Взаимопонимание возможно

Ваша оценка: Нет Средняя: 3 (1 голос)

— Это — больной Вахромеев, профессор. Я вам уже докладывал. — Врач положил на стол историю болезни.
    Профессор походил на эффелевского бога Саваофа. У него была лохматая седая борода и простодушный взгляд, свойственный только карманным воришкам и очень опытным психиатрам. Этот взгляд с профессиональной точностью отметил и асимметрию лица больного, и то, как, закрывая дверь, он посмотрел себе под ноги, и неуверенную походку.
    — Разденьтесь!
    Больной скинул халат и торопливо стянул рубаху.
    Профессор вел осмотр быстро и элегантно, как будто играл в давно знакомую и очень увлекательную игру. Дважды он удовлетворенно хмыкнул. Патологические рефлексы. Классический случай, прямо хоть сейчас — на демонстрацию студентам.
    — Так... Одевайтесь!
    Несколько минут он листал историю болезни.
    — Так что вас беспокоит?
    Больной усмехнулся.
    — Этот вопрос я должен бы задать вам.
    — В каком смысле?
    — Ведь вы меня держите в сумасшедшем доме, а не я вас.
    — Ловко! — захохотал профессор.—Ловко вы меня поддели! Я вижу, вам пальца в рот не клади! Однако... — Он снова стал серьезным и взглянул на первую страницу истории болезни. — Однако, Дмитрий Степанович, во-первых, здесь не сумасшедший дом, а клиника неврозов, а во-вторых, скажите, вам когда-нибудь приходилось видеть сумасшедшего?
    Вахромеев задумался.
    — Ну как? — спросил профессор, отметив про себя, что больной погрузился в воспоминания, видимо забыв об окружающей обстановке. — Приходилось?
    — Приходилось.
    — Находите ли вы какое-нибудь сходство между вашим поведением и поведением того сумасшедшего?
    — Нет.
    — Вот видите. Даже вам, человеку неискушенному, ясна разница. Так неужели вы думаете, что я, врач с пятидесятилетним стажем, не способен отличить нормального человека от сумасшедшего?
    — Не знаю. Во всяком случае, я здесь. Тогда объясните, зачем меня сюда привезли.
    — Вот это другой вопрос! Попробуем сообща найти на него ответ.
    Профессор вытащил из кармана серебряный портсигар с монограммой. Почувствовав запах табачного дыма, Вахромеев сглотнул слюну.
    — Пожалуйста, курите! — Профессор протянул ему портсигар и щелкнул зажигалкой. — Итак... почему вы находитесь тут на излечении? Прежде всего потому, что у вас налицо признаки функционального расстройства центральной нервной системы. С сумасшествием это имеет так же мало общего, как понос с раком желудка. Ваше заболевание излечивается полностью. Пройдете курс лечения, и мы с вами распрощаемся навсегда.
    Вахромеев посмотрел под стол.
    — Вы что-нибудь потеряли? — спросил профессор, многозначительно взглянув на врача.
    — Нет... Сколько времени продлится лечение?
    — Это во многом зависит от вас. В таких случаях очень важно полное взаимопонимание между лечащим врачом и пациентом. Мы поможем вам, а вы поможете нам. Согласны?
    — Согласен, — вздохнул Вахромеев. — Что же от меня требуется?
    — Прежде всего расскажите об этой крысе.
    — Что рассказывать?
    — Какая она, большая или маленькая?
    — Подкрысок.
    Профессор удивленно поднял брови:
    — Что значит «подкрысок»?
    — Подкрысок — это подкрысок, — раздраженно сказал Вахромеев. — Бывает подлещик, бывает подсвинок, а это подкрысок.
    — Значит, подросток?
    — Подросток — у людей, у крыс — подкрысок.
    — Хорошо. Серая или белая?
    — Черная.
    — Вот такая? — Профессор нарисовал на листе бумаги очень похожий силуэт крысы.
    — Такая.
    — Ясно. Как часто она к вам приходила?
    — Не она, а он.
    — Откуда вы это знаете?
    — Он мне сам сказал.
    — Гм... Ну, допустим. Так как часто он к вам приходил?
    — Сначала редко. Он боялся. Если была приотворена дверь, смотрел с порога, в комнату не заходил. Потом я начал, уходя на работу, оставлять ему еду в блюдечке. Что-нибудь вкусненькое. Вот он и привык ко мне.
