Научная Фантастика ( вып. 35 ) 1991г.

НФ: Сб. научной фантаст.: Вып. 35 /Ред. кол.: Э.Араб-оглы и др.; Сост. и предисл. Е.Войскунского; Худож. А.Григорьев. - М.: Знание, 1991. - 240 с. - 3р. 100.000 экз.

Владимир Гопман - Воспоминания о прошлом и немного о будущем

Голосов пока нет

Честь и достоинство писателя состоят в том, чтобы правду, право на эту правду отстаивать при самых неблагоприятных обстоятельствах... Я не согласен с тем, что писатель - это профессия. Писатель - это судьба.
    Д. ЛИХАЧЕВ

    "Эрика" берет четыре копии...
    А. ГАЛИЧ


    В 1982 году, как уже говорилось, в подмосковном Доме творчестве "Малеевка" прошел первый Всесоюзный семинар молодых писателей, работающих в жанрах фантастики и приключений. По месту проведения семинара направление в советской научно-фантастической литературе 80-х годов стало называться малеевским. И хотя впоследствии аналогичные семинары проводились не в Малеевке, а в Дубултах, под Ригой, название "малеевская школа" осталось. О ней и пойдет речь.

ЛАВРОВ Егор - Синтез

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Оставалось чуть больше двух минут. "Надо было взять с собой карту Города", - думал Зоанд, хотя карта была не нужна - память с абсолютной точностью хранила маршрут и время. "На этот раз ошибки быть не может, - думал он. - Если я ошибся на этот раз - значит, ложна сама идея".
    Сознание автоматически отмечало цифры на электронных часах и код местонахождения капсулы на табло-ориентире. Оставалось полторы минуты.
    Он встал, и руки отработанным движением сняли предохраняющую панель микрокомпьютера. Обнажилось уже изученное переплетение проводников, идущих от микросхем к сервомеханизмам и двигателю.
    "Ошибки быть не может. Город бесконечен, но замкнут. И как любая замкнутая бесконечность, должен быть ограничен".
    Прикосновение жала микропаяльника отделило несколько проводников. Двигатель смолк.

ПЕЛЕВИН Виктор - СПИ

Ваша оценка: Нет Средняя: 3.3 (3 голосов)

В самом начале третьего семестра на лекции по эм-эл философии Никита Сонечкин сделал одно удивительное открытие.
    Дело было в том, что с некоторых пор с ним творилось непонятное: стоило маленькому ушастому доценту, похожему на одолеваемого кощунственными мыслями попика, войти в аудиторию, как Никиту начинало смертельно клонить в сон, А когда доцент принимался говорить и показывать пальцем на люстру, Никита уже ничего не мог с собой поделать - он засыпал. Ему чудилось, что лектор говорит не о философии, а о чем-то из детства: о каких-то чердаках, песочницах и горящих кучах сухих листьев; потом ручка в Никитиных пальцах забиралась по диагонали в самый верх листа, оставив за собой неразборчивую фразу;
    наконец, он клевал носом и проваливался в черноту, откуда через секунду-другую выныривал, чтобы вскоре все опять повторилось в той же последовательности.

ПЕЛЕВИН Виктор - Верволки средней полосы

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 голосов)

СОВРЕМЕННАЯ СКАЗКА

    На миг Саше показалось, что уж этот-то мятый ЗИЛ остановится - такая это была старая, дребезжащая, созревшая для автомобильного кладбища машина, что по тому же закону, по которому в стариках и старухах, бывших раньше людьми грубыми и неотзывчивыми, перед смертью просыпаются внимание и услужливость, по тому же закону, только отнесенному к миру автомобилей, она должна была остановиться. Но ничего подобного - с пьяной старческой наглостью звякая подвешенным у бензобака ведром, ЗИЛ протарахтел мимо, напряженно въехал на пригорок, издал на его вершине непристойный победный звук, сопровождаемый струёй сизого дыма, и уже беззвучно скрылся за асфальтовым перекатом.
    Саша сошел с дороги, бросил в траву свой маленький рюкзак и уселся на него. Существовало только два способа дальнейших действий - либо ждать попутку, либо возвращаться в деревню в трех километрах сзади.

ГЕВОРКЯН Эдуард - До зимы еще полгода

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Памяти Л. КУРАНТИЛЯНА


    Майские праздники я любил еще потому, что их много.
    И затеял я между торжествами капитальную уборку квартиры, Вымыл окна, протер стекла насухо. Разгреб свалку на антресолях. В прихожей выросла мусорная гора из старых газет и журналов.
    Всю эту трухлявую периодику хранила мать. У нее рука не поднималась выбросить бумагу. Мои попытки избавиться от бумажного хлама она решительно пресекала. И каждый раз долго, обстоятельно рассказывала, как во время войны из газет варила папье-маше, а из него делала портсигары, раскрашивала и продавала на черном рынке. Тем и кормились.
    У меня на языке вертелись разнообразные шуточки насчет папье-маше, но, глянув в ее строгие глаза, шутки я проглатывал.

ЛУКИНЫ Любовь и Евгений - Отдай мою посадочную ногу!

