ВСЕ ВРЕМЯ МИРА

Голосов пока нет

Усрышав тихий стук в дверь, Роберт Эштон быстро окинул взглядом помещение. Осмотр его удовлетворил: скромность и благопристойность обстановки не могли вызвать подозрений. Не то, чтобы у него были причины ждать визита полиции... Просто не стоило рисковать.

— Войдите! —сказал он, ленивым движением зацепив с полки “Диалоги” Платона и раскрывая книгу. Показуха, конечно, но на клиентов почти всегда действует неотразимо.

Дверь медленно открылась. Эштон, не поднимая глаз, сделал вид, что сосредоточенно читает. Сердце его, однако, учащенно забилось: любой неожиданный посетитель мог быть потенциально опасен. Этот, видимо, не из простаков, а то бы Эштона обязательно предупредили.

Неторопливо отложив книгу, Эштон взглянул в сторону двери и спросил:

— Чем могу служить?

Вставать он не стал, хотя перед ним была женщина. Условности этикета давно похоронены в прошлом... Кроме того, в том круге, к которому Эштон принадлежал теперь, женщины не требовали вежливости. Им были больше по душе бриллианты, деньги и новые тряпки.

Вглядевшись, однако, повнимательнее, Эштон все же привстал. Женщина была чертовски красива. И принадлежала она вовсе не к компании раскрашенных проституток, к которым он привык. В ней чувствовались властность и шарм, а за спокойным выражением лица — ум, по крайней мере равный его собственному.

— Мистер Эштон, — сказала женщина. — Не будем терять времени. Мне известно, кто вы и чем занимаетесь. А вот это, — она достала из сумочки толстую пачку денег, — надеюсь, избавит меня от необходимости представляться.

Эштон судорожно поймал пачку, которую она небрежно бросила в его сторону. Никогда еще он не держал в руках такой суммы — там было не меньше сотни пятифунтовых банкнот, все новенькие, даже номера шли подряд. Эштон достал одну и пощупал. “Если даже и не настоящие, — подумал он, — то сделаны превосходно”.

— Хотелось бы знать, — задумчиво сказал он, — где вы их взяли. Сами напечатали? Если нет, они наверняка краденые, и полиция идет по следу...

— Они настоящие. Однако если не знаете, что с ними делать, можете их сжечь. Я просто хотела, чтобы вы поняли, что у меня — серьезное предложение.

— Продолжайте, — сказал Эштон и указал ей на стул. Женщина извлекла из сумки несколько листов бумаги и протянула их Эштону.

— Я заплачу вам любую сумму, которую вы назовете, если вы сумеете достать для меня вещи, которые здесь перечислены. Доставите их, куда вам будет указано. Кроме того, могу гарантировать, что когда вы будете... — тут она запнулась, — их выкрадывать, вам не будет угрожать никакая опасность.

Эштон взглянул на список и изумленно вздохнул. Поистине, эта женщина сошла с ума... Однако, если у нее куча денег, почему бы не продолжить игру?

— Насколько я могу судить, — сказал Эштон, — все эти вещи — собственность Британского музея. Другими словами, их нельзя ни купить, ни продать.

— Я и не хочу продавать их. Я — коллекционер.

— Вот как? И сколько же вы готовы заплатить за эти... приобретения?

— Сумму называете вы.

Воцарилось короткое молчание. Эштон взвешивал шансы. Он, конечно, гордился своим профессионализмом, однако всему есть предел! Существуют ситуации, в которых деньги бессильны — и вот одна из них. И все же ему было интересно, до какой суммы можно доторговаться.

— Думаю, — сказал он наконец, — все это стоит не меньше миллиона.

— Боюсь, вы не совсем понимаете меня,— ответила странная посетительница. — Дело очень серьезное. А чтобы до вас окончательно дошло... Держите! — она бросила ему нечто, сверкнувшее в воздухе. — Надеюсь, с вашими связями вы сумеете это продать.

Эштон тихонько свистнул. В его руках было целое состояние — ожерелье из драгоценных камней. Бриллиант в центре был, пожалуй, самым большим из всех, что ему доводилось видеть.

