БЛОК Роберт - Во веки веков и будет так!

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Во веки веков. Вечно.
     
      Неплохо жить вечно, если вы это можете себе позволить,
      А вот Сьюард Скиннер мог.
      — Блоков памяти потребуется не меньше миллиарда,— сказал доктор Тогол.— А может, и больше.
      Сьюард Скиннер, услышав примерный подсчет, и глазом не моргнул. Когда человек прощается с жизнью, моргание, как и всякое другое телесное движение, требует мучительного усилия. Скиннер из последних сил собрался было заговорить, но у него вырвался лишь сиплый шепот.
      — Проталкивайте план. Да поторапливайтесь!
      План вынашивался десять лет, и последние два года Скиннер умирал, так что доктор Тогол поторапливался.

      Долго-долго Сьюард Скиннер был самым богатым из живущих людей. Немногочисленные окрестные старожилы могли припомнить время, когда он был у всех на виду и его в шутку называли Межпланетным повесой. По слухам, у него на каждой планете было по женщине.
      Но для большей части межпланетной публики, для молокососов, совсем не помнящих те далекие времена, имя Сьюарда Скин-нера ничего не значило. В последние годы он полностью отказался от каких бы то ни было контактов с внешним миром.
      Если Скиннер был самым богатым человеком, то доктор Тогол — несомненно, самым выдающимся ученым. И этих двоих неизбежно объединила общая любовь к богатству.
      Для чего богатство нужно было Скиннеру, никто не знал. Что оно значило для доктора Тогола, было совершенно ясно: оно служило орудием для научных исследований. Неограниченные фонды были ключом к неограниченному экспериментированию. Вот так Тогол и Скиннер и стали партнерами.
      За последние десять лет доктор Тогол развил свой план, а у Сьюарда Скиннера развился неоперабельный рак.
      И вот план был готов как раз тогда, когда Скиннер был готов.
      Скиннер преставился.
      И снова ожил.
      Как хорошо оказаться живым, особенно после того, как ты умер! Чудится, что и солнце греет лучше, и мир выглядит ярче, и птицы поют нежнее. Пусть даже здесь, на Эдеме, солнце искусственное, и свет подается с помощью особых приспособлений, и пение птиц вырывается из механических глоток.
      Но сам-то Скиннер живой!
      Он сидел на террасе своего большого дома на холме и, наслаждаясь «делом своих рук», смотрел вниз, на простирающийся вдали Эдем. Унылый маленький спутник, этот запущенный, лишенный растительности мирок — Скиннер купил его много лет назад— теперь преобразован в миниатюрное подобие Земли, напоминавшее ему родной дом. Под ним простирался город, очень похожий на тот, в котором он родился; здесь, на вершине холма, стоял большой особняк, в точности воспроизводящий самое лучшее жилище, которое у него когда-либо было на Земле. А вот там виднелся комплекс лабораторий доктора Тогола и внизу, в подземелье...
      Скиннер прогнал эту мысль.
      — Принесите мне что-нибудь выпить,— сказал он.
      Скиннер-камердинер кивнул и пошел в дом, и велел Скиннеру-дворецкому приготовить коктейль. Никто больше не пил алкогольных напитков, ни у кого больше не было ни камердинеров, ни дворецких, но Скиннер так пожелал, он вспомнил, как жили в давно прошедшие времена, и намеревался таким же образом жить и впредь. Отныне и навсегда.
      Выпив коктейль, Скиннер велел Скиннеру-шоферу отвезти его в город. По дороге он смотрел из минимобиля по сторонам, наслаждаясь проносящимися картинами. Скиннер и всегда-то наблюдал за людьми, а теперь деятельность этих людей представляла для него совершенно особый интерес. Скиннеры в других минимобилях, когда он проезжал мимо них, кивали и улыбались ему. На перекрестке Скиннер-офицер охраны махнул ему — поезжай себе. На тротуаре перед фабриками, производящими продукты питания, другие Скиннеры шли по делам, выполнять поручения. Скиннер — инженер по гидропонике, Скиннер — специалист по промышленным отходам, Скиннер — диспетчер, Скиннер — оператор на установках по выработке кислорода, Скиннер — специалист по средствам связи. У каждого в этом маленьком мирке было свое место и свои функции, которые в соответствии с планом и программой помогали обеспечивать плавный и действенный ход событий.
      — Ясно одно,— сказал некогда Скиннер доктору Тоголу.— У меня не будет никаких компьютеров. Я не хочу, чтобы моих людей контролировали машины. Они не роботы, все до единого — люди, и они будут жить как люди. Полная ответственность и полная обеспеченность — вот вам секрет наполненной жизни. В конце концов они так же важны для здешнего уклада, как и я сам, и я хочу, чтобы они были счастливы. Может, для вас все это не имеет значения, но вы должны помнить, что они — моя семья.
      — Больше, чем семья,— сказал доктор Тогол.— Они — это высами.
