МАЮМУРА Таку - Приближается всемирная выставка

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

”... Во всяком случае, все до единого выглядели взволнованными. Слова ”ЕХРО — 70” были категорическими, и никому не позволялось выдвигать возражений. Люди из различных сфер деятельности, каждый по своему усмотрению, делали заявления, суетились. Среди них жалость вызывали сотрудники средних предприятий, решившиеся выставить свои экспонаты в павильонах частных фирм. Они взвалили на себя непосильный груз. Как увязать тему Всемирной выставки с интересами своего производства? Как при ограниченных возможностях сохранить на выставке свой престиж?! Они по своей воле взяли на себя огромную ответственность и работали хорошо. Они отдавали выставке все свои силы с такой фанатической целеустремленностью, которая мне была непонятна”

 

Из записи личных наблюдений Овера Дзимбеля

 

Когда я возвратился с завода, Масако Фудзимото держала телефонную трубку в руках и, казалось, готова была расплакаться.

— Господин заведующий! —воскликнула она. —В вестибюле ждут два странных человека. Они говорят, что им понравился наш лозунг, поэтому они хотят сотрудничать с нами.

— Гони их.

— Сколько я им ни говорила, они не хотят уходить!

— Не обращай внимания на этих сумасшедших. Я огляделся по сторонам.

— А где Синохара?

— В институте, —тряхнула головой Масако. — Пришел сердитый и сказал, что у него чрезвычайно напряженный план работы и что он не будет больше заниматься только делами Всемирной выставки.

— Все отлынивают, — простонал я — Черт возьми, до открытия выставки остается всего полтора года...

Я хлопнул по столу записной книжкой с заметками о состоянии дел на заводах.

— А еще что было?

— Вас вызывал управляющий. Сказал, чтобы вы сразу зашли.

— Что же ты раньше об этом не сказала! Уже в дверях я обратил внимание, что Масако все еще держит телефонную трубку.

— Прекрати этот разговор! — махнул я рукой. — Скажи им, что у нас нет времени иметь дело с безумными дилетантами!..

— А-а, Нисикава, — управляющий, уныло рассматривавший схемы на столе, при виде меня откинулся в кресле.

— Вы, кажется, меня вызывали?

— Вызывал, — скривил губы управляющий. — Что происходит? ”Токио бизнес машин”объявила о несостоятельности оплатить свой вексель.

— Что вы говорите?!

”Токио бизнес машин”известна как компания, соперничающая с нашей компанией ”Джапан бизнес фёныча”(сокращенно ДБФ). Я чувствовал, что лицо мое бледнеет.

— Это, наверно, потому, — сказал я, — что они взялись за осуществление столь вызывающе дорогого плана расширения запродажи своих изделий.

Управляющий застыл в кресле словно каменная глыба и сопел.

— Разумеется, — протянул он, — для нашей компании эта новость не так уж плоха. К тому времени, как ”Токио бизнес машин”(станет на ноги, можно прибрать к рукам большую часть ее клиентуры. Это будет для нес, как манна с неба. Однако ж, — встрепенулся управляющий, — что станет с нами? Наш план подготовки экспонатов к выставке полностью проваливается!

Об этом можно было бы и не говорить. Все было ясно и так. Через восемнадцать месяцев на холмах Сэнриока откроется Всемирная выставка. Наши промышленники решили сообща вложить капитал и сделать один общий павильон машин и аппаратов управления. Уже был одобрен предварительный план экспозиции павильона, и наша компания в соответствии с этой договоренностью продвигала эту работу.

Управляющий процедил сквозь зубы:

— Другие производственные компании, узнав о том, что происходит в ”Токио бизнес машин”, по-видимому, намерены отказаться от выделения экспонатов для Всемирной выставки. Они считают, что ради этой праздничной шумихи не стоит рисковать собой. Что с нами будет, если все заберут свои деньги? А? Расходы на павильон составят ведь триста миллионов иен.

— Придется отступиться, ничего не поделаешь, — сказал я. — Вся наша подготовка пойдет насмарку.

— Это... нежелательно, — вздохнул управляющий. — Президент сказал, что наша компания будет лидером произведете машин управления, и что он сам из соображений престижа готов на все.

— Неужто правда?

— Не знаю, что получится, во всяком случае, решено провести завтра совещание и выработать меры по улучшению положения. Разумеется, я как руководитель комиссии по подготовке к выставке и ты как ответственный за практическую работу должны присутствовать на нем. Придумай что-нибудь.

— Это жестоко, — простонал я, — Во-первых, что станет с компанией, если в такой ситуации мы будем продолжать дело?..

— Ну, хватит, — махнул рукой управляющий. — Уходи, у меня голова болит, — сказал он, дав понять, что я забыл о своем положении.

В общем, мне и не снилось, что такая крошечная производственная компания, как ”Джапан бизнес фёныча”, выступит со своими экспонатами на арене, где соберутся все страны мира. ”Прогресс и гармония для человечества” — это, конечно, великолепно. Однако я полагал, что прежде чем тратить деньги и время на такого рода празднества, нужно укрепить основы компании. Не знаю, как другие известные во всей стране выдающиеся предприятия, наша компания была просто вынуждена бить в литавры. В ней всячески манипулировали общим понятием о цивилизации и человечестве. И вот вам результат. Создается нечто, оторванное от реальной действительности. Нужно ли устраивать демонстрации, когда думаешь о каждой копейке?

Однако я был назначен ответственным. Неизвестно, то ли из-за того, что я занимал пост заместителя заведующего бюро планирования административного отдела, то ли из-за того, что меня как-то переоценили, приказ свыше был спущен. Поскольку решение было принято, ничего не оставалось, как действовать изо всех сил. Я, бизнесмен, хорошо знал этот неписаный закон, хотя мне было и страшновато.

