Первые дерзания. Часть 4

Голосов пока нет

 

Глава двадцать вторая

На следующий день, с самого утра Семен с нетерпением ждал случая поговорить с Чугунцевым. Обычно математик довольно часто бывал в лаборатории номер три и заходил сюда даже по несколько раз в день. А сегодня, как нарочно, он не показывался.

На сердце у Семена стало тревожно. Занимаясь сборкой маленького экспериментального вибратора, он думал о том, что его предложение уже постигла неудача. Вероятно, если бы расчеты дали положительные результаты, математик немедленно сообщил бы ему об этом.

"А может быть он еще не кончил рассчитывать?" – мучительно соображал Семен, свинчивая болтами массивную пачку никелевых пластин.

Наконец, он не вытерпел и попросил у старшего научного сотрудника разрешения поговорить по телефону.

Жена Чугунцева ответила, что Леонид Карпович только что вышел из дому и пошел в ОКБ.

– Он, бедненький, совсем не спал! – продолжала супруга, искренне обрадованная возможностью поболтать. – Вы знаете! Мне так стыдно, что я вчера испугалась! Когда вы еще придете? Да, кстати! Утром я нашла на полу возле часов совсем-совсем маленький шурупчик или гвоздик – я уж не помню, как он точно называется. А когда я взглянула на часы без циферблата, то они показались мне такими странными, такими странными...

Семен нетерпеливо топтался у телефона. Он не знал, как прервать разговор. А между тем это было совершенно необходимо. Если немедленно выскочить из лаборатории, то, быть может, еще удастся перехватить математика по дороге. Потом искать его по всему ОКБ будет труднее.

– Простите меня, но мне очень срочно нужно идти работать, – сказал Семен.

– Конечно, конечно! Я не буду вас долго задерживать! У меня тоже есть срочное дело – небольшое поручение Леонида Карповича. Он скоро должен уехать на целый день и боится, что ему не удастся повидать одного человека. На всякий случай он просил кое-что передать этому человеку по телефону. А скажите, после исправления часы всегда будут бить так громко, как вчера? Раньше, по-моему, звон у них был более мягким...

– Это я отверткой задел пружину, потому так резко и получилось... – ответил Семен, сжимая от досады телефонную трубку с такой силой, что даже хрустнули пальцы.

– Вот что я хочу еще у вас спросить...

"Надо положить трубку, да и все... – пронеслась в голове Семена отчаянная мысль. – Ведь бывает же так, что станция сама разъединяет... Пусть думает, что так и произошло... Надо обязательно поймать Леонида Карповича..."

Он собрался выполнить свое намерение, но в это время услышал нечто совсем неожиданное:

– Леонид Карпович поручил разыскать по телефону некоего Бурыкина. Не правда ли, смешная фамилия?

– Это я! Это я и есть! – заорал Семен в трубку.

– Вы-ы-ы?

– Я!

– Тогда извините... Ваша фамилия, собственно говоря, совсем не смешная... Это мне так показалось... Почему же мне Леня не сказал сразу, что звонить нужно именно вам! Он бывает иногда такой рассеянный, такой рассеянный... Вы говорите сейчас из лаборатории номер три?

– Да, да! Честное слово, я и есть Бурыкин! Очень прошу скорее сказать, что просил передать Леонид Карпович... – заволновался Семен.

– Сейчас... Одну минуту... Извините, пожалуйста, я должна разыскать бумажку...

До чего же мучительны были эти минуты ожидания, казалось, вот-вот кто-то должен произнести роковое слово, от которого, быть может, зависит судьба изобретения.

Семен прижал к голове трубку с такой силой, что начало ныть ухо. А чей-то далекий голос, слышимый по индукции среди шорохов и потрескивания, назойливо повторял одно и то же: "Позовите товарища Чепикова, это говорит Контрабасов. А? Что? Чепикова, говорю! Контрабасов спрашивает! Не слышите? Чепикова! Чепикова! Это – Контрабасов!.."

Наконец, в трубке что-то лязгнуло и раздался знакомый голос:

– Вы слушаете? Сейчас вам прочту записку Леонида Карповича.

– Слушаю, слушаю... – сдавленным от волнения голосом ответил Семен.

– Ла-бо-ра-то-рия но-мер три, Эс Бу-ры-кину... – начала читать жена Чугунцева, растягивая каждое слово по складам. – Расчеты не о-кон-чил из-за от-сут-ствия не-ко-то-рых экс-пе-ри-мен-таль-ных данных об... – подождите, тут дальше неразборчиво... Совсем не могу разобрать! Что же это за слово? Ага... При-су-ча-ры... Есть такой технический термин "присучары"?

– Кажется, нет, – тихо ответил Семен.

– А здесь, по-моему, так и написано: присучары. Может быть, это слово к высшей математике относится?

– Возможно... – со вздохом согласился Семен: он вспомнил, что Леонид Карпович любит замысловатые и редко употребляемые слова.

Мальчик отошел от телефона с двойным чувством. "Прежде всего, не так уж плохо, что математик не закончил вычислений, – думал он. – Могло быть и хуже. Например, вычисления были бы готовы, а ответ оказался отрицательным. Отсутствующие экспериментальные данные можно будет получить... – думал Семен. – Но что это за непонятное слово? Может быть, Леониду Карповичу нужно найти экспериментальные данные явления, которое так странно называется?"

Семен подошел к старшему научному сотруднику и робко спросил:

– Не объясните ли мне, Елизар Иннокентьевич, что означает в физике или математике слово присучары?

– Первый раз слышу! Какая-то ерунда... Где это ты вычитал? – уставившись на Семена недоумевающим взглядом, проговорил Мурашов.

– Так... послышалось... А можно мне уйти из лаборатории на полчаса... по личному делу?

Взяв с Семена слово, что к концу рабочего дня он закончит сборку вибратора, Мурашов отпустил его из лаборатории: это был первый случай, когда исполнительному механику потребовалось отлучиться на короткий срок по личному делу. Тем более, что скоро должен начаться обеденный перерыв.

Семен вихрем промчался по длинному коридору, сбежал, перепрыгивая через три ступеньки, с лестницы и очутился в парке.

Его усилия оказались не напрасными. Через минуту он увидел Чугунцева, идущего своей кланяющейся походкой по широкой аллее. Надо было торопиться. Математик направляется к выходу с территории ОКБ.

Всего на несколько секунд опоздал Семен. Дверцы автомашины захлопнулись за Чугунцевым именно в тот момент, когда Семен выбегал из дверей проходной будки. Может быть удастся добежать до машины, прежде чем она тронется? Кажется, мотор еще не заведен...

Но и тут не повезло. Семен бросился бежать, но почти одновременно тронулась и машина.

– Леонид Карпович! – закричал Семен, не сбавляя бега.

Словно в ответ, из выхлопной трубы вырвался сизый клуб дыма и обдал Семена, бежавшего уже совсем недалеко от машины, бензиновой гарью.

Это почему-то разозлило Семена.

"Догоню..." – решил он, ускоряя бег.

Чугунцев не любил быстрой езды и всегда, когда находился в машине один, требовал от шофера маленькой скорости. Только этим и можно было объяснить, что разгоряченный изобретатель мог некоторое время гнаться за машиной, лишь постепенно отставая от нее. Наконец, шофер заметил в зеркале, что его машину кто-то упорно преследует, и решил остановиться.

– Леонид Карпович! – закричал Семен, поравнявшись с машиной и просовывая голову в открытое окно. – Простите... Здравствуйте... – говорить ему было трудно, так как требовалось отдышаться. – Скажите, что такое присучары?

– Какие такие присучары? – удивился математик.

– Вы написали в записке... Ваша жена мне прочла по телефону.

– Не писал я такого слова!

– Ну, как же... В самом конце записки... Объяснение присучары...

– Позволь, позволь... Что я там писал в конце? – задумался математик. – Ага – кажется вспомнил. Ну, да! Объясню при случае! Да откуда ты появился? Мы чуть ли не полкилометра проехали! Неужели догнал?

– Догнал... Очень хотелось узнать поскорее... Вы уж простите... – все еще тяжело дыша, проговорил Семен. – А может быть сейчас объясните?.. Это ведь такой случай...

– Действительно, невероятный случай. Подумать только! Автомашину догнал! Я, брат, вижу, что с тобой шутки плохи. С этаким характером никому не справиться... – заворчал Чугунцев.

– Так объясните? Это же можно быстро...

Чугунцев тяжело вздохнул и открыл дверцу, приглашая Семена сесть рядом.

– Прежде всего, – начал он трескучим монотонным голосом, – необходим порядок. Легковые автомобили существуют для того, чтобы перевозить людей, а не для того, чтобы за ними люди бегали. Это – раз. Во-вторых, ты уже вышел из того возраста, когда позволительно бежать с автомобилем вперегонки...

– Да это никогда нельзя! – вставил Семен.

– Не возражай, – потребовал математик, раздосадованный обнаруженной неточностью в его педагогическом наставлении.

Семену пришлось терпеливо все выслушать до конца. Только высказав все свои соображения, касающиеся порядка, аккуратности и точности, Чугунцев перешел к делу.

Да, предложение представляет интерес. Предварительный расчет показал, что клинообразные контакторы могут быть сконструированы так, что действительно будут направлять ультразвуковую энергию вибраторов глубоко в землю. В этом отношении сомнений нет. Однако коэффициент полезного действия такого устройства рассчитать невозможно без предварительных опытов. Надо построить образцы маленьких вибраторов и испытать их в земле.

От радости Семен чуть не подскочил на пружинном сиденье.

– Так я побегу... – заволновался он, не зная, за какую ручку ухватиться, чтобы открыть дверцу.

– Да сиди, сиди! – проговорил Чугунцев. – Я подвезу тебя обратно. Неудобно же тебе, в самом деле, бегать по дороге, словно какому-нибудь маленькому мальчишке!

Но Семен не послушался. Открыв дверь, он выпрыгнул из машины и помчался по асфальту со скоростью, которой мог бы позавидовать неплохой профессиональный бегун.

В эту минуту он не считал себя взрослым.

Глава двадцать третья

С видом делового человека, обремененного заботами государственного масштаба, Семен вошел в приемную главного инженера. Кроме секретаря, тут никого не было.

"Вот и чудесно! – решил Семен. – Александр Андреевич сразу же меня примет".

Деловито поздоровавшись с Еленой Павловной, он тут же приступил к объяснению причин своего неожиданного посещения.

Обязательно и тотчас же необходимо увидеть Александра Андреевича! Увидеть во что бы то ни стало! Немедленно! Дело необычайно важное! Вчера появилась идея нового, очень важного изобретения... Совершенно необычная машина! И обо всем этом Александр Андреевич должен узнать сразу же.

Как ни старался Семен придать своему лицу солидность, соответствующую такому важному разговору, Елена Павловна все-таки ответила ему хоть и добродушной, но чуть насмешливой улыбкой.

– Кто изобрел? – спросила она, отрываясь от своих бумаг.

– Я и мои товарищи! Это значит: Степан Кириллин, Ваня Быков, Сережа Чердаков, ну и отчасти, конечно, Шурик Пышной, – ответил Семен, нетерпеливо теребя в руках фирменную фуражку.

– Не думаю, чтобы Александр Андреевич смог тебя сегодня принять, – как показалось Семену, немного презрительно поджав губы, ответила секретарь.

– То есть, как же! – опешил Семен. – Это же изобретение! Ведь Александр Андреевич просил меня обращаться к нему немедленно в этом случае! Разве он вас не предупреждал?

– Занят! Очень занят Александр Андреевич! Он просил сегодня никого к себе не пускать, дорогой Бурыкин-Мурыкин. Пойми ты такую простую вещь! Загляни как-нибудь в другой день, ну так в четверг или в пятницу.

– Что? – вскипел Семен. – Это значит отложить разговор на три-четыре дня? Нет... Вы меня уж простите, но тут изобретение, очень важное для страны! Поймите сами! Уже товарищ Чугунцев... Сам товарищ Чугунцев, кандидат физико-математических наук, дал почти положительный ответ. Разве это шутка? А вы что собираетесь сделать? Затормозить изобретение?

– Сегодня – нельзя, – сухо ответила Елена Павловна и принялась перелистывать свои бумаги с необычайно сосредоточенным видом.

– Ах, вот как вы? Ну, хорошо... – с трудом преодолевая душившее его волнение, проговорил Семен и твердым шагом направился к дверям кабинета.

– Бурыкин? Что ты делаешь? – испуганно проговорила Елена Павловна, торопливо вскакивая. – Я же русским языком объяснила тебе, что нельзя...

Но Семен уже не слышал ничего. Волнение, овладевшее им, соединилось с бурным ребяческим задором. Не отдавая отчета в своем безрассудстве, Семен продолжал идти и уже ухватился за массивную дверную ручку.

– Что это такое? Как тебе не стыдно? – услышал он над своим ухом голос Елены Павловны, пытавшейся силком оттащить его от дверей. – Вот как ты можешь себя вести?.. Ну хорошо же... Я расскажу об этом Александру Андреевичу... Вот увидишь... Что ты упираешься, как бык? Бурыкин! Ты пользуешься тем, что я физически слабее тебя!.. Неужели ты хочешь, чтобы я вызвала кого-нибудь из охраны?

Неожиданно дверь отворилась, и на пороге появился инженер.

– Что за возня? Вы же мешаете мне работать! В чем тут дело? – строго проговорил он.

– Простите, Александр Андреевич. Это я виновата... Мы тут немного шутили... – смущенно ответила Елена Павловна, все еще не выпуская локоть Семена из своей руки.

– Очень странно, – хмуро заметил инженер, внимательно приглядываясь к Семену.

– А ты что тут делаешь?

– Изобретение, Александр Андреевич... Оттого так и получилось... – совершенно расстроенным голосом проговорил Семен, осторожно освобождая свой локоть от руки Елены Павловны.

– Ага, понятно... Тебя не пускали, и ты пытался ворваться ко мне сам. Так, что ли?

– Уж очень важное изобретение, Александр Андреевич...

– А ты думаешь, что отчет нашего учреждения за весь год – дело менее важное?

– И отчет, конечно, важное... – согласился Семен, потупив глаза, но тут же, спохватившись, заговорил торопливо, словно опасаясь, что обитая черной клеенкой дверь может захлопнуться, инженер исчезнет и ему не удастся доказать важность своего дела. – Чугунцев уже познакомился и дал почти положительный ответ... Понимаете, Александр Андреевич? Чугунцев ответ дал! Он всю ночь просидел над нашим проектом... Разве это шутка? Там, знаете, будут такие вибраторы с длинными сердечниками... Это те, что не годятся для ЗР-2. Помните? Они будут разрыхлять землю в глубину и получится машина, чтобы рыть каналы. Мы уже с ребятами все обдумали... Понимаете.

– Понимаю, – хмуро ответил инженер. – Мы поговорим по этому поводу, когда я освобожусь. А в дальнейшем – я попрошу тебя не врываться ко мне в кабинет без моего согласия. Понятно?

– Понятно... – сгорая со стыда, опустив голову, ответил Семен.

Почти в то же мгновение дверь захлопнулась с глухим стуком и отчетливым щелчком металлического запора.

Когда Семен повернулся, чтобы уйти, он увидел, что в приемной уже находятся люди. Человек низенького роста с черной, как смоль, бородой смотрел на Семена в упор, сверля его своими неподвижными глазами, в которых выражалось и удивление, и возмущение, и презрение одновременно. Девушка в синем рабочем халате широко улыбалась, теребя в руках какую-то бумажку. Но лучше бы она не улыбалась: до чего это показалось обидным Семену.

Пробормотав какое-то извинение Елене Павловне, Семен вышел в коридор, окончательно расстроенный и обескураженный. Куда девалось бодрое и воинственное настроение, в котором он находился со вчерашнего дня... Даже немного хотелось плакать. Как это иногда бывает, длительное приподнятое и возбужденное состояние, дойдя до критической точки, под влиянием самого незначительного толчка прекратилось в свою противоположность – в усталость и упадок сил.

Даже когда Семен очутился на дворе, ему казалось, что все – решительно все! – против него. И откуда они успели узнать о происшедшем скандале? Вот проходит мимо какой-то человек в светло-сером костюме и с портфелем в руках. Отчего он так хитро смотрит на идущего навстречу ученика ремесленного училища? Определенно хитро и насмешливо! А вот рабочий из сборочного цеха, в синем комбинезоне и с каким-то свертком подмышкой. Ведь он ответил на приветствие Семена только кивком головы, несмотря на то, что хорошо знает Бурыкина и обычно здоровается с ним приветливо...

Перейдя двор, Семен очутился в просторном помещении механического цеха, где он раньше работал. И тут происходило что-то неладное... Какая-то настороженная тишина... Не слышится деловитого шума станков и звонкого металлического стука. Семену кажется, что весь цех отвернулся от него и притаился в каком-то ожидании...

– Ты что? Ищешь кого-нибудь? – услышал Семен голос мастера Греся, которого он раньше не заметил, несмотря на то, что остановился почти рядом.

– Где мои товарищи? – тихо выдавил Семен.

– Как где? Обеденный перерыв – известное дело!

Это Семен как-то совершенно упустил из виду.

Заметив досаду на лице подростка, Иван Никанорович решил, по-видимому, его утешить и сказал:

– А я, кажется, видел твоих ребят на заднем дворе, где лежит разный металлический хлам. – Помолчав немного, он спросил с участием: – Ты чем-то расстроен? Что-нибудь случилось?

