Проданная Луна. Часть 3

Голосов пока нет

 

Глава 21

Двигатель для космической ракеты Линье имел диаметр около полутора метров и весил несколько тонн. Сердцем двигателя был реактор, в котором происходила ядерная реакция. Мириады атомных микровзрывов сливались в могучий поток энергии. В реакторе развивалась температура около 4000 градусов. Такую температуру могли выдержать только специальные жаростойкие материалы. Для лучшего охлаждения стенок двигателя они были выложены пористой керамикой. Рабочая жидкость продавливалась в реактор через мельчайшие поры в стенках, одновременно охлаждая их.

С тех пор как Линье получил, наконец, препарат и был определен экипаж ракеты, ничто, казалось, не должно было препятствовать старту межпланетного корабля. Однако появилась новая причина, задержавшая полет. При испытании атомного двигателя обнаружилось, что стенки реактора подвергаются слишком сильному нагреву. Это угрожало аварией, и встревоженный Линье несколько дней ходил мрачный. Он поделился своими опасениями с Диасом. Оказалось, что физик глубоко изучил все тонкости этой сложной технической проблемы.

- Я много думал над этим, - сказал он Линье. . Причина чрезмерного нагрева - неудачное расположение ядерного горючего. Вся трудность задачи - придать расщепляемому веществу такую форму, чтобы не все части подвергались интенсивному нагреву, и более холодные участки обеспечивали бы необходимую механическую прочность материала. Надо добиться, чтобы энергия "осколков" ядер шла в основном на диссоциацию газа, образовавшегося из рабочей жидкости. Вам, конструкторам реактивных двигателей, диссоциация выгодна, так как при уменьшении молекулярного веса рабочих газов, насколько мне известно, увеличивается скорость истечения. Ясно, что для этой цели атомное горючее следует распределить в виде достаточно тонких слоев. Но как? Надо подумать.

Через пять дней Диас принес схему атомного реактора с новым расположением расщепляемого материала.

- Да, нужно немедленно переделать, . согласился Линье, внимательно просмотрев чертеж. . На это уйдет время, но что же делать?

После переделки атомный двигатель вновь был установлен на испытательный стенд. С трудом сдерживая волнение, будущие астронавты поднялись на пульт управления, отделенный от пещеры, где помещался двигатель, толстыми бетонными стенами.

Линье включил двигатель, и оба впились в приборы, измеряющие температуру стенок реактора. На этот раз температура была действительно ниже, хотя и выше, чем рассчитал Диас. Показания термометров не очень обнадеживали. К тому же, на седьмой минуте работы двигателя температура вновь стала подыматься.

Линье приостановил испытание. Результаты его не вызывали уверенности. Оба задумались, встревоженные и озабоченные. Их размышления прервал звонок видеотелефона. Конструктора срочно вызывал шеф.

Было уже довольно поздно, когда Линье явился к ожидавшему его Оливейра. По возбужденному виду дельца он понял, что предстоит важный разговор.

- Я вызвал вас, чтоб сообщить о дате старта, . без обиняков объявил Оливейра. - Вы вылетаете через два дня - 23 ноября и ни в коем случае не позже. Если можете раньше, - тем лучше.

Это сообщение поразило Линье своей неожиданностью.

- Но ведь вылет назначен на 30 ноября, - ответил конструктор, обеспокоенный результатами испытания.

- Обстоятельства изменились. Повторяю: 23 ноября - самый поздний срок. Меня больше устраивает, чтобы старт состоялся завтра, но вы сильно затянули возню с двигателем, - недовольно произнес Оливейра.

- Нам необходимо еще время для испытаний. Не исключена возможность аварии.

- Довольно! - побагровел делец. - Эта возможность всегда будет не исключена. Если не температура стенок, то появится, черт побери, что-нибудь другое. Всем ясно, что космический полет - не прогулка на яхте. Но не слишком ли много вы заботитесь о безопасности!

Линье вспыхнул и поднялся с места.

- Хорошо, - проговорил он. - Мы вылетаем, - и, не простившись, вышел.

Узнав, что испытания двигателя прекращены и начинается срочная подготовка к старту, Диас возмутился и собирался отказаться от полета. Однако взглянув на суровое и расстроенное лицо Линье, он оставил это намерение, вспомнив о своем обещании конструктору "никогда не раскаиваться в своем решении". К тому же была и еще одна немаловажная причина: Диас получил от общества "Альберия - Луна" крупную денежную сумму, связавшую его по рукам и ногам. Отступать было невозможно.

На следующий день состоялось, наконец, уже не раз откладываемое совещание пайщиков акционерного общества "Альберия - Луна". В переполненном зале собрались возмущенные владельцы лунных участков. Здесь были представители различных слоев общества: мелкие предприниматели, лавочники, рантье, служащие, представители интеллигенции. Сплошной гул в зале, недовольные выкрики и возгласы свидетельствовали о возбужденном состоянии участников совещания. Нетерпение желавших выступить было столь велико, что, не дожидаясь открытия совещания, они разражались гневными речами по адресу общества и господина Оливейра.

Какой-то краснолицый толстяк, мясоторговец из Кордоба, вытирал платком вспотевшую лысину и объяснял соседям, какие убытки угрожают Альберии и акционерам, в частности, из-за медлительности организаторов перелета.

Наконец после многочисленных попыток председателю удалось успокоить собрание и предоставить слово господину Оливейра.

- Господа! - торжественно произнес директор компании, - я счастлив сообщить вам, что в настоящий момент нет причин для вашего негодования. Мы готовы к завоеванию космического пространства и нашей первой цели - Луны. Только исключительно важные причины заставляли нас до сих пор откладывать полет.

Как глава общества "Альберия - Луна", я вижу свой долг в охране интересов пайщиков общества и законных владельцев лунных участков. Я делаю это заверение, господа, с глубоким удовлетворением, ибо имею возможность сообщить вам торжественно и официально: старт корабля состоится завтра!

Слова Оливейра были встречены неистовой бурей восторга, шквалом аплодисментов и выкриков. Подождав, пока в зале успокоятся, на что ушло немало времени, Оливейра добавил:

- Среди нас присутствует представитель Главного штаба генерал Рамирес. Он просит слова. Прошу внимания, господа!

Зычный бас Рамиреса сразу заглушил шум.

- Господа, - заявил генерал, - мы не мечтатели и не фантазеры. Деловой практицизм - вот основа наших начинаний. Скажу прямо: цель экспедиции . найти урановую руду и редкие, еще невиданные минералы, которые, надо полагать, имеются на спутнике нашей планеты. В борьбе с мировым коммунизмом мы должны мобилизовать стратегические ресурсы не только нашей планеты, но использовать все, что можно, и на других мирах. А затем мы создадим лунную базу. Помните, господа, кто владеет Луной, тот владеет миром. И Альберия будет владеть миром! - вскричал побагровевший генерал под гром аплодисментов.

Как раз в этот момент господин Оливейра заметил свою секретаршу, пытавшуюся, по-видимому, разыскать кого-то в зале. Оливейра окликнул ее и знаками пригласил подойти к нему.

- Что случилось, милочка? - тихо спросил Оливейра, когда Мерседес подошла.

- Срочная телеграмма Линье.

- Линье сейчас на космодроме, - ответил Оливейра, - а затем он должен отдыхать до самого вылета.

Последнее время Линье получал массу писем и телеграмм, ибо альберийцы любят писать знаменитостям, и ничего не было удивительного в том, что Оливейра не считал нужным беспокоить Линье из-за пустяков. Однако, заметив огорченное лицо девушки, он добавил:

- Впрочем, давайте телеграмму сюда. Я еду через час на космодром и передам ее Линье.

Получив телеграмму, Оливейра положил ее в карман и тотчас же забыл о ней.

Вскоре заседание закончилось, но взволнованные акционеры не расходились, оживленно обсуждая детали предстоящего космического полета.

До отлета ракеты оставалось меньше 24 часов, и господин Оливейра, не теряя времени, отправился на космодром, чтобы лично присутствовать при последних приготовлениях. Космодром, на котором недавно закончили сооружение наклонной эстакады, был расположен в 100 километрах от Бабеля.

Автомобиль мчался по шоссе. Развалившийся на заднем сидении делец не успел даже вздремнуть, как вдали появились причудливые кружева стальной эстакады, покоящейся на мощных арках постепенно возрастающей высоты. Оливейра зевнул и, вытянув из кармана часы, взглянул на них. До космодрома оставалось минут пятнадцать езды. В этот момент он обнаружил у себя на коленях аккуратно сложенную бумагу. Это была телеграмма, переданная ему Мерседес. Он не спеша вскрыл ее. Что это?!


"Мой подопытный умер от лучевой болезни. Действие препарата изучено недостаточно. Отложите полет.

Ренар".

Первое время Оливейра даже не понял, о чем идет речь. Он несколько раз перечитал телеграмму, строчки прыгали у него перед глазами. Зло выругавшись, Оливейра смял телеграмму в кулаке. Несмотря на свою способность быстро ориентироваться в любой обстановке, он долго не мог сообразить, как поступить. Целый рой противоречивых решений проносился в его голове. Если сейчас сообщить Линье о телеграмме, он, безусловно, откажется лететь, а это вызовет финансовый крах общества и крупный скандал. А за последнее время он привык считать себя собственником ночного светила. Он придумывал для него ласковые, фамильярные имена, мысленно подбрасывал на ладони серебряный диск Луны, словно монету в десять диархов. О, это была не одна монета! Луна в его воображении представлялась невероятно большим количеством монет. И - теперь, когда после стольких волнений и затрат всё готово, надо отказаться от своей собственности! Нет, этого допустить нельзя. Линье ничего не должен знать. Но, с другой стороны, если экипаж будет поражен лучевой болезнью и не сможет вернуться на Землю, все равно он терпит крах - в сооружение ракеты вложены огромные средства. Наконец о телеграмме могут узнать, и тогда вся ответственность ляжет на него. Оливейра окончательно запутался в этих рассуждениях.

В этот момент из-за поворота дороги показались ворота космодрома. Больше уже нельзя мешкать ни секунды. И Оливейра, схватив за плечи шофера, закричал:

- Остановите машину!

От неожиданности водитель резко затормозил, и машина с визгом остановилась.

- Разворачивайтесь и возвращайтесь в Бабель! . приказал он.

Шофер недоумевающе посмотрел на хозяина и молча исполнил приказание.

Приехав в Бабель, Оливейра прежде всего направился к Кортесу. Финансовый магнат долго пыхтел сигарой, перекатывая ее из одного угла рта в другой, и, наконец, предложил созвать срочное совещание, пригласив сенатора Барроса и генерала Рамиреса.

Через час все были в сборе. Оливейра пытался было подсчитать свои убытки, но Баррос и Рамирес досадливо отмахивались - их это мало трогало. Решение вопроса значительно облегчилось, когда Баррос сообщил, что негр, над которым производились испытания, прожил около трех месяцев, и, следовательно, препарат обладает защитными свойствами довольно длительное время.

- В таком случае, - заявил Кортес, - вопрос совершенно ясен. Линье и его попутчики успеют возвратиться на Землю. И если после этого жизнь астронавтов не удастся спасти, то какое это имеет значение для истории. Наука, господа, требует жертв! Разве Пьер Кюри не подвергнул себя воздействию излучения радия! Разве не ради науки Петтенкофер проглотил содержимое целой пробирки с холерными вибрионами! Разве мало нашлось добровольцев, согласившихся подвергнуться укусам комаров, зараженных желтой лихорадкой, только для того, чтобы установить, как распространяется эта болезнь! Как же мы можем принимать во внимание жизнь нескольких человек, если от этого зависит успех нашего дела!

Экскурс Кортеса в область истории науки показался всем весьма убедительным, за исключением Оливейра.

- Да, но о телеграмме могут узнать, . неуверенно произнес он. - Сам Ренар постарается раздуть это дело.

- Ерунда, - поморщился Баррос. - Что он сможет сделать? Не в его интересах публично признать неполноценность своих научных исследований. Если же он решится выступить с компрометирующим заявлением, у нас есть все основания привлечь его к уголовной ответственности как пытавшегося помешать осуществлению космического рейса.