Однако ж... вот черт! Что же это такое? Я пытался привести в порядок свои мысли, проанализировать возникшее во мне разочарование, когда осознал, что наши специалисты, которые всегда величественно размахивают формулами, корчат из себя знатоков, грубо утверждают, что их тщательные расчеты показали то-то и то-то, совершенно не имеют творческого воображения, и ту досаду, когда мне стало ясно, что восхваляемые в каталоге ”Выдающиеся исследователи Н-й компании”в мировом масштабе едва могут быть названы учеными первого класса.

Размышляя, я незаметно оказался перед своей комнатой. Машинально повернув ручку, открыл дверь и остолбенел от удивления, увидев в комнате странную пару. Один — пожилой мужчина, по виду то ли адвокат, то ли импресарио; другой — высокий, неопределенного возраста парень с невыразительной внешностью. Оба одеты в чрезмерно яркие пиджаки. Они отвесили мне неуклюжий поклон,

— Что это вы здесь делаете?! — заорал я. — Зачем вы сюда пришли? Масако Фудэимото, сделав гримасу, ответила мне взглядом.

— Ваш лозунг, — без всякого вступления начал разговор пожилой мужчина; - ”Будущее и деятельность для человечестве”. Это верно?

Я молчал,

— Мы предлагаем вам новую технику и хотели бы, чтобы вы ее использовали. Это новейшая техника, и она вполне соответствует вашему лозунгу.

”Хм, продают что-то”, — подумал я. И раньше подобных ребят приходило довольно много, но с ними почти не стоило разговаривать. У этой совершенно невежественной братии не было никаких хороших идей, отвечающих требованиям производственных предприятий. Однако на этот раз дело обстояло иначе. Теперь, когда все перевернулось вверх ногами и наш план оказался под угрозой, мне интересна была любая идея. Наша ДБФ должна победить! А для этого нужно воспользоваться любой помощью, пусть даже ее предложит нищий у дороги.

Поэтому я сказал:

— Я вас слушаю.

Мужчины достали из чемоданчика чертежи. Они вытащили пять, шесть... десять листов чертежей, густо испещренных линиями. Они делали это так, как уже заключивший контракт предприниматель вручает готовые товары.

— Это выставка, — поясняли они. — Это материалы... А это экспонаты для выставки. С первого взгляда видно, как будет вестись управление производством в будущем.

Содержание их рассказа было слишком трудным, и я почти ничего не понял. Однако постепенно мне стало ясно, что эти парни хорошо осведомлены в нашей работе, хотя по их внешнему виду этого, не скажешь.

— Вот этот экспонат демонстрирует наступление эпохи наивысшего комплексного управления, — извергал поток красноречия высокий. — Эта система вскоре до предела повысит способности каждого человека. У него совершенно исчезнет чувство безразличия к труду, и он станет выполнять работу, которую в прошлом выполняло несколько сот человек. Мы назвали эту систему ”Комплексное управление”. Этот экспонат на практике покажет способ осуществления такой работы, когда один человек легко управляет сложнейшими орудиями труда.

Я лишился дара речи. Либо эти люди возмутительные жулики, либо они действительно могут быть полезны. Во всяком случае я начал смутно чувствовать, что они являются обладателями грандиозных планов.

Громко хлопнула дверь. Это влетел наш сотрудник Синохара. С порога, вытирая пот, он начал изливать свое негодование:

— Эти дубовые головы из института... Они...

В этот момент он обратил внимание на окружающих:

— Что такое?

Синохара —молодой специалист по технике, уставился на необычных посетителей, потом взглянул на чертежи и выслушал разъяснения.

—Господин заведующий... — начал он.

Я сделал ему знак. Синохара выхватил из рук мужчины чертежи, уселся на стул и стал пожирать их глазами.

Прошло секунд десять. Когда Синохара оторвал взгляд от чертежей, лицо его выражало почтение.

— Это... сделали эти люди?

— Видимо, так;..

— Господин заведующий, они гении!

Синохара набросился на гору чертежей, лежавших на столе.

— Так это ж... Послушайте, ведь любой из них - патент. Это для нас...

— Значит, вы поняли, — засмеялся пожилой мужчина. — Если они вам будут полезны, пожалуйста, используйте.

— Подожди, — сдержал я темпераментного Синохара и обратился к пришельцам: — Пока еще рано говорить, будем мы это использовать или нет. Однако что вы хотите? Вы намерены эти чертежи продать?

— Нет, — сказал высокий мужчина. — Мы предоставили их вам безвозмездно. Однако...

— Однако?

— Я хочу, чтобы меня подключили к этой работе. Я хочу участвовать во Всемирной выставке. Хочу вместе с вами работать. Больше мне ничего не нужно. Я согласен даже подписать контракт на этих условиях.

Синохара подмигивал мне. ”Это же шанс, шанс, который невозможно даже себе представить”, — говорили его глаза.

”А вдруг это и есть спасательный круг? — подумал я. — Ну, ладно. Пусть даже они окажутся проходимцами, все-таки попробуем их использовать”...

Однако если поразмыслить, я абсолютно ничего не знаю об этих людях, не знаю даже их имен. Благоразумнее отказываться от услуг даже талантливых людей, если они не имеют деловой карьеры. Это риск. Они не знают, что такое табу. Не различают, что можно делать и что нельзя. И к тому же, одержимые идеей, они могут с легкостью предать. И все же нужно отважиться на риск!

— Извините, — изменил я свой тон, — Я, кажется, еще не спросил, как вас зовут?

— Его зовут Таро Танака, — показал пожилой на партнера.. — А я — Дзимбээ Оба.

