Тайна "Соленоида". Часть 3

Голосов пока нет

Часть III

Глава 1
Опасная дорога

Айла была расположена в котловине. С трех сторон ее подковой охватывали горы с чахлой растительностью на склонах и голыми вершинами. С четвертой стороны - с юга - открывалось ярко-синее море. Оно было под стать городу с его ослепительно белыми зданиями санаториев и домов отдыха, проглядывавшими сквозь развесистые кроны каштанов и листья пальм, с его стройными кипарисами и аллеями пирамидальных тополей, с его чистыми заасфальтированными улицами, скверами, усыпанными благоухающими цветами.

Солнце заливало этот курортный город точно по заказу, когда у перрона вокзала остановился авроропольский экспресс. Время подходило к полудню. Выйдя из вагона, Юрий и Захар на минуту остановились, поджидая старика.

- Ну, до свидания, Игнат Ефимович, - сказал Юрий старику. - Запомнили адрес?

- Запомнил. Бывайте здоровеньки. Загляну как-нибудь.

Томпсон пожал инженерам руки и затерялся в толпе.

Молодые люди окинули глазами перрон, надеясь найти кого-нибудь из своих знакомых работников завода. Но хотя они и давали телеграмму, встречать никто не вышел. Мимо катился поток пассажиров с вещами в руках, кто-то кого-то встречал, слышались радостные возгласы, смех, возбужденные голоса, поцелуи.

Выйдя на привокзальную площадь, Захар и Юрий миновали длинные очереди к автобусам и пошли по широкой улице, состоявшей, казалось, только из магазинов, аптек, закусочных и сапожных мастерских. Белые тенты над витринами придавали улице очень уютный вид. Прохожие жались в тень. Единственным видом транспорта здесь были автобусы. Впрочем, и они пробегали редко.

Возле одного из скверов инженеры замедлили шаг: здесь останавливались автобусы, ходившие из города на завод. Минут через пятнадцать Юрий и Захар уже выезжали из города. Вначале дорога шла по равнине, - а потом выбежала на берег моря и завиляла по карнизам гор, забираясь все выше и выше. Из окон автобуса, при каждом повороте открывались все новые виды на море, на бухту, на берег и горы. Бухта лежала как на ладони. По форме она напоминала селедочницу. Залив глубоко врезался в сушу, как бы рассекая прибрежные горы на две части. В длину водное зеркало залива имело километра четыре, в ширину - километра полтора. В узком горле бухты лежал островок. Айла находилась на левом берегу залива, если смотреть с суши. Судостроительный завод, куда ехали молодые инженеры, был на правом берегу, то есть напротив города. По берегу от Айлы до завода почти непрерывной цепью, за исключением упомянутого разрыва, сделанного заливом, тянулись горы. Вот по ним-то и было проложено шоссе, чтобы не делать дополнительного крюка, объезжая горы по равнинам.

Юрий расположился на сиденье, находившемся с левой стороны машины немного позади шофера. Вначале Юрий не обращал никакого внимания на водителя, хотя тот, как видно, старался встретиться глазами со своим пассажиром. Дружелюбно улыбаясь, он раза два оглядывался на Юрия. Задумавшись, Юрий лишь отворачивался в таких случаях от шофера. Делал он это как-то совершенно непроизвольно, вероятно потому, что от человека, сидевшего за рулем, несло водочным перегаром.

Но вот машина выскочила из-за очередного, поворота и понеслась по узкому карнизу горы. Слева, далеко, далеко внизу, катились белые барашки волн, виднелась пена, выброшенная прибоем на обтесанные водой камни. Справа . скала. Она почти отвесной стеной уходила вверх. Дорога была до того узкой, что, казалось, автобус занимал всю ее ширину. А повороты на дороге были очень крутые: при малейшем неосторожном движении рулем автобус мог или врезаться в скалу, или сорваться в море.

Юрий скользнул глазами по лицам пассажиров. У всех лица тревожные, глаза беспокойно бегали по сторонам, останавливались на руках шофера. Только тогда Юрий обратил внимание на то, что автобус идет с большой скоростью, даже с очень большой.

Он посмотрел на водителя. Водитель в этот момент тоже взглянул на Юрия, подмигнул ему и полез в карман за папиросами. Баранку он держал одной рукой. Потом, выпустив руль совсем, стал закуривать. У Юрия замерло сердце: неуправляемая машина, ревя мотором, на полной скорости неслась к повороту, за которым открывалась голубая даль безоблачного неба, темно-синее море. Казалось, там обрывалась дорога.

Но шофер, выбросив спичку в окно, опять взялся за руль, и машина, не сбавляя хода, с ревом стала огибать скалу. Пассажиров бросило влево. На миг показалось, что автобус вот-вот перевернется под действием силы инерции. Машина миновала опасный участок, и пассажиры облегченно вздохнули. Водитель как ни в чем не бывало засвистел веселый мотивчик и опять подмигнул Юрию - мол, знай наших. Очевидно, ему очень хотелось поговорить, но он почему-то не решался. Изо рта несло, точно из винной бочки. Ясно было, что водитель пьян. Такому шоферу море по колено. Живо отправит к предкам...

- Может, потише, а? - сказал Юрий и дотронулся до плеча водителя.

- Ничего, я тут каждый поворот знаю, как свой карман, - уверенно, с нотками пренебрежения ответил водитель и таким долгим взглядом посмотрел на Юрия, что у пассажира по спине мурашки пробежали: впереди опять был опасный поворот. Другие пассажиры чуть ли не со злостью уставились на Юрия, отвлекшего шофера от дела.

К счастью, это был последний опасный поворот. За ним открывалась широкая долина. Дорога свернула в низину и выбежала опять к морю лишь возле самого завода, раскинувшегося у подножья горы Маяк.

Выходя из автобуса, Юрий услышал, как молоденькая девушка-кондуктор назвала водителя Балабиным.

Глава 2
Новый отдыхающий

Гарри Строкер с пыльником и чемоданом в руках вышел из вагона и спросил милиционера на привокзальной площади, как пройти в санаторий спортивного общества "Ракета". Разузнав дорогу, он пошел к стоянке такси, но передумал брать машину и отправился в санаторий пешком.

Санаторий оказался расположенным почти на самом берегу моря. Его главный фасад с величественными колоннами выходил на широкий бульвар, проходивший по берегу моря. В сильную бурю брызги разбивавшихся о прибрежные камни волн долетали до пальм, росших по краям бульвара.

Здание санатория утопало в пышной зелени деревьев, плюща и ярких цветов, насаженных в ящиках. Эти ящики, узкие и длинные, были расставлены везде, где только можно было их установить: и на подоконниках, и на карнизах, и на балюстраде веранды, и даже на перилах балконов.

Пройдя узкий двор, тоже засаженный цветами, Гарри поднялся по ступенькам широкого крыльца в просторный холл, откуда вели лестницы на второй этаж. Здесь сидела дежурная. Она вызвала главного врача. Тот поздоровался с Гарри, посмотрел путевку и повел нового отдыхающего по коридору.

- Поселю вас в самую солнечную комнату, - с довольным видом сообщил он Строкеру. - Это будет очень полезно для вашего организма. Малярия, как говорится, не любит солнечных лучей. Это на первом этаже. Вот сюда, пожалуйста...

Они вошли в довольно уютную комнату. Через широкое окно вливались потоки солнечного света и тепла. Стены сверкали белизной, паркетный пол, точно зеркало, отражал в себе человеческие фигуры, платяной шкаф, письменный стол, кровать, невысокую тумбочку в изголовье. Гарри выглянул в окно: оно выходило на цветники, за которыми лежал широкий бульвар, а еще дальше - море.

- Наверно, по вечерам на бульваре бывает многолюдно? - осторожно справился Гарри.

- Да, бывает, - подтвердил главный врач.

- Жаль, - вздохнул Гарри, опять окидывая комнату глазами. - Хорошая комната, светлая... Но я люблю рано ложиться спать, а шум толпы будет мешать мне...

- Хорошо. Покажу вам еще одну.

- Мне где потише, - заметил Гарри, выходя из комнаты.

Врач повел его в другое крыло здания, поднялся по лестнице на второй этаж и открыл одну дверь.

- Только здесь будет потемнее, - заметил он, пропуская Гарри в комнату, обставленную так же, как и первая.

- Ничего, ничего, - произнес Гарри, для вида быстренько оглядев комнату и подходя к двери, ведущей на балкон. Дверь была сверху донизу застеклена. Распахнув ее, Строкер вышел на балкон. На перильцах - ящики с цветами. Вокруг стояли деревья. Ближе всех рос могучий дуб. Его ветви протянулись так близко от балкона, что до одного сука можно было дотянуться рукой.

- Хорошо, эта подойдет, - сказал Гарри. . Тишина, покой. Люблю.

Дня через два Гарри притащил в комнату свой велосипед, шедший багажом, смазал подшипники, проверил крепления и выехал на тренировку.

Проехав по центральной улице, он свернул на привокзальную площадь, купил в киоске свежие газеты и поехал прочь. Его путь лежал мимо стоянки такси, где в это время находилось несколько "Побед". Когда Гарри отъехал от стоянки метров на сто, одна из машин почтя бесшумно тронулась с места и покатила за велосипедистом. Ее номер был "16-20". Велосипедист незаметно посмотрел назад и прибавил хода. Машина тоже ускорила бег. Вот и окраина. Шоссе завиляло, уходя в горы.

Обгоняя "Победу 16-20" и велосипедиста, прошла одна машина, другая, третья... Навстречу тоже попадались то грузовики, то автобусы, то легковые машины. Выдавались такие моменты, когда на дороге не было видно ни одной машины, кроме "Победы", идущей далеко позади велосипедиста со скоростью около тридцати пяти километров в час. В таких случаях она вдруг набирала скорость и догоняла Гарри. Но не успевала она нагнать велосипедиста, как из-за поворота вдруг обязательно выныривала встречная машина. Или сзади кто-нибудь нагонял, и "Победа" с номером "16-20" начинала отставать от велосипедиста. Так продолжалось до тех пор, пока шоссе не выбежало в долину.

Здесь "Победа" нагнала Гарри и опередила его. Гарри посмотрел - в машине сидел Томпсон.

- Встретимся в девять вечера у памятника! . зычно крикнул Томпсон в боковое окошко и указал глазами на гранитный обелиск, стоявший метрах в двадцати от дороги. - Купи букет цветов и положи на могилу. Тебя просил об этом один русский приятель, у которого, как он думает, лежит здесь брат. Ко мне близко не подходи, пойдешь следом!

Все это Томпсон прокричал быстро и отчетливо, пока машина обгоняла велосипедиста. Правда, и позади, и впереди на шоссе мчались машины, но кому придет в голову, что водитель "Победы" за номером "16-20" переговаривается с велосипедистом, которого обгоняет? Гарри даже головы не повернул в сторону "Победы", а Томпсон лишь посигналил клаксоном, чтобы велосипедист не вздумал свернуть в сторону и не попал под колеса машины.

Вернувшись в санаторий, Гарри оставил велосипед в гардеробной, а сам пошел под душ. Ключ он оставил в замочной скважине для того, чтобы к нему не могли зайти, отперев дверь другим ключом.

Ночь на юге наступает быстро. Пошел восьмой час, а в парке, окружавшем санаторий спортивного общества "Ракета", уже стояла глубокая темнота. С балкона видны были только ближайшие деревья, освещенные снопами света, падавшего из окон.

Гарри, выйдя на балкон, вслушался в темноту, и опустился с балкона на землю, заросшую травой. Трава здесь, как еще днем приметил Гарри, была редкая и не сохраняла следов.

Вот и бульвар. Здесь столько народа, что легко можно затеряться в толпе гуляющих. Но лучше все-таки не выходить на бульвар, а выбраться из парка в безлюдный переулок. Не надо показываться на людях...

Пробираясь мимо цветников, Гарри вдруг вспомнил совет шефа иметь с собой букет цветов. Он совершенно выпустил из виду это дело. Впрочем, еще не поздно, цветочные киоски должны работать. А может быть, лучше нарвать цветов здесь, вот с этих клумб? Ведь цветочница может заметить его лицо и потом, при случае, опознать.

Гарри был еще неопытен и потому держал себя слишком настороженно, перестраховывал себя на каждом шагу. Поэтому он решил не покупать букета. Нарвав цветов с клумб, разбитых под окнами санатория, он перелез через железную ограду и очутился на безлюдной улице. Минут через пять он вышел на шоссе.

Вот показалась грузовая машина. Он поднял руку, но машина не остановилась. Через несколько минут на шоссе показался автобус. Он шел в том же направлении, куда направлялся и Гарри. Однако Гарри даже не попытался сесть в автобус. Более того, он спрятался за камни и переждал в укрытии, пока автобус не проехал.

Вообще-то он частенько будет ездить здесь на своем велосипеде: тренировка - дело необходимое для спортсмена, это всякий понимает. Но сегодня его не было в районе завода. Сегодня он очень устал и рано лег спать у себя в комнате, разумеется, в санатории. Если же сесть в автобус, то через два-три дня всем в городе станет известно, что сегодня ночью спортсмен Гарри Строкер зачем-то ездил к "Могиле пятнадцати" . так называлась та могила, возле которой должна была состояться встреча с Томпсоном. Правда, букет цветов как будто бы оправдывал такую поездку. Но все же лучше будет, если его, Гарри, увидит меньше людей...

Увидав еще одну грузовую автомашину, Гарри вышел из укрытия и опять поднял руку.

- Подвезите, пожалуйста, до долины, - попросил он шофера, когда машина остановилась. Водитель посмотрел на букет и сказал:

- Садитесь.

Гарри сел в кабину и захлопнул за собой дверцу. Он ждал, что водитель начнет расспрашивать, куда Гарри едет, зачем везет цветы, кто он и откуда. Но шофер молчал, точно между ним и пассажиром началась игра в молчанку: кто кого перемолчит.

Еще днем, проезжая по шоссе на велосипеде, Строкер внимательно изучил окрестности завода и местность, по которой проходила дорога. Он заметил по левую сторону от шоссе, на самом берегу залива, двухэтажное здание, почти скрывавшееся за стеной кленов и тополей. На шоссе, в том месте, где от него шло ответвление в сторону этого здания, стоял столб с железной табличкой, на которой было написано: "Остановка "Гостиница".

Вот на этой остановке и решил сойти Гарри. Пусть шофер думает, что он, Гарри, живет в той гостинице или что приехал к девушке и привез ей букет цветов. От остановки автобуса до "Могилы пятнадцати" пять минут ходьбы...

Вот и могила. Монумент представляет собой высокую, в два человеческих роста четырехгранную пирамиду из гранита. Основание облицовано черным мрамором. На одной из мраморных плит высечено: "Здесь 3 ноября 1941 года пали смертью храбрых 15 советских моряков. Имена их неизвестны. Спите спокойно, дорогие товарищи. Вы были верными сынами Родины".

Ночь была лунная, надпись выделялась на мраморе четко. Гарри положил на гранитную ступень, ведущую к монументу, букет и огляделся. За шоссе простиралась степь. По эту сторону дороги, почти сразу же от памятника, начинался подъем в горы. Подошву той горы, возле которой находился монумент, сверху вниз исполосовали овражки и овраги, заросшие орешником, терном и другими кустарниками. Тут и там на склоне темнели силуэты отдельных деревьев. Кое-где чернели большие камни. Вероятно, это были остатки скал, свалившихся в незапамятные времена с вершины горы.

Вдруг в одном из оврагов сверкнул огонек, затем еще два раза подряд, а через некоторое время Гарри заметил и четвертую вспышку - Томпсон ждал его...

Гарри, оглядевшись, нет ли кого на шоссе, быстро пошел по направлению огоньков. Через полминуты он был уже в овраге, на том самом месте, откуда Томпсон сигналил. Но шефа здесь не оказалось. Где-то в зарослях дрока опять сверкнули огоньки: Томпсон звал за собой...

