Веточкины путешествуют в будущее. Часть 1

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

 

Веточкины спорят о будущем

В воздухе кружились желтые листья, похожие на маленькие золотые планеры. Высоко в небе раздавалось прощальное курлыканье журавлей. В школу грузовик привез черный блестящий антрацит. Одним словом, был обыкновенный осенний день с его обычными приметами и заботами.

И в этот обычный день случилось необычайное событие: исчезли два мальчика. Исчезли, словно растаяли в воздухе. Один – роста небольшого, волосы светлые, вьющиеся, глаза карие, нос курносый, в крапинку. Это Гоша Веточкин. Другой – ростом повыше, стриженый, глаза голубые, на щеке родинка – старший брат Гоши, Ваня. Обыкновенные мальчики.

Впрочем, скажу вам по секрету, мне кое-что удалось узнать о Гоше и Ване, и я расскажу вам об этом. Только вам! А вы никому ни слова. Договорились?

Погодите, дайте вспомнить, как это произошло.


Накануне того памятного дня, вечером, Гоша решал задачку. Вернее, только делал вид, что решал. Обхватив голову руками, он сидел за столом, уставившись в задачник. Буквы и цифры прыгали перед глазами и почему-то превращались в футбольные мячи. Гоше казалось, что он стоит в воротах и отбивает эти трудные – ох, какие трудные! – мячи. Потом он снова, в который уж раз, стал перечитывать условие задачи: "В бассейн каждую минуту притекает 140 литров воды. Вытекает из бассейна..."

Гоша тяжело вздохнул и умоляюще посмотрел на брата. Ваня, забравшись с ногами в кресло, читал какую-то книжку. "Герберт Уэллс. Машина времени", – прочитал на обложке Гоша.

– Вань, а Вань. У меня не получается...

– Я тебе уже два раза объяснял, – не поднимая от книжки головы, сказал Ваня. – Решай!

– Ну и не надо! – рассердился Гоша. – Буду я вам решать задачки! Вот возьму и убегу! В Индию уеду, как Афанасий Никитин. Или на Северный полюс, как Седов или Амундсен.

– Найдут, – убежденно сказал Ваня. – Через милицию обязательно найдут. Вот если бы у тебя была машина времени, тогда другое дело. Повернул рычажок – и прилетел бы ты... в завтра.

– Лучше... во вчера, – покачал головой Гоша, вспомнив, что завтра его ждет неприятный разговор с отцом.

Утром, собираясь на работу, отец, конечно, обнаружит пропажу новой запонки. Ну, как ему объяснить, что запонка позарез нужна была Гоше – он выменял ее на красивого черно-синего жука. Правда, Колька Лукашин обманул его – жук-то оказался обыкновенным, навозным. Но Гоша тут же выменял у Олежки жука на живую пчелу и в придачу получил целую кучу пчелиных яичек. Он собирался достать улей и стать пасечником, как отец Олежки. "С запонкой, может быть, дело и уладится, – рассуждал Гоша, – а вот за швейную машинку обязательно влетит". Гоша развинтил ее, чтобы достать колесико. Разве мама поймет, что без этого колесика никак не обойтись. Оно нужно для модели электровоза, которую строит его приятель Витька. Нет, не поймет!

Гоша снова вздохнул и сказал:

– Лучше прилететь не в завтра, а во вчера.

– А ты хитрый, – засмеялся Ваня, вспомнив, что вчера был день рождения Гоши и он получил много подарков. – Как бы тебе объяснить? Завтра – это будущее. Хоть одним глазком поглядеть, какое оно! Вот писатель Уэллс книгу написал о том, как один англичанин совершил путешествие на машине времени в будущее.

– Ну и что ж такого? – перебил Гоша. – Мы и так будем жить в будущем, в коммунизме. Через двадцать лет. Было бы, конечно, хорошо изобрести такую машину, чтобы нажать кнопку – и... сразу, вот сейчас же очутиться в будущем. В двухтысячном году! При полном коммунизме.

– Интересно, – засмеялся Ваня, – что бы ты тогда делал?

– О! – воскликнул Гоша. – Тогда бы я жил лучше всех!

– Ну, уж нет! – покачал головой Ваня. – Тогда все будут жить лучше всех.

– А как ты думаешь, кем я тогда буду?

– Вот этого я не знаю, – засмеялся Ваня. – Наш классный руководитель Федор Иванович говорит: для человека важно не кем он будет, а каким он будет.

– Что значит каким? – пожал плечами Гоша.

Ваня отложил книжку, задумчиво посмотрел в окно. В бархатных сумерках желтели огни.

– Каким? – переспросил Ваня. – Это значит смелым, как наши космонавты Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев и Павел Попович. Это значит сильным, как олимпийский чемпион Юрий Власов. Это значит помогать товарищам, защищать слабых, не бояться говорить правду в глаза и не списывать задачки на уроках...

– А кто списывал? – обиделся Гоша. – Ты что, видел, как я списывал?