      И это было правдой. Они были он сам — или часть его. Каждый из них действительно был Скиннером, выросшим из одной клетки, воспроизведенным и развившимся при совершенствовании процесса доктора Тогола.
      Процесс этот назывался клонированием, и он был очень сложным. Сама теория клонирования тоже была сложной, и Скиннер так никогда и не понял ее целиком. Но у него и не было в том нужды; это уж была задача доктора Тогола — создать теорию клонирования и разработать способы претворения ее в жизнь. Скиннер обеспечивал финансирование, лабораторные работы, оборудование, благоприятные условия для исследований. Средства — его, а способы — доктора Тогола. И под конец — когда этот конец наступил — из тела Скиннера была изъята ткань с живыми клетками для образования клонов, которые были изолированы и помещены в питательную среду. Эти клоны прошли цикл сложного превращения в подобие самого Скиннера. Не репродукции, не имитации, не копии — это было подобие его самого.
      Взглянув на зеркало заднего обзора минимобиля, Скиннер увидел шофера — в зеркале отразились его собственное лицо и тело. Выглянув из окна, увидел себя в любом человеке, мимо которого он проезжал. Каждый из этих Скиннеров был высокого роста мужчина, давно переваливший за средние годы, но с юношеской энергией — следствием тщательного соблюдения режима, предлагаемого передовой витаминной терапией, и полного омоложения органов; следствием дорогостоящего медицинского ухода, который уничтожил разрушительное действие метастазов. А поскольку карцинома — не наследственное заболевание, то оно не передалось клонам. Все Скиннеры были в добром здравии, как и он сам. И как и он сам, они несли в себе действенные клетки — семена бессмертия.
      Вечно...

Они будут жить вечно, как и он.
      Они были он сам, физически неотличимые, разве что одежда на них была неодинаковая — форма указывала на различные роды деятельности и помогала их опознавать.
      Мирок Скиннеров в мире Скиннера.
      Конечно, возникали и проблемы.
      Этот вопрос они обсуждали давно, еще прежде, чем доктор Тогол приступил к работе.
      — Одного полноценного клона вполне достаточно,— сказалдоктор Тогол.— Один жизнеспособный отпечаток вашей личности —это все, что вам нужно.
      Скиннер покачал головой.
      — Слишком рискованно. А вдруг несчастный случай? Тогда мнеконец.
      — Прекрасно. Оставим в резерве еще какое-то количествовашей клеточной ткани. Само собой, будем ее тщательно охранять.
      — Охранять?
      — Ну да,— кивнул доктор Тогол.— Этот самый Эдем, ваш спутник, будет нуждаться в охране. И поскольку вы, кажется, собираетесь обходиться без компьютера, значит, вам нужны кадры. Другиелюди, которые будут работать, обеспечивать течение дел, составлять вам компанию. Ясно как день, что вы не захотите жить вечно,если вам придется эту вечность проводить в одиночестве.
      Скиннер нахмурился. — Я не доверяю людям. Ни охранникам, ни служащим, и уж,конечно, друзьям.
      — Так-таки никому?
      — Я доверяю себе,— сказал Скиннер.— Поэтому я хочу иметьпобольше клонов. Столько, сколько нужно для того, чтоб Эдембыл независим от любых пришельцев.
      — Целый спутник, заселенный только Скиннерами?
      — Вот именно.
      — По-моему, вы чего-то не понимаете. Если процесс пройдетуспешно и мне удастся воспроизвести больше чем одного Скиннера, то они ведь разделят с вами все. У них будет не толькотело, идентичное вашему, но и такие же умственные способности.У них будут те же воспоминания, что и у вас, до того самого момента, пока эти клетки извлекли из вашего тела.
      — Понимаю.
      — Так ли? — доктор Тогол покачал головой.— Скажем, я последую вашим указаниям. С технической точки зрения это возможно — если одно-единственное клонирование пройдет успешно,то остальные — тоже. Просто все обойдется дороже.
      — Значит, никаких проблем и не возникает?
      — Я же сказал вам, что возникают. Тысяча Скиннеров похожи друг на друга как две капли воды. Они выглядят одинаково,думают одинаково, чувствуют одинаково. И вы — вы сегодняшний,умноженный процессом клонирования,— будете только одним измногих. Вы решили, какую работу выберете себе в этом вашемновом мире, как только станете бессмертным? Хотите присматривать за энергетическими установками, или разгружать запасы, илиже вы бы предпочли целую вечность торчать на кухне в большомдоме?
      — Конечно, нет,— рявкнул Скиннер.— Я хочу быть только тем,кто я сейчас.
      — Боссом. Важной шишкой. Мистером Пупом,— Тогол улыбнулся, потом вздохнул.— В том-то и дело. И все остальные Скиннерызахотят того же. Каждый ваш двойник будет иметь те же желания,те же цели, то же стремление властвовать, контролировать других.Потому что у всех у них будет точь-в-точь такой же, как у вас,мозг и нервная система.