Так они шли с полчаса. Томпсон заставлял Гарри то спускаться в овраги, то подниматься на кручи, то продираться сквозь заросли кустарника, но ни разу не подпустил сообщника к себе на такое расстояние, чтобы можно было увидеть его. Томпсон оставался невидим для Гарри. Осторожный шпион, вероятно, опасался слежки за Гарри и старался запутать след. К такому выводу Гарри пришел неожиданно: он вдруг заметил, что второй раз пробирается по тому же оврагу, по которому шел минут двадцать назад. А может, это ему показалось, что место знакомое? Да нет, вот и камень, возле которого он проходил...

Огонек последний раз мелькнул вдали и пропал. Гарри пошел вперед. Наконец, путь ему преградил небольшой откос, заросший кустарником. Так, значит, где-то здесь должен находиться вход в убежище, где и скрылся Томпсон...

Пошарив в кустарнике, Гарри нашел вход. Он чернел большим овалом в откосе. Не раздумывая, Гарри шагнул в отверстие. Фонаря у него не было. Пошарив в кармане пиджака, он нашел листок бумаги, свернул из него жгут и зажег. Поднял над головой самодельный факел с колеблющимся от сквозняка пламенем - пещера. Узкая, низкая и длинная...

- Потушите свет, - прозвучал откуда-то спереди голос Томпсона. Гарри бросил бумажный факел на землю и затоптал огонь.

- За вами никто не следил? - опять послышался из темноты голос шефа. - Может, заметили что-нибудь подозрительное?

- Нет, все обошлось хорошо, - ответил Гарри, оставаясь на месте. - Я соблюдал осторожность, господин Томпсон. Вышел из санатория через балкон в парк, а потом подъехал на попутном грузовике до остановки "Гостиница".

- Хорошо. Идите вперед и возьмите фонарик. Я пойду следом...

Впереди зажегся свет. Когда Гарри подошел ближе, то увидал на полу пещеры электрический фонарик. Он был включен. От него ложился на песчаном полу пещеры белый треугольник света.

Гарри поднял фонарик и пошел вперед, освещая путь. Очевидно, Томпсон шел не очень далеко позади, потому что минут через семь опять прозвучал его голос:

- Остановитесь.

Гарри послушно остановился. Осветил своды пещеры фонариком - сверху свешивались сосульки сталактитов. На ровном полу валялись тут и там осколки сорвавшихся с потолка каменных сосулек.

В это время подошел Томпсон. Он понял, что за Гарри никто не следит, и решил приступить к делу.

- Садитесь, - указал он Гарри на обломок сталактита. Сам сел на другой. - Давайте пленку.

Гарри молча достал фотопленку со снимками чертежей и передал Томпсону.

- Деньги на ваш счет переведет Ленди, когда получит пленку. Вы отлично справились с делом, Гарри. Хвалю. Теперь надо выполнить еще одно небольшое задание, и я оставлю вас в покое.

- Какое задание?

- Нужно ликвидировать автора этого проекта, . и Томпсон подбросил на ладони кассету с пленкой.

- Курганова?

- Да. Вы знаете его в лицо?

- Видал несколько раз... Но я не могу убить человека...

- Пустяки, Гарри. Он враг нашей с вами родины, а с врагами надо разговаривать решительно. Его лодка строится для того, чтобы топить наши торговые корабли. Русские хотят зажать нас в экономические клещи, блокировать. А. это для нас . катастрофа. Вы должны убрать с нашего пути Курганова - это решено. И решено не мной, а кое-кем стоящим повыше. Если откажетесь, тогда... . Томпсон развел руками, в одной из которых был фонарик... - тогда я... просто, не ручаюсь, что вы останетесь живы. Третьего выхода нет. Выбирайте... Вы молчите... Будем считать, что вы согласны. Советую познакомиться с ним, встретиться где-нибудь в ресторане и угостить вот этим... Одной крупинки вполне достаточно. Лучше всего в коньяк или вино. Смерть наступает через полчаса от паралича сердца. Не остается никаких следов.

И Томпсон, довольный, что Строкер "клюнул" на его ложь о "Соленоиде", передал Гарри крошечный пузырек, на дне которого перекатывались прозрачные горошинки.

- Где я найду его? - произнес, наконец, Гарри.

- В заводской гостинице, возле которой вы сегодня были. Он опять поселился в ней: я видал, как он шел туда с завода.

- Где мы еще встретимся?

- Только здесь. И лишь тогда, когда я прикажу. Но мы можем видеться каждое утро на пляже, что возле городской лодочной станции. Сигнализация . руками при плавании: взмах руками одновременно . тире, одной рукой - точка. Сложил руки над головой и ушел в воду вертикально - конец предложения. Нырнул вперед головой - запятая. Все, что понадобится передать, будем передавать лишь так. Никаких личных встреч и бесед. Вот вам на карманные расходы... Выходите первым...

Гарри засунул в карман пачку сторублевок и пошел к выходу. Белый овал света скользил по камням...

Томпсон вылез из пещеры лишь минут через двадцать после Гарри, да и то через другой, "запасной", выход. Вернувшись на квартиру, Томпсон проявил пленку, сделал снимки с помощью увеличителя и принялся изучать чертежи, разглядывая их через лупу. Чем больше он рассматривал снимки, тем больше хмурился.

- Ослы... - не выдержал, наконец, Томпсон. Лицо его исказилось от гнева...

На другой день утром Гарри пришел на берег, стал раздеваться. Томпсон покуривал, сидя в одних трусах на камне у воды. Заметив Гарри, он отшвырнул окурок в набежавшую волну и вошел в воду. Потом поплыл.

Строкер, делая вид, что его нисколько не интересуют купающиеся, - на берегу и в море было несколько десятков курортников, - тоже стал купаться. Шеф между тем телеграфировал ему: "Сегодня в девять вечера на старом месте".

Точно в назначенный срок Гарри пришел в пещеру. Не успел он появиться, как из-за поворота пещеры показался Томпсон. Он молча уселся на обломок сталактита. Луч от фонаря упирался в камни под ногами и, отражаясь, освещал фигуры людей.

Наконец Томпсон нарушил молчание:

- Эти чертежи не имеют ничего общего с подводной лодкой. Нас обвели вокруг пальца, подсунули дребедень.

Томпсон кипел от негодования, но сдерживал себя. Огромный опыт шпионажа говорил ему, что предстоит серьезный поединок с каким-то пока еще неизвестным противником, который, без сомнения, уже вмешался в игру, затеянную им, Томпсоном. Раздражение, гнев, злость - плохие советчики. Надо сдерживать себя, рассуждать спокойно. Противник оказался куда хитрее и опытнее, чем представлялось вначале. Ну что же, придется изменить тактику, перейти пока к обороне и на время затаиться. Неудачи неизбежны в каждом деле, особенно в таком, как это. Раз не удалось, два не удалось, а третья партия, может быть, и будет выиграна.

Как видно, придется бросить солидные силы на охоту за чертежами. Прежде всего следует вызвать Галину, чтобы узнавать о каждом шаге Курганова. Она же поможет и чертежи выкрасть, если они находятся у изобретателя. Но на нее одну нельзя надеяться. Курганов и его приятели могут обмануть ее. Теперь надо действовать иными методами: брать не наскоком, а длительной осадой. Необходимо опутать Курганова крепкой сетью слежки и наступать на него сразу с нескольких позиций: где-нибудь удастся пробить брешь и прорваться к чертежам.

Все-таки интересно: кто заменил чертежи? Сам Курганов? А может, это проделал Захар Бессмертный? Судя по характеристике, которую дала ему Галина еще в Авророполе, Бессмертный . стреляный воробей. А что, если Курганова охраняет кто-нибудь из контрразведчиков? Нужно быть начеку, изучать противника. Прежде всего необходимо перебраться на такую работу, которая давала бы возможность разговаривать с инженерами и рабочими кораблестроительного завода. Это позволит все время быть в курсе событий на заводе, выведывать секреты о "Соленоиде", следить за Кургановым. Куда же устроиться на работу, чтобы иметь такие возможности и в то же время не возбуждать подозрения?

Томпсон вернулся домой. Строкеру он велел дожидаться особого приказа. Томпсон решил использовать его в самый опасный и критический момент. На другой день, проезжая по шоссе (он отвозил какого-то толстяка на завод), Томпсон встретил на дороге автобус. Это был автобус городской автоколонны, где работал Томпсон. За рулем сидел Балабин. Балабин весело помахал Томпсону рукой и промчался мимо. Томпсон, которого в автоколонне знали под фамилией Криница, редко встречался с Балабиным, но все же они были знакомы. Томпсон знал, что Балабин любит выпить. Вот и сейчас навеселе.

Внезапно у шпиона мелькнула мысль: занять место Балабина! Ведь на этом автобусе ездят работники судостроительного завода. Значит, можно, не вызывая подозрения, слушать их разговоры, знакомиться с полезными людьми. Прекрасная идея! И с людьми будешь иметь связь, и место безопасное. Но вот как занять место Балабина? Ведь он не собирается увольняться. И здоров как бык: смерть от паралича сердца лишь вызовет подозрение... Правда, он много пьет водки... Разве это использовать? В пьяном виде чего только не натворит человек... Может и со скалы сорваться. Всякое бывает...

Глава 3
"Соленоид"

Юрий и Захар вошли в проходную завода.

- Чемоданчики прядется оставить, - сказал вахтер с улыбкой. - Он знал этих молодых инженеров, но таков уж был порядок на заводе: никого не пропускать на территорию с вещами.

Захар раскрыл чемодан, достал из него свой портфель. Этот портфель был как две капли воды похож на портфель Юрия. Впрочем, Юрий ничуть этому не удивился: перед самым отъездом сюда Захар пошел по магазинам и купил два портфеля и еще всякую мелочь, которую просил приобрести Юрий. Он даже составил перечень предметов, которые должен был купить в магазинах Авророполя Захар. В этом списке значился и портфель. А заодно Захар приобрел и себе такой же портфель, для своих бумаг. Правда, эти бумаги не бог весть какие важные. Просто непонятно, зачем он взял их с собой? Да еще, как видно, собирается в контору завода тащить...

Захар, уловив недоуменный взгляд товарища, как-то загадочно улыбнулся и сказал:

- Ну, пошли?

- Пошли...

Вот и заводоуправление. Они поднялись на второй этаж, вошли в длинный светлый коридор. Вдруг Захар остановился и протянул Юрию свой портфель.

- Ну, а теперь давай опять обменяемся, - сказал он при этом.

Юрий с удивлением уставился на товарища.

- То есть, как это - обменяемся, да еще "опять"? Зачем нам обмениваться? Может, ты хочешь сам показать чертежи Арбалетову? Тогда возьми, пожалуйста.

Захар улыбнулся.

- Давай, давай. А чертежи ты сам покажешь главному инженеру. Ну, чего уставился? Давно не видал? Посмотри, что там у тебя в портфеле. Ну, посмотри, посмотри...

Юрий пожал плечами - он ничего не понимал! Полез в портфель, который хотел отдать Захару. Что за черт? Это же не его бумаги? Какие-то другие чертежи... Это же бумаги Захара!

Он с удивлением посмотрел на Бессмертного. Захар засмеялся.

- Ну, убедился? А твои чертежи - вот они, у меня.

- Но как же так случилось? Я не помню, чтобы мы обменивались портфелями. Да и зачем?

- Ну, насчет "зачем" не будем распространяться. Память твоя тоже тебе не изменила, потому что я сам, без твоего ведома, обменял портфели. Решил, что в моем чемодане чертежи "Соленоида" найдут более надежный приют, чем у тебя под подушкой. Понятно? Доверять людям, конечно, нужно, но осторожность тоже не вредна, особенно в таком деле. Ты не сердишься? . Захар хитро посмотрел на товарища.

- Да нет, что ты, - благодарно отозвался Юрий. Он вложил чертежи в портфель и открыл дверь кабинета главного инженера завода.

Максим Кириллович Арбалетов работал на этом заводе давно. Он был аккуратен и подтянут, на темно-синем морском кителе с "золотыми" пуговицами - ни одной складочки или пятна, ботинки начищены до зеркального блеска. Лицо побрито, черные волосы на голове гладко зачесаны назад.

Он стоял возле модели дизель-электрохода, находящейся в его кабинете, когда вошли Захар и Юрий.

Глядя на Арбалетова, молодые инженеры невольно подтянулись и расправили плечи.

...Поговорив о "Соленоиде" и посмотрев привезенные чертежи, Арбалетов запер их в несгораемый ящик, стоявший в кабинете, и предложил инженерам пройти в цех, где строился "Соленоид": он понимал Юрия, догадывался, что ему не терпится посмотреть на судно.

Цех был огромен, точно ангар для дирижабля. Крыша стеклянная, со стальными переплетениями. Высоко вверху двигались три мостовых крана. Пол цеха прорезал широкий, метров в двадцать, канал, наполненный водой. Этот канал сообщался с заливом. У него были отвесные, облицованные железобетоном, стенки. В канале был затоплен огромный прямоугольный железобетонный ящик-понтон - он служил основанием для подводной лодки. Когда лодка будет готова, из понтона выгонят остатки воздуха, впустив туда воду, понтон ляжет на дно канала, и лодка окажется на плаву.

В длину "Соленоид" имел 50 метров, в самом широком месте - восемь метров. По центру лодки от носа до кормы шла труба. Труба имела в поперечнике 120 сантиметров. "Соленоид" был каплеобразной формы. На хвостовой части закреплены рули, стабилизатор. Вверху длинным рядом сверкали стекла круглых иллюминаторов. На переднем скате лодки вверху была устроена рубка рулевого. "Фонарь" этой рубки сделан из небьющегося стекла, чтобы вахтенный мог иметь широкий обзор на пути корабля. Чуть пониже рубки виднелись едва заметные выступы обтекаемой формы: там помещались мощные прожекторы - по два с каждого борта. Еще один прожектор находился на рубке. Кормовая часть тоже оборудована и рубкой, и прожекторами, так как "Соленоид" мог идти и кормой вперед. Кроме того, пять мощных прожекторов расположены по бокам лодки и ближе к килю корабля, вернее, ближе к воображаемому килю. Таким образом лодка могла осветить воду с любой стороны от себя.

- Скоро спустим в воду? - спросил Юрий Арбалетова, осматривая корабль со всех сторон. . Я вижу, он почти готов.

- Да, почти. Осталось смонтировать лишь ту часть, о которой у нас зашел спор на партбюро. Но теперь у нас есть ваши чертежи, и я считаю, что спор можно будет решить сегодня или, в крайнем случае, завтра. Выберем лучший вариант. Между прочим, я тоже предложу свой вариант. Вы не будете возражать?

- Что за вопрос, Максим Кириллович, - пожал плечами Юрий. - Я буду очень рад, если ваше предложение окажется лучше всех остальных.

В комнату вошел Виктор Якорьков.

Виктор Якорьков работал в заводском конструкторском бюро, участвовал в разработке проекта "Соленоида" и поэтому был в курсе всех событий, связанных со строительством подводной лодки. Когда Юрий спросил его, как идут дела с испытанием "Астарты" - специального аппарата, предназначенного для "Соленоида", он сказал:

- Дела идут нормально: выявлены кое-какие недостатки, придется устранять их. Я уже кое-что придумал, сегодня же расскажу. Я думаю, надо посоветоваться с Берсеневым. Это по его части, по электрической.

- Предлагаю вынести разговор об "Астарте" на технический совет, - сказал Арбалетов. - Пора окончательно утверждать конструкцию.

- Когда будет совет? - спросил Юрий.

- Завтра вечером, - ответил Арбалетов. . Поговорим о новом варианте размещения атомной электростанции. Мы ждали, когда вы приедете. Сегодня инженеры познакомятся с вашим проектом . с моим вариантом и с вариантом Виктора все уже знакомы. А завтра решим, на каком остановиться. Заодно и вопрос об "Астарте" решим. Тянуть нельзя, нужно выполнять решение партийного собрания и быстрее строить "Соленоид".

Заседание технического совета началось в точно назначенное время. Инженеры собрались в кабинете Арбалетова, где имелась большая черная доска в три метра высотой и в четыре метра длиной. Она была подвешена на стальных тросиках, переброшенных через ролики, укрепленные под потолком. На концах тросиков висели тяжелые чугунные полосы - противовесы. Они помогали поднимать доску выше или опускать ее до самого пола, когда требовалось написать на ней в самой верхней части.