Быстрым движением он опустил ожерелье в карман, однако женщина, казалось, не заметила этого. Эштон был потрясен: он разбирался в людях и видел, что ей и в самом деле все равно. Сумасшествие, да и только!

— Допустим даже, что у вас есть миллион, — сказал он наконец. — Однако как вы себе это представляете? Вы что, всерьез считаете, что то, что вы задумали, возможно? Я могу допустить, что одну вещь из этого списка украсть можно. Однако уже через несколько часов в музее будет не продохнуть от полицейских.

Она улыбнулась — примерно так, как мать улыбается непонятливому ребенку.

— Если я скажу, как это сделать — вы беретесь?

— Да. За миллион, конечно.

— Тогда оглянитесь вокруг. Вы ничего не заметили, когда я вошла? Не кажется ли вам, что вокруг... очень спокойно?

Эштон прислушался. Черт побери, она права. В его комнате никогда не было особенно тихо, даже ночью. По крышам гулял ветер, а с улицы всегда доносился шум автомобилей. Еще пять минут назад он проклинал машинистов, с грохотом маневрирующих в железнодорожном тупике неподалеку. Почему же вдруг тишина?

— Подойдите к окну.

Заинтересованный, Эштон подчинился этим словам, прозвучавшим почти как приказ. Сначала он не заметил ничего особенного — дорога, как всегда в этот час, была пуста. Однако, опустив взгляд на тротуар, он вздрогнул и застыл от изумления. Потом медленно повернулся и севшим от волнения голосом спросил:

— Вы что, ведьма?

— Не валяйте дурака, — резко ответила женщина. — Все объясняется очень просто. Изменился не мир — изменились вы.

Эштон снова уставился в окно. По рельсам явно ехал — и в то же время стоял! — паровоз. Клуб пара, выпущенный машиной, неподвижно висел в воздухе. Весь мир вокруг был недвижим, словно кто-то волшебным образом перенес его на фотографию...

— Надеюсь, вы достаточно умны и поймете, что происходит, даже если не поймете, как это делается, — продолжала женщина. — Суть в том, что изменился темп вашего личного времени. В этой комнате пройдет год, а за окнами — всего лишь минута.

Она снова открыла сумочку и на этот раз извлекла нечто, весьма похожее на браслет из серебристого металла с целым рядом дисков и кнопок.

— Это ваш персональный генератор, — сказала женщина. — Если вы наденете его на руку — станете неуязвимым. Беспрепятственно попадете куда угодно. И, естественно, сможете украсть все, что указано в этом списке и доставить мне. Пока вы будете этим заниматься, ни один охранник не успеет и глазом моргнуть. А когда закончите, успеете уйти куда угодно, прежде чем выключить поле и вернуться в нормальный мир. А теперь слушайте очень внимательно, от этого будет зависеть успех всего предприятия.

Она уселась поудобнее и продолжала:

— Поле имеет радиус примерно семь футов, поэтому держите дистанцию, не допускайте, чтобы люди попадали в сферу его действия. Самое же главное — не выключайте аппарат до тех пор, пока не сделаете то, о чем я вас прошу, и я не расплачусь с вами. Это непременное условие нашей сделки. Теперь взгляните сюда — я разработала план всей операции...

* * *

Никогда еще ни один преступник в мире не обладал столь безграничными возможностями и властью. Эштон чувствовал восторг и эйфорию, нечто близкое к легкому опьянению. Он не стал даже требовать объяснений. В конце концов, какая разница? Он получит свой миллион, уедет из Англии и предастся давно желанному ничегонеделанию.

Выйдя на улицу, он с удовлетворением отметил, что ничего вокруг не изменилось. Мир был таким же застывшим, как и полчаса назад. И все же непроизвольно он ускорял шаги. А вдруг эта чертова машинка сломается? Правда, его уверили, что это невозможно...

На Хай-стрит он задержался, разглядывая неподвижные автомобили и застывших прохожих, не забывая, впрочем, о необходимости держать дистанцию. До чего же они уморительны, эти людишки! Лишенные грации движения, они выглядели презабавно.

