КРИСТОФЕР Д. - Пришелец

Голосов пока нет

Это было где-то в 31 или в 32 году. Время довольно сильно путается, когда работаешь в цирке и одна поездка очень похожа на другую; но я помню, что это было время депрессии, продолжавшейся несколько лет.


    Нет ничего забавнее, как обеспечивать пищей Самую Толстую Леди В Мире. Все мы были довольно дружной компанией и Хестер (нашу «толстую леди» звали Хестер) приняла как должное то, что нам пришлось отказаться от эклеров и булочек с кремом и заменить их отличной калорийной картошкой. В ту зиму мы потеряли нашего льва — как и все мы, бедный старый дьявол был на уменьшенном рационе, и стоило ему подхватить легкий грипп, как он загнулся — у него уже не осталось сил бороться; но сами мы не упали духом. Мы понимали, что сейчас не время раскисать и снова становиться безработными, особенно с такой профессией, как наша.
    Нашего хозяина звали Тэд Патенбергер. После того как наши дела пошли на поправку, он продал свой цирк (и нас вместе с ним) и отправился на отдых в Корнуолл — выращивать цыплят. Время, о котором я рассказываю, было трудным для Тэда: ему приходилось голодать, как и нам, но чтобы дело продвигалось, он работал, как негр. Однажды, например, он просидел четыре ночи подряд возле больного слона.
    Да, у нас был и слон. И три обезьяны, и четыре пятнистые лошади, и пара маленьких бурых медведей. Малышка Люси Стокер присматривала за лошадьми и была наездницей; малый по имени Альф Хеншоу приглядывал за другими животными, а хозяин тренировал их на манеже — у него были способности к этому. Кроме всего у нас были Сью и Сэмми — акробаты; Рейф ле Фоллетт — самый маленький карлик, двое подсобных рабочих и я. Я — клоун. Было время, когда я едва не стал было работать у Санджера... Тем не менее я был доволен своей работой. Да и все мы были довольны ею.
    В конце лета мы поставили свой балаган в маленьком местечке под названием Кранн. Это небольшой деревянный городишко на севере Шотландии, а сотнях миль от других населенных пунктов. Только два поезда в день проходили через него. Вот в такое место мы и забрались. Именно в такой глуши еще можно было найти тот маленький заработок, которого не стало в больших городах.
    В воскресный вечер у нас не было представления. Поэтому все отправлялись в город, а меня Тэд оставлял присматривать за хозяйством. Дело в том, что у меня слабый желудок для спиртного, и я всегда предпочитал остаться наедине с хорошей книгой.
    Был отличный тихий вечер. Огромное небо над холмами было красным с незаметными переходами оттенков в розовый. Два облачка над головой были окрашены поровну в розовый и более темный цвет. Было действительно очень красиво. Я сидел на траве около нашего фургона и читал книгу мисс Корелли. Я точно помню, что это была одна из ее книг, но не помню, какая именно, так как я все их читал по пять-шесть раз, а некоторые даже больше.
    Я не заметил, как этот парень подошел ко мне. Он тихонько тронул меня, и только тогда я поднял голову: он был высокий, выше двух метров, и на нем было некое подобие плаща, спускавшегося до колен, шерстяные синие брюки и черные туфли.
    — Это цирк? — спросил он.
    У него был тихий, нежный голос, как у итальянского певца, которого я когда-то знал, когда работал в водевиле в 1912 году.
    — Да, — сказал я, — это цирк. Но сегодня нет представления.
    — Я хочу получить работу.
    Я мог бы засмеяться, но что смешного было в том, что человек ищет работу, да еще в такие времена. Я поднялся на ноги и прислонился к стенке фургона.
    — Я не хозяин. Но могу сказать вам откровенно — здесь делать нечего.  Я просто клоун. И я не стану беднее, если даже сюда явится знаменитый Грок и предложит сверхурочно выполнять мою работу за пять шиллингов в неделю.
    — Мое имя Каутшук, — произнес он.
    — Очень рад с вами познакомиться. Майк Киннабон, — представился я.
    — Я — акробат. Так называемый «гуттаперчевый человек».
    — Такого номера у нас нет, но это дела не меняет.
    Он снял свой плащ. Под ним оказалась тонкая, серого цвета рубашка. Он встал в стойку и показал мне несколько трюков. Работая в цирке, я уже видел подобные вещи, но поражен увиденным был впервые.