– А ты не ершись, – засмеялся Ваня. – О присутствующих не говорят.

– То-то, – успокоился Гоша. – Если хочешь знать, при коммунизме и в школу ходить не надо будет.

– Это почему же?

– Так, – уклончиво сказал Гоша. – С двойками одна морока.

– А ты учись как следует, тогда и двоек не будет.

– Тебе хорошо говорить! А мне вчера Иван Петрович опять пару по арифметике ни за что ни про что поставил. Тройки ему жалко, что ли?

– Тройка тоже не апельсин.

– Как для кого.

– Ну хорошо, – засмеялся Ваня, – а почему же в школу не будешь ходить?

– Мы же при коммунизме будем жить! Так? Все, что захочешь, даром получай. Захотелось тебе, например, пирожков с вареньем – пожалуйста. Кнопку нажми: вжик! Только рот пошире открывай. А чтобы пирожки глотать, никакой науки не надо.

– Эх ты, несознательное существо. Амеба! – презрительно сказал Ваня. – Да, если хочешь знать, самое интересное – это все самому строить! Своими руками. А ты на готовенькое хочешь. И потом учти, в будущем люди тоже будут трудиться. Да еще как!

– А я разве отказываюсь? Я как все...

– Как все... – передразнил Ваня. – Давай-ка лучше ложиться спать. Уже поздно.

– Давай. У меня уже давно глаза слипаются.

Через несколько минут наступила тишина. Только часы в соседней комнате отсчитывали секунды: тик-так, тик-так, да за окном изредка шуршала по асфальту запоздалая машина.

В судьбу Веточкиных вмешивается волшебник

Утром, когда братья Веточкины отправились в школу, Гоше пришла в голову счастливая мысль. "Самое короткое расстояние между двумя точками – это прямая, – подумал он. – Следовательно..." Мысленно проведенная им прямая линия пересекла овраг, покосившийся забор, протянулась мимо старой каменоломни и уперлась в кирпичное здание школьного гаража.

– Вот здорово! – воскликнул Гоша. – Как это я раньше не догадался? Ходил всю жизнь, как дурак, по тротуару, когда можно напрямик.

Братья кубарем скатились на дно оврага, затем перелезли через забор и очутились у входа в каменоломню.

– Куда торопиться? В школу еще рано, – сказал Веточкин-младший, присаживаясь на камень. – Вань, а Вань, – помолчав, окликнул он, – а что, если бы и в самом деле вдруг явился добрый волшебник, посадил бы нас на ковер-самолет и сказал: "Летите, ребята, в будущее. Счастливого вам пути!"

– Тоже придумал! – засмеялся Ваня. – Добрые волшебники и ковры-самолеты только в сказках бывают.

– Ты ошибаешься, – раздался чей-то голос. – Волшебники бывают не только в сказках. Я помогу вам, мои юные друзья, увидеть будущее.

Перед мальчиками стоял круглолицый молодой человек с веселыми, проницательными глазами. Он кого-то напоминал Ване. Но кого именно? Ну, конечно, нового управдома! Он обещал ребятам оборудовать спортивную площадку.

– Ты ошибаешься, мальчик, – словно прочитав его мысли, сказал незнакомец. – Я вовсе не управдом и никому ничего не обещал. Я самый обыкновенный волшебник и зовут меня Сергей Иванович...

– Волшебников так не зовут! – перебил его Гоша. – И потом все волшебники с бородой, а у вас и усов-то нет.

– Борода – дело наживное, – засмеялся незнакомец. – А зовут меня все-таки Сергеем Ивановичем. Хочешь, я паспорт покажу?

– Мы вам и так верим! – поспешно сказал Ваня.

Теперь он был уверен, что этот человек и в самом деле не управдом, а волшебник. Разве обыкновенные управдомы умеют читать чужие мысли?

– Хотите, я покажу вам фокус? – улыбаясь спросил волшебник. – Опля!

Он взмахнул тросточкой. И – о чудо! – тросточка превратилась в змею. Змея выскользнула у него из рук и исчезла в груде камней.

– Ха! – громко сказал Сергей Иванович и выдохнул изо рта пламя. Еще мгновение, и в руке у него очутилось куриное яйцо. Другое яйцо он вынул изо рта, еще одно – из уха. Через минуту у него оказалась полная шляпа яиц. А еще через мгновение он вытащил из кармана целый ворох шелковых платков.

– Видел! – пренебрежительно пожал плечами Гоша.

– Что ты сказал? – удивился волшебник.

– Эти фокусы я уже видел в цирке. Покажите что-нибудь поновее. Или вот, – Гоша вынул из портфеля дневник, – переделайте двойку на пятерку. Тогда я поверю, что вы настоящий волшебник.

– Увы, – покачал головой Сергей Иванович, – такие чудеса мне не подвластны. Это может сделать только один человек.

– Кто? – оживился Гоша.

– Ты сам. И то при одном условии...