Арбалетов достал из сейфа чертежи "Соленоида" и принялся прикреплять их кнопками к доске. Потом приподнял ее на полметра и прикрепил еще один ряд чертежей. Затем приподнял доску на метр. Чертежи оказались высоко над головой. Арбалетов взял кусок мела и принялся выписывать на доске под чертежами формулы и цифры...

И формулы, и цифры, и чертежи давно были знакомы Юрию. Пока Арбалетов писал на доске, он поглядывал по сторонам. Почти весь народ знакомый... Вот сидит, откинувшись на выгнутую спинку стула, полный, с толстой шеей, благодушный Вадим Кондратьевич Берсенев. Он инженер-электрик, работает на заводе уже пятнадцать лет. Его все любят здесь, уважают за добродушие, покладистый характер, большие знания в электротехнике и еще за то, что он никогда не навязывает своего мнения другим.

Юрий очень хорошо знал его, частенько бывал у него дома вместе с Виктором. Виктор и Вадим Кондратьевич были отчаянные радиолюбители. Если им случалось где-нибудь встретиться, у них всегда заходил разговор о радиопередатчиках. Вот и сейчас они сидели рядом и о чем-то говорили. Чтобы не мешать своими разговорами и не нарушать тишины, они тихо шептались. Черная шевелюра Берсенева касалась гладко зачесанных назад волос Виктора.

Юрий перевел глаза на главного технолога завода, потом на главного конструктора, сидевших по бокам головного стола. Остальные занимали места за длинным столом, стоявшим вдоль кабинета и образующим с первым столом букву "Т".

К одиннадцати часам ночи совет закончил свою работу. Было решено принять конструкцию, предложенную Кургановым. По "Астарте" не сумели прийти к соглашению, потому что в ходе обсуждения выяснилось, что есть возможность оставить конструкцию прежней. Для того, чтобы решить вопрос окончательно, требовалось провести еще серию испытаний аппарата.

Из управления вышли шумной толпой. За воротами разделились на три группы: одна вместе с Арбалетовым пошла к пристани, где стояла моторная лодка главного инженера. Дело в том, что Максим Кириллович жил в городе и каждый день отправлялся на завод на собственной лодке. Заодно он забирал и других работников завода, живущих в городе. Впрочем, это случалось редко, потому что главный инженер допоздна задерживался на заводе и отплывал тогда, когда не оставалось ни одного попутчика: они уезжали после окончания работы, в начале седьмого часа, на автобусе.

Другая группа отправилась к пятиэтажным заводским домам, в которых жила большая часть инженеров, техников и рабочих судостроительного завода. Третья группа направилась к гостинице. Там жили Юрий, Виктор, которому вот уже третий год не могли дать комнату в жилых домах, Захар и, новый для Юрия человек, Зотов, с которым его сегодня познакомили.

- Разрешите и мне с вами, - сказал Зотов просто. - А то одному скучно идти.

- Пожалуйста, - ответил Юрий. - Вы в гостинице остановились?

- Да, в 21-м номере.

- Вот как? А я в 22-м живу. Виктор вот рядом со мной обитает.

- Очень приятно. Значит, соседями будем.

- Вы надолго к нам? - спросил Захар.

- Как с делами справлюсь, - неопределенно ответил Зотов, доставая портсигар. - Курите? Прошу.

- Предпочитаю сигареты.

В небе ярко светил месяц, окрестности лежали как на ладони. Гора Маяк загораживала полнеба и четко обрисовывалась на темно-синем небосклоне. На территории завода, вытянувшейся у подножия горы узкой лентой по берегу бухты, отчетливо виднелись цехи, портальные краны, недостроенные суда и лодки. Один цех выдавался метров на сто в залив: он был построен на плавучем понтоне. По берегу рассыпались небольшие домики рабочего поселка. За поселком стояла гостиница. К ней можно было пройти и по берегу моря, и по шоссе, огибая подножие горы Маяк со стороны суши. Вот этот второй путь и выбрали инженеры. Шли молча . наговорились на совете. Правда, Зотов молчал и у Арбалетова.

Вот и гостиница. Пожелав спокойной ночи друг другу, разошлись по комнатам.

Виктор, придя домой, включил радиоприемник и стал ловить в эфире музыку. Настроился на волну и вышел умыться. Вернувшись, открыл дверь на балкон. Посмотрел, а на соседнем балконе Юрий стоит.

- Хороша ночь, - сказал Юрий, заметив товарища. . Что это ты поймал?

- Сидней. А где тот радиоприемник, который я тебе подарил? Ты же сказал, что привезешь его?

- В багаже идет. Надо было бы забрать, да все некогда. Завтра же привезу с вокзала. Будешь сегодня с кем-нибудь связь устанавливать?

- Обязательно. Минут через пятнадцать начну. Ты приходи, послушаешь.

Приятели, облокотившись на перила, разговаривали, посматривали на гору Маяк, на море, лежавшее перед ними, и не замечали, что дверь, выходившая на третий балкон, чуть приоткрыта. За дверью неподвижно стоял Зотов. Непонятно было, смотрел ли он на море или его заинтересовал разговор соседей...

Глава 4
Несчастный случай

Покуривая, Томпсон шел по аллее городского парка. Глаза равнодушно скользили по гуляющей публике, по скамейкам открытых эстрад. Его взгляд не оставлял без внимания ни одной скамейки, ни одного человека. Но никто бы не сказал, что этот скромно одетый широкоплечий человек кого-то ищет . так безмятежен был его вид.

За зеленой стеной плюща, каштанов и сирени показалось деревянное здание, послышался запах жаркого. Томпсон подошел ближе и сквозь просветы между листьями увидал столик на открытой террасе, публику за столиками, официантов с подносами в руках...

По губам шпиона мелькнула довольная улыбка. Он отыскал тропинку и, обогнув террасу, поднялся по ступенькам широкого крыльца. Остановившись, окинул глазами столики ресторана, как бы выискивая свободное место. На самом же деле он высматривал нужного ему человека. Изобразив на лице разочарование, которое можно было легко приписать отсутствию свободных мест, он покинул террасу и зашагал дальше по аллее...

Минут через пять шпион набрел еще на один летний ресторан, но и там не задержался. Третий ресторан оказался гораздо больше двух первых. Находился он на берегу озера. Томпсон занял удобную позицию у входа, где стояли, покуривая и беседуя, несколько 'человек, и принялся осматривать посетителей ресторана. Вот у него чуть вздрогнула бровь: за одним из столиков Томпсон увидал Балабина и еще одного шофера городской автоколонны. Перед ними стояли графин с водкой, закуска, пепельница, полная окурков, и пустые бутылки от пива.

Томпсон удовлетворенно улыбнулся. Выбрав скамейку, откуда был хорошо виден вход в ресторан и часть столиков на террасе, он сел и положил рядом с собой газетный сверток. Судя по форме, в свертке была бутылка.

Ждать пришлось долго, но Томпсон лишь радовался, видя, как часовая стрелка все ближе и ближе передвигается к цифре двенадцать.

Балабин с приятелем покинули ресторан одними из последних, когда парк стал закрываться. Почти вся публика уже разошлась, на аллеях и улицах, прилегающих к парку, было пустынно.

Томпсон пошел вслед за шоферами, которые, шатаясь, достигли какого-то угла и расстались. Томпсон не упускал Балабина из виду. Нагнав его в пустом переулке, он заглянул сбоку в лицо шоферу и удивленно сказал:

- О, кого вижу! Здорово, Василий Варфоломеевич.

- З...здравствуй, - пробормотал Балабин, еле шевеля языком.

- Домой?

- Можно и домой, - выдавил Балабин, глядя вниз и широко ставя ноги, чтобы не упасть. - А можно и в рресторран. Мне все можно...

- Ну, выпить можно и без ресторана, - заметил Томпсон весело и легонько шлепнул Балабина по спине. - Я на всякий случай тут кое-что захватил, когда шел домой. Вот она, в кармане. И пару бутербродов взял. Одному-то разве выпивка? В одиночку только мерзавцы пьют да алкоголики. Компания для меня - все! Пойдем к морю. Я там знаю хорошее местечко. Посмотришь с берега на море, аж плакать хочется: так хорошо на сердце делается....

Обняв Балабина, он повел его к морю. Шофер кое-что соображал. Он был не прочь выпить еще и охотно подчинился новоявленному собутыльнику. Правда, он мало был знаком с этим Криницей, но это не беда. Он, видать, компанейский парень. Свойский человек...

Томпсон привел Балабина на крутой берег залива. Сели возле самого обрыва на плоских камнях. Томпсон развернул газету, извлек бутылку с водкой и стакан, надетый на горлышко бутылки. Из кармана достал два бутерброда.

- Держи, - подал он бутерброд Балабину. Налил стакан водки. - Пей, браток. Потом я.

- Давай...

Балабин выпил водку. Томпсон сделал вид, что тоже выпил. Поднялся на ноги, подошел к обрыву.

- Ишь, как высоко, - пробормотал он. - Недолго и свалиться. Верно, Балабин?

- Куда свалиться? - пьяно пробормотал шофер, поднимаясь на ноги. - Ччего ты там увидал?

- Смотри, осторожнее.

- Пплевал я с двадцатого этажа...

Балабин, качаясь, подошел к обрыву и попытался было заглянуть вниз, но какая-то сила оттолкнула его назад. Томпсон, загадочно улыбаясь, смотрел на шофера. Он знал, что Балабин в его руках и никуда отсюда не уйдет. Странно все-таки устроен этот мир. Вот Балабин еще жив. И мог бы остаться в живых, если бы этого захотел он, Томпсон. Но шофер должен умереть. Так диктует закон жизни, тот закон, по которому живет и он сам, Томпсон, и Моррил, и сотни других таких же томпсонов и моррилов. Балабин уже мертв. Он живой мертвец. Интересно, почувствует он страх, когда свалятся вниз, или нет?

Томпсон подошел к шоферу и неожиданно сильным толчком отбросил его на самый край обрыва. Балабин без звука рухнул вниз, нелепо взмахнув руками...

Утром Балабин не вышел на работу. В диспетчерской зашел разговор, кого же посадить за руль вместо него? Пора высылать машину на линию "Айла.завод.Айла". Диспетчер в замешательстве посматривал в окошко: на дворе остались только автобус Балабина и легковое такси, возле которого хлопотал Криница.

- Иван Потапыч! - крикнул диспетчер. - Зайди-ка на минутку...

- Слушаю вас, - сказал Криница, войдя в конторку.

- Иван Потапыч, вы знаете шоссе от Айлы до завода?

Криница пожал плечами.

- Приходилось ездить... Как будто бы знаю. А что?

- Не согласились бы вы денек-другой поводить автобус? - и диспетчер кивнул головой на машину Балабина. - Не вышел на работу Балабин. Я послал за ним, но что-то никак не найдут. Может, заболел. А потом опять на такси сядете.

- Ну, если временно, то почему же не выручить, . подумав, ответил Криница.

- Ну и отлично. Получите путевку и немедленно выезжайте по маршруту. Потом вас подменят.

- Есть выезжать, - без всякого энтузиазма ответил Криница. Пусть видят, что без охоты пошел на новое место. А в душе ликовал: все получилось именно так, как он и предполагал...

А в полдень в автоколонне стала известна грустная новость: Балабина нашли разбившимся на камнях под береговым обрывом. Как установила судебно-медицинская экспертиза, смерть наступила от удара головой о валун. Перед смертью Балабин, судя по заключению экспертизы, был пьян.

- Допьянствовался, - покачивая головами, говорили в автоколонне. А диспетчер, увидав начальника автоколонны, сказал ему:

- Придется Криницу оставить на автобусе.

- А он согласен?

- Уговорю. Он человек покладистый.

Глава 5
Человек из моря

Самым преданным другом Толика, сына инженера Арбалетова, была дочь рыбака Лапина . двенадцатилетняя Таня. Голенастая, с тонкими косичками, с облупленным от солнца носом, она целыми днями пропадала на берегу моря, собирая красивые ракушки, гальку, окатанную водой, точно коза прыгала по склонам гор в поисках редких цветов. Играла она всегда одна или с Толиком.

Таня знала на берегу каждый уголок и показывала Толику, где хорошо ловились бычки, где много медуз, где в прибрежном песке лежало затонувшее бревно. Это льстило мальчику, а девочке доставляло удовольствие. Чтобы "насолить" всем остальным мальчишкам, она готова была отдать Толику все сокровища берега и моря. Когда Толик присоединялся к мальчикам и показывал им свои находки или добычу, Таня, следившая за ним издали, улыбалась: добыча у Толика оказывалась всегда гораздо интересней, чем у других ребят. Правда, приятели подсмеивались над ним, а некоторые даже дразнили его "девчоночником", но Толик не обращал на это внимания. Только хмурился да старался встречаться с Таней вдали от ребят. Поэтому он и девочка часто бродили в самых пустынных местах берега, куда ребята никогда не заходили.

Вот и сегодня они шли по мелкой гальке возле самой воды. Волны лизали голые ноги. Над морем низко летали чайки. Утро выдалось ясное, спокойное.

- Ты куда идешь? - спросил Толик девочку и оглянулся: очень уж далеко зашли.

- А вон туда, - указала Таня рукой и хитро сверкнула глазами.

- Там же ничего нет?

- Есть, вот увидишь. У мальчишек от зависти глаза лопнут.

- Что?

Тане, видать, самой не терпелось рассказать о находке. Она крепилась недолго. Помедлив, оглянулась, точно возле кто-то мог быть, и тихо сказала:

- Там... лодка.

- Лодка? Какая лодка?

- Ну лодка, самая простая. Вон там, в воде.

Толик посмотрел на море, но никакой лодки не увидал. Только камни лежат в воде неподалеку от берега... А лодки не видать.

Таня посмотрела на Толика, сказала:

- Пошли вон туда, я оттуда видала. Я сегодня здесь рано-рано была.

И стала взбираться на обрывистый берег, ловко цепляясь за выступы скал руками и ногами. Толик полез тоже, хотя он никак не мог понять, почему это сверху лодка будет видна, если снизу она не видна. Может, лодка за камнями? Но они почти до макушек в воде, за ними не спрячешь лодку...

Вот и конец подъему. Внизу лежало море, камни... Но что это такое между камнями? Что-то узкое, с острым концом... Неужели лодка? Да, в самом деле лодка.

- Видишь, - указала на нее Таня. - На дне лежит. Затоплена. А вчера не было, я сама видала. Когда ты ушел, я сюда пошла.

- Кто же ее затопил?

- Не знаю, я не видала...

- Надо посмотреть, может, на ней надпись есть...

Толик спустился с кручи, разделся и, оставшись в одних трусах, полез в воду. Лодка лежала между двумя огромными камнями. Толик нырнул и ухватился руками за борт лодки. Какая-то странная лодка... Борта тонкие, сама маленькая... В такой лодке не очень-то поплаваешь по морю. Да и нет таких лодок ни в Айле, ни поблизости. И вообще он, Толик, видит такое суденышко впервые. И дырка круглая в дне. Зачем дырка? Прямо как высверлена нарочно...

Толик вылез на берег и, одеваясь, быстро говорил Тане:

- Знаешь, совсем целая лодка. Даже не разбитая. Только маленькая дырка в дне. Мы заткнем ее и поднимем. Только там на дне большие камни, мне не поднять. Давай скажем твоему отцу. Он поможет поднять. Ладно? А потом будем кататься. Своя лодка будет у нас.

- А если хозяин найдется?

- Не найдется. А найдется... ну, отдадим. Ладно?

- Хорошо.

...Отец Тани только что вернулся из рейса: он был рыбак. Лапин чинил сапоги, когда прибежала дочь.

- Папа, я лодку нашла! - выпалила она, не успев переступить порог.

- Какую лодку?

- Маленькую. Возле берега, в воде. Помоги нам достать ее.

Лапин посмотрел через открытую дверь на Толика, стоявшего во дворе, на Таню, молча поднялся, а потом сказал:

- Ну, пойдемте, покажите вашу лодку...


Полковник Сахаров просматривал донесения. Одни донесения он просматривал быстро, над другими задумывался. Подперев щеку ладонью левой руки, он долго изучал один документ. В раздумье потер поседевший висок пальцами, провел рукой по лицу, по подбородку. Потер переносицу...