      — Вы хотите сказать — такие же, какие будут у меня к томувремени, когда они возродятся к жизни?
      — Вот именно.
      — Но с этого момента вы введете новую программу. Меняющую поведение.— Скиннер быстро кивнул.— Я знаю, что для этогоесть специальные методы. Обучение во сне, глубокий гипноз —ну, то, что психологи используют, чтобы изменить поведение преступника. Вы введете блоки памяти.
      — Но мне нужен целый психомедицинский центр, полностьюоборудованный...
      — Он у вас будет. Но я хочу, чтобы весь процесс клонирования вы произвели здесь, на Земле, прежде чем хоть кого-тоотправить на Эдем.
      — Не убежден, что так будет лучше. Вы просите создать новый народ, но чтоб у каждого была своя личность. Такого Скиннера, который, помня свое прошлое, теперь будет довольствоваться тем, что он простой гидропонный садовник, такого Скиннера,который удовольствовался бы тем, что он вечно будет бухгалтером, такого Скиннера, который бы жаждал посвятить свое бесконечное существование делу ремонта.
      Скиннер передернулся.
      — Работа трудная и сложная, я знаю. А потом вам еще нужно будет повозиться с трудной и сложной личностью — со мной.—Он натужно прокашлялся, прежде чем продолжить речь.— Делоне в том, что я единственный и неповторимый. Все мы намногоболее сложны, чем кажемся на первый взгляд, и вы это знаете.
      Любое человеческое существо — источник противоречивых импульсов; одни из них выражены, другие — подавлены. Я знаю, что какая-то часть меня всегда была близка к природе, к земле, к развитию и росту жизни. Я с детских лет похоронил эту сторону моего существа, но память о ней осталась. Выявите эти грани, и у вас будут садовники, фермеры, да и средний медицинский персонал тоже.
      Еще одна часть меня до сих пор остается околдованной фактами и цифрами, тонкостями математики. Изолируйте этот аспект моей личности, создайте условия для его полного выражения, и вы получите бухгалтера и помощь, в которой вы нуждаетесь для того, чтобы на Эдеме все шло гладко и плавно.
      Нет нужды говорить вам, что начало своей деятельности я посвятил в основном научным изысканиям и изобретениям. У вас не будет никаких проблем, если вы создадите Скиннеров со склонностью к технике, чтобы обеспечить персоналом силовые агрегаты или чтобы Скиннеры водили разные машины.
      Богатства разума безграничны, доктор. Только научитесь их правильно эксплуатировать, и вы получите работающий мир, где все самые маленькие административные посты занимают Скиннеры, у которых есть желание играть роль полицейского, или старшего рабочего, или надзирателя, и все лакейские обязанности там будут выполнять Скиннеры, которые страстно желают служить. Развивайте эти специфические черточки и склонности, усильте их, сотрите в памяти все то, что может вступить в конфликт с этими свойствами, а остальное легче легкого.
      — Легче легкого? — нахмурился доктор Тогол.— Вложить имв мозг то, что нужно?
      — Всем, кроме одного,— голос Скиннера был твердым.— Один останется нетронутым, он будет воспроизведен целиком в том виде, который есть. И этим одним буду я. Седовласый маленький доктор с брюшком долго всматривался в Скиннера.
      — И вы не допускаете мысли о каких-то исправлениях? Нехотите изменить некоторые ваши личные свойства?
      — Я не считаю себя совершенством, если вы это имеетев виду. Но я доволен собой, таким, какой я сейчас. И таким,кем я стану после того, как вы приведете наш план в исполнение.
      Доктор Тогол продолжал пристально всматриваться в него.
      — Вы говорите, что научились никому не доверять. Если этотак, а я склонен верить вам, откуда же вы знаете, что можнодоверять мне?
      — Что вы хотите сказать?
      — Нам обоим известно, что вы одной ногой в могиле. Этотолько вопрос времени. Возможность дать вам новую жизнь припомощи клонирования — всецело в моих руках. А что если я наэто не пойду?
      Скиннер встретился с пристальным взглядом доктора Тогола.
      — Вы это сделаете еще до того, как я умру. Задолго дотого, как я буду беспомощным и неспособным отдавать приказы,вы в соответствии с моим повелением создадите клоны. Уверяювас, я намерен жить до тех пор, пока все клоны не будут готовык транспортировке на Эдем.
      — Но потом вы все же умрете,— настаивал доктор Тогол.—И останется один клон, избранный вами в качестве своего представителя — единственный, который по вашему требованию долженостаться неизменным. Почему же вы так убеждены, что я будуповиноваться вашим указаниям после того, как вы умрете? Я мог быпри помощи некоторых психологических методов видоизменитьличность вашего клона в любом угодном мне направлении. Чтопомешает мне сделать ваш клон рабом моих желаний — чтобыя стал истинным хозяином созданного вами нового мира?
