Тайна "Соленоида". Часть 2

Голосов пока нет

 

 

Часть II

Глава 1
"Случайное" знакомство

Автобус, шурша шинами по асфальту, катил мимо лип, насаженных вдоль тротуаров, мимо просторных витрин продуктовых и промтоварных магазинов, мимо рекламных щитов с театральными афишами. Валя чуть пригибалась, чтобы удобнее было смотреть через окно, и старалась отыскать глазами на щитах знакомую афишу синего цвета, вверху которой красными буквами было написано: "Театр оперетты". Сегодня должен был идти "Цыганский барон", и она хотела проверить, не ошиблась ли. Может, перепутала день? Может, не "Цыганский барон" идет, а "Сильва"? Но "Сильву" она слушала...

- Можете сесть, - раздался позади нее приятный грудной голос.

Валя обернулась. Ей улыбалась девушка в зеленом шелковом плаще и зеленой шляпке.

- Вот, садитесь, - опять предложила девушка Вале и кивнула на пустовавшее сидение, возле которого стояла. Недавно здесь сидела старушка. Валя и не заметила, как освободилось место.

- Благодарю, - ответила она. - Я скоро схожу. Садитесь сами.

- Спасибо, я тоже скоро схожу. Через одну остановку.

- И мне там, - заметила Валя, считая, что будет невежливо промолчать. - Оттуда ближе до театра оперетты, чем со следующей.

- Да, оттуда ближе, - подтвердила незнакомка. . Я всегда там схожу. Вы в театр?

Валя утвердительно кивнула головой и пояснила:

- Хочу "Цыганского барона" посмотреть. Сегодня, кажется, этот спектакль идет? Вы, случайно, не знаете?

- Ну, конечно, знаю, - охотно ответила девушка. . Я же там работаю. "Цыганский барон" идет сегодня последний раз на этой неделе. Но сейчас вы уже не достанете билетов.

Автобус остановился. Они вышли. Валя нерешительно спросила:

- Неужели так и нельзя достать на сегодня два билета?

- Попытайтесь, - пожала плечами девушка и собралась идти. Подумав немного, она нерешительно сказала: - Знаете, идемте со мной. Я постараюсь найти для вас пару мест.

- А вы кем там работаете? - повеселев, спросила Валя и отправилась с девушкой.

- Кассиршей...

- Ой, как мне повезло! - не могла удержаться от восклицания Валя.

Кассирша скромно улыбнулась и спросила:

- А вы где работаете?

- В медицинском институте.

- Ах, вон где, - с интересом посмотрела кассирша на Валю. - Простите, а как ваша фамилия?

- Ежова.

- Ежова Валя? - радостно переспросила девушка. . То-то мне ваше лицо показалось знакомым. Ведь ваш портрет был в "Огоньке" помещен, верно? Я же помню. Я даже позавидовала вам тогда, когда прочитала про экспедицию и увидела вашу фотографию. Честное слово. Наверно, очень страшно было на островке, правда? Какая вы счастливая...

И она принялась расспрашивать Валю про экспедицию. Она очень легко перескакивала с одной темы разговора на другую, и когда подходили к театру, уже рассказывала своей новой знакомой о театре, о себе. Назвала она и свое имя - Галина Отрогова.

Вручая Вале билеты, Галина сказала ей:

- Если еще когда понадобятся билеты, вы прямо ко мне приходите. Выходная я по вторникам.

После этого случая Валя еще несколько раз пользовалась услугами Галины. Однажды Валя была в театре оперетты вместе с Юрием. На другой день, встретившись с Валей, Галя спросила ее:

- Почему ты такая грустная?

- Я не грустная, - ответила Валя. - Просто я устала.

- Ну, ну, говори, - улыбнулась Галя. - Скажи, кто тот человек, который был вчера с тобой в театре?

- Это Юрий Курганов, аспирант Антарктического института.

- Он тебе нравится?

- Вот еще. Просто я его уважаю. Мы с ним друзья . и все.

- Так я и поверила, - усмехнулась Галина. - Вы часто встречаетесь?

- Где, на работе?

- Вообще...

- Нет. Он же очень занят.

- Чем?

- Ну, работой. Он пишет диссертацию о лучах "сигма".

- Вероятно, сухарь, да?

- Как тебе сказать...

- Ты познакомь меня с ним, ладно?

- Пожалуйста.

...В этот день Юрий так увлекся работой, что не заметил, как пролетело время после обеда. Случайно бросил взгляд на часы - без пяти шесть. Вот так раз, уже конец рабочего дня! Но зато и сделано много.

Он окинул взглядом столы с приборами, листки с записями.

Зазвонил телефон. Юрий снял трубку, сказал:

- Курганов слушает.

- Юра, это ты? - зазвенел из трубки голос. Юрий узнал голос Вали Ежовой. - Это я, Валя. У меня к тебе очень важное дело.

- Какое?

- Очень важное, по телефону нельзя говорить. Касается нашего общего дела.

- Да что стряслось?

- Немедленно приезжай...

- Куда?

- Ко мне. Я в театре, в телефонной будке, в фойе.

- В каком фойе? Почему ты там?

- Как "почему"? В театр пошла. Да вот вспомнила - и позвонила. Сейчас же приезжай. Я жду. Уже и билеты взяла.

- Да куда приезжать? В какой театр?

- В оперетту, куда же еще. Жду на автобусной остановке!

- Я занят! Валя! Валя!.. Уже повесила. Что же делать? Придется ехать. Наверно, с концентратором что-нибудь случилось...

Обеспокоенный Юрий запер лабораторию и выбежал из института. Валю он увидел еще из окна автобуса. Она с тревогой поглядывала на машины. Заметив его, радостно замахала рукой и улыбнулась.

Юрий оставался серьезен.

- Что за манера - назначать деловое свидание в театре? - сразу же напустился он на девушку. . Можно было бы и раньше позвонить.

- Я звонила, но тебя не было.

- Можно было бы во второй раз позвонить.

- Ладно, не сердись. Поспешим, скоро начало.

- Но я не хочу идти в театр. Я совершенно по-другому распланировал сегодняшний...

- Ой, какой же ты... - перебила его Валя, беря под руку и увлекая в театр. - У меня есть серьезный разговор. Касается концентратора. А потом, неужели ты не можешь хотя бы один раз в год сходить в театр?

- Да нет, что ты. Просто я хотел сегодня иначе...

- Ладно, вот билеты.

Юрий положил билеты в карман, взял девушку под руку и пошел в фойе.

- Ну, в чем дело? - спросил он Валю, когда они вошли в зал.

- Не спеши, сейчас неудобно говорить об этом, . шепнула она ему, косясь на публику. - В антракте поговорим.

Они отыскали свои места в партере, сели.

Валя села справа от Юрия, слева от него место было занято красивой брюнеткой. Юрий бросил на нее взгляд и хотел было отвернуться, но тут Валя сказала:

- Познакомься, Юрий. Галина Отрогова, моя подруга.

- Очень приятно, Курганов, - поклонился Юрий.

- Чшш... - зашипели на них соседи.

Юрий не любил новых знакомств, особенно не любил знакомиться с женщинами, так как не знал, как вести себя с ними. Ведь их нужно было занимать разговорами, а он не умел этого делать, да и не хотел. Если женщине нечего делать и она хочет убить время, пусть болтает с другими, а его оставит в покое. И потом, всегда есть серьезные дела...

Вот почему Юрий в течение всего действия не отрывал глаз от сцены и ни разу не взглянул на новую знакомую - он боялся, что Отрогова начнет делать замечания по ходу пьесы, критиковать артистов и, конечно, спросит его мнение о спектакле, попытается втянуть в разговор...

Однако Галина Отрогова оказалась примерной зрительницей. Даже смеялась она реже, чем Юрий. И с ним - ни слова. Только в антракте разговаривали, причем вдохновителем разговоров была Валя. Впрочем, сегодня Юрий был несколько расстроен, рассержен на нее - оказывается, у Вали не было к нему никакого дела, просто она решила, как она выразилась, "вытащить" его в театр и "проветрить" на людях. Ладно, завтра он поговорит с ней...

Долг вежливости требовал проводить Галину домой после спектакля, и Юрий проводил. Впрочем, если сначала им действительно руководил долг вежливости, то в конце пути от этого долга не осталось и следа, и Юрий почему-то еще несколько минут стоял и смотрел на закрытую дверь дома, за которой скрылась Галина.

Через несколько дней они опять встретились в театре, а потом еще и еще. Галина все больше нравилась Юрию. Почему? На этот вопрос он и сам не смог бы дать исчерпывающий ответ. Может быть, его увлекла красота Галины?.. Однако и Валя не дурнушка, и много других красивых девушек в числе его знакомых, но ни одна из них не увлекла его, не заставила думать о себе при разлуке и чаще биться сердце при встречах. Правда, и встречи-то эти бывали какие-то полуделовые, не такие, при каких сердце способно забиться быстрее: или в лаборатории, или в метро, на пути к поезду, или во время обеда в кафе. И непременная принадлежность этих встреч - деловые разговоры, точнее, разговоры о делах Юрия или его собеседницы. Удивительно! Почему-то знакомые девушки считали, что с ним надо непременно говорить о его опытах с лучами "сигма", о концентраторе. Конечно, это очень интересные темы для разговоров, но нужно же когда-нибудь и отдохнуть от дел.

А Галина - та просто клад. От нее за весь вечер не услышишь ни одного вопроса о концентраторе, ни одного слова про атомную энергию, и Юрию даже самому пришлось как-то рассказать ей все, что можно сказать, без ущерба для дела, о приборе, над которым он трудится. Конечно, он не стал разъяснять ей все тонкости устройства концентратора, да она и не поняла бы. Просто ему нужно было объяснить ей, почему он однажды не смог прийти на свидание, а во второй раз отказался от загородной прогулки.

- Понимаешь, я очень занят, - сказал он ей, отклонив приглашение. - Концентратор очень сложен, и приходится тратить много времени...

- Напрасно оправдываешься, - заметила Галя. . Тебе виднее. Ладно, не поедем за город. Пойдем сегодня вечером на танцы во Дворец труда. Хорошо? Знаешь, там уже три дня играет новый джаз...

Эта девушка вообще мало интересовалась наукой. Даже когда советские инженеры и ученые запустили второй искусственный спутник Земли, ее заинтересовало не то, как устроен спутник, как управляется ракета, а собака в спутнике. Галя просто забрасывала Юрия вопросами о собаке: и жива ли она там сейчас, и как она там питается, и как она спустится на землю. А когда узнала, что Лайка обречена на смерть, взгрустнула. Впрочем, грустный вид очень шел к ней, к этой немного легкомысленной красивой девушке, больше всего на свете думающей над тем, как бы веселее прожить очередной день.