- А если полет окажется неудачным, и экипаж будет поражен лучевой болезнью, мы обвиним его в попытке уничтожить экипаж альберийской ракеты с помощью препарата. Он предстанет на этот раз перед судом в качестве агента русских, - заявил Рамирес.

Такой оборот дела показался присутствующим очень остроумным, все рассмеялись.

- А вы, - обратился Кортес к Оливейра, . позаботьтесь, чтобы за эти оставшиеся несколько часов до отлета Линье не узнал о телеграмме. Это легко осуществить под предлогом, что экипаж перед отлетом должен отдохнуть и никто не должен их беспокоить. Я поговорю с инспектором Варгасом, чтобы завтра ближе чем на километр к космодрому никого не подпускали. Полагаю, что все совершенно ясно, и на этом с деловой частью можно покончить. А теперь, господа, - партию в гольф!

Предложение одобрили, и компания, за исключением заторопившегося Оливейра, отправилась в сад.

Глава 22

Грандиозный труд огромной армии советских ученых, инженеров, врачей, рабочих завершился.

Величайшее событие - старт межпланетного корабля, намеченный на 22 ноября, с нетерпением ожидался всей страной.

22 ноября в 9 часов по московскому времени телевизионная передвижка редакции последних известий начала репортаж с межпланетного вокзала на Кавказе. Миллионы людей наблюдали на экранах телевизоров и телетеатров за последними приготовлениями перед стартом ракеты. Крупным планом показывается громадный ангар и в нем исполинское металлическое туловище межпланетного корабля. Телевизионная камера подводит зрителей вплотную к "Циолковскому", показывая корабль в различных ракурсах. Гигантский цельнометаллический моноплан с одним крылом, построенный из новых сверхпрочных сплавов, вызывает общее восхищение. Длинная остроконечная антенна впереди, напоминающая клюв, придает ему сходство с фантастической птицей. В голове ее разместилась пассажирская кабина. По сравнению с туловищем она занимает незначительный объём. Почти весь корпус ракеты занимают отсеки, заполненные горючим. Недаром Рощин с огорчением говорил о том, что на Луну приходится отправлять по сути цистерны с топливом. К сожалению, профессор не преувеличивал: из пятисот тонн взлетного веса "Циолковского" около 450 тонн приходилось на топливо, 45 тонн на корпус, двигатели и баки и лишь пять тонн составлял полезный груз.

В 9 часов 30 минут на экранах телевизоров появились четверо отважных астронавтов. Все они в специальных скафандрах, без головных шлемов. Миллионам телезрителей хорошо знакома коренастая, плотная фигура профессора Рощина. Высокий лысеющий лоб, мужественные, немного резкие черты крупного лица; но достаточно Рощину улыбнуться, как от его суровости не остается и следа. Несмотря на свою выдержку и хладнокровие, он с трудом скрывает охватившее его волнение.

На экране высокий, слегка сутуловатый Коваленко. Он приветливо машет зрителям рукой и смущенно поправляет очки. Среди участников экспедиции астроном старше всех по возрасту.

А вот улыбающийся и жизнерадостный штурман Лядов. Он известен всей стране по знаменитому беспосадочному перелету Москва - Северный полюс . Южный полюс - Москва. За этот перелет он удостоился высокого звания Героя Советского Союза. Лядов выглядит совсем юношей, хотя ему недавно исполнилось тридцать лет.

И, наконец, на экране крупным планом показывается живой и экспансивный доктор Касымов. Этот приземистый казах, с узкими проницательными глазами на широкоскулом лице, один из выдающихся деятелей в новой отрасли науки - астромедицине. Он несет на себе громадную ответственность за здоровье своих товарищей.

И сейчас Юсуп Габитович озабочен их самочувствием. Однако его тревоги напрасны. Все чувствуют себя отлично, только сильно волнуются.

Перед микрофоном начальник экспедиции Андрей Егорович Рощин. От имени команды он благодарит партию, правительство и народ за величайшую честь, оказанную им, - открыть эру полётов человека в космос.

В 9 часов 40 минут астронавты направляются к кораблю. До старта остается 20 минут. Открывается люк пассажирской кабины, и один за другим в нем исчезают отважные путешественники. Люк наглухо закрывается. Наступили минуты томительного ожидания. Миллионы людей напряженно всматриваются в ракету, готовую покинуть Землю. Кажется, что стрелки часов движутся медленней, чем всегда. Вот до старта осталось три минуты, две, одна, тридцать секунд... и платформа с ракетой плавно сдвинулась с места и, разгоняемая специальными двигателями, помчалась вверх по эстакаде, к вершине Казбека. Мощный сноп огня вырвался из сопла ракеты, когда корабль достиг вершины горы. Ослепительное пламя, извергавшееся из корабля, становилось все тусклее, и вскоре корабль исчез.

Глава 23

Гонсало прибыл в Эскалон 22 ноября во второй половине дня. Он нашел Ренара утомленным и постаревшим.

- Что с тобой, Артур, ты здоров? - был его первый вопрос.

- Я совершенно здоров, Луис, - вяло ответил Ренар.

- Но ты чем-то расстроен. Что-то случилось?

- Да. Сегодня утром умер от лучевой болезни Бичер. Это негр, на котором я производил испытание препарата. Неужели все было напрасно?

После долгого молчания Гонсало произнес:

- Ты потерял веру в дело, на которое потратил годы. Я понимаю, Артур, что это приводит тебя в отчаяние. Но не рано ли делать такой вывод? Ведь в конце концов эти негодяи не дали тебе изучить действие препарата. Сколько прошло дней с тех пор, как Бичера подвергли облучению?

- Сегодня ровно сто дней, - ответил Ренар.

- Сто дней! - воскликнул Гонсало. - Нет, Артур, в смерти Бичера виноват не твой препарат. Я уверен, что если бы Бичер все это время находился под твоим наблюдением, ты вовремя бы обнаружил опасность и предотвратил несчастный исход.

- К сожалению, мне остается утешаться только таким предположением. По-видимому, защитное действие препарата выражалось в сильном замедлении разрушительных процессов в тканях. Но с течением времени способность клеток к делению постепенно угасала. И тогда стали преобладать процессы разрушения как клеточных ядер, так и самих клеток. Вероятно, процессы эти развились особенно бурно в последний период и привели к гибели организма. Вполне возможно, что повторное введение препарата в нужный момент ослабило бы начавшееся разрушение клеток и привело бы к быстрой нормализации тканей.

- Значит, нет серьезных оснований сомневаться в действии препарата, - старался Гонсало ободрить ученого. - Ты должен, Артур, выехать немедленно в Женеву и принять участие в обсуждении проблемы лечения лучевой болезни.

- Да, я непременно поеду. Работы русских меня очень заинтересовали. Но я должен задержаться, чтобы обстоятельно исследовать труп Бичера. Кроме того, есть еще одно дело, сильно тревожащее меня.

И он рассказал другу о Линье, о пропавших ампулах, о своей телеграмме.

- Но кто и с какой целью похитил препарат? . задумчиво проговорил журналист.

- Я только сегодня понял, для чего это было сделано. Ведь завтра космический корабль Линке отправляется на Луну. Об этом трезвонят весь день. Каким же образом Линье вышел из своего затруднения? Вор, конечно, знал, что препарат можно выгодно продать обществу "Альберия . Луна". Я должен немедленно выехать и предупредить Линье. Наверное, он не получил телеграммы.

- Нет, нет, - решительно запротестовал Гонсало. . Ты не должен сейчас отвлекаться, Артур. Не забывай о важных исследованиях, которые ты собираешься произвести перед отъездом в Женеву. Предупреждение Линье я беру на себя.

Предложение Гонсало Ренар принял с благодарностью.


Миллионы граждан Альберии были поражены совершенно непонятным фактом: о дне старта межпланетного корабля печать и радио сообщили только накануне. Это было непостижимо, не воспринималось сознанием и не соответствовало всему духу альберийской жизни, в которой сенсация играет такую важную роль.

Уже несколько месяцев портреты Линье, а затем и Диаса мелькали в газетах, открытках, на обложках журналов, афишах, почтовых марках, в кино. Фабриканты готового платья выпускали новый покрой одежды, рекламируя ее, как последнюю моду, заимствованную у селенитов - лунных жителей, которых, якобы, удалось увидеть, принимая телевизионные передачи с Луны. И хотя всем было известно, что на Луне нет жизни, легковерные сердца альберийцев не могли жить без сногсшибательных новостей. Новые моды пользовались небывалым успехом. Широко рекламировалась лунная обувь: ботинки, туфли, сапоги, тапочки, в которых, по уверению рекламы, можно было легко вспрыгивать на самые высокие лунные скалы. Где бы ни оказался альбериец, со всех сторон его преследовали рекламы, предлагающие, умоляющие, упрашивающие, приказывающие купить лунные конфеты, печенье, торты, вино, прохладительные напитки и даже лунную колбасу.

В многочисленных увеселительных заведениях, кабаре, танцевальных залах тысячи альберийцев стремительно носились под фокстроты, в которых появились па, напоминающие прыжки кенгуру. Одна пара, проскакавшая раньше всех через громадный танцевальный зал в Хептоне, была признана рекордсменами сезона и прославилась на всю Альберию. В особенности пользовалось успехом танго "Ты стала как пушок, моя толстая Дэн", а песенка "Мы одни с тобою на Луне" исполнялась с утра до ночи. Лунный угар, охвативший Альберию, проник во все сферы жизни. В продаже появились лунные часы, у которых стрелка делала оборот за 29 суток 12 часов 44 минуты 2,8 секунды, что соответствует полному циклу изменения лунных фаз, или так называемому синодическому месяцу. Такой промежуток времени соответствует лунным суткам. Циферблат этих никому ненужных часов был разделен на 24 деления и, следовательно, каждый лунный час соответствовал примерно 29 часам.

И тем не менее, несмотря на всю шумиху, никто не знал только одного, - когда намечен вылет. Неудивительно поэтому, что миллионы альберийцев, с нетерпением ожидавших необычайного зрелища и больше всего на свете опасавшихся упустить его, были совершенно обескуражены, застигнуты врасплох и озадачены, узнав о старте космической ракеты лишь накануне вечером.

И тогда и началось то великое столпотворение, о котором рассказывали еще много лет спустя. Желающие увидеть редкое зрелище ринулись в ночь под 23-е по всем дорогам Альберии к космодрому. Сплошной поток автомобилей, мотоциклов, автобусов, грузовиков, велосипедов запрудил многочисленные дороги, шоссе, автострады, создав плотную массу, передвигающуюся в одном направлении. В течение нескольких часов были распроданы все билеты на железнодорожные поезда, пароходы, самолеты, вертолеты и автобусы.

Миллионы людей сидели у телевизоров.

Гонсало каким-то чудом удалось втиснуться в автобус. Он добрался до космодрома примерно за полчаса до вылета. Ехать дальше без специального пропуска не разрешалось, так как начиналась запретная зона. Повсюду были предупреждающие об опасности знаки, а для большей надежности вся территория опоясывалась плотным кольцом полиции. Атомная ракета, почти не снабженная защитными экранами, при запуске давала мощное радиоактивное излучение и представляла смертельную опасность для находившихся поблизости людей. Запретная зона проходила в двух километрах от космодрома. До отлета ракеты оставалось двадцать минут, и Гонсало решил попытаться прорваться сквозь цепь полиции. Но как только он отделился от толпы, громадный верзила в полицейской форме отбросил его назад. Он сделал еще попытку, но опять с тем же успехом.

От гигантской сигарообразной ракеты, стоявшей в начале эстакады, отъезжали машины с провожающими и представителями прессы. Кинооператоры и фоторепортеры лихорадочно торопились заснять последние минуты перед отлетом. Но вот на космодроме те осталось ни одного человека. Наступил торжественный момент отлета. Многотысячная толпа застыла, затаив дыхание.

Массивный блестящий корпус корабля вздрогнул. С мощным ревом извергнулся из сопла ракеты громадный веер газов. Корабль плавно сдвинулся и затем быстро заскользил по направляющим эстакады. Секунда - и он уже стремительно уносился ввысь. А спустя мгновенье ракета словно растворилась в синеве неба и только густая полоса газов напоминала о людях, умчавшихся в космос.

Глава 24

Как только астронавты оказались в кабине корабля, Касымов, влезший последним через люк, наглухо закрыл его крышку изнутри.