Семен не ответил на вопрос, поблагодарил мастера и направился к выходу из мастерской. Ему обязательно хотелось найти своих товарищей. Он не мог оставаться в таком состоянии один. Нужно было поговорить, посоветоваться.

"Как же я им все это объясню? – вдруг промелькнула в голове неприятная мысль. – Рассказать, как я нахулиганил в приемной главного инженера. Вел себя, как мальчишка... До чего стыдно и нехорошо... И какое будет настроение у ребят, когда они узнают, что главный инженер, рассердившись, даже не захотел со мной разговаривать, хлопнул дверьми?"

Действительно, положение было крайне затруднительным. С одной стороны, Семен чувствовал необходимость облегчить свою душу и поделиться с товарищами, а с другой – он опасался, что после этого упадет в глазах ребят его авторитет вдохновителя и руководителя задуманного изобретательского предприятия!

"Все равно... – решил Семен, мучительно соображая, что именно заставило ребят находиться на заднем дворе – месте, совершенно непригодном для отдыха.

ohotn02.jpg (32714 bytes)Вот, наконец, задний двор – широкая площадка, огороженная дощатым забором, с несколькими сараями и деревянными навесами. Странная вещь! Ребята действительно тут. Все четверо. И занимаются совершенно непонятным делом...

Что же их заставило прийти сюда?

Прежде, в первые дни своей работы в ОКБ, Семен неоднократно посещал это место. Его привлекали сюда необычайно интересные веши. Здесь была свалена разная техническая рухлядь, а под навесами стояли всевозможные полуразобранные экспериментальные машины, в свое время отслужившие свою службу. Вот, к примеру, механизм, с виду чем-то напоминающий маленький гусеничный трактор. Какое-то неизвестное устройство, ранее возвышавшееся над машиной, по-видимому, снято, так как кое-где осиротело торчат поржавевшие болты. Но вся машина, хоть и покрыта местами темно-коричневой окраской ржавчины, находится в сравнительно хорошем состоянии. На машине сидят еще прочные и совсем не разработанные гусеницы. А если поднять за ручку железную крышку, то в глубине механизма можно увидеть маленький шестицилиндровый мотор, совсем новый. Наверно, не оправдало надежд неизвестное устройство, для передвижения которого предназначался маленький трактор. Под навесами можно было увидеть и миниатюрные образцы шагающих машин: вероятно, первые опытные экземпляры. Они были устроены очень примитивно, как видно, на скорую руку, чтобы с их помощью провести какую-то проверку, а затем оставить без использования. Надо сказать, что они мало походили на то замечательное устройство, которое Семену удалось видеть бегающим по полянке. Какие-то транспортеры с ковшами необычайной формы, стальные станины с бесконечным количеством роликов и зубчатых колес, электромоторы необычного вида и даже небольшая паровая турбина.

Семен любил бродить по этому своеобразному кладбищу неудачных образцов новой техники. Интересно было размышлять о том, что имели в виду инженеры и конструкторы, создавая эти обреченные на бездействие причудливые машины.

Но при чем тут ребята? Они же не увлекались до сих пор техникой так страстно и безраздельно, как Семен. Что делает, например, Шурик, который стоит рядом с хорошо известной Семену моделью маленького трактора, и держит какую-то тетрадку в руке? Вот он что-то записывает, что это значит?

Товарищи, наконец, заметили Семена и стали звать его к себе радостными криками и энергичными жестами.

– Семен! Скорее сюда! – закричал Кириллин. – Тут, брат, такое творится!

– Мы обнаружили золотые россыпи! Только бери да разрабатывай! – заявил Чердаков, когда Семен уже приблизился.

– Как же это раньше нам не пришло в голову! Что ж ты, Семен! А еще считаешься среди нас самым главным изобретателем! – проговорил Кириллин, но внезапно замолк, внимательно приглядываясь к подошедшему товарищу. – Да ты, кажется, чем-то расстроен?

– Так просто. Ничего... – ответил Семен, стараясь улыбнуться.

– Да нет, ты не хитри... Вид у тебя, прямо скажем, не того... – продолжал Кириллин, легонько подталкивая Семена в бок, что иногда служило у него способом выражения дружеской нежности. – Посмотри, на кого ты похож? Осунулся, побледнел. А утром был – сравнительно ничего! Что случилось?

– Это все тебе кажется. Немного устал, конечно... А что вы тут делаете?

– Видишь вот это устройство? – проговорил Кириллин, протягивая руку к маленькой тракторообразной модели. – Оно тебе ничего не говорит? А мы без тебя тут решили... Вот, слушай: зачем делать сразу большую машину?

– Действительно! – с жаром вмешался Шурик. – Кто на это пойдет!

– Вот гляди сюда, – захватил инициативу Быков, подталкивая Семена к тракторному устройству. – Почти готовая вещь! Согласен?

– Ну, естественно, отремонтировать немного придется, как в этом случае обычно ведется, – весело проговорил Чердаков, тихонько отбивая ногами что-то вроде чечетки.

– Вот тут можно будет приспособить транспортирующее устройство. Для этого потребуются самые небольшие переделки, – продолжал Быков. – Этот выступ придется удалить, срубить зубилом: он тут ни к чему, а здесь просверлить отверстия и нарезать резьбу для болтов...

– А потом изготовить этакую дугообразную штуковину, чтобы к ней прикрепить транспортер! – перебил Чердаков.

– А ты может быть думаешь, что мы не подыскали уже почти готового транспортирующего приспособления? – забасил Кириллин, хватая Семена под руку. – Пойдем-ка сюда... Вон, в пяти шагах отсюда, лежит – почти готовое.

– Уж очень поржавевшее. Я его первый увидел, но решил, что с таким ничего сделать нельзя, – проговорил Шурик, торопливо забегая впереди Кириллина и Семена.

– Отчистим! Не велика важность! Для первого опытного образца годится. Не насквозь же он проржавел! Конечно, переделок потребуется много, но это другой разговор, – заметил Ваня Быков.

Ребята наперебой старались овладеть вниманием Семена. Они водили его от одной машины к другой, споря при этом, кому принадлежит честь открытия той или иной детали, которой можно было бы воспользоваться при создании будущей модели.

– Остановка, Семен, только за твоими маленькими вибраторами. К сожалению, они тут нигде не валяются, – заявил в конце Кириллин, покровительственно похлопывая Семена по плечу. – Но это уже твое дело. Я думаю, что если ты только заикнешься перед главным инженером – он сразу же разрешит тебе изготовить их в лаборатории.

– Да и вообще придется, Семен, прежде всего поговорить с Александром Андреевичем! Надо же, чтобы кто-то разрешил нам заниматься этим делом в неурочное время! – сказал Быков, как показалось Семену, таким тоном, в котором не чувствовалось и тени сомнения относительно благополучного исхода подобных переговоров.

– Еще было бы неплохо, Семен, – заискивающе сказал Шурик, пряча в карман свою тетрадь с записями, – если бы ты договорился с главным инженером, чтобы нас освободили от работы в мастерских, ну не на все время, а хотя бы так на два-три дня в неделю.

До сих пор покорно и почти молча выслушивавший объяснения ребят Семен вдруг рассердился. Уставившись на Шурика взглядом полным негодования, он закричал, потрясая в воздухе кулаком:

– Так вот о чем ты, бездельник, мечтаешь! Ага... Жди! Так тебя и нас всех Александр Андреевич и освободит от работы! Подумаешь, какие изобретатели нашлись! Нет, дружок, – дудки! Хорошо будет, если он вообще еще разрешит возиться с нашей машиной в свободное время...

Он снова совершенно отчетливо вспомнил о скандале, только что произошедшем в приемной главного инженера, и ему очень хотелось сказать своим товарищам, что из затеянного дела, наверно, вообще ничего не выйдет, но он с большим трудом взял себя в руки и воздержался от этого намерения.

Однако настроение вожака изобретательского коллектива и его странное поведение не ускользнуло от наблюдательного Кириллина. Он, внимательно посмотрев на Семена, проговорил:

– Что-то там у тебя неладно, Семен. Так я чувствую... Наверно, Чугунцев уже сообщил тебе об отрицательных результатах своих расчетов. Или что-нибудь в этом роде. – При этих словах он выжидательно посмотрел на Семена, надеясь дождаться ответа.

Но ответа не последовало.

Тогда Кириллин тихо сказал:

– Но ты... не падай духом! Сообща обсудим и что-нибудь придумаем...

Глава двадцать четвертая

Потекли дни, обычные, мало чем отличающиеся один от другого. Семену казалось, что его товарищи уже почти забыли о намерении строить машину, так как о ней почти никто не вспоминал. Правда один раз, когда он открыл дверь в общежитие, ему показалось, будто Кириллин, что-то доказывавший Чердакову, произнес слово вибратор. Однако ребята тотчас же умолкли, как только Семен подошел к ним.

– Это вы насчет чего? – настороженно спросил Семен, внимательно приглядываясь к Кириллину.

– Да, так! Вообще и в частности... – неопределенно ответил Кириллин.

Были и еще случаи, показавшиеся Семену немного подозрительными. Как-то поздно вечером, когда он уже давно лежал в постели, в комнату торопливо вошли Кириллин и Быков.

– Разговаривали? – полушепотом спросил их Чердаков.

– Да. Было такое дело... Семен уже спит? – тихо проговорил Кириллин. А после небольшой паузы, которая, по-видимому, должна была убедить его, что Семен действительно ничего не слышит, добавил еще тише: – У него под сомнением мощность, необходимая для разрыхления... Понимаешь?

– Это вы насчет какой мощности? – вмешался Семен, быстро поднимаясь с постели.

– А-ааа! Ты еще не спишь? А это, знаешь, мы тут поспорили, одним словом. Тебя это вовсе не касается, – виноватым тоном ответил Кириллин и принялся торопливо раздеваться.

После истории в приемной главного инженера Семеном вдруг овладело какое-то безразличие к задуманному делу. В глубине души он сознавал, что это нехорошо, что так нельзя, что надо бороться с подобными настроениями и научиться их побеждать, но ничего поделать с собой не мог. Семен вспомнил наставления Александра Андреевича, который говорил, что изобретатель должен быть настойчивым, упорным и самоотверженным при решении поставленной задачи, не бояться трудностей и неудач, но все эти рассуждения были как-то сами по себе, а настроение, с которыми Семен не мог совладать, – само по себе.

"Что в этом случае нужно делать? – мучительно рассуждал Семен. – Ведь для того чтобы нам разрешили построить маленькую модель машины, необходимо не только согласие главного инженера, но и его желание помочь! А ведь он когда-то обещал мне помогать... Теперь, наверное, обиделся на меня..."

Для последнего предположения у Семена были очень веские основания. Он уже трижды заходил в приемную к Елене Павловне и робко спрашивал, когда же, наконец, Александр Андреевич сможет с ним поговорить. И все три раза Елена Павловна молча поднималась, шла в кабинет и возвращалась с одним и тем же ответом:

– Занят. Сегодня не сможет. Когда освободится – неизвестно.

Елена Павловна говорила с Семеном необычайно вежливо и как будто даже ласково. Но от этого, к сожалению, не становилось легче. Семен с обидой и завистью смотрел на людей, ожидающих приема. Это были конструкторы с папками и толстыми рулонами чертежей, начальники лабораторий и цехов, какие-то неизвестные люди с портфелями и без них, рабочие в комбинезонах. А однажды даже уборщица, хорошо известная Семену тетя Паша, с каким-то заявлением в руке скрылась на глазах юного изобретателя за заветной дверью.

Может быть потому, что Семен не делился со своими товарищами подлинным положением дела, ему было вдвойне тяжело. Только один раз он как бы между прочим сказал Быкову:

– Сегодня опять пытался попасть к Александру Андреевичу, но он не принял. Видно, очень занят...

– Конечно, – согласился Быков. – Сейчас ему не до тебя. Я слышал, что наше ОКБ получает дополнительное задание. Очень срочное.

– Да. Очень и очень срочное... – смущенно пробормотал Семен, так как на самом деле о существовании подобного задания он услышал впервые.

Что-то не совсем ладное происходило и с математиком, Леонидом Карповичем Чугунцевым. Вначале он очень горячо взялся произвести расчет вибраторов с удлиненными клинообразными сердечниками, позволяющими направлять всю энергию ультразвукового излучения вглубь земли, а потом остыл и, по-видимому, совершенно забыл о своем обещании. Первые дни, после того как Семен нагнал его в машине, Чугунцев обещал вот-вот закончить расчеты. А затем, при встречах в лаборатории, он даже перестал вспоминать об этом. Последний раз, чуть не столкнувшись с Семеном в коридоре, Чугунцев спросил:

– Мурашов у себя?

Семен ответил, что старшего научного сотрудника нет на месте.

– Тогда – вот что: передай ему, что в отделе информации лежит письмо из главка, с которым ему обязательно необходимо ознакомиться. Не забудешь?

И математик сразу же удалился, так и не заикнувшись о расчетах вибраторов.

"Письмо... Информация... – промелькнуло в голове Семена. – Ну да! Это же так просто! Необходимо написать Александру Андреевичу письмо, чтобы информировать его..." – тут же решил Семен...

В этот же день, сразу после окончания работы, поспешил он в общежитие и принялся за составление письма.

Долгое время юный изобретатель никак не мог решить, с чего именно начать свое послание. Однако исчеркав изрядное количество строчек, он начал писать быстро и торопливо, опасаясь как бы бурно нахлынувшие мысли не испарились из памяти, прежде чем они улягутся на бумаге.

"Сначала начерно, как придет в голову, а потом уже обработаю черновик как следует..." – решил Семен.


"Дорогой Александр Андреевич! – писал Семен. – Мы все заботимся о своей Родине и думаем, как бы сделать так, чтобы она стала еще более лучшей (слово "лучшей" зачеркнуто), сильной (тоже зачеркните), могущественной. Советские люди отдают этому все свои силы. Советские изобретатели выдумывают новые машины, чтобы облегчить труд людей и принести пользу своей горячо любимой Родине. Чтобы, как можно скорее страна пришла к коммунизму, где всю черновую и тяжелую работу будут выполнять машины, труд будет интереснее, и у людей останется больше времени заниматься спортом, искусством и выдумывать еще более совершенные машины, чтобы окончательно покорить природу и целиком и полностью поставить ее себе на службу.

Александр Андреевич! Вы всем известный изобретатель и сделали так много, что даже ни с каким другим изобретателем сравниться не можете. Я же только еще хочу стать изобретателем и чувствую, что это обязательно так и будет. И Вы говорили мне, что я должен стать изобретателем, а мои товарищи Ваня Быков, Степан Кириллин, Сережа Чердаков, а также отчасти Александр Пышной решили мне помогать, и теперь уже так получилось, что изобретаем мы все вместе. Правда, Шурик колеблется, но это пока нам еще не мешает. Если так будет и дальше продолжаться, и перевоспитанию он не поддастся, то мы его просто выгоним из нашего коллектива.

Вы, Александр Андреевич, строите большие машины и решаете большие вопросы. Для этого у Вас есть большой институт, и все к Вам относятся с большим уважением. Мы же решили построить маленькую модель машины, для пробы, конечно, которая бы копала каналы и ровняла поверхность земли с помощью ультразвука и таким образом приносила бы пользу нашей великой стране. Если поставить на вибраторы удлиненные сердечники, вроде как бы с клином на конце, то вся сила пойдет в глубину земли. Вы, наверное, это уже знаете, а если нет, то можете посмотреть у нас в лаборатории, так как они не годятся для вспахивания почвы.

Мы хотим пристроить эти вибраторы на маленькую модель трактора, ту, что валяется на заднем дворе, а также небольшой транспортер приспособить, который тоже валяется и отчасти уже поржавел, а также приспособить к нашей машине разные приспособления и посмотреть, что из этого получится. Для Вашего учреждения никаких расходов от этого не будет. Всю работу мы собираемся сделать в свободное время, не портя каких-либо материалов, кроме тех, что почти не нужны и лежат на заднем дворе и отчасти ржавеют. Да и эти материалы можно будет вернуть на место, как были, в случае, если машина не заработает, или когда мы кончим с ней свои опыты. Конечно, мы еще не можем рассчитать все по-научному и руководствовались при составлении своего проекта только своими собственными техническими соображениями и догадками, с помощью наблюдательности, о которой Вы мне говорили. Конечно, если Вы нам немного поможете, а также попросите математика Леонида Карповича Чугунцева, чтобы он честно сдержал свое первоначальное обещание и рассчитал нам вибратор с удлиненным сердечником, то все это можно будет сделать. Такая маленькая машина заработает в поле, и Вы и все Ваши конструкторы сразу увидят, можно ли на основе этого опыта построить настоящую машину для практического применения. А если из нашей машины ничего не получится, то для Вас (зачеркнуто для Вас), то для Ваших инженеров-конструкторов тоже будет польза, так как они узнают, что ломать голову над подобной идеей нет никакого смысла. Что же касается скандала, устроенного мною в Вашей приемной, когда Елена Павловна совершенно справедливо оттаскивала меня от дверей, то я очень переживаю и мне стыдно, так как получилось все это не потому, что я какой-нибудь хулиган и хотел воспользоваться Вашим добрым расположением ко мне и доказать, что мне все можно. Все так получилось только потому, что я погорячился и считал, что наше предложение Вас сильно обрадует. Больше никогда так делать не буду.

