АЗОВ Марк - Галактика в брикетах

Ваша оценка: Нет Средняя: 4 (1 голос)

У меня был дядя. В юности он предавался мечтам, но к старости дядя, как теперь говорят, не состоялся... Он призвал меня к своему ложу и прошептал:


    — Племянник! Я обязан посвятить тебя в нашу фамильную тайну. У меня был дядя. В юности он предавался мечтам, но к старости дядя, как теперь говорят, не состоялся. Он призвал меня к своему ложу и прошептал: «Племянник! Я обязан посвятить тебя в нашу фамильную тайну. У меня был дядя...» И тут дядя достал из-под матраца заветную тайну...
    Наша фамильная тайна с виду ничем не отличалась от бульонного кубика. Но на ее обертке из старинной свинцовой бумаги были вытиснены загадочные письмена:
    «Галактика концентрированная.
    Один брикет содержит одну средней величины галактику или туманность (см. также звездное скопление) в количестве от... и до... триллионов шт. звезд и планетных систем, подвергнутых специальной обработке под высоким давлением.
    Для получения натуральной галактики из брикета необходимо осторожно развернуть обертку, быстро всыпать содержимое брикета в свободное от звезд пространство, равное примерно Млечному пути, и, медленно помешивая ложечкой, распускать галактику по всему пространству, придавая ей спиральную, кольцевую и пр. форму, по вкусу».
    Поначалу мне это все показалось несколько, я бы сказал, фантастичным. В наш век науки уже почти всем известно, что звезды находятся в небе, а не в бульонных кубиках. И я стал отдирать обивку дивана, чтобы между пружинами схоронить галактику от насмешек приятелей, как вдруг...
    За этим занятием меня застал Костя.
    Костя работал киномехаником в кино «Космос», с астрономией был на ты, но смеяться не стал. Напротив, вдохновился, сказал, что галактика — это очень даже современно, и ознакомил меня со свежайшей теорией бесконечно расширяющейся Вселенной.
    Оказывается, когда-то наша огромная Вселенная была таким же, как у меня, крохотным брикетиком и висела неподвижно в самом центре безнадежнейшей пустоты. Но потом Вселенная ожила и стала распускаться, как павлиний хвост, да и сейчас еще распускается буквально на наших глазах.
    — Ты можешь подарить человечеству целую новую Вселенную, — уговаривал меня Костя, — если не будешь жмотом, как твои дяди, которые прятали галактику за подкладками старомодных сюртуков!..
    Мне стало стыдно, и я помчался в соответствующее учреждение.
    Начал я с самого верхнего этажа.
    — Галактика в брикете? Сомнительно, чтобы у вас была такая галактика... Возьмите простой расчет: сколько могут весить триллионы звезд?.. Да еще в условиях земного притяжения! Вряд ли вы способны таскать асе это в кармане...
    Но я таскал. С этажа на этаж. Правда, не вверх, а вниз (что делать: триллионы звезд и земное притяжение!)...
    Наконец, в полуподвальном этаже человек в высоком белом колпаке заинтересовался моим брикетом.
    — Будущее принадлежит концентратам, — сказал он. — Но не надо спешить: сперва мы доверим тебе простейшее первое на земле блюдо — гороховый суп... А там пойдет и пойдет: освоишь вторые блюда, даже, чем черт не шутит, со сложным гарниром.
    Я не подвел своего учителя. Через десять лет он благодарно прижал меня к животу, пышному, как взбитые сливки.
    А годы шли, и у меня как-то само собой все получалось: первое на земле блюдо превратилось в гороховый концентрат. Потом пошло и пошло: уже не я сам, а возглавляемая мною лаборатория сбрикетировала первый сложный гарнир: синтез картофеля с бобово-соевыми. Со временем магазины ломились от моих кубиков и кирпичиков в изящной упаковке. Ко мне приклеился неофициальный титул Великого Концентратора, и на всех юбилеях это, само собой, подавалось в виде брикета: «многообещающ... подающ... выдающ...» И все это давалось мне почти без труда, если не считать, что каждый день я тащил в кармане к себе в лабораторию щепотку волшебного неиссякаемого брикета, а каждая крупица брикета равнялась концентрированному быку с горошком и грузинским соусом ткемали.