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.9 (8 votes)

И утопленник стучится
    под окном и у ворот.
    А. С. ПУШКИН


    Алеха Черепанов вышел к поселку со стороны водохранилища. Под обутыми в целлофановые пакеты валенками похлюпывал губчатый мартовский снег. Сзади остался заветный заливчик, издырявленный, как шумовка, а на дне рюкзачка лежали - стыдно признаться - три окунька да пяток красноперок. Был еще зобанчик, но его утащила ворона.
    Дом Петра стоял на отшибе, отрезанный от поселка глубоким оврагом, через который переброшен был горбыльно-веревочный мосток с проволочными перилами. Если Петро, не дай бог, окажется трезвым, то хочешь не хочешь, а придется по этому мостку перебираться на ту сторону и чапать аж до самой станции. В темноте

АНДРЕЕВ Алексей - Страх

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Его боялись все. При одном его имени люди вздрагивали, бледнели, переходили на едва слышимый шепот и начинали испуганно крутить головой. Если дул ветер, то все начинали вслушиваться, пытаясь распознать, не несет ли он свист и дыхание чудовища. Когда появлялись тучи, люди пригибали головы и исподлобья тревожно всматривались, не скрывается ли за одной из них неведомый зверь. И каждый раз, когда наступали сумерки, все окна закрывались тяжелыми досками, двери вгрызались зубастыми запорами в стены, гасился свет, и испуганные тени сидели, покорно прижимаясь друг к другу. Они ждали.
    И если в ночи раздавался тихий свист сменяющийся истошным криком, то все вздрагивали и... облегченно вздыхали, отводя друг от друга глаза
    А утром они насторожено косились из окон, дожидаясь, когда мимо провезут наглухо заколоченный гроб, скрывающий внутри скрюченное тело. Говорили, что рассудок человека не в состоянии вынести вида жертвы чудовища, поэтому обряжать, класть ее в гроб и заколачивать крышку полагалось слепцам и слабоумным, которые этим кормились и были довольны настолько, насколько позволял им собственный страх. Лишь после этого родственники быстро прощались с сырыми, шершавыми досками и, опасливо взявшись за края, поспешно уносили гроб на кладбище. Все похороны в селении давно были малолюдными, быстрыми и однообразными

САЛОМАТОВ Андрей - Клубника со сливками

Голосов пока нет

Он шел по пыльной улице, засунув руки а карманы своей рваной вельветовой куртки. Безразлично поглядывая по сторонам, поплевывал себе под ноги и думал, где бы разжиться сигаретами и хлебом. Полицейский, до сих пор скучавший у стены маленького магазинчика, присмотревшись, подошел к нему и нехотя спросил документы.
    - Пора бы уже свои иметь, - равнодушно сказал бродяга и, порывшись в нагрудном кармане, достал оттуда вчетверо сложенный лист бумаги.
    - Освободился, - сказал полицейский, разворачивая бумагу.
    - Да уж хватит. Пора и честь знать, - ответил бродяга, блуждая взглядом по вывескам. На стене одного из домов он прочел: "Кафе "Маленькие радости". Слева от двери на вертикальном щите крупными буквами было написано: "Только для бродяг, алкоголиков и проституток".
    - Что за богадельня? - спросил он у полицейского, изучающего бумагу.

ПОКРОВСКИЙ Владимир - Танцы мужчин

Голосов пока нет

НИОРДАН

    Было то время, которое уже нельзя назвать ночью, но еще и не утро: солнце пока не взошло, однако звезды померкли, На фоне серого неба громоздились друг на друга ветви небоскребов "верифай". Дайра, который большую часть жизни провел в Мраморном районе, где господствовал псевдоисполинский стиль, до сих пор не мог к ним привыкнуть. Особенно дико выглядели окна горизонтальных ветвей, глядящие вниз. Два окна над его головой бросали на асфальт восьмиугольники света; в одном из них прямо на стекле неподвижно стоял мужчина в длинных до колен шортах. Пятки его были красными. Где-то на соседней улице, возвращаясь с пробежки, устало цокала копытами прогулочная лошадь, из дома напротив Управления приглушенно доносился инструментированный храп модной капеллы "Фуррониус". Да еще в ушах шагала усталость.
    - Ну все, - сказал Дайра, вынимая из машины автомат и оба шлемвуала. - Вы еще посидите в дежурке, а я домой.

От составителя: грядет ли "новая волна"?

Голосов пока нет

Осенью 1982 года в подмосковном Доме творчества им. А. С. Серафимовича, чаще именуемом Малеевкой, собрался 1-й всесоюзный семинар литераторов-фантастов и "приключенцев". Еще был жив мой друг и товарищ по руководству семинаром Дмитрий Александрович Биленкин. Мы разделили молодых фантастов, приехавших со всех концов страны, на две группы, у каждого из нас оказалось по тринадцать "семинаристов". Представляете, сколько было срочного чтения? На моем столе громоздились папки, наполненные космическими полетами, изобретателями жуткого оружия, добрыми пришельцами, странными событиями в жизни людей. Семинар по литературному уровню был сильный. Пожалуй, самый сильный в последовавшей череде ежегодных семинаров в Малеевке и Дубултах. И он уже подходил к концу, когда - Биленкин попросил меня прочесть повесть В. Покровского. Я еле поспевал читать прозу своих подопечных, а тут чужая рукопись да к тому же и толстая, семь авторских листов. "Прочти, не пожалеешь", - настаивал Биленкин.

Ленты новостей