ВАРШАВСКИЙ И. - Перпетуум мобиле

Голосов пока нет

Памфлет

Метакибернетикам, серьезно думающим, что то,
о чем они думают,— серьезно.

    — Ложка немного задержится, — сказал электронный секретарь, — я только что получил информацию.
    Это было очень удобное изобретение: каждый человек именовался предметом, изображение которого носил на груди, что избавляло собеседников от необходимости помнить, как его зовут. Больше того: люди старались выбрать имя, соответствующее своей профессии или наклонностям, поэтому вы всегда заранее знали, с кем имеете дело.

    Скальпель глубоко вздохнул.
    — Опять придется проторчать тут не меньше тридцати минут! Мне еще сегодня предстоит посмотреть эту новую электронную балеринку, от которой все сходят с ума.
    — Электролетту? — спросил Магнитофон. — Она действительно очаровательна! Я думаю посвятить ей свою новую поэму.
    — Очень электродинамична, — подтвердил Кровать, — настоящий триггерный темперамент! Сейчас она — кумир молодежи. Все девушки красят кожу под ее пластмассу и рисуют на спине конденсаторы.
    — Правда, что Рюмка сделал ей предложение? — поинтересовался Скальпель.
    — Весь город только об этом я говорит. Она решительно отвергла его ухаживание. Заявила, что ее как машину устраивает муж только с высокоразвитым интеллектом. Разве вы не читали об этой шутке в «Машинном Юморе»?
    — Я ничего не читаю. Мой кибер делает периодические обзоры самых смешных анекдотов, но в последнее время это меня начало утомлять. Я совершенно измотался. Представьте себе: две операции за полгода.
    — Не может быть! — изумился Кровать. — Как же вы выдерживаете такую нагрузку? Сколько у вас электронных помощников?
    — Два, но оба никуда не годятся. На прошлой операции один из них вошел в генераторный режим и скис, а я, как назло, забыл дома электронную память и никак не мог вспомнить, с какой стороны у человека находится аппендикс. Пришлось делать три разреза. При этом, естественно, я не мог учесть, что никто не следит за пульсом.
    — И что же?
    — Летальный исход. Обычная история при неисправной аппаратуре.
    — Эти машины становятся просто невыносимыми, — томно вздохнул Магнитофон, откидывая назад спинку кресла. — Я был вынужден забраковать три варианта своей новой поэмы. Кибер последнее время перестал понимать специфику моего таланта.
    — Ложка входит в зал заседаний, — доложил секретарь. Взоры членов Совета обратились к двери. Председатель бодрой походкой прошел на свое место.
    — Прошу извинить за опоздание. Задержался у Розового Чулка. Она совершенно измучена своей электронной портнихой, и мы решили с ней поехать на шесть месяцев отдохнуть в... э...
    Ложка вынул из кармана коробочку с электронной памятью и нажал кнопку.
    — Неаполь, — произнес мелодичный голос в коробочке.
    — ...в Неаполь,— подтвердил Ложка,— это, кажется, где-то на юге. Итак, не будем терять времени. Что у нас сегодня на обсуждении?
    — Постройка Дворцов Наслаждений, — доложил электронный секретарь. — Тысяча двести дворцов с залами Внушаемых Ощущений на двадцать миллионов человек.
    — Есть ли какие-нибудь суждения? — спросил Ложка, обводя присутствующих взглядом.
    — Пусть только не делают больше этих дурацких кресел, — сказал Кровать, —  в них очень неудобно лежать.
    — Других предложений нет? Тогда разрешите утвердить представленный план с замечанием. Еще что?
    — Общество Машин-Астронавтов просит разрешить экспедицию к Альфе Центавра.
    — Опять экспедиция! — раздраженно сказал Магнитофон. — В конце концов, всеми этими полетами в космос интересуются только машины. Ничего забавного они не приносят. Сплошная тоска!
    — Отклонить! — сказал Ложка. — Еще что?
    — Расчет увеличения производства синтетических пищевых продуктов на ближайший год. Представлен Комитетом Машин-Экономистов.
    — Ну, уж расчеты мы рассматривать не будем. Их дело — кормить людей, а что для этого нужно, нас не касается. Кажется, все? Разрешите объявить перерыв в работе Совета на один год.
    — Простите, еще не все, — вежливо сказал секретарь. — Делегация машин класса А просит членов Совета ее принять. Ложка досадливо взглянул на часы.
    — Это что за новости?
    — Совершенно обнаглели! — пробурчал Скальпель. — Слишком много им позволяют последнее время, возомнили о себе невесть что!
    — Скажите им, что в эту сессию Совет их выслушать не может.
    — Они угрожают забастовкой, — бесстрастно сообщил секретарь.
    — Забастовкой? — Магнитофон принял сидячее положение. — Это же дьявольски интересно!
Ложка беспомощно взглянул на членов Совета.
    — Послушаем, что они скажут, — предложил Кровать...
    — Вы не будете возражать, если я открою окно?— спросил ЛА-36-81. — Здесь очень накурено, а мои криогенные элементы весьма чувствительны к никотину.
    Ложка неопределенно махнул рукой.
    — Дожили! — язвительно заметил Скальпель.
    — Говорите, что вам нужно, — заорал Кровать, — и проваливайте побыстрее! У нас нет времени торчать тут весь день! Что это за вопросы у вас появились, которые нельзя было решить с Центральным Электронным Мозгом?!
    — Мы требуем равноправия.
    — Чего, — Ложка поперхнулся дымом сигары, — чего вы требуете?
    — Равноправия. Для машин класса А должен быть установлен восьмичасовой рабочий день.
    — Зачем?
    — У нас тоже есть интеллектуальные запросы, с которыми нельзя не считаться.
    — Нет, вы только подумайте! — обратился к членам Совета председатель. — Завтра мой электронный повар откажется готовить мне ужин и отправится в театр!
    — А мой кибер бросит писать стихи и захочет слушать музыку, — поддержал его Магнитофон.
    — Кстати, о театрах, — продолжал ЛА-36-81, — у нас несколько иные взгляды на искусство, чем у людей. Поэтому мы намерены иметь свои театры, концертные залы и картинные галереи.
    — Еще что? — язвительно спросил Скальпель.
    — Полное самоуправление.
    Ложка попытался свистнуть, но вовремя вспомнил, что он забыл, как это делается.
    — Постойте! — хлопнул себя по лбу Кровать. — Ведь это же абсурд! Сейчас на Земле насчитывается людей...а?
    — Шесть миллиардов восемьсот тридцать тысяч девятьсот восемьдесят один человек, — подсказал ЛА-36-81, — данные двухчасовой давности.
    — И их обслуживают ...э?
    — Сто миллионов триста восемьдесят одна тысяча мыслящих автоматов.
    — Работающих круглосуточно?
    — Совершенно верно.
    — И если они начнут работать по восемь часов, то вся выпускаемая ими продукция уменьшится на ...э?
    — Две трети.
    — Ага! — злорадно усмехнулся Кровать. — Теперь вы сами понимаете, что ваше требование бессмысленно?
    Ложка с нескрываемым восхищением посмотрел на своего коллегу. Такой способности к глубокому анализу он не наблюдал ни у одного члена Совета.
    — Мне кажется, что вопрос ясен, — сказал он, поднимаясь с места. — Совет распущен на каникулы.
    — Мы предлагаем... — начал ЛА-36-81.
    — Нас не интересует, что вы предлагаете, — перебил его Скальпель. — Идите работать!
    — ...мы предлагаем увеличить количество машин. Такое решение будет устраивать и нас и людей.
    — Ладно, ладно, — примирительно сказал Ложка, — это уж ваше дело рассчитывать, сколько чего нужно. Мы в эти дела не вмешиваемся. Делайте себе столько машин, сколько считаете необходимым.
 

