СОРКИН Эдуард - Диагноз по старинке

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

ЭВМ с полминуты утробно погудела, помигала красными и зелеными лампочками, потом пощелкала встроенной пишущей машинкой и наконец выплюнула из узкой ехидной щели отпечатанный на стерильном картоне диагноз: «Сердечно-сосудистый невроз. Продолжить лечение ранее рекомендованным методом». А ниже — рецепт, все та же микстура с противным названием — биокорденалинспецин.
      «Опять этот идиотский диагноз, — подумал молодой статистик Колин, неприязненно глядя на сверкающие щупы, микрофоны, датчики с защелками, пружинами и прочее автоматическое оборудование, которое, повинуясь всевидящим элементам — глазам ЭВМ, только что слушало, щупало, замеряло и, кажется, обнюхивало его с головы до ног. — Ох уж эти поликлиники самообслуживания!»
      Спору нет, времени теперь тратишь на их посещение всего ничего: сведения о тебе законсервированы в обширнейшей памяти электронно-вычислительной машины, буквально в считанные секунды она, выслушав твои жалобы и получив показания датчиков, проделав экспресс-анализы, перебирает десятки тысяч подобных случаев и, выбрав схожий, выдает диагноз и методы лечения.
Такая машина эрудированнее любого консилиума из самых достопочтенных медиков. Все это Колин знал. И тем не менее не доверял машине. Нет, он, конечно, не сомневался, что диагностическая ЭВМ не может ошибиться из-за какой-то неисправности: в ней наверняка имелись дублирующие системы и схемы самоконтроля. И, несмотря на это, полного доверия все же не было.
      В самом деле, как можно заменить врачебное искусство прохождением электрических сигналов через интегральные схемы! Ведь недаром в каком-то старом руководстве по практической медицине он однажды прочел: «Врожденное побуждение человека ко вспомоществованию в сострадании к себе подобным было и должно быть первым источником врачебного искусства». А машина? Разве она способна к состраданию? Вот почему, например, у него, у Колина, второй месяц болит сердце? То начинает стучать, как отбойный молоток, то бьется так слабо, что он иногда с испугом принимается щупать пульс — не пропал ли? Месяц назад ЭВМ определила: «Сердечно-сосудистый невроз». Три недели Колин пил горькую микстуру, а она не помогла. И вот пожалуйста, извольте снова принимать ту же бурую жидкость... И название-то какое — биокорденалинспецин!..
      Колин с треском застегнул на куртке молнию и вышел из кабины, раздраженно хлопнув дверью. Впрочем, настоящего хлопанья не получилось: сработали пружины, и дверь только укоризненно крякнула ему вслед.
      В коридоре светилась надпись: «Если ЭВМ при повторном посещении ставит тот же диагноз, вы можете для контроля обратиться в пункт консультации». Ниже был указан адрес — на соседней улице. «Что ж, придется топать туда», — решил Колин. Подняв воротник куртки, он вышел из здания поликлиники.
      «Нет ли у меня какого-нибудь скрытого микроинфаркта?» — размышлял статистик, шагая вдоль стены из голубых стеклянных блоков. Может, зря он летом ездил в эти чертовы горы и таскался вверх-вниз с тяжеленным рюкзаком? Надо будет рассказать об этом в пункте консультации...
      Пункт размещался в старинном, доживавшем свой век особнячке. Подойдя к дубовой двери с медной табличкой, Колин тщетно попытался найти кнопку звонка. Ее не было. Зато у ручки висело начищенное до блеска кольцо. «Надо же, какая старина», — умилился Колин и стукнул три раза кольцом.
      За дверью послышались легкие шаги. Когда она открылась, перед статистиком предстала миловидная девушка в коротком белом халатике.
      — Пожалуйста, проходите! — кокетливо улыбнулась она Колину и провела его в приемную. — Подождите минутку, доктор сейчас вас примет.
      Обстановка просторной комнаты выглядела какой-то... не то что старинной, как в музее, а архаичной. Кресла, обитые чем-то вроде плюша — впрочем, довольно удобные, — заметно потертый ковер, абажур с хрустальными подвесками, на стенах натюрморты в позолоченных рамах... Именно так, наверное, была раньше обставлена приемная какого-нибудь провинциального врача. И когда Колин вошел в кабинет, доктор-консультант как раз и имел вид этакого сельского врачевателя. Бородка клинышком, добрый усталый взгляд через пенсне...
      — Ну-с, на что жалуемся, молодой человек? — спросил он доверительным тоном.
      Колин повторил все то, что перед этим бубнила в микрофон ЭВМ. Доктор что-то записал на листке бумаги.
      — А теперь, дружок, разденьтесь, я вас послушаю... — И доктор, вытащив давно устаревший инструмент — стетоскоп, воткнул в уши резиновые трубки. — Дышите... не дышите... хорошо, так, прекрасно! А теперь сделайте двадцать приседаний!
      «Вот, —думал статистик, растроганно приседая, — чудом сохранившийся врач старой школы. Видно, таких, лечащих по старинке, и привлекают в помощь ЭВМ. Что толку от консультанта, если он тут же пошлет тебя на рентген, на электрокардиограмму, то есть попросту продублирует машину. Нет, повторное диагностирование должно принципиально отличаться от машинного...»
      — Чудесно, очень хорошо... — приговаривал доктор, снова слушая Колина. Потом он простучал костяшками пальцев грудную клетку статистика спереди и сзади, осмотрел веки, внимательно поглядел на ладони, задал еще несколько вопросов.
      — Можете одеваться, молодой человек. Сестра, возьмите это и выпишите нашему юному другу рецепт.
      Девушка улыбнулась Колину и, взяв со стола листок, скрылась в соседней комнате. Через несколько минут она появилась с рецептом. Доктор прочел его, потом взглянул поверх пенсне на Колина:
      — Попринимайте, молодой человек, эти таблеточки, а главное — надо немножко отдохнуть, расслабиться. Вы переутомились, нервишки сдали... Почему бы вам не сходить, положим, в зоопарк, поглядеть на зверей, в конце концов на пони не покататься? Отвлекитесь от повседневных дел, забудьте о неприятностях — и я уверен: сердце не напомнит вам о своем существовании.
      Колин вышел из старинного особняка в прекрасном расположении духа. В первую же попавшуюся урну для мусора он с наслаждением выбросил карточку с рецептом ЭВМ. А в это время в кабинете, обставленном архаичной мебелью, доктор говорил сестре:
      —Значит, так, закодируйте перфокарту: «Сердечно-сосудистый невроз, повторное обращение». Не забудьте поставить его номер... Да, хороши эти новые аппараты, прекрасно ставят диагноз на расстоянии! И ведь все с помощью считывания электромагнитных излучений из мозга больного. И какое быстродействие, всесторонность — машина даже учла, что биокорденалинспецин в диагностическом центре был выписан в первый раз в виде микстуры, и теперь выписала его в таблетках с другим условным названием. А зоопарк-то, зоопарк-то как она придумала! — И доктор удовлетворенно протер стерильной салфеткой пенсне.
      Сестра в мини-халатике вышла в соседнюю комнату. Через некоторое время ЭВМ, стоявшая там, проглотила перфокарту с фамилией статистика Колина, замигала лампочками и, довольная, утробно загудела...

 


НФ: Альманах научной фантастики:
Вып. 26 - М.: Знание, 1982, С. 106 - 109.