- Интересно, что ему нужно было возле наших берегов? - пробормотал он задумчиво. Поднявшись, вышел из-за стола и отдернул штору, висевшую на стене. Открылась карта города Айлы, бухты и окрестностей города, прибрежной полосы моря, за которой начинались "ничейные" воды.

Полковник еще раз прочитал донесение. Капитан сторожевика "Бдительный" сообщал, что прошедшей ночью, в квадрате 71, был услышан звук летевшего самолета. Самолет засекли в ноль часов пятнадцать минут. Через пять минут звук прекратился. Это мог быть лишь иностранный самолет, потому что, как узнал уже Сахаров, в это время ни один из наших самолетов не находился в полете. А воздушные линии сообщения проходили далеко в стороне от того места, где был засечен самолет. Может, это приходил "гость", "оттуда"? Прилетел, сбросил парашютиста и ушел?

Сахаров подошел к окну, посмотрел на море. Полковник был коренаст, широк в плечах, лицо тонкое, нервное, кожа на лице в мелких складках, сухая. На вид ему было лет пятьдесят пять, да и то лишь тогда, когда он сидел за столом и читал бумаги или писал. Когда же он ходил по кабинету или шел по улице, то ему смело можно было сбросить пяток лет. Если же он разговаривал с вами и глядел на вас своими лучистыми голубыми глазами, удивительно молодыми и веселыми, то вам даже в голову не приходило дать Сахарову больше сорока пяти лет.

Он нажал кнопку на столе. Дверь открылась и вошел молодой офицер.

- Степан Корнеевич, - сказал Сахаров, - сообщи на пятую заставу, чтобы осмотрели местность, прилегающую к морю в районе квадрата 71. И прибрежную полосу моря.

- Слушаюсь. К вам добивается один рыбак. У меня сейчас находится. Просит, чтобы его принял самый главный.

- Хорошо, проводи его ко мне.

Капитан вышел, а минут через пять вернулся в сопровождении Лапина. Рыбак посмотрел на провожатого, на полковника. Сахаров кивнул капитану Ярцеву. Тот вышел.

- Садитесь, - пригласил полковник.

- Можно и сесть, - сказал Лапин, садясь. - Я . Лапин. Рыбак из артели "Попутный". Тут такое дело случилось. Моя дочка да еще там один паренек лодку возле скал нашли. На дне. Затопленную. Я нырял. Не наша лодка. Я наших насмотрелся за свою жизнь, а это чужая, не наша. И дырка аккуратная такая в дне. Прямо как для пробки. Вы поехали бы посмотрели. Я ее не трогал.

Сахаров насторожился с первых же слов рыбака. Когда же Лапин упомянул про лодку, Сахаров сразу подумал о донесении капитана сторожевика. Вероятно, самолет высадил диверсанта с лодкой. Тот лодку затопил, а сам выбрался на берег и скрылся...

Сахаров распорядился приготовить мотобот, водолаза и вместе с Лапиным отправился на пристань. Сопровождали их капитан Ярцев и автоматчик. Через полчаса они были на месте. Там же оказался и дозорный катер заставы - он тоже обнаружил лодку. Водолаз выбросил из лодки камни, заткнул дыру в дне кляпом и поднял суденышко на поверхность моря. Лодка действительно оказалась иностранной.

Толик и Таня хотели было посмотреть на лодку, но на берегу уже стоял солдат с автоматом и никого не подпускал к берегу. Так и пришлось уйти ни с чем...

Осмотрев лодку, полковник и капитан пришли к выводу, что лазутчик высадился на берег не очень давно: дерево лодки не успело глубоко пропитаться водой. Но когда это случилось, прошлой ночью, позапрошлой или еще раньше? Это нужно было точно установить. Ведь если человек ступил на сушу этой ночью, то его можно еще найти. А если прошлой ночью, то задача усложняется.

- Разыщите ребят, - приказал Сахаров Ярцеву. . Таню Лапину и ее приятеля. Они, вероятно, где-нибудь на берегу моря бродят.

В то же утро Таня и Толик беседовали с полковником. Сахарову удалось выяснить, что еще вчера вечером лодки среди скал не было. Значит, самолет недаром кружил этой ночью в квадрате 71. Несомненно, это он высадил шпиона и выбросил лодку. Но где теперь искать шпиона? Конечно, за семь-восемь часов он не мог далеко уйти пешком. Но ведь он мог воспользоваться попутной машиной и отъехать от города на значительное расстояние. Возможно, он остановился в городе. Судостроительный завод, строительство "Соленоида" могли заинтересовать иностранную разведку не меньше, чем какой-либо другой объект в глубине страны.

Эта мысль подтверждалась тем обстоятельством, что ни пограничники, ни работники госбезопасности пока еще не обнаружили ни одного подозрительного человека в окрестностях Айлы и на дорогах, ведущих в глубь страны. Были взяты на учет все автомашины, проезжавшие по этим дорогам с двенадцати часов ночи до десяти утра, но шоферы в один голос заявляли, что не подвозили пассажиров, что никто не просил их взять в машину. Поезда за это время тоже не уходили из города. Дело осложнялось: в городе враг мог легко скрываться долгое время.

- Кое-что мы все же сможем сделать, - сказал полковник Ярцеву. Они стояли в кабинете Сахарова у карты города. - Смотрите: от того места, где была затоплена лодка, ближе всего до восточной окраины Айлы. Что бы сделал я, высадившись ночью на незнакомый берег? Пошел бы в глубь суши? Нет, степью пешком я недалеко ушел бы до рассвета. Вышел бы на дорогу? Тоже нет - на дороге меня наверняка засекли бы: одинокий путник - слишком заметная фигура. Конечно, я постарался бы переждать где-нибудь в укромном местечке часов так до десяти утра, когда город начинает жить полнокровной жизнью. И постарался бы выбраться из города или на автобусе, или поездом. Но это лишь в том случае, если бы я имел задание, связанное с объектом или с людьми, находящимися в глубине страны. Если же меня интересовал бы судостроительный завод в Айле, то я, конечно, постарался бы устроиться в городе.

- Но город перегружен курортниками! - заметил Ярцев. - Где же вы остановились бы? Предположим, что у вас здесь нет знакомых и сообщников. Возьмем, так сказать, общий случай.

- Пожалуйста, - усмехнулся полковник, довольный, что и капитан увлекся трудной задачей. . Еще раз обратите внимание вот на эту окраину. Она ближе других частей города подходит к пустынному берегу. Это раз. Эта окраина застроена преимущественно одноэтажными простенькими домишками из ракушечника и живут там портовые рабочие, рыбаки и владельцы мелких садиков. Это два. От центра города далековато, улицы грязноватые и так далее. Это три. Курортники там редко селятся - это четыре. Вот потому-то я и остановился бы в одном из домиков этой окраины.

- В качестве кого?

- А вот об этом еще надо подумать, - улыбнулся полковник. - Несомненно одно: я принял бы вид такого человека, который не выделялся бы из среды жителей окраины. Не изучив Айлу хотя бы по карте, я не согласился бы высаживаться в таком месте. Конечно, лазутчик знает город и заранее все предусмотрел, не иначе. Итак, вот мое решение: надо усилить наблюдение за домами восточной окраины Айлы.

Выполнив распоряжение полковника, Ярцев направился на восточную окраину города.

Заходя в домик, он справлялся, нет ли свободного "угла", не сдается ли комната или койка, спрашивал о том, кто еще живет здесь. Однако ни в одном доме не обнаружил такого квартиранта, который поселился бы сегодня. Зашел он и в дом Лапиных. Толик и Таня играли в садике под персиковым деревом. Дома оказалась одна хозяйка. Увидав знакомого человека, с которым они встречались у полковника, дети вскочили на ноги и вбежали в дом.

- Мама, это тот дядя, с которым мы о лодке разговаривали, - сказала Таня, подходя к матери.

- Верно, - улыбнулся Ярцев и погладил Таню по голове. Другой рукой потрепал Толика за плечо. . Ну, давайте посидим, немного да поговорим. - Я к вам за помощью, - сказал Ярцев, усаживаясь на стул возле окна: оттуда виден вход в дом. . Во-первых, все, с чем мы с вами здесь будем говорить, должно остаться в тайне. Не разболтаете?

- Нет! - горячо ответили Таня и Толик. - А вас как звать?

- Степан Корнеевич. Можете звать дядей Степой. Так вот дело в следующем. Вы нашли, ребята, лодку, на которой высадился на берег шпион. Есть предположение, что этот шпион поселился где-то здесь, на вашей улице или на соседних. Ясно? Его надо непременно разыскать и поймать, иначе он принесет нашему народу много бед.

Ярцев посмотрел на детей. Глаза у них блестели от восторга, страха и негодования. Нельзя было сказать, какое из этих чувств сильнее остальных владело умами ребят, но ясно было одно: и Таня, и Толик сделают все, о чем попросит их капитан.

- А как же его искать? - спросила Таня шепотом.

- Вот в этом-то все дело, - заметил Ярцев. . Надо так искать, чтобы шпион не узнал об этом и не улизнул. А если спугнете, - все пропало. Вы вот как поступайте: встретите знакомого мальчика или девочку, заведите какой-нибудь разговор и спросите, нет ли свободного угла. А то, мол, приходил один человек, ищет, мол, комнатушку или койку на месяц. Ну, и попутно узнайте, не живет ли еще кто у них. А возможно, они знают, у кого сдается угол, кто уже сдал. Обращайте внимание лишь на таких квартирантов, которые сняли комнаты пли койки вчера или сегодня. Как узнаете про такого человека, - так сразу же ко мне. Они знают, где меня искать, - обратился Ярцев к Лапиной. - Так что если вы узнаете от соседок о таком квартиранте, то прошу тоже ко мне.

Ярцев ушел. Толик, немного придя в себя после столь необыкновенного события, заявил девочке:

- Ты давай по дворам, а я побегу на берег.

- Зачем на берег? - удивилась Таня.

- Знаю зачем. Там я сразу все узнаю...

Толик прибежал на берег моря и увидал на скалах ребят. Они сидели на глыбах известняка и бросали в море камни - кто дальше.

Мальчик не спеша забрался на скалу, уселся.

- Ты где был? - спросил один паренек.

- Ясно где, у Таньки, - ответил другой насмешливо.

- Ну, и у нее. А тебе завидно? - лениво сказал Толик и тоже бросил камешек в море. - К Лапиным квартирант приходил проситься, да Танькина мать не захотела пустить.

- А у нас уже живет квартирант, - сказал Костя. Ему было семь лет.

- Давно? - спросил Толик, стараясь быть равнодушным.

- Давно, уже недели две, а то и месяц.

- А у нас недавно поселился, - сказал Мишка.

- Ну, у Пашки еще позже, чем у тебя, - заметил Савка. - У него сегодня поселился квартирант.

- Да, квартирант, - усмехнулся Мишка. - Вот так квартирант! Квартирантша - вот кто.

- Нет, квартирант.

- А вот квартирантша. Вот придет Пашка, он скажет. Он сам мне говорил. Приехала к родным, а адрес-то и забыла. Или потеряла, что ли. Вот пока разыщет - и будет жить.

- А у Сидоровых тоже сегодня один дядя снял комнату, - сказал девятилетний Женька. - Я сам видал, они рядом живут.

Толик слушал и наматывал на ус. Он знал, где живет и Пашка, и Женька.

- Ну, я домой, - сказал он и побежал в город. Прежде всего он решил проверить слова Женьки. Подошел к дому, рядом с которым жил Женька, посмотрел - а дверь заперта. Обошел вокруг, но все окна закрыты ставнями. Значит, ни хозяев, ни квартиранта не было дома. Вот жалость...

Пришлось бежать к Пашке. Мальчик был дома, вернее, во дворе.

- Пашка! - крикнул Толик, остановившись возле забора.

- Тише вы! - погрозила веником Пашкина мать, подметавшая крыльцо. Смахнула сор на землю и плотно закрыла дверь коридора.

Толик вошел во двор. Пашка делал ходули. Они были уже готовы. Пашка доканчивал обстругивать ручки, чтобы не занозиться. Он отложил нож и стал на ходули. Походил по двору, но недолго - упал.

- Дай мне, - попросил Толик.

- Возьми, - произнес Пашка, потирая ушибленное колено.

Толик стал на ходули и пошел шагать. Когда проходил мимо окон дома, увидал в одной комнате через форточку кровать и женщину, спавшую на ней. Окно было занавешено и закрыто, форточка оказалась приоткрытой. Толику захотелось получше рассмотреть женщину. Он подошел вплотную к дому. Но тут случился маленький казус: "нога" ходули задела о камень, лежавший у стены, и Толик упал на окно. Пришлось упереться рукой в раму, чтобы не выбить стекла. Палка ударила о подоконник, и Толик свалился на землю. В самый последний момент он увидал через форточку странную картину: спавшая женщина вдруг села на кровати. В руках у квартирантки оказался пистолет. Она так зло посмотрела на мелькнувшее за окном лицо Толика, что ему стало очень страшно. Но в следующий момент пистолет исчез, а женщина стала равнодушно зевать. Толику даже показалось, что и пистолета никакого не было, что все это привиделось. Но он твердо был уверен, что видел пистолет. Это шпионка, не иначе. Теперь надо немедленно предупредить дядю Степу. Но как же уйти? Шпионка может скрыться.

- Пашка! - шепнул Толик товарищу и поманил его за сарай. - Пашка, это ваша квартирантка, да?

- Ага. А что?

- Она когда поселилась у вас?

- Сегодня утром. А что?

- Слушай, Пашка, дело очень, очень серьезное. Дай слово, что будешь молчать. Честное пионерское дай.

- Ну, даю. Честное пионерское.

- Слушай, эта женщина - шпионка. Я сейчас побегу, скажу кому надо, а ты не спускай с нее глаз. Понятно?

- Откуда ты знаешь, что она шпионка?

- Да знаю, потом все расскажу. Если она выйдет из дома, так ты незаметно за ней иди. Ясно? Ну, следи. Смотри, не прозевай.

И Толик сломя голову бросился со двора...

Ярцев оказался в своем кабинете, когда прибежал Толик. Не нужно было много слов, чтобы рассказать о случившемся. Ярцев быстро распорядился выслать на окраину машину с оперативной группой, а сам с Толиком и помощником сел в легковую. Туда вскочила и розыскная собака. Она села в ногах.

Машины вихрем понеслись по улицам. Один поворот, другой... Впереди машины остановились . красный светофор. Но лимузин с Толиком, гудя, понесся вперед, наперерез потоку машин. Грузовик с автоматчиками понесся следом. И опять стремительно полетела навстречу улица, потом другая... Дома становятся все меньше, больше зелени во дворах, фасады попроще... А вот и знакомая улица.

- Стоп! - приказал Ярцев. Машины остановились. Из грузовика горохом посыпались люди. Они уже знали свою задачу и побежали по задам к дому №15. Другие пошли по улице, держась близко к домам. Ярцев, держа руку в кармане, где находился пистолет, подбежал к дому и вошел во дворик. Пашкина мать чистила на крыльце картошку.

- Где ваша квартирантка? - спросил ее Ярцев.

- Квартирантка? - переспросила женщина, бросая взгляд то на капитана, то на автоматчика, стоявшего за спиной и зорко поглядывавшего по сторонам, на окна дома. - А она только что вышла. Сказала, что на базар надо сходить.

- А сын где?

- Пашка-то? А он все тут вертелся. Прямо не знаю, куда подевался. Наверно, на море убежал.

- Покажите, пожалуйста, какие-нибудь вещи вашей квартирантки.

- Сейчас, сейчас...

Женщина бросилась в дом. Ярцев - за ней. Поискали - никаких вещей после себя квартирантка не оставила.

- Я так и думал, - усмехнулся Ярцев. - Тогда дайте нам ботинки вашего сына.

- Ой, а зачем? Он-то здесь при чем? Вот они, ботинки-то...

- Не беспокойтесь, мамаша, ваш сын, кажется, очень нам поможет разыскать квартирантку. Вы ее не ждите, она уже не вернется.

Ярцев передал ботинок Паши помощнику. Тот дал его понюхать собаке. Ищейка покружилась по двору, выбежала на улицу. Ярцев и его помощник бросились следом за собакой.

