ПАРНОВ Е. - Фантастика в зеркале науки

Голосов пока нет

Подобно некоторым новейшим научным дисциплинам, фантастика возникла “на стыке”, только не на стыке научных ветвей, а на взаимосближении различных по методам, но единых по цели путей человеческого познания.

Научное творчество немыслимо без полета фантазии, без логического исследования самых парадоксальных и отнюдь не самоочевидных проблем. На роль фантастики в выборе своего научного пути неоднократно указывал пионер звездоплавания К. Э. Циолковский. Так, книгой, оказавшей на него большое влияние, была “Из пушки на Луну” Жюля Верна. Примечательно, что книги писателей-фантастов не раз упоминались на пресс-конференциях наших космонавтов.

В пропаганде научных знаний этот жанр оказывается не менее действенным, чем научно-популярная литература, хотя они друг друга отнюдь не подменяют. Научно-популярная книга предназначается для читателя с уже пробудившимся интересом к науке.

Она призвана удовлетворить уже возникшее любопытство и дать конкретные сведения по определенному вопросу. Главным действующим лицом научно-популярной литературы обычно является сама наука, ее идеи, достижения. Человек, творец научных открытий, представлен на страницах научно-популярных книг только результатами своего труда.

Образ современного ученого, человека и гражданина, составляет предмет художественной литературы, неотъемлемой частью которой является научная фантастика.

К науке и научным знаниям приобщены теперь миллионы людей. Печать, телевидение, радио постоянно сообщают о новых блистательных открытиях ученых. И все яснее вырисовываются контуры однозначной связи между интересом к науке и к научной фантастике. Это, по сути, две стороны одного и того же явления — постоянно растущего интереса к коренным проблемам существования.

Фантастика, как правило, отражает сегодняшний день науки, независимо от века, в котором протекает действие произведения. Основные ее герои — ученые нашего времени, люди, с которыми мы встречаемся постоянно; на заводе или животноводческой ферме, в учебном заведении или больнице. Воображение писателя наделило этих людей волшебной властью над природой. Они могут делать то, о чем сегодня только еще мечтают ученые — наши современники. В этом специфика фантастики. Герои научно-фантастических книг не просто творят чудеса, подобно магам и чудотворцам сказок. Их чудеса вполне объяснимы либо законами существующих сегодня дисциплин, либо законами воображаемых наук будущего. Это рационалистические чудеса. Поэтому читатель может легко проследить весь путь научной идеи — от ее возникновения до конкретного воплощения в какие-то, пусть совершенно невероятные формы. В этом еще одна важная черта, характеризующая фантастику как мощный инструмент, формирующий научное мышление.

Обходные пути, пути ассоциаций и образных аналогий, пути намека и эмоциональной подсказки не менее важны в научном творчестве, чем последовательное и планомерное накопление научной информации. И здесь неоценима роль научной фантастики, самой сутью которой является смелый поиск нового, лежащего за пределами сегодняшних знаний.

Фантастика — прежде всего литература. Она зачастую не задается целью прямой популяризации научных идей, но в своей внутренней логике, в принципах анализа она непосредственно приближается к науке. Для нее характерно как бы размышление вслух о путях и превращениях идеи. Писатель-фантаст всегда ставит эксперимент. И цели такого эксперимента могут быть различны.

Фантастика вносит в научную проблему недостающий ей человеческий элемент. Она становится или должна стать своеобразным эстетическим зеркалом науки. Точно так же, как наука является гносеологическим зеркалом фантастики.

Недаром фантастика так популярна даже среди ведущих ученых нашего времени. Знаменитый географ академик В. Обручев, физик-ядерщик Л. Сциллард, профессор биохимии А. Азимов, прославленный астрофизик Ф. Хойл, сподвижник Эйнштейна Л. Инфельд, создатель кибернетики Н. Винер, палеонтолог И. Ефремов, астроном и крупный популяризатор науки А. Кларк — вот далеко не полный перечень, ученых, отдавших немало сил научной фантастике.

Можно, конечно, спорить, насколько случаен или, напротив, закономерен такой синтез науки и искусства. Скорее всего, он не случаен. Во всяком случае он точно отражает одну из главных особенностей современной науки — соединение отдельных, часто очень далеких друг от друга ветвей. Может быть, в этом заключается то общее, что заставило обратиться к фантастике многих, отличающихся друг от друга и по научным интересам и по литературному стилю, писателей-ученых.

Посмотрим теперь, как отражаются в научном зеркале идеи, затронутые в произведениях этого сборника.