— Дзимбээ? — прыснула Масако Фудзимото.

Однако я и Синохара сохраняли молчание. Мы оба подумали, уж не наступил ли великий поворотный момент, не произойдет ли теперь что-нибудь из ряда вон выходящее.

 

2

 

—... Поэтому мы были вынуждены полностью изменить наши планы... Еще был сентябрь, и в зале было жарко. Собравшиеся руководители слушали сообщение управляющего с таким выражением лица, как будто раздавили зубами горькую мошку.

— Однако, — управляющий выпятил грудь, — мы не должны отступать! Отныне престиж промышленных кругов по производству машин управления зависит от нашей работы.

—Это понятно, —перебил его президент компании. —Ты лучше скажи, что вы намерены теперь предпринять?

— Слушаюсь, — управляющий посмотрел на меня. — Ну-ка, приведи их скорей.

— Сейчас.

По другую сторону двери был наготове Синохара. Вместе с ним были и те двое. Сопровождаемый пристальными взглядами всех присутствующих, я вышел из зала.

Когда Дзимбээ Оба и Таро Танака с чемоданчиком в руках вошли в зал, воцарилось странное молчание,

— Что это? — первым заговорил президент. — Что это за люди? Послушай-ка. Ты рехнулся, что ли?

Все разом зашумели. Эти двое, с виду похожие на агентов по рекламе, были для собравшихся здесь людьми из другого мира.

— Выслушайте меня! — воскликнул Таро Танака. Голос у него был пронзительным, словно звук сирены, даже не подумаешь, что человеческий. Он перекрыл голоса шумевших. Стекла в окнах задрожали.

— Эти люди, — сказал управляющий, когда наступило молчание — предлагают нам новый проект...

— Ну ладно, — согласился президент. — Хорошо. Ты руководишь комиссией по подготовке. Так или иначе, послушаем.

Подождав, пока Синохара начнет раскладывать копии материалов, Таро Танака, так и не присев, начал говорить:

— Экспонаты для выставки, согласно этим чертежам, продемонстрируют тот этап развития в области машин и аппаратов управления, который можно ожидать в будущем.

Таро Танака достал чертеж.

— Посмотрите, пожалуйста, на схему № 1. Справа печатная машинка, которая пишет с голоса. Рядом-копировальный автоинспектор, далее — движущийся стул.

— Да что ты? — воскликнул не своим голосом один из сидящих в зале. —Скажи, где ты взял такие вещи?

Не обратив внимания на реплику, Танака невозмутимо продолжал:

- Есть чертежи, на которых подробно показан способ сборки. Посмотрите, пожалуйста, листы 213, 214 и 215. Далее следуют еще более совершенные устройства. Схема № 3. Это аппарат по составлению документов, Он не только готовит проекты документов, но и служит для приема и передачи их. Следующий аппарат предназначен для обучения с помощью гипноза; далее — автоматическая дисковая установка подачи служебных указаний; установка для проверки и подтверждения знаний специалистов...

— Перестаньте! — закричал главный инженер.-Да возможно ли такое? Это же мечтания!

— На это мы подготовили проект. В нем указываются и исходные материалы. Итак, следующий экспонат. Его форма несколько необычна. В нем используется стереотелевидение. Аппарат позволяет иметь связь с контрагентом из любой точки. Комплекс этих аппаратов исполняет самые разнообразные функции и дает возможность одному человеку выполнять работу, которую ныне делают более 15 человек.

Воцарилась мертвая тишина. Уже никто не пытался говорить.

Вчера, знакомясь с чертежами, я в детали не вникал, и поэтому сейчас, когда узнал подробности, мне, как и всем, тоже в это не верилось.

— Далее следует установка, которая громоздка, но зато весьма эффективна. Человек садится перед экраном и передает на него свои мысли и идеи. В мгновение ока машина их записывает, делает расчеты, пере-проверяет и корреспондирует. Только одна эта установка может выполнить работу, которая ныне рассчитана на 200 человек.

”Да это невозможно! — подумал я. — Это же безумие!”

— Итак, следующее, — продолжал Таро Танака.

В этот момент Дзимбээ Оба, который до сих пор сидел безучастно, все передоверив Таро Танака, поднялся с места, прошептал что-то на ухо своему компаньону и снова сел на стул.

— Далее самое новейшее устройство управления, — монотонно ска-зал Таро Танака. — Человек больше уже не нужен, все управление можно поручить машине. Мысли, сжатые и записанные установкой управления, передаются всем аппаратам. Каждый из этих аппаратов имеет тесную связь с находящимися под их управлением станками, передвижными устройствами, действующими механизмами, и те сами могут завершить работу в соответствии с полученными указаниями. Взять, к примеру, дом. Это устройство на основе уже представленных ему данных о характере жилища, особенностях материалов и т. д. составляет план и после автоматической проверки приступает к строительству. Если ему предоставить необходимые материалы, оно само обеспечит отделку здания. Разумеется, изготовив связанные со строительством документы; все ходатайства, разрешения, наряд-заказы, контракты на куплю-продажу, — это устройство ждет подписей людей. Оно может даже определить фонды. Такое же, но большего формата устройство можно использовать при освоении целинных земель и для индустриализации. Мы же демонстрируем здесь устройство самого маленького формата.

— Робот! — выдохнул президент. — Неужто робот, который действует в научной фантастике?.. Уж не снится ли мне это?

— Мы выставим все эти экспонаты, — продолжал Таро Танаке, — и, кроме того, построим самодвижущуюся дорогу обозрения, главной со-ставной частью которой будет конвейерная лента. План ее строительства подготовлен отдельно. Вот чертеж № 12.