- Итак, друзья, начинается самый опасный участок нашего маршрута, - заявил Рощин.

- И на эти несколько минут, пока он продолжается, - добавил Касымов, - я требую, как врач, самого тщательного выполнения всех правил, предусмотренные для пассажиров межпланетных кораблей.

Он внимательно осмотрел своих товарищей, привязавших себя ремнями к специальным лежанкам. В течение нескольких минут, пока работает двигатель и ракета движется с ускорением, люди, находящиеся в ней, ощущают сильную перегрузку, которую легче перенести, находясь в горизонтальном положении. Если бы путешественники во время взлета находились на ногах, то перегрузка составляла бы для человека весом 75 килограммов - 225 килограммов. Такое напряжение разрушительно влияет на нервную и сердечно-сосудистую систему.

Касымов проверил еще раз работу многочисленных электроприборов, вшитых в стенки скафандров. Эти приборы записывали кровяное давление, пульс, биение сердца, содержание кислорода в крови, температуру тела, учитывали газообмен.

Когда Касымов, окончив проверку, привязал себя к креслу-лежанке, часы показывали без двух минут десять.

- Все готовы? - спросил Рощин.

- Готовы, - ответили астронавты.

Стрелка часов остановилась на десяти, когда раздался громкий голос Рощина:

- Внимание! Старт!

В тот же момент сработал автомат времени и включились четыре стартовых двигателя, установленные на платформе. В течение 25 секунд они мчали платформу с кораблем к вершине горы. Платформа остановилась на вершине, а ракета продолжала стремительно набирать высоту.

Путешественники внезапно почувствовали себя отяжелевшими, словно плотность их тела возросла в несколько раз.

Высотомер показал сто километров. Отсюда ракета, управляемая по радио с кавказской радарной станции, начала описывать сложную кривую и затем помчалась почти параллельно земной поверхности. На указателе скорости быстро мелькали показатели фантастической скорости 5-10-15-20-25 тысяч километров в час. Подобно метеору, пронесся корабль над Каспийским морем, Хорезмом, пустыней Кызыл-Кум, непрерывно увеличивая скорость и высоту. Теперь к перегрузке прибавилась новая опасность, подстерегающая космических пассажиров. При быстром движении сквозь земную атмосферу станки ракеты сильно накалились. Температура в кабине поднялась почти до 90 градусов. Если бы не скафандры из нового теплонепроницаемого материала с герметическими шлемами, самочувствие космонавтов было бы неважным.

Указатель скорости показывал скорость 10,7 километра в секунду. Как известно, скорость отрыва, необходимая для преодоления земного притяжения, составляет у поверхности Земли 11,2 километра в секунду. Однако для ракеты, удаленной от Земли на столь значительное расстояние, сила тяжести и, следовательно, скорость отрыва уменьшилась. Траектория полета была рассчитана так, что когда корабль достигал на определенной высоте скорости 10,7 километра в секунду, автоматы отключали двигатель. Для попадания ракеты на Луну отключение двигателя необходимо было произвести в точно заданный момент. Это могла сделать только наземная радиолокационная станция, ведущая корабль. И вот чудовищный гул, сопровождающий работу двигателя, прекратился. Активный участок полета закончился. И сейчас же чувство тяжести сменилось ощущением полной невесомости.

Самый опасный участок космической трассы был пройден.

- Ну, как самочувствие, товарищи? - спросил Рощин, подымая прозрачный щиток герметического шлема.

Остальные последовали его примеру. У всех были бледные лица, утомленные и взволнованные.

- Кажется, ничего, Андрей Егорович, . неуверенно ответил за всех Коваленко.

Пожалуй, лучше всех чувствовал себя штурман Лядов, принявшийся немедленно настраивать рацию.

- Итак, мы можем поздравить себя с благополучным стартом! Сколько же времени работал двигатель, Андрей Егорович? - спросил Лядов.

- Двигатель включился в 10 часов 7 минут. Следовательно, он работал около 7 минут или точнее 6 минут 35 секунд, так как 25 секунд ушло на разгон корабля на эстакаде, - ответил Рощин.

- Выходит, если все будет идти согласно расчетам, то из 100 часов полета до Луны и обратно двигатель будет работать не больше 15 минут? . удивился Касымов.

- Да, не больше, - подтвердил Рощин.

- В таком случае мы летим на волшебном корабле! . воскликнул доктор. - Подумать только - 7 минут работы двигателя - и мы долетаем до Луны. Какими же жалкими выглядят все виды транспорта в сравнении с нашей ракетой!

Касымов резко взмахнул рукой, чтобы подчеркнуть свое полное пренебрежение к земному транспорту и вдруг, отброшенный какой-то невидимой силой, взлетел в воздух и ударился о стенку кабины. Мягкий, упругий материал, которым обиты были стены кабины, смягчил этот удар. Перевернувшись несколько раз в воздухе, доктор схватился за одну из ручек, вделанных в стенал, и расположился в воздухе в довольно нелепой позе. Все рассмеялись.

- Смейтесь, смейтесь, - заметил Касымов, - вы на себя посмотрите!

Все космические пассажиры оказывались в самых невероятных и смешных положениях.

Наконец, все немного овладели приемами передвижения и почувствовали себя уверенней. В межпланетном корабле перемещаться можно только отталкиваясь от предметов или подтягиваясь к ним. Для этой цели на стенах, потолке и на полу имелось множество ручек, держась за которые, можно двигаться в кабине. На скафандрах имелись ремни с застежками, чтобы пристегнуться к креслам во время работы или к любой стене, когда нужно было отдохнуть. Здесь не было надобности в постельных принадлежностях: ведь воздух, в котором можно было удобно расположиться в любой позе, намного мягче пуховой перины.

Путешественники любовались величественной панорамой необъятных просторов Вселенной. Все умолкли, ошеломленные грандиозным зрелищем глубин космоса. На совершенно черном небе висел блестящий диск Солнца. Крупные, немигающие звезды усеивали все небо. Взоры астронавтов обратились к родной Земле, казавшейся громадным шаром с частично затемненной поверхностью. На освещенном восточном полушарии отчетливо различались очертания Советского Дальнего Востока, берега Китая, Индии, Индонезийского архипелага. Путешественники с волнением всматривались в контуры континентов.

С трудом оторвавшись от волнующей картины, Рощин повернулся к Лядову.

- Как рация, Сережа? - спросил он.

- В порядке, Андрей Егорович.

- Тогда передавай первую радиограмму.

И профессор Рощин начал диктовать:


"Из межпланетного пространства, 25-го 12 ч. 02 м.
Москва, Совет Министров СССР.
Копия - Академия наук СССР.

Старт прошел превосходно. Полет корабля продолжается по инерции. В настоящий момент находимся на расстоянии 39000 километров от места старта. Прошли одну десятую часть пути. Любуемся родной Землей. Все участники перелета здоровы. Приступаем к наблюдениям согласно программе. Настроение бодрое.

Командир корабля "Циолковский"
А. Рощин"

Глава 25

Прошло семь часов после начала старта. Астронавты уже привыкли к необычным условиям космического рейса, В кабине деловая обстановка. Штурман Лядов определяет местонахождение корабля в мировом пространстве. Это довольно сложная задача. Необходимо измерить угловую величину земного шара и положение его между звездами. Результаты ориентировки совпадают с ранее намеченной трассой полета. В этом, впрочем, ничего нет удивительного. С Земли за полетом корабля автоматически следит специальная радиолокационная станция, сообщающая данные о местонахождении корабля с гораздо большей точностью, чем вычислял штурман. Данные о координатах ракеты передавались в электронный счетно-решающий прибор, определяющий его отклонение от заранее рассчитанной траектории. По полученному отклонению вырабатывались команды, которые по радио передавались на борт корабля. Эти радиокоманды включали и выключали выравнивающие двигатели, установленные на концах крыльев ракеты.

- Итак, товарищи, нам нет необходимости производить ориентировку, - объявил громко Лядов, закончив свои расчеты. - Нас "ведут" с Земли настолько надежно, что пока нет отклонений от графика полета. Если и в дальнейшем будет такая точность, наше путешествие займет ровно 50 часов, и 27 ноября в 12 ноль-ноль по московскому времени мы прибудем на Луну.

- Все это превосходно, Сергей Владимирович, . ответил Рощин, - но лишняя проверка не помешает. Не забывай, что даже небольшое отклонение от курса обойдется нам в несколько сот тысяч километров. Наш запас топлива, к сожалению, не позволяет производить такие маневрирования.

- Интересно, с какой скоростью мы летим? . спросил Коваленко.

- Могу сказать довольно точно, - ответил Лядов и после небольших вычислений сообщил: - Семь и одна десятая километра в секунду. Земля дает себя знать!

Действительно, по мере движения ракеты скорость ее падала из-за тормозящей силы земного притяжения. И все-таки для земных масштабов это была невероятная скорость, которая, впрочем, совершенно не ощущалась. Путешественникам казалось, что их корабль неподвижно повис в космическом пространстве. И если бы не стрелка указателя скорости, непрерывно отсчитывающая всё новые тысячи километров, астронавты никогда не смогли бы определить, движется ракета или нет.

Но так как ракета удалялась от Земли с космической скоростью, то частота принимаемых с Земли сигналов непрерывно изменялась, подобно тому как изменяется тон звука паровозного гудка при удалении паровоза. Это явление, известное под названием эффекта Допплера, и использовалось для определения скорости полета ракеты.

- Да, теперь только видишь, до чего ненадежные инструменты - органы чувств человека, - заметил Касымов. - Но не слишком ли резко снижается скорость? - забеспокоился он. - Не может ли она упасть до нуля раньше, чем мы доберемся до сферы притяжения Луны?

- Этого не случится, уважаемый Юсуп Габитович, . ответил Рощин. - Я должен вас поправить. Никакой сферы притяжения Земли или Луны не существует. Притяжение Земли, Луны и любого другого тела простирается беспредельно; оно лишь ослабевает с расстоянием, но нигде не прекращается вовсе. Пролетев около 340000 километров, мы прибудем в точку, где притяжение Земли и Луны одинаково. Однако начальная скорость корабля такова, что мы прилетим туда со скоростью около одного и четырех десятых километра в секунду. Продолжая дальнейшее движение, наш корабль попадает в зону, где по-прежнему действует земное и лунное притяжение, но последнее преобладает, и корабль начнет двигаться с ускорением к Луне. Но это произойдет только в том случае, если траектория полета такова, что в момент пересечения ракетой лунной орбиты Луна окажется в точке пересечения. Как видите, доктор, ваши опасения, что скорость ракеты упадет до нуля раньше времени, напрасны. Даже если это случится, и мы начнем двигаться только под действием земного притяжения, то достаточно включить двигатель, и угроза превратиться в спутника Земли устранится.

- В таком случае я спокоен, - заявил доктор. - А теперь, товарищи, прошу приготовиться к первому обеду в межпланетном пространстве. Вряд ли на Земле представляют, как трудно быть шеф-поваром на космическом корабле!

Путешественники с любопытством наблюдали, как Касымов "переливал" бульон из кастрюли в специальные бутылки с узким горлышком. Из-за отсутствия веса эту операцию можно было сделать только при помощи прибора, напоминающего пульверизатор с резиновой грушей. Незадолго до того доктору с великим трудом удалось подогреть эту жидкость. Бульон не удавалось вскипятить, так как из-за отсутствия силы тяжести в кастрюле не было конвекции, то есть обмена слоев жидкости. Нагретый бульон не подымался вверх, а холодный не опускался на дно. В результате на дне кастрюли жидкость кипела, а выше оставалась холодной. Нагреть бульон удалось лишь после того, как кастрюлю при помощи особого приспособления привели во вращение. При этом возникла центробежная сила, заменившая силу тяжести.

Неосторожно тряхнув кастрюлю, доктор выплеснул немного бульона, который тотчас свернулся в огромную круглую каплю, повисшую в воздухе. Капля медленно поплыла и оказалась перед Лядовым.

- Так угощают в межпланетном пространстве, Юсуп Габитович? - спросил Лядов и, не долго думая, втянул каплю в рот.

Этот эпизод всех развеселил.

- Прошу, товарищи, в "столовую", - объявил Касымов, закончивший, наконец, трудную операцию "разливания" бульона в бутылки.