      — Занятно,— пробормотал Скиннер.— Но вы поступите в точности так, как я велел, потому что вы фанатик своего дела и вамочень любопытно узнать, что из всего этого получится. Никто другой из живых людей не даст вам средства и возможности длятого, чтобы вы претворили проект клонирования в жизнь. Еслиэксперимент пройдет успешно, вы сделаете самое эпохальное открытие в науке за все время ее существования, а потому выне совершите предательства по отношению к своему долгу, непровалите работу и не откажетесь от нее. А раз уж вы так далеко зайдете, то не сможете воспротивиться и остальному. Особеннокогда сообразите, что это только начало.
      — Не понимаю.
      — Я всю жизнь шел вперед, руководствуясь принципами силы и самоутверждения. Вы знаете, чего я добился. Сейчас я, по-моему, богаче и могущественнее всех в Галактике. Теперь я болен, но благодаря вам собираюсь поправиться. И не только поправиться, но обрести бессмертие. Учтите, какая у меня будетуверенность, когда я освобожусь от болезни, навсегда буду свободным от страха смерти. С моей пробивной силой мы сможемпойти намного дальше — к великим идеям, к великим достижениям — разгадать все тайны, сломать все преграды, встряхнуть звезды. Вы не сможете втайне от меня видоизменить мой мозг, потому что вы захотите быть частью всего этого — видеть все и вносить свой вклад в наше дело, Ведь верно, доктор?
      Взор доктора Тогола дрогнул. Он ничего не ответил, так как знал, что все это правда.
      Это и было правдой.
      Процесс клонирования прошел так, как запланировал Сьюард Скиннер. Вслед за этим был осуществлен проект психологической подгонки к требуемому состоянию, хотя он оказался намного более сложным, чем кто-либо мог вообразить.
      Последним звеном было создание штата из нескольких сотен техников высшего класса, специально обученных, разделенных на психомедицинские подгруппы, предназначенные для отдельных клонов, которых выращивали до взрослого состояния и превращали в полноценных особей. Под наблюдением доктора Тогола эти специалисты подготовили программы для блокировки памяти, для создания личности каждого отдельного Скиннера, чтобы он был приспособлен к своей роли на Эдеме.
      После этого карусель завертелась.
      Космический транспорт, пилотируемый только Скиннерами, специально обученными для этой цели, доставил других Скиннеров на каменистую поверхность уединенного спутника. Все новые и новые космические корабли, пилотируемые Скиннерами, перевозили бесконечное количество материалов, нужных для того, чтобы преобразовать пустынные просторы Эдема в мир мечты Сьюарда Скиннера.
      На равнине вырос мини-город, на склоне холма был выстроен дом, а внизу возникло подземелье лабораторного комплекса. Каждый шаг этой операции производился в обстановке такой строжайшей секретности, под такой охраной, что никто из посторонних ни о чем не подозревал.
      С течением времени шаги перешли в гонку — гонку со смертью.
      Скиннер умирал. Только неправдоподобным усилием воли он продолжал жить и проследил за тем, чтобы уничтожили следы работ доктора Тогола на Земле.
      После этого они с доктором Тоголом отправились на Эдем, предварительно распорядившись отправить туда, в новый лабораторный корпус, весь психомедицинский штат до последнего человека.
      Для этого был организован последний рейс космического корабля.
      Скиннер отчетливо помнил вечер, когда он лежал на смертном одре в своем доме на склоне эдемского холма, а доктор Тогол, сидя возле него, ждал, когда прибудет корабль.
      На экране передатчика в затемненной комнате появилась мерцающая надпись — ужасное сообщение:
     
      ПОСЛЕ ПРОХОЖДЕНИЯ ПЛУТОНА ПАДЕНИЕ ДАВЛЕНИЯ И ВЗРЫВ — КОРАБЛЬ ПОЛНОСТЬЮ РАЗРУШЕН — НИКТО НЕ УЦЕЛЕЛ
     
      — Боже мой,— сказал Тогол.
      И тут он в блеклом свете увидел на лице умирающего улыбку. И услышал прерывистый шепот:
      — Вы действительно поверили, что я когда-нибудь позволюкому-то постороннему проникнуть сюда — подсматривать, вмешиваться, попытаться раскрыть мои секреты и унести их в другиемиры?
      Тогол уставился на него.
      — Подорвать корабль, уничтожить весь обслуживающий персонал! Все равно вам это не поможет.
      — Дело сделано,— гримаса исказила лицо Скиннера.— Никтона борту не знал о месте назначения. Оки думали, мы отправляемся на Ригель. Все, что произошло, будет считаться несчастнымслучаем.
      — Если я не напишу правду в своем отчете.
      На лице умирающего появилось карикатурное подобие улыбки.
