ПЕРВАЯ ПОПЫТКА

Голосов пока нет

Ал очнулся первым. С чувством удовлетворения отметив, что никаких неприятных ощущений не испытывает. Ни изнуряющей жары, ни электрические разрядов. Ничего угрожающего. Окончательно успокоившись, он огляделся вокруг.

Небольшой барак, который успели соорудить роботы, стоял неподалеку в долине. Рядом с ним автоматы поставили мачту для передач и ретрансляции, ангар для вертолетов. За бараком открывалась равнина с сотнями плоских холмов и небольших озер. И все это освещалось оранжево-красным светом чужого солнца.

Дверь барака откатилась в сторону, выехала машина, на сиденье которой полулежала Катя. С помощью присосок робот положил девушку на мат — тот самый, на котором несколько минут назад пришел в себя Ал. Лицо Кати чуть заметно подергивало. Вскоре она очнулась и попыталась приподняться на мате. Ал стал рядом на колени и помог ей. Катя часто заморгала, щурясь на солнце.

— Мерзкий свет, — прошептала она.

— Привыкнешь и не будешь даже замечать, что он оранжевый. Он станет белым. Все цвета станут привычными для нас.

— Но небо, — возразила Катя. — Это небо...

— И небо будет голубым — ты только наберись терпения.

Он открыл дверь в машинное отделение барака и крикнул одному из автоматов:

— Когда Дон будет в норме?

— Через четыре минуты, — последовал четкий ответ.

Пока Дон лежал на мате, “оживая”. Катя засыпала Ала вопросами. Сейчас все казалось ей интересным.

— Эй, — позвал их Дон слабым голосом. — Вы уже в порядке? А во мне все переворачивается. Как здесь?

— Красиво, — ответила Катя. — Зеленые холмы, озера. Хороший воздух, приятная температура.

— Не забывай о старом городе!

— А где он? — полюбопытствовала Катя.

Дон поднялся, посмотрел вниз, на холмистую равнину, где заблестела какая-то полоска, вспыхивали н пропадали искры.

Дон поднял руку и указал в ту сторону:

— Вот он — город!

На другой день они выбежали из барака, едва забрезжил рассвет.

— Чего вы еще ждете? — воскликнул Дон. — Нам необходимо опередить других! Мы должны прийти первыми!

И они направились к вертолету. Дон сел на место пилота, запустил мотор, взял курс на город.

— Слушайте меня внимательно, — начал он. — Эту планету я нашел вместе с Джеком. Мы наткнулись на небольшое изолированное солнце. На его орбите находилась огромная планета типа Нептуна, и мы решили осмотреть ее. Поверхность на девяносто процентов — горы. Все города расположены внизу на равнине. Но вот тот — он указал направление, — вот тот — самый большой.

— Пока что никто здесь разумных существ не встречал. А вот следов их найдено предостаточно... Город мертв. В некоторых местах — одни развалины.

Ал отложил бинокль в сторону.

— Почему ты не отправился сюда вместе с Джеком?

Дон рассмеялся.

— Ты думаешь, меня интересует вся эта древняя рухлядь? Я хочу пережить что-нибудь, понимаешь? Что-либо необычайное, напряженное и увлекательное. Джек того же мнения. Поэтому каждый из нас создал свою группу. Да. Кто первым узнает, как выглядели здешние аборигены, тот и выиграл. Обе группы работают самостоятельно и не имеют права мешать одна другой. Но насколько я знаю Джека... Если он почует, что мы опережаем его, он пойдет на все, лишь бы помешать нам.

Они приблизились к городу.

— Кажется, неполадки в управлении. — произнес Дон. — Вертолет сносит в сторону.

И впрямь странное дело! Вертолет все время сбивало в сторону, как машину на крутых поворотах.

Дон нажал на красную светящуюся кнопку, приборы показали, что направление движения соблюдается.

— Полный порядок. — сказал Дон.

— Посмотри вниз! — воскликнул Ал. — Мы стоим на месте.