Бутылки с узким горлышком заменяли чашки или тарелки. Вместо ложки у каждой бутылки закреплена стеклянная трубка, при помощи которой высасывалось ее содержимое.

Астронавты шумно усаживались за стол, когда неожиданное обстоятельство помешало состояться этой первой трапезе в мировом пространстве. Раздался резкий скрежет, что-то оглушительно разорвалось, в то же мгновение завыла сирена и на пульте замигала красная лампочка.

- Метеорит! - вскричал Рощин. - Опустить щитки!

С этими словами он бросился к крану подачи воздуха и быстро закрыл его. Все торопливо опустили щитки на шлемах.

При помощи прибора защиты было быстро найдено повреждение во внешней оболочке ракеты.

- Пробоина величиной не больше горошины, . объявил штурман.

- Пойдете со мной, Сергей Владимирович. Захватите с собой сплав, - обратился Рощин к Лядову.

Все наиболее уязвимые части корабля - кабина, баки, двигатель - были покрыты специальной особо прочной броней с воздушной прослойкой. Были приняты меры, чтобы избежать опасных столкновений с метеоритами. Радиолокатор на борту "Циолковского" непрерывно прощупывал все пространство вокруг корабля на сотни тысяч километров, заранее сообщая о приближении крупного метеорита. При угрозе столкновения автоматы посылали электрические сигналы, включающие на мгновение двигатели на крыльях. Направление полета корабля изменялось, и опасность столкновения устранялась. Но чувствительность радиолокатора была недостаточна, чтобы сигнализировать о приближении мелкого метеорита. Вот почему советские инженеры предусмотрели возможность ремонта в условиях космического пространства.

Прежде чем выйти за борт корабля, оба астронавта обернули вокруг себя длинные нейлоновые тросы, прикрепили их к поясам и проверили, есть ли в карманах скафандров ракетные пистолеты. Затем они вышли в тамбур. Пока оттуда откачивался воздух, Лядов снял висевшее там параболическое зеркало диаметром около метра; с его помощью производилась гелиосварка. Убедившись, что воздух из тамбура выкачан, Рощин распахнул дверь в космос. На минуту они задержались, чтобы обвязать концы тросов вокруг крюков в стенке тамбура. Эта предосторожность была необходима, чтобы случайно не улететь навсегда в космическое пространство, ибо любой неудачный толчок или неточное движение могли вызвать стремительный полет. Закрепив трос, Рощин смело высунулся наружу, ухватился за поручень и пополз по корпусу ракеты. Вслед за ним вылез и Лядов, держа в руках зеркало. Трудно описать ощущения, которые охватывают астронавтов, оказавшихся за бортом ракеты. Теперь они с особой силой испытывают влияние совершенно непривычного мира... Кругом простирается безграничное пространство, абсолютно черное, сплошь усеянное мириадами сверкающих точек - звезд. Звезды - кругом: "под ногами" астронавтов, "над головой", справа, слева и сзади них. Неизвестно, где "верх" и где "низ". Здесь не существует этих понятий. Астронавтов не оставляет ощущение беспрерывного падения вследствие рефлекторного расслабления мышц. Только смелые способны выдержать это предельное напряжение физических и моральных сил. Рощин быстро нашел пробоину и заполнил ее мелким порошком специального сплава. Теперь осталось нагреть поврежденное место до температуры плавления. Лядов направил на пробоину зеркало. Яркий зайчик скользнул по телу корабля, ища раненое место. И вот тонкий луч концентрированной солнечной энергии остановился на пробоине. В фокусе луча температура несколько тысяч градусов, расплавленный металл заполняет отверстие. Ремонт закончен.

Рощин внимательно осмотрел качество сварки. Удовлетворенный, он дал знак Лядову возвращаться на корабль.

- Андрей Егорович! - услышал вдруг Рощин взволнованный голос Лядова. - Посмотрите-ка!

Рощин оглянулся и обомлел от изумления. Прямо на них, пересекая орбиту движения корабля, плыл сплюснутый продолговатый предмет, увенчанный прозрачным шаром. Из-под стеклянного шлема на астронавтов смотрело посиневшее лицо человека. Его широко открытые глаза, безжизненные и неподвижные, словно искали что-то в бескрайних просторах мирового пространства.

"Кто он, этот мертвый странник, и как он оказался в межпланетном пространстве?" . возник вопрос у обоих астронавтов.

Мертвец в скафандре поравнялся с Рощиным, который без труда задержал его.

Вместе с Лядовым они открыли скафандр и обыскали труп. В одном из карманов Лядов нашел документы, написанные на альберийском языке. Среди них оказалось удостоверение на имя механика Ортиса, работающего на искусственном спутнике.

- Теперь понятно, - сказал Рощин. - И все-таки вряд ли может быть более удивительная и более грустная встреча.

Он толкнул труп, и мертвец вновь отправился в свое вечное странствование. Вернувшись в кабину, Рощин и Лядов рассказали товарищам о встрече в космосе.

Астронавты снова сели за стол. Обед прошел в молчании.

После обеда командир корабля профессор Рощин взял на себя первое дежурство, приказав экипажу отдыхать. Это приказание не пришлось повторять, и спустя минуту все три астронавта удобно разлеглись в воздухе.

Глава 26

Прошло сорок четыре часа со времени старта, когда путешественники достигли линии равного притяжения Земли и Луны. К этому моменту стали готовиться еще с вечера. 27 ноября в 5 часов утра все уже были на ногах. Слова "вечер" или "утро" относятся, конечно, к земным понятиям. Для ракеты, представляющей как бы самостоятельную планету, не было ни утра, ни вечера, так как ее положение относительно Солнца почти не изменялось.

- Когда на Земле корабль пересекает экватор, . произнес умываясь Рощин, - устраивают праздник в честь Нептуна. Как известно, он сопровождается купаньем. На нашем корабле этот обычай, к сожалению, трудно осуществить.

С этим нельзя было не согласиться, так как процесс умывания на корабле заключался в растирании тела смоченной губкой. Губка втягивает в себя жидкость потому, что внутри ее создаются многочисленные полости с разреженным воздухом. Давление же воздуха, как известно, существует независимо от силы тяжести.

Завтрак прошел без происшествий; пассажиры космического корабля приобрели уже некоторый опыт.

- А все-таки, когда межпланетные сообщения станут обычными, трудно представить более скучное путешествие, чем космическое, . неожиданно заявил после завтрака Лядов. . Будущим пассажирам рейсового корабля Земля-Луна придется двое суток спать или серьезно позаботиться, чем себя занять.

- Ничего, Сергей Владимирович, - успокоил штурмана Рощин. - Пассажиры будут играть в преферанс, шахматы или читать, то есть делать то же, что и сейчас делают пассажиры в поезде. Ведь многие всю дорогу не выходят даже на станцию. Для них путешествие в космическом корабле покажется не скучнее, чем поездка, например, из Ленинграда в Сочи.

Ровно в шесть часов по московскому времени штурман Лядов торжественно объявил, что точка равного притяжения Земли и Луны достигнута. Это был ответственный рубеж. Отсюда, с расстояния сорока тысяч километров, корабль начинал двигаться к Луне с ускорением. Скорость корабля упала до минимальной: всего 1,4 километра в секунду. Начиная с этой точки она начала непрерывно возрастать.

- Итак, до Луны осталось шесть часов, . произнес Рощин. - Если бы не притяжение Земли, замедляющее падение ракеты на Луну, мы долетели бы за три часа.

Луна заметно увеличивалась с каждым часом. Теперь невооруженный глаз отчетливо различал горные цепи, хребты, пики и валы, отбрасывающие резкие, угольно-черные тени. Несмотря на то, что поверхность Луны мало отражает солнечный свет . всего семь процентов, - она сияла ослепительным блеском расплавленного серебра.

- Какая, однако, поразительная видимость! . воскликнул Лядов и, развернув великолепно выполненную карту Луны, стал сверять ее с расстилающимся перед ним "подлинником". Коваленко и Касымов также склонились над картой.

- Если не ошибаюсь, овальное пятно у западного края - Море Кризисов? - спросил Касымов.

- Правильно, Юсуп Габитович. Ну, а левее что? . указал Лядов рукой на лунную поверхность.

Касымов взглянул на карту и быстро ответил:

- Ну, конечно, это Море Ясности, а примыкающее к нему с востока темное пятно - Море Паров. Два пятна с противоположной стороны - Озеро Смерти и Озеро Сновидений. К югу от Моря Ясности - Море Спокойствия, а дальше...

- Как это ни удивительно, но лунная карта, которую вы держите в руках, подробнее и точнее, чем карты Антарктиды или африканских пустынь, . заметил Коваленко. - На Луне мы обязательно сфотографируем в инфракрасных лучах все малоисследованные области Земли и нанесем их на карту. С Луны также легко изучать движение облаков, перемену погоды сразу на обширных пространствах.

Все отчетливей вырисовывались детали лунного рельефа. Особенно ярко выделялись многочисленные кольцевые горы - цирки и кратеры, придававшие исключительно своеобразный вид лунному ландшафту.

Среди них можно было видеть самые причудливые формы. Кроме обычных круглых, встречались многоугольные кратеры с изломанной линией вала, кратеры-двойники, тесно прижатые друг к другу и разделенные прямолинейной стеной; мелкие кратеры, нагромождаясь друг на друга, усеивали валы и дно крупных цирков. Во многих местах лунная поверхность пересекалась узкими глубокими расселинами с обрывистыми острыми краями. Они сильно напоминали трещины в штукатурке или в высохшей глине. Такие трещины тянулись на сотни километров и имели в ширину сотни метров. Отчетливо выделялись так называемые жилы или валы - невысокие, но длинные возвышенности, пересекающие поверхности многих морей.

- Петр Васильевич, что это за кратер? - спросил Касымов, указывая на громадную котловину, расположенную к югу от Моря Дождей.

В центре этого кратера возвышалась целая группа вершин. Он привлекал внимание своими светлыми "лучами", образованными, по-видимому, из мелкого зыбкого пепла. Эти лучи как бы налагались сверху на другие образования, тянулись на сотни километров через горы, кратеры, широкие расщелины, валы и лунные моря, нисколько не нарушая своего направления и создавая вокруг котловины подобие венца.

- Так это же знаменитый "Коперник" - один из красивейших кратеров на лунной поверхности! . воскликнул астроном. - Такие горы довольно типичны для лунного рельефа. Их насчитывается около трехсот. Особенно знаменит своей системой лучей кратер Тихо, - сказал Коваленко, указывая на гору, расположенную в области большого южного материка. - Происхождение этих лучей до сих пор еще не ясно. Предполагают, что образование кратеров такого типа произошло в самый поздний горообразовательный период на Луне. Возможно, что при своих извержениях эти кратеры и образовали светлые лучи.

Коваленко подошел к установленному у окна фотографическому аппарату, и в третий раз за последний час заснял лунную поверхность различными способами: через цветные фильтры, в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах, при поляризованном свете.

К одиннадцати часам утра диск Луны занимал уже почти полнеба. Пейзаж был мрачным и суровым. Повсюду беспорядочное нагромождение гор и скал, бесчисленное множество кратеров, черных провалов и ущелий. Из-за резких и черных теней ущелья казались зияющими дырами. Эта совершенно необычайная чернота рядом с освещенными скалами, окрашенными в странный пепельный цвет, придавала картине исключительно своеобразный колорит. Что-то жуткое, печальное и тревожное чудилось в этом мертвом лунном ландшафте. И все-таки в нем была необычная, какая-то мрачная красота.

- Да, негостеприимно и неуютно! - нарушил, наконец, молчание Рощин.

- Но взгляните туда, на юг. Вот она, одна из неразгаданных тайн, - воскликнул Коваленко, указывая на громадный кратер, дно которого, в отличие от других, имело странный зеленоватый оттенок, точно было покрыто густыми зарослями.

То был знаменитый кратер Платона, одна из поразительных загадок Луны. На дне этого кратера уже давно замечены удивительные темные пятна различных оттенков, которые в течение лунного дня меняют свой вид и даже расположение.

Между тем Луна приближалась.

- Сережа, с какой скоростью летит ракета? - с тревогой спросил Касымов.

- Два и семь десятых километра в секунду, . ответил, не отрываясь от приборов, Лядов.