      — Вы этого не сделаете. Потому что в моих бумагах хранится подробное описание всех наших деяний. Вы в них участвуете как мой сообщник. Только откройте рот, и вы подпишетесвой смертный приговор.
      — Вы забываете, что и я могу подписать ваш,— заметил доктор Тогол.— Просто разрешу природе взять то, что ей принадлежит.
      — Если вы дадите мне умереть, то, что хранится в моих бумагах, станет известным. У вас нет выбора. Вам придется пройтичерез все — продолжить клонирование и воспроизвести меня в томвиде, в каком я хочу.
      Тогол глубоко вздохнул.
      — Так вот почему вы были уверены, что я вас никогда невыдам. Нет, вы не рассчитывали на любопытство ученого. Вы всезаранее продумали и твердо решили наложить на меня лапу.
      — Я же говорил вам — я человек сложный,— Скиннер поморщился от боли.— Настало время превратить меня в здоровую игармоническую личность. И вы начнете сейчас же, сегодня вечером.
      Это был не приказ, а просто констатация факта.
      Доктор Тогол приступил к выполнению плана.
      Сьюард Скиннер был ему очень благодарен, благодарен за то, что его новое «я» — клон — возникло из небытия прежде, чем туда ушло его старое тело. Потому что если бы Тогол дождался конца, новый Скиннер сохранил бы память о смерти старого. А этого не может выдержать никто.
      И вот в лаборатории начала расти живая ткань, которая превратилась в Скиннера еще до того, как разлагающееся, изнуренное болью тело в доме Скиннера прекратило свое существование.
      Скиннер не помнил, как и когда он умер — он был слишком занят процессом возвращения к жизни.
      Работать одному, без всяких помощников, было очень трудно, но доктор Тогол быстро и небезуспешно справился со всеми затруднениями при помощи других Скиннеров, которым он сумел передать элементарные медицинские познания. А затем он скло-нировал целый медицинский штат: доктора Скиннера-психотерапевта, доктора Скиннера — главного хирурга, доктора Скиннера-диагноста и дюжину других.
      — Вот видите, нам не понадобился никто со стороны,— заявилТоголу новый Скиннер, когда все кончилось.— Мы совершенно ненуждаемся в посторонней помощи. А когда у этих Скиннеров станут заметны следы увядания, и они начнут хуже выполнять своифункции, их заменят новые клоны. Каждый мечтает о бессмертии,и вот эта мечта осуществлена.
      — Каждый? — доктор Тогол покачал головой.— Только не я.
      — Значит, вы идиот,— заявил Скиннер.— У вас есть возможность создать свой клон и жить вечно, как и я. Я подарил вам этупривилегию. Что вам еще нужно?
      — Свобода.
      — Но вы же здесь свободны. В вашем распоряжении ресурсывсей Галактики — вы можете неограниченно расширять свою лабораторию, проводить исследования в других областях, как я вами обещал. Лекарство против рака, о котором болтают вот ужене менее ста лет — разве вам не хочется его открыть? Вы ведьизобрели поразительные приемы блокировки памяти, но это тольконачало новой психотерапии. Вы можете создавать новых индивидуумов, моделировать человеческие характеры по собственнойволе...
      — По вашей воле? — горько улыбнулся Тогол.— Это ваш мир.А мне нужен мой собственный. Старый мир с обыкновеннымилюдьми, мужчинами и женщинами.
      — Вы отлично знаете, почему я решил обойтись без женщин.Они вовсе не обязательны для продолжения рода человеческого.К счастью, в моем возрасте половое влечение не играет большойроли. Женщины только осложнили бы каше существование, не выполняя никаких полезных функций.
      — Нежность, сострадание, понимание, дружба,— пробормоталТогол.— Все это, согласно вашему определению, нефункционально?
      — Стереотипы. Чепуха. Сентиментальные слюни по поводубиологической роли, которую вы и я сделали ненужной.
      — Вы все сделали ненужным,— заявил Тогол.— Все, кроме муравьиной деятельности вашей клоповой колонии. Искривленные,искалеченные, ущербные личности, созданные вам на потребу.
      — Но при всей своей ущербности они счастливы,— сказалСкиннер.— Да это и неважно. Важно то, что я не изменился. Я неущербный.
      — Неужели? — Тогол безрадостно улыбнулся. Он кивком головы указал на дом и взмахом руки как бы охватил террасуи простиравшийся под нею город.
      — Все, что вы здесь понастроили, все, что вы создали,— этоведь из-за страха, больше всего калечащего людей,— из-за страхасмерти.
      — Но все люди боятся смерти.
      — Боятся настолько, что всю жизнь только и пытаютсяукрыться от мысли о собственной бренности? — Тогол покачал головой.— Вы знаете, под моей лабораторией есть некое помещение.Вы знаете, почему оно было построено. Вы знаете, что в нем находится, но ваш страх настолько велик, что вы боитесь признатьсясебе самому, что оно существует.
      — Проводите меня туда.