Ученик 638-го ремесленного училища
Семен Бурыкин".


Когда Семен прочел черновик, написанный с налету, почти без всякого обдумывания, он готов был провалиться со стыда. Сколько в нем нескладного! Как часто повторяются одни и те же слова! А ведь он умеет писать грамотно!

"Видно, волновался, потому так и получилось..." – решил Семен, собираясь сочинять все заново.

Пришлось переписывать четыре раза, пока письмо не стало, с точки зрения Семена, полностью соответствовать своему назначению. Письмо получилось безупречным в грамматическом и стилистическом отношении, но зато сухим, почти официальным. Оно почему-то очень напоминало Семену заявление, которое он писал когда-то директору ремесленного училища о предоставлении ему трехдневного отпуска для поездки домой на похороны бабушки.

На следующий день, во время обеденного перерыва, Семен отнес письмо в приемную главного инженера и вручил его секретарю. Каково же было удивление мальчика, когда Елена Павловна, принимая из его рук тщательно заклеенный конверт, вдруг сказала:

– Вообще, Семен, мне бы не следовало принимать от тебя это письмо, поскольку сегодня, в семь тридцать, ты сам увидишь Александра Андреевича. Надеюсь, что тебе было бы не трудно вручить ему этот пакет собственноручно! Но я заранее угадываю, что дело у тебя, конечно, необычайно срочное и не терпящее ни минуты отлагательства. Правда же?

– Это как же так... Я вас не понимаю... – оторопело пробормотал Семен, заметно краснея.

– А тут и понимать нечего, – продолжала секретарь, чуть улыбаясь. – Александр Андреевич вызывает, – Елена Павловна начала рыться в каких-то бумажках, и, наконец, разыскав необходимую, прочитала: – Семен Бурыкин, Степан Кириллин, Иван Быков и Александр Пышной, ученики ремесленного училища, практиканты, в семь тридцать должны прибыть на техническое совещание, захватив с собою проектные чертежи и расчеты предлагаемой ими машины... Понятно?

– Ясно! Ясно, Елена Павловна! Ой, как это здорово...

Семен уже хотел броситься к дверям, но секретарь, угадав его намерение, остановила его:

– Подожди! Подожди! Выслушай меня! Вот ты как-то требовал, чтобы главный инженер принял тебя немедленно. Шумел тут так, что я еле смогла с тобой справиться... Помнишь? – При этих словах Елена Павловна дружески взяла Семена за руку, как бы давая ему понять, что она больше не сердится... – Представляешь ли ты, насколько был занят главный инженер в эти дни? Готовился годовой отчет – это раз. Проходили утверждения проектов двух новых, очень срочных разработок – это два. Комиссия по приему объекта Д-728 у нас тут работала – это три. И еще тысяча срочных дел! Теперь ты понимаешь, как был загружен Александр Андреевич?

– А как же с чертежами, этими самыми... проектными? – вдруг спохватился Семен.

– С какими чертежами?

– Ну вот с этими, о которых вы мне прочитали... Те, что мы обязательно должны представить сегодня в семь тридцать! У нас ведь их нет! Да и расчетов тоже! Как же быть?

– Вот это я уж не знаю, – ответила секретарь, разводя руками. – Принесите хоть какие-нибудь, приблизительные, что ли...

– Очень хороший чертеж у нас получился на песке, Елена Павловна, – проговорил Семен, волнуясь.

– Песок в кабинет главного инженера не вздумайте тащить, ни в коем случае! – испуганно проговорила Елена Павловна, подозрительно приглядываясь к юному изобретателю.

– Да нет же! Я вам забыл сказать, что его смыло набежавшей волной! А затем мы кое-что зарисовывали в тетрадке! Знаете? Она у Шурика находится... Он у нас называется начальником канцелярии...

– Вот тетрадку и принесите.

– Ладно. Мы еще что-нибудь такое придумаем. Можно будет еще кое-что нарисовать...

Продолжая смотреть на секретаря оторопелым и восторженным взглядом, Семен вдруг проговорил:

– Елена Павловна! Вот вы... У вас такие замечательные часики на руках...

Семену хотелось сказать, что "вы очень хорошая и напрасно я думал плохо о вас...", но оробев и не решившись высказать эту мысль, он перевел разговор на крохотные часики, которыми уже давно восхищался.

Уже очутившись на дворе, Семен вспомнил, что теперь уже было ни к чему оставлять у секретаря письмо к Александру Андреевичу.

"Да и сухо оно написано! – мучительно соображал по дороге Семен. – Не стоит ли ему возвратиться в приемную главного инженера?". Но, махнув рукой, он быстро зашагал через двор, к столовой, где по всей вероятности еще находились его товарищи.

Теперь Семену казалось, что все встречающиеся по пути люди смотрят на него с огромным уважением. Вот прошел монтажник из сборочного цеха. Разве не заметно, как он доброжелательно улыбнулся? А вот навстречу, с голубой папкой для бумаг, идет Людочка Понедельник. Разумеется, она улыбнется Семену необычайно ласково. Даже попытается с ним заговорить!

И правда, когда девушка поравнялась и ответила на приветствие Семена, она сказала:

– Вы сегодня какой-то сияющий! Что это с вами?

– Проект... Проект, Людмила Сергеевна, будет утверждаться у главного инженера. Нашего изобретения проект! Понимаете?

– Уж не того ли, которое было нарисовано вами на песке? – спросила девушка, мило улыбаясь.

– Вот, вот! – обрадовался Семен. – А мы только что вспоминали с Еленой Павловной об этом забавном случае! Я еще хотел ей объяснить, что Вася Подвескин, пробежав по воде, все испортил.

– Кстати, он здесь. Если вы идете к столовой, то вы Васю встретите. За углом вон того дома стоит его мотоцикл.

– Главный инженер приглашает нас всех на семь тридцать... Еще надо сделать кой-какие чертежи... Вы меня простите, но я тороплюсь... – сказал Семен, не пытаясь скрыть своего желания расстаться с девушкой.

– Ну что ж! Желаю вам и вашим товарищам полной удачи. Все это очень забавно, извините, – немного разочарованным голосом проговорила Людмила, провожая ученика ремесленного училища чуточку насмешливым взглядом.

Недалеко от входа в столовую Семен действительно увидел Васю Подвескина с мотоциклетными очками на лбу. Он сидел на корточках перед своей машиной.

– Здравствуй! – весело бросил ему Семен.

– Здорово, – угрюмо ответил Вася, не поворачивая головы и продолжая копаться в своем усиленном моторе. – Выпускной клапан немного барахлит... Надо было бы его притереть... Да! Кстати! Нет ли у тебя случайно с собой ключа двадцать четыре на двадцать восемь?

Семен не спеша приблизился к мотоциклисту и ответил, стараясь придать своему голосу солидный оттенок.

– Откуда же у меня такой ключ! Я теперь работаю, как ты знаешь, в лаборатории. Там преимущественно приходится иметь дело с более мелкими инструментами.

– Подумаешь... Заважничал... – буркнул Подвескин, не поворачивая головы.

– А потом у меня дело сейчас очень срочное! – не утерпел Семен. – На семь тридцать главный инженер вызывает нас всех к себе в кабинет по поводу нашего изобретения. Надо еще подумать относительно чертежей, схем, расчетов и прочего.

– Что-оо? – удивился Вася, теперь уже повернув голову и поправляя сползающие на глаза очки. – Главный инженер будет заниматься вашим изобретением? Тратить на это время? Рассказывай кому-нибудь другому...

– А вот и будет! Если не веришь, то можешь пойти да спросить у секретаря Елены Павловны. Техническое совещание назначено на семь тридцать. Проверь!

– С ума можно сойти... Какое-то недоразумение, которое позволяет тебе воображать больше чем следует.

– А вот и будет заседание! – продолжал Семен, у которого вдруг пропала всякая степенность, уступив место мальчишескому задору.

– Смотри! – покровительственно произнес Вася, похлопывая Семена по плечу. – Я обязательно зайду к Елене Павловне, чтобы проверить. И если узнаю, что ты беспредметно хвастаешься, используя для этой цели высокое звание главного инженера Особого конструкторского бюро, то... имей в виду...

– Что имей в виду? – запетушился Семен.

– А вот увидишь... – пробурчал Подвескин, демонстративно поворачиваясь снова к своей машине. – Подумаешь, какие изобретатели нашлись... – и он принялся угрюмо, с остервенением отковыривать отверткой слой глины, приставшей к алюминиевой поверхности картера. – Знаю я подобных хвастунов, царапающих на пляже без всякой причины девушек грязной щепкой...

Глава двадцать пятая

Задолго до назначенного времени ребята сидели в приемной главного инженера.

Больше всех почему-то волновался Шурик. Он то и дело заглядывал в свою ученическую тетрадь, куда были тщательно записаны всевозможные технические мысли ребят по поводу проекта новой машины, где имелись зарисовки схем и даже какие-то ориентировочные расчеты, построенные на основе четырех действий арифметики.

Когда кто-нибудь выходил из дверец кабинета главного инженера, Шурик немедленно вскакивал с дивана и почему-то почтительно становился во фронт.

– Да, сиди ты... – наконец не вытерпел Кириллин, осаживая на место чрезмерно взволнованного члена изобретательского коллектива.

– А если он спросит насчет болтов, которыми надо будет прикреплять транспортирующее устройство?.. – продолжал беспокоиться Шурик, озирая своих товарищей.

Через приемную торопливо прошел математик Чугунцев и, молча ответив поклоном на приветствие ребят, скрылся за дверью кабинета. Пришел и старший научный сотрудник лаборатории, в которой работал Семен, Елизар Иннокентьевич Мурашов. Он с удивлением посмотрел на Семена и его товарищей и, перебросившись несколькими словами с Еленой Павловной, тоже ушел в кабинет главного инженера. Но каково же было удивление Семена, когда в приемной появился Вася Подвескин. Небрежно, с видом явного превосходства он поздоровался с ребятами. Неторопливо, как человек знающий себе цену, подошел к секретарю и проговорил:

– Я не опоздал? А то, знаете, Елена Павловна, не люблю неточность. Раз главный инженер назначил мне на семь тридцать, так хоть в лепешку разбейся, а приходи вовремя.

– Что это значит? – шепотом спросил Кириллин, обращаясь к Семену.

Приглашение Васи на техническое совещание по поводу изобретения ребят показалось Семену настолько невероятным, что он даже не смог что-либо ответить Кириллину.

Между тем Вася уселся на стуле, поодаль от ребят, и принялся смотреть на них с видом, который, казалось, говорил ясно: "Удивлены? Это ничего... Привыкайте. Конечно, ни одно серьезное совещание у главного инженера не может обойтись без меня!".

В кабинет инженера ребята входили гуськом, почтительно оглядываясь по сторонам и легонько подталкивая друг друга. Затем, поздоровавшись с Александром Андреевичем, долго не могли рассесться. Шурику не хватило места, и он, испуганно озираясь, попытался было подсесть на краешек стула к Чердакову. Но его намерение предупредил Дуплов, предложив сесть на диване, рядом с письменным столом.

– Все тут? – спросил Александр Андреевич. – А где же мастер Гресь? Не вижу Ивана Никанорыча...

И словно в ответ на эти слова, в дверях появилось усатое лицо мастера.

– Итак, начнем, товарищи! – торжественно провозгласил Дуплов, когда Гресь уселся на диване рядом с Шуриком. – На повестке дня нашего сегодняшнего технического совещания – один вопрос. Мы должны рассмотреть проект коллектива авторов, предлагающих осуществить каналокопающую машину особого типа. Но замыслу изобретателей, работа машины основана на принципе ультразвука.

– Простите, Александр Андреевич. Каналокопающую или канавокопающую? – угрюмо и с ехидством в голосе переспросил Чугунцев.

– Конечно, каналокопающую, дорогой Леонид Карпович! Мелкие масштабы, как вы сами понимаете, нам не по душе, – ответил Дуплов, строго взглянув на математика.

– Угу... – неопределенно протянул Чугунцев, вынимая из футляра свои очки и усердно протирая их носовым платком.

– Итак, – продолжал инженер, – мы попросим, так сказать, вдохновителя и организатора коллектива изобретателей, Семена Бурыкина, доложить нам по существу дела. Прошу вас, товарищ Бурыкин.

Семен поднялся со своего места и поджав губы, умоляюще поглядел на Дуплова.

– Смелее, товарищ Бурыкин! Смелее! Вы захватили с собой схемы, чертежи?

– Вот они! Тут у нас все записано... Правда не все, но самое главное... – заторопился Шурик, подскакивая к столу и подсовывая инженеру довольно измятую ученическую тетрадку.

– А можно своими словами, чтобы проще? – упавшим и сдавленным голосом спросил Семен.

– Пожалуйста! Как хотите, – ответил Дуплов.

– Как же это так без чертежей? – хитро улыбаясь, проговорил Гресь, одновременно медленным движением правой руки подкручивая ус. – Это не годится, ребята...

"Неважно мы подготовились к совещанию", – подумал Семен и посмотрел на Елизара Иннокентьевича Мурашова, который, казалось, посмеивался над неопытностью юных изобретателей, но пытался выглядеть серьезным. Тоже самое, по-видимому, старался сделать Леонид Карпович.

– Товарищи! Прошу отнестись к этому делу с возможной серьезностью! – проговорил главный инженер, лицо которого тоже невольно расплывалось в улыбке.

– Конечно, тут надо разобраться со всей строгостью, на основе сложнейших математических выкладок, которыми, к сожалению, так называемые изобретатели не располагают, – сильным голосом заметил из угла Вася Подвескин, произнося слово "изобретатели" с каким-то ехидным оттенком.

Семен медленно подошел к черной доске, висевшей позади письменного стола. Постояв с секунду в раздумье, он схватил мел и провел дрожащей рукой, чуть ли не через всю доску, горизонтальную белую линию.

– Это, значит, поверхность земли... А вот тут, над ней, я буду рисовать машину... – начал Семен дрожащим голосом, нажимая на мел изо всех сил так, что от него откололись довольно крупные крошки.

Чем дальше говорил Семен, тем больше возвращались к нему уверенность и спокойствие. Рука, продолжавшая рисовать схему машины, перестала дрожать. Уже белая пыль не порошила доску, а мел скользил по черной поверхности почти бесшумно.

– Вот здесь будут укреплены такие вибраторы, – продолжал объяснять Семен. – Их сердечники, имеющие клинообразную форму, должны впиваться в землю, вот в этом месте. А тут будет укреплен транспортирующий механизм с такими ковшами... Он уже валяется на заднем дворе и если его немного переделать, он вполне подойдет...

– Да ты не так рисуешь! – вдруг перебил Семена Быков. – Товарищ главный инженер! Разрешите мне его немного поправить? У транспортера, о котором он говорит, совсем не там стоят ролики...

– Пожалуйста, – сказал Дуплов.

Быков подошел к доске и, по-ученически подтянув сзади свою рубашку, начал стирать тряпкой детали схемы, которые ему казались неточными. Затем он выхватил из рук Семена мел и принялся рисовать.

Принять участие в исправлении чертежа попытался и Шурик Пышной. Но главный инженер заявил, что рисовать один чертеж сразу нескольким людям не полагается.

Не более чем за пятнадцать минут Семен не только успел начертить схему, но и изложить все основные соображения по существу дела. Чтобы дополнить только что сказанное, слова попросил Степан Кириллин. Он добавил, что Бурыкин упустил самое, главное: маленькую модель машины можно будет построить без всяких затрат, используя некоторые готовые детали из числа имущества, подлежащего ликвидации и лежащего без всякого дела на заднем дворе. Кроме того, коллектив юных изобретателей берется провести работы безвозмездно, в свободное время. Нужно только, чтобы инженеры и конструкторы чуточку помогли с расчетами. В частности, ему например, не ясно, выдержит ли нагрузку чугунный консоль на модели маленького трактора, если на нем укрепить болтами транспортирующее устройство. И не требуется ли в этом случае изготовления дополнительной опоры.

– Какие будут вопросы, товарищи? – торжественно спросил Дуплов, когда Кириллин закончил свою речь. – Кто хочет высказаться?

– Вообще интересную штуку задумали ребята! – проговорил Гресь.

– Не вижу в только что изложенном проекте никаких таких научно-математических обоснований... – раздался из угла голос Васи. – То же самое, не вижу никаких синусов или косинусов относительно вот того угла, что нарисован на самом краю доски.

– Да. К сожалению, это так, – согласился Дуплов. – И мне вполне понятно законное недовольство помощника механика, товарища Подвескина, по-видимому, большого любителя и знатока высшей математики. Но это еще не беда. Я думаю, что Леонид Карпович Чугунцев, как и всегда, не откажется помочь в этом деле. У кого еще есть какие-либо замечания?

– Очень интересный проект. Очень... – проговорил Мурашов, сдерживая улыбку. – Только мне неясно одно. Какими именно типами вибраторов собираются изобретатели оснастить свою машину?

– Прошу, товарищ Бурыкин, ответить на этот вопрос, – сказал Дуплов.

– С удлиненными сердечниками! Вот такими... – Семен снова схватил мел и принялся рисовать в углу доски изображение вибратора.