Поначалу Эштон хотел все сделать один, но, пораскинув мозгами, решил, что в одиночку не справится. Некоторые вещи из списка были весьма объемными. Теперь его задача заключалась в поисках такого помощника, который бы не испугался неожиданного предложения или был достаточно глуп, чтобы не задавать лишних вопросов. Поразмыслив, Эштон выбрал первое и теперь приближался к обиталищу Тони Марчетти. Он уже собирался открыть дверь, когда она неожиданно распахнулась перед его носом.

— Черт меня подери, если это не Боб Эштон! — раздался знакомый голос. — Рад видеть тебя столь ранним утром! А что это у тебя за штука на руке? Я думал, такая есть только у меня...

— Привет, Арам, — ответил слегка ошарашенный Эштон. — Похоже, вокруг происходит масса необычного. Ты уже подписал Тони или он свободен?

— Жаль огорчать тебя, но у нас тут небольшое дельце...

— Можешь не продолжать. Национальная галерея? Или галерея Тэйта?

Арам Альбенкян осторожно потрогал свою бородку.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Но догадаться нетрудно. Ты — один из самых известных специалистов по сбыту краденых картин, и у тебя есть браслет. Это была красивая брюнетка?

— Нет. Мужчина, довольно солидный.

Эштон удивился было, но потом пожал плечами. — Их, наверное, целая банда.! Хотел бы я знать, что это за люди...

— У тебя есть версии? — быстро спросил Альбенкян.

Эштон решил, что в данной ситуации лучше поделиться информацией. Может, Арам что-то знает?

— Очевидно, — сказал он, — что их не интересуют деньги. Этого добра у них сколько хочешь, да имея такие машинки, они могут достать еще. Брюнетка, которая приходила ко мне, сказала, что она из породы коллекционеров. Я думал, она шутит, однако это все больше становится похожим на правду.

— Ну, а мы им зачем? — недоуменно спросил Альбенкян. — Почему бы им не провернуть дельце самим?

— Наверное, они все-таки чего-то боятся. Или же рассчитывают на нашу... гм... специальную подготовку. Кое-что из того, что есть в моем списке, в музее тщательно защищено. Не так-то просто будет взломать все эти замки и решетки... В общем, я думаю, они действуют в интересах какого-то сумасшедшего миллионера.

Все это, конечно, была сущая ерунда, что Эштон прекрасно понимал. Однако ему хотелось вызвать собеседника на откровенность.

— Дружище Эштон, — не замедлил откликнуться Арам, — а как же ты объяснишь вот это? — И он выразительно помахал запястьем, на котором сверкал загадочный браслет. — Я, конечно, мало понимаю в науке, однако уверен, что нашим ученым такое и не снилось! А раз так, вывод напрашивается сам собой.

— Ну?

— Эти люди... они откуда-то прилетели. Ты же видишь, что они работают по системе: берут самое ценное...

Эштон задумался. Это предположение было не более фантастичным, чем факты, его породившие.

— Кто бы они ни были, они знают, что делают, — сказал он наконец. — Интересно, сколько их? Может быть, в эту самую минуту по их команде ребята работают в Лувре и Прадо... Боюсь, наша планета очень скоро испытает грандиозный шок!

Так они и разошлись, ни о чем больше не спрашивая друг у друга. Эштон, правда, хотел было перекупить Тони, но потом сообразил, что лучше с Арамом не ссориться. А потому направился по другому адресу — к своему старому дружку Стиву Ригану.

* * *

Стив воспринял существование ускорителя времени как должное. Во всяком случае, выслушав путаные объяснения, он спокойно нацепил второй браслет, и они отправились в Британский музей.

Вступив под его своды, они, помимо воли, перешли на шепот. Однако до книжных залов добрались без приключений. Эштон, не удержавшись, предъявил свой читательский билет застывшему смотрителю.

Это была трудная работа — найти и собрать книги, указанные в списке. Эштон обратил внимание, что список был составлен и с точки зрения художественного исполнения изданий, и с учетом их литературных достоинств. Прямо скажем, со знанием дела. Интересно, подумал он, они сами делали выбор или купили экспертов?