И, как это ни странно может показаться рассудительным людям, именно поэтому она и нравилась ученому Юрию Курганову - серьезному, погруженному в работу человеку. С ней он отдыхал, хотя сам не подозревал об этом. Он стал испытывать потребность видеться с ней каждый день. Они встречались или в парках, или в театре, или на автобусной остановке. Иногда он провожал ее до дому и оставался часа на два у нее. Раза три-четыре она была у него, познакомилась с Захаром Бессмертным, который жил в той же квартире, в соседней комнате.

- Вот теперь и у нас есть хозяйка, - как всегда неуклюже пошутил Захар, когда они втроем сидели за столом и Галя раскладывала по тарелочкам шпроты. Захар разливал в рюмки вино и бросал на приятеля хитрые взгляды. Себе он налил водки. Когда выпили, он нарочно скривил рот и крикнул:

- Горько!

В этот вечер Юрий впервые серьезно задумался над тем, какое место в его жизни занимает Галя...

Глава 2
Ее добыча

В один из вторников, когда Галя была свободна, Валентина позвала ее погулять.

У Гали был расстроенный, задумчивый вид. Она шла и нервно теребила руками сумочку. Валя заметила состояние подруги, спросила:

- Поссорились?

- Нет...

- А что ты такая?

- Так...

- Ты его любишь?

Галина утвердительно кивнула головой. Потом с грустью пожаловалась:

- А он и смотреть на меня не хочет...

- Ну что ты, - искренне возразила Валя. - Он тоже любит тебя. Он за этот месяц так изменился, просто не узнать. И все из-за тебя. Знаешь, таким внимательным стал, вежливым. А вчера даже обратил внимание, что я в новом платье пришла в институт. Просто поразительно. А как тебя увидит, так совсем преображается.

- Нет, - отрицательно покачала головой Галя. . Не замечала... Вот как тебя увидит, то действительно преображается. И каждый день к тебе в институт ходит...

- Так это же не ко мне, чудачка, - засмеялась Валя. - Просто у него там работа, вот он и ходит. Он же там вместе с профессором Недоборовым концентратор усовершенствует. Ты же знаешь об этом аппарате? Нет? Не читала? Об этом писали. О, это же замечательный аппарат! Они сейчас переделывают его, делают мощнее. А этот солнечный эликсир, который они получают от солнечных лучей, просто чудо, уверяю тебя. Вот он и занят. Потому и ходит. И совсем не ко мне. К тому же он совершенно безразличен мне, поверь.

Галина оживилась. Видно было, что слова Вали подействовали на нее.

Девушки пошли в городской парк. Погуляли с полчаса, поболтали о модах, посмотрели, как одета публика. Потом Галя предложила:

- А что, если позвонить Юрию?

- Зачем?

- Как зачем? Пусть приезжает.

- Но он может оказаться занятым своими лучами "сигма"...

- Тем более! - воскликнула Галя, глядя на подругу озорными глазами. - Пусть отдохнет.

Телефонная будка оказалась неподалеку, точно на заказ. Валя набрала номер...

- Юра, ты?.. Да, Валя... Угадай, с кем... Нет, нет... Я из парка. А почему же я не могу быть здесь? С кем? Не скажу. Приезжай, сам увидишь... Ну, на сегодня можно и закончить...

- Юра, мы ждем! - крикнула в трубку Галя.

- Это Галя, - сказала Валя с улыбкой. - Да, мы вдвоем. Приедешь? Галя очень хочет тебя видеть. Ждем у главного входа.

И повесила трубку.

- Как услыхал, что ты здесь, - сказала она, . сразу согласился.

- Ну ладно, ладно, пошли, - смущенно пробормотала Галя и полезла в сумочку за зеркальцем.

Юрий появился у ворот неожиданно быстро. Увидев девушек, очень обрадовался.

Домой возвращались поздно.


Однажды Галина пришла к Юрию в воскресный день. Захара дома не оказалось. Галя критическим взглядом окинула комнату Юрия и с недовольным видом сказала:

- Юра, как ты можешь жить в такой комнате?

- А что? - не понял Юрий. Он сидел на корточках и заталкивал под кровать чемодан, из которого только что достал рубашку.

- Можно подумать, что это номер гостиницы, . пояснила Галя. - Неуютно, голо... Посмотри, на что похож твой стол: книги разбросаны, бумаги... Из-за него твоя комната похожа на... контору домоуправления.

Юрий обвел глазами помещение, пожал плечами.

- Не вижу ничего плохого... И потом, как ее сделать лучше?

- Ладно, я тебе помогу, - сказала Галина. - Пока я тут буду наводить порядок, сходи за букетом цветов. А здесь тебе делать нечего. Ну, иди, иди.

Юрий повиновался. По тому, с каким довольным видом он уходил, ему явно нравилось, что Галя командует им в таких делах.

Прислушавшись к затихающим шагам, Галина бросилась в коридор, проверила, защелкнулся ли замок входной двери, и метнулась обратно. Здесь она проворно стала просматривать бумаги на столе, потом принялась выдвигать ящики и копаться там. Очевидно, она искала что-то вполне определенное, так как ворошила папки довольно быстро. Вдруг она замерла, а потом схватила тоненькую серенькую папку с надписью "Концентратор".

Глаза у девушки загорелись. Она раскрыла папку и разочарованно фыркнула: в папке лежало всего два листочка. На одном из них была вычерчена от руки карта Антарктики, другой был исписан лишь на одну треть. Вряд ли здесь могло быть что-то стоящее...

Она быстро прочитала текст. Это было заявление, точнее черновик заявления, Юрия директору медицинского института Медведеву. В заявлении Курганов просил директора выдать ему пропуск в институт для работы совместно с профессором Недоборовым в лаборатории над концентратором. Ничего интересного...

Галина отложила заявление, посмотрела карту. Тут ее ожидала удача: на карте был проложен синим карандашом маршрут дрейфа искусственного острова с обозначениями координат против каждого пункта. В одном месте стояла красная точка, а рядом надпись: "Невидимый пик. Залежи лучей". Галина моментально догадалась, "залежи" каких лучей здесь скрывались. Конечно, Юрий сделал эту надпись тогда, когда еще не решил, как назвать минерал, который испускал лучи "сигма", и потому написал "залежи лучей". Для него это вполне ясно. Так вот, оказывается, где залегает таинственный "ледовит"! Томпсон будет доволен...

Галина сфотографировала карту фотоаппаратом, заключенным в замок сумочки, и стала наводить в комнате порядок.

Глава 3
Песенка о Джое

Юрий вошел в вестибюль медицинского института, машинально бросил взгляд на вахтершу, поздоровался с ней, посмотрел влево, где всегда стоял столик с театральными афишами и сидела полная, старая женщина. Посмотрел - и увидел за столиком Галю.

- Ты? - спросил он с удивлением.

- Я, - кокетливо улыбаясь, ответила Галина. Она была восхитительна в своем зеленом шелковом платье с глубоким вырезом на груди, с короткими рукавами, с ожерельем на точеной шее. Вокруг столика толпились студенты, преподаватели, но смотрели они не столько в афиши, сколько на Галю. Правда, некоторые из них все же покупали билеты, но выбирали подешевле.

Юрий начал кое-что понимать: у него не осталось ни малейшего сомнения в чувствах Галины к нему. Несколько взволнованный, он побежал по лестнице на второй этаж. При этом он раза два обернулся и посмотрел на Галину. Она тоже посмотрела на него и помахала рукой.

Она села за столик и выжидательно посмотрела на человека, достававшего из кармана деньги. Вероятно, он уже выбрал себе место, пока Юрий разговаривал с ней...

- Пожалуйста, на сегодня, - сказал человек. . Один билет.

Человек отдал деньги, взял билет и вышел из вестибюля. При этом он взял и сдачу - три рубля.

Это был Томпсон. Придя домой, он заперся на замок, налил в блюдце молоко и окунул в него полученные от Галины три рубля. На деньгах выступила надпись. Томпсон сел за стол и принялся писать ноты. Часа через два он закончил сочинять музыку и взялся за слова.

Вечером он положил перед собой ноты, взял концертино и стал играть, напевая:

В моей Оклахоме далекой
Все знали мы черного Джоя.
Кожа его всегда мокла
От сырости, сохла от зноя.

И нечем прикрыть ему тело,
Хотя голова поседела,
Хоть с детских лет гнул он спину,
С хлопком таская корзину.

Из хлопка наткали отличных
Вагоны рубашек столичных,
Но нечем прикрыть Джою спину:
Хозяйскою был он скотиной...

В этот вечер песенку слушала не только квартирная хозяйка, но и некоторые радиослушатели, "поймавшие" волну неизвестной радиостанции. В этот же вечер песенку Томпсона слушал и радист Моррила. Он не просто слушал, а записывал ее на пленку с помощью магнитофона. Потом перемотал пленку на другую бобину - и принялся вновь прослушивать песенку, но не всю, а кусками. Прослушает кусок и быстро запишет на нотную бумагу. Опять пустит магнитофон, остановит - и опять нанесет на бумагу нотные знаки. Потом, когда пленка кончилась, на чистом листе бумаги появились вереницы точек и тире. Когда же и эта работа пришла к концу, радист занялся переводом точек и тире на язык букв. Переписав текст шифровки начисто, вложил в конверт, заклеил и поднял телефонную трубку.

- Хэлло, мистер Ленди. Есть важные сведения.

Ленди пришел быстро. Забрал записи и понес шефу.

В тексте говорилось:


"Минерал "ледовит", необходимый для работы концентратора, залегает на подводной вершине Невидимый пик. Его координаты..."

- Так, отлично, - сказал Моррил, бережно складывая лист и пряча его в стол. - Ленди, готовь полярную экспедицию в Антарктику.

- Значит, чертежи в наших руках?

- Еще нет, но скоро будут у нас. Томпсон не подведет. Пригласи для консультации одного-двух полярных исследователей и немедленно готовься в поход. Полетишь сам. Отвечаешь за это дело головой...