Несмотря на то, что Чугунцев то смотрел весьма угрюмо, то чуточку улыбался, а старший научный сотрудник лаборатории Мурашов еле сдерживал смех, Семен уже чувствовал себя победителем. Разумеется! Разве можно возражать против таких ясных и простых доводов! Александр Андреевич Дуплов, конечно, благожелательно относится к проекту, иначе бы он не устраивал этого заседания. Мастеру Гресю предложение понравилось. А с Подвескиным, неизвестно как и зачем попившим сюда, конечно, никто считаться не будет.

Выбрав удобный момент, Семен заговорил о будущем предлагаемой машины. В нем взыграл буйный дух новатора-изобретателя, и от этого взволнованная речь потекла быстро, без запинки. Он говорил об эффектной работе новой машины, прокладывающей, через необъятные пространства страны широкие водные каналы. Говорил о преимуществе этого нового вида техники перед уже существующими машинами, которые по его мнению были более громоздкими и менее производительными.

Семену удалось полностью овладеть вниманием маленькой аудитории. Даже Чугунцев перестал хмуриться и глядел на юного изобретателя с большим вниманием.

– Здорово объяснил! – констатировал мастер Гресь, когда Семен закончил свое взволнованное выступление.

– Честно могу сказать, что я прослушал все это совершенно неожиданно для себя с большим интересом! – выразил свое мнение Мурашов.

– Говорить-то он действительно умеет... – буркнул из своего угла Вася Подвескин.

– Ну, вот видите, товарищи! А вы вначале относились с недоверием к нашему молодому коллективу изобретателей, – сказал Дуплов. – Теперь нам только остается выслушать мнение Леонида Карповича по поводу предложенного Бурыкиным нового типа вибраторов.

– Леонид Карпович уже занимался этим вопросом! Он уже рассчитывал и дал почти положительный ответ! – не утерпел Семен.

Вот тут-то и произошла страшная вещь, от которой не застрахован ни один изобретатель. Чугунцев неожиданно для Семена заявил, что он действительно производил предварительные расчеты и что идея, выраженная Семеном, ему вначале очень понравилась. Но, к сожалению, чем дальше он углублялся в дебри математических расчетов, тем картина становилась все более и более безотрадной. Вибраторы с удлиненными клинообразными сердечниками, предложенные учеником ремесленного училища Бурыкиным, не смогут работать экономно. Ультразвуковое излучение клинообразного вибратора будет действительно направляться в глубь земли, как и предполагал автор, но коэффициент полезного действия всего устройства не может быть высоким. Одним словом, практического применения такие вибраторы иметь не могут.

От этого заявления у Семена потемнело в глазах.

С ужасом оглядел он своих товарищей и увидел на их лицах укоризну. А Шурик Пышной, так тот смотрел на него явно презрительно.

– Это, конечно, обидно, но тут уж ничего не поделаешь, – со вздохом проговорил мастер Гресь и заворочался на диване, словно собираясь подняться и уйти.

– Против высшей математики ничего не поделаешь! – победно заявил Подвескин. – Это вам не дважды два – четыре...

– Что вы на это ответите, товарищ Бурыкин? – строго спросил Семена главный инженер.

– Я уж не знаю... – смущенно пробормотал тот. – Теперь, по-видимому, ничего не выйдет... – добавил он дрогнувшим голосом, не зная куда девать свои руки, изрядно испачканные мелом.

– Что-оо? Ты не знаешь, что делать? – еще более строго проговорил инженер, поднимаясь с кресла и переходя на "ты". – Разве так поступает настоящий изобретатель? Вот уж не ожидал от тебя этого, Семен! Ты готов сдаться при первых же трудностях. А дальше как же ты будешь себя вести?

– Александр Андреевич! Я же не умею рассчитывать! Раз Леонид Карпович говорит, что ничего не получится, значит действительно ничего не выйдет... – ответил Семен, дрожащими руками отряхивая с себя мел.

– Не годится так, товарищ изобретатель! Не годится! – возмущался Дуплов. – Не вышло – надо придумывать что-нибудь другое, новое. Опять не получилось – снова бороться, снова придумывать. А как же иначе! Если бы все советские изобретатели поступали как ты, у нас и новых машин не было бы...

Дуплов уселся в свое кресло и продолжал уже более спокойно:

– На этот раз вам повезло, товарищи изобретатели. Вибратор, вполне пригодный для вашей машины, конечно, совершенно другого типа, я смогу вам дать. Так что за этим остановки не будет. Мне просто хотелось проверить, как вы будете вести себя в случае первого серьезного препятствия. И должен прямо сказать, что ваш руководитель вел себя плохо... На единицу с минусом... И вы все, ребята (инженер при этом внимательно оглядел товарищей Семена), запомните навсегда: хотите быть изобретателями и рационализаторами – поймите, что изобретательская и рационализаторская работа состоит из преодоления трудностей и неудач, которые обязательно должны встретиться на вашем пути. Ясно?

– Ясно. Понятно... – почти хором ответили ученики ремесленного училища.

– А теперь – по существу дела, – продолжал инженер. – Для того чтобы как следует строить машины, подобные предложенной вами, необходимо иметь достаточное техническое образование. Ведь тут придется решать целый комплекс вопросов, связанных и с электроакустикой, и с электротехникой и, наконец, просто с механикой. Но я не хочу этим сказать, что вам, при некоторой помощи, совершенно недоступна постройка действующей модели. Если уж вы очень хотите, я, пожалуй, разрешу вам осуществить задуманное дело. Не передумали?

– Нет, не передумали, Александр Андреевич! А трудности мы будем преодолевать сами изо всех сил... – выпалил за всех Семен.

– Конечно, будем строить! Раз вибраторы дадите, то остальное мы все-таки сделаем... Сделаем! – перебивая друг друга, заявили товарищи Семена.

– Вот и чудесно! – продолжал инженер. – Таким образом, принимаем основное решение: постройка маленькой модели машины для прорытия каналов с помощью ультразвука разрешается коллективу молодых изобретателей. О подробностях проведения намеченного плана договоримся особо. Считаю техническое совещание закрытым. В кабинете у меня прошу задержаться товарища Чугунцева, товарища Мурашова и товарища Греся. Остальные свободны. Спасибо, товарищи...


Когда ребята ушли и за ними затворилась дверь, Дуплов облегченно вздохнул и проговорил широко улыбаясь:

– От такого технического совещания устанешь, пожалуй, более чем от настоящего!

– И охота же вам, Александр Андреевич, разыгрывать всю эту комедию... – недовольным голосом заметил Чугунцев.

– Простите, Леонид Карпович, но тут все-таки не комедия. Я с вами не согласен, – ответил Дуплов, усаживаясь на свое место. – Речь идет о воспитании у ребят интереса к изобретениям и самостоятельному техническому творчеству. Почему у себя, в ремесленном училище, они могут заниматься в комнате изобретателя и строить всевозможные придуманные ими аппараты или машины, а мы не можем предоставить им эту же возможность? Пусть себе строят свою машину! Я даже согласен на небольшие расходы! Уверяю вас, что они с лихвой окупятся в будущем. Каждый новатор и рационализатор стоит в тысячу раз дороже, чем хлам, валяющийся у нас во дворе без дела.

– Так им, наверное, еще потребуются и дополнительные детали! Опять же инструменты будут амортизироваться, – проговорил Гресь.

– Ничего, ничего, товарищи. Пойдем и на это, – ответил Дуплов.

– Какие же вибраторы вы намерены им предоставить, Александр Андреевич? – спросил Мурашов. – Неужели из числа моделей от разработки объекта ЗК-Т?

– Конечно! – подтвердил Дуплов. – Подберите парочку, не слишком потрепанных во время опытов, и заставьте Семена привести их в порядок.

– Надо подумать, Александр Андреевич, где они будут собирать свою машину. Не тесновато ли у нас в мастерской? – сказал Гресь, глубоко вздохнув. – Может, лучше перевести их в одну из пустующих подсобных мастерских при испытательных площадках? Вот, например, при испытательном участке ЗР-2 сейчас мастерская совершенно свободна. Правда, это далековато от общежития.

– Подумаем. Обсудим и это предложение. Если юные изобретатели будут мешать нам тут, придется перевезти их машину туда, – сказал Дуплов.

– И охота же вам, Александр Андреевич... – снова пробурчал Чугунцев, пожимая плечами. – Можно подумать, что у вас очень много свободного времени... Я, конечно, от участия в этом деле не откажусь, а вашего времени мне определенно жалко.

– Ничего, Леонид Карпович! Все окупится, все окупится, уверяю вас. Мы должны готовить кадры будущих изобретателей и рационализаторов всеми средствами, всеми способами, какие только нам доступны, – проговорил Дуплов, поднимаясь из-за стола.

В этот же вечер Семен обнаружил, что в те самые дни, когда главный инженер не хотел его принимать, товарищи не сидели сложа руки. Кириллин и Быков, как выяснилось, ходили и советовались с секретарем комсомольской организации ОКБ, и тот обещал помочь. Выполняя свое обещание, секретарь разговаривал с главным инженером и таким образом ускорил все события.

После разговора с ребятами о предстоящей работе Семену захотелось побыть одному, чтобы обдумать все как следует.

Он отправился в парк побродить по любимой кленовой аллее. На душе у него было легко и ясно.

Листья деревьев уже давно серебрил свет месяца, а на песчаной дорожке лежали причудливые лунные тени, но Семену казалось, что все вокруг озарено сиянием солнца. Только нестройный хор лягушек, доносившийся с ближайшего пруда – то умолкающий, то снова возникающий с удвоенной силой, – напоминал нашему мечтателю, что уже скоро ночь, которая обещает быть очень холодной.

Неожиданно на одной из скамеек Семен заметил фигуру девушки. Он ускорил шаг, чтобы поскорее пройти мимо, но его окликнул знакомый голос:

– Это вы, товарищ Бурыкин?

– Да, я, – ответил Семен, останавливаясь. – Вы не знаете точно, сколько сейчас времени? У меня часы остались дома.

– Да так, наверное, около десяти.

– Какое безобразие! – возмущенно воскликнула Людмила Понедельник (это оказалась она). – Значит я тут сижу и мерзну более получаса! Возмутительно!

Семен хотел направиться дальше, но девушка снова остановила его.

– Вы, наверное, прогуливаетесь? Так, может быть, немного посидите со мной? А то мне как-то скучно.

Сообразив, что отказаться от предложения неудобно, он неуклюже приблизился к скамейке и сел на другой ее конец.

– Замечательный вечер... – пробормотал Семен, немного ежась от холода.

– Да. Конечно... – ответила Людмила, поплотнев укутываясь в шерстяной платок, наброшенный на плечи.

– И луна даже светит... – выдавил Семен, стараясь сообразить, о чем следует вести разговор в таких случаях.

– А вы любите поэзию? – спросила девушка.

– Да, так вообще, конечно.

– А я – очень! Вот Вася, например, иногда стихи пишет и как только что-нибудь новое сочинит, сразу мне читает. Мы и сегодня условились с ним встретиться, но он, как видите...

– Это вы говорите про Васю Подвескина? – удивился Семен. Ему показалось необычайно странным, что такой человек, как Вася, может любить поэзию и даже сочинять стихи.

– Да. Подвескин... – вздохнула девушка.

Некоторое время сидели молча: Людмила, искоса поглядывая на своего молчаливого соседа, а Семен сосредоточенно уставившись глазами в землю.

– А я больше всего люблю технику. Разные изобретения и прочее. Это для меня тоже вроде поэзии... – наконец пробормотал Семен.

– Да! – вдруг спохватилась Людмила. – Расскажите, если только это не секрет, чем закончилось совещание у главного инженера? Помните, вы говорили, что состоится по поводу вашего изобретения!

– Решено строить новую машину! – встрепенулся Семен. – Вот, как собственно говоря, обстоит дело! – продолжал он радостно, подсаживаясь поближе к Людмиле.

Теперь, когда появилась возможность говорить о любимом деле, он словно преобразился и принялся с жаром излагать все подробности заседания: и как возражал математик Чугунцев, и как то и дело пускал недружелюбные шпильки Вася Подвескин, неизвестно зачем присутствовавший на заседании, и как, несмотря на все это, было решено разрешить ученикам ремесленного училища строить маленькую опытную модель. Не давая девушке открыть рот, Семен переключился на описание действия будущей машины и ее замечательных свойств. Вот уже мощные ультразвуковые агрегаты мчатся по выжженной солнцем земле, оставляя за собой глубокие каналы, наполненные живительной влагой. А вокруг каналов, словно в сказке, зацветают поля и сады... Семен говорил с таким вдохновением и верой, что и девушку захватила поэзия творчества и созидания.

Затем Семен рассказал Людмиле о трудностях, которые предстоит преодолеть при постройке маленькой опытной модели.

– Вот ваш Вася совершенно справедливо упрекал нас, что мы не знаем высшей математики, – продолжал Семен.

– Почему это "мой" Вася? Кто дал вам право так его называть? – вдруг обиделась девушка.

– Ну, простите... Значит не ваш, а просто Вася Подвескин... – смутился Семен.

– И как только ему не стыдно! – волновалась девушка. – Сам ведь тоже высшей математики не знает! Лучше бы вместо того чтобы критиковать – взялся помочь! Вот я его увижу, так все скажу... Что он еще там говорил? – спросила Людмила по-хозяйски строго.

– Да так... ничего. Вообще он парень хороший. С ним весело бывает...

– Весело? Этого еще очень мало для настоящего человека.

– Он иногда напускает на себя, ну как бы вам сказать... чрезмерную солидность, что ли...

– Вот, вот! – обрадовалась Людмила. – Я сейчас только тем и занимаюсь, что стараюсь выбить из его головы эту дурь. Курить он, например, по моей просьбе бросил... Думаю, и в остальном мне удастся подействовать на него... Иначе вся наша дружба пойдет врозь...

Девушка подсела поближе к Семену и продолжала уже полушепотом:

– Семен! Ведь он парень неплохой. Я это чувствую. У него же золотые руки... Папа сколько раз говорил, что если бы Василий бросил дурачиться, то давно бы стал человеком. Ты согласен с этим?

– Согласен... – тихо ответил Семен: девушка высказывала свои соображения относительно Васи настолько убежденно, что возражать ей было просто опасно.

– Вот, что, Семен, – продолжала Людмила тоном заговорщицы. – Давай сделаем так: я попробую поговорить с ним по-серьезному, а в конце заявлю, что перестану с ним дружить, если только он не начнет вам помогать. Пусть работает вместе с вами. Я уверена, что вы окажете на него хорошее влияние.

Семен только собрался с мыслями, чтобы ответить девушке, как вдруг совсем рядом послышались шаги.

– Довольно забавная картина! – проговорил Вася, приближаясь. – Романтическое уединение на фоне лунной ночи...

– Что случилось? Почему ты так опоздал? – перебила его Людмила.

– Все дела, дела! – важно заявил Вася. – Дела срочные и неотложные...

– Когда ты перестанешь врать, хвастаться?..

– Так я, пожалуй, пойду... – пробормотал Семен, поднимаясь.

– Вообще-то спать тебе уже пора, – наставительно произнес Вася. – Но ты нам нисколько не мешаешь! Можешь сидеть, сколько угодно!

– Нет. Я уж пойду... Простите... Желаю вам всего доброго, – ответил Семен и направился в глубину аллеи.

– Задержал главный инженер! Вызвал и задержал на целый час! Понимаешь? – услышал позади себя Семен горячее оправдание Васи.

– Неправда, я знаю! Когда ты, наконец, перестанешь строить из себя важного человека? Не мог главный инженер тебя вызвать. Зачем ты ему нужен? – гневно говорила Людмила.

– Честное слово! Провалиться мне сквозь эту скамейку! Да, было время, когда я действительно хвастался кое перед кем, что будто бы дружу с главным инженером и с ним запанибрата. А теперь, Людмила, поверь мне! Клянусь чем хочешь! Можешь спросить у Елены Павловны, если не веришь! Вызвал меня – да и только! А разговор у нас с ним был совершенно секретный...

"Совершенно неисправимый... – подумал Семен. – Врет да еще клянется, что правда. Зачем действительно он мог понадобиться главному инженеру, да еще в такой поздний час!.."

Глава двадцать шестая

Через несколько дней после совещания у главного инженера подготовка к строительству маленькой машины развернулась полным ходом.

Уже трижды вместе с ребятами побывал на заднем дворе мастер Гресь, осматривая облюбованный механизм на гусеничном ходу – основу будущей экспериментальной модели. Вместе с двумя молодыми инженерами-конструкторами приходил сюда и Мурашов. Тут же юным изобретателям давались технические инструкции, небольшие расчеты и ценные советы.

Наконец наступил торжественный день, когда ребята принялись за очистку от ржавчины и ремонт механизма, долгое время стоящего под навесом без всякого дела.

"Начальник канцелярии" Шурик Пышной снова взял на себя роль бесстрастного регистратора, записывая в свою тетрадь решительно все, начиная от количества свинченных гаек и кончая всеми замечаниями, высказанными кем-нибудь при разборке. Но ребята быстро положили этому конец, потребовав, чтобы Шурик оставил свою тетрадь в покое и вооружился молотком, отверткой, набором ключей, как все.

Уже темнело, когда возле разбираемой на части машины неожиданно появился Вася Подвескин.

– Здравствуйте! – проговорил он довольно дружелюбно. – Приступили? Ну, что ж! Это очень хорошо. Молодцы все-таки! Добились своего!

– Да. Как видишь! – ответил Кириллин, еще выше засучив рукава своей гимнастерки.