Ищейка бежала, сворачивая из улицы в улицу, из переулка в переулок, забегая во дворы, пересекала дороги. Позади уже осталось километра два пути. Вдруг Ярцев, не отстававший от проводника, увидал возле дома паренька, притаившегося за углом. Вероятно, он кого-то высматривал во дворе.

Капитан приказал проводнику остановиться и успокоить собаку, а сам, тяжело дыша, подошел к мальчику. Тот быстро обернулся. Увидев военного, облегченно вздохнул и сказал с надеждой:

- Вас Толик послал, да?

- Верно, Толик. Тебя Павлом звать? Значит, все в порядке. Где женщина?

- Она недавно вошла вон в ту дверь.

Ярцев достал из кармана пистолет и махнул следовавшим за ним. Люди быстро окружили дом. Вдруг треснул выстрел. И все смолкло.

Пашка вслед за взрослыми бросился в садик, находившийся позади дома. Там, в малиннике, лежала женщина. Она лежала на груди. В откинутой руке - пистолет. Глаза закрыты... Вот она тихо застонала, шевельнула рукой. Как потом оказалось, обнаружив погоню, она пыталась застрелиться, но неудачно - капитан помешал ей.

Женщину перенесли в машину. В домике, куда она заходила справиться насчет комнаты, Ярцев нашел чемодан. В нем оказалась рация, кое-какие носильные вещи. Паспорт был выдан на имя Варвары Ивановны Подобы. В кармане жакета обнаружена пачка советских денег на сумму около тысячи рублей.

Женщину поместили в госпиталь.

- Судя по тому, что у нее обнаружено, . докладывал вечером Ярцев полковнику, . остальные вещи и снаряжение она умело запрятала на берегу моря. Не может быть, чтобы ее отправили к нам только с одной рацией.

- А что бы вам еще хотелось обнаружить у нее? . спросил полковник, рассматривая вещи.

- Ну, мало ли что еще, - пожал плечами капитан. . Во всяком случае, очень уж как-то... легкомысленно, что ли, снаряжена эта Подоба.

- Ее могли послать к нам просто связным. В этом случае ей не нужны ни мины, ни яды, ни фотоаппараты.

Зазвонил телефон. Полковник снял трубку.

- Сахаров слушает... Хорошо, выезжаю. - Положив трубку, махнул рукой: - Едем. Подоба бредит. Лейтенант записал несколько слов...

Раненая металась в жару и бормотала какие-то слова. Иногда Ярцев и полковник, склонившиеся над Подобой, улавливали слово "барон". Однажды больная довольно внятно произнесла слово "соленоид". Контрразведчики быстро переглянулись. У обоих мелькнула одна и та же мысль: женщина прибыла с каким-то заданием относительно "Соленоида".

Лейтенанту, дежурившему возле раненой, удалось записать лишь такие слова и выражения: "барон", "соленоид", "пришло время", "овчинка стоит выделки" - и все.

- Да, не богато, не богато, - говорил Сахаров, вновь и вновь перечитывая слова. - Как вы думаете, Степан Корнеевич, что могут означать слова "овчинка стоит выделки"?

- Я расшифровал бы их таким образом: стоит рискнуть. Ясно, дело идет о "Соленоиде" Курганова. По всей вероятности, кому-то понадобились чертежи подводной лодки, и этот Барон должен их выкрасть или сфотографировать, а потом передать связному, которого мы задержали.

- Пожалуй, вы правы, - согласился полковник. . Изобретение Курганова привлекло кое-кого за океаном. По-видимому, на судостроительном заводе находится глубоко законспирированный агент одной из иностранных разведок. Сейчас пришло время потребовать от него серьезного дела . добыть чертежи "Соленоида". Конечно, раздобыть их не так-то легко. Предприятие сопряжено с риском. Однако дело важное, "овчинка стоит выделки". Иными словами, этому Барону предлагается раздобыть чертежи "Соленоида" даже ценой собственного разоблачения и бегства с завода. Вот исходя из этой рабочей гипотезы, мы и начнем действовать. Придется послать на завод Лебедева и... вас. Каждый будет работать самостоятельно. Барон, если он на заводе, должен быть раскрыт. Особое внимание уделите всем тем, кто недавно поступил или приехал на завод: Барон может и не иметь прямого отношения к судостроительному заводу, к "Соленоиду". А вы завтра же переберитесь в заводскую гостиницу. Имейте в виду, Лебедев новый человек и на заводе его будут знать под другой фамилией. Я вам сообщу ее, а то подведете Лебедева. Ваша задача обнаружить Барона. Надо предпринять все меры к тому, чтобы не допустить пропажи чертежей. Да и самому Курганову грозит опасность. Мне кажется, Барон обязательно должен быть в числе его знакомых: знакомство облегчает работу.

Так началась операция по ликвидации диверсантов на судостроительном заводе в Айле. И вовремя - очнувшаяся на другой день Подоба дала показание, что она действительно прибыла за чертежами "Соленоида", которые должна была получить от Барона - работника судостроительного завода.

Глава 6
Томпсон стягивает силы

Томпсон, прежде чем вызвать Галину в Айлу, до тонкостей обдумал эту операцию. Он решил, что Галина может переехать в Айлу вполне открыто, как на новое место жительства.

Примерно через две недели после отъезда Юрия Галина получила из Айлы письмо. Письмо было от подруги. Она усиленно приглашала Галину погостить у нее в Айле.

Галина обработала письмо особым раствором и прочитала между строк: "Немедленно приезжай в Айлу. Ты переезжаешь в Айлу потому, что очень любишь Курганова и больше не можешь терпеть разлуки с ним. Снимешь комнату на улице Нахимова, дом номер 24. Работать устроишься кассиром городского парка".

Галина прочитала письмо и горько усмехнулась. Если бы Томпсон знал, что она действительно любит Юрия... Интересно, для чего она понадобилась Томпсону? Уж не замышляет ли он что-нибудь против самого Юрия? Это хорошо, что он сам вызывает ее в Айлу. Можно будет отвести от Юрия опасность, если она будет угрожать, ему...

Галина быстро собралась и отправилась в Айлу, где и поселилась в доме №24 по улице Нахимова. В городском парке культуры и отдыха действительно требовалась кассирша, и Галину охотно взяли на это место.

Понимая, что за Галиной может быть слежка, Томпсон решил встречаться с ней лишь на людях, в присутствии публики, стоявшей перед окошечком кассы: так меньше подозрений. Все распоряжения он передавал ей письменно. Письма он писал на деньгах. Свои донесения Галина тоже писала на бумажных деньгах и передавала Томпсону, когда отсчитывала сдачу и вручала входной билет в парк.

Своему сообщнику Гарри Томпсон запретил встречаться наедине с Отроговой. Она служила почтовым ящиком, должна была сыграть роль приманки для Курганова - поэтому на нее не должно было пасть ни тени подозрения. Ее провал мог повлечь за собой ликвидацию всей группы или же - в лучшем случае - разобщение членов группы и провал операции.

В первый же день работы Галины Томпсон подошел к кассе, где она сидела, подал в окошечко десятку и попросил входной билет. Придя домой, девушка обработала десятку раствором. На ней проступили белые буквы. Томпсон писал: "Распоряжения лично тебе буду писать на десятках, Гарри - на пятёрках. Пятерки передавай сразу же! Гарри будет наведываться каждый вечер".

Все эти дни, пока Галина устраивалась в Айле, Томпсон усиленно вынюхивал, кто из инженеров тесно связан со строительством "Соленоида", кто знаком с Кургановым, где и как проводит один из авторов необычной подводной лодки время, каковы у него привычки и над чем сейчас работает.

Возя пассажиров, Томпсон узнавал из их разговоров много всякой всячины; попадались и ценные сведения. Он сидел за рулем и мысленно сортировал: это пригодится, а вот это нет, можно и не запоминать...

Вот и сегодня он выудил из разговоров очень ценные сведения: завод получил важный заказ . построить пять лодок. Конечно, это должны были быть подводные лодки, иначе директор не собирал бы на два часа дня производственное совещание, до начала которого какой-то болтун, сидящий в автобусе, хочет "смотаться в город" и вернуться обратно.

Он вдруг уловил обрывки другого разговора...

- Может, все же взять билет и на тебя? - сказал один. Несомненно, это голос Захара Бессмертного: он и Курганов тоже ехали в автобусе.

- Нет, нет, не надо, - возразил другой голос. Это, конечно, сказал Курганов. - У меня сегодня много работы.

- Ну, отдохни хоть один вечер. "Травиата" идет, не что-нибудь.

- Не соблазняй, Захар. Сегодня вечером я буду работать.

- Завтра поработаешь. Отложи на сутки.

- Нет, нельзя. И не проси, Захар. В любой другой вечер - пожалуйста, а сегодня - не могу. Вот куплю пару листов ватмана - и обратно.

Томпсон смекнул, что сегодня вечером Курганов будет занят какой-то важной работой, причем, связанной с чертежами - недаром инженер ехал в город за чертежной бумагой...


Городской парк работал с пяти часов вечера. До пяти вход в него был бесплатный, но зато и никакие аттракционы там не работали. Кассы тоже были закрыты: они работали с пяти вечера до двенадцати ночи. Томпсон же водил автобус с семи часов утра до трех часов тридцати минут дня - тридцать минут давались на обед. Поэтому, сдав машину напарнику, Томпсон успел принять душ, сходить домой, написать Галине письмо и прийти к кассам ровно в пять часов.

Выждав, пока Галина продала несколько билетов, Томпсон подошел к кассе и подал десятку.

- Пожалуйста, один входной, - сказал он громко. А тихо добавил: - Немедленно отпросись на сегодня и прочитай письмо. Предстоит работа.

И отошел от кассы, пересчитывая сдачу.

Галина посидела немного в кассе, потом закрыла окошечко и пошла к директору парка.

- У меня страшные головные боли, . страдальчески закатывая глаза, сказала она. - Я не могу работать. Уже просчиталась на пять рублей. Отпустите, пожалуйста, домой.

Директор сочувственно поохал, посоветовал принять пирамидон, фенацетин и кофеин и отпустил.

- Я подменю вас сам, когда будет особенно большой наплыв, - сказал он, как бы желая подчеркнуть этим свое особое расположение к Галине.

Отрогова поблагодарила директора, мило улыбнулась ему и поспешила домой. Через четверть часа она уже читала письмо Томпсона. В нем говорилось: "В семь часов вечера позвони из автомата Курганову в гостиницу. Пригласи его в театр на "Травиату". Скажешь ему, что раньше не звонила потому, что некогда было, или придумай другую причину. Задержи Курганова в городе часов до двенадцати. Обязательно вытащи его в город к половине восьмого, от этого зависит его жизнь".

Галина с тревогой посмотрела на часы: шесть минут седьмого. Неужели Томпсон заложил в гостинице мину? Но зачем? И почему вдруг ему захотелось сохранить жизнь Юрию? Но это очень хорошо, очень... Надо спешить. Нет, спешить нельзя: Томпсон приказывает позвонить ему ровно в семь. И через полчаса Юрий должен быть здесь. Ах, как мало времени ему оставил Томпсон. Юрий может замешкаться, задержаться в гостинице... Еще целых пятьдесят пять минут ждать...

Галина вышла на многолюдную улицу, медленно пошла вдоль рядов магазинов. Глаза смотрели на вещи, выставленные в витринах, но не видели их. В голове гвоздем засела тревога...

Без двух минут семь она вошла в телефонную будку, стоявшую на площади, где останавливался заводской автобус...

Юрий принадлежал к разряду тех людей, которые упорно добиваются признания своих трудов, но, добившись признания, начинают с необыкновенной придирчивостью пересматривать свои труды, выискивать слабые места и тщательно исправлять их. Ему не хватало дня, он сидел вечерами и ночами. Он упорно добивался, чтобы ему разрешили взять чертежи "Соленоида" на дом, суток на двое, трое.

- За это время я успею много сделать, - уверял Юрий Арбалетова и начальника отдела Никифора Тарасовича Житкова. Однако все усилия Курганова были напрасны: Житков и Арбалетов наотрез отказались выдать ему чертежи на дом. Но все же Юрий не успокоился, опять просил разрешения взять чертежи хотя бы на одну ночь, и все-таки добился своего: чертежи разрешили взять.

В пять часов Юрий забрал папку с чертежами "Соленоида" и, крепко зажимая ее в руке, заспешил домой. Войдя в комнату, он запер дверь на ключ и засел за работу.

Он так увлекся работой, что не сразу услыхал негромкий стук в дверь. Открыл - за дверью стояла тетя Глаша, коридорная.

- Вам звонят, - сказала она.

Юрий, заперев папку в стол и закрыв дверь на ключ, направился к телефону, стоявшему на столике дежурного по коридору. Трубка лежала на зеленом сукне стола.

- Я слушаю, - сказал Юрий, взяв трубку. - Да, Курганов... Кто, что? Галя? Здравствуй, Галочка! Откуда ты звонишь? Из Айлы? Неужели! Постой, постой. Как же ты очутилась здесь?.. Ну, конечно, хочу увидеть тебя. Сейчас?.. В театр?.. - Юрий озабоченно потер ладонью лоб, бросил взгляд на дверь своей комнаты. Потом решительно тряхнул головой и торопливо сказал: - Хорошо, еду! Немедленно!.. Да, да, сейчас же. Хорошо, хорошо, через пять минут уже буду выходить из гостиницы... Ладно, сойду на площади, жди.

Юрий положил трубку на рычаг аппарата и побежал к себе. Он был и рад предстоящей встрече с Галиной, и в то же время недоволен тем обстоятельством, что пришлось прервать работу.

- Ну, ничего, - бормотал он, быстро надевая новый костюм, - ночью посижу побольше, наверстаю.

Посмотрел на часы - было десять минут восьмого. Вполне можно успеть к началу спектакля...

Глава 7
Первая попытка

Гарри, согласно инструкции Томпсона, ходил купаться на море два раза в день: в шесть часов утра и в пять часов дня. Последнее время он редко видел шефа купающимся, но сегодня, придя на берег в. пять часов дня, сразу же приметил его: он стоял в море по пояс и плескал воду на грудь.

Заметив Гарри, Томпсон окунулся и поплыл. Гарри не спускал с него глаз, делая это незаметно для окружающей публики. А шеф сигналил: "Сегодня в восемь часов вечера. Чертежи в гостинице у Кур. Доставить в пещеру".

Искупавшись, Гарри побродил по городу, потом зашел в читальный зал санатория, а оттуда отправился в свою комнату. Шел нарочно медленно, чтобы больше людей видело, что он идет к себе. Запер за собой дверь, прислушался - все спокойно. Выждав минут пятнадцать, открыл дверь на балкон и по ветке дуба спустился на землю. Спустя некоторое время он уже шагал по улицам к шоссе. Доехав на попутной машине до остановки "Гостиница", он проводил грузовик глазами, делая вид, что закуривает, и, скрываясь за кустарником и камнями, стал подкрадываться к зданию гостиницы. За неделю он успел хорошо изучить все подступы к ней, рассмотрел в бинокль с бухты балкон, дверь, ведущую в комнату Курганова; узнал, в какой комнате живет Курганов и на какой балкон выходит его дверь. Придумал он и способ проникнуть в комнату инженера: подняться на балкон с помощью шеста, отпереть дверь отмычкой - и дело в шляпе. Шест он приметил во время одной из своих прогулок к гостинице: на стене сарая, стоявшего возле дома, висели на крючьях багры, лопаты, топоры и другой противопожарный инструмент. Рукоять одного из багров и должна была послужить шестом...

Тем временем Томпсон наблюдал за автобусной остановкой на театральной площади. Галина прогуливалась по тротуару и с волнением поглядывала на часы. Голове было больно от овладевших ею мыслей. Они как бы сплелись в тугой комок и давили на виски. Ум говорил ей одно, сердце подсказывало совсем противоположное. Уже в который раз она боролась сама с собой, желая и не решаясь открыться Юрию, как отвратительно, как подло она поступает, предавая Юрия, любимого человека! Надо кончать с этим. Но как? Томпсон следит за ней и наверняка прикончит ее, стоит лишь ей попытаться связаться с органами безопасности. Правда, можно написать письмо... Пожалуй, это идея, надо иметь ее в запасе... Как долго тянется время... Да, она так и поступит, только бы Юрий не разлюбил ее, только бы не стал презирать. Это было бы хуже смерти... Может, молчать и как-нибудь самой отделаться от Томпсона? Ах, что же делать? Где же автобус?