Глава 4
Непризнанная артистка

Галина Отрогова с детства стремилась в театр. Самым горячим ее желанием во все времена, сколько она себя помнит, было одно - стать артисткой. Она еще не ходила в школу, а уже участвовала в выступлениях на детских утренниках. Потом стала самой горячей участницей школьной художественной самодеятельности. Правдами и неправдами она заводила знакомства в театрах города и проникала на спектакли. Не закончив десятилетки, она пошла работать в театр, надеясь завоевать сцену с черного хода, так как в театральное училище ее не взяли - не выдержала конкурса. Стараясь вращаться лишь в артистическом кругу и подражая некоторым "звездам" оперетты, она стремилась модно одеваться, иметь всегда модную прическу и тратила на это все заработанные деньги. Денег ей не хватало. Но она все же не ухватилась бы за предложение Томпсона неотступно следить за Юрием Кургановым, если бы не ее родные... Лично против Юрия она ничего не имела. Мало того, он все больше и больше начинал ей нравиться. Однако пять тысяч рублей, которые обещал ей Томпсон, на улице не валяются. Да и Юрию от этого не будет никакого вреда. Ведь она будет лишь следить, где он бывает, что делает. А координаты горы - чепуха: ведь гора не его...

Познакомившись с ним, она поняла, что надо пробираться в медицинский институт, иначе не будешь в курсе работы Юрия. К тому же предоставлялся прекрасный случай для этого . старая кассирша, торговавшая театральными билетами в вестибюле института, уходила на пенсию. И Галина перевелась на ее место. Этот шаг она объяснила администратору театра тем, что имеет в медицинском институте "знакомого молодого человека, и вообще..."

Администратор отлично понял это "вообще" . ведь он тоже был когда-то молодым человеком, но все же посчитал своим долгом заметить ей:

- У вас там будет меньше заработок.

- Что мне заработок? - повела глазами Галина. . Мы скоро поженимся, и я вообще, брошу работать. Он скоро окончит аспирантуру.

- Он аспирант?

- Конечно. Вы, возможно, видели его. Он бывает в нашем театре. Он такой высокий, представительный. Уже не раз участвовал в полярных экспедициях.

У Галины эта сцена получалась прекрасно: ведь почти все, о чем она говорила, было правдой. Кроме того, она была от природы артисткой, хотя и непризнанной.

Зная, что знакомства в ее деле не вредны, она надумала завести их.

Завоевывать институт Галина решила с вахтерш, по очереди дежуривших у входа. И добилась этого. Она вскоре хорошо познакомилась с женщинами, каждая из которых годилась бы ей по возрасту в матери. Впрочем, сказать "хорошо познакомилась" - значит сказать очень мало. Она просто обворожила вахтерш.

Решив покорить сердца старых привратниц, она для начала применила очень простой, но неотразимый прием: вдруг поднималась со своего места, подходила к столику с телефоном, за которым сидела вахтерша, и ласково говорила:

- Елизавета Никитишна, посмотрите, пожалуйста, минутку, я сейчас.

И, не дожидаясь ответа, быстренько выпархивала в дверь, оставляя ящик стола с деньгами и билетами полуоткрытым.

Елизавета Никитишна пожимала плечами, некоторое время сидела на своем месте, потом, заметив, что ящик открыт, начинала слегка тревожиться - ведь мимо столика с театральными афишами проходили люди. Поднималась, подходила . и хваталась за голову, заметив в ящике деньги и билеты. Она задвигала его и уже не отходила до возвращения Отроговой. Завидев ту в дверях, начинала хмуриться, приготавливаясь отчитать легкомысленную девчонку. Но Галина подбегала, протягивала пирожное или кулёчек конфет и говорила:

- Ах, простите! Я, наверно, заставила вас тревожиться? Я вам так признательна. Здесь, за углом в кондитерской, очень хорошие пирожные. Попробуйте, пожалуйста. Вы извините, мне нужно было письмо опустить, а то все забываю.

Елизавета Никитишна оттаивала, снисходительно улыбалась, но пирожное брала. Впрочем, не забывала ласково пожурить девушку:

- А вот уж деньги-то и незачем открытыми оставлять.

- Так здесь же вы! - восклицала Галина.

- А хотя бы и я, что из этого?

- Ну что вы, Елизавета Никитишна. Пусть я мало вас знаю, но в людях не ошибаюсь. Вот я вижу вас второй или третий раз, а полюбила, как родную мать. Я доверила бы вам не только эти деньги, а даже... просто даже не знаю что. Честное слово!

Грубость лести сглаживалась темпераментом, с которым Галина произносила эти слова! И женщина таяла, покоренная сладкими речами красивой молодой девушки, такой щедрой, легкомысленной и доброй.

Как все пожилые люди, Елизавета Никитишна и другие вахтерши любили поучать молодежь, если "подворачивалась" подходящая тема для разговора. Поучали они и Галину. Решив завоевать "старый хлам", как она мысленно окрестила вахтерш, девушка с завидным терпением выслушивала женщин, советовавших ей не транжирить денег, одеваться скромнее, класть деньги на книжку, выбрать мужа работящего, пусть даже он будет и неказист с виду. Галина соглашалась с ними, поддакивала и даже следовала советам - стала скромнее одеваться. В результате вахтерши были окончательно покорены ею и в один голос говорили:

- Ах, если бы у меня была такая невестка.

- Ах, что за девушка. Иметь такую дочь . счастье.

Заметив же, что с Галиной дружит Юрий Курганов, которого они знали как серьезного молодого ученого, женщины стали считать ее как бы членом коллектива медицинского института.

Впрочем, скоро так стали считать не только вахтерши, но и все преподаватели и студенты. Она частенько заходила в деканаты, к секретарше директора института и вела себя там, как дома. К этому скоро привыкли. Секретарша директора подчас, уходя куда-нибудь "на минуточку", просила ее посидеть в приемной за нее.

...Сегодня Галина тоже пришла к секретарше директора. Посидели, поболтали о модной прическе. Вот секретарша поднялась и понесла бумаги в кабинет директора.

В приемную вошел Юрий.

- Вот ты где? - сказал он радостно, увидав девушку. - Только что закончили испытание концентратора. Результаты прекрасные. Понимаешь, мы до такой степени сгустили солнечные лучи, что получилась жидкость!

- Жидкость? - удивилась Галина.

- Да, жидкость. Жаль, ты не физик... Но, может, поймешь. Видишь ли, в атомах некоторых веществ происходит сталкивание электронов и позитронов. При этих столкновениях оба они перестают существовать, исчезают. Но зато при их столкновении возникает невидимая для невооруженного глаза человека вспышка света, которую можно зафиксировать особыми приборами. Эти вспышки называются квантами излучения. Но в природе существует и обратный процесс . образование из квантов излучения электронов и позитронов. Некоторые физики пытались искусственно превратить свет в электроны и позитроны, но им не хватало строительного материала, если можно так выразиться. Слишком ничтожной плотностью обладают солнечные лучи. И только с помощью лучей "сигма" и электромагнитного поля удалось сконцентрировать свет до нужной плотности.

- А что толку от этой жидкости? - со скучающим видом спросила Галина.

- О, очень большой толк, - сказал Юрий и принялся рассказывать, каким свойством обладает солнечный эликсир. Девушка делала вид, что ей не интересно слушать, а сама старалась все запомнить.

На другой день она встретилась с Томпсоном и подробно рассказала ему о необыкновенном лекарстве, о том, что концентратор готов.

"Надо спешить", - подумал Томпсон. С помощью Галины он разузнал, где находится лаборатория Недоборова, и ближайшей ночью решил похитить чертежи аппарата.

Томпсон жил на окраине города у одинокой женщины. На улицах показывался редко, но зато много читал. Читал он все, что попадалось под руки: газеты, журналы, книги. В одной из газет на другой день после свидания с Отроговой он снова прочитал о работе Недоборова над созданием концентратора. В заметке говорилось, что подробное описание концентратора, его устройства и работы выходит отдельной брошюрой в издательстве Академии наук.

- Гм, - промычал Томпсон, глядя на заметку и не зная, сердиться или нет. - М-мда. Не ожидал. Идиотское положение. Пожалуй, не стоило заваривать кашу. Хотя координаты Невидимого пика стоят пяти тысяч, полученных Отроговой. Ну и дурачье же эти русские. Доведись до меня, так я ни за что не раскрыл бы секрета концентратора.

Перед тем как вернуться в Небей-Крик, Томпсон встретился с Отроговой и приказал ей по-прежнему присматривать за Кургановым и собирать нужную ему информацию.

- За информацией к тебе придут, если меня здесь не будет. Вот тебе еще две тысячи. Пароль прежний.

Томпсон исчез. Галина вздохнула свободней. Поручения Томпсона стали уже несколько тяготить ее, она согласилась выполнить новое задание без всякой охоты. Пожалуй, она согласилась бы отдать деньги, только бы ее не трогали - Юрий нравился ей все больше и больше, и она не хотела его обманывать. Он такой простой, откровенный...

Юрий действительно не скрывал от Галины своих планов, делился с ней своими замыслами, которые поражали ее своей грандиозностью и необычностью. Вскоре после того как концентратор был окончательно доделан, он, гуляя с ней в парке, сказал:

- Ну, все решено - будем строить лодку.

- Какую лодку? - невольно вырвалось у Галины. . Ты же не кораблестроитель, не конструктор.

- Это не имеет значения. А разве я не говорил тебе, что для похода за "ледовитом" нужна специальная лодка?

- Нет...

- Ну как же, ведь "ледовит" залегает на подводной горе неподалеку от Антарктиды, просто так этот минерал не достанешь. А он очень необходим для получения солнечного эликсира. Вот я и предложил выстроить особую подводную лодку на атомной энергии. Создано специальное проектное бюро, я буду главным консультантом. Кроме того, буду проектировать двигатель судна. Если бы ты знала, Галя, какой это будет двигатель! . И Юрий с восхищением покачал головой. И так как Галина выжидательно смотрела на него, заинтригованная вступлением, он продолжал: . Этот двигатель не будет иметь ни одной движущейся части, а следовательно, не будет ломаться. С его помощью подводная лодка сможет развить скорость под водой до ста километров в час, и даже больше. Причем, она сможет, если понадобится, в течение года плавать под сплошными льдами и не показываться на поверхность для набора топлива, воды и воздуха...

- Фантазируешь, - возможно равнодушнее заметила Галина.

- Да нет же! Ведь лодка будет иметь достаточный запас атомной энергии. А пресную воду получим с помощью электроэнергии из морской воды. Воздух тоже будет очищаться с помощью электричества.

Юрий хотел было еще поговорить о лодке, но видя равнодушное лицо девушки, замолчал. Он был недоволен ее равнодушием. Пожалуй, сегодня он впервые пожалел о том, что Галина очень далека от его идей, интересов, от техники. Впрочем, скоро раздражение прошло, и они заговорили о всяких пустяках.

...Месяцев через шесть после этого разговора, 20 числа, в вестибюль института вошел неприметного вида человек, подошел к столику с театральными афишами и сказал Отроговой:

- Один билет на сегодня, в музкомедию. Пожалуйста, пятый ряд, пятнадцатое место. Партер.

