АБРАМОВ Александр, АБРАМОВ Сергей - Happy end

Голосов пока нет

Посетитель, средних лет розовощекий голубоглазый сангвиник, решительно, даже слишком решительно, минуя профессора и ассистента, прошел в лабораторию. Скользнул любопытствующим, но не слишком заинтересованным взглядом по белым панелям и цветной орнаментике и задержался на стекловидном, вращающемся и чуть подсвеченном изнутри экране, похожем на телевизорный.
      – В этом лиловом аквариуме я увижу будущее? – засмеялся он.
      – Не увидите, – сказал ассистент. – Увидим мы.
      – А я?
      – Вы будете спать. Сначала – просто гипносон, потом мы переведем его в более глубокий – летаргический, вроде коматозного состояния.
      – Зачем?
      – Сонное торможение обычного гипносна для нас недостаточно. Необходимо освободить рецепторы сложного действия, не требующие конструктивной работы сознания. Уяснили?


      – Сложно.
      Профессор и ассистент переглянулись. Предстоял затяжной разговор с изрядно надоевшими пояснениями.
      – Попробуем упростить, – вздохнул профессор. – Любое воспоминание – это как бы сигнал из прошлого. Вспоминаете ли вы детство, юность, события десятилетней давности или вчерашний разговор – все это впечатления прошлого, закодированные в каких-то ячейках памяти. Когда вспоминаешь нужные слова или образы, приводится в действие вся конструктивная система сознания. Но есть в мозгу центры, не требующие такой сознательной конструктивной работы. Это область предчувствий, подсознательного восприятия, телепатических передач и, как мы говорим, сигналов из будущего.
      Посетитель, как и подобает сангвинику, засмеялся по-детски звонко, без всякой иронии.
      – Не обижайтесь, профессор, – сказал он, – не верю. Ей-богу, не верю.
      – Зачем же вы пришли тогда?
      – Вам же нужна морская свинка для опытов, а мне любопытно.
      – И непонятно, – колко добавил ассистент. – Как это – сигналы из будущего? Будущего ведь еще нет. Оно еще только будет.
      – Верно, – согласился посетитель, даже не поняв колкости. – Вот оно, время. Движется, – он показал на часы-браслет. – Другого не знаю.
      Профессор опять вздохнул. Сколько у него было таких разговоров, и как все они, в общем, похожи. Например, о времени.
      – А что такое время, мой друг, до сих пор никто не знает. Есть время Ньютона и время Эйнштейна. А Стоун вообще считает, что никакого движения времени нет. Нет ни вчера, ни завтра, ни прошлого, ни будущего. И время существует все целиком, как Вселенная, и многофазно, как кинолента. Согните ее, и кадры соединятся: вчера и сегодня, сегодня и завтра. Мы сгибаем здесь ленту вашего времени. Открываем тайны предчувствий и пророчеств. Когда-то считали их шарлатанством, сейчас это область научных психокоммуникаций.
      – Спасибо за лекцию, – сказал посетитель. – Дальнейшее умудрение произойдет, как я понимаю, в этой веселенькой сурдокамере? – и он указал на открытую белую кабину, от которой во все стороны тянулись к стенным панелям разноцветные провода.
      – У вас ассоциативное видение, – опять уколол ассистент: посетитель ему явно не нравился.
      – Так не я же увижу, а вы, – засмеялся тот. – Только одно примечаньице к тому, что увидите. Идет?
      – Какое?
      – Happy end.
      Ассистент опять не удержался.
      – Гончаровская Марфинька, между прочим, тоже обожала романы со счастливым концом.
      – И Дарвин, – вмешался профессор. – У вас хороший пример, мой друг, – сказал он посетителю, по-приятельски подталкивая его в кабинет.
      Последнее, что увидел тот, погрузившись в санаторное кресло кабины, была молния, сверкнувшая в глазах профессора, и последнее, что он услышал, были слова, прозвучавшие как приказ:
      – Спите!