Все чувствовали себя по-дурацки. Тем не менее некоторые специалисты лихорадочно изучали чертежи, но вскоре и они закачали головами.

— Непонятно, — высказал мнение своих коллег главный инженер. — Кое-что, о чем говорилось вначале, и мы, по-видимому, смогли бы сделать. Однако все остальное и основные принципы создания нам непонятны.

— Это потому, что здесь используются специальные материалы, — не меняя выражения лица, сказал Таро Танака. — Нужны сплавы и полупроводники, которых в настоящее время не существует, а также соответствующая техника их обработки.

— Так значит, это пустая болтовня! — стукнул по столу главный инженер. — Для чего тогда все это нужно?!

— Что касается известных приборов, то я разъясню способ производства, и их можно заказать на стороне. Все же необходимое для специальной техники...-Таро начал собирать чертежи, — я сделаю сам.

Все молчали. В душном зале никто не пошевелился. Все смотрели на Танако мутными, как у рыб, глазами, в которых были недоверие и страх.

— А, пожалуй, возьмемся! — президент компании, словно очнувшись ото сна, встал. — Если даже получится одна десятая всего того, о чем здесь было сказано, мы будем иметь мировые достижения! Стоит пойти на риск!

— Господин президент, — тихо сказал директор-распорядитель, — а как быть с деньгами?

— С деньгами? — президент открыл рот. Директор-распорядитель продолжал напирать:

— Во сколько нам обходилась до сих пор разработка только одного нового изделия?! Для того, чтобы все это сделать, страшно подумать, сколько потребуется денег. Весь госбюджет Японии, а может быть, и больше.

— Это не так. - Таро Танака опустил голову. — Я сделал предварительный расчет. Вполне достаточно, если будет миллиард восемьсот-миллиард девятьсот тысяч иен.

— Едва ли.

— Я говорю серьезно. Ведь мы начинаем с момента, когда вся под-готовительная работа уже сделана. Не нужны эксперименты и исключены ошибки. Мы обойдемся только тем количеством материалов, которое требуется по расчетам. Прежде всего при составлении проектов мы старались по возможности использовать изделия производства вашей ком пании.

— Однако ж... два миллиарда иен — это большая сумма, — медленно покачал головой директор-распорядитель. — Известно ли вам, каков наш капитал? Миллиард иен. Долги тоже имеют свой предел. Откуда мы выжмем такую сумму?

— Да что уж там! — воскликнул управляющий, и голос его зазвенел на самой высокой ноте. — Давайте увеличим капитал! Его можно увеличить в три раза!

— Наши акции сейчас котируются ниже номинальной стоимости, — сказал осторожный директор-распорядитель. На лбу у него вздулись синие вены. — В такое время увеличить капитал? Если мы вздуем цены, наши акции, очевидно, подымутся. Однако как мы это объясним совету по вопросам увеличения капитала и министерству финансов? Даже при всем том, что это пройдет успешно, наверняка будет продолжаться выпуск дутых акций.

— Перестань! — крикнул президент компании. — Послушайте, — указал он пальцем на главного инженера. — Вы, очевидно, сможете произвести указанную здесь продукцию?

— Печатную машинку записи с голоса и подобные ей вещи можно сразу пустить в производство. Однако что же касается всего остального, то поскольку я не уяснил указанного здесь способа...

— Ну, хватит, — резко оборвал президент. — Хорошо хоть это-то понял. Я не настолько одряхлел, чтобы упускать такую возможность! Если только опубликовать сообщения об одном-двух предложенных ими изделиях, акции подымутся. Если же эти изделия пустить в массовое производство, то дивиденды будут стабильными. Нет, можно даже ожидать их роста.

Участникам совещания, которые смотрели на него горящими глазами, президент компании объявил:

— Я принял решение. Увеличиваем капитал. Увеличиваем в три раза! Это будет увеличение капитала в три раза, и вся сумма его будет обеспечена!

Зал зашумел. Каждого охватило хорошее чувство солидарности, которое появлялось обычно в то время, когда компания осуществляла бурный взлет. Наша ДБФ, которая в течение последних десяти лет находилась в состоянии застоя, снова ухватила шанс! И кто же предоставил этот шанс? Неужто эти двое, одетые в дешевенькие пиджаки и похожие на бродяг?.. Я ни в коем случае не могу выпустить из рук этих двоих, которые подготовили и преподнесли нам сверхъестественные новые товары.

А что же эти двое?

В бурлящей атмосфере зала Таро Танака с чертежами в руках впал в состояние полного безразличия, а Дзимбээ Оба, прислонившись к спинке стула, незаметно начал дремать.

 

3.

 

Все отделы принялись за работу. Так же, как и в любой компании, всякое дело, прежде чем о нем станет известно внешнему миру, должно быть сделано больше чем наполовину.

Перво-наперво административный отдел позволил просочиться в печать кое-каким сведениям о новых изделиях. В то время о выставке печатались лишь незначительные сообщения, и наша тактика прекрасно оправдала себя. Цены на акции мало-помалу начали расти. В начале октября они восстановили свою номинальную стоимость, а во второй декаде уже значительно поднялись.

Это было время ожидания. В тот же день, когда совет директоров утвердил решение, ДБФ опубликовала сообщение об увеличении капитала. Статья была напечатана крупным шрифтом. Однако реакция была холодной. И это естественно. В такое время, когда конкурирующая компания обанкротилась и перспективы нашей отрасли промышленности не сулили ничего хорошего, увеличение капитала в три раза даже с гарантией полного обеспечения всей суммы, естественно, вызвало удивление.