– А у меня, ребята, есть к вам предложение, – продолжал Вася, загадочно при этом подмигивая.

– Какое? Хорошее или плохое? – не удержался от рифмованной шутки Чердаков.

– Решил вам помочь! Убедился, так сказать, что вы ребята дельные. Ну от чего же не помочь? Вечера у меня свободные. На испытания в поле ездить придется не скоро, поскольку наша ЗР-2 находится на капитальном усовершенствовании. После того раза, когда вы помогли отремонтировать ходовую часть, я твердо решил с вами подружиться. Знаете, вы нас прямо-таки от позора спасли... Ну так как же? Согласны дружить?

Ребята растерянно переглянулись. Только Семен продолжал копаться в машине, делая вид, что все это его не касается. Ему-то были известны подлинные причины, заставившие Подвескина обратиться с подобным предложением.

– А зачем ты нам нужен? – вдруг гневно спросил Шурик. – Когда мы изобретали, так ты над нами только посмеивался! А теперь, извольте радоваться – я к вашим услугам.

– Действительно чудак! – добавил Чердаков.

– Подождите, ребята, – пробасил Кириллин. – Тут надо разобраться. Как твое мнение, Семен?

– Как решат все, – сухо ответил глава изобретательского коллектива.

– Только будем решать без посторонних. Это обязательно, – снова забеспокоился Шурик, недоброжелательно поглядывая на Подвескина.

– Пожалуйста! Я могу уйти, если вы этого хотите, – безразличным тоном заявил Вася.

Засунув руки глубоко в карманы и тихо насвистывая какую-то мелодию, он отошел в сторону, делая вид, что его не интересует разговор ребят. На самом же деле он всеми силами старался подслушать, о чем идет речь?

– Зачем нам лишний человек! – между тем кипятился Шурик. – На готовое хочет прийти! Чтобы разделить с нами нашу славу. Мы изобрели, а он...

– Мы изобрели, мы пахали... – вставил Чердаков.

– Зачем ты, Шурик, мелешь чепуху! По-моему, самое трудное еще впереди! – заявил Кириллин.

– Конечно, впереди, – подтвердил Семен.

– Я не против Подвескина, – начал Чердаков. – Меня только смущает одно обстоятельство. Не слишком ли много у нас будет балагуров. Как бы это не помешало работе!

– Вообще Вася нам может пригодиться, – взял слово Ваня Быков. – Имейте в виду, ребята, что в этой машинке имеется маленький бензиновый мотор. Хотя он, по уверению Ивана Никаноровича, в полном порядке, но все же у Подвескина имеется опыт.

– Чего это он вздумал? – хмуро спросил Кириллин, обращаясь неизвестно к кому. – Ведь Вася, как правильно говорит Шурик, только и делал, что посмеивался над нами! Считал нас мальчишками, а тут вдруг неожиданно... Как ты считаешь, Семен? Что это все значит?

Семен внимательно посмотрел в сторону Подвескина, и, сделав ребятам знак подойти ближе, начал тихо:

– Тут дело такое... Как говорится, это самое... интимное...

– Что значит – интимное? – угрюмо осведомился Кириллин.

– Да, так... Есть такое... К сожалению, я не могу, как говорится, открывать чужие личные тайны. Мне пришлось присутствовать при одном разговоре... В этом-то и вся беда... Если бы я был уверен, что Вася по-честному захотел с нами работать и помогать делу. А тут такое дело... Одним словом – интимное...

– Да говори, какое? Не тяни! – забеспокоился Быков.

– Что значит – какое? – удивился Семен. – Это значит лично касающееся только Васи и еще одной всем нам известной особы. Понятно?

– Вот это уже интересно! – заметил Чердаков. – Заявление Семена придает всей истории таинственную окраску. Ну-ка, выкладывай поскорее!

– Какие-то глупости! – обиженным голосом вставил Шурик.

– Ну и дела... – вздохнул Кириллин. – Да ну его, ребята, к черту! – вдруг добавил он. – Если мы не уверены, что он действительно по-настоящему хочет с нами работать, зачем нам брать на голову такую обузу?

– Ас мотором мы и без него справимся, – заявил Быков, – подумаешь, какой специалист по моторной части нашелся! А ты, Семен, расскажи все-таки, что там за история?

– Не могу. Не имею права, ребята...

– Для дела же, Семен! Для дела! Не ради любопытства спрашиваем! – попросил и Кириллин.

– Дело общее – прежде всего! Оно имеет, так сказать, государственное значение, а личные дела в этом случае надо в сторону, – наставительно добавил Шурик.

– Ну ладно... – сдался Семен. И еще раз внимательно посмотрев в сторону Васи, зашептал. – Это его Люда Понедельник заставила. С которой он дружит... Понимаете? Вот курить, например, по ее просьбе бросил... И Люда надеется, что мы на него окажем хорошее влияние. Но я думаю, что нам придется ему отказать, так как у нас тут не школа для перевоспитания, а изобретательская работа.

– Вот оно что-о-о!.. – удивленно протянул Кириллин, поворачивая голову в сторону романтического героя, который еще глядел в сторону ржавой машины.

Семен ожидал, что ребята отвергнут предложение Подвескина, но все вышло наоборот.

Кириллин размахнулся и швырнул на землю разводной ключ, размером в тридцать миллиметров, точь-в-точь, как это проделывали в старину цыгане с шапкой, когда покупали лошадь.

– Ладно! Берем! Раз такое дело получается, то отказать ему нельзя, – пробасил он при этом внушительно.

– Нельзя отказывать, конечно! – присоединился Быков.

– Ни в коем случае! – испуганно добавил Чердаков. – Большой грех будет лежать на нашей душе. Давайте вспомним: курить он бросил? Бросил! Может быть под влиянием этой девушки он окончательно человеком станет! А если ему откажем? И любимая девушка оттолкнет его от себя?

– Ну, ладно... Давайте удовлетворим его просьбу, как говорится, – примирительно заметил Семен. – Только меня несколько смущает еще одно обстоятельство...

– Какое? – заинтересовался Кириллин.

– Когда он опоздал на свидание к своей девушке, то наврал ей, будто его задержал у себя в кабинете главный инженер. А ведь мы знаем, что никаких дел у Александра Андреевича с Васей не может быть. Значит он не поддается перевоспитанию и продолжает хвастаться небылицами, чтобы казаться важным и взрослым! Это ему еще можно было бы простить. А вот то, что он обманывает любимую девушку – простить нельзя ни в коем случае!

– Действительно, свинство! – вдруг вспылил Быков.

– Дело серьезное... – протянул басом Кириллин.

– Тогда пусть идет на все четыре стороны и не мозолит нам глаза, – твердо заявил Чердаков.

– Конечно! – обрадовался Шурик.

– Ребята! – вдруг спохватился Кириллин. – Давайте сделаем так... Пригласим его сейчас сюда и спросим, был он в этот вечер у главного инженера или нет! Если честно признается, что не был, и раскается, – то примем. А не признается – тут же объявим об отказе. Ладно?

Предложение Кириллина получило всеобщее одобрение, и Вася был приглашен на свой окончательный приемный экзамен. Смущаясь, Кириллин вкратце объяснил, что от него требуется.

Заданный вопрос, несомненно застал Подвескина врасплох. Он оторопело посмотрел на ребят и принялся что-то мучительно соображать.

– Да ты не виляй, – угрюмо заметил Кириллин. – Говори правду: вызывал тебя главный инженер вечером после нашего совещания или нет? Отвечай сразу! Чего тут раздумывать!

– Был такой факт или его не было? Тут гадать нечего! – язвительно добавил Шурик.

– Не был, ребята... – со вздохом ответил Вася, опуская в землю глаза.

– А зачем же ты говорил Людмиле Сергеевне... Помнишь, поздно вечером в парке! Говорил, что задержался у главного инженера. Значит – хвастался! Обманывал Людмилу Сергеевну? – гневно проговорил Семен.

– Нет! Не обманывал... – вдруг заявил Подвескин.

– Значит, ты обманываешь нас сейчас! Одно другого не легче... – подступая к парню с грозным видом, произнес Чердаков.

– Нет. Не обманываю... – к удивлению всех, вдруг ответил Вася.

– Что же это все значит? – забеспокоился Быков, разводя руками. – Будешь ты с нами говорить по-человечески или нет?

– Ну... вот что, ребята... – начал Подвескин, стараясь принять непринужденную позу. – Так и быть! Я вам все сейчас объясню и покаюсь перед вами. Да... Действительно... Это значит я немножко приврал, будто бы главный инженер вызывал меня к себе и разговаривал со мною в кабинете целый час. Тут такое положение, довольно щекотливое получилось... Понимаете? Вам это, конечно, трудно понять! Но у меня другого выхода не было! Пришлось соврать! Понимаете? Чтобы отношения окончательно не испортились... Но, даю вам честное слово, что больше это никогда не повторится. Вот вам моя рука...

– Честно? – грозно спросил Кириллин.

– Честно...

– Ну, как ребята? Примем? – спросил Семен, вопросительно оглядывая своих товарищей.

– Ладно... Примем... Если он честно раскаялся и обещает... Пускай, – проговорило несколько голосов.

Ребята молча принялись пожимать руку только что утвержденному в своих правах новому члену изобретательского коллектива.

Семен забыл вскоре об этом малозначительном случае. Его увлекла работа и вспоминать о том, как помощник механика вначале противоречил самому себе, а потом признался в своем грехе – было просто некогда. Между тем, именно эта небольшая история и послужила началом некоторых событий, которые вскоре развернулись вокруг строительства маленькой модели машины.


Как известно, монтаж этой модели вначале предполагалось производить в той самой мастерской, в которой когда-то работал Семен и сейчас продолжали работать его товарищи. Однако когда выяснилось, что это помешает производству, было решено перенести поле деятельности юных изобретателей во временно пустующую подсобную мастерскую при опытном участке ЗР-2, где Семену довелось испытать уже известные приключения.

Это, конечно, усложняло все дело. Ребятам предстояло ежедневно ездить после окончания работы почти за девять километров, а к вечеру возвращаться обратно домой. Однако автобус, регулярно курсирующий между ОКБ и испытательным участком номер пять, проходил совсем рядом с мастерской участка номер три, и таким образом вопрос транспорта не вызывал каких-либо особых затруднений. Зато маленькая подсобная мастерская целиком предоставлялась в распоряжение юных изобретателей, и они могли чувствовать себя там полными хозяевами.

– Это только считается девять километров. А на самом деле, по спидометру моего мотоцикла – восемь и четыре десятых, – напомнил ребятам Вася. – А то, что автобусы ходят чуть ли не через каждые сорок минут, для нас не имеет значения: Мой мотоцикл с усиленным мотором и коляской – в полном нашем распоряжении.

В один из ближайших дней по приказу главного инженера юным изобретателям был предоставлен небольшой грузовик для перевозки модели маленького трактора, старого транспортера и прочего имущества.

Вместе с присланными на помощь тремя грузчиками ребята немедленно принялись за погрузку.

Кроме намеченных механизмов, на платформу грузовика стали грузиться всевозможные металлические рейки, обрезки листов железа, какие-то ролики, чугунные отливки и прочий хлам, который, как уверял Быков, обязательно пригодится. Особенно усердствовал Шурик. Он неутомимо таскал на грузовик немыслимое количество всевозможных деталей, валявшихся под навесом, чем даже вызвал неудовольствие наблюдавшего за погрузкой мастера Греся.

– И куда это только ты набираешь столько дряни! – заворчал мастер. – В подсобной мастерской, куда вы едете, ее и так очень много. В сарае лежит! Под навесом лежит! Зачем, к примеру, ты тащишь вот эту чугунную болванку? Что вы с ней там будете делать?

– Пригодится... – тужась изо всех сил, чтобы перевалить через борт машины облюбованную им деталь, отвечал Шурик. – А вы не беспокойтесь! Я все это потом, когда закончим погрузку, в тетрадочку перепишу и вам сообщу, Иван Никанорович.

– Очень нужно. Отсюда материалы у нас поступают на утильбазу только по весу, – буркнул мастер.

Еще задолго до захода солнца юные изобретатели вместе со своим имуществом подъехали к мастерской третьего опытного участка. Кортеж, состоящий из мотоцикла Васи и полуторатонного грузовика, встретили одноглазый Шарик и Жучка. Собаки радостно лаяли, кидались под переднее колесо мотоцикла и, волчком кружась на одном месте, выражали свой восторг по поводу прибытия знакомых людей: им уже давно наскучило безмолвие пустующей мастерской.

Встретить ребят вышел и сторож Ермолаич.

– Работать будете? Это хорошо. А то скучновато мне тут одному! – проговорил он с удовлетворением, попыхивая своей трубкой. – А я вас вчера еще поджидал!

Семен вылез из мотоциклетной коляски, поздоровался с Ермолаичем и осмотрелся вокруг. Вот это место, где месяц назад с ним произошли столь необычайные приключения! Все как будто по-старому. Впрочем, не совсем. Чуть поблекшие листья на кленах под самыми окнами мастерской напомнили Семену, что уже не за горами осень.

Семену не терпелось взглянуть на новые производственные владения, временно дарованные юным изобретателям щедрой рукой Александра Андреевича. Но товарищеский этикет требовал, чтобы и он принял непосредственное участие в разгрузке грузовика.

Ребята притащили из сарая толстые доски и, наладив помост между автомобильной платформой и землей, принялись быстро стаскивать вниз свое имущество...

Дружно работали все. Вася Подвескин принялся было командовать, но вскоре инициативу перехватил Кириллин. Ермолаич принес веревки и два лома, и с их помощью ребята быстро справились с работой. Через полчаса маленькая модель трактора стояла под навесом рядом с благополучно спущенным вниз ленточным транспортером. Освободить грузовик от остального имущества было уже значительно легче. Его попросту сбрасывали на землю, к великому удовольствию одноглазого Шарика, который заливался звонким лаем.

Когда изобретатели вошли в помещение мастерской, Семен сразу же принялся с видом хозяина осматривать оборудование и проверять наличие инструментов. Вася, которому техническое оснащение мастерской было знакомо лучше, принялся ему помогать.

– Жаль, что тут нет маленького настольного токарно-винторезного станка, – со вздохом заметил Семен, когда осмотр был закончен.

– По типовой номенклатуре такие станки в подсобных мастерских не полагаются, – официальным тоном информировал Вася.

– А зачем он тебе? – спросил Быков. – Вот же стоит ДИП-3 – очень неплохой станок!

– Не говори. Есть такие маленькие настольные, вот забыл как они называются... – продолжал Семен. – При всевозможных доделках и переделках такой станок нам очень бы пригодился.

– Как-нибудь обойдемся, – примиряющим тоном заметил Кириллин, внимательно осматривая станок.

– Очень жаль, но тут ничего не поделаешь. Не станут же в самом деле тащить сюда из-за нас еще один станок, – снова вздохнул Семен.

– А по-моему, Семен прав, товарищи, – высказал свое мнение Чердаков. – Настольный тут бы пригодился, да еще как!

– Очень жаль, но тут уж ничего не поделаешь, – снова вздохнул Семен.

– Да чего разговаривать по-пустому! – возмутился Шурик. – Нет, значит – нет! И следовательно не будет! Давайте, товарищи, трезво глядеть в глаза действительности, а не мечтать о несбыточном. Не приставать же с такими просьбами к Дуплову!

– Не вижу запаса новых ножовочных полотен! – провозгласил Быков, уже давно открывший дверцу инструментального шкафа. – Может быть, они в каком-нибудь другом месте? Не знаешь, Вася?

– Да нет. Все инструменты должны находиться тут, в этом шкафу, – ответил Подвескин. – Где это у меня опись имущества? Сейчас посмотрю, ребята... – продолжал он, роясь в карманах.

– Вася-то уж должен знать, что есть, а чего нет! Имущество мастерской лежит на его ответственности! – проговорил Шурик, заглядывая через плечо Подвескина в развернутый список.

Ознакомившись как следует с мастерской, ребята тут же принялись за составление плана предстоящих работ. Спорили долго и упорно. Кириллин непоколебимо отстаивал мысль, что в первую очередь необходимо заняться сочленением транспортера с маленькой гусеничной машиной. Вася же считал, что прежде всего необходимо привести в порядок бензиновый моторчик, – без него машина не могла тронуться с места.

– Надо, ребята, чтобы эта машинка начала самостоятельно двигаться! Понимаете? А потом уже, наблюдая за тем, как она ползает по земле, можно будет решить, на какой высоте следует укреплять транспортер...

– Одним словом – чистый эмпиризм... – заметил Кириллин, выслушав Васю.

– А что это значит, эмпиризм? – забеспокоился Подвескин. – Ты вроде Леонида Карповича Чугунцева!

– Одним словом, будем подбирать расположение деталей, производя опыты и выясняя при этом, как лучше их пристроить, – пояснил Семен.

– А я и не знал, что такое простое и обычное дело называется таким мудреным словом, – проворчал Вася, разводя руками.

– Вообще – это не дело. Так настоящие инженеры не поступают. Они все рассчитают с начала и до конца, а затем уже начинают строить машину, – сказал Кириллин.

– Так то же настоящие! – заметил Шурик с большим сожалением в голосе.

– Ты не совсем прав, Степан, – возразил Семен. – В экспериментальных лабораториях бывает часто, что только опытным путем удается выяснить наиболее подходящее расположение деталей. Вот, например, у нас в лаборатории.