    Существуют два вида акробатики. Первый — это когда изгибаясь человек забрасывает свои ноги за шею и переплетает их на груди. Другой вид — это когда нечто необъяснимо странное проделывают со своей кожей: оттягивают ее и кожа остается в таком положении. Однажды знакомый врач сказал мне, что это вид какой-то кожной болезни. Этот же акробат был ни то ни другое. Он изгибался сам и изгибал свои конечности так, словно у него было намного больше суставов, чем у меня, или лучше сказать — совсем не было их. Закончив, он спросил:
    — Ну как?
    — Прекрасно. Но мне мажется, мы не сможем себе этого позволить.
    — Можно я подожду владельца цирка?
    — Тэда? Конечно. Если вам не жалко своего времени. Он вернется через час. Будьте как дома.
    — Спасибо.
    Он сел на траву рядом со мной и вытащил из кармана книгу. Он читал ее с видимым увлечением. Я любопытен и меня всегда интересовало: что читают люди. Этот человек читал словарь.
    Тэд вернулся немного раньше других. Он был почти трезв, потому что ни один из наших не мог купить достаточно спиртного, чтобы хоть чуть-чуть захмелеть. Он покачал головой, когда услышал, чего хочет этот парень, но все же пригласил его в фургон. Я последовал за ними. Я хотел еще раз посмотреть его работу и попытаться понять, как он это делает.
    Но у меня ничего не получилось. Тэду тоже не удалось. Он покачал головой, у него была большая голова на тонкой шее, и когда он качал головой, было немного страшно.
    — Если бы у нас дела шли нормально, я бы с радостью взял вас на работу. Но взяв вас теперь, мне пришлось бы расстаться с одним из моих парней, а они со мной уже больше пяти лет.
    — Так вы же еще не спросили, чего я хочу, — сказал посетитель.
    Тэд засмеялся:
    — Содержание, крышу и десять шиллингов. Правильно?
    — Согласен, — сказал мистер Каутшук мягко.
    Тэд пристально поглядел на него.
    — Да вы с ума сошли.
    Человек пожал плечами:
    — Но я же соглашаюсь.
    Тэд сказал:
    — Стоит вам поехать в Ливерпуль, Бирмингем, Лондон или в любой другой большой город и вы в любом цирке там будете получать не меньше десяти, а то и пятнадцати фунтов, и это, заметьте, как новичок.
    Мистер Каутшук пожал плечами. Все его тело при этом как-то странно передернулось.
    — Я не люблю больших городов, — сказал он. — Я буду работать на вас, если вы меня возьмете.
    Тэд на мгновенье задумался.
    — О'кей. Вы приняты. Я буду платить вам один фунт, хотя нам это не по карману. К тому же вас надо куда-то поместить.
    Я сказал:
    — У меня есть место в палатке. Он может расположиться у меня, если не возражает.
    Мистер Каутшук улыбнулся. У него была прекрасная улыбка, свежая и открытая, как у ребенка.
    — С большим удовольствием, — ответил он.
    До сих пор не знаю, почему я так сказал. Обычно я очень осторожен с подобного рода предложениями. Предпочитаю быть наедине с собой; думаю, что это свойство более интеллектуальных натур. А мистер Каутшук был к тому же мне мало знаком. У него был тихий голос и приятная улыбка. Такими же качествами обладал один проходимец в Брикстоне, который в 28 году продал мне фальшивые алмазные акции на двадцать фунтов стерлингов.
    Но я ни разу не пожалел, что сделал это предложение. Мистер Каутшук не был навязчив. И странная вещь — с самого начала он стал называть меня Майк. А через пару дней он уже всех называл по имени. Но ни один из нас не называл по имени его. Для нас он был мистер Каутшук. Однажды я поинтересовался его именем, и он назвался, но и по сей день я удивляюсь, как он смог произнести его.
    У него были прекрасные отношения с животными. Сначала он помогал Альфу в работе с обезьянами, медведями и слоном, а через две недели он практически взял обязанности Альфа на себя. Один из медведей — Хонни — временами становился злым и непослушным, но стоило мистеру Каутшуку подойти к нему и сказать несколько слов своим нежным голосом, как медведь становился ягнячье добрым. Странно, но Альф даже не возражал. Случись так, что на месте мистера Каутшука оказался кто-либо другой, Альф подумал бы, что это продиктовано желанием отобрать у него работу, но по отношению к мистеру Каутшуку таких предположений не возникало. Альф стал помогать другим в их работе. И никто иной, как он, предложил, чтобы мистер Каутшук дрессировал животных на манеже, а у Тэда появилась бы возможность отдохнуть.