– Знаю, – уныло сказал Гоша. – Надо хорошо учиться. А на это у меня времени не хватает. Послушайте, – вдруг оживился он, – а вы и в самом деле можете перенести нас в будущее?

– Конечно. С помощью вот этого эликсира.

Сергей Иванович протянул флакон с какой-то жидкостью. Гоша понюхал, зажмурился и отпил из флакона. Эликсир оказался приятным на вкус.

Гоша зевнул, потянулся и, положив портфель под голову, сладко уснул.

– Послушайте, – вдруг вспомнил Ваня, – а как же мы обратно вернемся?

– Очень просто, – сказал волшебник. – Стоит вам только произнести заклинание: "Ал лал, робин рой, унеси меня домой" – и вы сразу же вернетесь. Запомнил?

– Ага, – сказал Ваня и тоже глотнул из флакона. Он почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, голова тяжелеет, и вдруг все исчезло.

Необыкновенное пробуждение

Когда Ваня очнулся, первая его мысль была о школе. "Если поторопимся, то, пожалуй, еще успеем к первому уроку. Надо поскорее разбудить Гошу, – подумал он. – Интересно, как мы сюда попали? Какая-то пещера... Ага, вспомнил, волшебник Сергей Иванович... Эликсир..."

Ваня поднялся и больно стукнулся головой о каменный свод. В воздух от его движения поднялось облако пыли. Ваня чихнул, да так громко, что Гоша тоже проснулся, поднял голову и протер глаза.

– А ну, скорей вставай, соня! – крикнул Веточкин-старший и, не дав брату опомниться, потянул его за рукав.

Мальчики выбрались из пещеры и очутились в густой заросли парка. Они долго шли по какой-то аллее и вышли на улицу.

Улица, такая привычная, неузнаваемо преобразилась. На углу, там, где Гоша любил играть в классы, теперь возвышался новый высокий дом с большими окнами и красивыми золотистыми стенами. Клены и каштаны, тронутые багрянцем осени, стояли вокруг такие праздничные и нарядные, словно собрались на карнавал. Но куда же девался старый асфальтовый тротуар, на котором так хорошо было чертить мелом квадраты и прыгать на одной ноге? Вместо тротуара мимо домов мчались бесконечные ребристые дорожки, похожие на движущуюся лестницу метро.

– Ну вот! Кажется, мы в будущем, – сказал Гоша, и веснушчатое лицо его расплылось в улыбке.

Движущийся тротуар помчал братьев мимо домов, украшенных мозаикой, мимо спортивных площадок, бассейнов и садов. В листве деревьев прятались яблоки. На клумбах пестрели осенние цветы – белые хризантемы, разноцветные астры...

Вероятно, было еще рано, так как людей на улицах было мало. Гоша заметил, что женщины одеты в простые, но красивые платья светлых тонов, а мужчины – в легкие и очень удобные костюмы, похожие на спортивные. Куда девались неуклюжие, сковывающие движения пиджаки? А галстуки, шляпы? Да, да. Ни шляп, ни шапок, ни кепок никто не носил.

– Вероятно, это потому, – высказал предположение Ваня, – что люди перестали бояться свежего воздуха, простуды. Да это и здоровее.

– Как! – воскликнул Гоша. – А для украшения?

– Для человека лучшее украшение это... сам человек, – изрек Веточкин-старший. – Кстати, ты обратил внимание? Мы не встретили ни одного седого или лысого. Ни одного чересчур толстого или слишком тощего... Смотри, смотри! – вдруг воскликнул он, подняв голову.

Над братьями Веточкиными пролетал по воздуху человек. Серебристые крылья за его спиной, вибрируя, издавали легкое жужжание. Человек скрылся за углом высокого дома. На противоположной стороне улицы к большому зданию в форме конуса бесшумно подлетел двухместный вертолет. Он причалил к балкону на восьмом этаже. На балкон выпрыгнула из вертолета стройная девушка. Она помахала рукой кому-то, оставшемуся в кабине, и вертолет бесшумно взмыл к облакам.

Ваня не переставал удивляться. Гоша ко всему относился спокойно. Он делал вид, что все это ему уже давным-давно известно.

– Подумаешь, – говорил он, – ну, летают! Были бы у меня такие крылья, и я бы полетел... Ну, куда же мы пойдем?

– Куда? В школу, – не очень уверенно сказал Ваня.

– Да ты что? – засмеялся Гоша. – За кого ты меня принимаешь! Да я ни за какие коврижки...

– Ну нет! – твердо сказал Ваня. – Ты думаешь, если мы перенеслись в будущее, то и учиться не надо?

– Ничего не думаю. Только и школы-то нашей давно на свете нет. Может быть, и вообще-то теперь без школ обходятся? – с надеждой добавил Гоша.

– Не может этого быть, – убежденно сказал Ваня.

Оглядевшись по сторонам, он увидел на углу табличку: "Улица Ленина".