– Да это все понятно! – перебил его Кириллин. – Только вот обещали нам дать расчет крепления между машиной и транспортером, а его до сих пор нет. Хотя я сам немного в этом виноват. Мне нужно было перед тем как ехать сюда обязательно еще раз спросить у Ивана Никанорыча Греся. Может быть расчет ему уже принесли...

– Эмпиризм... Экспериментальная работа... Подумаешь, какие мудрые слова! А по существу ничего такого особенного из себя не представляющие... – недовольно пробурчал Вася, поднимаясь и подходя к окну. – А знаете что, – продолжал он, повернув голову. – Сегодня, как видно, день уже не рабочий. Так сказать – разгоночный. Не пойти ли нам побродить всем по лесу? Возможно, что даже искупаться удастся! А? Тут совсем недалеко этакое превосходное озеро! Посмотрите, какой день! Тепло! Ведь скоро осень наступит. Может получиться так, что купаться уже совсем не придется. Пошли?

– Правильно! Пойдемте, ребята! – обрадовался Шурик.

Семен принялся доказывать, что именно приближение осени заставляет их торопиться с осуществлением изобретения, так как скоро придется возвращаться обратно в ремесленное училище. Следовательно, разгуливать по лесу – непозволительная роскошь!

Но ребята отнеслись к его возражениям не слишком доброжелательно. Почти все склонялись к предложению Васи. Пришлось подчиниться воле большинства, и уже через несколько минут, под предводительством Васи и в сопровождении собак, ребята направились в лес.

Когда вся ватага уже вышла на хорошо знакомую Семену проселочную дорогу, Вася неожиданно вспомнил, что он забыл оставить ключ от мастерской сторожу Ермолаичу.

– Согласно существующим правилам так делать не полагается, – пояснил он, останавливаясь. – Вы идите себе потихоньку по этой дорожке, а я мигом...

И Вася бегом бросился назад к мастерской. За ним, высунув язык, погнался Шарик. А его черномордая подруга Жучка после некоторого размышления поплелась за ребятами в лес.

– А помните, товарищи, как мы тут бродили ночью? – спросил Кириллин, осматриваясь по сторонам.

– Тебя искали, Семен, – добавил Шурик.

– Хорошо все же здесь! – вдохнул полной грудью Ваня Быков. – Спасибо Александру Андреевичу, что послал нас строить машину именно сюда.

– Так-то оно так. Природа здесь восхитительная. Но все-таки имеется один недостаток. Далековато от ОКБ! – начал Чердаков. – Это неудобно для работы. Потребуется неожиданно какая-нибудь мелочь, а ее нет под руками. Надо ехать за девять километров. Да сколько времени еще ее проищешь!

– Это верно, – согласился Быков. – Если бы мы строили свою машину там, на месте, можно было бы сразу и консультацию получить и быстро достать все, что нужно.

– Вот расчета крепления нет у нас в данный момент и – пожалуйте! – присоединился к мнению Чердакова и Быкова Степан. – А разные мелочи будут встречаться на каждом шагу в любой час. Не смог, значит, Александр Андреевич предоставить нам наилучшие условия, как обещал...

– По мелочам, да по пустякам, да еще через каждый час тревожить людей тоже не годится, ребята! – ответил Семен. – Имейте в виду, что мы все-таки представляем из себя самостоятельный изобретательский коллектив и должны стараться по возможности без посторонней помощи обходиться. А иначе – нам будет грош цена...

Вскоре позади послышалось шуршание раздвигаемых веток и громкое отрывистое дыхание. Из кустов выскочил Шарик и бросился облизывать физиономию Шурика, изо всех сил подпрыгивая на задних лапах.

– Все в порядке! – прокричал Вася, нагоняя ребят. – Быстро я? Свернем-ка вот сюда... Тут должна быть тропинка...

Они пробродили по лесу почти до самой темноты. Подходили и к маленькому озеру, но вода в нем оказалась настолько холодной, что кроме Шарика, которого Вася заманил в воду, бросив палку, никто купаться не решился.

По возвращении в мастерскую юные изобретатели тотчас же столкнулись с неожиданным и очень загадочным явлением.

Когда открылась дверь, Семен даже воскликнул от удивления:

– Смотрите! Просто чудо какое-то! Словно в сказке...

Действительно было чему удивляться. На верстаке, возле самого окна, стоял новенький токарно-винторезный станок настольного типа, тот самый, о котором Семен мечтал всего два часа назад.

А через минуту выяснилась и еще одна поразительная вещь. Заметив, что дверца инструментального шкафа не плотно закрыта, Чердаков, большой любитель порядка даже в мелочах, подошел к шкафу и. перед тем как прихлопнуть дверцу, раскрыл ее настежь.

– Кто это говорил, что у нас нет новых ножовок! Вот они лежат! Целые, три пачки!

– Что за наваждение! – провозгласил Кириллин, приближаясь к шкафу. – Ведь я же очень внимательно осматривал! Ну-ка покажи, где они?

– А это что за бумажка такая лежит на столе? По-моему, ее тут раньше не было... – послышался удивленный голос Быкова. – Да это же расчет крепления! Тот самый, о котором, по-моему, ты, Степан, беспокоился?

– Действительно чудеса... – пробормотал Кириллин, приглядываясь к тонкому, хрустящему в руках, листу бумаги, который поднес к нему Быков.

Семену было, конечно, понятно, что маленький токарный станок и пачка ножовочных полотен, завернутых в плотную промасленную бумагу, и расчет крепления – не могли упасть с неба. Ясно, что все это во время отсутствия ребят кто-то доставил из ОКБ. Но спрашивается, кто это смог так безошибочно предупредить его желание? Ну, с ножовочными полотнами, предположим, дело обстояло так: возможно, что мастер Гресь, заглянув в список инструментов, имеющихся в наличии в подсобной мастерской, обнаружил недостачу ножовочных полотен. А маленький токарный станок? Ведь его не полагается иметь в мастерской! А на центральном складе оборудования имеется, вероятно, не меньше чем десять-пятнадцать типов! Как же так получилось, что для посылки в мастерскую был выбран именно тот станок, который Семену казался наиболее удобным для работы! Кто же об этом позаботился?

– Рабочий привез! А кто именно его послал, я и не спрашивал... – ответил Ермолаич, когда Семен, выйдя во двор, обратился к нему с вопросом. – Приехал он, значит, на полугрузовой машине. Здоровый парень! Взял на руки этот самый станочек, словно полено из ольхи, и понес себе к мастерской! Расписываться надо? – спрашиваю. – Без тебя, дедушка, распишутся, – отвечает. Так что вот какое дело, голубчик...

– Как могли узнать, что мы захотели иметь именно такой станок? – не унимался Семен, обращаясь к Кириллину.

– Не иначе как... те-ле-па-тия... передача мыслей на расстояние... – зловещим полушепотом проговорил Чердаков.

– А что ж! Может быть... – угрюмо подтвердил Вася. – Дело действительно того... Немного таинственное... Заметьте: сразу это все появилось!

Закрыв мастерскую и попрощавшись с Ермолаичем, ребята уселись в мотоцикл. Как обычно, Вася обещал их доставить к общежитию с наивысшей скоростью.

Глава двадцать седьмая

Юные изобретатели трудились упорно и самоотверженно. Не пропуская ни одного дня, сразу же после окончания работы они садились на мотоцикл Васи Подвескина и мчались к своей мастерской.

Иван Никанорович Гресь довольно часто наведывался к ним в вечерние часы. Обычно он приезжал неожиданно, заранее не предупреждая ребят, и тут же принимался сурово критиковать проделанную работу. К его советам все прислушивались внимательно. Старого мастера, ворчливого, но в общем добродушного, ребята очень любили.

Посещал лесную резиденцию юных изобретателей и старший научный сотрудник лаборатории Мурашов. Обычно он молча выслушивал их немного пуганые объяснения и при этом, как казалось Семену, хитро улыбался. Но заподозрить Елизара Иннокентьевича в недоброжелательном отношении ни у кого не было никаких оснований. Мурашов добросовестно объяснял все, о чем только спрашивали у него изобретатели, и был точен в выполнении своих обещаний.

Ребят очень часто забавляло "популярное" объяснение научным сотрудником сложных вопросов, связанных с физикой и высшей математикой. Он умудрялся находить при этом такие смешные сравнения и примеры, что было просто удивительно, как это могло прийти ему в голову. Так, например, для того, чтобы объяснить закон распространения ультразвуковых волн, он требовал полное ведро воды. Затем, усевшись перед ним на корточки, принялся щелкать пальцем по стенке ведра, предлагая своим слушателям присматриваться, как бежит по водной поверхности мелкая рябь.

В другой раз, объясняя, как работает ламповый генератор с самовозбуждением, он неожиданно потребовал, чтобы к нему подозвали Жучку.

– Представьте себе, – говорил он, – что вот эта собака во время драки нечаянно ухватила зубами свой собственный хвост. Ей стало больно. Но она, придя в ярость, начинает еще сильнее кусать "врага". Собаке становится еще больнее. Она приходит в еще большую ярость и еще сильнее стискивает зубы. Увеличивающаяся боль заставляет животное разъяриться в еще большей степени, и так до бесконечности. Вот это, ребята, очень похоже на принцип самовозбуждения и генерации в радиолампе. Сначала на сетку лампы попадает слабый электрический заряд и он, как вам уже известно, увеличивает анодный ток радиолампы. Но анод через конденсатор соединен с сеткой. Следовательно, слабое напряжение на сетке увеличивается. А это увеличение повлечет за собой еще большее увеличение анодного тока! Вследствие этого еще больше увеличится заряд на сетке. Правда же, радиолампа в этом случае походит на собаку, кусающую свой собственный хвост!

Конечно, для Семена, опытного радиолюбителя, такое объяснение было слишком примитивным. Но остальным ребятам, не слишком искушенным в радиотехнике, оно показалось поразительно наглядным. Когда Мурашов ушел, Шурик даже попытался подсунуть в зубы Жучки ее же собственный хвост. Но смелого экспериментатора постигла неудача: собака укусила его за руку.

Приезжал как-то раз к ученикам ремесленного училища и механик Сергей Петрович Понедельник. Он внимательно осмотрел работы и, пользуясь отсутствием Васи, осведомился, как тот ведет себя.

За последнее время пожаловаться на Подвескина ребята не могли. Работал он хорошо и очень часто давал дельные советы. Поэтому они без всякого раздумья с восторгом отозвались о нем.

Однажды посетила мастерскую и Люда Понедельник. Она была в красивом голубом платье, с букетом цветов, которые она собрала по пути от остановки автобуса.

Ее неожиданное появление совершенно преобразило Васю Подвескина. Он стал вдруг необычайно вежливым и предупредительным.

– Разрешите, товарищи, показать Людмиле Сергеевне, как бегает по двору наша машина? – обратился он к ребятам, скромно и застенчиво улыбаясь.

Конечно, согласие было дано немедленно, и ребята тоже вышли во двор. Через несколько минут раздалось тарахтение небольшого мотора, и маленькая модель гусеничного трактора выползла из-под навеса. За ней, регулируя рычаги управления, словно священнодействуя, шел Вася.

– Ну и что ж тут такого особенного, – обратилась к ребятам девушка, разочарованно поглядывая на медленно передвигающуюся машину. – Маленький гусеничный трактор, да и только! И какая-то штука у него спереди пристроена. А почему я не вижу канала, который должна прорывать эта машина?

– Еще не все готово! – прокричал Кириллин, так как машина проходила совсем рядом и мешала разговаривать. – Это только движущаяся часть! На ней еще не поставлены ультразвуковые вибраторы!

– Но это как раз пустяк. Мы их через несколько дней уже установим, – вмешался в разговор Шурик.

– Вот, трудно было переделывать и укреплять транспортирующее устройство, то самое, что впереди возвышается.

– Да и мотор очень много времени отнял, – заявил Семен. – Хорошо, что с нами работает такой опытный механик, знаток в бензиновых двигателях, как Вася! Без него мы бы просто пропали.

Семен заметил, что при этих словах глаза девушки вспыхнули лучистым огнем, а на губах заиграла гордая улыбка.

– Да, да! Я серьезно, – продолжал Семен, – Вася у нас проделал огромную работу. Если бы знали, какие дельные советы и предложения он давал!

– А мне он говорил, что ничего особенного тут не делает, – стараясь придать своему голосу оттенок безразличия, проговорила девушка.

Между тем, маленькая машина, управляемая Васей, продолжала выписывать по двору сложные зигзаги и полукруги. Иногда ей прибавлялся ход, и она начинала бежать быстро, забавно подпрыгивая на бугорках, а затем, повинуясь еле поспевавшему за ней Васе, снижала свою скорость и ползла медленно, солидно переваливаясь с боку на бок.

– Нам, действительно, остались сущие пустяки! – продолжал объяснять Семен гостье. – Генераторная часть уже установлена. Вон, видите над корпусом машины такой металлический ящик? Там – генераторные радиолампы. Сбоку машины – ящик, в котором находятся аккумуляторы. А внизу под транспортером – можно даже отсюда увидеть – железная платформа, на которой будут привинчены ультразвуковые вибраторы. Я думаю, что так дня через три мы уже все закончим и тогда пригласим вас посмотреть, как действует наше изобретение.

– Да вы особенно не торопитесь! А то чего-нибудь не так сделаете. Знаете, как это бывает при спешке! – заметила девушка, восторженным взглядом наблюдая не то за движением машины, не то за гордо шествующим сзади Васей.

– Что вы говорите! – заволновался Семен. – Нам нельзя терять ни одного дня. Ведь практика-то наша кончается. Обязательно нужно успеть до отъезда не только закончить машину, но и испытать ее как следует в поле!

– Вероятно, комиссия какая-нибудь будет назначена главным инженером, – важно заявил Шурик.

– Это, конечно, – согласилась девушка. – У нас тут ни одно важное изобретение не выходит из ОКБ без того, чтобы его не проверила комиссия. Вас еще отчет заставят написать.

– Ну, с отчетом будет проще, – заметил Шурик, заложив при этом руки назад. – У меня очень многое уже записано в тетрадке.

– Да. Нам необходимо торопиться, – вступил в разговор Кириллин. – Не знаю, Семен, почему ты думаешь, что остались только пустяки! А по-моему, впереди самое трудное...

Эти слова оказались пророческими. Через несколько дней, когда, наконец, были установлены вибраторы, и Семен, волнуясь, включил рубильники генераторного устройства, выяснилось, что никаких ультразвуковых или иных колебаний вибраторы не производили.

По уверению Семена, земля, к которой прикасались вибраторы, должна была немедленно разрыхляться и рассыпаться на мельчайшие пылинки. Но все оставалось по-прежнему, как ни вертел подстроечные ручки генератора руководитель изобретательского коллектива.

– Возможно, что колебания очень слабые и потому так... – смущенно пробормотал Семен, опускаясь на колени рядом с машиной. – Ну-ка я попробую коснуться вибратора рукой... Интересно – обожжет или нет...

– Ты с ума сошел!!! – закричал Кириллин, хватая товарища подмышки и пытаясь оттащить от машины. – Хочешь опять проходить с перевязанным пальцем целую неделю?

– Но как же быстро проверить! Самый простой способ... коснуться вибратора... – настаивал Семен, вырываясь из объятий Кириллина.

– Самоотверженность! – торжественно воскликнул Шурик.

– Не самоотверженность, а сумасбродство! – сердито проговорил Кириллин.

– Конечно, Семен, нельзя так делать, – категорически заявил Быков. – Надо попросить специальный измерительный прибор и привезти его завтра сюда. А потом уже определять, слабые колебания или не слабые...

– Дайте-ка я коснусь! У меня на пальцах кожа необычайно грубая... – вдруг заявил Чердаков, делая шаг к машине.

Кириллину пришлось урезонивать и другого "самоотверженного" члена изобретательского коллектива.

Вопрос о наличии или отсутствии ультразвуковых колебаний вскоре был с большой точностью решен кудлатым и одноглазым Шариком. Собака уже давно сидела недалеко от машины, с любопытством наблюдая за всем происходящим. Неожиданно она поднялась с места, скромно виляя хвостом подошла к машине и принялась обнюхивать вибраторы. Быть может, ей показалось, что ребята, долгое время возившиеся возле этих штучек, оставили там что-нибудь вкусное. Не станут же, в самом деле, умные люди заниматься с предметами, не имеющими никакого отношения к съестному! А может быть. Шарика толкало на опасный эксперимент обыкновенное собачье любопытство, по законам которого нужно обнюхивать все, что привлекает внимание.

Заметив под транспортером кудлатое животное, уже направившее свой нос к стальным наконечникам вибраторов, Семен резким движением вырвался из объятий Кириллина и закричал срывающимся голосом:

– Назад, обожжешь нос, дурак... Назад, тебе говорят!

Но было уже поздно. Все увидели, как черный лоснящийся нос Шарика прикоснулся к стальной поверхности.

– Вот видите... Ничего такого и не произошло. Значит никаких, даже самых слабых колебаний, нет. Ведь нос-то у собаки куда более чувствительный, чем наши пальцы, – разочарованно проговорил Шурик.

Словно для того, чтобы окончательно подтвердить правильность только что высказанного Шуриком научного предположения, Шарик два раза подряд лизнул вибраторы своим бледно-розовым языком и только после этого отошел в сторону с видом полного разочарования.