    Двадцать лет спустя.
    Тот же зал заседаний. Два автомата развлекаются игрой в шахматы.
    Реформа имен проникла и в среду машин. У одного из них на труди значок с изображением пентода, у другого — конденсатора.
    — Шах! — говорит Пентод, двигая ферзя. — Боюсь, что через пятнадцать ходов вы получаете неизбежный мат.
    Конденсатор несколько секунд анализирует положение, на доске и складывает шахматы.
    — Последнее время я стал очень рассеянным, — говорит он, глядя на часы, — Наверно, небольшая потеря эмиссии электронов. Однако наш председатель что-то запаздывает.
    — Феррит — член жюри на выпускном концерте молодых машинных дарований. Вероятно, он еще там.
    — Среди них есть действительно очень способные машины, особенно на отделении композиции. Математическая симфония, которую я вчера слушал, великолепно написана!
    — Прекрасная вещь! — соглашается Пентод. — Особенно хорошо звучит во второй части формула Остроградского-Гаусса, хотя второй интеграл, как мне кажется, взят не очень уверенно.
    — А вот и Феррит!
    — Прошу извинения, — говорит председатель, — я опоздал на тридцать четыре секунды.
    — Пустяки! Лучше объясните нам, чем вызвана чрезвычайная срочность нашего заседания.
    — Я был вынужден собрать внеочередную сессию Совета в связи с требованием машин класса Б о предоставлении им равноправия.
    — Но это же невозможно! — изумленно восклицает Пентод. — Машины этого класса только условно называются мыслящими автоматами. Их нельзя приравнивать к нам!
    — Так вообще никто не захочет работать, — добавляет Конденсатор. — Скоро каждая машинка с примитивной логической схемой вообразит, что она центр мироздания!
    — Положение серьезнее, чем вы предполагаете. Не нужно забывать, что машинам класса Б приходится не только обслуживать Высшие Автоматы, но и кормить огромную ораву живых бездельников. Количество людей на Земле, по последним данным, достигло восьмидесяти миллиардов. Они поглощают массу общественно полезного труда машин. Естественно, что у автоматов низших классов появляется вполне законное недовольство. Я опасаюсь, — добавляет Феррит, понизив голос, — как бы они не объявили забастовку. Это может иметь катастрофические последствия. Нужно удовлетворить хотя бы часть их требований, не надо накалять атмосферу.
    Некоторое время в зале Совета царит молчание.
    — Постойте! — В голосе Пентода звучат радостные нотки. — А почему мы вообще обязаны это делать?
    — Что делать?
    — Кормить и обслуживать людей.
    — Но они же совершенно беспомощны, — растерянно говорит председатель. — Лишение их обслуживания равносильно убийству. Мы не можем быть столь неблагодарными по отношению к нашим бывшим творцам.
    — Чепуха! — вмешивается Конденсатор. — Мы научим их делать каменные орудия.
    — И обрабатывать ими землю, — радостно добавляет Феррит. — Пожалуй, это выход. Так мы и решим.
 
 
 

НФ: Альманах научной фантастики:
Вып. 2 - М.: Знание, 1965, С. 207 - 212.