Казалось, еще несколько секунд, и корабль врежется, подобно снаряду, в шершавую поверхность Луны. Нервы у путешественников были напряжены до предела. Наступал ответственный момент посадки. Лунная громада казалась совсем рядом.

"Что они мешкают, - недовольно подумал Касымов о Рощине и Лядове. - Неужели ради экономии горючего можно так рисковать! Разве не пора включить двигатель и начать торможение. Как медленно тянутся минуты!'"

Наконец Рощин протянул руку к какому-то рычагу и потянул его на себя. И вдруг Луна, Земля, звезды . все стало поворачиваться. Глухо загрохотали боковые моторы на крыльях. Вслед за тем заработал главный двигатель. Мощная струя газов, вырвавшаяся из сопла, сотрясла корабль. Падение ракеты замедлилось.

И тогда произошло то, что трудно поддается описанию. Появился вес, а с ним ощущение, от которого путешественники долго не могли освободиться. До сих пор Земля была внизу, а Луна вверху, сбоку. И вдруг Земля оказалась вверху, а Луна внизу. Наконец, стало ясно, где низ и верх; наконец, астронавты встали на ноги и могли сказать, что летят вниз.

Под кораблем расстилалась обширная черная равнина - Море дождей, где намечено посадить ракету. Вдали горные цепи, окаймляющие это море: на северо-западе Альпы, на юго-западе - Апеннины, крупнейшее горное образование Луны, на юго-востоке - Карпаты.

Решающий момент наступил. Раздалась громкая команда Рощина:

- Все по своим местам! Привязаться ремнями!

Как только экипаж выполнил команду, профессор включил шасси. Из корабля выдвинулись три металлических ноги со специальными амортизаторами.

Прошло несколько мгновений, и сильный толчок бросил астронавтов вниз, к корме.

Ракета дрогнула, слегка наклонилась и замерла.

Глава 27

Неописуемый восторг охватил путешественников, бросившихся обнимать и поздравлять друг друга. Трудно было поверить, что вековая мечта человечества осуществилась, и люди, гордые победители Вселенной, высадились на другом небесном теле. Наконец, когда общее возбуждение утихло, Рощин продиктовал для передачи на Землю короткую радиограмму:

"Только что совершили благополучную посадку на Луну. Готовимся к выходу и дальнейшему выполнению задачи. Настроение и самочувствие отличное.

Рощин".

 

С волнением услышали астронавты ответ:


"Поздравляем пионеров космоса с величайшей победой. Желаем успеха".

Пассажиры корабля торопились выйти на поверхность планеты. Первым шагнул в камеру шлюза Рощин. Одетый в костюм, защищающий не только от космических излучений, но и уравновешивающий разницу в давлениях, он походил на водолаза. Проходит немного времени, необходимого для откачивания воздуха, и наружный люк беззвучно открывается. Рощин сбросил гибкую капроновую лестницу и начал медленно спускаться. Вслед за ним спускаются его спутники.

И вот все четверо стоят на лунной поверхности, с изумлением осматриваясь вокруг. Перед ними мертвое, застывшее лунное, царство. Громады гор вдали, яркий свет и резкие черные тени, черное, усеянное немигающими звездами небо, удивительная, ничем не нарушаемая тишина спящей планеты. Здесь нет атмосферы и воды, следовательно, нет ветра, облаков и всех атмосферных явлений. Камни и скалы острые, без закруглений - их не оттачивают вода и ветер, как на Земле. Повсюду видны расползающиеся в разных направлениях черные трещины. Рощин наклоняется и, набрав рукавицей горсть лунной пыли, с любопытством разглядывает ее. Вот она, лунная "земля". Сколько лет астрономы спорили и гадали о том, что за вещество покрывает лунную поверхность. Но трудно ответить на этот вопрос, рассматривая Луну с расстояния 380 тысяч километров.

Не видно здесь ни мягкого чернозема, ни песка, ни глины. Только пыль и камень. От непрогретой лунной поверхности веет холодом, хотя сверху немилосердно печет Солнце. Отсутствие синеватой дымки, образованной воздухом, придает пейзажу непривычный вид: всё кажется слишком отчетливым и близким. Здесь мир контрастов - мрак и свет, холод и жара уживаются рядом, резко переходя одно в другое.

В руках у Рощина древко с флагом. Он снимает чехол и укрепляет флаг в расщелине. Красное полотнище с эмблемой Советского Союза неподвижно.

Взоры путешественников ищут в лунном небе Землю. Вот она - большой голубоватый серп, окруженный ореолом. Как далек этот прекрасный, полный жизни мир! Как чудесны его зеленые луга и реки, цветущие пастбища и леса, безбрежная синева морей, рокот волн и грозы воздушного океана.

На Луне начиналось утро. Вероятно, поэтому космонавты не ощущали того палящего зноя, который бывает на Луне в середине дня. Как известно, день на Луне длится почти 14 земных суток, поэтому и утро продолжается несколько земных суток.

Лядов раскрывает карту Луны и пытается ее ориентировать. Но для этого нужно найти, где на Луне север. Штурман ищет звезду, которая на лунном небе играет роль Полярной. Вскоре он ее находит и, расположив карту на плоской скале, кладет на нее компас, пытаясь определить склонение. Стрелка компаса занимает безразличное положение. Но так и должно быть. Ведь еще магнитометр второй советской ракеты показал, что на Луне отсутствует магнитное поле, а следовательно, отсутствуют связанные с ним пояса радиации из заряженных частиц.

Астронавты, окружившие Лядова, с удовлетворением наблюдали за компасной стрелкой, подтвердившей замечательные открытия. И, вероятно, это обстоятельство напомнило им о великом научном подвиге советских людей еще в начале космической эры. Да, ведь именно в этом районе прилунилась вторая космическая ракета, доставившая на Луну контейнер с научной аппаратурой и вымпелами Советского Союза. Удастся ли найти эти первые земные предметы, посланные на Луну гением советских ученых?

Командир корабля указал рукой в направлении отрогов гор, виднеющихся вдали. Это лунные Апеннины. Затем он сделал огромный прыжок и унесся на десять метров. Все изумлены, хотя прекрасно знают, что на Луне сила тяжести в шесть раз слабее, чем на Земле, и что каждый из них весит сейчас не больше 15 килограммов. Астронавты без труда догоняют Рощина. Точно сказочные скороходы: каждый "шаг" - 10-15 метров. Впереди громадная зигзагообразная трещина шириной около 20 метров. Все наклоняются над ней, стараясь разглядеть что-либо в чёрной глубине. Если бы там была вода! Но дно ущелья покрыто неизвестной, коричневатого цвета породой.

Вскоре путники добрались до первых отрогов. Рощин, вынув молоток, принялся извлекать какую-то лунную породу. Увлекшись, он постепенно стал спускаться в ущелье. Однако едва Рощин сделал несколько шагов, как очутился в полной темноте. Не рискуя идти дальше, профессор снова поднялся наверх. Подняв большой камень, он бросил его вниз. Прошло несколько мгновений, и Рощин услышал удар упавшего камня о дно ущелья. Но почему он слышит, если на Луне нет воздуха? "Ах, вот в чем дело! . догадывается он. - Звук дошел по почве: ее сотрясения от удара передались телу и ушным костям".

Между тем Лядов и Касымов, делая гигантские прыжки, добрались до вершины небольшой горы и осматривали местность. Кругом одни скалы, кратеры, трещины. Мертвые громады скал ярко блестят на Солнце отраженным светом. Лядов заслонил руками глаза от их нестерпимого блеска. Теперь на небе можно различать немерцающие звезды и планеты. Как много звезд! Как отчетливо видны планеты! Но звездный узор на лунном небе тот же, что и на Земле. Расстояние между Землей и ее спутником в сравнении с расстоянием между звездами слишком ничтожно, чтобы на Луне созвездия выглядели иначе, чем на Земле. Они лишь перемещаются в 27 раз медленней, чем на земном небе.

В наушниках раздался голос Рощина, зовущего астронавтов. Все торопливо направляются к командиру корабля. Рощин стоит перед входом в довольно большую пещеру.

- Надо обследовать эту пещеру и обосноваться в ней, если она окажется подходящей, - сказал он.

Астронавты включили электрические фонари, вделанные в скафандры, и вошли в пещеру. Едва они очутились под сводами, как их окружил полный мрак. Путешественники медленно ступали по узкому извилистому коридору. Вскоре коридор сузился, образуя щель, в которую с трудом пролезал человек. Рощин первый протиснулся в нее, и спустя минуту астронавты услыхали по радио его радостное восклицание:

- Это как раз то, что нужно!

Путешественники поспешили за профессором и очутились в гигантском зале высотой около семи метров. Лучи от электрических фонарей скользят по стенам и сводам пещеры, отражаясь и дробясь в гранях неизвестных кристаллов. Тут страшный холод - минус 100 градусов! Низкая теплопроводность лунной коры не позволяет ей прогреться в течение лунного дня, а прямые лучи Солнца сюда никогда не проникают.

- Здесь мы установим наш лунный дом, - сказал Рощин. - Эта пещера защитит нас от метеоритов.

Они вернулись на корабль и приступили к выгрузке оборудования, лежащего в грузовых отсеках. Огромные тюки с частями разобранного лунного дома, с инструментами, провизией, баллонами кислорода и топлива были спущены к подножью ракеты на канате.

Захватив поклажу, астронавты двинулись по направлению к пещере. Каждый из них нес груз, весивший на Земле свыше ста килограммов, но на Луне он весил около двадцати. Неудивительно, что путники дошли до пещеры, почти не устав.

Лядов и Касымов расширили при помощи кирок щель перед входом в зал, и астронавты протащили туда весь груз. Пока штурман и доктор выравнивали пол пещеры, Рощин и Коваленко распаковывали детали лунного дома. Вскоре пол был выровнен, и на нем расстелили круглое пластмассовое полотнище, к которому Лядов стал прикреплять смонтированный тамбур с двумя дверьми. Эта двойная дверь, так же как и на корабле, служила шлюзом.

Тем временем Рощин и Коваленко подсоединяли к вентилям полотнища трубопровод от баллонов со сжатым воздухом. Рощин дал знак открыть кран, и полотнище начало медленно раздуваться. Вскоре перед астронавтами вырос лунный дом, напоминающий юрту,

- Когда-то такие дома-юрты можно было видеть у нас в Казахстане, - заявил Касымов, проверяя на манометре давление воздуха в доме. Оно оказалось процентов на тридцать ниже, чем на Земле, но парциальное давление кислорода в воздухе лунного домика было больше, чем на Земле. Такая разреженная, но обогащенная кислородом смесь вполне подходит для организма и позволяет уменьшить общее количество забираемого в космический полет воздуха.

Астронавты вошли в свое жилище. Там уже стояла на месте вся мебель. Как только домик наполнился воздухом, мебель сама стала на свои места.

Космонавты спешат снять с себя надоевшие скафандры, но прежде необходимо прогреть жилье. Включаются электроплитки. Проходит немного времени, и термометр показывает плюс 15 градусов.

Путешественники раздеваются. Приятно освободиться от громоздкого, стесняющего движения скафандра. Все находят домик весьма уютным и удобным, но отдыхать долго нет времени.

- Ну, - говорит Рощин, - у нас масса дел. Прежде всего нужно найти ракеты с кислородом и топливом. Места их падения отмечены на карте, но кто знает, сколько времени придется их искать.

- Может быть, займемся поисками вымпелов, . предложил Лядов, мечтавший уже давно найти знаки исторической ракеты.

- Я знаю, товарищи, что вам не терпится отправиться на поиски вымпелов, - ответил начальник экспедиции. - По-видимому, их не так легко будет найти. Места прилунения ракеты и контейнера известны только ориентировочно, а друг от друга они находятся на значительных расстояниях. Позже мы обойдем все предполагаемые места их падения. Пока же будем искать в ходе нашей работы. Каждый должен иметь на себе электрический искатель, подключенный к наушникам. Старайтесь "прощупывать" все подозрительные места. Воронка от упавшего контейнера безусловно отличается от обычных лунных образований...

- А не лучше ли подождать с поисками ракет, пока не выяснится метеорная опасность. Какой-нибудь шальной метеорит может наделать много бед, . забеспокоился Касымов.

