Научная Фантастика ( вып. 14 ) 1974г.

Генрих АЛЬТОВ — инженер по образованию, живет в г. Баку. Первые рассказы Г. Альтова появились в 1957 — 1958 годах, вскоре он становится одним из популярных писателей-фантастов.

В коридоре хлопнула дверь.
    — Ноги вытирай, — сказала женщина, стоявшая у плиты.
    Послышалось нарочито громкое пыхтенье и шарканье. Слух женщины сейчас же уловил в этих звуках фальшь.
    — Нечего притворяться, — сказала она. — Или вытирай, или сними совсем.
    Сын вбежал в комнату без ботинок, бросил в угол портфель и полез под стол.
    — Куда тебя понесло?
    — Тапочки, — сообщил он из-под стола сдавленным от неудобной позы голосом.
    Наконец тапочки были выловлены и надеты.
    — Ну, что в школе? — спросила мать. — Троек не принес?
    — Да нет, ничего не принес...
    — Иди руки мой, вечно надо напоминать.
    Мальчик пошел в кухню и сунул руки под кран. Как всегда, он запустил слишком сильную струю. Мать косилась на летящие брызги, но молчала.

Традиция есть традиция, и вот уже сто, сто пятьдесят, двести лет начало занятий в Уэлльском колледже отмечается с широкой помпой. Лучшие выпускники колледжа, вырвавшиеся ныне, ну, конечно же, на самые высокие посты в корпорациях, перетряхивают гардероб, извлекают одинаковые фраки, чистят цилиндры и слетаются в гнездо, из которого некогда выпорхнули, и не желторотыми птенцами, а мощными птицами, готовыми к самостоятельному и хищному полету.
    Заведение принимало их из семей шестилетними сосунками и четырнадцать лет минута за минутой вонзало в их сознание технологию, на которой покоится современный мир. Музыка, изящное слово и прочие размагничивающие (маразмагничивающие! — шутили воспитанники) сентиментальные излишества начисто изгонялись из программы, ничто не мешало превращению младенца в классного знатока производства, мужественного руководителя с каменным сердцем и несокрушимой волей.

— Хорошо, что зашел, голубчик! Присаживайся. А я да-авно собирался повидать тебя. Георгий Федорович, признаться, просил меня, вы, мол, моего Петра там не забывайте. А я и не забываю! Рассказывай, милый, что ты и как. Как роль?
    Ипполит Матвеевич профессионально грациозно склонил седую гриву со всей благосклонностью, на какую только был способен, взирая на молодого человека в ковбойке, почтительно сидевшего перед ним на половинке стула.
    — Спасибо, Ипполит Матвеевич. — Всякий раз, когда он говорил, Петр делал такое движение, как если бы он хотел встать. — Спасибо. Я ведь знаю, как у вас мало времени. Но мне, правда, очень нужно было посоветоваться с вами. С ролью у меня что-то неважно получается...
    Услышав это, Ипполит Матвеевич придал лицу выражение сочувствия, и подвижные его актерские губы сложились скорбным сердечком.
    — Говоришь, неважно, голубчик? — сокрушенно повторил он. — Это плохо. Ах как плохо! Роль-то хоть велика?

                1                

    Чуть выше Калязина, где Волга течет по широкой, крутой дуге, сдерживаемая высоким левым берегом, есть большой, поросший соснами остров. С трех сторон его огибает Волга, с четвертой — прямая протока, которая образовалась, когда построили плотину в Угличе и уровень воды поднялся. За островом, за протокой, снова начинается сосновый лес. С воды он кажется темным, густым и бескрайним. На самом деле он не так уж велик и даже не густ. Его пересекают дороги и тропинки, проложенные по песку, а потому всегда сухие и упругие, даже после дождей.

    Одна из таких дорог тянулась по самому краю леса, вдоль начинающегося там ржаного поля и упиралась в воду, напротив острова. По воскресеньям, летом, если хорошая погода, по ней к протоке приезжал автобус с отдыхающими. Они ловили рыбу и загорали. В другие летние дни к берегу у дороги приставали моторки и яхты, и тогда с воды были видны серебряные и синие палатки.