Рассказ Щербакова “Плата за возвращение” — типичный пример собственно научной фантастики. В смысле развития научной идеи и только в этом смысле, так как для художественного произведения в целом подходят эстетические и идейные, и не допустимы физические критерии, в этом рассказе найдено образное выражение известных закономерностей специальной теории относительности. С приближением скорости тела к световой, линейные размеры его стремятся к нулю, а масса — к бесконечности. Этот математический парадокс, имеющий конкретный физический смысл, и оказался в центре внимания молодого фантаста, которому удалось найти для его иллюстрации новые изобразительные средства. Рассказ “Плата за возвращение” принадлежит к таким произведениям научной фантастики, которые нельзя проверить простым вопросом: может ли так быть? Его логический аппарат нацелен на такие явления, которые только-только становятся объектом экспериментальной проверки. Поэтому ответ, как и результат научного эксперимента, может быть самым неожиданным.

Рассказ А. Мирера “Знак равенства”, в котором зритель вдруг обретает обратную связь с тем, что происходит на экране, затрагивает коренные проблемы кинематографа будущего. Усиление эмоционального воздействия искусства, вовлечение зрителя в трансляционный процесс давно стоит на повестке дня. Мы не можем сейчас сказать, как и какими средствами будет решена эта проблема, но несомненно, что она будет решена. Обратная связь с экраном стократно увеличит силу воздействия, воспитательное и образовательное значение искусства.

В фантастическом памфлете В. Фирсова “Исполнение желаний” человек становится придатком безжалостной машины. Дистантно соединенная со встроенным в его мозг прибором, машина эта превращается в символ машины государственной, бездушного бюрократического механизма капиталистической сверхцивилизации. Тенденции такого процесса подметил еще Джек Лондон в своей великолепной утопии “Железная пята”. И если уже сегодня в журналах проскальзывают сведения о работах по вживлению электродов в человеческий мозг, направленных на то, чтобы сделать людей послушными роботами, идеальными солдатами, в конечном счете, то, право, можно забыть о том, что перед нами фантастический рассказ. Наука лежит вне сферы морали. Ее достижения могут принести и величайшее благо, и непоправимое зло. Все зависит от того, в чьих руках находятся эти достижения.

Биологическим аспектам науки посвящены рассказы “Транзистор Архимеда” В. Григорьева и “Оружие твоих глаз” М. Емцева и Е. Парнова. Научная проблематика их достаточно отчетлива и базируется на вполне конкретных положениях современного естествознания. В первом случае речь идет о так называемой “генетической памяти”, из поколения в поколение передаваемой молекулами нуклеиновых кислот, а во втором — о воздействии сантиметровых волн на биологические объекты. Подобные опыты уже неоднократно ставились и обещают в будущем весьма интересные результаты. Но сантиметровые волны, как и мозговые электроды, могут сделаться объектом невиданного насилия над человеческой личностью. Поэтому далеко не безразлично, какие социальные силы владеют сегодня плодами научного поиска. Эта тема давно уже сделалась лейтмотивом советской научной фантастики, пропагандистское значение которой очень велико.

Проблематика небольшой повести Ольги Ларионовой “Планета, которая ничего не может дать” лежит в сфере социологии. Автора интересуют пути и принципы развития инопланетных цивилизаций. Здесь для фантастики просторы необъятные. Смысл повести Ларионовой заключается в том, что прогресс цивилизации определяется не только уровнем науки и техники, не только мощностью производительных сил, но и гуманизмом общества. Без теплоты человеческих чувств мертвы самые хитроумные машины. Они ничего не способны сделать для счастья людей, как, впрочем, и создавшая их холодная мысль.

Кроме научной, технической и даже эстетической информации, каждая цивилизация накапливает и нравственную, этическую информацию. Роль ее трудно оценить в конкретном количестве битов. Она не сказывается прямо ни на развитии производительных сил, ни на проникновении в еще неизведанные тайны природы. И все же жизнь цивилизации без этой, передаваемой из поколения в поколение “неписаной” информации была бы невозможна.

Может быть, поиски именно такого нравственного начала и бросили звездолет логитан в долгое плавание по космическим просторам. Какую планету посетили логитане?

Автор верит, что духовная мощь человечества могла бы возродить к жизни зашедшую в тупик техноцивилизацию. Люди никогда не жили только рассудком, живое чувство согревает и одухотворяет любые плоды человеческой деятельности. Именно это и хотела сказать Ларионова в своей повести.

Говоря словами Лема, писатель-фантаст всегда пишет о современниках и для современников, но только облекает повествование в “галактические одежды”.

Короткие новеллы “Happy end” Абрамовых и “Говорящая душа” Г. Филановского подчеркивают широчайшие возможности фантастики.

Так представленные на суд читателя фантастические произведения сборника отражаются в научном зеркале.

НФ: Альманах научной фантастики:
Вып. 7 - М.: Знание, 1967, С. 125 - 129.