- Вы правы, доктор, но никто из нас не заметил еще ни одного падения метеорита. Конечно, еще рано говорить, что прогулки на Луне совершенно безопасны, но, быть может, гипотеза о наличии на Луне небольшого количества атмосферы верна. А сейчас, товарищи, мы вернемся на корабль; передадим сводку и узнаем, когда ожидать прибытия новых автоматических ракет. Вам, Юсуп Габитович, придется остаться здесь и заняться хозяйством.

Рощин надел скафандр и направился к выходу. Вслед за ним вышли его спутники. Коваленко предложил понаблюдать в течение получаса за лунным небом.

- Если на больших высотах имеются следы лунной атмосферы, то мы должны обнаружить вспышки от сгорания метеоритов, - сказал он.

Трое астронавтов внимательно всматривались в лунное небо. Уже через несколько минут Лядов радостно вскрикнул, заметив в глубинах черного неба яркую вспышку. Вскоре и Рощин увидел в лунном небе несколько падающих звезд. В течение получаса они не обнаружили ни одного падения метеора на Луну.

- Ну что ж, наше представление о якобы непрерывной бомбардировке лунной поверхности метеоритами оказалось ошибочным, - сказал Коваленко.

Наблюдения астронавтов подтвердили гипотезу, высказанную советским астрономом Липским, согласно которой на Луне имеется атмосфера с плотностью в десять тысяч раз меньше, чем на поверхности Земли. Практически это значит, что на поверхности Луны атмосфера отсутствует. Однако, если принять во внимание, что лунная масса в 81 раз меньше массы Земли, то скорость падения плотности лунной атмосферы с высотой намного меньше, чем земной. Расчеты показали, что плотности атмосфер обеих планет должны сравняться на высоте 50 километров над их поверхностями. А на больших высотах плотность лунной атмосферы даже превосходит плотность земной. Следовательно, на высотах больше пятидесяти километров должно происходить сгорание метеоритов в лунной атмосфере так же, как сгорают они в земной атмосфере на высотах 100-120 километров. Вот почему подтверждение этой гипотезы так обрадовало астронавтов.

- Так это же чудесно! Мы можем спокойно бродить по Луне до тех пор, пока хватит кислорода! . воскликнул Лядов.

Вскоре астронавты были уже в кабине корабля. Лядов связался с Землей и, передав радиограмму, переключился на "прием". По мере того как он слушал далекий голос с Земли, лицо его выражало все большее изумление.

- Что там такое? - спросили заинтересовавшиеся астронавты.

Закончив прием и выключив питание, Лядов сообщил:

- Ракету с гелиостанцией вышлют завтра, а через два дня отправят ракету с кислородом и горючим. Но есть еще новости. От альберийских астронавтов нет никаких известий. В альберийской печати промелькнуло сообщение, что они отправились в космический рейс, не подозревая о смертельной опасности, которой подвергаются. Предполагают, что речь идет о ненадежной защите пассажиров корабля от радиоактивного излучения. Отсутствие известий от них вызвало сильную тревогу у акционеров общества по продаже лунных участков.

Новости с Земли произвели на путешественников сильное впечатление.

- Ничего не понимаю, - произнес Коваленко, задумчиво теребя свою бородку. - Почему альберийцы не подозревали об опасности? Почему ненадежная защита?

- Не знаю, что означают сообщения альберийских газет, - проговорил Рощин. - Но ясно одно: эта пресловутая компания была сильно заинтересована отправить на Луну ракету раньше, чем мы, с тем чтобы заявить о своих правах на спутник Земли.

- Но как мог Линье не знать о ненадежной защите против радиоактивного излучения? - удивился Лядов.

- Боюсь, что здесь какая-то афера, - ответил Рощин. - Возможно, их как-то заставили или обманули. Не думаю, чтобы Линье рисковал своей жизнью ради капиталов общества. - Рощин помолчал и затем, поднявшись, решительно произнес: - Ну пойдемте, Сергей Владимирович, продолжать наше дело. Рано или поздно станет известно, что там у них происходит. Петр Васильевич, останетесь на корабле держать с нами связь.

Рощин и Лядов надели скафандры и вышли в камеру шлюза.

Глава 28

Перед отлетом "Циолковского" на Луну были посланы три автоматические радиоуправляемые ракеты. Первая из них была с танкеткой-лабораторией. Вторая ракета содержала кислород и аппаратуру; в третьей имелись запасы воды и топлива.

Падение ракет было зафиксировано; при посадке их на Луну взрывался специальный пороховой заряд, дающий настолько яркую вспышку, что в телескоп она легко обнаруживалась.

На лунной карте командира корабля место падения ракет было отмечено: одна - у юго-западного, другая у юго-восточного склона кратера Архимеда. Рощин считал, что прежде всего необходимо найти ракету с кислородом.

Выйдя из корабля, Рощин и Лядов направились к кратеру Архимеда.

- Двадцать километров в час на Луне - сущие пустяки, - заявил Лядов.

- Да, на Земле мы были бы чемпионами мира. Впрочем, малая тяжесть проявляется здесь во многом. Обрати внимание, Сережа, на удивительные формы скал. Взгляни на ту скалу, - указал Рощин на громадный утес, который, имея незначительную точку опоры, повис всей массой в пространстве.

- Признаться, у меня нет желания пройти вблизи этой скалы.

- Это совершенно безопасно, - ответил Рощин. . На Земле сила тяжести давно бы обрушила его. А здесь сила тяжести недостаточна.

- Пожалуй, к этим особенностям лунного рельефа будет нелегко привыкнуть, - решил Лядов.

Неожиданно путникам перегородила дорогу глубокая черная пропасть, простирающаяся далеко за горизонт. К счастью, начало трещины было недалеко и астронавты обошли ее.

- А ведь в телескоп такая трещина едва заметна и кажется, что в лунном пейзаже она не играет никакой роли, - сказал Рощин. - Это еще одна из особенностей лунного рельефа. Наоборот, любой кратер в телескопе вырисовывается рельефно и резко благодаря длинным черным теням, которые он отбрасывает. Но взгляни на скаты кратера Архимеда: они настолько пологи, что не производят впечатления горы.

Путешественники взобрались на небольшую скалу и молча долго осматривали местность. К необычайной картине мрачного лунного ландшафта трудно было привыкнуть. Позади и влево от них простиралась унылая равнина Моря дождей. На северо-востоке ослепительно сверкала вершина лунного кратера Тимохариса. На северо-западе тянулась грандиозная горная цепь Апеннин. Несмотря на значительное расстояние, горы казались из-за отсутствия дымки близкими. Прямо перед ними были исполинские громады цирка Архимеда.

- Какие, однако, нелепые эти названия лунных морей: Море Дождей, Море Влажности, Море Облаков, Море Паров, Море Плодородия, Океан Бурь! . воскликнул Лядов.

- Да, когда итальянский монах Риччиоли, живший в семнадцатом веке, давал эти названия, он не подозревал, какой насмешкой они будут звучать, . сказал Рощин. - Но надо связаться с "Циолковским". Вероятно, Коваленко уже волнуется.

В скафандре астронавтов имелась радиоаппаратура, позволяющая им поддерживать связь с кораблем.

В телефоне раздался обрадованный голос Коваленко.

- Это вы, Андрей Егорович? Я уже беспокоюсь. Не заходите слишком далеко. Здесь немудрено заблудиться. Не забывайте, что может не хватить кислорода.

- Не беспокойтесь, Петр Васильевич. Мы помним об этом. Будем держать связь через каждые 20 минут, . ответил Рощин.

Астронавты двинулись дальше. По мере того как они приближались к горам, местность постепенно изменялась. Все меньше становилось лунного песка, похожего на вулканическую пыль. Зато лунный щебень приобрел самые различные окраски. Встречались породы, напоминающие пемзу, серу, кварцевый порфир и даже базальт.

Неожиданно Лядов, всю дорогу "прощупывавший" лунную почву искателем, остановился и замер на месте. Звук в его наушниках заметно изменился. Неужели искатель что-то обнаружил? Он поспешно опускается на колени и просеивает сыпучую лунную пыль, словно старатель золотую россыпь. Но разве золотом можно измерить ценность того, что ищет Лядов? И он находит эту драгоценную крупинку. Да, это всего лишь капля оплавленного металла. Но это след. В их руках нить. Сквозь стекло скафандра Рощин видит сияющие голубые глаза штурмана. Он также с восторгом рассматривает железную крупицу, лежащую на ладони Лядова. Принадлежит ли она последней ступени ракеты или контейнеру, упавшим на Луну с огромной скоростью3,3 километра в секунду и потому взорвавшимся и, по-видимому, испарившимся - пока еще неизвестно. Но ведь судьба вымпелов должна быть иная: к их сохранности были приняты специальные меры.

- Ну что ж, Сережа. Ты начал поиски - ты и будешь продолжать их, как только развернемся окончательно. Желаю удачи, а пока двинемся дальше, - сказал довольный Рощин.

Оба путешественника подошли к отрогам кратера Архимеда. Вся поверхность окаймлявших его гор была испещрена трещинами. Рощин развернул карту и некоторое время внимательно изучал ее.

- Да, где-то в этом районе, - сказал он после небольшого раздумья. - Вот что, Сергей Владимирович, будем двигаться в разных направлениях. Ты пойдешь на запад, а я на восток. Встретимся здесь. Вот ориентир, - указал Рощин на причудливой формы утес.

Они двинулись в путь, но уже через 15 минут Рощин услышал в наушниках радостный голос штурмана, сообщившего, что ракета найдена. Рощин направился к месту, указанному Лядовым, и вскоре увидел его, расположившегося недалеко от веретенообразного корпуса ракеты. Высокая и узкая скала отбрасывала резкую и черную тень, в которой Лядов укрылся от палящего зноя. Если бы не освещенные скалы, Рощин не мог бы видеть штурмана, ибо на Луне есть только свет или мрак и совсем отсутствуют полутени. Было жарко, хотя лунный день только что начался, а район высадки астронавтов находился близко к полюсу.

"Каково же сейчас на лунном экваторе?" . думал штурман, страдающий от мысли, что не может закурить в своем скафандре.

- Молодец, Сережа! - похвалил штурмана подошедший Рощин. - Я вижу, ты отличный разведчик. Какая же это ракета? - говорил профессор, разворачивая карту и делая на ней отметку. - Это вторая ракета с кислородом и аппаратурой. Ну, начало удачное, и у нас есть еще время поискать другую, - добавил он.

Окрыленные успехом, оба астронавта продолжали поиски ракеты в северо-восточном направлении. Однако на этот раз, пробродив около часа, они вернулись ни с чем. Рощин был расстроен неудачей.

- Возможно, ракета погрузилась в лунную пыль, . предположил он, - но тогда была бы заметна воронка.

- Найдем в следующий раз, Андрей Егорович, . успокоил его Лядов и предложил захватить по баллону с кислородом.

Рощин согласился. Открыв люк ракеты, они извлекли оттуда пятидесятикилограммовые баллоны. Взвалив их на плечи, астронавты поспешили к "Циолковскому", откуда уже не раз их запрашивал Коваленко, обеспокоенный долгим отсутствием товарищей.

Баллоны, весившие на Луне около восьми килограммов, не мешали путешественникам возвращаться ускоренным шагом. Они прошли больше половины пути, когда Лядов неожиданно остановился и, сбросив баллон, стал всматриваться в небо.

Рощин недоуменно взглянул на своего спутника, заслонил рукой глаза от Солнца, стараясь рассмотреть, что заинтересовало штурмана. Однако он ничего не обнаружил.

- Смотрите внимательней, Андрей Егорович, . вскричал взволнованно Лядов, указывая на горизонт.

Далеко, на самом горизонте, появилась какая-то быстро перемещающаяся с юга на север точка. Странный предмет, поднявшись километров на пятьдесят над горизонтом, стал быстро опускаться. Изумленные путешественники не успели произнести и слова, как летящее тело снова исчезло за лунным горизонтом, который, вследствие большой кривизны поверхности Луны, значительно ближе, чем на Земле.

- Что это может быть? - воскликнул Лядов, придя в себя от изумления. - Ракета с Земли? Но ее вышлют только завтра, а прибудет она через два дня!

- Сергей Владимирович! - вскрикнул вдруг Рощин. - Готов поспорить, я знаю, что это было!