      — Да неужели?
      — Пойдемте. Я покажу вам, что я не испугаюсь.
      Но он испугался. Не успели они дойти до лифта, как Скиннера затрясло, а когда они начали глубокий спуск на нижний уровень, его стала бить неукротимая дрожь.
      — Ну и холодище здесь, внизу,— пробормотал он.Доктор Тогол кивнул.
      — Температурный контроль,— сказал он.
      Они выбрались из лифта и пошли по темному коридору к помещению, обитому стальными листами. У дверей стоял часовой — Скиннер из охраны и, когда они приблизились к нему, приветственно улыбнулся. По приказу Тогола он достал ключ и открыл дверь.
      Сьюард Скиннер не глядел на часового и не хотел видеть то, что было за дверью.
      Но доктор Тогол уже вошел, и Скиннеру не оставалось ничего, кроме как идти за ним. Идти за ним в тусклом свете холодного помещения, к неясно вырисовывающимся в самом его центре рядом контрольных устройств, которые выли и жужжали, к переплетению труб, что, извиваясь, тянулись со всех сторон к прозрачному стеклянному цилиндру.
      Скиннер уставился на цилиндр. Очертания в полумраке его были похожи на гроб, да это и был гроб, в котором Скиннер увидел...
      Самого себя.
      Свое собственное тело, изношенное, иссохшее тело, от которого были взяты клоны; оно плавало в чистом растворе среди разного рода клемм и тонких, как паутина, проводов, которые, проходя сквозь стеклянный цилиндр, соприкасались с замороженной плотью.
      — Он не мертв, а находится в растворе при низкой температуре,— пробормотал доктор Тогол.— Криогенный процесс, поддерживающий вас в таком состоянии, когда жизненные функции приостановлены на бесконечно долгое время...
      Скиннер опять вздрогнул и отвернулся.
      — Почему? — прошептал он.— Почему вы не дали мне умереть?
      — Вы же хотели бессмертия.
      — И я его получил. Вместе с этим новым телом и с остальными...
      — Плоть бренна. Любой несчастный случай может ее уничтожить.
      — У вас есть клеточная ткань про запас. Если что-нибудь случится со мной — теперешним — вы повторите клонирование.
      — Только если в процессе клонирования будет участвоватьстарое тело. Его нужно сохранить для такого рода крайних случаев живым.
      Скиннер принудил себя еще раз взглянуть на существо — труп, покоящийся в стеклянном саркофаге.
      — Но оно не живое, оно не может уча...
      И все же он знал: оно было живое, знал, что криогенный процесс преследовал одну цель: сохранить минимальные жизненные силы в состоянии гибернации до тех пор, пока медицина не научится задерживать и побеждать болезни, не научится постепенно повышать температуру таких тел и успешно возвращать их к полноценной сознательной жизни.
      Скиннер понял, что эта цель еще ни разу не была достигнута, но это было вполне возможно. Наступит день, когда методология всего процесса окажется настолько совершенной, что Скиннера можно будет воссоздать заново не в виде клона, но, так сказать, первоначального Скиннера, еще раз восставшего из мертвых — соперника ему самому, нынешнему.
      — Уничтожьте это,— сказал он.Доктор Тогол уставился на него.
      — Вы сошли с ума. Вы не можете...
      — Уничтожьте это.
      Скиннер повернулся и вышел из подземелья.Доктор Тогол остался в одиночестве и только через много-много времени вернулся в дом Скиннера. Он так и не сказал, что делал там внизу, а Скиннер не расспрашивал его. Они больше не говорили о подземелье.
      Но с этой ночи отношения Скиннера и Тогола стали уже не те, что прежде. Не было больше споров о будущем, о новых планах и экспериментах. Было только все усиливающееся напряжение; ожидание, атмосфера неопределенности и отчуждения. Все больше и больше времени доктор Тогол проводил в своих лабораториях и в собственной комнате, примыкавшей к ним. А Скиннер жил своей жизнью, совершенно одинокий.
      Один. И вместе с тем не один. Ибо это был его мир. Он был населен людьми, созданными по его образу и подобию. Нет бога, кроме Скиннера. И Скиннер — пророк его.
      Это была священная заповедь, закон. А если доктор Тогол не пожелал следовать ему...
      Сьюард Скиннер, шагая по улицам своего собственного города, подошел к музею.
      У дверей его поджидал Скиннер-шофер, с почтительной улыбкой выслушавший брошенное приказание, а Скиннер — музейный привратник радостно кивнул входящему Сьюарду Скиннеру.
      Скиннер-смотритель почтительно приветствовал его, очарованный зрелищем посетителя. Никто другой никогда не приходил в музей, за исключением его хозяина. В сущности, сама идея создать музей была странной причудой, архаизмом, привнесенным сюда из далекого прошлого, с Земли.