— Проклятье! Ты прав...

Дон изо всех сил нажал на ручку газа.

— Может, это сильный встречный воздушные поток?

Машина продвинулась немного вперед. Потом она на несколько секунд застыла неподвижно, и вдруг ее начало сильно бросать из стороны в сторону. И снова было то же ощущение — будто машина врезалась в непреодолимую пружинящую стену. Что-то заскрипело, затрещало. Дон с большим трудом удерживал ручку управления.

Катя приникла головой к плечу Ала, веки ее дрожали. Дон не произносил больше ни слова. Он вел машину обратным курсом. К своему лагерю.

Ал начал с обычного физического и химического анализа почвы и образцов камней:

— Ничего нет. Даже микроорганизмов. Тебе известна такая формула? — Он протянул Дону листок. — Это разновидность антибиотика. С очень сильным и быстрым действием. Она тончайшим слоем лежит на растениях, на камнях. Ее пылинки носятся в воздухе. Но вот тебе следующий сюрприз. — Он указал на кучки осколков, которые отбил от валуна. — Камни здесь — из пластика!

Некоторое время они не произносили ни слова. Потом Ал сказал:

— Стерильная почва и искусственные камни я скалы — это ни на что не похоже. Но самое поразительное — наше происшествие над городом... Воздушный поток? Или какая-то сила? Нечто вроде антигравитации? Зачем этот защитный щит?

— Ну тут двух мнений быть не может — для защиты города. Туда нет пропуска никому. Наверное, это устройство работает еще с тех времен, когда здесь была жизнь...

— Возможно. А о другом ты не подумал? Не мог ли Джек?..

— Джек? Гм... с него станется. Но как ему удалось?

Вдруг произошло что-то необычное, в первый момент не поддающееся никакому описанию... Воздух содрогнулся от тонкого, высокого звука. Подобно молнии, сверкнул .раскаленный добела шар, послышался вой и наконец — глухой удар. Все выглядело, как прежде, но в обращенном к ним склоне ближайшей возвышенности появилась черная воронка.

И вдруг наступившую тишину прервал возглас Ала:

— Есть, понял! То, что мы сейчас видели, было падением метеорита. Отталкивающее силовое поле: это щит против метеоритов, которые здесь, очевидно, падают часто. Значит, город защищен только сверху, а снизу, под этим “щитом”, есть проход. Ведь были же прежде дороги, ведшие в город и обратно.

Дон радостно хлопнул Ала по плечу:

— Дружище! Значит, это диковинное силовое поле устроено не против нас!

На другой день они снова отправились в путь на вертолете. Дон приблизился к городу на бреющем полете и приземлился сразу же, как только ощутил сопротивление. Они вышли из вертолета и медленно направились в сторону города. Ал оказался прав! Здесь, внизу, проход был свободен!

Снизу город выглядел иначе, чем с высоты птичьего полета. Большая часть домов имела гладкие и закругленные фасады из зеркального, с цветным отливом материала. Фасады были самой высокой частью зданий, чем дальше, тем ниже и уже становились дома.

— Чисто сработано, — сказал Дон. — И ни одного окна. Словно бункеры.

Они прогулялись вдоль двух вытянувшихся в длину строений. Все вокруг заросло густой травой, только вдоль самих домов имелись узкие дорожки. Все здания имели одинаковую форму вытянутой капли, все они были сооружены из белого или желтого материала. К ним были обращены выпуклые, блестящие, как перламутр, фасады, в которых отражалось размытое очертание солнца. Лишь изредка они наталкивались на серые здания-кубы.

— Предлагаю подумать, как нам взобраться вон на ту башню, — Дон указал в сторону стоявшего на возвышении куба с башней. Куб был значительно выше большинства остальных зданий.

С высоты казалось, что дома сблизились, образовав внутреннее пространство, которое можно было назвать улицами. Все они давно обветшали. Краска на стенах облупилась, ниши и углы домов были завалены истлевшим мусором, из продолговатых отверстий, бывших, очевидно, некогда окнами, свисали клочья прозрачной ткани.