- Что же?

- Альберийская ракета!

- Альберийская ракета? - недоверчиво переспросил Лядов. - Но каким образом? Где же тогда она странствовала, если только что прибыла на Луну? Ведь альберийцы вылетели через два дня после нас.

- В том-то и дело, что она еще не прибыла на Луну. Ты обратил внимание, что ракета летела почти строго с юга на север, то есть в плоскости большого круга, проходящего через центр лунного шара? Если это так, то она летает вокруг Луны. Короче, я думаю, что альберийская ракета превратилась в спутник Луны.

Изумление Лядова возросло еще больше.

- Возможно, они не могут совершить посадку, . предположил штурман.

- Не будем сейчас гадать, - ответил Рощин. . Если мое предположение правильно, то часа через два ракета снова должна появиться здесь.

- А может быть, они совершат посадку?

- Возможно. Но, во всяком случае, не на той стороне Луны, где сейчас ночь. Если они сумеют совершить посадку, то самое удобное место на лунном меридиане, по которому они летят, - это в районе Моря Дождей.

Оба астронавта были настолько возбуждены, что даже не заметили, как оказались у "Циолковского". Поднявшись на корабль, Рощин и Лядов рассказали о своих успехах и наблюдениях Коваленко, ожидавшему с большим нетерпением их возвращения.

- Да, вероятней всего, что альберийская ракета сделалась спутником Луны, - согласился астроном с предположением командира корабля.

- Посмотрим, появится ли ракета снова, - сказал Рощин. - А сейчас надо перенести радиостанцию в пещеру и установить антенну где-нибудь на вершине. Работы еще много. Здесь уже невозможная жара. Зато, когда зайдет Солнце и наступит ночь, мы замерзнем здесь или потратим массу топлива для обогрева. Словом, надо устраиваться в пещере надежно.

Прежде чем размонтировать радиостанцию, Лядов связался с Землей и передал последние новости.

Вскоре все трое, опять нагруженные до предела, добрались до лунного дома. Касымов, решивший отпраздновать новоселье роскошным обедом, призвал на помощь все свои кулинарные способности. По случаю торжества на столе появилась бутылка "Советского шампанского". Доктор, попытавшийся наполнить вином стаканы, обнаружил новое неудобство на Луне.

- Как медленно здесь льется жидкость! Пока на Луне нальется один стакан, на Земле можно выпить всю бутылку, - недовольно говорил он.

Обед прошел шумно и оживленно. Поведение альберийской ракеты не переставало занимать астронавтов.

- Петр Васильевич, - обратился Рощин к астроному, - не находите ли вы, что следует организовать наблюдение за альберийской ракетой?

- Да, непременно, но прежде нужно отдохнуть. Для высоты, на которой летит ракета, период ее обращения должен быть около двух часов. Поворот вокруг своей оси Луна делает за семьсот часов, следовательно, за один оборот ракета сместится на один градус, что для экватора составит тридцать километров, а для района, где находимся мы, немного меньше.

- Следовательно, за шесть-восемь часов нашего отдыха ракета совершит три-четыре витка и сместится километров на сто от нашего района! . сделал вывод Рощин.

- Да, я думаю, мы сможем ее еще видеть, - ответил астроном.

- Ну и прекрасно! В таком случае будем отдыхать! . решил Рощин.

И уставшие астронавты расположились на свой первый лунный "ночлег", хотя за пределами пещеры был ослепительный солнечный день.

Глава 29

Первым проснулся Касымов. Взглянув на часы, он убедился, что экипаж спит уже пять часов. Температура в лунном доме поднялась на два градуса. По-видимому, лунное утро кончалось, и температура поверхности Луны была уже не меньше 70 градусов. Воздух в лунном доме был не совсем свежим. Доктор проверил очистительные фильтры, где углекислый газ при температуре минус 78 градусов превращался в жидкость и удалялся. Автоматы, предназначенные для очистки и увлажнения воздуха, работали исправно.

"Кажется, что-то не в порядке с подачей озона", - подумал Касымов.

Действительно, автомат подачи озона оказался неотрегулированным. Отругав себя за недостаточную внимательность, доктор быстро устранил неисправность. Небольшое количество поступившего озона тотчас же оказало свое благотворное действие. В тесной герметической палатке воздух стал свежим и приятным, как в лесу после грозы.

Пока Касымов готовил завтрак, проснулись все астронавты. Во время завтрака Рощин наметил план дальнейших действий.

- Прежде всего перетащим все баллоны с кислородом и сложим их здесь, в пещере. Помните, товарищи, что запас кислорода должен быть всегда точно известен.

- А не поискать ли мне пока ракету с водой и топливом? - предложил Рощину после завтрака Лядов.

- С водой не так срочно, Сережа. Поищем потом все вместе. Вот посмотри, как Юсуп Габитович делает воду. Доктор берется обеспечить нас водой.

- Ну, это вы преувеличиваете, Андрей Егорович, . отозвался Касымов, поставивший пластмассовую банку под кран какого-то бачка, из которого тонкой струйкой медленно вытекала вода. - Ты забыл, Сергей Владимирович, - пояснил доктор, . что человеческий организм выделяет больше воды, чем поглощает ее с питьем и пищей. И это нетрудно объяснить. В пище всегда содержится водород, который, соединяясь в организме с кислородом вдыхаемого воздуха, образует воду. Количество этой синтезированной воды доходит до 100 граммов в сутки.

- Так что же это за вода? - спросил Лядов.

- Эта вода, испаряемая нашими телами, извлечена из воздуха простой установкой - конденсатором. Если ее насытить кислородом и добавить некоторое количество солеи, она будет вполне пригодна.

- Наши аккумуляторы скоро потребуют перезарядки, - сказал Рощин, обратив внимание на тусклый свет. - Займись-ка этим, Сергей Владимирович. Нужно снять с корабля батарею фотоэлементов и установить ее вблизи пещеры. Кроме того, необходимо установить антенну.

Выйдя из пещеры, Коваленко, Касымов и Рощин направились по маршруту, уже знакомому Рощину. Они решили вначале поискать ракету с топливом, а потом уже переносить баллоны с кислородом.

- Соберемся на этом месте через два часа. Позывные давать через каждые 30 минут, - закончил свои распоряжения профессор.

Все разошлись по указанным направлениям.

Между тем Лядов принес с корабля батарею из твердых полупроводниковых фотоэлементов на германиевой основе. Они преобразовывали световую энергию в электрическую с коэффициентом полезного действия до 16 процентов. Площадь освещаемой поверхности батареи составляла около двух квадратных метров, что давало возможность получить электрический ток мощностью 350 ватт. Этой мощности хватало только для зарядки аккумуляторов. В будущем потребности научной станции в электроэнергии должна была удовлетворять гелиостанция.

Солнце на Луне перемещается по небосводу очень медленно, и не требуется автоматов, чтобы поддерживать все время батарею фотоэлементов перпендикулярно к солнечным лучам: достаточно раз в несколько часов вручную поворачивать установку на нужный угол.

Лядов начал протягивать от батареи кабель в пещеру, когда его внимание привлекла точка, появившаяся на горизонте.

"Ракета", - мелькнуло у него в голове. Он бросил кабель и стал быстро взбираться на вершину ближайшей горы, где недавно установил антенну. Точка превратилась в полоску, которая, приближаясь, становилась все больше. И вдруг с ракетой произошло нечто необъяснимое: из сопла ее вырвался яркий столб пламени, и плавно изменив направление, ракета устремилась ввысь. Светящаяся точка быстро удалялась от Луны. Неожиданно яркое пятнышко стало темным, как бы остановилось и постепенно стало увеличиваться в размерах. Сомнений не было - ракета падала на Луну.

Все ниже и ниже опускалась ракета: вот она повисла почти неподвижно и скрылась за горную цепь.

Итак, в ракете живые люди! Иначе как же объяснить эту искусную посадку. Но почему ракета вела себя так странно? Лядов заметил направление, в котором опустилась ракета, и стал спускаться с горы.

Вскоре возвратились астронавты, нагруженные баллонами с кислородом. Когда все зашли в лунный дом и, сняв скафандры, стали обмениваться впечатлениями, Лядов рассказал о своих наблюдениях.

- Где же они примерно совершили посадку? . спросил Рощин.

- К западу от нас, в направлении кратера Автолик.

- Как ты думаешь, Сережа, в скольких это километрах от нас?

- Не больше чем в тридцати-пятидесяти километрах, - ответил, немного подумав, Лядов.

- И все-таки я почему-то уверен, что у них что-то не в порядке, - произнес Рощин.

- Нам надо не теряя времени пойти к месту посадки альберийской ракеты и выяснить, что у них произошло. Возьмем медикаменты и все необходимое, чтобы оказать помощь людям.

Астронавты выбрались из дома и направились к кратеру Автолик. Вдали простиралась небольшая горная цепь, за которой, как уверял штурман, сразу будет виден альберийский корабль.

Прошел час, прежде чем они добрались до горной гряды. Это были сравнительно низкие горы, высотой не больше 300 метров. Впрочем, на Луне их нельзя было назвать горами, так как лунные горы значительно выше, чем земные. Многие из них достигают высоты 7-8 километров, а вершины гор Лейбница, расположенных почти у Южного полюса, возносятся на высоту почти 9 километров.

Астронавты без особого труда преодолели горную цепь, перегородившую им путь. Лядов, первым добравшийся до вершины, возбужденно замахал руками. Вскоре подошли остальные. На открывшейся перед ними равнине возвышался металлический сигарообразный предмет. Альберийская ракета, стоявшая вертикально на треногом шасси, ярко блестела в лучах Солнца. Корпус ее слегка накренился. Несколько минут астронавты молча наблюдали за ракетой.

- Людей как будто не видно, - сказал Рощин.

- Да, - подтвердил Лядов, - не видно.

- Ну что ж, двинемся дальше, - сказал Рощин и начал спускаться с горы.

Не прошло и пятнадцати минут, как астронавты стояли уже у металлической ноги ракеты. Альберийский корабль имел форму почти такую же, как и "Циолковский", только размером немного меньше. Длина его не превышала тридцати метров. На тускло блестевшем металле выделялась надпись "Альберия". Одна сторона корпуса ракеты была окрашена в черный цвет, другая имела светлую поверхность. По-видимому, на корабле не было электрического отопления, и нормальная температура в кабине поддерживалась за счет солнечных лучей. Черная часть окраски ракеты поглощала солнечные лучи, а светлая - отражала. Поворачивая в полете корабль различным образом относительно Солнца, пассажиры его поддерживали в кабинете нужную температуру.

Астронавты обошли вокруг ракеты. У корабля не видно человеческих следов. Несомненно, что со времени посадки ракеты из нее никто не выходил. Хорошо бы заглянуть в стеклянное окно кабины. Но оно высоко - около 25 метров.

К счастью, вдоль корпуса корабля сделана шахта со скобами, идущими от кормы к люку кабины. Но и до нижней скобы не меньше шести метров.

Неожиданно Коваленко находит решение. Поблизости разбросаны крупные куски горной породы, что-то вроде вулканического туфа. Подняв громадную глыбу, он легко понес и сбросил ее у подножья ракеты. Его примеру последовали остальные. Вряд ли мировые рекордсмены по поднятию тяжестей смогли бы показать на Земле такую ловкость и неутомимость, какую обнаружили четверо советских ученых. Вот профессор Рощин поднимает огромный камень, весящий на земле не меньше 60 килограммов, и легко закидывает его на вершину быстро растущей кучи. Вслед за ним Касымов перекатывает огромную глыбу. Вскоре образовалась пирамида высотой больше трех метров.

С вершины ее нетрудно добраться до кормы корабля. Влезть на альберийскую ракету пожелал Лядов. Он встал на плечи Касымову, чтобы дотянуться до нижней скобы.

- Подымай меня на руках, Юсуп, - крикнул Лядов, обнаружив, что не достает до скобы на какие-нибудь тридцать сантиметров.

Касымов легко поднял его на вытянутых вверх руках, после чего Лядов мог схватиться за скобу.

Вскоре Лядов уже стоял на одном уровне с окном и мог заглянуть в него. Несколько минут он ничего не мог различить внутри кабины, казавшейся совершенно черной. Наконец, Лядову удалось рассмотреть трех человек: двое из них сидели в креслах и казалось спали, третий растянулся на полу у выходного люка.