    Но время шло, мне стукнуло сорок, потом пятьдесят, потом... Потом мне стало невыносимо тяжело таскать брикетное сырье в кабинет на самом верхнем этаже возглавляемого мной учреждения. Галактика начинала меня тяготить. Пока она мирно дремала в специальном сейфе с холодильной установкой, я был спокоен: триллионы звезд на месте, я могу по первому требованию развернуть обертку и...
    Но стоило взять ее в руки, как я начинал чувствовать себя никчемнейшим существом, которое неспособно приступить, наконец, к тому, ради чего я много лет жил: «сыпать содержимое брикета в свободное от звезд пространство, равное примерно Млечному пути...»
    Согласитесь, поднять разом триллионы звезд, когда тебе уже стукнуло... Вдруг галактика в брикете окажется неподъемной? Что скажут мои друзья, выдающиеся ученые, действительные члены и академики, когда вечерком, как обычно, соберутся ко мне в гости?
    Но, с другой стороны, меня посещают академики, я в апогее, одно мое имя может собрать огромную аудиторию...
    И я решился...
    Мое имя действительно привлекло множество ученых.
    — У меня был дядя, — сообщил я и после этого лаконичного вступления начал считывать с галактического ярлычка: «Галактика концентрированная. Один брикет содержит одну галактику в количестве от... и до... триллионов штук звезд...» и т.д., вплоть до призыва помешивать ложечкой.
    Зал окунулся в академическую тишину. Аудитория переваривала мою галактику. Это было посильнее аплодисментов — полный триумф. Я начал спускаться по ковровой дорожке, но, вспомнив о некоторых формальностях, небрежно бросил:
    — Вопросы будут?
    Одинокая тонкая ручка взметнулась в задних рядах. Милая девушка, кажется, из моих поклонниц, розовая от обожания, задала робкий вопрос:
    — Вот вы, как специалист... Как вы относитесь к щавелевой проблеме? Говорят, он содержит канцерогенные вещества... Некоторые даже варят весенний борщ из лебеды... Так вот, вы как специалист ответьте, пожалуйста...
    Я беззвучно зашевелил губами, заполняя паузу. Аудитория зашумела, все оживленно обсуждали щавелевую проблему...
    — Вернемся к брикетам! — вмешался один мой близкий друг, академик, такой авторитетный ученый, что все разом замолчали. — Подумайте, коллега, и о мясных концентратах в таком аспекте: свинины моя жена не признает, а говядина, даже в брикете, должна сохранять...
    Я хотел поднять над головой свою галактику в брикете, чтобы эти люди, наконец, поняли, о чем идет речь, но я не смог уже этого сделать. Все-таки возраст!
    А ведь я ее таскал... Сперва пока был молод не замечал тяжести, потом по частям, по крохам... Теперь я с трудом передвигал ноги. С помощью такси я доставил свою свинцовую галактику домой и рухнул, одетый, на диван. Галактика навалилась мне на грудь и чуть не вдавила в землю. Так в чем же все-таки дело? Может быть, вместе с брикетом я унаследовал от дяди какой-то талантливый ген: делать из великого малое? Может быть, я концентрирую быка в божью коровку, потому что мой предок — карликовый Ньютон или микроскопический Эйнштейн? Ген! Наследственность...
    И тут я вспомнил: у меня тоже есть племянник!
    Я призвал его к своему одру и прошептал:
    — Племянник! Я обязан посвятить тебя в нашу фамильную тайну. У меня был дядя...


НФ: Сборник. научной фантаст.: Вып. 15  - М.: Знание, 1974. С. 64  - 67.