    Его предложение приняли, и дрессированные мистером Каутшуком животные произвели сенсацию. Он заставлял животных проделывать такие вещи, которые, как я до сих пор думал, были невозможны. Казалось, они читают его мысли. Помню, как-то после представления я услышал реплики двух зрителей.
    — Послушай, эти трюки со слоном, — сказал один из них, — боже, трудно поверить.
    — Трюки со слоном? — ответил другой. — Да это был не слон! Просто шкура да пара блоков внутри, которые все это двигают. Я видел подобные вещи и прежде.
    Я никогда не встречал никого похожего на мистера Каутшука. Даже Рейф, который, как все карлики, имел очень уязвимое чувство собственного достоинства, очень привязался к нему и преследовал его, как собачонка. Я помню, как однажды Хестер жаловалась, что она очень плохо спит, если мистер Каутшук не заглянет к ней перед сном на чашку какао и не перекинется с ней парой слов.
    Однажды произошел такой случай. Сэмми сорвался с каната. Высота была не очень большая, так как у нас не слишком высокий купол. Я думаю, что там было не более двадцати пяти футов и, конечно, внизу у нас всегда натянута сетка. Но в тот вечер Сэмми выполнял несколько упражнений «на бис» и прыгнул с таким энтузиазмом, что Сью промахнулась и не успела его подхватить. Пролетев мимо сетки, он упал на землю, распоров себе при этом бедро. Кровь из раны хлестала фонтаном. Мы оттащили его за кулисы, и Тэд, покачав головой, сказал одному из рабочих:
    — Пойди и срочно вызови хирурга.
    Но тут подошел мистер Каутшук.
    — Не беспокойтесь, — сказал он.
    Он встал на колени около Сэмми и вытер кровь губкой. Я стоял рядом и наблюдал. Кровь продолжала хлестать. Мистер Каутшук достал из кармана нечто походившее на маленькую канистру.
    — Что это такое? — спросил я.
    — Мазь.
    — Но ведь ни одна мазь на свете не остановит этот поток крови, — сказал я.
    Мистер Каутшук улыбнулся, но ничего не сказал. Он взял губку в левую руку и стал промокать кровь, в то же время смазывая рану мазью из жестянки. Я посмотрел на ногу, когда он закончил. Только по самому краю раны кровь просочилась из-под мази. Мистер Каутшук легонько промокнул ее и выпрямился.
    — Завтра все будет в порядке, — сказал он.
    Под блестящей пленкой мази, словно сквозь стекло, можно было видеть рваную рану.
    — Завтра?
    — Завтра, — сказал мистер Каутшук.
    Утром я встретил Сэмми. Он прогуливался как ни в чем не бывало.
    — Ну как нога? — спросил я.
    — Мне здорово повезло, — ответил он. — Небольшой синяк.
    Я попросил его показать мне ногу. На бедре была видна тоненькая голубая линия шрама, и кожа вокруг была слегка припухшей.
    Я отправился к себе в палатку и увидел там мистера Каутшука.
    — Эта мазь, — спросил я, — что у нее за состав?
    — Никакого состава. Это мазь из моей страны.
    Он вытащил жестянку из кармана.
    — Осталось очень немного после этого... — и он пожал плечами.
    — Послушайте, — сказал я. — Меня всегда интересовало, откуда вы родом, мистер Каутшук?
    — Издалека.
    — Из Европы?
    — Нет, еще дальше.
    Я всегда могу точно сказать, когда кто-нибудь не хочет отвечать на вопросы, и мне кажется, что каждый человек имеет право на это. Но мое желание знать было вполне естественным. Человек с таким множеством талантов, как у него, не проводил бы время, путешествуя с таким захудалым и дешевым цирком, за один фунт в неделю, если бы у него не было веских причин. Я думал, что, может быть, он совершил что-то противозаконное у себя на родине или обидел какое-нибудь высокопоставленное лицо, и что в таком цирке, как наш, он будет в безопасности, а его преследователи не додумаются искать в таком месте. Я, правда, не мог себе представить, как такой человек, как мистер Каутшук, мог совершить что-либо плохое. Я не знаю, что произошло, но, поверьте, я был на его стороне.
    Однажды мы сидели и разговаривали с Тэдом.
    — Когда он впервые пришел сюда, — сказал Тэд, — я подумал, что у него были какие-то неприятности в другом цирке. Может быть, женщина или драка, а может быть, и то и другое. Я не собирался допытываться. У каждого человека есть собственное прошлое. Но как только он проявил свои таланты, меня обуяло любопытство. В каком же цирке он мог работать прежде? Я навел справки. Его никто не знает. По крайней мере в этой стране он не был известен ни в одном цирке.