- К сожалению, это место уже продано, . ответила Галина, настораживаясь: фраза, сказанная человеком, была началом пароля. Вероятно, это тот самый человек, который должен был прийти за сведениями. Если он послан Томпсоном, он должен сейчас попросить другое место и другой ряд, причем номер места и номер ряда в сумме должны снова составить число 20.

- Жаль, - сказал человек. - Что ж, дайте тогда, пожалуйста, двенадцатое место в восьмом ряду.

- Сейчас посмотрю... Понимаете, и этого места нет. Вам не везет.

- Действительно, - усмехнулся человек. - Что же вы можете предложить мне?

- Почти ничего. Хороших мест нет. Возьмите вот это или зайдите попозже, может, кто вернет.

- Ладно, давайте какое есть.

Человек отдал деньги, взял билет, сдачу и вышел...

Вечером радист Моррила принял шифровку: "Айле строится атомная подводная лодка для добычи "ледовита" на Невидимом пике".

Глава 5
За "ледовитом"

Ленди нужны были такие люди, которые согласились бы - пусть за большую плату . рискнуть своей жизнью ради морриловских барышей. Дело в том, что для работы гигантского концентратора солнечных лучей, который задумал построить у себя на усадьбе Моррил, были необходимы большие запасы редкого минерала "ледовита", обладавшего способностью излучать лучи "сигма". Только с помощью этих лучей можно было сконцентрировать солнечные лучи до такой степени, что из них получалась жидкость, названная Недоборовым "солнечным эликсиром". Но "ледовит" залегает на дне Индийского океана, в районе Антарктиды, под толстым слоем воды и льда, там, где находится Невидимый пик. С Невидимого пика Курганов уже добыл однажды образец "ледовита". Чтобы добыть "ледовит", необходимо снарядить крупную экспедицию. Опытные водолазы должны спуститься под лед и разыскать в водах океана вершину, с которой был поднят образец на искусственный ледяной остров дрейфующей полярной станции "Антарктида №10". Это дело рискованное.

Лишь после долгих поисков, да и то за огромную плату, Ленди удалось подобрать четырех водолазов, оказавшихся в этот момент без работы. Требовалось найти еще три-четыре водолаза, готовых пойти на риск ради денег.

Поиски подвигались туго. Правда, попадались такие водолазы, которые давно уже "сидели на мели", но они не устраивали Ленди: они или страдали какими-либо болезнями, были слабого здоровья, или пьянствовали, или не подходили по возрасту. А водолазы нужны были все как один на подбор: сильные, выносливые, ну и, само собой, готовые поработать на Моррила за хорошую плату.

- Но почему именно за хорошую плату? . проворчал Моррил, когда секретарь доложил ему о ходе вербовки людей для экспедиции. - Попробуйте заманить другим способом. Обратитесь в местную тюрьму и договоритесь с мэром Небей-Крика, чтобы нам отпустили пяток-другой преступников, приговоренных или к смертной казни, или к пожизненному заключению. Начальнику тюрьмы и мэру мы можем хорошо заплатить. А с осужденными разговор короток: или смерть, пожизненная каторга, или экспедиция, а после - обеспеченное житье.

- Но среди них может и не оказаться водолазов, . возразил секретарь.

- Это и не обязательно. Наберем здоровых людей и обучим водолазному делу.

Впрочем, Ленди вначале подумал о матросах с "Медузы", обвинявшихся в свое время в налете на трансконтинентальный экспресс, - Бобе Лосоне и Рое Бэртоне, которые были осуждены на пожизненную каторгу. От них Ленди узнал про негра, когда-то работавшего водолазом, а потом нанявшегося кочегаром на "Медузу". Джо Джексон плавал на этом корабле до последнего времени. Недели через полторы после разговора с шефом Ленди удалось завербовать на работу всех троих матросов. К новичкам приставили инструктора по водолазному делу, и начались тренировочные спуски под воду... Еще одного . брата Джо Джексона, Майка, привезли на аэродром перед самым стартом самолетов. Здесь, готовые к отлету, находились пять громадных четырехмоторных монопланов. Под их гигантскими крыльями могли бы укрыться от солнца целые толпы людей. Для негров была выделена особая машина; в экспедиции, кроме братьев Джексонов, участвовали еще три негра.

Самолеты поднялись в воздух и, не делая традиционного круга над аэродромом, направились на юг. О конечной цели путешествия знал только Ленди.

В воздухе были весь день. Под вечер Ленди приказал по радио всем членам экспедиции и экипажам самолетов одеться в меховую одежду. Через полчаса после этого приказа самолеты приземлились. Майк вылез из люка и невольно закрыл глаза от ослепительного блеска: вокруг лежал снег.

Немного освоившись, Майк огляделся. Оказывается, это был аэродром. На его краю располагались ангары и дома, радиостанция, мачты с антеннами и конусом для определения направления ветра. Дальше, километрах в трех от аэродрома, виднелись горы, тоже покрытые снегом. Майк обернулся и посмотрел туда, откуда они прилетели. В той стороне темнело море. Что же это, остров? Или какая-то земля?

- Где мы? - спросил Майк одного летчика, разминавшего ноги.

- А тебе не все равно? - усмехнулся летчик и прошел мимо.

- Всем отдыхать! - приказал Ленди.

Рано утром Ленди поднял людей и приказал перегрузить вещи экспедиции на другие самолеты, стоявшие неподалеку от тех, на которых экспедиция прилетела. Их было шесть. Они очень смахивали на огромных стрекоз. Вместо крыльев эти самолеты имели сверху над кабинами размашистые четырехлопастные воздушные винты.

Хотя Майк никогда в жизни не видел таких машин, он сразу догадался, что перед ним вертолеты.

Перегрузка затянулась. К полудню солнце подернулось плотной серой пеленой, поднялась метель. Видимость сократилась до ста метров. Снег набивался за воротник полушубков, слепил глаза, мелкие крупинки больно секли кожу лица. Майк, Джо, Боб и другие члены экспедиции редко видели снег у себя на родине и никогда еще не испытывали такого холода, не знали такой пурги, таких трудностей. Они больше укрывались в кабинах, чем работали.

- Веселее, ребята! - пытался вначале кричать Ленди, похаживая от одного самолета к другому. . Привыкайте! Это пустяки по сравнению с тем, что нам предстоит перенести. Живее шевелись!

Но метель все больше и больше набирала силу, все сильнее завывала, и Ленди, охрипнув и сбившись с ног, замолчал. Махнув на все рукой, он укрылся в наспех поставленной палатке. За ним потянулись в тепло и остальные. Первая схватка с Антарктикой окончилась не в пользу экспедиции.

Впрочем, Ленди не считал это поражением. Спешить все равно некуда. Ведь погода не летная? Нет. Значит, перегрузив имущество, экспедиция все же не могла бы покинуть этот остров. Значит, незачем было и людей подгонять. Уж будьте покойны, он умеет руководить людьми. В ответственный момент так возьмет их в кулак, что ни один не посмеет ослушаться его приказа...

Вертолеты были готовы к старту на следующий день. Кстати, день и ночь здесь разделялись только по часам. В действительности же над горизонтом все время висело солнце, если его не скрывала пурга. И Майку было как-то странно, что оно не скрывается, когда это положено.

Метель прекратилась. Ленди послал два вертолета на разведку. Через несколько часов передовой отряд радировал, что подходящее ледяное поле найдено. Посадка произведена. Можно вылететь остальной части экспедиции. Вертолеты поднялись в воздух и взяли курс на льдину, указанную координатами в радиограмме. Это были координаты Невидимого пика...

Майк и Джо сидели возле окошка вертолета и смотрели на ледяной хаос под кабиной. Среди нагромождений ледяных торосов тут и там попадались ровные ледяные поля, окаймленные цепями гор из льдин и снега. По временам среди льдов можно было увидеть черные извилистые линии трещин, бесформенные темные пятна огромных разводий. Часа через три внизу вдруг показались две оранжевые точки: это были вертолеты первой группы.

- Поставить палатки и приготовить обед, . приказал Ленди, когда вертолеты опустились на льдину. - Майк, Джо, займитесь моим домиком.

Через полчаса работа была выполнена. По морозному воздуху поплыли ароматы жаркого, приготовленного поваром. Поели.

- Отдыхать, - приказал начальник экспедиции.

- Курорт, - пробормотал Рой, залезая в специальный мешок.

- Погоди, еще взвоешь от работы, - изрек Боб, удобнее устраиваясь в своем спальном мешке.

- В этом не сомневаюсь. Мне только непонятно, почему он не хочет разгружать вертолеты?

- А ты уверен, что он будет их разгружать?

- Зачем же тогда было брать нас, лебедки, скафандры?

- Ну, положим, нас уже выгрузили. А скафандры и лебедки не так трудно спустить на лед. Вероятно, мы еще не прибыли на место.

- Хотел бы я знать, какого дьявола понадобилось Ленди и его шефу в этих широтах? Судя по солнцу, мы забрались в самую пасть Антарктики. Здесь не одна экспедиция сломала себе шею, поверь мне.

- От этого ничего не изменится, если я поверю тебе, - пробормотал Боб. Повернулся набок и закрыл глаза.

Отдыхали не все. Океанограф, метеоролог, астроном и другие ученые экспедиции установили свою аппаратуру и принялись наблюдать за дрейфом льдины, определять ее точное место в океане. Оказалось, что вертолеты находятся километрах в двадцати от Невидимого пика. Через несколько часов еще раз определили положение льдины. За это время она переместилась на северо-запад на три с половиной километра. Ленди разделил путь, пройденный льдиной, на количество часов, за которое она прошла этот путь, и получил скорость движения льдов. Направление дрейфа уже было известно. Оно почти совпадало с тем направлением, в котором плыла в этих местах полярная экспедиция "Антарктида №10". Теперь можно было точно выбрать место для спуска водолазов под воду. Нельзя же спускать их с такой льдины, которая находится сейчас непосредственно над Невидимым пиком. Пока будешь спускать, льдину просто снесет в сторону. Да и не определишь точно, где эта подводная вершина. Ведь ошибка в счислениях только на полминуты, - а это довольно обычная вещь, - вызывает отклонение почти на километр. Значит, надо выбрать такую льдину, которая находится в это время где-то юго-восточнее Невидимого пика, но которая обязательно должна будет пройти над подводной горой. Если спустить с этого ледяного поля четыре-пять водолазов на глубину 80 или 100 метров, то кто-нибудь один из них обязательно наткнется на вершину. Следует лишь расположить водолазов цепочкой, поперек направлению дрейфа.