– Ну, вот видишь! – обрадовано воскликнул Ваня. – Улица Ленина... Третий дом от угла. Здесь должна быть наша школа.

Веточкины нашли третий дом от угла. Здесь и в самом деле была школа. Но как она изменилась! Рядом с новым высоким зданием расположились спортивные площадки, плавательный бассейн. В саду поблескивали стеклянные крыши уютных домиков.

– Я пойду разыскивать свой класс, – сказал Ваня. – А ты?

– А я подожду тебя здесь, – поспешно ответил Гоша.

– Нет! И ты пойдешь к себе в класс! – твердо решил Ваня.

Гоша нехотя поплелся за братом.

Путешествие по карте

В школу Веточкины пришли перед самым звонком. Гоша побежал отыскивать свой класс – четвертый "А". Ваня поднялся по лестнице в пятый "Б". Ему все еще казалось, что стоит только протереть как следует глаза, и сон исчезнет.

Прозвенел звонок. Ваня робко вошел в класс. Это был совсем не такой класс, в каком он учился. Просторная светлая комната с окном во всю стену. Повсюду – цветы. На стенах – картины. Вместо классной доски – серебристый экран. Рядом какой-то аппарат и вмонтированный в стену щиток с множеством рычажков и кнопок. Вместо парт – два ряда невысоких, удобных столиков.

Ваня увидел незнакомых ребят. Мальчики были одеты в красивые светло-синие комбинезоны и белые рубашки, на девочках были голубые платья.

– Новенький, новенький пришел! – закричал какой-то мальчишка, похожий на Егорку Бабакина.

Ребята окружили Ваню и принялись рассматривать его серую, топорщившуюся гимнастерку. А тот, что был похож на Бабакина, даже потрогал медную пряжку на ремне.

– Ты откуда приехал? – спросил он. – С другой планеты? Да?

– Чего ты пристал? – отмахнулся Веточкин. – Откуда надо, оттуда и приехал. Ты что? Не узнаешь меня, что ли?

В эту минуту Ваня и в самом деле вдруг решил, что это его приятель Егорка – до того мальчишка был похож на Бабакина, с которым он сидел за партой.

– Да я тебя первый раз вижу! – удивился мальчик.

– Брось разыгрывать! – засмеялся Веточкин. – Ты же Бабакин! Егорка Бабакин?

– А ты откуда мою фамилию знаешь? Только я не Егорка, а Анатолий. Егором зовут моего прадедушку. Он тоже когда-то в этой школе учился. Только давно это было. В двадцатом веке.

– Слушай, Егорка... то есть Толя, а теперь какой век?

– Вот чудак! Двадцать первый.

Тут в класс вошел учитель географии, и все сели на свои места.

– Петров, – вызвал учитель. – Скажи нам, Петров, столицы каких стран Всемирного содружества наций тебе известны?

Петров подошел к экрану и нажал кнопку. Экран засветился, на нем обозначились контуры географической карты.

– Что это? – удивленно спросил Ваня своего соседа, вихрастого широкоплечего паренька.

– Разве не видишь? Обыкновенная телевизионно-географическая карта.

Ваня хмыкнул и сделал вид, будто эта загадочная карта его вовсе не интересует.

– Вот столица Английской народной республики – Лондон, – показывал Петров. – А вот Варшава, это Париж. А это Вашингтон – главный город Социалистических Штатов Америки.

Одну за другой Петров называл столицы разных стран и рассказывал о них. На экране, словно в цветном кино, появлялись города, широкие, прямые улицы, большие дома. По улицам мчались невиданной формы приземистые автомобили. В небе стремительно проносились стратосферные скоростные аэропоезда. В Риме ярко светило солнце, а в Вашингтоне часы отбивали полночь. Над Лондоном моросил дождь, прохожие кутались в плащи и прятались под зонтики.

– Садитесь, Петров, – сказал учитель. – А теперь пусть Толя Бабакин покажет нам природные зоны нашей страны – Союза Советских Коммунистических Республик.

Бабакин вышел к экрану и нажал кнопку. На экране появилась степь. Ваня почувствовал, как в воздухе распространился легкий аромат трав и цветов, почудилось дыхание ветерка.

Степь сменилась панорамой лесов, и Веточкин ощутил смолистый запах сосны, сыроватый грибной запах опавших листьев.

Учитель попросил показать побережье Северного Ледовитого океана. Тотчас раздался приглушенный рокот, на экране взметнулись громадные волны с белыми гребешками пены, и Ваня почувствовал солоноватый запах водорослей.

– Расскажи-ка нам, Бабакин, – попросил учитель, – о том, как была решена проблема Северного Ледовитого океана и улучшен климат в полярных и умеренных широтах земного шара.

– Значит, так, – начал Толя.

И Веточкин отметил про себя, что этими словами начинал обычно отвечать урок и Егорка, прадедушка нынешнего Бабакина, и его никак не могли отучить от этого.

