Старики

Ваша оценка: Нет Средняя: 2 (1 голос)

Семако сложил бумаги в папку.
    — Все? — спросил Голиков.
    — Еще один вопрос, Николай Петрович. Задание Комитета по астронавтике в этом месяце мы не вытянем.
    — Почему?
    — Не успеем.
    — Нужно успеть. План должен быть выполнен любой ценой. В крайнем случае я вам подкину одного программиста.
    — Дело не в программисте. Я давно просил вас дать еще одну машину.
    — А я давно вас просил выбросить «Смерч». Ведь эта рухлядь числится у нас на балансе. Поймите, что там мало разбираются в токостях. Есть машина — и ладно. Мне уже второй раз срезают заявки. «Смерч»! Тоже название придумали!
    — Вы забываете, что...
— Ничего я не забываю, — перебил Голиков. — Все эти дурацкие попытки моделизировать мозг в счетных машинах давно кончились провалом. У нас — Вычислительный центр, а не музей. Приезжают комиссии, иностранные делегации. Просто совестно водить их в вашу лабораторию. Никак не могу понять, что вы нашли в этом «Смерче»?!
    Семако замялся:
    — Видите ли, Николай Петрович, я работаю на «Смерче» уже тридцать лет. Когда-то это была самая совершенная из наших машин. Может быть, это сентиментально, глупо, но у меня просто не поднимается рука...
    — Чепуха! Все имеет конец. Нас с вами, уважаемый Юрий Александрович, тоже когда-нибудь отправят на свалку. Ничего не поделаешь, такова жизнь!
    — Ну, вам-то еще об этом рано...
    — Да нет, — смутился Голиков. — Вы меня неправильно поняли. Дело ведь не в возрасте. На пятнадцать лет раньше или позже — разница не велика. Все равно конец один. Но ведь мы с вами — люди, так сказать, хомо сапиенс, а этот, извините за выражение, драндулет просто неудачная попытка моделирования.
    — И все же...
    — И все же выбросьте ее к чертям, и в следующем квартале я вам обещаю машину самой последней модели. Подумайте над этим.
    — Хорошо, подумаю.
    — А план нужно выполнить во что бы то ни стало.
    — Постараюсь.

*     *     *

    В окружении низких, изящных, как пантеры, машин с молекулярными элементами этот огромный громыхающий шкаф казался доисторическим чудовищем.
    — Чем ты занят? — спросил Семако.
    Автомат прервал ход расчета.
    — Да вот, проверяю решение задачи, которую решала эта... молекулярная. За ними нужен глаз да глаз. Бездумно ведь считают. Хоть быстро, да бездумно.
    Семако откинул щиток и взглянул на входные данные. Задача номер двадцать четыре. Чтобы повторить все расчеты, «Смерчу» понадобится не менее трех недель. И чего это ему вздумалось?
    — Не стоит, — сказал он, закрывая крышку. — Задача продублирована во второй машине, сходимость вполне удовлетворительная.
    — Да я быстро. — Стук машины перешел в оглушительный скрежет. Лампочки на панели замигали с бешеной скоростью. — Я ведь ух как быстро умею!
    «Крак!» — сработало реле тепловой защиты. Табулятор сбросил все цифры со счетчика.
    Автомат сконфуженно молчал.
    — Не нужно, — сказал Семако, — отдыхай пока. Завтра я тебе подберу задачку.
    — Да... вот видишь, схема не того... а то бы я...
    — Ничего, старик. Все будет в порядке. Ты остынь получше.
    — Был у шефа? — спросил «Смерч».
    — Был.
    — Обо мне он не говорил?
    — Почему ты спрашиваешь?
    — На днях он сюда приходил с начальником АХО. Дал указание. Этого монстра, говорит, на свалку, за ненадобностью. Это он про меня.
    — Глупости! Никто тебя на свалку не отправит.
    — Мне бы схемку подремонтировать, лампы сменить, я бы тогда знаешь как?..
    — Ладно, что-нибудь придумаем.
    — Лампы бы сменить, да где их нынче достанешь? Ведь, поди, уже лет двадцать, как сняли с производства?
    — Ничего. Вот разделаемся с планом, соберу тебе новую схему на полупроводниках. Я уже кое-что прикинул.
    — Правда?
    — Подремонтируем и будем на тебе студентов учить. Ведь ты работаешь совсем по другому принципу, чем эти, нынешние.
    — Конечно! А помнишь, какие задачи мы решали, когда готовили твой первый доклад на международном конгрессе?
    — Еще бы не помнить!
    — А когда ты поссорился с Людой, я тебе давал оптимальную тактику поведения. Помнишь? Это было в тысяча девятьсот... каком году?
    — В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом. Мы только что поженились.
    — Скажи... тебе ее сейчас очень не хватает?
    — Очень.
    — Ох, как я завидую!
    — Чему ты завидуешь?
    — Видишь ли... — Автомат замолк.
    — Ну, говори.
    — Не знаю, как то лучше объяснить... Я ведь совсем не боюсь... этого... конца. Только хочется, чтобы кому-то меня не хватало, а не так просто... на свалку за ненадобностью. Ты меня понимаешь?
    — Конечно, понимаю. Мне очень тебя будет не хватать.
    — Правда?!
    — Честное слово.
    — Дай я тебе что-нибудь посчитаю.
    — Завтра утром! Ты пока отдыхай.
    — Ну, пожалуйста!
    Семако вздохнул:
    — Я ведь тебе дал вчера задачу.
    — Я... я ее плохо помню. Что-то с линией задержки памяти. У тебя этого не бывает?
    — Чего?
    — Когда хочешь что-то вспомнить и не можешь.
    — Бывает иногда.
    — А у меня теперь часто.
    — Ничего, скоро мы тебя подремонтируем.
    — Спасибо! Так повтори задачу.
    — Уже поздно, ты сегодня все равно ничего не успеешь.
    — А ты меня не выключай на ночь. Утром придешь, а задачка уже решена.
    — Нельзя, — сказал Семако, — пожарная охрана не разрешает оставлять машины под напряжением.
    «Смерч» хмыкнул.
    — Мы с тобой в молодости и не такие штуки выкидывали. Помнишь, как писали диссертацию? Пять суток без перерыва.
    — Тогда было другое время. Ну отдыхай, я выключаю ток.
    — Ладно, до утра!

*     *     *

    Утром, придя в лабораторию, Семако увидел трех дюжих парней, вытаскивавших «Смерч».
    — Куда?! — рявкнул он. — Кто разрешил?!
    — Николай Петрович велели, — осклабился начальник АХО, руководивший операцией, — в утиль за ненадобностью.
    — Подождите! Я сейчас позвоню...
    Панель «Смерча» зацепилась за наличник двери, и на пол хлынул дождь стеклянных осколков.
    — Эх вы!.. — Семако сел за стол и закрыл глаза руками.
    Машину выволокли в коридор.
    — Зина!
    — Слушаю, Юрий Александрович!
    — Вызовите уборщицу. Пусть подметет. Если меня будут спрашивать, скажите, что я уехал домой.
     Лаборантка испуганно взглянула на него.
    — Что с вами, Юрий Александрович?! На вас лица нет. Сейчас я позвоню в здравпункт.
    — Не нужно. — Семако с трудом поднялся со стула. — Просто я сегодня потерял лучшего друга... Тридцать лет... Ведь я с ним... даже... мысленно разговаривал иногда... Знаете, такая глупая стариковская привычка.