Боб оказался прав: не успели водолазы подняться, как Ленди всем нашел работу. Вначале, правда, ее было не так уж много: пришлось только погрузить в кабины вертолетов палатки и другие вещи, которыми пользовались на стоянке. Но когда перелетели на другое ледяное поле, все члены экспедиции поняли, что кончилась беззаботная пора. Прежде всего Ленди и его помощник - длинный и нескладный человек по имени Хьют с лицом непроспавшегося пьяницы - заставили водолазов долбить пешнями во льду колодцы, расположенные один от другого по прямой на расстоянии ста метров. Колодцев было четыре. Когда глубина их достигла полметра, Хьют приказал заложить в них взрывчатку и отойти подальше.

Водолазы укрылись за ропаками. Хьют, как видно, был мастером взрывных работ, потому что сам подвел к зарядам провода, присоединил к детонаторам и тоже скрылся за толстой льдиной, углом выпиравшей вверх над снегом. Здесь стояла подрывная машина-индуктор. Хьют повернул рукоятку, и раздались глухие взрывы, над ледяным полем взметнулись фонтаны воды. Лунки для спуска водолазов были готовы.

- Очистить лунки от кусков льда! - приказал Хьют. Ленди решил отдохнуть и пошел к палатке, установленной Майком. Он надеялся на своего помощника и передал ему всю власть над водолазами.

Майк, увидав, что хозяин заснул, выбрался из палатки и побежал к водолазам, устанавливавшим лебедки на краю лунок. Возле каждой лунки устанавливали по две лебедки: одна была ручная, большая, другая - поменьше, с электрическим приводом. Ток можно было брать от мощных аккумуляторов, находившихся в одном из вертолетов.

Когда Майк подошел к линии лунок, здесь уже закончились все приготовления. Только осталось надеть скафандры и спуститься в воду.

Хьют собрал вокруг себя водолазов и принялся объяснять:

- Мы должны найти там, - он топнул ногой по снегу, - подводную гору. Ее вершина должна находиться на глубине 70, а возможно и 80 метров. Льдина движется. Четыре водолаза, повиснув на тросах, как бы прочешут своеобразной гребенкой глубины. Уж кто-нибудь из вас да наткнется на вершину.

Боб с недоверием посмотрел на Хьюта. Хьют бросил на водолаза мутный взгляд, резко сказал:

- Наши водолазные костюмы и вся аппаратура . новейшей системы. Опасности никакой. Вы не бабы, надеюсь.

- Хорошо, - заметил Рой. - Спустимся, допустим. Что же дальше?

- А дальше еще проще, черт вас побери совсем. Тот, кому посчастливится наткнуться на подводную гору, должен не быть растяпой и в два счета набить свой мешок горной породой.

- И подняться? - спросил Джо.

- Какой скорый, - усмехнулся Хьют и поправил на боку большую кобуру с пистолетом. - Слушайте внимательно, и горе тому, у кого под водой отшибет вдруг память. Как только мешок окажется полным, надо подать сигнал наверх - один рывок за линь. Ясно? Один рывок - и точка. Зарубите это себе на носу. Тогда тот, кто будет стоять у лебедок, должен запустить мотор малой лебедки. Она мигом вытянет из воды мешок. Тут надо быстренько отцепить его, прикрепить запасной и бросить в воду. Мешок имеет, как вы уже видели, чугунный груз внизу, так что течение не помешает, и водолаз получит мешочек прямо в руки. А дальше ясно и для малого ребенка. У кого на плечах голова, а не брюква, тот, надеюсь, сам понимает, что нужно до тех пор подавать наверх мешки с горной породой, пока льдина не проплывет вершину. Учтите, за каждый килограмм добытой породы счастливчик получит дополнительно к договорной сумме по сто долларов. Десять килограммов - тысяча долларов, сто килограммов - десять тысяч долларов чистоганом тут же, в лагере.

У водолазов загорелись глаза. Некоторые так посмотрели на своих соседей, точно они вот-вот готовы были вырвать у них из рук мешок с золотом.

Хьют довольно усмехнулся и спросил:

- Ну, кто первым хотел бы спуститься под лед?

- Я, мистер Хьют! Я! Я! Я! - посыпались возгласы. Только Боб Лосон, Рой Бэртон и Джо Джексон промолчали. Правда, негр тоже хотел было попытать счастья, но Рой энергичным жестом руки остановил его.

Хьют зорко наблюдал за всеми. Ему очень не понравилось поведение этой троицы. И он решил проучить их.

- Хорошо, - спокойно сказал Хьют, бегло окидывая взглядом водолазов. - Первыми пойдут в воду Самюэль, Бимсон... Картер... и Рой.

- Но я не рвусь... - начал было Рой.

Хьют усмехнулся и похлопал его по плечу:

- Ничего, Рой. Я ценю твою скромность и надеюсь на тебя. Точка. Одевайтесь. Остальные встанут у лебедок и телефонов. Боб, Джо, вы будете обслуживать своего дружка. Не буду вас разлучать...

Водолазы разбились на группы и пошли к лункам, где лежали скафандры, шланги, телефоны и другое оборудование. Боб и Джо принялись обряжать Роя. Рубашка скафандра была как бы свита из прорезиненной трубки. Человек в ней был похож на спеленутого пожарным рукавом. Матросы, ухватились за ворот рубашки, куда ступил ногами Рой, разом рванули вверх, и Бэртон очутился в рубашке. Потом навинтили шаровидный колпак с круглыми окошечками, прикрепили к поясу тонкий стальной трос, идущий от большой лебедки, прицепили - с другой стороны пояса . брезентовый мешок для сбора горной породы. От мешка тоже тянулся трос, но к лебедке поменьше. Рой в это время уже стоял на металлической лесенке, спускавшейся с края полыньи в зеленоватую воду океана. На спине водолаза был укреплен цилиндр со сжатым кислородом и аккумулятор. На лбу шлема - прожектор величиной с велосипедный фонарь. В чехле из проволочной сетки на боку находился ломик.

Но вот, наконец, все приготовления закончены. Боб махнул рукой, и Рой стал спускаться по лесенке. Джо взялся за рукоятку большой лебедки, Боб - за рукоятку малой. Когда водолаз погрузился в воду с головой, они принялись медленно разматывать тросы. Вдруг трос, разматывавшийся с барабана большой лебедки, натянулся. Значит, Рой покинул последнюю ступеньку лесенки.

Рой спускался все глубже и глубже. Вода вокруг меняла свои оттенки, становилась все темнее, гуще. Зеленоватый мрак охватил водолаза. Рой включил свет. Мощный луч прожектора пробил в толще воды узкий туннель. Расширяясь, он терялся вдали.

Водолаз посмотрел в одну сторону, в другую и заметил с левой стороны от себя слабую светлую дорожку. Значит, Самюэль тоже включил прожектор. Справа царил мрак - Рой был крайним. Его спустили через лунку, пробитую на краю ледяного поля. Значит, надо держаться в воде в таком положении, чтобы луч от прожектора Самюэля все время оставался слева. Тогда гора, если только она окажется на пути, обязательно будет впереди.

Хотя Рой и висел над бездной в несколько тысяч метров глубиной, ему было не так уж плохо. Опускали его достаточно медленно, чтобы организм успел привыкнуть к изменению давления воды на разных глубинах. Температура в скафандре поддерживалась нормальная. Достигалось это тем, что в резиновых каналах, имевшихся в толще оболочки скафандра, циркулировала жидкость, подогреваемая электрической грелкой. Трос, на котором он висел, находился за спиной. Поэтому Рой висел в наклонном положении, отклонившись от троса градусов на тридцать.

- Рой, как чувствуешь себя? - послышался в наушниках голос Боба.

- Как в люльке.

- Что видишь?

- Пока только воду, - пошутил Рой. - На какой я глубине?

- Семьдесят метров... Спуск продолжаем. Если будет тяжело - сигналь немедленно.

- Ладно. Чертовски неприятно висеть над бездной. Так и кажется, что ты - приманка для акул.

- Не дури, акулы здесь не водятся.

- Не акулы, так еще что-нибудь. Касатки, например. Я только что видал какую-то тварь... Как там у вас погода, не думает меняться?

- Да как будто бы нет... - помедлив, ответил Боб, которому Хьют погрозил рукой: он тоже слушал Роя через второй наушник.

- Не будем напрасно волновать его, - строго заметил Хьют, когда Боб закончил разговор с водолазом. И посмотрел вокруг. Боб тоже окинул взглядом ледяное пространство. За последние часы обстановка заметно изменилась. На кромке льдины, несущей на себе экспедицию, поднялся ледяной вал. Он возник на юго-восточной стороне поля, неподалеку от первой лунки, возле которой стояли Боб и Джо. Вал своим появлением говорил о том, что началось ледяное сжатие, что на льдину действуют огромные силы, способные расколоть ее на куски. От вала уже шла трещина. Правда, она должна была как будто бы пройти мимо лунки, если судить по ее первоначальному направлению, но кто ее знает. Лучше предусмотреть все заранее...

- Может, начать подъем? - осторожно осведомился Боб, обратившись к Хьюту. - Ведь на подъем придется затратить несколько часов.

- Подождем, - невозмутимо ответил Хьют, прохаживаясь возле лунки. - Льдина проходит сейчас над Невидимым пиком. Во всяком случае, об этом говорит наша карта и наш астроном. - Он взял трубку телефона и крикнул в нее: - Как дела, Рой? Это Хьют.

- Все по-старому, мистер Хьют, - ответил Рой.

- Желаю успеха, старина.

Рой хотел было спросить, когда начнется подъем, но тут вдруг луч его прожектора приобрел другой цвет, чем был до того. Всмотрелся - как будто бы что-то мутное... Это "что-то" медленно приближалось, принимало более отчетливые формы, линии...

Рой нажал затылком на кнопку, вмонтированную в шлем, и крикнул взволнованно:

- Боб, вижу гору! Приподними метров на пять... Вот так, хорошо... А то пришлось бы высоко подниматься, чтобы перевалить вершину...

Рой поводил прожектором. Луч выхватывал из темноты скалистые уступы, камни, покрытые слоем ила, выемки на склоне горы, зубчатый хребет, уходивший вправо и терявшийся в темноте. Ноги мягко коснулись горы. Ила на камнях оказалось совсем немного. Вероятно, его сносило течением. Ну, теперь надо наполнить камнями мешок...

На поверхности в это время было тревожно. Ледяной вал наступал на лебедки, на лунку неумолимой стеной. Огромные льдины грозно шевелились, поднимались на дыбы, опрокидывались, показывая свои изъеденные течениями подводные части, и с шорохом сползали на ледяное поле, край которого как бы таял от соприкосновения с валом. Образовалась еще одна трещина. Она змеей подползала к лебедкам.