Когда подошел очередной автобус, она подбежала к нему и с надеждой заглянула в окна, стала жадно всматриваться в людей, выходивших из машины... Но Юрия нигде не было видно.

Автобус поехал дальше. Галина с грустью посмотрела ему вслед. Значит, Юрий не успел сесть... Теперь нужно ждать целых двадцать минут... Почему он опаздывает? Может, лучше было бы самой поедать в гостиницу? Но тогда можно разминуться с ним: он может приехать на попутной машине...

Но прошло еще двадцать минут - и опять пробежал мимо автобус, а Юрия все не было. Что с ним случилось?

На лице Галины можно было прочитать отчаяние; она так волновалась, что решила сейчас же ехать к Юрию, пусть лишь автобус подойдет.

Томпсон, наблюдая за девушкой из-за кустов сквера, где сидел на скамейке, почувствовал неладное. Но его беспокоило не столько отсутствие Курганова - мало ли что его могло задержать! - сколько поведение Галины. Как бы она не вздумала поехать в гостиницу. Тогда весь план полетит вверх тормашками, чертежи не удастся выкрасть.

Он вышел на тротуар и, минуя фонарный столб, за которым в полном одиночестве стояла Галина, тихо, но отчетливо сказал:

- Дождись еще одного автобуса, а потом иди домой. Не вздумай отправиться к нему...

Не останавливаясь, Томпсон прошел дальше. Потом вошел в сквер с другой стороны и опять сел на скамейку, с которой были хорошо видны автобусная остановка и Отрогова. Дождавшись еще одного автобуса, Галина, не найдя среди пассажиров Юрия, грустная, пошла домой. В этот момент она ненавидела Томпсона до глубины души. Как она хотела бы сейчас поехать к Юрию, узнать, что с ним, может быть, помочь ему в чем-то. Но нельзя. Томпсон не станет доискиваться причины нарушения приказа, он способен сразу убить человека...

Томпсон, убедившись, что Отрогова пошла домой, нанял такси и поехал в гостиницу. Держась в тени скал, он пробрался к дому, обогнул его и вышел на берег, откуда хорошо был виден передний фасад гостиницы. Посмотрел в бинокль - и нахмурился: за стеклянной дверью в комнате Курганова горел свет, виднелись люди, склонившиеся над столом. Итак, первая попытка сорвалась. Значит, Отрогова не сумела еще так увлечь Курганова, чтобы он бросил работу над чертежами ради встречи с девушкой. Или его что-то серьезно задержало? Во всяком случае, завтра надо повторить попытку...

А в комнате Курганова в это время шел серьезный спор. Дело в том, что неожиданно пришел Захар и задержал Юрия. Захар доказывал Юрию необходимость небольшой переделки отсеков, где должна была располагаться атомная электростанция "Соленоида". Юрий не соглашался. Он был склонен к тому, чтобы Захар изменил кое в чем конструкцию самой электростанции, а лодку оставил в покое. Пока еще они не пришли к единому мнению, хотя оба понимали, что изменения в конструкции самой лодки или электростанции необходимы. Иначе мореходные качества судна будут снижены.

Но даже занятый такой серьезной задачей, Юрии помнил о Галине и изредка поглядывал на часы: он предполагал, что девушка, не дождавшись его на площади, - приедет сюда. Ведь она знает его адрес. А он чуть было не сглупил - разве можно было оставлять чертежи дома без присмотра! Хорошо, что не поехал. А Галина... Что ж, Галина, если любит, сама приедет или еще раз позвонит. Тогда он объяснит ей, почему не приехал.

Но в этот вечер Галина так и не позвонила второй раз. Юрий решил, что девушка рассердилась на него.

Глава 8
Хитрый маневр

Наутро Галина пришла на берег, посмотрела вокруг, как бы выискивая местечко, где можно раздеться, и увидела Томпсона, вытянувшегося на камнях пляжа. Вит он поднялся и побежал в воду. Достигнув глубокого места, поплыл. Он сигналил Галине: "На работу не выходи. Ты все еще плохо себя чувствуешь. В семь часов назначь Юрию свидание в городской библиотеке и подбей на прогулку на лодке. Задержи его подольше. Если не придет, то поезжай к нему и все устрой".

Весь день Юрий не находил себе покоя, думая о Галине. Чертежи "Соленоида" он уже отнес на завод. Лежа на койке, он прислушивался к телефонным звонкам в коридоре. Однако к телефону вызывали других, но только не его. Неужели она так рассердилась, что больше не позвонит и не приедет? Может, поехать в город и разыскать ее через адресный стол? Впрочем, ее фамилия может пока еще и не значиться там: ведь она приехала сюда совсем недавно...

Вот раздался еще один звонок. По полу зашлепали туфли тети Глаши. Шаги все ближе и ближе. Неужели это Галина позвонила?

Юрий выскочил из-за стола, выглянул в дверь.

- Юрий Александрович, - сказала женщина, - к телефону.

...Когда Ярцев постучал в дверь Курганова, - а это случилось вскоре после звонка Галины, . никто не откликнулся. Ключ от комнаты лежал на столе дежурной по коридору.

- Тетя Глаша, а куда Курганов ушел? - спросил Ярцев коридорную.

- Не знаю, он мне не говорил. Тут ему кто-то звонил...

- Кто? Мужчина, женщина?

- Женский голос был. Как услыхал - аж загорелся весь. Так пулей и вылетел из гостиницы.

- А... - усмехнулся Ярцев. - На свидание побежал. Ну, ладно, в другой раз поговорим...

Капитан уже перебрался в гостиницу и жил под видом студента-практиканта. За несколько дней, прожитых здесь, он сумел познакомиться и с Кургановым, и с его приятелями, изучить расположение комнат, лестниц и коридоров.

...Юрий в это время мчался на автобусе в город. Вот и центральная библиотека. Здесь есть свободные места. Это хорошо - можно сесть за стол и почитать газету в ожидании Гали...

Чуть слышно скрипнула дверь, и в зал вошла Галина. Подойдя к столику, за которым сидел Юрий, она остановилась.

Юрий поднял глаза - и радостно сказал:

- Наконец-то! Здравствуй, Галочка.

- Здравствуй. Идем отсюда...

Они вышли на улицу. Галина спросила Юрия, почему он не приехал вчера. Юрий сказал, что был очень занят срочной работой. Галина не стала расспрашивать - какой работой. Она была рада, что Юрий жив и невредим.

- Покатаемся на лодке, - сказала она. - Хорошо?

- Ладно. Но тогда нам надо вон туда: лодочная станция там.

- Нет, я у знакомых попросила лодку. Катайся сколько хочешь, хоть до утра. Она вон там привязана...

Весело болтая, Галина вела Юрия по тихим улочкам к берегу залива. Они вышли к ресторану "Якорь", расположенному над обрывом. Миновав ресторан, Галина свернула, круто влево и пошла по узенькой тропинке, проложенной среди камней. Тропинка змеей вилась по уступам обрывистого берега, огибая скалистые выступы.

Крутым поворотом вправо тропинка скользнула в узкую расселину, запрыгала вниз по широким уступам, как по ступенькам громадной лестницы, и, наконец, вывела на пологий берег, на который с легким шорохом накатывались морские волны.

Юрий обернулся назад, чтобы посмотреть на тропинку, и заметил на краю обрыва четко обрисованную на вечернем небосклоне человеческую фигуру. Человек быстро отскочил назад и пропал из виду. Сумерки помешали рассмотреть лицо, но что-то в этой фигуре показалось Юрию очень знакомым. Кто же это подглядывает за ними? А может, человек просто так очутился здесь? В самом деле, кому нужно подглядывать за ним с Галиной?

Скоро Юрий забыл об этом. Галина значительно опередила его и скрылась за гранитной глыбой, вросшей в гальку и песок. Юрий нагнал ее и опять пошел позади. Галина, выбирая плоские камни, осторожно ступала на них носком, а потом уже становилась на каблук. Создавалось впечатление, что она к кому-то подкрадывается. Юрий никак не мог отделаться от этого впечатления, хотя отлично понимал, что если бы девушка становилась сразу на каблук, то сломала бы его.

Но вот Галина остановилась, осмотрелась и сказала:

- Ахмет не пришел. Придется подождать.

- А кто этот Ахмет?

- Он обещал прийти и покатать нас. Это его лодка. Вон она, за камнем.

- А ключ есть?

- Да, вот...

Галина достала из сумочки ключ.

- Тогда все в порядке. Я сяду на весла, ты . пассажиром. И все получится, как надо. Я совсем не хочу, чтобы с нами был третий.

Галина улыбнулась: значит, ей удастся задержать Юрия на то время, которое требуется Томпсону.

- Что ж, обойдемся и без него, - согласилась она. - Неудобно, правда, брать лодку без хозяина, но ничего: сам виноват, что вовремя не явился.

Лодка была наполовину вытащена из воды и привязана цепью к якорю, лежавшему на берегу. Отомкнуть замок и столкнуть лодку в воду было не так уж трудно. Налаживая весла, Юрий спросил:

- Куда поплывем?

- Куда хочешь...

- Может, к гостинице?

Юрию было совершенно безразлично, куда плыть, и про гостиницу он сказал просто потому, что это место было первым, которое пришло ему в голову.

- Нет, зачем же, - возразила Галина. Юрию показалось, что она сделала это даже с некоторой поспешностью. Или ему просто показалось?

- Давай просто покатаемся по заливу, посмотрим на огни города.

С залива город действительно выглядел красиво. Особенно нарядным казался берег, усыпанный тысячами огней. Город охватывался этими огнями точно гигантским ожерельем.

- А теперь посмотрим на Маяк, - предложила Галина, когда лодка оказалась почти на середине бухты. Юрий не возражал. - Я еще не была на этой горе, - добавила девушка. - Давай поменяемся местами. Я ведь тоже умею грести.

- Ладно. Только сразу же скажи, как устанешь.

Галина села за весла. Она действительно умела грести. Лодка все дальше и дальше удалялась от города и от гостиницы. Галина хотела возможно дольше задержать Юрия. Она понимала, что в этот момент Томпсон и Гарри охотятся за чертежами "Соленоида"; возможно, они еще не добрались до них, выбирают удобный момент. И если Юрий вернется не вовремя, то Томпсон, чтобы расчистить путь к чертежам, убьет Юрия...

Луна, высоко поднявшаяся на небосклон, позволяла довольно отчетливо видеть горы, строения на берегу, цехи завода... Заводские огни медленно двигались назад. Вот и строения окончились. Стал виден высокий деревянный забор с густо навешенной колючей проволокой. Этот забор окружал всю территорию завода и оканчивался у самого залива, даже спускался в воду метров на сто от берега. Один конец ограды, напоминавшей гигантскую подкову, спускался с берега в воду возле заводского пляжа, а другой вот здесь - километрах в полутора от пляжа. Пройти на территорию завода можно было лишь через единственные ворота, где всегда стоял часовой. С моря тоже можно было попасть на завод, но лишь на лодке или катере.

Сейчас, сидя на веслах, Галина зорко посматривала на берег, примечая в уме все, что может понадобиться в дальнейшем. Правда, Томпсон не просил ее об этом, но она решила иметь кое-какие сведения про запас, чтобы откупиться от него: она решила навсегда порвать с Томпсоном и связать свою судьбу с Юрием. Галина готова была пожертвовать всем заводом, только бы Томпсон оставил ее и Юрия в покое.

- Давай теперь я, - сказал Юрий и сел рядом с девушкой. Галина чуть подвинулась, сложила весла в лодку. Юрий обнял ее за плечи, но Галина перешла на другую скамейку.

- Подгреби к берегу, - сказала Галина тихо.

Лодка вошла в крошечную бухточку у подножья горы Маяк и пристала к плоскому камню, лежавшему в воде у берега. С трех сторон бухточка была ограждена высокими обрывистыми скалами, и только в одном месте в отвесной стене берега зияла щель, по дну которой можно было подняться наверх.

Юрий вышел из лодки на камень, обвязал его цепью. Потом подал Галине руку. Девушка легко прыгнула на камень, но тут потеряла равновесие и, чтобы удержаться, обхватила Юрия за шею. По телу юноши прокатилась жаркая волна.

Все это длилось только миг. В следующий момент Галина очутилась на берегу. Убегая по тропинке вверх, она крикнула:

- Лови!

Юрий бросился следом. Как на крыльях, взлетел он наверх и помчался за девушкой. Догнал, схватил за руку и секунду смотрел на нее. Она же, немного запрокинув голову назад, глубоко дышала - и ждала. Юрий наклонился... Потом, обнявшись, они медленно пошли по берегу.

К лодке возвращались в одиннадцатом часу ночи. Шли очень медленно - Галина опасалась, что Томпсон и Гарри не успели справиться со своим делом. Над головой, скрываясь по временам за облаками, пробиралась куда-то луна. Вышли на берег. Луна заливала его спокойным голубоватым светом. Обломки скал, кустарник, выступы берега отбрасывали густые тени, создавая причудливые силуэты.

Галина была задумчива: она и хотела и боялась сказать Юрию, кто она. Может, сейчас сказать об этом самое время? Пожалуй, еще не поздно предотвратить кражу чертежей...

- Ты любишь меня? - спросила Галина, прильнув к Юрию.

- Да, - прошептал Юрий.

- Мне так хорошо... А если бы я вдруг оказалась не такой, какой ты меня представляешь, ты не разлюбил бы меня?

Галина с заметной тревогой посмотрела на юношу. Юрий усмехнулся, поцеловал ее и сказал с улыбкой:

- Какая же ты еще можешь быть? Я тебя люблю такую, какая ты есть. А ты - это ты, такая, как вот сейчас.

- Я боюсь потерять тебя, - прошептала Галина, склонив голову на грудь Юрию. - Я буду... бороться за тебя. Ты еще не знаешь меня... я...

- Что я?

Вдруг Юрий сжал до боли руки девушки и тихо вскрикнул, глядя куда-то вперед:

- Смотри, человек.

- Где? - громко спросила Галина.

- Тише! Вон, по тропинке побежал! Как бы лодку не угнал! - Он бросился вперед, но Галина вцепилась в него и с испугом зашептала:

- Юра, не надо! Куда ты! Он может убить тебя, Юра! Я боюсь.

В голосе девушки было столько непритворного страха, к тому же она так крепко ухватила его за руку, что он вынужден был остановиться.

Из бухточки донесся звон цепи, стук весел. Юрий опять было рванулся, но Галина обняла его и взволнованно зашептала:

- Юра, умоляю тебя! Пусть пропадет она, эта лодка. Я боюсь за тебя, слышишь? Уйдем отсюда.

Галина действительно не на шутку испугалась за Юрия: в человеке, побежавшем к берегу, она признала Томпсона. Вероятно, ему понадобилась лодка для того, чтобы проникнуть на территорию завода: ведь для этого надо объехать по воде столбы с колючей проволокой, спускающиеся в залив с берега.

Юрий, от негодования сжимая кулаки, провожал глазами лодку, вышедшую из бухточки. Человек греб к заводу.

- Мерзавец... - выругался Юрий. - Ну, попадись же он мне...

Немного успокоившись, он мысленно восстановил ход событий и пробормотал с некоторой долей восхищения:

- А быстро бегает, негодяй...

- Почему быстро? - спросила Галина, со страхом озираясь по сторонам: ей почудилось, что среди камней на берегу мелькнула тень человека. "Сколько же их тут?"

- Почему? - переспросил Юрий. - А потому, что не успели мы спугнуть его, как буквально через несколько секунд лодка уже отвалила от берега. А ведь от того места, где я его увидал, до лодки не меньше пятидесяти метров. Странно как-то все получается... Теперь придется идти в обход горы... Да, неприятность...