      И для него уже все исчезло, а профессор, плотно закрыв дверь кабины, бросил на ходу ассистенту:
      – Включайте.
      Мгновенное напряжение воли было так велико и так изнуряюще, – а профессор был уже стар, – что ему хотелось скорее расслабиться.
      – Надо иметь фонограммы таких разговоров, чтобы в дальнейшем пациенты прослушали их без нашего вмешательства, – устало сказал он, присаживаясь к экрану, и закрыл глаза.
      Ассистент уже включил управление.
      – Годовую шкалу? – спросил он.
      – Давайте, – согласился профессор. – Лет на пять вперед. Тот же день.
      Он думал о том, что никогда не интересовался своим будущим и никто не видел его на экране. Да и что они увидели бы? Только вероятностный вариант, обусловленный законом причинности. Можно изменить условия, но нельзя изменить закона. И никакая вычислительная машина не подсчитает все варианты будущего, если многократно изменять условия настоящего. Наука еще не преодолела этого барьера. Профессор вспомнил вероятностный вариант его коллеги – бионика Сергиевского – авиакатастрофу во время перелета через Атлантику. Сергиевский тотчас же перестал пользоваться услугами воздушного транспорта. И что? Умер тремя годами позже от опухоли в мозгу. Профессор вздохнул и открыл глаза.
      – Ну, как? – спросил он ассистента, колдовавшего у регуляторов.
      – Пусто, – откликнулся тот. – Нет видимости.
      – Может, поломка?
      – Аппаратура в идеальном порядке.
      – Тогда можно предположить... – начал было профессор.
      Ему очень не хотелось это предполагать, но ассистент уже закончил:
      – ...что нашего пациента к этому времени уже не будет на свете.
      – Что же предпримем?
      – Пройдемся по годам, благо их не так много. Начнем с первого.
      Ассистент передвинул стрелку на будущий год. Минуту оба молчали. Экран по-прежнему был девственно чист.
      – Н-да, – сказал профессор. – Рановато. Такой молодой.
      – И такой розовый, – прибавил ассистент и спросил. – Пощупаем месяцы. В конце концов их всего двенадцать.
      Он быстро переключил регулятор и подвинул стрелку к концу текущего месяца. Ни тени изображения не возникло в лиловой глуби экрана.
      – Не доживет даже до конца месяца, – флегматично заметил ассистент. – Что ж теперь остается? Дни.
      У профессора мелькнула догадка, даже ему самому еще не ясная.
      – Поставьте стрелку на завтра.
      Но и тут экран не отозвался на движение стрелок.
      – Может он... того? – косноязычно спросил профессор.
      – Что "того"?
      – Уже.
      Ассистент взглянул на показатели датчиков.
      – Видите: дышит. Воловье сердце. И давление, как у спортсмена-перворазрядника.
      Профессор подумал и сказал:
      – Давайте проследим, что с ним может случиться после ухода от нас. Ну, сколько отнимет предварительная процедура? Хватит десяти минут, С этого и начинайте.
      – Придется переключиться на минутную шкалу, – поморщился ассистент. – Первый случай в нашей практике.
      Он переключил регуляторы, проверил, не помутнел ли экран и поставил стрелку на цифру 10.
      На экране тотчас же возникло цветное изображение двери, открывавшейся на лестничную площадку. Спящий в настоящее время появился на экране в своем ближайшем вероятном будущем. С недоуменной улыбкой он закрыл дверь, пожал плечами, как бы выражая этим недоверие к опыту и сожаление о потерянном времени, спустился по широкой мраморной лестнице к выходу и смешался с прохожими на людной улице. Ни профессор, ни ассистент не боялись потерять его из виду, посетитель сам подсознательно все время находился в зоне экрана. Он подошел к обочине и поглядел по сторонам, нет ли поблизости милиционеров-орудовцев. Переход со светофорами находился в двухстах метрах впереди, но человек, видимо, торопился. Он поспешно обошел стоявший у тротуара автобус, но обошел его не сзади, а спереди и не видел поэтому уже поравнявшейся с автобусом пятитонки с арбузами. Трагедия длилась какую-то долю секунды. На экране мелькнуло искаженное лицо водителя, пытавшегося затормозить, хотя никакие тормоза уже не смогли бы приостановить катастрофы, и темное пятно поглотило изображение. Экран погас.