Хьют приказал всем, кто свободен, вытаскивать трех водолазов.

- Надо и Бэртона вытаскивать, - слегка повысил голос Боб, чтоб Хьют, проходивший мимо, слышал.

- Вы с ума сошли? - окрысился Хьют и подбежал к лебедке. - Через десять-пятнадцать минут мы будем иметь мешок породы.

- Но трещина может пройти через лунку, и Бэртону не поздоровится. Вы же видите.

- Я вижу, что трещина с таким же успехом может пройти и между лунками, - спокойнее произнес Хьют. - Будьте мужчиной, Боб. Ничего не случится. Я ручаюсь.

Боб мрачно посмотрел на Хьюта. Тот как бы невзначай положил руку на рукоятку пистолета. Джо еле сдерживался, чтобы не броситься на Хьюта. Он понимал, что стоит ему, Джо, сделать хоть одно движение, как тот уложит его на месте из своего пистолета. С Бобом он еще считается, а в негра выстрелит, не задумываясь.

Чтобы не смотреть на Хьюта, Джо взял телефонную трубку и спросил:

- Рой, скоро ты там?

- Сейчас... Кусок хороший попался... Вот так... Фу, еле отломил от скалы... Ну вот, полон мешок. Можно тащить.

- Мы вместе с тобой будем вытаскивать, - сказал радостно Джо.

- Что? - зарычал Хьют и вырвал из рук негра трубку. - Алло, Рой. Мешок мы отдельно вытащим, отпускай. Джексон тут напутал. Тебя ведь медленно надо поднимать. Приготовься к подъему. Отпустил мешок?

- Да, мистер Хьют.

- Прекрасно, Рой. Молодец. Приготовь карман для золота, Рой.

- Мерзавец, - процедил вполголоса Боб, с ненавистью глядя на Хьюта. - Еще издевается в такой момент.

- Ну, живо поднять груз, - приказал Хьют негру, доставая пистолет из кобуры. - Боб, становись к большой лебедке. Будешь поднимать Роя.

Матросы охотно выполнили команду. Боб ухватился за рукоятку большой лебедки и стал быстро вращать барабан. Трос пополз из воды. Джо в это время старался запустить электромотор, но лебедка почему-то не работала.

- В чем дело? - резко спросил Хьют, и бросил тревожный взгляд на ледяной вал, надвигавшийся на лунку. Посмотрел на трещину, змеившуюся по ледяному полю совсем недалеко. - Попробуй только не вытащить мешок, я тебя самого отправлю на дно.

- Не могу запустить мотор, мистер Хьют, . испуганно пробормотал Джо. - Пропал контакт.

- Значит, надо вручную вытаскивать, черт побери! - заорал Хьют, размахивая пистолетом.

Джо бросился к рукоятке. Через пять минут работы он уже дышал, как загнанная лошадь, и еле крутил барабан лебедки. Хьют махнул пистолетом Бобу и крикнул:

- Живо к лебедке! Вдвоем быстрее поднимете.

Не успел он договорить, как раздался треск, точно выпалили из пушки, и трещина, метнувшись к лунке, разрезала ее надвое. Отколовшаяся часть льдины, на краю которой осталась большая лебедка и Боб, стала медленно отходить. Трещина росла на глазах.

- На помощь! - крикнул Боб, пытаясь передвинуть большую лебедку через трещину. Джо метнулся к нему. Хьют направил на негра пистолет и внезапно спокойным голосом, отчего приказание звучало еще более зловеще, сказал:

- Назад, старина. Считаю до трех... Вот так. Теперь ты, Боб. Живее шевелись! Надо спасать породу. О Рое мы потом позаботимся. Ну!

Боб Лосон, тяжело дыша от негодования и бессильной ярости, оторвался от лебедки и прыгнул через трещину. Она уже расширилась до метра. Метнув на Хьюта взгляд, полный ненависти, он взялся за другую рукоятку малой лебедки и принялся вращать ее, помогая негру. Хьют, насупившись, стоял в трех шагах от лебедки и не сводил с водолазов дула пистолета.

Боб и Джо не могли отвести глаз от лебедки, уплывавшей на куске льдины. Трещина ширилась очень быстро... Вот она разошлась до трех метров, до четырех... Вдруг на лебедке зазвенел звонок телефонного аппарата. Это Рой сигналил из глубины океана. Бедняга и не подозревает, что здесь творится. И помочь нельзя...

Боб глянул на Хьюта. Хьют угрожающе шевельнул дулом пистолета. Боб в отчаянии посмотрел вокруг, но все были заняты, у других лунок, у палаток, спасали имущество экспедиции - трещина прошла возле палаток.

Но вот и мешок с проклятым грузом. Хьют вцепился в мешок, точно ворон в тухлое мясо, и поволок по снегу подальше от трещины. На водолазов он перестал обращать внимание. Они уже не интересовали его.

Предоставленные самим себе, Боб и Джо не знали, что предпринять. Они замерли на краю льдины и с волнением смотрели на лебедку. Вдруг они заметили, что лебедка стала крениться. Вероятно, трос защемило в трещине на Невидимом пике и Рой не может освободить его...

Лебедка, наклонившись над краем льдины, как бы на миг застыла на месте и рухнула в зеленоватую воду. Вверх взлетел фонтан брызг, по спокойной воде полыньи прокатились небольшие волны. И опять все по-прежнему. Слышен лишь шорох льдин, трущихся одна о другую на краю ледяного поля . сжатие продолжалось. К Хьюту бежал от палаток Ленди.

Глава 6
Приступ малярии

Гарри, нажимая на упругие педали, почти не шевелил рулем. Переднее колесо и небольшой клочок шоссе перед глазами представлялись неподвижными. Шоссе было очень широкое. Оно залито асфальтом так ровно, что, глядя на его полотно, трудно было определить, быстро движется машина или медленно. И лишь когда в поле зрения попадались отдельные деревья, километровые столбы на обочине, становилась заметна огромная скорость, с которой он мчался на велосипеде.

Гарри оглянулся. Метрах в пятидесяти позади, пригнув голову к рулю и быстро работая ногами, летел русский велосипедист. На "хвост" русскому наседал зеландец. А еще дальше, образуя примерно километровый разрыв, двигалась плотная стайка велогонщиков - основная группа. Она в это время спускалась по склону холма и видна была, как на ладони. Отдельные гонщики тянулись где-то на вершине холма.

Впереди шоссе опять взбиралось на холм. Как видно, местность здесь вся холмистая: предстоял не то восьмой, не то девятый подъем. Надо нажимать, дорога пошла в гору...

Строкер сильнее сжал ручки руля и "пошел"; он уже не сидел на седле, а стоял на педалях и, вращая их, перекладывал всю тяжесть тела то на одну педаль, то на другую. Руки напряглись - к весу тела прибавилась сила рук, с которой он тянул к себе руль, упираясь ногами в педали. Велосипед завихлял, но все же Гарри на большой скорости поднялся на вершину холма. Опустившись на седло, он помчался вниз. Теперь можно расслабить руки, мускулы поясницы, живота, немного рассеяться, дать отдых глазам. В гонках выигрывает тот, кто заставляет каждый мускул тела, каждый нерв, каждую жилку работать с пользой, так сказать, на полную мощность. Ведь если утомятся глаза, например, то на восстановление силы зрения, зоркости затратится какая-то частица общего запаса энергии тела. Значит, меньше энергии остается для работы мускулов ног...

Он посмотрел по сторонам. Слева взгляду открылась зеленая долина. На одном склоне ее рассыпались домики деревушки. На высоком месте стоял ветряк электродвигателя - Гарри уже немало видал их в этой стране. На краю деревни, возле длинных строений, очень похожих на скотные дворы, высились две круглые силосные башни. В долине зеленели поля кукурузы, картофеля и льна. В самом низу долины, за речкой, извивавшейся среди лоз, трещала тракторная сенокосилка. Вдали, там, куда убегала речка, будто декорация на сцене, стояла зубчатая полоска густо зеленого леса.

Гарри опять оглянулся - русский "наступал на пятки". Нельзя допускать его ближе. Победителем второго этапа многодневных международных гонок должен быть опять он, Гарри Строкер. Иначе Томпсон останется недовольным. К финишу надо прийти первым...

Вот и город. На тротуарах, на мостовых стоят толпы горожан. Мельком Гарри видел радостные лица, слышал дружеские возгласы из толпы, свое имя, название своей страны. В эту минуту он забыл, зачем прибыл сюда, в Советский Союз. И все же...

Вечером радио и газеты всего мира известили о второй победе велогонщика Гарри Строкера, участвовавшего в международном состязании велосипедистов мира. "Гарри Строкер непобедим!" - вопили заокеанские газеты. "Наш Гарри всех оставит позади!", "Слабость русских гонщиков очевидна!" и т.д.

А на другой день вдруг все изменилось: Гарри Строкер, на которого предприимчивые дельцы ставили огромные суммы, не вышел к стартовой черте, хотя все остальные гонщики отправились дальше.

Телеграф разнес это известие раньше газет и радио. В редакциях заокеанских газет недоумевали, участники пари строили всяческие догадки, одну невероятнее другой. Кто говорил, что Строкера задавила машина, другие делали предположение, что Гарри насильно задержали, помешав ему стартовать, третьи готовы были отдать голову на отсечение, утверждая, что "красные переманили Гарри Строкера на свою сторону". И так далее.

Когда же стало известно, что Гарри Строкер слег, сраженный приступом малярии, некоторые дельцы и репортёры не поверили этому. Досужие корреспонденты стали копаться в биографии Гарри и, к своей радости - они так и писали: "с удовлетворением отмечаем...", выкопали, что Гарри никогда не болел малярией. Некоторые газеты пошли дальше - они поместили на своих страницах портрет отца Гарри, а под портретом подписи: "Он был у меня здоровым парнем". Слово "был" выделено жирным шрифтом. "Он у меня никогда не болел малярией или другими болезнями. Наверно, ему вреден русский климат". Слово "'климат" выделено жирным шрифтом. "Бедный мальчик страдал не от болезней, а от завистников. Странно, что мой мальчик заболел. Но еще удивительнее то, что он заболел именно тогда, когда стало выявляться его преимущество перед всеми другими гонщиками..."

Так или иначе, эти газеты, а вслед за ними и некоторые спортивные радиообозреватели за океаном давали понять читателям и слушателям, что, мол, в этой истории не обошлось без "руки Москвы".

А Гарри в это время лежал в больнице. Правда, он пролежал там недолго: через три дня его выписали и предложили отдохнуть месяц на одном из крымских или кавказских курортов. Гарри охотно согласился побывать на курорте.