Но видны были и разрушения: проломы и вмятины в стенах, обуглившиеся руины. Башня была высотой этажей в тридцать, не меньше. Купол блестел и отливал разными красками, изнутри он был прозрачен и обладал поразительным свойством подчеркивать пластичность рассматриваемой картины. Звезды висели перед ними ступеньками, один слой за другим. Мириады звезд, и до них — рукой подать!

Немного погодя Ал подошел к ящичку, стоявшему на подставке посередине купола. Он осторожно повернул одно из колесиков. Угол обзора на экране сместился, и всем почудилось, будто они стоят среди звезд.

Ал вернул колесико в прежнее положение. Взялся за ближайший рычажок и опустил его. С головокружительной быстротой навстречу им помчался тот ландшафт, который они могли наблюдать из башни невооруженным глазом! Дома, башни и мосты поднимались к ним, подобно огромным театральным декорациям, а потом, на последней грани увеличения распадались в ничего не значащие точки.

— Стоп! — рявкнул Дон.

Они вдруг увидели типично земные, человеческие движения — покачивание тела при ходьбе, сгибающиеся колени, переставляемые ноги, болтающиеся руки... Каждая деталь была видна совершенно отчетливо.

— Джек! — опять рявкнул Дон. — Вот тот, впереди — Джек, сзади и сбоку за ним — Рене... А вон идут и Тонио с Хейко! Где они находятся, можешь установить?

Ал уменьшил изображение и получил примерное представление о том, на каком расстоянии от них вторая группа и в каком направлении движется к центру города.

— Черт побери! — воскликнул Дон. — У Джека нюх подходящий. Как далеко они от нас? Километр? Два? Поторапливайтесь, иначе они нас опередят!

И вновь они шли к центру города. Наконец они достигли высокого узкого дома, примыкавшего к огромной стене, сложенной из простых необработанных камней, скрепленных сырой известью. Вверху стену увенчивал зубчатый пояс, достигавший, казалось, самого неба.

— Крепостная стена, — сказала Катя.

— Мы попали в средневековье, — подтвердил Ал.

— Должна же быть какая-то возможность перебраться через нее! — воскликнул Дон раздраженно.

У стены громоздились груды мусора, окруженные кустарником, а по стене до самой зубчатой кромки карабкались вверх лианы. Дон перелез через одну из куч, подергал лиану и начал подъем. Оказавшись наверху, он испустил возглас разочарования.

— Поднимайтесь сюда! — позвал он. — Проку мало, но поглядеть стоит!

Там, внизу, происходило что-то странное. Из выпуклых ворот в городской стене выехали две шеренги закутанных в плащи существ и выстроились по правую и левую стороны затененного стеной двора.

В руках они держали горящие факелы. Затем ворота вытолкнули странного всадника: тело его было скрыто за серыми доспехами, на голове — шлем; животное, на котором он сидел, напоминало большую серую ласку. С другой стороны выехал другой всадник, под стать первому, но в белом. У обоих были в руках предметы, очень похожие на плетки, только куда более массивные. Они на миг остановили своих животных, а затем, размахивая “плетьми”, ринулись друг на друга. При каждом точном ударе рассыпался сноп искр и слышался звук короткого хлопка.

— Электрические плети, — прошептал Дон.

Они забыли обо всем, кроме зрелища, развертывавшегося у них на глазах. “Плети” мелькали в воздухе, слышались щелчки ударов. Соперники пошатывались в седлах, было заметно, что силы обоих идут на убыль, и вдруг серый рыцарь упал, белый поднял “плеть” и поскакал в сторону ворот. Закутанные в балахоны всадники медленно и вяло затрусили за ним. В последний раз вспыхнули факелы. И площадь перед ними погрузилась в темень. Привидения исчезли.