      – Все ясно, – сказал ассистент. – Отключаем датчики. Скажем ему?
      – Зачем пугать человека? – подумав, ответил профессор. – Того же эффекта можно добиться и другими средствами.
      Посетитель вышел из кабины очень довольный.
      – Мировой сон, – еле выговорил он сквозь зевоту, – лучше санаторного. Ну, как happy end?
      – Ничего не вышло, – сказал профессор. – Какие-то неполадки в аппаратуре. Экран показал только ваше будущее непосредственно после опыта. И погас.
      – Ну и что ж вы увидели?
      – Что мы могли увидеть за три минуты? Вы спустились по лестнице, вышли на улицу и начали переходить ее в неположенном месте.
      – А я плюю на все светофоры, – засмеялся посетитель. – Переход далеко, а как раз напротив остановка моего троллейбуса.
      – А почему бы вам не поехать на метро? Оно в двух шагах от института. И на этой же стороне.
      – Не люблю метро, – скривился посетитель, – эскалаторы, тоннели. И троллейбус меня к самому дому подвозит.
      – Все-таки я посоветовал бы вам метро, – настойчиво повторил профессор. – Не люблю, когда аппарат портится: плохая примета.
      – Для вас будущее точняк, а вы – примета! – опять засмеялся посетитель и хлопнул профессора по плечу. – Ладно, доктор, будь по-вашему.
      Профессор и ассистент вышли на балкон. Все выглядело, как на экране, только в натуральную величину, – и улица, и прохожие, и автобус у тротуара. Но посетитель не подошел к обочине, а решительно зашагал вперед.
      – Пошел к метро, – предположил ассистент.
      – Погодите, – осторожно заметил профессор, – впереди еще светофорный переход.
      В этот момент знакомый до ужаса грузовик с арбузами мирно подрулил к тротуару. Из кабины вышел водитель и побежал к табачному киоску за папиросами.
      – Привет, – сказал ассистент. – Вот и последнее условие закона причинности. Можем сматывать удочки.
      Но не успели они отойти от балкона, как шум на улице пригвоздил их к месту. Он доносился издали, но угадывался сразу – глухой шум встревоженной толпы.
      – Посмотрите, – сказал профессор, держась за косяк балконной двери, – я боюсь.
      Ассистент снова вышел и долго не возвращался. Профессор ждал с закрытыми глазами и даже не открыл их, когда ассистент прошел мимо.
      – Та же пятитонка с арбузами, – сказал он. – Нагнала его на переходе. Он все-таки пошел через улицу.
      – А светофоры? – робко спросил профессор.
      – Плевал он на светофоры. Вы же слышали? Должно быть, пошел на красный свет, – пожал плечами ассистент. – Вот вам и другой вероятностный вариант.
      – Хирург не имеет права ошибаться, – медленно проговорил профессор. – Мы тоже.
      – Хирургия – наука точная. А у нас еще так много непреодоленных барьеров. Никакая вычислительная машина не сможет подсчитать всех вероятностных вариантов будущего, – ассистент буквально повторил мысль профессора.
      – И все же сегодня мы могли бы спасти его.
      – Сегодня. А завтра? А через неделю?
      – И завтра, и через неделю!
      "Философские слюни!" – подумал ассистент и сказал вслух:
      – Что же вы предлагаете? Карманные предсказатели будущего с ежедневной проверкой? Смешно!
      – Не смейтесь, – возразил профессор. – Это совсем не смешно. Каждый человек имеет право на свой happy end!

НФ: Альманах научной фантастики:
Вып. 7 - М.: Знание, 1967, С. 96 - 101.