– Значит, так, – повторил Толя, – климат многих районов нашей страны, а также Америки и Канады был суровым. Морозы и метели мешали людям жить, строить фабрики и заводы, прокладывать дороги. Особенно трудно приходилось в Арктике, в краю вечных льдов, где земля никогда не оттаивала и не было ни лесов, ни садов, ни пашен. А всему виной был Северный Ледовитый океан.

На экране снова появился безбрежный простор океана, и послышался рокот волн.

– На тридцать миллионов квадратных километров, – продолжал Бабакин, – простираются воды Ледовитого океана. Отсюда холодные массы воздуха устремлялись на Советский Союз. Поэтому почти половину нашей территории занимала вечная мерзлота. Суровое дыхание Арктики сказывалось не только у нас в стране. На севере Японии часто не вызревал рис, во Франции и Италии замерзали виноградники, многие реки и озера Соединенных Штатов Америки и Канады большую часть года были скованы льдом. Надо было растопить лед в Северном Ледовитом океане, – продолжал Бабакин. – И тогда сразу же изменился бы климат нашей планеты. Но как это сделать? Ученые Советского Союза предложили использовать мощное теплое течение Гольфстрим, которое поступает в Северный Ледовитый океан из Атлантического. Но дело в том, что в борьбу с Гольфстримом вступали холодные течения – Лабрадорское и Восточно-Гренландское. Они охлаждали его и не давали растопить толстую ледяную броню.

Бабакин снова нажал кнопку, и на экране появились огромные айсберги. Одни из них напоминали сказочные замки с зубчатыми башнями и остроконечными шпилями, другие были похожи на скалистые, покрытые снегом горы. На одной льдине, словно изваяние, застыла белая медведица. Рядом резвился пушистый медвежонок. Поодаль черными тушами распластались на снегу усатые моржи.

– Таким был Северный Ледовитый океан лет двести назад, – продолжал Бабакин. – Но вот по проекту ученых Берингов пролив перегородили огромной плотиной с целой системой мощных насосов.

На экране появилась голубая полоска пролива, отделяющего Чукотку от американской Аляски. Пролив пересекла прямая, как стрела, лента железобетонной плотины.

– Плотину, длиной в семьдесят четыре километра, – продолжал Бабакин, – строили вместе с Советским Союзом народы многих стран. Все народы были заинтересованы в том, чтобы улучшить климат на Земле. И вот плотина преградила путь холодным течениям, не давала им смешиваться с Гольфстримом. И теплые воды Гольфстрима растопили на своем пути вековые льды. А когда лед и снег исчезли, воды океана стали поглощать больше солнечного тепла и климат стал мягче. В Якутии, там, где когда-то был край вечной мерзлоты, теперь расцвели сады. Безлюдные тундры Канады и Аляски превратились в луга и пастбища. Заморозки не угрожают рисовым полям Японии и виноградникам Франции. Климат изменился повсюду. Посмотрите, как выглядит теперь Арктика.

Ландшафты, один красивее другого, сменяются на экране. Вдоль побережья Северного Ледовитого океана плывут атомные корабли. На палубе в шезлонгах отдыхают пассажиры. На них легкая летняя одежда. Другая картина: под тяжестью золотистых плодов склоняются к земле сады Якутии. Девушки якутки с песнями собирают урожай яблок. Оживление царит на улицах и площадях новых заполярных городов. Вот запряженная в легкую коляску мчится четверка белых оленей, специально выведенных в условиях теплого климата. Это школьники младших классов отправляются на загородную прогулку. Старшеклассники мыса Уэллен в это время работают на школьном огороде. Они собирают в корзины красные сочные помидоры, срезают с грядок кочаны капусты. Самоходные тележки бесшумно увозят овощи с огорода.

– Вот это здорово! – подумал Ваня. – Сидишь в классе, а перед тобой весь мир.

Он подумал вслух, так как учитель тотчас повернулся к нему.

– А-а, – сказал он. – У нас новенький? Ну-ка, мой юный друг, пожалуйте к экрану.

Ваня почувствовал, как от этих слов у него привычно похолодело под ложечкой.

– Расскажи-ка нам о Каракумах, – попросил учитель.

Веточкину, можно сказать, повезло. Недавно он прочитал интересную книжку "Лик пустыни". Поэтому отвечать начал бойко и уверенно.

– Что такое пустыня Каракумы? Само название, означающее "Черные пески", говорит о том, что она собой представляет. Представляете себе огромное, выжженное солнцем пространство, раскинувшееся к югу от Амударьи в Средней Азии. Климат сухой, резко континентальный, дожди выпадают редко. Бывает, что дождей нет месяцами, поэтому растительность скудная, лишь кое-где встречается саксаул. Вокруг песок и солнце. Можно проехать неделю и не встретить ни травинки, ни колодца, ни селения...

За одним из столиков кто-то хихикнул и проронил:

– Ну и фантазер!

– Хорошо, – сказал учитель. – Только почему ты начал с далекого прошлого? Расскажи нам о современных Каракумах.