”Грубое нарушение! Игнорируют обычную практику!””Не обанкротилась ли известная фирма по производству машин и аппаратов управления?” Такого рода статьи заполнили страницы газет, в адрес компании хлынул поток писем от владельцев акций. И когда все это достигло апогея, президент компании сделал заявление, которое произвело впечатление разорвавшейся бомбы: ”Дивиденды устойчивы. Одно за другим осваиваются новые изделия”.

Цена акций срезу взлетела вверх и с каждым днем продолжала расти, Дальше пошло по заведенному правилу. Состоялось заседание совета по вопросу увеличения капитала, Неделю спустя было дано официальное извещение о прекращении трансфера акций. Через семнадцать дней после этого состоялось определение квот, а еще через два дня акционерный отдел мощным потоком начал рассылать извещения о созыве экстренного общего собрания владельцев акций.

И это еще не все. Будет представлена записка о плане увеличения капитала министерству финансов, будут направлены уведомления о квотах, наступит срок подачи заявления. Если подсчитать, сколько пройдет времени с самого начала процедуры до того момента, когда компания получит в свои руки капитал, то станет ясно, что на все это потребуется почти два месяца. Если даже взять кредит в банке, то деньги все равно не поступят в компанию, пока не пройдет положенный срок.

Ну, а тем временем бездельничать было нельзя.

С неудовольствием наблюдая, какую бурную деятельность развило руководство, я тоже вынужден был денно и нощно носиться по делам строительства.

Я поселил Таро Танака и Дзимбээ Оба в пустующий дом для работников компании и сразу же взял их под надзор. Это походило на домашний арест. Однако эти двое, до сих пор жившие на Доямати в Нисисиро, с легкостью поверили, что эти меры всего лишь проявление любезности со стороны компании.

Чертежи были детализированы, и копии их распространены по всем отделам. Был отдан приказ хранить строгое молчание. Помимо данных о нескольких аппаратах, о которых было сообщено в печать из тактических соображений, абсолютно ничто не должно было просочиться за пределы компании. Специалисты хотели все эти аппараты и установки запатентовать, но я отказался наотрез. Такие вещи, как патенты, видно, и существуют для того, чтобы выдавать секреты.

Членам жюри вряд ли понять, что из себя представляют машины и аппараты столь высокого уровня. Если же описать все так, чтобы было понятно, их в тот же миг украдут. Вот удивим мир, тогда и будем их потихонечку выдавать.

Разумеется, это была не единственная причина.

На инструктивных собраниях в отделах нас осаждали вопросами. Для чего нужны такие детали? Почему их нельзя сделать по нормам ”Японского государственного промышленного стандарта”?

Сопровождавший меня на эти собрания Таро Танака подробно и вежливо отвечал на все вопросы, но это, наоборот, приводило людей в за-мешательство. И только в самом конце собрания слушатели примирялись с тем, что им все-таки придется делать такие необычные детали. Занимаясь выполнением плана, состоявшего из такого рода мероприятий, мы должны были также лично беседовать и с подрядчиками, у которых намеревались разместить заказы. Синохара разъяснял способ производства, а я вел переговоры о стоимости и сроке платежа.

— Это хорошо, но... — говорил мне подрядчик с таким видом, словно он хочет меня укусить. — Зачем вы доставляете мне хлопоты этой странной штуковиной?.. А вот со сроком платежа в два месяца дело не пойдет.

— Ну, ладно, — говорил я, абсолютно не испытывая к партнеру никакого сочувствия. — Не хотите, и не надо. Я ведь даю вашему предприятию возможность заработать. Ну, как? Скажите мне только одно, сможете вы это сделать или нет? Нас поднимает Всемирная выставка. Или мы опозоримся на холмах Сэнриока, или в дальнейшем мы с вами сможем наладить хороший бизнес! Послушайте, я же даю вам шанс. Если в конце концов мы пустим это изделие в массовое производство, хлынут заказы. Вы могли бы стать монополистами этих заказов. Если вы отказы-ваетесь от нашего заказа, то и вашему президенту будет потом дан отказ. Я в этом убежден. Кстати, платимто мы наличными. Десятого числа следующего месяца, и не позднее двадцатого. Ну, как? Если не хотите, уговаривать не буду.

Разумеется, почти все подрядчики принимали заказ.

Добытые таким образом детали я отдавал на проверку прежде всего Синохара, затем — в отдел контроля и, наконец, Таро Танака. И если хоть что-нибудь немного было не так, я одну за другой выдвигал рекламации, 80% — заставляли переделывать, в остальных случаях меняли подрядчика.

Разумеется, в связи с этим сроки платежей откладывались, мы беспощадно требовали скидки, а весь сэкономленный таким образом капитал использовался в другом месте.

На этом работа не кончалась. Приходилось делать все, даже встречаться с корреспондентами газет, проверять места собрания на предмет подслушивания и даже подбирать людей для охраны нас от шпионов из других компаний.

От постоянного недосыпания щеки у меня глубоко ввалились, однако прекратить работу было нельзя. То же самое было и с другими членами комиссии по подготовке Всемирной выставки. Управляющий, улаживая всякие мероприятия, курсировал между Токио и Осака. Синохара мотался по всей стране, проверяя выполнение работ заводами нашей компании. Масако Фудзимсто приводила в порядок, отправляла, принимала на хранение пухлые папки с материалами и записями. Измученная, она однажды на работе упала в обморок.

Работа, словно вихрь, охватила всю нашу компанию. И среди этой бури один человек оставался совершенно спокойным, словно около тайфуна. Это был Дзимбээ Оба. Новое жилище, по-видимому, пришлось ему по душе. Дзимбээ целыми днями слонялся по дому, иногда он выходил в город, смотрел фильмы, играл в механический бильярд.

Когда я приставал к нему с деловыми вопросами, Дзимбээ только смеялся. Всю работу он передоверил Таро Танака и единственное, от чего он не отказывался, что тоже имеет к ней отношение.