Глава 9
Вторая попытка

Гарри, затаившись в кустах неподалеку от гостиницы, выжидал удобного момента, чтобы проникнуть в комнату Курганова. Томпсон спрятался рядом с Гарри. Из укрытия были хорошо видны балконы, постояльцы, бродившие по берегу и сидевшие на скамейках, двор, по которому проходили люди. Кто-то в гостинице пел "Валенки", и песня отчетливо доносилась до ушей диверсантов: в комнате, где пели, было открыто окно. Надо ждать, когда все замрет вокруг.

Но прошел один час, кончался второй, а затишье не наступало. Под балконами нет-нет да и проходили люди, в гостинице нет-нет да и стукала дверь. А ведь скоро должен был вернуться Курганов. Правда, сейчас он за заводом - Томпсон с помощью своего ночного бинокля хорошо разглядел в лодке, пересекавшей бухту, Юрия и Галину. Но вернуться в город на лодке - плевое дело. А из города сюда можно доехать за двадцать минут. Надо как-то задержать Курганова...

Томпсон придвинулся ближе к Гарри и зашептал:

- Действуйте самостоятельно. Я задержу Курганова, не беспокойтесь.

Он отполз за камень и скрылся, точно провалился сквозь землю. Вновь он появился уже на дорожке, огибающей гору Маяк: Томпсон был уверен, что найдет Курганова и Галину именно по ту сторону горы. И действительно, встретил их, гуляющих по склону холма, примыкающего к берегу. Подобравшись ближе, он услышал, что они собираются возвращаться к лодке. Проследив направление, он обогнал их и первым вышел к бухточке. Томпсон решил угнать лодку и заставить молодых людей возвратиться в город берегом, то есть в несколько раз удлинить обратный путь.

Услышав возглас Галины, он бросился к воде, но в этот момент неожиданно для себя увидал в лодке человека! Человек уже отчаливал от берега. Значит, кто-то еще охотился за лодкой?

Громадный опыт и тренировка помогли Томпсону не растеряться и моментально затаиться в темной впадине под скалой. Держа пистолет наготове, он следил за лодкой и в то же время прислушивался к тому, что делалось на берегу. Конечно, это хорошо, что Курганов лишился лодки. Теперь он наверняка задержится с возвращением в гостиницу часа на два, на два с половиной. Этого времени будет вполне достаточно для Гарри. Но плохо то, что лодку угнал кто-то другой, а не он сам, Томпсон.

Логически рассуждая, лодку могли угнать или обыкновенный вор с целью наживы, или кто-то еще, заинтересованный в том, чтобы молодые люди позднее вернулись в город. Воровство исключается, так как завтра же лодка будет обнаружена где-то у берега бухты. Значит, имеется второй человек, заинтересованный в позднем возвращении Галины и Курганова домой. Следовательно, этот второй тоже враг Курганова и тоже охотится за чертежами? Выходит, так. Неужели на этом деле столкнулись агенты двух разведок? Черт возьми, он сломает шею всякому, кто попытается перехватить у него этот жирный кусок...

Проводив злыми глазами лодку, Томпсон выбрался на открытое место. Курганов и Галина уже скрылись из виду. Томпсон заспешил к гостинице, хотя понимал, что ему не успеть: Гарри должен был закончить операцию значительно раньше - в такое позднее время навряд ли кто еще бодрствует в гостинице...

Юрий проводил девушку до самой калитки ее дома. Простившись с Кургановым, Галина поднялась на крыльцо и медленно нажала плечом на дверь. Дверь бесшумно открылась. Галина сняла туфли и в одних чулках осторожно прошла по коридору до своей комнаты.

В доме царила тишина. Пахло свежезаваренным кофе и пригоревшим молоком. Девушка улыбнулась, почувствовав этот запах: еще не было случая, чтобы у хозяйки не сбежало молоко. На кухне, наверно, стоит оставленный ей ужин, но она не хочет есть...

Не зажигая света, она разделась и юркнула под прохладное одеяло.


...Время шло, каждую минуту мог вернуться Курганов, а подобраться незаметно на балкон все еще было нельзя. Гарри пристально следил за стеклянной дверью, выходившей на этот балкон. Балконные двери, находившиеся по бокам, по-прежнему были освещены изнутри: как видно, жильцы этих комнат бодрствовали. Но вот, наконец, одна из комнат погрузилась во мрак. Через несколько минут погас свет и в другой комнате. Слава богу, успокоились...

Гарри еще раз тщательно осмотрел местность возле гостиницы. Ни души. Пустынно, тихо... Перебегая от куста к кусту, от камня к камню, он добежал до сараев. Метнулся в тень, отбрасываемую крышей, и снял с крючьев багор на длинном упругом древке. Держа его на плече, перебежал к стене дома. Кирпичная стена дышала жаром, накопленным за день. Пригнувшись, Гарри пробрался под окнами. Обогнув угол, очутился под балконом. Поднял голову, посмотрел, куда прислонить древко багра. Воткнуть наконечник в землю и поставить багор стоймя оказалось делом нескольких секунд. Верхний конец шеста попал между прутьями решетки балкона, поэтому шест не мог соскользнуть по перилам. В то же время багор оказался зажатым между балконной площадкой и перилами - такое положение не позволяло шесту откачнуться назад.

Гарри потрогал шест руками - стоит надежно. Теперь можно взобраться на балкон...

Виктор, как обычно, не сразу лег спать, а пошел перед тем прогуляться по свежему воздуху. В таких случаях он всегда заходил за Юрием. На этот раз дверь оказалась запертой. Постучал - тишина. Значит, еще не вернулся.

Он вышел во двор и направился к шоссе посмотреть, не идет ли Юрий, но на дороге никого не было видно... Виктор побродил возле столба, на котором была прибита табличка "Остановка "Гостиница", а потом пошел обратно. Прежде чем войти в гостиницу, он решил послушать море.

Луна уже спряталась за горизонт, и темная южная ночь поглотила все вокруг. Только высоко-высоко, а бездонной глубине темно-синего неба россыпью каленых углей светились звезды, а вокруг слышались убаюкивающие звуки моря. Вот слышно, как волны, догоняя одна другую, переливаются, катятся, с плеском ползут по пологому берегу и шуршат галькой. Там, где берег крут, водяные валы-наездники налетают на скалы и с приглушенным грохотом разбиваются. Кажется, морс тяжело вздыхает после дневных трудов...

Постояв на берегу, Виктор пошел домой. Посмотрел на дверь Курганова - он проходил как раз мимо балконов - и вдруг увидал человека, перелезавшего через перила балкона! Несомненно, человек поднялся вот по этому шесту.

Решение созрело быстро: бежать на второй этаж и поднять на ноги Захара и соседа Юрия. Но поднять без шума, иначе вор удерет...

Несмотря на свою толщину, Виктор бегал резво. Прыгая сразу через две-три ступеньки, он вихрем поднялся на второй этаж по центральной лестнице. Приоткрыв дверь в коридор, он посмотрел на столик дежурной по коридору - дежурной не было. Повернул голову влево - и попятился назад: из распахнувшейся двери двадцать второго номера выкатился клубок из человеческих тел. Вот он на миг распался - и стало ясно, что дрались двое. Одним из них был Ярцев, другого Виктор никогда не видал.

Не успел Виктор сообразить, что же происходит, как незнакомец вскочил на ноги и кинулся бежать по коридору к выходу. Путь его лежал мимо Виктора. Виктор, не долго думая, цепко ухватился за полу пиджака незнакомца. Завязалась борьба, короткая и не в пользу Виктора - через несколько секунд он уже оказался сбитым с ног. Однако в этот момент подоспел Ярцев. Он навел на незнакомца пистолет и сказал, тяжело дыша:

- Руки вверх.

Гарри отступил на шаг, потом сделал еще шаг назад, еще... Потом остановился и, криво усмехнувшись, сказал:

- Ладно, можете быть спокойны, у меня нет оружия. - Потом посмотрел на Виктора, все еще сидевшего на полу, любезно справился: - Я вас не очень ушиб?

Виктор потрогал затылок, которым ударился о стенку, скулу, с недоверием оглядел странного вора. Что-то уж больно весело глядит...

- Нет, не очень, - ответил он сухо, поднимаясь на ноги.

В коридоре собирался народ, разбуженный поднятым шумом. Ярцев позвонил в город и вызвал машину. Ожидали ее в комнате Курганова.

Вернувшись домой и узнав от Виктора о событиях в гостинице, Юрий подумал: "Ну и ну, а я-то думал, что это пустые страхи Житкова, когда он не давал мне на дом чертежи. Хорошо, что я отнес чертежи ему еще вчера. Впрочем, плохо и то, что вообще брал. Нет уж, больше не возьму".

Утром, придя на завод, Юрий рассказал Житкову не только о происшествии в гостинице, о котором Житков, кстати сказать, уже знал, но и о событиях на берегу залива - Юрий считал, что это звенья одной цепи. Так он и сказал Житкову.


...Первый вопрос, который задал Сахаров Строкеру, касался задания.

- Да, мне было поручено выкрасть чертежи "Соленоида", - признался Гарри.

- Кто поручил?

- Некто по кличке Волк.

- Кто же он, этот Волк? - допытывался полковник.

- Это... Томпсон, - после некоторого молчания и раздумья ответил Гарри. Он рассудил, что лучше по возможности говорить правду. - Он оказал нам с братом немалую помощь, когда мы еще только начинали зажиматься спортом. Он вывез нас из глуши в город Небей-Крик и сделал из нас спортсменов...

- А потом?

- А потом принудил меня поехать к вам... в Россию... и выкрасть чертежи подводной лодки, которую изобрел инженер Курганов.

- Чем вы докажете, что он принудил вас? . спросил Ярцев, заинтересованный судьбой захваченного человека.

Гарри пожал плечами, усмехнулся.

- К сожалению, придется вам поверить на слово.

- Хорошо, - сказал полковник. - Допустим, что все это правда. Где сейчас находится Томпсон?

- Не знаю. Он сам всегда находил меня.

- Он здесь, в Айле?

- Вчера днем, по крайней мере, еще был здесь.

- Где он назначил с вами встречу после операции с чертежами?

- Такой встречи он не назначал. Томпсон обещал сам прийти ко мне за чертежами.

- Гм... странно. Он шел на явный риск. Вы скрываете истину, Строкер.

- Как вам угодно.

- Барона вы знаете? - быстро спросил Сахаров и впился глазами в диверсанта. Но на лице Гарри не дрогнула ни одна черточка.

- Нет. А кто это такой?

Полковник усмехнулся и откинулся на спинку стула. Разглядывая задержанного, он с добродушным видом сказал:

- Если вы его не знаете, то не обязательно и знать. Может, вы ответите на такой вопрос: зачем Моррилу понадобилась лодка Курганова?

- О! - удивился Гарри и быстро посмотрел на полковника. - Значит, вы знаете, на кого работает Томпсон?

- Как видите.

- Вы хотите узнать, зачем ему понадобилась лодка Курганова? Вот этого я тоже не знаю.

- Ну что же, пока хватит на сегодня, - - заметил Сахаров. - Уже поздно. - Он пристально посмотрел на Гарри. - Вот что, мистер Строкер. Вы в нашей стране гость. Вернее, приехали как гость. Но оказались... В общем, вы сами прекрасно понимаете, кем вы оказались в наших, а возможно, и в своих глазах. Мне почему-то хочется верить, что вы еще не конченый человек и сознаете всю тяжесть преступления, которое попытались совершить. Вы желаете искупить вину?

- Каким образом?

- Вы должны помочь нам задержать Томпсона.

- Но что будет тогда с моим братом Вилли и моим отцом? Если люди Моррила узнают, что я во всем признался, они живыми замуруют их в каменных мешках.

- Не узнают, - успокоил Строкера полковник. . Если мы схватим Томпсона, то кто же сообщит Моррилу о вашем участии в этом деле? . прикинувшись простачком, развел руками Сахаров. А сам зорко следил за диверсантом. И не без успеха: он заметил, как при последних словах Строкер сделал едва заметный протестующий жест рукой. Казалось, Гарри хотел сказать: "О, найдется кто!" - но вовремя сдержался.

И полковнику стало ясно, что в Айле имеется целая группа, охотившаяся за секретными чертежами.

- Но как я могу вам помочь? - спросил Гарри, быстро переводя глаза с полковника на Ярцева и обратно: он хотел убедиться, что никто из них не заметил его движения. Да, как будто никто не заметил...

- За этим дело не станет, - ответил Сахаров с улыбкой. - Мы отпускаем вас, вы возвращаетесь в санаторий и продолжаете заниматься своими обычными делами.

- И если Томпсон придет ко мне, - продолжил Гарри, - то я должен буду сообщить вам о нем? Так?

- Не совсем так, - возразил полковник и даже дотронулся рукой до плеча Строкера. - Надеяться на то, что Томпсон придет теперь к вам, было бы смешно. Несомненно, он быстро узнает - если уже не узнал - о событиях в гостинице и, конечно, сделает правильные выводы из всей этой истории. Точнее: он будет предполагать, что вы схвачены. Но чтобы убедиться в этом окончательно, обязательно придет к санаторию и попытается точно установить, забрали вас или нет. Он может сделать это, справившись, например, у кого-нибудь из врачей, у дежурной сестры, у уборщицы. Если они скажут, что вы не ночевали, то ему станет все ясно. Если же вы сейчас вернетесь в санаторий, то, узнав о вашем возвращении, он непременно подумает: а нет ли тут ловушки, не выпустили ли мы вас, чтобы выследить его? Но мне кажется, что он обязательно попытается связаться с вами и выяснить результаты вашей экспедиции в гостиницу. Или же попытается убить вас, чтобы вы не раскрыли его. Видите, мы доверяем вам и рассказываем все начистоту... Будьте и вы честными.

- Это легче сказать, чем сделать, - с грустной усмешкой ответил Гарри. - Конечно, Томпсон так и подумает обо мне, как вы говорите. Но что бы он ни подумал, он, мне кажется, должен все же поговорить со мной и все выяснить. Возможно, он подкинет мне записку и назначит свидание в укромном месте. И тогда я поставлю вас в известность об этом.

- Да, об этом мы вас и просим. Вы не маленький и должны также понимать, что за вами придется установить наблюдение. Прежде всего это необходимо на тот случай, если Томпсон попытается убрать вас. Ну, и для того, чтобы помочь вам задержать Томпсона, если вы встретите его на улице или где-либо еще. Условимся так: если вы увидите его, то подойдите и попросите... он курит? Ну и прекрасно. Тогда попросите у него прикурить. Вы ведь носите в кармане сигареты. Это будет знаком для нашего человека, что вы подошли к своему шефу.

- Хорошо, - согласился Гарри.

- А теперь можете быть свободны.

Проводив Строкера, Ярцев вернулся к полковнику. Сахаров в этот момент клал телефонную трубку на аппарат. Взглянув на капитана, он спросил его:

- Вы чем-то удивлены?

Ярцев пожал плечами и развел руками:

- Ничего не понимаю. Зачем вы рассказали ему все так откровенно? Он же предупредит Томпсона . и тот сбежит.

- А пусть предупреждает, - весело сказал полковник и сел на стул. - Садитесь. Отдохните.

Ярцев сел на стул возле стола, с недоумением уставился на Сахарова.

- Матвей Ильич, но он-таки предупредит! Правда, вы сами сказали ему, что за ним будет установлено наблюдение, но это заставит его быть еще осторожнее - и все. Откуда вы знаете, что между ними не установлена секретная сигнализация? Достаточно Строкеру как-нибудь по особому повернуть голову или взмахнуть рукой, как Томпсон, находясь в уличной толпе, примет этот сигнал и скроется совсем из Айлы.

- Не скроется, - убежденно возразил Матвей Ильич, удобнее усаживаясь на стуле.

- Почему?

- Потому что он прибыл сюда за чертежами "Соленоида". Мне приходилось слыхать о Морриле и его агентах, в частности, о Томпсоне. Это старый, травленый волк. Недаром у него такая кличка - Волк. Еще не было случая в его практике, чтобы он не выполнил задания Моррила. Между прочим, Томпсон - сын русского эмигранта-помещика. Воевал против нас и в 1941 и на Дальнем Востоке в 1945 году. В Токио кого-то убил по пьянке, бежал, года три шатался по свету, в Австралии попал в одну темную историю, которая для него должна была закончиться виселицей, но его спас Моррил - и с тех пор он, как верный пес, служит своему хозяину. Уж если ему поручено достать чертежи "Соленоида", то он в лепешку расшибется, а выполнит задание хозяина. Он уверен в своих силах. Неудача в гостинице, провал Строкера не остановят его. Он останется здесь, несмотря ни на какие предупреждения, мне так кажется. Если он испугается провала Строкера, побоится, что тот выдаст его, то будьте уверены . сбежит из Айлы и без предупреждения своего агента.