    — Отлично! Что же дальше?
    — Однажды вечером он пришел и взобрался ко мне на плечо.
    — Правое или левое?
    — Какое это имеет значение?!
    — Просто так, любопытствую.
    — Левое.
    — И тогда вы начали с ним разговаривать?
    — Нет. Недели две он приходил и сидел просто так. Ну, а потом...
    — Что же было потом?
    — Заговорил.
    — На каком же языке он заговорил?
    — Ни на каком. Просто я начал его понимать.
    — Телепатически?
    — Может быть, и телепатически.
    — А он тоже понимал ваши мысли?
    — Понимал.
    Врач хотел было что-то сказать, но профессор жестом его остановил.
    — Скажите, Дмитрий Степанович, — спросил он, — а у вас раньше не было таких ощущений? Ну, скажем, едете вы в трамвае, и вдруг вам начинает казаться, что кто-то читает ваши мысли. Какой-то незнакомый вам человек.
    — Нет... Просто я... сам... иногда... Впрочем, ерунда! Не было такого!
    — Значит, только с этой... с этим подкрыском?
    — Да.
    — О чем же вы разговаривали?
    — Этого я вам сказать не могу.
    — Почему?
    — Не поверите.
    Профессор взял в руки узкую ладонь Вахромеева и пристально посмотрел ему в глаза. При этом его взгляд сразу утратил былое простодушие.
    — Дмитрий Степанович, — сказал он тихо и раздельно, — мы с вами уже говорили, что лечение возможно только при полном взаимопонимании и доверии между нами. Ну, рассказывайте!
    Вахромеев как-то обмяк.
    — Хорошо! — забормотал он. — Я расскажу, все расскажу, только вы никому не говорите, а то...
    — Так чго вам говорил подкрысок?
    — Он говорил, что в общем... ну, словом, их род гораздо древнее нашего. Что они уже давно пытаются добиться, чтобы люди их оставили в покое, что никакого вреда они никому не причиняют, что люди ведут себя по отношению к ним просто мерзко, что сейчас им уже совсем житья не стало, что они могут многому нас научить, а мы этого не понимаем и... все такое.
    — Спасибо!
    Профессор откинулся в кресле и закрыл глаза. Некоторое время он сидел так, что-то обдумывая. Затем, видимо приняв решение, поднял глаза на Вахромеева.
    — Ну что ж, Дмитрий Степанович, попробуем во всем этом разобраться. Во-первых, этот ваш подкрысок. Известно ли вам, что при некоторых заболеваниях, в частности при белой горячке, люди видят чертей? Известно?
    Вахромеев кивнул.
    — Почему же именно чертей? — продолжал профессор. — Да потому, что в глазу есть клетки, имеющие очень сходную форму. В нормальном состоянии человек их не видит, а вот при белой горячке, вследствие расстройства зрения, появляется такая иллюзия. — Профессор нарисовал рядом с силуэтом крысы хвостатого чертика. — Не правда ли, похоже?
    — Да.
    — Кстати, а вы, Дмитрий Степанович, никогда не приносили чрезмерных жертв Бахусу?
    — Кому?
    — Бахусу. Ну, словом, не злоупотребляли алкоголем?
    — Нет, я непьющий.
    — Тем лучше. Просто мне хотелось объяснить вам, почему подобные галлюцинации всегда связаны с чертями или крысами.
    Вахромеев неприязненно взглянул на профессора.
    — Это не галлюцинации, — сказал он, вновь опуская глаза. — Настоящий живой подкрысок.
    — Допустим, — согласился  профессор. — В конце концов, приручить крысенка не так уж трудно. Мне хочется вместе с вами выяснить другое обстоятельство. Вы по профессии?..
    — Инженер-электрик.
    — Великолепно! Значит, культурный человек. Это значительно облегчает мою задачу. Давайте немного порассуждаем. Вот вы говорили о телепатическом общении с этим крысенком.
    — Подкрыском.
    — Подкрыском, — кивнул профессор, — именно подкрыском. Я, знаете ли, не из тех, кто отвергает любую идею, только потому, что она не укладывается в существующие концепции. К сожалению, мы еще очень многого не знаем, особенно там, где речь идет о человеческом мозге. В том числе и телепатические явления остаются пока загадкой. Не думайте, что в этой области подвизаются только шарлатаны. Даже сам Бехтерев отдал много времени, чтобы разобраться во всем этом. К сожалению, до сих пор ни один из научно поставленных опытов не подтвердил наличие телепатической связи.