Пришлось крепко поработать. Прочные шкафы с трудом поддавались ломику, однако Эштон действовал осторожно, стараясь не повредить даже те книги, которые не собирался брать. Как только собиралась внушительная стопка, Стив собирал ее и выносил во дворик, складывая прямо на камни мостовой.

Через два часа они перекусили бутербродами, а затем приступили к следующей части задания — к галереям антиквариата. Здесь надо было взять по одной-две вещи из каждого зала, и временами Эштон удивлялся сделанному незнакомцами выбору. Похоже было — и тут он, вспомнил слова Альбенкяна — что произведения искусства отобраны по нечеловеческим стандартам. А может быть, здесь у них просто не было эксперта?

Второй раз за всю историю Британского музея был взломан шкаф со знаменитой. Портландской вазой. Через пять секунд обычного времени, подумал Эштон, в Музее поднимется паника — сработает сигнализация. Что ж, через эти пять секунд он будет уже далеко... Тут ему пришло в голову, что за такую работу можно было запросить и побольше.

Когда Стив приволок во дворик последнюю вещь — громадный серебряный поднос из сокровищницы Милденхолла — Эштон сказал:

— Ну, вот и все. Давай-ка обратно браслет. Приезжай вечером, я буду дома.

Они вышли из музея, отошли подальше и там Риган молча отстегнул прибор. Эштон же, оставив позади вдруг нелепее застывшую фигуру товарища, вернулся во дворик музея.

Кучи книг и вещей, которые они столь тщательно складывали, исчезли. На их месте стояла давешняя знакомая Эштона, столь же красивая, но выглядящая устало.

— Надеюсь, вы довольны? — проговорил Эштон, приблизившись. — Как это вам удалось так быстро все прибрать?

— Мы умеем многое, — устало улыбнувшись, ответила женщина.

— Зачем же тогда вам понадобилась, моя помощь?

— Чисто технические причины. Все эти предметы надо было собрать в одном месте. Так проще. Не хотите ли вы вернуть мне браслеты?

Эштон медленно протянул ей прибор, которым пользовался Риган, однако собственный снимать не стал.

— Я готов снизить сумму моего гонорара, — сказал он осторожно. — Я даже могу совсем отказаться от денег... в обмен на это. — И он дотронулся до своего браслета.

Женщина смотрела на него загадочно и непроницаемо, как Джоконда. “Интересно, а Джоконду они тоже взяли? — подумал Эштон. — И что они вообще забрали из Лувра?”.

Я бы не сказала, что вы снизили цену, — наконец ответила женщина. — Этот прибор нельзя купить за все деньги мира.

— А за вещи, которые я достал для вас?

— Вы жадны, мистер Эштон. И вы прекрасно понимаете, что с ускорителем времени станете хозяином этого мира.

— А вам-то что? Разве у вас остались интересы на этой планете, которую вы уже ограбили?

Наступила долгая пауза.

— Итак, вы догадались, что я не из вашего мира?

— Конечно. Более того, я знаю, что у вас есть другие агенты. Вы с Марса?

— Мне бы хотелось вам все объяснить. Однако боюсь, правда вам не понравится. Мы не с Марса и ни с какой другой известной вам планеты. Наверное, вы этого не поймете. Мы из будущего.

— Из будущего? Но это же невозможно!

— В самом деле? Отчего же?

— Если бы такие штуки и были возможны, вся наша история была бы полна путешественниками во времени. Кроме того, возникли бы парадоксы, поскольку путешествие в прошлое обязательно меняло бы настоящее...

— Все это так. Однако то, что невозможно как правило, становится возможным при исключительном стечении обстоятельств, с чем мы и имеем дело сейчас.

— И что же исключительное происходит сейчас?

— В очень редких случаях, — ответила женщина, — когда высвобождаются невообразимые количества энергии, возникает... единство времен. На очень короткое время, на секунды. Тогда мы можем посылать в прошлое наши личности. Не тела, а только личности...

— Вы хотите сказать, что это тело— не ваше?

— Да. Я заплатила за него, так же, как плачу вам. Мы очень щепетильны в этих вопросах.

Эштон напряженно размышлял. Если она говорила правду, это давало ему определенные преимущества.