      Но Сьюард Скиннер чувствовал потребность в подобном заведении, в хранилище, витрине для произведений искусства и предметов материальной культуры, собранных им в прошлом. И хотя он мог наполнить его сокровищами и трофеями, собранными по всей Галактике, он пожелал выставить здесь лишь вещи, привезенные с Земли, к тому же устаревшие — сувениры и памятные пустячки, представляющие древнюю историю. Тут, в этих залах, были собраны богатства и реликвии далекого прошлого, отдаленного во времени и пространстве. Картины из дворцов, скульптуры и статуи из храмов, драгоценности, безделушки, роскошные пустячки, которые когда-то олицетворяли королевский вкус и были извлечены из королевских гробниц.
      Скиннер проходил мимо выставленной напоказ славы прошлого, не удостаивая ее взглядом. Обычно он мог часами с восторгом рассматривать древний телевизор, библиотеку печатных книг, одетую в герметическую оболочку из плексигласа, машины-автоматы, реконструированные автомобили с бензиновыми моторами, приведенные в полную боевую готовность.
      Сегодня же он сразу направился в отдаленную комнату и указал на один из выставленных там предметов.
      — Дайте мне это.
      Смотритель скрыл свое недоумение под вежливой улыбкой, но повиновался.
      Скиннер повернулся и пошел назад. Поджидавший у дверей шофер препроводил его в минимобиль.
      Мчась по улицам, Скиннер с улыбкой оглядывался на прохожих и наблюдал за тем, как они спешили каждый по своим делам.
      Как мог Тогол назвать их ущербными? Они были так счастливы своей работой, они жили полной жизнью. Каждый из них был смоделирован так, чтобы нести свой жребий без чувства зависти, соперничества или злобы. Благодаря моделированию и выборочной блокировке матриц памяти они казались гораздо более удовлетворенными, чем сам Сьюард Скиннер, рассматривавший их по дороге домой.
      Но и он найдет удовлетворение и очень скоро.
      В тот вечер он призвал к себе доктора Тогола.
      Сидя на террасе в сумерках и вдыхая синтетический аромат искусственных цветов, Скиннер с улыбкой приветствовал ученого.
      — Садитесь,— сказал он.— Пора нам с вами поговорить.Тогол кивнул и с усталым вздохом опустился в кресло.
      — Замучились? - Тогол кивнул.
      — В последнее время я был очень занят.
      — Я знаю.— Скиннер повертел в руках рюмку с бренди.—Да, собирать сведения, касающиеся нашего проекта,— должнобыть, весьма утомительное занятие.
      — Мне очень важно собрать исчерпывающие сведения.
      — Вы все записали на микропленку, не так ли? Бобинка, такая крохотная, что ее можно сунуть в карман. Очень удобно.
      Доктор Тогол выпрямился и застыл в кресле.Скиннер улыбался ангельской улыбкой.
      — Вы собирались тайно переправить ее куда-то? Или взятьее с собой на следующем корабле, который полетит на Землю?
      — Кто вам сказал...Скиннер пожал плечами.
      — Но это же очевидно. Теперь, когда вы достигли цели, вам понадобилась слава. Триумфальное возвращение. Ваше имя и признание, эхом гремящее по всей Галактике...
      Тогол нахмурился.
      — Для вас естественно все воспринимать с точки зрения вашего «эго». Для меня это не так. Еще до того, как все началось,вы мне сказали, что я могу сделать самое эпохальное открытиевсех времен. Открытие должно служить всем.
      — Я оплатил исследования, я авансировал проект, он моя собственность.
      — Ни один человек не имеет права лишать человечество знаний.
      — Это моя собственность,— повторил Скиннер.
      — Но я не ваша собственность.Доктор Тогол встал.
      Улыбка Скиннера погасла.
      — А если я вас не отпущу?
      — Я бы вам не советовал.
      — Угрожаете?
      — Констатирую факт.
      Тогол смело встретил взгляд Скиннера.
      — Дайте мне уйти с миром. Поверьте моему слову, ваш секрет не будет разглашен. Я опубликую свои находки, но сохраню вашу тайну. Никто не будет знать местонахождения Эдема.
      — Я не привык торговаться.
      — О, мне это известно,— кивнул доктор Тогол,— поэтому я принял некоторые меры предосторожности.
      — Какие же именно? — хихикнул Скиннер, наслаждаясь ситуацией.— Вы позабыли, ведь этот мир — мой.
      — У вас нет никакого мира.— Тогол, нахмурившись, смотрел ему прямо в лицо.— Все вокруг — лишь туманное отражение в зеркале. Вот к чему приводит мания величия, доведенная до абсурда. В древние времена конкистадоры и короли окружали себя портретами и изображениями, восхвалявшими их триумфы, требовали возведения статуй и пирамид — памятников своему тщеславию. Слуги и рабы пели им хвалы, священники возводили храмы во славу их божественной сущности. Вы сделали то же самоеи даже больше, но все это долго не продержится. Человек не остров. Самые высокие храмы рушатся, самые льстивые приверженцы обращаются в прах.