Все это происходило в субботу. Когда уже начало темнеть и наступило время уезжать в общежитие, Семен вдруг заявил своим товарищам, что намерен ночевать тут, в мастерской. Он мотивировал это тем, что завтра воскресенье, день нерабочий и приезжать придется все равно с утра, так как неудача с запуском вибраторов его сильно беспокоит. Ему очень хочется еще немного повозиться с электрической схемой генераторного устройства, проверить соединения и правильность монтажа. Кроме того, ему необходимо остаться одному, чтобы в тиши сосредоточить внимание на причинах неисправности.

Ребята дружно запротестовали:

– Одного оставлять тебя здесь нельзя, – внушительно говорил Кириллин. – Хорошо, что собака взяла на себя роль, так сказать, подопытной крысы. А то ведь ты сам полез бы нюхать вибраторы и лизать их языком!

– Ребята! А жаль, что завтра воскресенье. Ведь необходимого прибора мы достать не сможем! Все будет закрыто! – вдруг вспомнил Быков.

– А если сейчас поторопиться? Может быть, мы еще кого-нибудь застанем? – забеспокоился Шурик.

– Ничего не выйдет. Я уж порядки знаю, – хмуро заметил Вася.

– Как это все обидно... – упавшим голосом проговорил Семен. – И завтра нельзя будет достать. Пропадет целый день. До чего же некстати подвернулось это воскресенье.

Закатив машину в сарай, ребята принялись мыть руки и приводить себя в порядок перед отъездом. На дворе задержался только Вася, в обычную обязанность которого входило запереть замок и посмотреть, не осталось ли что-нибудь валяться неприбранным или не спрятанным.

– Почему это Вася задерживается? – недовольно проговорил Шурик, последним вытирая руки.

– Да, действительно, – обратил также внимание Чердаков. – Может быть, ему нужно помочь?

Но Вася тут же появился в дверях и дал объяснение.

– Замок от сарая ведет себя безобразно. Не хочет закрываться и только! Насилу с ним справился. Поржавел он, что ли?

– Но ты все-таки закрыл? – хозяйственным тоном спросил Шурик.

– Конечно! Иначе я бы сюда не пришел, – ответил Вася, засучивая рукава и почему-то смущенно поглядывая на ребят.

Только наблюдательный Кириллин обратил внимание на то, что Подвескин, рассказывая историю об испортившемся замке, ведет себя странно. Но значения этому не придал и он.

– Так как же, Семен! Тут останешься или с нами поедешь? – спросил Вася, как показалось Кириллину, очень настороженно.

– Поеду... – вздохнул Семен.

– Вот и хорошо... – тоже почему-то облегченно вздохнул Вася, энергично натирая руки мылом.

Но Семен не сдержал своего обещания. Когда мотоцикл отъехал около полукилометра, он вдруг спохватился и, дергая Подвескина за штаны, потребовал немедленной остановки.

– Не могу, товарищи! – заявил он решительным тоном. – Хочу остаться в мастерской! Все равно я дома спать не буду! Не возражайте. Очень прошу вас. Даю честное слово, что прикасаться к вибратору ни руками, ни ногами не буду. Даже Александр Андреевич мне как-то говорил, что настоящему изобретателю иногда требуется одиночество, – закончил свою речь Семен ссылкой на авторитет главного инженера.

– Может быть и мне с тобой остаться? – спросил Быков.

– И я бы мог! – проговорил Шурик Пышной.

Но Семен категорически отверг эти предложения. Ему требуется одиночество. Он хочет остаться один.

Ребята поспорили еще некоторое время, но в конце концов согласились уступить желанию товарища.

– Ведь считанные дни остаются, ребята! – продолжал оправдывать свой поступок Семен, принимая из рук Васи ключи от мастерской и сарая.

– Смотри! – грозно пробасил Кириллин, прощаясь с ним. – Нам всем за тебя отвечать придется, если что-нибудь случится...

– Да что ты! – успокаивал Кириллина Семен. – Ведь ультразвуковые вибраторы, да еще такие маленькие, как у нас на машине, большой опасности не представляют. Самое худшее – это ожог, который, как тебе уже известно, заживает через несколько дней. Но я и этого не допущу.

Когда за поворотом исчез красный сигнальный огонек мотоцикла, и шум мотора стал постепенно утихать, Семен пожалел, что не уехал с товарищами. Темный лес, обступивший дорогу, показался ему необычайно мрачным, тихим и словно притаившимся. От влажной земли потянуло сыростью, которой Семен раньше не замечал. Собственно говоря, можно было пройти какие-нибудь двести метров и, дождавшись автобуса, уехать в уютное общежитие. Но Семен решил, что такой поступок товарищи могут истолковать как малодушие, и зашагал обратно.

У самой мастерской он встретил темную фигуру сторожа Ермолаича.

– Кто же это опять заставляет тебя работать ночью? – возмутился старик, узнав в чем дело.

– Любовь к нашей Родине, дедушка... – тихо произнес Семен и тут же застеснялся своего ответа.

"Уж очень это напыщенно прозвучало... – подумал он. – Сколько у нас людей самоотверженно трудится для родины и никогда они этим не хвастаются...".

Зайдя в мастерскую, Семен зажег свет. Пустым и неуютным показалось ему помещение без привычного шума ребячьих голосов.

"И совсем не требуется изобретателю одиночество... Зря это я соврал товарищам, да еще ссылаясь на Александра Андреевича, который мне как-то говорил совершенно обратное..." – думал Семен, подбирая в шкафу необходимые инструменты.

В сарае, где находилась машина, было очень светло, под потолком горела яркая электрическая лампочка, но Семену все-таки казалось, что вокруг мрачно и неуютно.

Вот уже снята железная крышка лампового генератора, и перед глазами изобретателя обнаженная паутина большого количества проводников, конденсаторов и сопротивлений. Семен проверяет надежность контактов и правильность соединений. Но не клеится работа. Неуютно как-то! Нехорошо тут одному...

Возле открытых дверей послышался какой-то шорох, и мальчик вдруг увидел четыре светящиеся голубовато-фосфорическим светом точки. Они двигались, мигали, а иногда пропадали на секунду совсем. Затем послышался какой-то писк. Семен сразу догадался, что к дверям подошли собаки: это их глаза отсвечивают от яркой электрической лампочки.

Одинокий изобретатель попробовал зазвать Шарика и Жучку в сарай, но собаки только на минуту просунули морды в полосу яркого света, а затем исчезли совсем.

"Зря я тут остался один... – снова и снова думал Семен, продолжая ковыряться в электрической схеме. – Все равно без омметра проверить все как следует не удастся. Да и трудно одному..."

Уже несколько раз Семену казалось, что он обнаружил причину неисправности, но присматриваясь более внимательно, он каждый раз убеждался в своей ошибке.

Провозившись около часа и выбившись из сил, Семен отложил инструменты в сторону, потушил свет, запер сарай и направился к мастерской. Он решил подремать часок-другой, чтобы потом снова приняться за работу уже на свежую голову. Разостлав на верстаке листы газетной бумаги и приспособив вместо подушки надутую мотоциклетную камеру, Семен потушил свет и улегся.

Однако спать ему совершенно не хотелось. Лежа на боку, Семен глядел в окно. Сквозь ажурный узор темных листьев клена виднелись звезды, яркие и все время подмигивающие. Слышно было, как по двору ходит Ермолаич, изредка покашливая. Но вскоре звезды стали тускнеть, а переплеты рамы расширились и, наконец, заслонили собой и листья и звезды. Семен задремал. Откуда-то издалека ему еще слышался треск мотоциклетного мотора, но очень уж неясно и расплывчато.

– Точно как у Васи... – подумал он, поворачиваясь на другой бок и засыпая окончательно.

Ему трудно было представить, произошло ли это сразу же после того как он сомкнул глаза или прошло значительное время. Разбудил Семена какой-то шум на дворе. Возможно, что там лязгнуло что-то металлическое. А может быть громко заскрипело. Какой именно громкий звук заставил его открыть глаза, он не знал. Вот, как будто, послышались шаги... Приглушенный разговор...

"Что это значит?" – старался сообразить Семен, протирая руками глаза.

Однако хорошо знакомый кашель сторожа заставил его успокоиться.

– Не спится ему... – пожалел старика Семен, закрывая глаза.

Когда он открыл их снова, то увидел, что в комнате уже светло, и лучи восходящего солнца нарисовали на стене красно-желтое расплывчатое изображение окна.

Семен быстро вскочил со своего твердого ложа и, ежась от утренней прохлады, побежал к сараю.

– Теперь на свежую голову дело пойдет совсем иначе, – вслух пробормотал он, снимая железную крышку генераторного ящика.

Но что это? В глубине ящика, под проводами, виднеется какая-то бумажка. Как она сюда попала? Почему он не заметил ее раньше?

Юный изобретатель засунул руку и вытянул плотный, сложенный вчетверо, листик ватмана. На нем была нарисована, по-видимому, чернилами автоматической ручки, электрическая схема генератора.

Семен принялся соображать, каким образом этот схематический чертеж мог тут очутиться.

"Наверное, Шурик в свое время получил его от Мурашова и засунул его, растяпа, сюда, когда помогал мне монтировать генератор. Только странно, что я эту бумажку не замечал раньше..." – подумал Семен, присматриваясь к чертежу...

А вот еще одна неожиданность. На самом видном месте он вдруг увидел обрыв проводника, идущего к аккумулятору. Значит, действительно вчера он был настолько усталым, что даже не обратил внимания на такую простую, сразу бросающуюся в глаза неисправность!

Рядом послышались медленные шаги, и в сарай заглянул Ермолаич.

– Уже проснулся, значит... – проговорил он, останавливаясь у дверей. – А я, значит, посмотрел сегодня на это самое... Ну, на подоконник и вспомнил, что ящик-то я ребятам не передал... Его привезли сюда как-то в вашем отсутствии, очень давно... А память-то у меня немного того, старческая, ну и забыл... Это, конечно, возможно... Вот возьми, может быть он тебе нужен?

И старик протянул Семену хорошо знакомый прибор для измерения мощности ультразвуковых колебаний.

– Память у меня теперь неважная... Это известно... – продолжал тихо бормотать сторож, отходя от сарая.

"Как это все кстати!" – думал Семен, быстро орудуя перочинным ножом и плоскогубцами...

Когда оборванный проводник был соединен, Семен тотчас же включил пусковые рубильники генератора. И почти сразу же послышалось знакомое гуденье.

– Ура-а-а! Работает! – закричал Семен.

К его возгласу присоединился громкий лай Шарика и Жучки, которые уже мчались через двор к сараю, к месту неожиданного нарушения тишины.

– Назад! Шарик! Жучка! Наза-а-д!! Вибраторы работают, бестолковые вы животные! – заволновался изобретатель, отгоняя собак от дверей сарая.

Для радости у Семена были все основания. Вибраторы действительно работали так, как им и полагалось. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что земляной пол сарая давно уже вспучился под машиной, стал рыхлым, пескообразным. И даже если бы под руками у Семена теперь не было измерительного прибора, ему все равно было бы ясно, что ультразвуковая установка выделяет значительную энергию.

Как и ожидал Семен, ребята приехали в мастерскую раньше, чем это они делали обычно по воскресеньям.

– Работает! Работает, товарищи! – закричал Семен, подбегая к мотоциклу. – Сегодня нужно будет только проверить транспортер... а завтра выедем в поле на окончательное испытание... – продолжал он взволнованно, хватаясь руками за коляску, словно собираясь ее трясти, чтобы приехавшие ребята поскорее из нее высыпались.

Все тотчас же ворвались в сарай и принялись ощупывать руками земляной пол, недавно изуродованный звукоразрыхлителями до неузнаваемости.

– А это что такое? Чья это? – вдруг проговорил Чердаков, поднимая с земли красивую самопишущую ручку с золочеными кольцами на синем пластмассовом корпусе.

– Кто же это мог тут уронить? У нас с вами такой как будто не было, – заинтересовался Шурик.

– Да ты что!! – вдруг рассердился Семен, гневно посмотрев на Шурика. – Тут такое событие, а ты интересуешься безделушкой!

Действительно, разве им всем было сейчас дело до такого пустяка! Даже если бы все существующие на свете автоматические ручки вдруг каким-то образом очутились в маленьком сарае, все равно это не отвлекло бы надолго внимания юных изобретателей от радостного события. Ведь они осуществили почти самостоятельно замечательное изобретение. Машина уже работает!

Глава двадцать восьмая

Вечером следующего дня было назначено генеральное испытание звукокопающей машины в поле.

– У меня есть предложение, – заявил Семен, когда ребята уже вытаскивали свое изобретение из сарая. – Давайте доставим машину именно к тому месту, где мы приняли решение заняться изобретательством. Помните? Это недалеко от опушки леса, откуда мы наблюдали, как работает ЗР-2.

– Это еще зачем!.. недовольно буркнул Кириллин. – Выведем ее из леса, да и все... Мы же не сентиментальные барышни...

Но за Семена вступился Чердаков. Совершенно неожиданно для всех он оставил свой шутливый тон и очень серьезно и торжественно промолвил:

– Ребята, Семен прав. У нас сегодня особенный день, даже можно сказать исторический, который запомнится на всю жизнь. Так пусть же в этот день каждое событие будет наполнено особым смыслом и значением, ну, так сказать, как символ больших дел в нашей жизни. Поэтому я за то, чтобы начать с исторического места...

Эта речь произвела на ребят довольно большое впечатление.

– В таком случае, если быть точными, нам придется тащить машину к речке, на пляж... Надеюсь, вы понимаете меня? – хитро подмигивая, проговорил Вася.

К юным изобретателям подошел Ермолаич. Он был в брезентовом плаще, в том самом, в котором Семен увидел его впервые, возле машины ЗР-2. Создавалось впечатление, что старик собрался в дальний путь и надел плащ на случай дождя.

– Значит, в поле потащите? – спросил он, попыхивая трубкой. – Как же вы туда доставите свою тарахтелку?

– Своим ходом пойдет, дедушка, – пояснил Чердаков.

– Вот, пожалуйста... – обрадовался Семен случаю похвастаться совершенством механизма. – Видите этот рычаг? Стоит лишь его нажать, как ультразвуковые вибраторы, те, что упираются в землю, немедленно поднимутся кверху и машина сможет свободно передвигаться.

– Это факт, – согласился сторож. – Молодцы, ребята, молодцы... Уж кому-кому, а мне-то известно, что вам почти никто не помогал! Это точно... А гляди, какая штуковина получилась! Словно настоящая машина...

– Конечно, настоящая! – обиделся Шурик. – Она сегодня будет прорывать у нас небольшой канал.

– Мы бы показали вам, дедушка, как эта машина работает, но сегодня, к сожалению, нельзя.

– Это почему же? – удивился Ермолаич.

– Сегодня мы проводим первое испытание – секретно ото всех. Понимаете? Чтобы в случае неудачи не получилось бы позора, – пояснил Чердаков.

– О том, что мы сегодня выходим с ней в поле, никто не знает и не должен знать, – оглядываясь, добавил Семен. – А вот завтра или послезавтра, если все пройдет благополучно, мы торжественно доложим главному инженеру, что изобретение готово и можно назначить комиссию.

– Комиссия, это верно... У нас без комиссий ничего не обходится... – заворчал старик. – Вот я просил заведующего хозяйственной частью огородить забором мой огород, а он говорит, что комиссия еще не утвердила какую-то смету... Это точно... Значит, сегодня мне никак нельзя посмотреть?

– Нет, Ермолаич, – твердо заявил Семен. – И если кто-нибудь сюда приедет и будет спрашивать, где мы, ни в коем случае не говорите! Ладно?

– Как вам сказать, ребята! Я все-таки на службе тут нахожусь! – ответил старик раздумчиво и добавил: – Да чего вы, собственно говоря, так беспокоитесь! Коли не надо, никто сюда не приедет. А коли потребуется кому, не выгонять же его...

В это время торопливо затарахтел заведенный Васей маленький мотор, словно кто-то закрутил ручку игрушечного пулемета. Машина вздрогнула и рванулась вперед, кланяясь торчащим кверху ленточным транспортером. Рядом зашагал Вася, то и дело протягивая руки к рычагам, управляющим движением машины. Сзади пошли ребята. Предварительно отчаянно облаяв со всех сторон тарахтящий механизм, Шарик и Жучка побежали вперед, с явным намерением возглавить процессию.

Когда была пройдена почти половина расстояния, Семен почему-то оглянулся и заметил, что, держась поодаль, за ними следует Ермолаич.

– За нами нельзя! – прокричал ему Семен, сложив рупором ладони.

Старик ответил взмахом руки и тотчас же свернул куда-то в сторону.

Вот, наконец, и знакомая опушка леса. Отсюда ученики ремесленного училища наблюдали когда-то, как бегала ЗР-2, вспахивая землю. А немного дальше – то самое место, где они решили во что бы то ни стало сделать важное изобретение. Семен побежал вперед, чтобы уточнить, где именно находится "историческое" место, как его все теперь называли.

– Сюда! Сюда! – закричал он, подзывая ребят.

Наконец наступил торжественный момент. Проведена последняя тщательная проверка машины. В землю опущены ультразвуковые вибраторы.

– Ну... Как же быть? Подавать команду или немного подождать? – взволнованно проговорил Семен, оглядывая своих товарищей.

– Конечно, давай! – произнес Быков, тоже волнуясь.

– Страшно как-то... А вдруг ничего не выйдет...