- Но что мы выиграли, выпустив Строкера на свободу? Да не просто освободили, а еще и растолковали, как мы будем следить за ним и Томпсоном. Извините меня, но это же курам на смех.

- Не спешите возмущаться, - спокойно произнес Матвей Ильич. - Отпустить преступника еще не означает выпустить его из рук. Вам это прекрасно известно. Мы можем взять его в любой момент. Томпсон, конечно, обязательно узнает, что мы забрали Строкера, и если увидит его на свободе, . а он обязательно увидит его, постарается увидеть, - то насторожится. Это естественно. И не расскажи я всего этого Строкеру, не скажи я ему, что мы установим за ним наблюдение, он понял бы все сам. Может быть, он даже посчитает нас слишком доверчивыми людьми, слишком откровенными и так далее. И подумает, что нас можно легко, без особого труда обвести вокруг пальца. Следовательно, его попытки связаться с Томпсоном, чтобы предупредить его об опасности, будут более смелыми. А попытки такие обязательно будут, я уверен. Если не с его стороны, то со стороны Томпсона, - а инициатива должна быть проявлена. Даже если предположить, что Томпсон из осторожности не решится на встречу со Строкером, то он попытается убить своего бывшего сообщника. Не захочет же он все время жить под угрозой провала, разоблачения со стороны Строкера? Иначе говоря, оставив, Строкера у нас, мы ничего не выиграли бы. А выпустив его на свободу, . относительную, учтите, - мы еще можем надеяться на некоторый успех. Возможно, Томпсон, увидав Гарри Строкера на свободе, посмеется над нами, скажет: "Нашли дурака, выпустили приманку". Пусть посмеется. А что, если Строкер все же укажет нам своего шефа при встрече? Может и такое случиться. Не надо пренебрегать даже самой крохотной возможностью. Кроме того, мне кажется, что Строкер связан еще с кем-то. Если это так, то шансы распутать весь клубок увеличиваются у нас вдвое. Но Строкер Строкером, а надо предпринимать и другие меры. Что вы предлагаете?

- Я предлагаю, Матвей Ильич, завтра же... вернее, сегодня, - сказал Ярцев, посмотрев в окно, за которым начинался рассвет, - сегодня же выяснить, кто звонил Курганову и где он был.

- Ну, этим не стоит заниматься, - возразил полковник. - Это, мне кажется, уже известно Ивану Терентьевичу. Сегодня он доложит мне о результатах своих наблюдений. В гостиницу вам теперь нет смысла возвращаться.

Глава 10
Песенки

Томпсон в ту ночь напрасно прождал в пещере "Планетарий" своего помощника - Гарри не пришел. Значит, с ним что-то стряслось. Но что?

Рано утром он пришел на берег, искупался в море - но Гарри и здесь не оказалось. Явилась только Галина...

Ведя автобус из заводского поселка в Айлу, Томпсон, как всегда, прислушивался к разговорам за спиной. Одна женщина, позевывая, говорила:

- Ох, не выспалась! Чуть было на автобус не опоздала. Надо пораньше на базар поспеть, а то попадешь к шапошному разбору, ничего не купишь.

- Не выспалась? - переспросила другая женщина. . Раньше надо было ложиться.

- А, брось, Никифоровна. Разве у нас в гостинице уснешь? В девять часов легла, а как же. Да только разбудили ночью, потом два часа не могла заснуть. Сон перебили.

- А что у вас там, шумел кто?

- Ой, Никифоровна, да еще как шумели!

- Что ты говоришь? Кто же шумел?

- А хулиганье какое-то. Пьяные, конечно. Гоняются друг за другом, драки устраивают. И куда только милиция смотрит. Правда, одного забрали, увели...

"Неужели Гарри попался? - подумал Томпсон. . Раз не пришел на пляж, значит, схвачен. Что же теперь делать?"

Томпсон вел машину почти машинально, голова лихорадочно работала. Как бы Гарри не предал... Надо срочно менять кожу - это прежде всего. И уходить...

Закончив рейс, Томпсон привел машину в автоколонну и заявил диспетчеру, что чувствует себя очень скверно, что у него неладно со зрением - несколько раз чуть не свалился с обрыва.

- Увольняйте, - сказал он и тут же сел писать заявление об увольнении. Написал и отнес начальнику автоколонны. Начальник стал было удерживать - Криница был хорошим шофером, - но водитель настаивал на своем, ссылаясь на плохое зрение.

- Не могу, товарищ начальник, - сказал он. . Может очень плохо случиться. Свалю машину в море, тогда и мне труба, и вам несдобровать. Лучше подальше от греха. А то еду - и вдруг в глазах начинает темнеть, радужные круги появляются. Тут надо поворачивать, чтобы с обрыва не свалиться, а в глазах темно. Прямо беда. Очень прошу подписать заявление.

Доводы показались начальнику убедительными. И он подписал заявление. Через полчаса Томпсон уже выходил из конторы автоколонны. Конечно, он мог бы и не увольняться, просто бросить машину и не показываться в автоколонне. Однако Томпсон придерживался одного правила: возможно меньше нарушать закон той страны, где он орудовал, не оставлять контрразведчикам следа. Ведь если бы он сбежал из автоколонны, то его стали бы разыскивать. А так он вполне спокоен, никто не обратит внимания на его уход.

После этого он вернулся на квартиру, взял чемодан с необходимыми вещами, стоявший всегда наготове, рассчитался с хозяйкой и ушел. Женщине он сказал, что уезжает в Москву.

Приехав на железнодорожный вокзал, Томпсон сдал в камеру хранения чемодан и завел с приемщиком разговор, пока тот выписывал квитанцию. Из этого разговора Томпсон узнал, когда сменяются люди в камере хранения. Остаток дня провел в кинотеатрах, смотрел кинокартины. Это гораздо лучше, чем болтаться по улицам.

В кинотеатре, в зрительном зале, темно, полтора часа можно сидеть вполне спокойно, не опасаться, что кто-то следит за тобой. А потом еще сеанс - и еще полтора-два часа покоя...

Томпсон брал билеты на самые последние места в зале, чтобы не иметь позади себя людей. Он просто органически не мог терпеть кого-то за своей спиной, возможно потому, что сам любил наносить удар в спину. В одном зале он даже чуть не поддался искушению загримироваться: поблизости в креслах не было ни одного зрителя, вокруг темно - почему бы и не попробовать.

Все же он поборол искушение, так как был риск. Женщина, впускавшая зрителей в зал и задергивавшая занавесы на дверях, видала, что он сидел на последнем ряду, и могла обратить внимание на то, что он изменил внешность. Конечно, можно было бы во время сеанса пересесть поближе к экрану и затеряться среди зрителей, но все же лучше не рисковать...

Дождавшись ночи, Томпсон пробрался в пещеру "Планетарий", зажег электрический фонарь и принялся гримироваться...

Через час по шоссе шагал человек, в котором, только самый наметанный глаз мог бы признать шофера Криницу. На этом человеке был новенький, слегка помятый габардиновый костюм цвета кофе с молоком, коричневые скороходовские полуботинки, шелковая рубашка с откладным воротником. В руке он держал соломенную шляпу. Курортник - да и только. На голове человека была густая шапка черных волос, завитых в крупные кольца. Черные усы делали его похожим на грузина. Он остановил попутную машину и поехал в Айлу. Здесь Томпсон купил билет в кассе парка и прошел в ворота. В парке он довольно быстро познакомился с одной из накрашенных девиц, которые там еще встречаются, пригласил ее в ресторан, а в первом часу ночи пошел к ней на квартиру, где и провел время до утра.

Дождавшись часа, когда приходит московский поезд, он пошел искать квартиру. Новой хозяйке он выдал себя за жителя Москвы, только что прибывшего с поездом. Сняв комнату, он привез чемодан: вещи выдавал уже другой человек. Потом отправился в кино. Сидя в зале, он разработал новый план атаки. Для его выполнения требовался опытный помощник. Помощник должен был проникнуть на завод и выкрасть чертежи из сейфа или сфотографировать их. Если же Моррил не вышлет помощника, то придется самому проникнуть на завод. Надо будет сказать Галине, чтобы она разузнала через Курганова, где хранятся чертежи "Соленоида"...

Дома он сел за стол, взял карандаш, бумагу и задумался. Потом принялся писать. Часа через два у него получилось следующее четверостишие:

Где край необъятного синего моря
Съедает туманная даль,
Там солнце заходит, там облачко бродит,
На сердце бросая печаль.

Еще через полчаса было сделано второе четверостишие:

Товарищ уехал - утрата большая,
Любимая бросила - горе вдвойне,
Но нет горю меры и нет ему края,
Когда... пустота в голове.

Затем принялся писать музыку на эти слова, а закончив ее, выехал за город и передал ее в эфир.

Волк просил помощника.

Время до обеда Томпсон решил провести среди публики, гулявшей по набережной. Он прошелся по бульвару один раз, повернул обратно... Потом прошелся еще раз... И вдруг увидал Гарри, выводившего велосипед из ворот санатория. Вначале Томпсон хотел было пройти мимо Строкера и шепнуть, чтобы он приходил сегодня ночью в 10 часов в пещеру, но тут же раздумал. Мелькнула мысль: почему же Гарри на свободе? Неужели ему удалось скрыться от преследователей, когда они застали его в гостинице? А может, его и не преследовали? Но не исключена возможность и ловушки: Гарри могли выпустить, чтобы выследить остальных, в частности его, Томпсона... Ну нет, его не так-то просто взять. Лучше быть подальше от Строкера. Очевидно, он не рассказал о пещере, а то бы его, Томпсона, взяли еще вчера ночью. Впрочем, могло случиться и так, что Гарри выдал, но контрразведчики уже не застали его в пещере. Да, будет безопаснее не связываться больше с Гарри и держаться от него подальше. Даже если он н не предатель, то за ним наверняка следят - и он может навести на след остальных, совсем даже не желая этого...

И Томпсон прошел мимо велосипедиста, даже не посмотрев в его сторону. Гарри тоже не обратил внимания на прохожего - он не узнал в нем своего бывшего шефа.

Волк, идя по бульвару, постепенно ускорил шаги и направился домой. Встреча с Гарри вызвала у него опасения не только за себя, но и за Галину. Надо было как-то обезопасить ее от провала. Впрочем, с Галиной ничего не сделаешь, она все равно должна встречаться с Кургановым, и как ни прячь, ее могут легко обнаружить, следя за Юрием или просто справившись у него об Отроговой. Но за ней нет никаких улик. Пусть следят. Перед окошечком кассы проходят за вечер тысячи посетителей парка. Попробуй-ка установить, кто из них шпион!

Так думал Томпсон, встретив Гарри. А между тем Гарри, хотя и согласился помочь Сахарову поймать Томпсона, в действительности и не думал этого делать. Просто он решил, что запираться бесполезно, потому и сообщил на допросе имя своего шефа. Иначе пришлось бы хуже. А так он на свободе. Пусть следят за ним - начхать на это. Он и пальцем не пошевельнет, чтобы выдать Волка. Пусть сами ловят. Поймают - тем будет лучше ему, Гарри, оставят его в покое. Собственно, думал Гарри, все сильнее нажимал на педали велосипеда, можно было бы и помочь изловить Волка, да как бы Моррил не пронюхал про это. Пронюхает - родным несдобровать...

В общем, решил Гарри, о пещере и других местах встреч с Томпсоном он, пожалуй, и расскажет, но лишь в том случае, если его здорово прижмут к стенке и не будет другого способа доказать русским, что он всей душой готов помочь им расправиться с Волком. Пусть думают, что он с ними заодно, только бы не трогали. А Томпсону это не повредит. Он не глуп, давно понял, очевидно, что его подручный провалился, и наверняка не сунет носа на свои прежние явки. В конце концов, своя шкура дороже, пусть Волк сам о себе позаботится...

Глава 11
Картина проясняется

Полковник Сахаров возлагал большие надежды на Ивана Терентьевича Лебедева, работавшего на судостроительном заводе под фамилией Зотова. Лебедеву тоже было дано задание: напасть на след Барона и раскрыть всю шайку врагов. Это он предложил начальнику одного из отделов Житкову разрешить Курганову забрать на дом чертежи "Соленоида", не без основания полагая, что Барон или кто-нибудь из его сообщников непременно узнает про то, что изобретатель работает над чертежами в гостинице. А если узнает, то непременно попытается выкрасть их или сфотографировать.

Так оно и случилось.

Нужно было договориться с полковником о методах дальнейшей работы, сообщить ему свои наблюдения, могущие оказаться полезными для других работников. Поэтому Лебедев попросил Сахарова приехать на завод. Для встречи был выбран кабинет главного инженера завода (Арбалетов был в курсе событий). К Арбалетову приходило много посетителей, поэтому встреча одного из работников завода с посторонним человеком не должна была вызвать подозрения у Барона - ведь он тоже работал на заводе и мог оказаться одним из начальников какого-либо отдела заводоуправления.

Жаль, Подоба не знала Барона в лицо, а то выдала бы. И на явочную квартиру не пришел...

Чтобы не вызвать подозрения у Барона, Сахаров сказал Арбалетову, когда тот хотел оставить их с Лебедевым одних:

- Останьтесь, Максим Кириллович. Пусть все видят, что у нас тут нет секретов. Это очень важно. Прошу вас.

- Хорошо, Матвей Ильич.

- Итак, Иван Терентьевич, что вы хотите сообщить мне?

- Я выяснил, кто звонил Курганову. Звонила Галина Отрогова, кассирша городского парка культуры и отдыха. Невеста Курганова. Поэтому трудно предположить, что она связана с Томпсоном и нарочно отвлекла инженера от работы, от чертежей в тот вечер. Я выяснил, что Отрогова совсем недавно устроилась на работу и вообще недавно прибыла в Айлу. До этого она жила в Авророполе. Вот и все о ней.

- Надо будет сделать запрос о ней в Авророполь, - заметил Сахаров. - Я распоряжусь. Вы, Иван Терентьевич, не касайтесь этого дела, не отвлекайтесь. Другой вопрос, если вам по ходу выполнения основного задания опять попадется на дороге Отрогова. Тогда можете заняться ею, но опять-таки лишь в разрезе вашего задания. Ваша главная задача - это Барон.

- А Томпсон?

- И Томпсон, если он орудует на заводе. Изучайте людей завода, а об остальном не беспокойтесь. Кстати, Курганов и Отрогова не смогут узнать вас при встрече? Не выдали им себя?

- Нет, я был осторожен. Даже когда угонял лодку, они не могли видеть моего лица.

- Лодку угоняли? А зачем?

- Чтобы затянуть возвращение Курганова в гостиницу. Иначе он мог бы спугнуть диверсанта. Я вам не говорил об этом в первую встречу потому, что это не имеет особого значения.

- Как сказать, - заметил Сахаров. - Я беседовал с Кургановым. Он рассказал мне, я бы сказал, интересные вещи. Представьте, ему показалось, что за лодкой охотились двое. Да, да. Впрочем, сейчас мы установим истину. Курганов рассказал, что когда он с девушкой подходил к тропинке, идущей к лодке, то увидал под скалами на круче человека. Тут девушка вскрикнула, вероятно, от испуга, и человек моментально скрылся. А через несколько секунд Курганов увидал человека уже в лодке. Где вы были, когда вскрикнула Отрогова?

- Я уже был в то время в лодке, . насторожившись, ответил Иван Терентьевич. - Я слышал голос девушки, но подумал, что она испугалась меня. В бухточку я пробрался не по тропинке, а по узкой полосе суши, образовавшейся под обрывистым берегом.

- Вот видите. Кто-то еще хотел угнать лодку!

- Значит, сообщникам Строкера тоже было необходимо отсрочить возвращение Курганова домой, - заметил Лебедев. - Возможно, что "работал" сам Томпсон.