— Таро Танака успеет сделать все один, — сказал Дзимбээ. — Я ведь с ним договорился, Пока у него все получается, я не буду вторгаться в его сферу. Так, очевидно, будет лучше.

Дзимбээ действительно был прав. Таро Танака работал больше всех нас. Он брал на себя все — начиная от контроля за ходом работ, сверки сделанного с чертежами, консультаций и непосредственного руководства работами вплоть до проведения инструктивных лекций. Незаметно сложилось так, что с появлением то длинной фигуры с невыразительным лицом все как-то успокаивались.

Должен признаться, что в душе у меня постоянно было странное беспокойство. Мне по-прежнему было непонятно, что вынудило их так поступить, почему они предложили сделать эту работу, которая, кроме участия во Всемирной выставке, не дает им никакой выгоды. Однако вряд ли стоит сейчас у них об этом спрашивать, — подумал я. — Во вся-ком случае ДБФ должна довести до конца начатое. Ну, а потом будь, что будет. Что бы они тогда ни потребовали, это меня не касается. Достаточно ведь того, что сейчас они продвигают работу вперед.

Все в компании, по-видимому, как и я, испытывали к незнакомцам недоверие, но старались подавить это чувство. Никто в открытую своих сомнений не высказывал, но, похоже, считали, что нужно использовать этих страшных гениев, выжать из них все, что только можно. Ну, а дальше, разумеется, как только все дела будут закончены, чужаков выгонят.

”А, ладно, — успокаивал я сам себя, — будь, что будет...”

Так, не зная отдыха, трудились мы весь год. И дальше продолжались дни, заполненные работой. Однажды холодным утром ко мне вбежала Масако Фудзимото с открыткой в руках.

— Господин заведующий! — Масако прерывисто дышала. — Из правления компании странное сообщение! У них есть вопросы относительно наших экспонатов для выставки, просят приехать. Можно позвонить и по телефону.

Эту открытку правление направило нам в связи с тем, что у жюри по рассмотрению экспонатов Всемирной выставки были какие-то соображения в отношении наших экспонатов.

Среди многочисленных подготовительных органов выставки было и жюри, которое давало главным образом заключения, соответствуют ли экспонаты павильонов частных предприятий идеям выставки. Значит... (я почувствовал холодок в груди) содержание наших экспонатов им не понравилось... Документы об изменении экспонатов посланы им очень давно. Теперь, очевидно, дошла и до нас очередь. Уже год лежат документы, в наше правление до сих пор не разобралось. От злости даже волосы на моей голове встали дыбом. Однако ничего не поделаешь. Я хорошо знал, сколь назойливы и дотошны государственные учреждения и аналогичные им организации. Сколько на них я вынужден буду потратить времени!

Нас вызывало жюри выставки. Жюри состояло из ученых, специалистов, деятелей культуры и т. п. Ко всем этим людям я не испытывал ни малейшего интереса и знал только их фамилии. С тех пор как я поступил на работу в компанию, я прочел множество книг по своей специальности: по технике и бизнесу, по бухгалтерии, по управлению производством, по теории запродажи и т. п. Эти книги писались менее солидными авторами, чем члены жюри.

”Члены жюри наверняка скажут о том, что наши экспонаты игнорируют человека, — подумал я, — Они скажут, что мы заслонили человека машиной, вогнали человека, в машины. Они сочтут это антигуманным.. Они, определенно, придут к выводу, что мы должны показать ”должное естество”, а развивать наше направление нельзя”.

Однако я ни в коем случае не могу этого допустить. Компания уже предпринимает шаги. Подняты все организации. Уже люди работают, деньги расходуются. Теперь уже ни в коем случае нельзя позволить, чтобы этот курс изменился. Для меня важнее темы Всемирной выставки были интересы компании.

Однако смогу ли я разбить их доводы? Смогу ли я втолковать нашу позицию этим людям, которые мыслят совершенно иными категориями? Смогу ли я убедить их, что компания во что бы то ни стало должна следовать в выбранном ею направлении? Уверенности в этом у меня не было.

Некоторое время я смотрел отсутствующим взглядом на стоящую передо мной обеспокоенную Масако Фудзимото.

”Управляющий вернется лишь послезавтра, а у Синохара дел по горло, — подумал я, — Если сейчас потерпеть поражение, все пойдет прахом... И увеличение капитала в три раза, и система ”тотальной мобилизации сил”...

В это время я вспомнил о Таро Танака. ”Возьму-ка я его с собой. Этот парень, может быть, что-нибудь да сделает”.

— А где Танака? — спросил я у Масако. — Этот вундеркинд. Скажи ему, чтобы пришел.

Масако кивнула и начала набирать номер телефона.

— Вы, по-видимому, все делаете с большой помпой, — сказал, улыбаясь, один из членов жюри. - Хорошо было бы, если бы вы и дальше продолжали с таким же энтузиазмом.

Я и Танака сидели прямо, как школьники, склонив головы, и видели перед собой элегантные хорошего покроя костюмы членов жюри.

”Не люблю говорить дежурные любезности, —подумал я в глубине души. — Ну вот, сейчас начнут изводить”. — И без всякого вступления спросил:

— В чем дело? У вас, наверное, есть вопросы относительно наших экспонатов для выставки?

Члены жюри переглянулись.

”Собрались говорить, так говорите скорее. — Во мне все кипело — Вам-то что, а для нас это вопрос жизни и смерти”.

— Мы видели ваш план, — сказал один из членов жюри. — Вы, кажется, вышли за пределы отведенного вам места.

— А? — вырвалось у меня. — Это вы о чем?