      — Вы отрицаете, что дали мне бессмертие?
      — Я дал вам то, что вы хотели, то, что имеет каждый, ктогонится за властью,— иллюзию собственного всесилия. Храните еена здоровье. Но если вы попробуете меня остановить...
      — Именно это я и собираюсь сделать.— На лице СьюардаСкиннера опять появилась улыбка.— И сию минуту...
      — Скиннер! Ради бога.
      — Вот именно! Ради меня...
      Продолжая улыбаться, Скиннер опустил руку в карман куртки и вытащил предмет, который он взял из музея.
      В сумерках сверкнуло пламя. Тишину разорвал короткий резкий звук, и доктор Тогол упал с пулей между глаз.
      Скиннер кликнул Скиннера, который стер крохотную струйку крови на полу террасы. Два других Скиннера унесли тело.
      И жизнь продолжалась.
      Она будет продолжаться вечно, ей не грозит вмешательство извне. Скиннер был в безопасности в мире Скиннеров. Он мог свободно строить дальнейшие планы.
      Конечно, доктор Тогол был прав. У него мания величия. Нужно смотреть правде в лицо. Скиннер это признавал. Ему было легко в этом признаться, потому что он не был сумасшедшим, он был лишь реалистом, а реалист всегда признает истину — то что человеческое «эго» — самодовлеющая величина. Как это просто для сложного человека!
      Но даже Тогол не понимал, насколько сложен Скиннер. Настолько сложен, что может строить дальнейшие планы. Он их уже давно вынашивал.
      Бессмертие и независимость здесь, в его собственном мирке — это только начало. Предположим, что бесконечные возможности заселить миры Галактики Сьюардами Скиннерами будут реализованы до конца, до неизбежного конца каждого нового мира.
      На это потребуется время. Но ведь перед ним бесконечность. На это потребуются усилия. Но ведь бессмертие перечеркнет усталость. У него в руках будут и способы, и средства, в конце концов он получит и то и другое. Постепенно его планы претворятся в жизнь, и тогда в Галактике не останется никого, кроме господа бога... Скиннер, лишь Скиннер во веки веков. И да будет так!
      Скиннер сидел на террасе, уставясь в пространство. Темнота окутывала землю. Неясный план постепенно приобрел четкие очертания в его мозгу — восприимчивом, бессмертном мозгу, который будет работать вечно.
      Конечно, существует способ и очень простой. Скиннеры-ученые будут трудиться, разрабатывая детали. А с его средствами нет ничего фантастичного или невозможного. Все будет очень просто. Нужно лишь создать мутанта, микроорганизм, вирус, обладающий иммунитетом, а затем разбросать его на кораблях по основным планетам Галактики. Человеческая жизнь, животная и растительная жизнь — все погибнет в этом вихре. Навсегда, во веки веков — и да будет так!
      Быть самым богатым человеком в мире — ну и что? Самым мудрым, самым сильным, самым могущественным — тоже недостаточно. Но быть единственным человеком — во веки веков...
      Сьюард Скиннер засмеялся.
      И вдруг совершенно неожиданно его смех перешел в визг.
      Скиннер визжал. Этот визг слышался по всему миру. Он эхом отдавался в музее, в апартаментах смотрителя, нарастал на улицах, где охрана несла караул, раздвинул рот спящего шофера, разом вылетел из уст всех Скиннеров, которые вдруг оказались там.
      И Скиннер, который сидел на террасе, тоже оказался там. Доктор Тогол в свое время действительно принял меры предосторожности и действительно отомстил. И он это сделал так просто!
      В склепе, где настоящий Сьюард Скиннер плавал в ледяном растворе, сохранявшем его в состоянии гибернации, он подготовил все для того, чтобы температурный контроль отключился.
      Доктор Тогол не уничтожил труп в подземелье. Он сохранил тело, оно было живым, и сейчас оттаивало, а вместе с этим к нему возвращалось сознание. Это было сознание настоящего Сьюарда Скиннера, который проснулся в черном, булькающем чану лишь для того, чтобы задохнуться и, поперхнувшись, умереть.
      И потому, что к нему вернулось сознание, все его клоны связанные с этим телом, осознали то же, что и он, испытали шок и страшные ощущения, пока исчезали искусственные блоки памяти и части вновь превращались в целое.
      Через минуту то, что было в склепе, погибло. Но погибло не раньше, чем все Скиннеры испытали предсмертную агонию, которая для них никогда не кончится, ибо они, клоны, были бессмертны.
      Визг Сьюарда Скиннера смешался с визгом всех до единого Скиннеров в его мире — и этот визг будет длиться
     
      во веки веков!

     
     
     

Перевела с английского Е. Ванслова

 
НФ: Альманах научной фантастики:
Вып. 17 - М.: Знание, 1976, С. 7 - 24.