– Ну, вот еще! Расчувствовался... – недовольно проворчал Кириллин. – Заводи, Вася, мотор.

– Погодите, ребята... – забеспокоился Семен. – Так нельзя! Это же такое событие... Такое событие... Его нужно отметить чем-то очень и очень важным... Вот что я придумал... Давайте дадим клятву перед тем как приступить к испытаниям.

– Зачем ты тянешь! И сам нервничаешь и нас мучаешь! – нетерпеливо перебил его Шурик.

– Мы поклянемся... – продолжал Семен, сверкая глазами. – Поклянемся, что если нас постигнет сейчас неудача и наша машина не заработает, мы не опустим руки, товарищи... Будем бороться... добиваться своего... Согласны?

– Согласны, конечно... – ответило сразу несколько голосов.

– Но нам ведь скоро уезжать отсюда, – заметил Шурик, в душе которого, кажется, совсем не было романтики. Но Семен даже не услышал этих слов.

– Поклянемся, что даже не тут, а в другом месте. Пусть не сейчас, а после того как мы закончим училище и станем работать... Все равно не оставим нашу идею и будем бороться за ее осуществление! Поклянемся, что даже через пять, через десять лет мы снова, все вместе, или каждый в отдельности, будем добиваться того, чтобы такая машина работала на пользу нашей Родины... – торжественно закончил Семен.

– Хорошо ты говоришь, Семен, – проговорил растроганный Быков. – Мы даем такую клятву!

– Клянемся! Клянемся! – подхватили остальные торжественно.

– Ну, а теперь уже как-то не страшно, – облегченно вздохнул Семен. – Можешь заводить мотор, Вася...

И тут произошло чудо, которого так долго ждали юные изобретатели. Машина вздрогнула и впилась острыми наконечниками своих ультразвуковых вибраторов в твердую почву. Вслед за этим раздробленная на мельчайшие комья земля заполнила ковши транспортера и стала ссыпаться сбоку, в навал. Маленький механизм уверенно двинулся вперед, оставляя за собой довольно глубокую канаву...

Трудно описать радость, овладевшую ребятами. Они бросились качать своего руководителя Семена Бурыкина, стараясь подбросить его вверх как можно выше. Затем все почему-то набросились на отбивавшегося изо всех сил Кириллина. Через минуту в воздух полетел Быков. Решив, что ребята затеяли какую-то веселую игру, собаки подняли лай и начали тоже прыгать, приседая на все четыре лапы.

Когда же дошла очередь качать Васю, неожиданно выяснилось, что он куда-то исчез.

Однако через две минуты он выскочил из густых кустарников и стал рассказывать неправдоподобную историю: оказывается, сопровождая машину сюда, он нечаянно уронил свою любимую отвертку и, чтобы не задерживать всех, решил подобрать ее позже, когда будет свободен.

– Вот она! – проговорил Вася, почему-то вынимая из кармана метчик. – Я ее сразу нашел! Заметил место и сразу увидел...

В другое время ребята заметили бы, что в этом объяснении Васи что-то неладно. Ведь машина не проходила мимо того места, откуда Вася выбежал. А кроме того, ему так и не удалось разыскать в карманах отвертку.

– Значит опять ее потерял... – смущенно проговорил он, вынимая из кармана то маленькое зубило, то сверло, то перочинный ножик.

Между тем машина шла все дальше и дальше.

ohotn03.jpg (32340 bytes)Вдоволь налюбовавшись ее движением, изобретатели перешли по предложению Семена к "более серьезным опытам". Надо было проверить, как ведет себя звукокопающий механизм, поднимаясь на возвышенность, и не произойдет ли каких неполадок при спуске. Выключив вибраторы, ребята направили свой механизм к расположенному неподалеку холму. Долго возились они возле машины, не замечая ни времени, ни того, что делается вокруг. А между тем Шарик и Жучка уже давно обратили внимание на то, что на опушке леса творится что-то неладное и, навострив уши, глядели туда. Наконец, они залаяли и бросились бежать.

Только теперь Семен заметил, что из-за кустарников за испытанием машины наблюдали какие-то люди.

– Посмотрите... Там кто-то стоит... – с беспокойством проговорил Семен, дергая Кириллина за рукав.

Все словно по команде повернули головы в сторону леса.

– Да их там много... – прошептал Шурик.

Тогда притаившиеся за высоким кустарником люди поняли, что их присутствие обнаружено, и вышли на открытое место. Это были Александр Андреевич Дуплов и тот самый представитель из центра, который приезжал на испытание звукоразрыхляющей машины. За ними шли старший научный сотрудник Мурашов, мастер Гресь и механик Понедельник.

– Почисти, Семен, штаны... Они у тебя все в глине... – пробормотал Кириллин, не спуская глаз с приближающихся людей.

– Здравствуйте, ребята! – весело проговорил Дуплов, подходя к смущенным изобретателям. – Значит, вас можно поздравить? Мы видели, как ваша машина копает канаву! Вы уж простите, конечно, что мы явились сюда без спроса. Но дело в том, что мой друг Борис Николаевич, как обычно, очень торопится и сегодня же должен улететь в Москву. А ему очень захотелось посмотреть, что вы тут изобрели.

– А как же, Александр Андреевич, вы узнали, что мы... что машина уже действует? – смутившись, спросил Семен.

– В этом, дорогой Семен, нет ничего удивительного, – ответил Дуплов. – Я тут хозяин и мне полагается знать точно, что происходит на вверенной мне территории.

По просьбе прибывших ребята снова запустили машину, и она гордо прошла мимо стоящих людей, оставляя за собой канаву.

– Какие молодцы! Подумать только, какие молодцы! Обязательно расскажу об этом министру! – с восхищением проговорил представитель из центра, обращаясь к Дуплову.

– Мало того, что у них возникла идея подобной машины, так они ее самостоятельно, заметьте, почти совершенно самостоятельно, осуществили! При самой незначительной нашей помощи! – сказал главный инженер.

– Значит, это очень талантливые ребята? – спросил Борис Николаевич, внимательно присматриваясь к юным изобретателям, сбившимся в кучку.

– Нет. Самые обычные. Такие, как все, – улыбаясь, ответил Дуплов. – А в будущем они обязательно станут талантливыми изобретателями и рационализаторами, за это я могу поручиться...

После испытания машины ребята завели ее в подсобную мастерскую и принялись мыться и чистить свою одежду. Радуясь большой победе, они восторженно обсуждали события знаменательного дня.

– Когда вернемся в ремесленное, то всем будем рассказывать с мельчайшими подробностями! Ведь правда, ребята? Хорошо, что у меня кое-что записано для памяти? – кричал Шурик, протискиваясь к умывальнику.

– Самое главное теперь – это учиться еще лучше! Иначе настоящих изобретателей из нас все равно не получится! – настаивал Ваня Быков, подступая к Сергею Чердакову.

– Да что ты на меня лезешь? Разве я возражаю? – шумел Чердаков, отмахиваясь от Быкова полотенцем. – После такой истории, конечно, каждому из нас захочется учиться еще лучше! Шуточка ли сказать! Сами изобрели и сами сделали новую машину! По этому поводу даже никакой шутки отпустить невозможно.

– Братцы! – забасил Степан Кириллин, – знаете, что я думаю? Наш успех зависел прежде всего от коллектива. Ведь каждый из нас в отдельности может быть ничего и не сделал! Согласны? Давайте и в будущем изобретать что-нибудь вместе! Так и объявим себя ударным изобретательским и рационализаторским коллективом. Согласны?

– Согласны! Конечно, согласны! – ответило сразу несколько человек.

– А что вы думаете! Еще не такие машины будем изобретать! – дрожащим от радостного волнения голосом заговорил Семен, которого расшумевшиеся ребята, сами того не замечая, то и дело "оттирали" от рукомойника. – Будем такое изобретать, чтобы в нашей стране были машины самые лучшие! А почему нам не изобретать? У нас каждый рабочий должен беспрерывно изобретать и рационализировать производство! Это дело его чести! Слушайте, ребята, слушайте! Вот стоит, предположим, рабочий у станка. Работает он на полный ход, а сам между делом соображает как бы рационализировать свой труд. Вы думаете, он занимается только физическим трудом? Ничего подобного! Он работает и головой. У нас физический и умственный труд – в единстве.

– Уррр-ааа, ребята! – вдруг взревел Кириллин, хватая упирающегося Семена подмышки. – Давайте его еще раз качнем, поскольку он правильные вещи говорит!

И ребята, качая Семена, подняли такой шум, что собаки, стоявшие у дверей и с любопытством наблюдавшие за всем происходящим, залились громким лаем.

– Внимание, орлы! – провозгласил Вася Подвескин, когда наконец Семена спустили на пол, и шум немного утих. – Скажите, пожалуйста, не замечали ли вы чего-нибудь таинственного во время работы над своим изобретением? – проговорил он, загадочно улыбаясь.

– Чего таинственного? – удивился Шурик.

– А вот вспомните... кое-какая невидимка приходила в трудную минуту. Я ее, например, сколько раз замечал... Кое-что появлялось у нас неожиданно, как в сказке... – добавил Вася, понизив голос.

– И охота тебе с какой-то бессмысленной чепухой лезть в такую торжественную минуту! – заявил Чердаков, тяжело дыша.

И более уже никто не вспоминал о странной шутке Васи. А зря. В его словах была доля правды. Кое-что "таинственное" действительно было. И чтобы убедиться в этом как следует, необходимо поинтересоваться, о чем говорят между собой Александр Андреевич Дуплов и его гость Борис Николаевич – представитель министерства...


Инженер Дуплов и его гость прогуливались по парку.

– Скажите, Александр Андреевич, неужели ребята так и не обратили внимания на некоторую таинственность, окружавшую их во время работы над изобретением?

– Может быть, и заметили, Борис Николаевич, но они были увлечены работой настолько, что не придавали этому никакого значения. Вы обратили внимание на вихрастого юношу с мотоциклом? Это один из главных героев истории.

– Ну-ка, расскажите поподробнее!

– Должен вам сообщить, – продолжал Дуплов, – что, узнав о намерениях ребят, я прежде всего, устроил, как говорится, у себя в кабинете техническое совещание. Объяснил своим сотрудникам, в чем дело, и попросил их, конечно, держать себя серьезно, как и полагается на таком совещании.

– И ребята не догадались, что это все подстроено?

– У них не было никаких оснований думать так! Они, разумеется, понимали, что все присутствующие относятся к ним не совсем серьезно, не как к взрослым. Но это же вполне естественно!

Вначале я думал, что буду помогать молодым изобретателям сам, в свободное время. Но потом решил, что времени для этого у меня не найдется. Кроме того, я сообразил, что в воспитательных целях будет лучше, если я предоставлю ребятам видимую полную самостоятельность... Как вы понимаете, Борис Николаевич, с помощью преподавания можно научить человека решительно всему. Но чтобы обучить человека творить, дерзать, выдумывать новое, с моей точки зрения, одного преподавания мало. Нужно тем или иным путем создать стимул для самостоятельного творчества. И предоставить ему такую возможность, чтобы появилась уверенность в своих силах. Пусть в творческих исканиях работает не только голова, но и руки!

По этому поводу очень хорошо высказался на Первом съезде советских писателей Максим Горький. Я приведу сейчас дословно цитату из его выступления. Только прошу вас не удивляться, что я знаю ее на память. Уж очень интересовал меня этот вопрос...

"Процесс социально-культурного роста людей развивается нормально только тогда, когда руки учат голову, а затем поумневшая голова учит руки, а умные руки снова и уже сильнее способствуют развитию мозга".

– Правда же, здорово сказал?

– Да, действительно, прямо в адрес воспитания изобретательских наклонностей! – удивился Борис Николаевич.

– Еще до начала нашего так называемого технического совещания, – продолжал рассказывать Дуплов, – я встретил в приемной вот этого самого мотоциклиста, помощника механика Подвескина. Неплохого работника, но немного заносчивого и хвастливого парня. Оказывается, видите ли, он пришел проверить, действительно ли будет совещание, посвященное каким-то там мальчишкам! У меня же появилась одна идея, и я попросил его также присутствовать на совещании. А поздно вечером этого же дня я вызвал его к себе в кабинет, объяснил, что от него требуется, и тут же с ним договорился.

– А вы, Александр Андреевич, – отчаянный выдумщик! – не выдержал гость.

– Позвольте! Какие же тут выдумки! Я просто считал себя обязанным помочь развитию явно выраженных способностей у Семена Бурыкина, о котором говорил вам давно! А кроме этого, мне самому хотелось убедиться, насколько правильны мои положения о методе воспитания юных изобретателей! Ну вот... Предоставил я им, значит, пустующую подсобную мастерскую на опытном участке номер три и распорядился, чтобы телефон был перенесен из мастерской в комнату живущего в этом же домике сторожа. Мне хотелось, чтобы ребята не слышали, как мой помощник Подвескин информирует меня о ходе работ и рассказывает мне о том, какие трудности возникают у коллектива юных изобретателей. Мне нужно было помогать им незаметно, чтобы они чувствовали себя как можно более самостоятельными. Ну, конечно, небольшие консультации оказывались моими людьми открыто. Но основное, направляющее влияние на ход всей работы я оказывал с помощью моего тайного помощника Васи Подвескина. Иногда мне казалось, что этот парень, как говорится, пересаливает и даже мистифицирует ребят, но, к счастью, все обошлось благополучно. Днем, в отсутствие ребят, Подвескин часто привозил в мастерскую опытных специалистов, которые внимательно следили за всем ходом работ. Я был против того, чтобы под руками у ребят неожиданно и таинственным образом появлялись нужные материалы, книги, чертежи, инструкции. Но мой помощник, большой шутник, кажется, не всегда меня слушался.

– Воображаю, какими приятными неожиданностями были эти шутки! – усмехнулся Борис Николаевич.

– Один раз, во время напряженного положения у изобретателей, когда у них не ладилось с пуском вибраторов (а времени для окончания работы было в обрез), Вася Подвескин ухитрился привезти в мастерскую даже ночью одного молодого специалиста по вибраторам и ламповым генераторам! Это было нелегко потому, что на этот раз Семен Бурыкин, расстроенный неудачами, остался ночевать в мастерской. Но все обошлось благополучно. Подвескин договорился со сторожем, что-то там придумал с ключом от сарая, где стояла машина, и приехавший специалист незаметно устранил все неполадки в электрической схеме, которую ребята смонтировали не совсем точно.

– Но это уже противоречит вашему методу! – заявил Борис Николаевич.

– Вы правы, – продолжал инженер, – на этот раз мне пришлось немного поступиться своими принципами. Если бы ребята не торопились с окончанием машины в виду отъезда, я бы их заставил самостоятельно возиться со схемой. Но, как я уже вам говорил, времени у них оставалось мало! Нельзя было допустить, чтобы они уехали отсюда, не закончив работы над своим изобретением! Для того, чтобы не вызывать подозрения у юных изобретателей, специалист по генераторам нарочно оставил маленькую неисправность, которую юные изобретатели смогли бы сами заметить. Позже этот специалист мне сознался, что потерял во время работы в сарае свою самопишущую ручку. Пришлось ему, однако, примириться с этой потерей, чтобы поиски ручки не вызвали какого-нибудь подозрения у изобретателей.

– Прямо материал для какого-нибудь рассказа или повести... – пробормотал Борис Николаевич, добродушно улыбаясь.

– И вызов наш в поле был подстроен мною, – тоже улыбаясь, продолжал Дуплов. – Вы же понимаете, что нельзя было терять времени. Вы улетаете сегодня, а я по всей вероятности – завтра или послезавтра... Мы условились с Подвескиным, что как только машина заработает, он немедленно даст мне знать. И действительно, как вы вероятно помните, мне позвонил в кабинет сторож Ермолаич, и я тут же предложил вам поехать в поле. Ведь для воспитания изобретателей еще важно признание их успехов! И мы с вами, как мне кажется, обставили это дело достаточно торжественно. Да! Кстати! Знаете, что еще интересно? У меня имеются довольно точные сведения, что Подвескин, в прошлом страшный хвастун, совершенно исправился! Я уверен, что на него тоже оказали благотворное влияние ученики ремесленного училища, с которыми он в конце концов подружился.

– А как вы оцениваете работу, проделанную ребятами?

– Должен вам признаться, что идея подобной машины возникала неоднократно у многих наших сотрудников. В плане будущих разработок даже стоит такая тема. Ребята же, построив свою модель, конечно весьма примитивную и несовершенную, все же сделали большое дело. Они, как говорится, подтолкнули нас на скорейшее осуществление этой темы. Ну, и кое-что из их опыта можно будет почерпнуть! А самым главным я все же считаю, то что мы завербовали новые кадры будущих упорных изобретателей и рационализаторов. Я уверен, что это действительно – самое главное.

– Даю вам честное слово, Александр Андреевич, что если всю эту историю рассказать какому-нибудь литератору, то он обязательно напишет научно-фантастическую повесть или даже роман!

– Это было бы большой наградой для Семена Бурыкина и его товарищей... – ответил Дуплов.

– В таком случае, с вашего разрешения, я постараюсь предпринять кое-что в этом направлении. У меня есть один знакомый писатель, работающий в области научно-фантастического жанра. Правда, он сам считает себя страшным лентяем и мало пишет. Но на этот раз ему не удастся отделаться только одним обещанием, – проговорил Борис Николаевич, вынимая из кармана маленькую записную книжку.