И вдруг Ваня услышал отчетливый шепот. Ему даже показалось, что кто-то приставил к его ушам невидимые наушники и в них чей-то голос настойчиво твердит: "Каракумский комплекс... комбинат... города... шахты".

– Петров! – раздался сердитый голос учителя. – Ты опять принес в класс ультракоротковолновый подсказчик? Не оправдывайся! Я все слышал. Ты не мог даже как следует настроиться на волну! Сейчас же положи аппарат на стол и выйди из класса. А твоя, молодой человек, – повернулся он к Ване, – как фамилия? Веточкин? Так вот что, Веточкин, отметку я тебе пока ставить не буду. Почитай как следует учебник и побывай сегодня же в Каракумах. Бабакин, – вызвал учитель, – возьми школьный ракетоплан, я сейчас дежурному записку напишу, и после уроков слетай с новеньким в Каракумы. Посадку можно не делать. К вечеру вернитесь.

Бабакин, видимо, не очень обрадовался поручению. На перемене он подошел к Веточкину и сказал:

– Эх ты! И сам не ответил и меня подвел... Думал, на футбол поспеть. А теперь придется лететь с тобой в Каракумы.

– А успеем? – осторожно спросил Веточкин. – Все-таки шесть тысяч километров.

– Пустяки. У ракетоплана скорость десять тысяч километров час. До вечера успеем туда и обратно.

"Надо будет Гоше рассказать, – подумал Ваня. – Вот удивится".

Следующий урок – по русскому языку и литературе – пролетел для Веточкина-старшего незаметно. Он любил этот предмет. Правда, он боялся, что его снова вызовут, но, к счастью, все обошлось благополучно.

Учительница рассказывала о поэтах и прозаиках, имена которых Ване приходилось слышать впервые. Он, конечно, догадывался, что эти писатели появились на свет в последние десятилетия двадцатого века. "Мы их не проходили, – подумал он. – Ну ничего, спрошу у ребят. Вот хорошо, что мы с Гошей догадались попросить Сергея Ивановича перенести нас в будущее. А что, если бы очутились в прошлом? При царе или в каком-нибудь бронзовом, а может, и в каменном веке?" Веточкин даже вздрогнул при одной мысли об этом.

О том, как Гоша переводил с английского

Гоша успел уже подружиться со своими новыми товарищами из четвертого класса "А". Для того чтобы избежать лишних расспросов, он сказал им, что приехал с братом издалека. Откуда? Это секрет, и лучше пусть не спрашивают – все равно не скажет. Ребята удивились, но расспрашивать не стали.

На перемене, перед уроком английского языка, Гоша сидел на подоконнике, болтал ногами и разговаривал с Сеней Малышевым, которого за его маленький рост называли Малышком. Сеня говорил внушительным басом, с чувством собственного достоинства.

– А мой брат знаешь куда полетит? – похвалился Гоша. – В Каракумы!

– Ну и что ж такого? – пренебрежительно дернул головой Малышок. – Вот когда мой дедушка из рейса вернется, я попрошу у него ракетоплан и махну в Антарктику, на Южный полюс.

– А кем работает твой дедушка? – поинтересовался Гоша.

– Водителем.

– Автобуса?

– Да нет.

– Значит, троллейбуса?

– Да нет же! Он летает. Он водитель межпланетных кораблей. Сейчас полетел в рейс на Марс. С товарно-пассажирским составом.

Гоша открыл было рот, но, вспомнив, что он живет в двадцать первом веке, солидно заметил:

– Хорошая работенка у твоего дедушки. А это у тебя что?

– Обыкновенная счетная машинка. Электронная. Сама задачи решает и с английского переводит.

Глаза у Гоши загорелись.

– Давай меняться.

Малышок покачал головой.

– Не могу, – пояснил он. – Подарок.

– Как хочешь, – стараясь казаться равнодушным, пожал плечами Гоша.

– А у меня тоже одна вещичка есть, – похвалился он и вытащил из кармана электрический фонарик.

– А ну-ка, дай поглядеть.

– Не хватай!

– Ого! – воскликнул Малышок. – Да это же редкая вещь. Музейная! Где ты ее достал?

– Подарили. Ко дню рождения подарили. Давай на машинку меняться.

– Бери! – немедленно согласился Малышок.

Гоша взял у Сени машинку и стал ее рассматривать.

– А ты правду сказал, что она с английского переводит и задачки решает?

– Ну, конечно! С какого хочешь языка переведет. Вот этот рычажок – специально для задачек.

Гоша был не в ладах с английским языком и арифметикой, а теперь после стольких впечатлений у него и вовсе все из головы вылетело.

– Она и не то еще умеет, – сказал Малышок. – В шахматы сама играет.

– Эх, жаль, в шахматы я не умею.

Гоша вдруг подумал, что учительница обязательно вызовет его. Такой уж он невезучий – его всегда вызывают именно тогда, когда он не выучил урока.