    — Ну и что ты думаешь? — спросил я.
    — Что я думаю? Я думаю, что есть только одна страна, о которой никто ничего не знает толком — Россия. Я думаю, что он русский. Может быть, что-то произошло у него с девушкой, и ему пришлось поспешно уехать.
    — Он мог бы пойти а хороший цирк, — сказал я.
    Тэд хитро посмотрел на меня.
    — И чтобы его фотография лопала в газеты? Мистер Каутшук хочет притаиться.
    — Да, наверное это так, — сказал я.
    — А если это так, — сказал Тэд, — то для меня это не имеет никакого значения.
    — Да и для всех нас тоже, — ответил я.
    Мы гастролировали по нашим обычным маршрутам, выступая в городах, куда не заезжали большие цирки. Времена стали немного лучше, и немалая заслуга в том принадлежала мистеру Каутшуку. Он тоже казался вполне довольным. Тэд определил ему постоянную зарплату и тот поблагодарил его, но было видно, что деньги его интересовали мало. Он обычно проводил свое свободное время за чтением: читал или тот словарь, или Шекспира, или Библию. Однажды я предложил ему почитать одну из книг мисс Корелли, но ничего из этого не вышло. Он просто улыбнулся и поблагодарил меня, но так ни разу и не открыл взятую книгу. Тем на менее мы прекрасно жили вместе. Каждый вечер мы обычно сидели за столом, который я соорудил под тентом, и читали наши книги при свете свечи.
    Вот так же мы сидели в ту ночь, когда они пришли за ним. Прежде всего мне не понравился их вид, когда они вошли под тент. Они были такие же высокие, как и он, или даже выше, и хотя одеты они были нормально, у них был вид иностранцев. Они разговаривали с мистером Каутшуком на иностранном языке. Он отвечал им на английском.
    — Да, я знаю вас, и ваши полномочия мне известны.
    Один из вошедших посмотрел на меня и тоже заговорил с ним на английском.
    — Вы готовы пойти с нами?
    — У меня нет выбора, — ответил мистер Каутшук.
    Тут вмешался я.
    — Послушайте, мистер Каутшук, я не знаю, кто эти парни, но вижу, что это не полиция. К тому же мы находимся в Англии. Вы не обязаны идти с людьми, у которых нет ордера на арест. Я сейчас позову полицейского.
    — Не надо, — сказал он.
    — Черт возьми! — воскликнул я. — Это же свободная страна. Вы здесь в безопасности. Разрешите мне позвать полицейского, и он вышвырнет этих парней.
    — Не надо, Майк, — сказал он. — Я достаточно хорошо спрятался от них и они долго меня искали, и все-таки нашли. Просто скажи всем, что мне пришлось уехать по личному делу. И пожалуйста, сделай так, чтобы не было суматохи. Скажи нашим, что я благодарен им за все. И вам я благодарен за то, что вы уступили мне место под вашим тентом.
    — Мистер Каутшук, — сказал я, — скажите, что я могу сделать? Все, что угодно...
    Он посмотрел на двух незнакомцев, которые стояли и ждали его.
    — Спасибо, Майк. Ничего не надо.
    — Я увижу вас снова? — спросил я.
    Он улыбнулся.
    — Смотри на небо, — сказал он, — смотри на небо...
    Он взглянул на свои часы и добавил: в полночь...
    Он вышел и два человека последовали за ним.
    Я много читал в журналах о межпланетных кораблях и путешествиях к звездам. Я до сих пор не знаю, что они ожидают найти там. Лучший по сравнению с этим мир?
    Где-то там, в небе, есть мир, в котором такой хороший и добрый человек, как мистер Каутшук, не захотел жить и ему пришлось скрываться здесь. Они послали за ним погоню, и хотя он тщательно укрылся от них в маленьком, всего лишь с одним слоном, цирке, они все же нашли его и увели обратно, чтобы, очевидно, наказать его. Нет, я бы не хотел полететь туда...
    Я смотрел тогда на небо, в тот день. Это было похоже на самый яркий и большой метеорит, который я когда-либо видел. Золотисто-белое пламя, уносящееся и исчезающее вверху.

Перевел с английского
В.Сечин.

НФ: Сборник  научной фантаст.: Вып. 16  - М.: Знание, 1975. С. 200 - 208.