Научная Фантастика ( вып. 36 ) 1992г.

Пролог. Оксфордское чудо.

    На карте Страны Фантазии знаменитый английский "город колледжей" помечен особым знаком. Сколько дивных сказок и умопомрачительных фантастических историй было сочинено здесь, в Оксфорде, в тиши кабинетов, воистину хранивших пыль веков, или во время прогулок по окрестным тенистым рощам!
    В середине прошлого века студенты местного Крайст Чёрч колледжа (что означало "колледж при Христовой церкви") слушали лекции по математике одного молодого профессора; согласно уставу этого учебного заведения он одновременно обязан был занимать пост диакона в церкви. Лекции его, по свидетельству современников, особой популярностью не пользовались - монотонные, сухие, без проблеска юмора... До болезненного застенчивый холостяк, к тому же страдающий от постоянного заикания, профессор преображался лишь в обществе детей.

    Имя Дмитрия Биленкина, безвременно скончавшегося в июле 1987 года, хорошо известно любителям фантастики. Начинал он в легендарных для фантастики шестидесятых, но расцвет его деятельности пал на 70-е годы, на начало 80-х. В ныне принятой периодизации эти годы именуются застоем, чье леденящее дыхание коснулось значительной части отечественной фантастики, и по сей день она не в силах стряхнуть с себя замерзшие ветки. Но самые талантливые из фантастов сумели противостоять агрессивной идеологии застоя, в этом противостоянии и родилась фантастика сегодняшнего дня - более сложная, более противоречивая, чем немного простодушные по нынешним меркам рассказы и повести шестидесятников. Она значительно глубже заглядывает в суть вещей и значительно больше соответствует духу нашего тревожного времени. Дмитрий Александрович Бипенкин постоянно находился в лидирующей группе литературы противостояния, сумевшей отстоять честь советской фантастики в тяжелые для нее времена. Он был постоянным участником сборников "НФ", в "Знании" же вышла его последняя прижизненная книга "Приключения Полынова". Мы публикуем два ненапечатанных при жизни рассказа Д. Биленкина.

Как один из многих ярких писателей фантастов-шестидесятников Анатолий Днепров возник - именно со всей неожиданностью и неотвратимостью возник - на пороге тогда только что созданной редакции научно-фантастической, приключенческой литературы и путешествий в издательстве "Молодая гвардия" весной 1959 года. Вместе с толстенной рукописью научно-фантастических рассказов объемом примерно в сорок листов он принес нам, редакторам, массу блистательных, забавных и серьезных, порой курьезных анекдотов, баек, рассказов о науке и ученых, об их взлетах и падениях. В запасе же у самого Анатолия Петровича было немало интереснейших идей, о чем он впоследствии в книге "Пророки" скажет: "В "Технике - молодежи" я выступал в качестве научного обозревателя... часто за популярной статьей на эту же тему следовал рассказ или фантастический памфлет".
    Писал он быстро и очень неровно.

Экран видеомагнитофона вобрал в себя все зрительное пространство Анны. И это было только отчасти из-за его огромных размеров. Главное же - из-за того, что она сидела очень близко, буквально готовая наперекор здравому смыслу прорваться через стекло на ту самую лесную лужайку, где была снята включенная сейчас стереоозвученная лента. Звук был на предельной громкости, но Анна его уже не воспринимала. Глаза ее были красные, распухшие. На щеках - полосы от слез. Этими невидящими глазами она сверлила сейчас экран, механически перематывая назад и запуская вновь один и тот же кусок.
    Постепенно интервалы от запуска до перемотки становились все короче, а отснятый документальный любительский сюжет все более и более ограничивался своим кульминационным эпизодом. Была в том эпизоде бегущая по высокой траве навстречу съемочной камере голубоглазая девочка трех-четырех лет. Она неожиданно спотыкалась, падала, пропадала за стеной густой травы, а через некоторое время из той травы появлялось ее испуганно-вопросительное личико - в кудряшках и в пуху от одуванчиков.

Снега уже подернулись черным, осели, - словно скисли. Ветер дул резкий, сырой - весна... День хоть и воскресный был, да что-то нерадостный. Низкие тяжелые облака нависли прямо над головой, время от времени из чернеющих клубов вываливались на землю белые огромные хлопья, но едва лишь касались дороги - таяли, добавляя тяжелые капли к жирной грязи, и без того уже непролазной. Невеселый наступил день, муторный. Ни свет вокруг, ни тьма - все колеблется, все неверно, неустойчиво. Да только Анне было все равно. Муторнее ее дум никакой день быть не мог. Анна шагала с самого рассвета, переночевав в маленькой деревушке, верстах в пяти отсюда, - пустили добрые люди, обогрели, накормили... Анна расспросила хозяйку, далеко ли село, велико ли да каков там батюшка. Рассказали. Село зовется Никодимское, большое, по праздникам там ярмарки, и народ веселый живет. А поп в тамошней церкви новый, ничего пока о нем не знают. Прежний-то батюшка был хорош, добрый да безотказный; за требы много не брал, а с кого спросить нечего - даром и венчал, и крестил. Преставился в начале зимы, упокой, Господи, его душу... А теперь - отец Варсофоний, молодой. Из ученых. Знает-то он много. А каков человек - не разобрались еще.