– Какие же вы, ребята, счастливые, – вздохнул Гоша. – Вам и уроков делать не надо...

– Как так не надо? – удивился Малышок. – А кто же за нас делает?

– А машинка на что? Была бы у меня такая машинка, я бы всегда в отличниках ходил.

– Так ведь это же игрушка, – засмеялся Малышок. – А учиться все равно надо.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – усмехнулся Гоша. – Да и зачем учиться? Теперь машины все сами делают. Нажал кнопку – вжик, и готово!

– Эх ты, "вжик, и готово"! – засмеялся Малышок и лукаво подмигнул ребятам, обступившим их.

Затем он покрутил какой-то винтик в машинке и протянул ее Гоше.

В эту минуту раздался звонок. В класс вошла учительница. Ребята бросились по своим местам. Гоша отдал Малышеву фонарик, спрятал машинку в стол и открыл учебник.

Англичанка и в самом деле вызвала Гошу. Она попросила его перевести коротенький рассказ "Мой брат, моя сестра и я".

Гоша незаметно подставил страницу учебника к экрану электронной машины и бойко без запинки перевел:

– У нас в семье сто двадцать детей. Моя сестра Аня пасется на лугу и питается вкусным сеном. Ей двести семьдесят лет и три месяца. Она совсем маленькая, но уже прочитала "Капитанскую дочку", "Трех мушкетеров" и "Двух капитанов". Мой брат Коля вертит хвостом и хорошо лает...

В классе начался такой хохот, что в окнах зазвенели стекла. Когда все немного успокоились, учительница вызвала девочку, сидевшую за первым столом, и предложила ей перевести тот же отрывок. Та перевела:

– У нас в семье трое детей: два мальчика и девочка. Девочку зовут Аней. Ей шесть лет. Коле восемь лет. Он уже ходит в школу...

– Эх ты! А еще товарищем называешься, – чуть не плача, укорял на перемене Гоша Сеню. – Разве это машинка? Недоразумение какое-то, а не машинка!

– Я пошутил, – засмеялся Малышок. – Машинка хорошая, только с нею надо уметь обращаться. А ты "вжик, и готово"! Если хочешь знать, эта машинка не только переводит, но и стихи сама сочиняет.

Вокруг них собрались ребята. Сеня повернул рычажок, и в мембране машинки раздался отчетливый металлический голос:

Смешались цифры и слова,
И в переводе – мешанина.
Когда пустая голова,
То не поможет и машина.

Гоша бросился с кулаками на Малышка. Он так разозлился, что даже веснушки стали заметнее на его курносом побледневшем лице.

– Да ты что? – удивился Сеня.

Он успел быстро наклониться, и удар пришелся в пустоту. Гоше все же удалось схватить Сеню за воротник. Малышок непонимающе смотрел на него и улыбался. Вероятно, все это казалось ему забавной шуткой.

– Да ты что? – дружелюбно повторил он.

– Я вот тебя стукну, будешь знать, как насмехаться! – бушевал Гоша.

– Ребята! – закричал белобрысый мальчик. – Да он и шуток не понимает!

– Слушай, друг, – миролюбиво сказал Малышок, – так нельзя.

– Можно! – закричал Гоша, налетая петухом.

Но тут произошло то, чего он совсем не ожидал. Маленький и на вид щуплый Сеня схватил его за руку выше кисти, да так, что Гоша вскрикнул. Он попробовал вывернуться, но не тут-то было. Пальцы у Сени будто железные. Гоша изумленно уставился на Малышка. Тот засмеялся и отпустил его руку.

– Ого! – воскликнул Гоша. – Я и не знал, что ты такой...

– Какой?

– Дай-ка пощупать мускулы.

Гоша потрогал мускулистую руку Сени и с уважением сказал:

– Сильный. Слушай, хочешь, давай дружить.

– Давай, – кивнул Малышок.

Музыкальные растения

– Веточкин, пошли! – окликнул Бабакин. – Сейчас машиноведение начнется.

Ваня сложил в портфель учебники и бросился вдогонку за приятелем.

Миновав стеклянную галерею, соединяющую учебный корпус с производственным, Ваня и Бабакин вошли в просторный светлый зал. Здесь было много растений и цветов, но росли они не в цветочных горшках и кадках с землей, а в больших стеклянных бассейнах, в которых журчала и плескалась какая-то жидкость, омывающая их корни.

Ваня заинтересовался растениями, принялся их рассматривать.

– Ты что, в первый раз это видишь? – спросил Бабакин.

– В том-то и дело, что не в первый. У нас... Одним словом, там, где я раньше учился, тоже такие опыты проводились. Только мы выращивали овощи и разные растения не в таких огромных бассейнах, а в стеклянных банках. Мы туда наливали раствор с минеральными удобрениями.

– И здесь минеральные удобрения, – кивнул Бабакин. – Они поступают сюда вместе с водой из центрального распределительного бассейна. Он весь город снабжает. Это очень удобно.