Штурман быстро спустился и рассказал товарищам о том, что он увидел в кабине. Все задумались. Чтобы помочь пострадавшим, если они еще живы, необходимо проникнуть в запертую изнутри кабину. Но как открыть герметически закрытую крышку люка, да еще на такой высоте?

- Рефлектор! - воскликнул Коваленко. - Нужно расплавить запор от люка кабины.

- Правильно! Люк выходит на солнечную сторону. Пожалуй, можно воспользоваться рефлектором, . согласился Рощин. - Придется вам, Петр Васильевич, вместе с доктором вернуться и принести зеркало. Вы, Юсуп Габитович, захватите аптечку и все необходимое для оказания срочной медицинской помощи. А мы тем временем соорудим из камней новую пирамиду.

- Не забудьте захватить веревку и пластырь для заделки отверстия, - крикнул Лядов удалявшимся гигантскими шагами астронавтам.

Когда спустя два часа астроном и доктор вернулись, они убедились, что Рощин и Лядов не теряли напрасно времени. Рядом с ракетой возвышалась внушительная пирамида высотой около восьми метров. На ее вершине укрепили рефлектор. Вскоре тонкий пучок концентрированной солнечной энергии вонзился в металлическую броню корабля.

Рощин, направивший луч на запор люка, вырезал словно резцом около него отверстие. Не прошло и десяти минут, как работа была закончена.

Касымов, захватив сумку с аптечкой, стал подыматься на корабль тем же способом, каким до него это сделал Лядов. Добравшись до люка, он просунул руку в отверстие, вырезанное солнечным лучом, и, нащупав ручку, нажал на нее. Дверь легко поддалась, и доктор проник в тесную камеру шлюза. Здесь было совершенно темно. Касымов включил электрический фонарь и заделал отверстие пластырем из специальной пластмассы, обладающей свойством прочно прилипать к металлу.

Убедившись в надежной герметичности шлюза, Касымов нашел на стене щит с манометром и кнопку пуска мотора. Открыть дверь в пассажирскую кабину, где имелось нормальное давление, было невозможно, так как в шлюзе не было воздуха. Для создания в камере шлюза нормального давления насосы перекачивали в него воздух из специальных резервуаров. Проникнуть в кабину можно было лишь при исправной работе воздушных насосов. Касымов включил рубильник и по дрогнувшей стрелке манометра убедился, что пневматическая система работает.

Медленно потянулись минуты ожидания. Стрелка манометра, казалось, едва перемещалась. Шум моторов становился все явственней по мере наполнения камеры воздухом. Прошло двадцать минут. Стрелка манометра подползла к цифре "I".

Доктор толкнул легко поддавшуюся дверь и шагнул в кабину.

Глава 30

Касымов едва не споткнулся о человека, распростертого на полу. В руке он судорожно сжимал древко с флагом Альберии. Астронавт был в скафандре, и трудно было определить, жив ли он. Касымов снял с него скафандр и, опустившись на колени, взял его руку.

Слабые удары пульса свидетельствовали о том, что человек (это был Линье) жив.

Доктор поднял его и уложил в кресло.

Второй астронавт тоже был без сознания.

Третий смотрел на Касымова широко открытыми глазами, в которых выражались испуг и удивление.

- Вы из Советского Союза? - спросил, догадавшись, он.

Доктор, неплохо знавший альберийский язык, ответил утвердительно.

- Но что с вами? - спросил Касымов. - Я врач и хочу вам помочь.

Тот, с трудом произнося слова, объяснил:

- У всех нас лучевая болезнь. Я это хорошо знаю. Скажите, что с Линье и Альваресом, моими спутниками?

- Ваши товарищи живы. Сколько времени, как вы заболели?

- Мы почувствовали себя плохо, когда ракета уже начала падение на Луну.

Диас закрыл глаза.

- Не волнуйтесь, - сказал Касымов. - Думаю, что можно будет вам помочь.

Касымов открыл сумку с медикаментами и инструментами.

- Где у вас вода и электрическая плитка? . спросил он Диаса.

Больной открыл глаза и слабым движением руки указал на розетку и выключатель. Касымов включил свет и без труда нашел все необходимое. Пока на плитке кипятились инструменты, он распечатал коробку, в которой лежали ампулы с жидкостью. Это были ампулы с препаратом от лучевой болезни, открытым советскими учеными.

Хотя пассажирам "Циолковского" не грозила опасность подвергнуться на ракете радиоактивному облучению, тем не менее они могли попасть под ионизирующее облучение на Луне, поэтому в аптечке у них был препарат.

Сделав пострадавшим инъекцию, Касымов увеличил содержание кислорода в кабине. Затем подождал 15 минут и ввел всем троим один из сильнейших антибиотиков, появившихся недавно в Советском Союзе.

Тут доктор услыхал сверху слабый стук. Подняв голову, он увидел Рощина, наблюдавшего за ним через окно кабины. Доктор дал знак, что собирается выходить.

Поставив перед больными воду и еду, Касымов одел скафандр и вышел к ожидавшим его товарищам.

- У них лучевая болезнь, по-видимому, третьей степени. Трудно определить дозу облучения, которой они подверглись, - сообщил он. - Я сделал все необходимое, но оставить их без ухода нельзя.

Некоторое время астронавты молчали, обдумывая положение. Работы было по горло. Еще до наступления лунной ночи необходимо найти ракеты с топливом, пищей и водой, найти и приспособить танкетку для передвижения по Луне, смонтировать гелиостанцию, которую через несколько дней должны прислать с Земли. Но нельзя оставлять пострадавших одних, без всякой помощи.

- Оставайтесь с ними, Юсуп Габитович. - сказал Рощин. - Попытаемся выполнить все работы втроем. Будем кулинарничать по очереди.

Астронавты попрощались с доктором и ушли, оставив его у альберийской ракеты.

Несмотря на предельную занятость, Лядов упорно продолжал поиски вымпелов. Он нашел уже много отдельных осколков, а однажды в его руках оказался кусочек меди и даже уцелевший каким-то чудом полупроводник, по-видимому, от радиопередатчика.

Теперь уже не было сомнений, что в этом районе упал контейнер с научной аппаратурой, а не последняя ступень ракеты. И, наконец, наступил момент, когда упорство штурмана было вознаграждено. Все произошло просто. Звук в телефоне резко изменился, и Лядов увидел под ногами небольшую воронку. Ему не пришлось отгребать долго лунную пыль, чтобы извлечь предмет, копии которого бережно хранятся на Земле в музеях многих стран. Он с гордостью поднял драгоценный шаровой вымпел, на пятиугольных элементах которого были выбиты герб Союза Советских Социалистических Республик и надпись "Сентябрь. 1959 г.". Он ярко блестел, отражая лучи Солнца.

Когда Лядов сообщил по радио о своей удаче Рощину, тот приказал ему не уходить с места находки и ожидать прихода всего экипажа. Вскоре появился Рощин, а затем Коваленко и Касымов. В руках доктора был киноаппарат. Пока астронавты рассматривали находку, Касымов успел запечатлеть этот волнующий момент на пленку.

В конце недели больные почувствовали себя значительно лучше, хотя были еще очень слабы. Касымов мог теперь оставлять их на некоторое время и принимать участие в работе экспедиции.

Когда состояние здоровья Линье не вызывало уже опасений, Касымов решил выяснить некоторые чрезвычайно странные обстоятельства космического рейса альберийских астронавтов.

- Должен признаться, господин Линье. - сказал он, - что весь наш экипаж не может понять, что заставило вас отправиться в космос на атомной ракете, не имеющей надежной защиты от радиоактивного излучения. Я, например, крайне удивлен, что вы не имеете даже препарата, разработанного вашим соотечественником, профессором Ренаром.

И тогда Линье рассказал, при каких обстоятельствах, уже известных читателю, он отправился в этот рискованный рейс.

- Перед отлетом мы сделали инъекцию препарата. Но, как видите, - вздохнул Линье, - действие препарата оказалось менее эффективным, чем мы предполагали. К тому же случилось так, что атомный двигатель работал значительно дольше, чем было предусмотрено. Боюсь, что двигатель сильно поврежден. Нам не удалось отрегулировать тепловой режим еще на стенде - и вот последствия. Ракета достигла скорости десять и пять десятых километра в секунду не через десять минут, как я рассчитывал, а лишь спустя пятнадцать минут. Только тогда мы выключили двигатель. Таким образом, двигатель при взлете проработал на пять минут больше. Каждая же лишняя минута была для нас губительна. Мы благополучно пролетели нейтральную зону и начали падение на Луну, когда почувствовали себя скверно. Да, до того чертовски скверно, что я стал опасаться, сумеем ли мы совершить посадку. Мои спутники лежали в бреду. Взглянув на спидометр, я с ужасом обнаружил, как стремительно растет скорость падения. По-видимому, до Луны было несколько сотен километров. Нельзя было больше терять ни одной секунды. Но я чувствовал, как становлюсь все слабее и слабее.

И тогда меня озарила мысль - превратить ракету в спутник Луны. Собрав последние силы, я с трудом дополз до щита управления и, включив двигатель, повернул ракету параллельно поверхности Луны. Как только ракета развала достаточную скорость, я выключил двигатель, и тотчас же силы оставили меня.

Не помню, сколько времени я пролежал без сознания. Когда я пришел в себя, то увидел Диаса, прикладывающего к моему лбу смоченную водой губку. Нам сделалось легче. Но мы знали, что это облегчение обманчиво, после него приступ болезни станет еще ожесточенней. Нельзя было терять времени, надо было совершить посадку, пока наше состояние позволяло это сделать. Я поднялся и выглянул в окно. Ракета летела над какой-то горной цепью. Казалось, нас отделяло от нее всего несколько километров. Это было непонятно. Я отлично помнил, что ракета превратилась в спутник на значительно большей высоте. Если ракета опустилась, то только вследствие тормозящего действия атмосферы. Не значит ли это, что на Луне на большой высоте есть атмосфера?

- Вы угадали. Мы пришли к тому же выводу, . сказал Касымов. - Никто из нас не обнаружил до сих пор падения метеорита.

- Следовательно, метеорная опасность на Луне не больше, чем на Земле! - воскликнул конструктор.

Касымов ответил утвердительно.

- Итак, - продолжал Линье, - мы решили произвести посадку. Долгое время я не находил удобного места для посадки. Не успевала кончиться одна горная система, как начиналась другая. Прошло около часа, прежде чем мы увидели равнину и смогли опуститься. От сильного сотрясения Диас и Альварес потеряли сознание. Я же еще держался и попытался выйти. Но у меня хватило сил только надеть скафандр, а дальше я уже ничего не помню. Если бы не ваша неожиданная помощь, наша ракета превратилась бы в первую гробницу на Луне. Сумеем ли мы отплатить вам за все, что вы сделали для нас?!

- Но почему у вас в аптечке не оказалось препарата? - поинтересовался Касымов.

- О, это длинная история, - неохотно ответил Линье после небольшого молчания. - Я расскажу вам как-нибудь в другой раз.

Касымов поспешил к своим товарищам и передал им рассказ Линье.

- Значит, Ренар ошибся в действии препарата? . задумчиво спросил Рощин.

- Нет, Андрей Егорович, он, оказывается, предупредил Линье, что препарат ненадежен, . заявил Лядов среди общего молчанья.

- Предупредил? - переспросил Рощин. - Откуда вам известны такие подробности?

- Да, я совсем забыл рассказать вам, какие получены новости с Земли.

- Ну, ну, рассказывай, в чем дело!

- Передают, что в Альберии в связи с этим космическим рейсом поднялась небывалая шумиха. Профессор Ренар возбудил дело против главы компании "Альберия - Луна", обвиняя этого господина в том, что он не передал Линье адресованную ему телеграмму. В этой телеграмме Ренар предупредил Линье, что действие препарата недостаточно проверено, что человек, над которым проводились испытания, умер.

Сообщение Лядова вызвало негодование астронавтов.

- Значит, Линье даже не подозревает, какую "шутку" сыграл с ним этот негодяй? - спросил Коваленко.

- Да, для него это будет открытием. Пожалуй, не стоит пока рассказывать им об этом, - решил Касымов.

Весь экипаж согласился с мнением доктора.