— Правильно ли я вас понял, что вы не можете напрямую взаимодействовать с веществом нашего времени и вынуждены действовать через людей-посредников?

— Да, это так. Даже эти браслеты были изготовлены здесь, в вашем времени — под нашим контролем, разумеется.

На секунду у Эштона мелькнула мысль о том, что слишком уж с большой готовностью она ему раскрывает все карты. Однако он зашел достаточно далеко, чтобы отступать.

— Таким образом, — медленно проговорил он, — вы не можете принудить меня отдать этот браслет?

— Совершенно верно.

— Спасибо. Это все, что я хотел узнать.

Эштон хотел было повернуться и уйти, но что-то в ее взгляде остановило его.

— Мы не мстительны, мистер Эштон, —сказала она. — То, что я скажу вам сейчас — это дань справедливости. Вы просили браслет и можете взять его. Но я должна объяснить, насколько полезным он будет для вас.

В этот момент Эштон готов был отдать прибор — настолько он испугался. Однако она жестом остановила его.

— Нет-нет, мистер Эштон, уже поздно. Я настаиваю, чтобы вы оставили браслет себе. Уверяю вас, он не сломается и прослужит вам до конца жизни. А теперь... Не хотите ли прогуляться, мистер Эштон? Я закончила свои дела здесь и хотела бы бросить последний взгляд на этот мир, который скоро покину навсегда.

Она повернулась и пошла к воротам, не оглядываясь. Эштон последовал за ней, обуреваемый страхом и любопытством одновременно. Некоторое время они шли молча, затем остановились на углу Тоттенхэм Корт Роуд. Женщина печально смотрела на застывших в различных позах прохожих.

— Мне искренне жаль их всех, — сказала она наконец. — И вас тоже, мистер Эштон. Кто знает, каких высот вы могли бы достичь...

— Что вы этим хотите сказать?

— Только что, мистер Эштон, вы говорили, что путешествия в прошлое невозможны, поскольку они изменят историю. Правильная мысль, однако к вам она не относится. У вас не осталось истории, которую можно было бы изменить.

Жестом она указала на противоположную сторону улицы, где стоял мальчишка с кипой газет. Одна из них изогнулась под порывом несуществующего ветра, и Эштон прочел на ней аршинный заголовок:

“СЕГОДНЯ — ИСПЫТАНИЕ СУПЕРБОМБЫ!”

— Я уже говорила, — продолжала незнакомка, — что путешествие во времени, даже в такой опосредованной форме, требует гигантского количества энергии. Гораздо больше, чем может дать даже супербомба. Но если эта бомба будет запалом... — Она показала рукой на тротуар. — Вы знаете что-нибудь о том, как устроена ваша планета? Там, на глубине двух тысяч миль — жидкая масса, которая может существовать лишь в двух стабильных состояниях. Переход из одного в другое освободит столько энергии, сколько потребовалось для всех землетрясений за всю историю Земли. Планета просто рассыпется на кусочки и у вашего Солнца появится еще один пояс астероидов... Этот взрыв даст необходимое количество энергии для прорыва в прошлое. И вот мы... спасаем то, что можем спасти. А вы можете гордиться тем, что внесли в это благородное дело посильный вклад, хотя мотивы ваши эгоистичны.

Они помолчали.

— Теперь я должна вернуться на корабль, который находится в ста тысячах лет от этой минуты. Браслет ваш. Прощайте.

С этими словами женщина замерла, превратившись в одну из неподвижных фигур на тротуаре. Эштон остался один.

Один! Он поднес сверкающий браслет к глазам. Что ж, он заключил сделку и будет следовать ей до конца. Во всяком случае, дожить до старости он сможет. Правда, ценой полного одиночества... А есть ли у него выбор? Если выключить браслет, последние секунды истории человечества истекут, и тогда — все. Впрочем, почему секунды! Раз они пришли, значит, бомба уже взорвалась!

От этой мысли ему стало не по себе. Однако он тут же успокоился и присел на тротуар. Надо было все обдумать как следует. Времени у него теперь хватит. В его распоряжении — все время мира...

Перевод М. Тайшибаева.