– Почему удобно?

– Разве не знаешь? Сады и цветники у нас всюду, даже на крышах и в самих зданиях, в залах, галереях. Зачем же натаскивать туда землю? Растения могут получать все, что им нужно, прямо из воды по трубам.

Веточкин-старший жестом остановил Бабакина, прислушался. Откуда-то доносились звуки музыки. Бабакин распахнул стеклянную дверь. Музыка стала громче.

– Входи, входи, – жестом радушного хозяина пригласил он. – Здесь наши опытные участки.

– А зачем музыка? – удивился Веточкин.

– Сейчас узнаешь.

Они вошли в большой похожий на оранжерею зал, разделенный стеклянными перегородками на небольшие участки. Сквозь прозрачную крышу падали лучи неяркого осеннего солнца, но в зале было светло и солнечно, как на юге в знойный полдень: мощные, скрытые плафонами лампы излучали яркий свет.

На одних участках в бассейнах с питательной средой росли яркие диковинные цветы, на других – кусты черной смородины с крупными темными, покрытыми сизоватым налетом ягодами, на третьих – клубника. Были здесь и участки с молодыми деревцами – березками, тополями, рябиной. Но не это удивило Веточкина. Музыка! Она звучала повсюду. В одном месте – громко и весело, в другом – тихо, мелодично. Оглядевшись по сторонам, Ваня увидел в каждой комнате-участке небольшой аппарат, похожий на портативный магнитофон. Автоматически переключалась лента, непрерывно звучала музыка. Но для кого же она? Кто ее слушает в этом зеленом царстве? Неужели цветы, кустарники, деревья?

Перехватив недоуменный взгляд Веточкина, Бабакин улыбнулся и пояснил:

– Это наш новый опыт. Из старинных книг мы узнали, что еще в середине двадцатого века ученые исследовали, как влияет музыка на развитие растений. Но тогда еще не было такой точной аппаратуры, как теперь, поэтому опыты не были закончены. Наш кружок юных натуралистов решил начать все сызнова.

– И удачно? – заинтересовался Ваня, вспомнив, что и он когда-то читал об этих удивительных исследованиях.

– Опыты еще не закончены, – пояснил Бабакин, – но мы узнали много интересного. Посмотри на этот прибор – измеритель роста. Видишь на шкале цифры? Они отмечают, насколько выросли деревца за месяц, за два, за год. Они гораздо выше и стройнее, чем такие же деревца на соседнем немузыкальном участке. А ягоды! Ты посмотри, какие они большие и сочные. Хочешь попробовать?

Веточкин с удовольствием съел несколько крупных ягод клубники, отведал черной смородины и крыжовника.

– А там что? – нерешительно остановившись перед дверью, из-за которой доносились какие-то странные звуки, спросил Веточкин.

– Сюда, пожалуй, не стоит заходить, – замялся Бабакин.

– Это почему же?

– Видишь ли, растения так же, как и люди, не всякую музыку любят. Здесь... Впрочем, увидишь сам.

Бабакин толкнул дверь. Дикие, неистовые звуки ошеломили Ваню. Нет, это даже нельзя было назвать музыкой. Какие-то картавые возгласы, завывания, визг, оглушительные удары барабана терзали слух. Веточкин не выдержал и заткнул уши.

– Входи же! Не бойся! – легонько подтолкнул его Бабакин.

На этом участке росли дубки. Ваня сразу узнал их по широким резным листьям. Но какой жалкий вид! Полузасохшие листья съежились, свернулись в трубочку, словно пораженные болезнью. Деревца отклонились в сторону от музыкального аппарата, вытянув навстречу звукам черные жилистые сучья, будто обороняясь.

Бабакин повернул рукоятку музыкального инструмента, сила звука уменьшилась.

– И откуда вы только достали эту... дрянь? – возмутился Веточкин.

– Нашли. В музее на свалке старинных вещей мы отыскали патефонную пластинку двадцатого века. Конечно, и тогда была очень хорошая музыка. Но эта... Под такую музыку, говорят, веселились молодые люди.

– Отсталые молодые люди, – поправил Ваня. – Стиляги!

– Стиляги – это, наверное, люди с испорченным вкусом? – спросил Бабакин. – Разве нормальному человеку может понравиться такая музыка?

– Бедные дубки! – сказал Ваня. – Даже они не выдержали.

Но что это? Веточкин подошел к бассейну. Рядом с дубками росли гигантские сорняки – пырей, чертополох с огромными мясистыми листьями. Сорняки жадно тянулись к музыкальному аппарату и, как показалось Веточкину, даже слегка вздрагивали в такт музыки, будто собирались сорваться с места и пуститься в пляс.

– Вот видишь, – усмехнулся Бабакин. – Им, по-видимому, нравится такая музыка. Смотри, какие вымахали!

– Пойдем отсюда, – махнул рукой Ваня и торопливо направился к выходу.