- Где бы вы хотели отдыхать? - спросили его.

- Ну хотя бы в Айле, - ответил он. - Говорят, очень хороший курорт. С удовольствием поеду в этот город.

И ему дали путевку в один из санаториев Айлы. Свою неудачу в многодневных гонках он переживал с видимым огорчением. Однако не падал духом. Как писали газеты, в Айле он собирался не только отдыхать, - но и усиленно тренироваться.

Глава 7
Авроропольский экспресс

Перронные часы показывали 10 часов 47 минут. До отправления осталось четыре минуты. Проводники предупредили провожающих и попросили их покинуть вагоны. Знакомые, родные давали наспех последние советы отъезжающим.

У одного из вагонов стоял Захар Бессмертный . крепыш с усами запорожца, в расшитой полотняной рубашке, расстегнутой на груди, и Юрий Курганов. Юрий на голову выше Захара, стройнее и чуть моложе. На нем светлый костюм стального цвета, шелковая рубашка тоже с расстегнутым воротом. Он стоял, засунув одну руку в карман брюк. В другой был портфель коричневой кожи. Слабый ветерок, веявший под навесом перрона, чуть заметно шевелил его светлые волосы. Судя по тому, с какой надеждой он посматривал в конец перрона, откуда спешили запоздавшие пассажиры, Юрий кого-то ждал.

Захар был невозмутим. Он курил папиросу и бросал по сторонам спокойные взгляды. Под тонким полотном рубашки обрисовывались крутые, массивные плечи, широкая грудь. Утренний солнечный луч, пробившийся между крышей вагона и кромкой перронного навеса, скользил по могучей шее, щеке, играл на гладковыбритой голове.

- Пошли, - сказал он Юрию, оборачиваясь к вагону. - Скоро тронется.

- Постой, Захар, подождем еще немного, . ответил Юрий, вглядываясь вдаль.

- Может, она пошутила?

- Не болтай глупостей...

- Ну, значит, задержало что-то... О, кажется, она...

Юрий посмотрел - от перронных ворот спешила Галина Отрогова.

- До свидания, - сказал Захар девушке тотчас же, как поздоровался с ней, пожал ей руку и пошел в вагон. Но не успел поставить ногу на ступеньку, как обернулся и сказал Юрию: - Дай-ка сюда портфель... Ну, вот, теперь все в порядке. - И скрылся в тамбуре.

А Юрий и Галина стояли на перроне, держали друг друга за руки и улыбались.

- Как решила? - спросил тихо Юрий.

Видимо, Галина понимала, о чем спрашивал Юрий, потому что ответила:

- Может, приеду... А ты долго будешь на заводе?

- Не знаю, как затянется постройка "Соленоида". Будешь писать, если не приедешь?

Галина молча кивнула головой, любовным взглядом окинула лицо Юрия. Ах, как она хотела быть сейчас свободной от всех обязательств перед Томпсоном! Какую коварную штуку подстроила ей судьба: полюбить человека, против которого сама же и должна строить козни... Нет, она обязательно отделается от Томпсона...

Поезд бесшумно двинулся с места. Юрий, не отпуская руки Галины, пошел рядом с вагоном, потом ступил на подножку. Наконец, он отпустил руку девушки. Женщина-кондуктор незаметно вздохнула - она втайне позавидовала счастью двух влюбленных.

- Пиши! - крикнула Галя.

- Приезжай! - ответил Юрий.

Юрий вошел во второе купе. Там сидел Захар, какой-то незнакомый молодой человек с глазами навыкате и старик с короткой седой бородкой, белыми мохнатыми бровями и молодым голосом.

- Значит, едем полным комплектом? - весело спросил Юрий, оглядывая пассажиров.

- Нет, мое место, извините, в пятом купе, . тенорком ответил старик. - Лучше, конечно, было бы сюда перебраться. Народ молодой, веселее ехать будет. Я тут полочку приглядываю.

- Пожалуйста, перебирайтесь, - радушно пригласил Юрий. - Я сейчас поговорю с проводником.

Через несколько минут все было улажено. Старику, которого звали Игнатом Ефимовичем, отдали нижнее место. Напротив разместился Захар. Юрий занял полку над Захаром.

- Ну, вот и отлично, - облегченно вздохнул Игнат Ефимович и, увидав, что в купе только Захар и Юрий, похлопал себя по груди и доверительно шепнул им: - Боюсь, как бы деньги не стащили. Деньжонки-то кровные, за дом выручил. Приеду в Айлу и сразу же примусь подыскивать подходящий домишко. А то недолго и посеять...

Под обличием старика прятался Томпсон.

Моррил приказал ему выкрасть у Курганова чертежи подводной лодки "Соленоид". Судя по тем сведениям, которые удалось Галине вытянуть у Курганова, "Соленоид" был необыкновенной подводной лодкой. Во-первых, она могла пройти под водой тысячи километров, не поднимаясь на поверхность для зарядки аккумуляторов или очистки воздуха. Благодаря этому качеству лодка была пригодна для плавания в водах Арктики и Антарктики, под сплошными ледяными полями. Во-вторых, лодка имела какой-то особый, невиданный до сих пор двигатель. Он работал бесшумно, на атомной энергии. Как однажды обмолвился Курганов, этот удивительный двигатель не имел ни одной движущейся части. В-третьих, этот двигатель способен был придать подводной лодке скорость, в несколько раз превышающую скорость современной подводной лодки. Но самое важное - это то, что "Соленоид" предназначался для подводной добычи "ледовита" с Невидимого пика. И Моррил задумал во что бы то ни стало построить такую лодку, так как все попытки добыть "ледовит" с льдин с помощью водолазов не увенчались успехом. Несколько килограммов руды, добытых ценой жизни человека, оказались первыми и последними.


В дороге люди быстро знакомятся, особенно если это пассажиры, любящие поиграть в шахматы, домино или шашки. Часа через полтора после отхода поезда из Авророполя Игнат Ефимович уже сражался с Захаром в шахматы. Проигрывая пешку или фигуру, старик охал, ахал, комически хватался за голову, хлопал в отчаянии рукой по колену и качал головой. Захар лишь усмехался.

Юрий с живейшим интересом наблюдал за игрой, переживая неудачи старика не меньше его самого . он "болел" за Игната Ефимовича. Вскоре "болельщиков" набилось полное купе.

- Ой, пропал, совсем пропал! - сокрушенно покачивал головой старик, упершись руками в колени и разглядывая фигуры на доске. - Вы скажите, где совесть у этого человека, а? Это же бандит с большой дороги. Ишь, какую ловушку подстроил. Прямо харакири себе делай... Ну что же, сдаюсь. Хватит. Натерпелся.

В купе раздался смех. Игнат Ефимович нахмурил седые брови и сказал с обидой в голосе:

- Ладно, посмотрю, кто отважится сесть на мое место. Вот уж тогда я всласть посмеюсь - в Айле услышат.

И решительно поднялся с места.

- Ну что же, давайте сыграем, - сказал один из присутствовавших и занял место за столиком. Старик закурил папиросу и вышел в коридор. Потом опять вошел в купе, посмотрел поверх чьих-то плеч на шахматную доску.

Глава 8
Жареная курица

Если бы кто-нибудь следил за неудачливым игроком, то заметил бы, что старика не очень интересовала игра в шахматы. Опытный наблюдатель отметил бы, что этого человека больше всего интересовало изголовье постели, постланной на второй полке, что находилась над Захаром. Из-под подушки там высовывался угол коричневого портфеля Курганова. В том портфеле, судя по тому, с какой тщательностью оберегали его Юрий и Захар, находились чертежи "Соленоида". Да и в разговоре Курганов как-то заметил, что пришлось много попотеть над чертежами, и кивнул при этом на свой портфель под подушкой.

Как же выкрасть их?

Томпсон был в курсе событий. Пока Курганов находился в Авророполе, до чертежей нельзя было добраться: изобретатель не выносил их из института. Хранил он их в несгораемом шкафу. Потом Курганов отвез чертежи в Москву, а оттуда . в Айлу, на завод. Томпсон попытался тогда похитить чертежи, но дело сорвалось. Было это месяцев семь назад. Все это время Курганов работал на заводе, где началось строительство "Соленоида". Но недавно Юрий вдруг покинул судостроительный завод и выехал в Авророполь за черновиками чертежей лодки. Как удалось выяснить через Галину, в окончательном варианте проекта лодки были сделаны какие-то изменения, которые после тщательной проверки оказались ненужными. Юрий решил показать заводский инженерам первоначальный проект, и вот вез теперь его в Айлу. Сопровождал Курганова лишь один Бессмертный. Пожалуй, на этот раз удастся выкрасть чертежи... Впрочем, лучше сфотографировать их, иначе хватятся и возьмут на подозрение. И явка провалится, и Галину заберут... Надо обделать это дело так, чтобы комар носа не подточил...

Прежде всего Томпсон решил точно установить, есть ли чертежи в портфеле. Поэтому, видя, что игра затягивается, он протиснулся в купе и шутливо проворчал:

- Эх, молодежь, молодежь. Завидую. Хоть весь день на ногах - и все нипочем вам. А тут уже кости устали, прилечь хочется...

- А вы ложитесь, отдыхайте, - сказал молодой человек с глазами навыкате.

- Конечно, ложитесь. А шахматистов мы и в другое купе попросим, - заметил Юрий.

- Сейчас кончаем, - отозвался Захар. - Шах.

Минут через десять партия окончилась, и все "болельщики" вышли из купе. Захар стал в коридоре у окна и закурил. Юрий стоял тут же. В купе остались Томпсон и молодой человек с глазами навыкате. Он читал книгу. Томпсон лег. Томительно потянулось время. Диверсант закрыл глаза и притворился спящим. А сам чутко прислушивался к тому, что делалось в купе, в коридоре. Когда же выйдет из купе этот балбес?

Томпсон ждал. Наконец молодой человек положил книжку на столик и вышел. Томпсон приоткрыл глаза и увидел Захара, входящего в купе. За ним шел Юрий.

- Простите, - сказал Юрий. - Мы, кажется, разбудили вас?

- Нет, я не спал. Дремал... Тут разве уснешь...

И положил руку на грудь, давая понять, что беспокоится за деньги, лежавшие за пазухой.

Юрий улыбнулся, но тут же спохватился и сочувственно покачал головой. Захар сказал:

- Папаша, вам ничего не надо? Сейчас станция. Здесь, говорят, хороший базар.

- Нет, благодарю. Хотя... Если будут свежие огурцы, то парочку можно будет взять.