— Вот здесь, — член жюри достал план, — установлено сложное механическое устройство цилиндрической формы. Место, где вы его устанавливаете, не должно быть занято, оно предназначается для посетителей, Если вы застроите это место, мы окажемся в несколько затруднительном положении.

Никаких требований об изменении экспонатов не было. Опасения не оправдались.

Я поднял голову:

— Мы сразу же внесем изменение и передвинем его поближе к зданию.

— Нельзя, — раздался голос. Это был Таро Танака.

— Ты... — зло зашептал я ему. — Что будет, если мы сейчас нару-шим расположение к нам членов жюри? Если мы благодаря этой небольшой переделке получим хорошую оценку жюри, лучше спокойно принять их требование.

— Нельзя, — снова сказал Таро Танака. — Для нашего устройства не-обходимо вокруг значительное пустое пространство. Во что бы то ни стало, оно должно находиться здесь.

— Что же делать? — откинулся на спинку стула один из членов жюри. — Неужели это так необходимо? Устройство действительно тонкое и сложное, но совершенно ничего не сказано о его назначении. Что же это такое?

Я покачал головой. Не мне было отвечать на этот вопрос. Столь детально я не знал о наших экспонатах.

— Этого я не могу вам объяснить, — опять сказал Таро Танака. — Однако для беспокойства оснований нет. Это устройство намечено снять до того, как откроется Всемирная выставка.

— Так значит оно служит для проведения строительно-сборочных работ? Тут я заметил, как на лице Таро Танака промелькнуло что-то вроде улыбки.

— Да, — ответил Таро. — Если бы его не было, то вся эта работа была бы невозможна.

— Вот оно что, — закивал тучный член жюри. — Но вы непременно его снимите.

— Разумеется.

На этом все закончилось, и мы помчались на такси в главный оффис нашей компании, на Имабаси.

Когда всецело посвящаешь себя чему-либо, ход времени немного похож на поступь великана. Кажется, оно идет медленно, и все же настолько быстро, аж дрожь берет. Отдавая все силы души и тела, я усердно носился по делам Всемирной выставки. Теперь я уже не думал о том, делаю ли я это для компании или для собственной карьеры. Я просто весь ушел в работу. И чем грандиознее было препятствие, тем больше разгорался мой боевой дух.

Такое положение было не только в нашей компании. Все, кто имел хоть какое-то отношение к выставке, бросили свои дела и, как одержимые, работали для нее.

Срочно заканчивались все недоделанные работы. Одна за другой проводились церемонии открытия или завершения реконструкции дорог, ведущих к выставке: скоростная дорога Нагоя — Кобэ, Государственная дорога № 171, Центральная кольцевая линия и линия Сингётё. Заканчивалось строительство идущей от Осака сверхскоростной линии, с которой одно время возникли проблемы.

Район Сэнриока, выглядевший прежде бесконечной зеленой дугой, чудесно преображался. На всех участках одно за другим возводились здания, оборудовались стоянки автомашин. Люди, строительные машины, самосвалы и т.п. - все перемешалось в едином звуке. |

С каждым днем Сэнриока становился все величественнее, он уже превосходил по размерам прилегающий к нему Новый город.

Взоры всех были прикованы к Всемирной выставке. Газеты, телеви-дение, радио передавали одно за другим сообщения о ходе подготовки к выставке, отклики из-за рубежа, информацию о том, что будет экспонироваться.

Таких новостей было очень много. И хотя средства массовой информации объединили свои усилия, какое-то количество сведений ускользало от них. Люди подбирали эти новости, продавали их, и таким образом создавались новые сообщения. Если человек был хоть немного предприимчив, он стремился получить какую-нибудь выгоду от Всемирной выставки, а кто не мог этого сделать, следили за каждым движением тех, кто имел отношение к выставке, словно она была их семейным праздником.

В связи с выставкой некоторые провозглашали укрепление национального престижа, другие же восклицали, что выставка должна быть свидетельством единства мира. Одни высказывались за подъем отставшей в своем развитии духовной цивилизации, другие стремились оживить прогресс традиционной цивилизации. Были и такие, кто вообще выступал против Всемирной выставки как таковой.

Весь этот мир, включавший в себя разнообразные большие и малые бурные течения, продвигался к открытию ”ЕХРО —70”.

Поддерживая свой совершенно ослабевший организм только силой воли, я орал, бегал, думал и снова скакал и крутился ради этой выставки, подготовка к которой вступила в ту стадию, когда счет велся уже на минуты.

Внутренняя отделка павильона закончилась. Не успели установить конвейер обозрения, как в здание хлынуло оборудование, до сих пор лежавшее без движения на заводских складах.

Сборка и испытание, повторные испытания и отделка... Планы Таро Танака и Дзимбээ Оба успешно претворялись в реальность.

Безусловно, были горы трудностей.

В то время, когда требовалась степень точности, которая была выше всякого понимания, и возводились конструкции, поражающие оригинальностью своих идей, мы сталкивались с техническими проблемами: применение сырья, не имевшего до сих пор никакой ценности, материалов, которые доселе не имели для нас значения... новые сплавы, производимые в тяжелых муках...

В своей деятельности Таро Танака переходил границы человеческих возможностей. Он сам проводил обработку и сборку деталей, делал подгонку и продолжал испытания. И на этой земле появились машины и аппараты управления, которые, казалось бы, невозможно сделать.

Самые большие трудности были связаны с уже упоминавшейся установкой цилиндрической формы. Ни один из квалифицированных инженеров не осмелился участвовать в ее создании. Таро Танака блестяще собрал, ее из материалов и деталей, которые под его руководством были произведены нашими заводами и подрядчиками.

Но и у трудностей бывает конец.