— Они еще живы. — сказал Дон. — Они играют в рыцарей — значит, впали в, детство! У нас с ними трудностей не будет! Вот бы спуститься туда!

Они шли осторожно вдоль домов и вдруг услышали странный скрип. Потом снова тишина.

— Здесь кто-то был!

Ал указал на полоску, шедшую наискосок через пыльную площадь к воротам. Дон присел на корточки, чтобы разобраться.

— Это Джек и его группа, — тихо проговорил он. Повернулся к Алу. — Посмотри на этот след. Они нас опережают!

Ал подошел к нему поближе.

— Хорошо,. пусть они здесь уже были, но задачи своей они еще не решили, и вопрос о победителе пока остается открытым.

— Вперед! — сказал Дон. — Они не могли уйти далеко.

Вскоре друзья прошли в проем, похожий на ворота средневекового города. Следы группы Джека шли как раз посередине прохода.

— Осторожно! Не затопчи следы! — предупредил Ал.

— На что они тебе сдалась? — спросил Дон, как всегда, пренебрежительно.

— Следы по мосту идут в обе стороны. Выходит, они вернулись.

Вдруг Катя закричала:

— Почему мы здесь застряли? — Голос ее звучал надрывно, он резал слух. Она вбежала на мост. Дон бросился за ней.

Ал видел впереди только мечущуюся тень Кати и поэтому не осознал сразу, что вдруг произошло. На мосту взметнулось пламя и разверзлась дыра с зазубринами — прямо перед бегущей Катей. Брызгами разлетелся фонтанчик камней, и согнутое тело девушки исчезло в этой дыре. Громыхнуло еще трижды, но только один снаряд коснулся моста, заставив его закачаться и задрожать. Ал едва удержался на ногах. Сейчас он разглядел, откуда стреляют: из окон башни над мостом.

Дон, словно окаменев, стоял на мосту, и Ал потащил его за собой. Неповрежденной осталась узенькая полоска моста, но и по ней уже побежали трещины, они оба увидели это и осторожно перебрались по ней на другую сторону котлована.

Они отбегали дальше, пригнувшись за парапетом, — пусть хоть с одной стороны будет прикрытие... Что-то зашипело над ними. И вдруг чудовищный хохот посреди ночи.

— Ал, дружище! —начал Дон, с трудом сдерживая радость. — Это Джек с его людьми! Ал, старина, ты понимаешь, что это значит? Джек позади нас! Мы первые! Мы первыми доберемся-до центра! Мы победим!

Все дальнейшее произошло мгновенно. Алу удалось рвануть Дона за плечо и самому устоять на ногах. Мост обрушился.

— Все кончено, — прошептал Дон. — Мы в западне. Джек может сделать с нами все. что захочет. Думаю, придется сдаваться.

Опять что-то сверкнуло, что-то упало рядои с ними. Ал почувствовал удар по руке, ощупал левой рукой правую, испугался: какой широкий порез!

Дону один осколок попал в грудь, другой в бедро.

— Джек, ты свинья. — заорал Дон. — ты свинья, свинья!.. — Чертыхаясь от боли и злости, он бросился к свободной площадке перед мостом... потом влево, навстречу выстрелам... Он подпрыгнул, подтянулся на руках до нижней части окна... Подтянулся еще выше... в какое-то мгновение его лицо оказалось перед самый окном... но снова вспышка... Тело его рухнуло вниз.

Ал тоже побежал под градом .осколков, но по, направлению к воротам. Он добрался до них. И вдруг...

—Ал, это ты? Это.я, Рене... Послушай, Ал! Джек зашел слишком далеко. Я ухожу от него. И хочу помочь тебе.

— Чем именно? — спросил Ал.

— Тут есть боковой, проход. Пошли я покажу!

Они протиснулись в дверь, огляделись. Пробежали под стеной несколько метров и снова остановились.

Прямо перед ними упало что-то круглое, огненное. И они даже не успели ничего понять: их разорвало на куски.

 

ВТОРАЯ ПОПЫТКА

— Итак. мы на месте...— сказал Дон.