    — Да, но...
    — Я предвижу все ваши возражения! — перебил профессор. — Я сам их часто высказываю в споре с теми, кто не проявляет достаточной научной объективности в подходе к этому вопросу. Обычно я привожу такой пример: если бы Исааку Ньютону сказали, что есть возможность видеть людей, находящихся на Луне, и даже разговаривать с ними, он бы наверняка привел неопровержимые доказательства того, что это невозможно. Он просто ничего не знал об электромагнитных волнах. Не допускаем ли мы точно такую же ошибку, когда отождествляем биосвязь на расстоянии с электромагнитными колебаниями? Может быть, существует иной, еще неизвестный нам вид носителя этой связи? Тем более что у насекомых что-то подобное наблюдается. Не правда ли?
    — Конечно! — убежденно сказал Вахромеев.
    Профессор улыбнулся.
    — Вот видите, Дмитрий Степанович, я не догматик. Наука догматизма не терпит. Однако она также не терпит игнорирования уже твердо установленных фактов, которые лежат в самой ее основе. Давайте посмотрим, что это за факты. Природа снабдила все живые существа органами чувств. Совокупность этих органов называется первой сигнальной системой. Только человек в процессе эволюции обрел речь. Именно это приобретение, именуемое второй сигнальной системой, поставило его над животным миром и дало возможность пользоваться абстрактными и обобщенными понятиями. Согласны?
    — Согласен.
    — Хорошо! Теперь предположим, что телепатическое общение все же возможно. Спрашивается, что это: свойство, утраченное человеком в процессе эволюции, или, наоборот, приобретенное? Второе предположение мы вынуждены отвергнуть, так как, во-первых, человек, по данным антропологии, не менялся со времен кроманьонца, а во-вторых, именно наличие второй сигнальной системы делает биосвязь на расстоянии ненужной. Вы меня поняли?
    — Понял.
    — Теперь выводы делайте сами. Если и признать возможность телепатии, то она может осуществляться только на базе первой сигнальной системы. Всякую возможность телепатического разговора следует исключить даже в общении между людьми. Что же касается ваших воображаемых разговоров с... подкрыском, то это вообще абсурд, потому что животные, как мы уже говорили, не обладают второй сигнальной системой.
    — Но я же с ним говорил! — упрямо сказал Вахромеев.
    — Это плод расстроенного воображения, результат болезненного состояния. Чем скорее вы это поймете, тем успешнее пойдет лечение. А сейчас, — он похлопал больного по плечу, — отдохните и подумайте обо всем в спокойной обстановке. До свидания!
 

    Черный подкрысок закончил сообщение и сейчас вместе с пятью членами Совета почтительно прислушивался к мыслям исполинской белой крысы:

«Трудно переоценить значение этих опытов. Впервые удалось осуществить связь с двуногими. Может быть, это начало новой эры. Кто бы мог предположить, что взаимопонимание возможно? Теперь все сомнения отпали. Необходимо закрепить достигнутые результаты.
«Но они держат его в заключении, — подумал подкрысок. — Осуществлять  связь становится все труднее. За ним наблюдают круглые сутки».

    Белая крыса пошевелила усами:

«В таком деле нужны ловкость и изворотливость. Или, может быть, ты считаешь себя непригодным для этой цели?»

    Подкрысок почтительно склонил голову:

«Нет, что вы?! Я приложу все силы!»
«Тогда желаю успеха!»

    — Так что будем делать? — спросил врач. — Ко мне обратилась его дальняя родственница. Она согласна взять его под расписку.

    Профессор поморщился.

    — Об этом говорить преждевременно. Такое течение шизофрении иногда дает острые и нежелательные вспышки. Пока продолжим химиотерапию. Если она не даст желаемых результатов, придется прибегнуть к электрошоку.