Когда наши волевые усилия были уже на исходе, за десять дней до открытия Всемирной выставки, вечером, мы узнали, что все работы завершены.

Готовясь к завтрашней церемонии по этому поводу, мы все привели в порядок. В свете вечерних сумерек великолепный павильон нашей ДБФ готовился беззвучно растаять в ночной темноте. Члены комиссии компании "Джапан бизнес фёныча" по подготовке к Всемирной выставке-управляющий, я, Синохара и Масако Фудзимото — мечтательно смотрели на великолепное сооружение.

Наши сердца были переполнены... Самое трудное позади. Почти три года невероятных усилий. Сюда вложены наши души и не только наши... В одно это здание, которое словно ангел, распростерло крылья, вложили свой труд все сотрудники, все организации ДБФ. Для возведения этой пирамиды мы отдали все, что только могли.

— А где Таро Танака? — спросил управляющий. Синохара огляделся:

— Он, очевидно, налаживает эту странную установку. Скоро придет сюда.

— А-а, — управляющий опять перевел взгляд на павильон ДБФ, — этот павильон может изменить историю... Он до отказа наполнен новыми изделиями, которых доселе никто не производил... Когда будут опубликованы подробности, поднимется грандиозный шум.

— Пожалуй, да, — ответил я. —Однако только шумом, очевидно, ничего не добьешься, что там ни говори, а... - Я обратил свой взгляд в вечерние сумерки.

В этот момент к нам подошел Таро Танака. Нет, не только Таро. С ним был нивесть откуда появившийся Дзимбээ Оба.

”Вот черт, — изумился я. — Бездельничал, а когда все завершено, он тут как тут”.

— Поздравляю вас, — громко сказал Дзимбээ Оба без всяких эмоций. "- Вот, пожалуй, и всё закончилось.

— А что теперь... — начал было Синохара, но Дзимбээ перебил его:

— Не огорчайтесь. Я на самом деле рад. Для двадцатого века это зда-ние действительно хорошо сделано.

Холодок пробежал по моей спине,., — Двадцатый век?! И тут у меня в голове со звоном стали нанизываться одно за другим воспоминания. Управление производством будущего... Горы чертежей... Сонный и апатичный Дзимбээ.

— А я вам что-то скажу, — хитро подмигнув, продолжал Дзимбээ. — Из всего, что здесь сделано, по правде говоря, в данную эпоху можно использовать всего лишь незначительную часть. То, что вы из имеющейся здесь техники можете пустить в массовое производство, в конце концов, кто-нибудь изобретет в течение четырех-пяти лет. Сейчас это сделали только вы. Однако все остальное не может быть практически использовано.

Если возможности техники вашего общества не смогут дать этим экспонатам жизнь и использовать их, то они превратятся просто в опытные экземпляры. И это все равно даст вам немалую прибыль. Это и есть моя благодарность вам.

— Ты... — надтреснутым голосом сказал управляющий. — Кто ты?

— Я просто путешественник во времени, — с легкой усмешкой сказал Дзимбээ. — Мне было интересно прилететь сюда из сорокового века, но здесь случилась непредвиденная посадка... Машина времени полностью вышла из строя. Если бы это случилось в более ранние эпохи цивилизации, мне ничего бы не оставалось делать... Однако вы мне помогли. Премного вам благодарен.

Дзимбээ слегка похлопал Таро Танака по плечу.

— Если бы не было его, я ничего не смог бы... Нет, вы тоже много для меня сделали. Как бы ни был замечателен робот, построить машину времени в двадцатом веке... Я поистине восхищен вашими усилиями.

— Робот?!

Конечно, — опять засмеялся Дзимбээ. — Если бы он не был им, как бы он все запомнил? Это робот РС № 4002. Я решил его назвать Таро Танака, потому что у вас здесь это самое распространенное имя. Извините, но и мое имя, Оба Дзимбээ, тоже вымышленное. Меня зовут Овер Дзимбел.

Мы застыли потрясенные. Да может ли все это быть! Таро Танака — робот, Дзимбээ Оба — путешественник во времени!.. Торговать тем, чего еще нет в двадцатом веке...

Вот оно что! Теперь я понял. Эта цилиндрическая установка, за кото-рую не могли взяться самые квалифицированные инженеры... Так это же машина времени! Заставить нас изготовить детали, которых нет в два-дцатом веке, и собрать из них корабль для путешествия во времени! Нет, это невозможно, непостижимо... Это же не укладывается в сознании... Робот?! Машина времени?!

Но экспонаты-то в павильоне компании ДБФ стоят! Значит, и робот!.. И машина времени!.. Раз они есть, почему бы им не существовать?

— Постойте, — не своим голосом окликнул я тех двоих, направившихся уже к цилиндрической установке. Меня, кажется, услышали. Дзим-бээ, нет, Овер Дзимбел, остановился.

— Ну, теперь позвольте вас покинуть, — сказал Дзимбел. — Мы уже нагляделись на двадцатый век, — Затем он нежно погладил робота по голове: ”Если все люди не будут прилагать безмерных усилий, они не смогут дотянуться даже до одного робота. Теперь я тебя еще больше буду ценить”.

Мы не сводили с них глаз, напряженно всматриваясь в темноту. Вот они оба вошли в цилиндрическую установку. Мгновенно воздух вокруг нее засверкал голубыми искрами, машина взревела, и в следующий миг на том месте уже ничего не было.

Мы так и остались с растерянным видом. Вдруг Масако Фудзи-мото, стоявшая от нас в стороне, как-то странно захохотала.

 

Перевод с японского З. и Ю. Сорокиных


НФ: Альманах научной фантастики:
Вып. 9 - М.: Знание, 1970, С. 100 - 116.