- Ладно, поищу. Ты, Юрий, конечно, не идешь.

- Да, не люблю по базарам бродить.

Поезд стал замедлять ход. Захар и молодой человек с глазами навыкате стояли в тамбуре, ожидая остановки. Юрий сидел в купе и глядел в окно, мимо которого мелькали деревья пристанционного сада.

Вдруг старик поднялся, раскрыл свой чемодан и достал бумагу, карандаш, конверт.

- Надо письмецо написать дочке, - пробормотал он. - Как едем, где...

Он написал несколько слов, вложил письмо в конверт и заклеил.

Поезд в это время остановился, и пассажиры посыпались с подножек. Старик выглянул в коридор, вздохнул:

- Эх, не успел, а то Захар опустил бы, заодно уж выходить-то...

- Давайте, я опущу, - сказал Юрий.

- Пожалуйста, - обрадовался старик. - А то дочка беспокоиться будет. Подумает, что обворовали. Я там пишу, что все благополучно.

Юрий взял письмо и пошел по коридору к выходу. Томпсон, довольный, усмехнулся: выпроводил-таки...

Он быстро закрыл дверь и запер ее на защелку. Метнулся к изголовью постели Курганова, выдернул из-под подушки портфель, раскрыл его - зеленая папка. Достать папку и развязать завязки было делом нескольких секунд. Чертежи!

На миг у Томпсона появилось огромное желание взять чертежи и скрыться из вагона. Однако он сумел заглушить в себе это побуждение. Днем далеко не уйдешь, разыщут и схватят. Да и времени мало осталось для бегства - кто-то шел по коридору...

Не успел он положить портфель на место, как возле двери послышались шаги, голоса Захара и Юрия. Томпсон отпер дверь и приоткрыл ее, как бы намереваясь выйти. Увидав инженеров, он приветливо улыбнулся, шутливо сказал:

- Уже прискакали? Скоро же вы...

- Письмо опущено, товарищ начальник! . отрапортовал Юрий, становясь навытяжку.

- Вольно, - скомандовал Томпсон. - Хвалю за службу!

- Это вам, - сказал Захар, передавая старику сверток со свежими огурцами.

- Спасибо, спасибо. Сколько я вам должен?

- Ну что за счеты! - небрежно ответил Захар. . Угощайтесь.

Поезд отправился дальше. Юрий и Захар выложили на столик продукты, пригласили старика и принялись обедать.

...Томпсон стоял возле окна, курил и смотрел сквозь стекло. За окном, словно в хороводе, кружились поля, деревья, телеграфные столбы, колхозные станы, стога соломы, деревушки. Багровый круг солнца садился за дальний лес. Тени от вагонов - старик видел их в противоположное окно - вытянулись и стали похожи на огромные столбики диаграмм, ломающиеся на неровностях почвы.

- Станция Падунец! - объявила проводница, проходя по коридору.

Когда поезд остановился, Томпсон спустился с подножки и поспешил к пристанционному базарчику. В руках он держал "Авроропольскую правду". Возле деревянных длинных столов, за которыми стояли женщины со всякой снедью, уже толпились пассажиры. Томпсон, работая локтями, протолкался в первый ряд.

- Это что, пышки? - спросил он женщину, перед которой стояла большая обливная миска, накрытая чистым рушником.

- Пирожки. Мясные...

- А... Мне бы с морковкой...

- С морковкой нет.

- Жаль, жаль... - бормотал Томпсон, посматривая то вправо, то влево. - Посмотрю-ка вон там...

Томпсон заметил в толпе Гарри Строкера и стал пробиваться к нему. Гарри приценивался к жареным курам.

- Почем, говоришь, кура? - протискался вперед Томпсон.

- Десять рублей, - ответила хозяйка товара. . Вам какую?

- Десять? Ишь ты... Ну ладно. Заверни-ка вот эту...

- Простите, - обратился к старику Гарри. - Вы не уделите мне полгазетки? А то не во что завернуть курицу.

- Пожалуйста!

Шпион разорвал газету пополам и отдал одну половину Гарри.

- Тысячу благодарностей.

- Не стоит...

Гарри завернул курицу в газету и пошел к своему вагону - он ехал в другом вагоне. Размеренно шагая, он внешне безразлично шарил глазами по газете. Ничего нет... Перевернул сверток обратной стороной - тоже чистые поля... Тогда он слегка развернул газету с одной стороны, с другой и, наконец, увидел то, что искал: на полях газеты пестрели какие-то расчеты, подсчеты. Несведущему человеку показалось бы, что кто-то подсчитывал на полях газеты свои расходы, потому что под колонками цифр возле итоговых сумм стояли надписи "руб." и "коп.". Так хозяйка, придя с базара, берет карандаш, бумагу и начинает подсчитывать, сколько же она истратила денег.

Но Гарри знал, в чем тут дело. Он привел сверток в порядок. Вернувшись в купе, где ехал вдвоем со старушкой, Гарри положил покупку на стол, оторвал от газеты кусок, потом еще один клочок с подсчетами, которые так заинтересовали его по дороге в вагон. Обрывки он смял и сунул в карман. Когда поезд пошел, Гарри взял полотенце, мыльницу и отправился в туалет. При всей проницательности человека, если бы таковой следил за Гарри, нельзя было бы подметить ничего подозрительного в поведении спортсмена.

Между тем Гарри, запершись в туалете, развернул газетные клочки и принялся расшифровывать донесение Томпсона. Трехзначное число, стоявшее в первом столбике цифр, говорило о том, что надо взять передовую статью этого номера газеты, отыскать седьмой абзац и прибавить ко всем прочим числам цифру 1. Иначе говоря, первое число представляло собой сочетание цифр 1, 7 и 1. Нижестоящие числа были трехзначными и двухзначными. Первая цифра каждого числа означала порядковый номер строки в абзаце. Две другие - или одна, если это было двухзначное число, - означали порядковый номер буквы в строке. Но буква будет правильно найдена лишь в том случае, если к этому двух или однозначному числу будет прибавлена единица. Если бы в первом трехзначном числе, являвшемся ключом, третья цифра была не единица, а, например, тройка, то тогда следовало бы прибавлять тройку. И так далее. В расчет не брались только итоговые суммы под каждым столбиком, потому что эти числа зависели от остальных и являлись просто маскировкой.

На большом клочке газеты был именно седьмой абзац из передовой статьи. Справляясь с таблицами цифр, Гарри быстро выписал на полях того же клочка газеты буквы и получил три фразы: "Приходи в два часа ночи ко второму купе, передам портфель. Сфотографируешь чертежи в туалете и вернешь. Если не удастся в два, то жди в коридоре".

Вернувшись в купе, Гарри принялся за курицу. Потом завернул в газету косточки и выбросил в окно. Старушка дремала в уголке, прикрыв ноги простыней. Гарри тоже лег - до двух часов было еще много времени, надо выспаться...

Наступил вечер. Во второе купе принесли чай. Уловив момент, шпион бросил по небольшой крупинке усыпляющего порошка в стаканы Юрия и Захара. Оно должно было подействовать через полчаса-час.

Чай выпили, проводница убрала стаканы. Старик и Захар закурили и вышли в коридор. Молодого человека с глазами навыкате уже не было в купе . он вышел часа полтора тому назад.

- Ну, я спать, - сказал Юрий, зевая. - Чертовски устал за день. Так и валит с ног. Просто удивительно. Ничего как будто бы и не делал, а вот на тебе.

- В дороге всегда так, - заметил старичок, тоже собираясь ложиться. - Как будто бы ничего и не делал, а устаешь больше, чем на работе. В нервах все дело. Нервы устают. Ну, спокойной ночи.

Старик накрылся простыней, тяжело вздохнул. Инженеры тоже легли. Через несколько минут в купе уже слышалось мирное посапывание Захара, ровное дыхание Юрия. Томпсон открыл глаза, настороженно посмотрел на спутников, взглянул на часы: без пяти минут час...

Следующий час показался Томпсону бесконечным. Когда поезд останавливался, он с тревогой вслушивался в шаги проводницы: не ведет ли она нового пассажира в их купе? Если бы в купе появился новый человек, операция с чертежами была бы поставлена под серьезный удар. В течение часа старый шпион раз двадцать проклинал себя за то, что не назначил встречу с Гарри Строкером в час ночи, что не купил билет на четвертое место в купе.

Когда до двух часов осталось несколько минут, он поднялся со своего места и вынул портфель из-под подушки Юрия. Затем осторожно приоткрыл дверь... выглянул - Гарри стоял неподалеку возле окна.

Услышав скрип отодвигаемой двери, он быстро оглядел коридор и схватил портфель, протянутый ему Томпсоном. В следующий момент он уже шел в конец коридора. Зайдя в туалетную, Гарри запер дверь и достал из портфеля папку. Портфель опустил на пол, папку положил на угол умывальника. Раскрыв папку, он обнаружил в ней несколько чертежей, какие-то бумаги, пачку газет в самом низу. На чертежах в правом нижнем углу было написано от руки черным карандашом "Соленоид". Значит, те самые чертежи, которые нужны Моррилу...

Он приколол один лист к двери и сфотографировал его. Так Гарри проделал со всеми листами чертежей. Потом положил все в портфель и вышел. Когда закрывал за собой дверь, вдруг увидал на полу уборной какой-то листок, сложенный вчетверо. В это время в тамбуре стукнула дверь. Гарри подхватил листок, сунул в карман пиджака и достал портсигар...

Проводник, проходивший из одного вагона в другой, увидал обычную картину: в коридоре, напротив уборной стоял пассажир и закуривал. Окно приоткрыто. Лицо у пассажира безразличное, глаза усталые. Вероятно, бессонница одолевает, вот и вышел покурить...

Уловив момент, когда в коридоре было пусто, Гарри вернул портфель Томпсону и перешел в свой вагон. Двери он отпирал собственным ключом с трехгранным отверстием.

Положив портфель на место, Томпсон лег. С плеч точно каменная гора свалилась. Все закончилось благополучно. Обойти этих молокососов, спящих сейчас сном праведника, оказалось очень легко. Ну и легкомысленный народ... Теперь можно было бы поезд этот оставить. Выдумать какую-нибудь историю: мол, передумал сейчас ехать. Или там еще что-нибудь сочинить, более правдоподобное. Впрочем, что бы ни придумал, есть риск вызвать подозрение. Во всяком случае, у этих парней может возникнуть недоумение. Пусть даже самое легкое. А всякое недоумение заставляет голову работать, задавать различные вопросы: что и как, почему да отчего. Дальше - больше. Глядишь, и подозрение возникнет. Нет, лучше всего доехать до Айлы вместе с инженерами.