—И ничто не изменилось. — заметила Катя.

— А что могло измениться? — спросил Ал.

Утром они вышли из своего лагеря я теперь, около полудня, оказались перед стеной. С ними был Рене. Они стояли на том месте, где лестница вела к смотровой площадке.

— Проделаем вместе один опыт, — предложил Ал. — Пойдемте со мной!

Он поднялся по лестнице, подождал, пока подойдут; друзья, а затем указал им на одно место в правой части, парапета: там была блестящая кнопка серого цвета. Ал осмотрел левую часть парапета и на той же высоте нашел идентичную кнопку.

— А теперь смотрите внимательно! — попросил он.

Двор, где некогда происходила странная дуэль, предстал сейчас перед ними, как темная пропасть. Как и в тот раз, ими овладело странное, угнетенное настроение, в воздухе звучали непонятные шорохи, ветер нес отголоски топота и восклицаний.

А потом вновь появились закутанные в черные плащи всадники со своими факелами, сверху походившие на слабые блуждающие огоньки, и оба рыцаря — тоже... Все повторилось: и дуэль на “плетях”, и победа белого рыцаря...

Дон воскликнул:

— Все .в точности, как тогда! Ни единого нового движения! Ал, это что — театральное представление?

— Или разновидность кино. Полнейшая иллюзия достигается с помощью технических средств. Публика появляется на смотровой площадке, одна из селеновых клеток, — он указал на кнопки в парапете, — регистрирует это, передает сигнал по линии — и начинается спектакль. В старой телеленте я видел нечто похожее. Движущиеся фигурки были спарены с часовым механизмом. Ровно в полдень они выдвигались по рельсикам вперед и исполняли маленький танец — движения были весьма своеобразными, как у марионеток. А затем все исчезало. Я считаю, ничего этого не существует.

Он полез в карман и достал несколько камешков.

— Смотрите!

Размахнувшись, швырнул камень. Тот долетел до воды и исчез. Рене что-то показалось неправдоподобным. но он не знал, что именно. Камень летел... а потом исчез — чего-то не хватало. Да, верно: он не плюхнулся в воду. Ни всплеска, ни брызг, ни разошедшихся кругов...

— Здесь нет воды, — сказал Рене. — Вода тоже видимость. И дома, улицы, холмы...

— Все это декорации, — завершил Рене.

Дон открыл пластиковую коробку и вынул из нее смотанную в тугой клубок лестницу.

— Я пойду первым.

Он перелез через парапет и начал спуск. Коснулся ногой зеркальной глади, погрузился в “воду”, но никакой влаги не ощутил. Нырнул с головой и понял: здесь можно дышать...

Катя наблюдала, как все трое исчезли в темной, переливающейся массе. Потом голос снизу позвал ее. Она спустилась по лестнице, с головой погрузилась в “воду”... Там, где прежде были средневековые руины, стояли воздушные строения со стеклянными крышами, опиравшиеся на тонкие, с карандаш, опоры. Повсюду тянулись стенки из переплетений проводов, сбегались и разбегались трубы, торчали антенны, на высокой реечной конструкции было установлено параболическое зеркало.

Это и был истинный центр города. Его чудовищное, мерцающее машинное чрево.

— Мне здесь не по душе, — пробурчала Катя.

— Надо еще попытаться. — произнес Ал. — При этом не следует забывать, что нас могут подстерегать опасности...

— Ты считаешь, что они еще живы? — перебила его Катя, невольно отступив к лестнице.

— Я думаю, что их цивилизация путь свой прошла. до конца. Но мы не знаем, как пошло их развитие на последнем этапе пути. А потому мы наверняка столкнемся здесь с предметами, никогда и никем из землян не виданными, с машинами, назначение которых нам неизвестно...

— В чем может быть назначение машины? — сказал Дон. — Нажимаешь на кнопку — и она делает то, что ей положено.

— Что ей велит программа. — поправил Ал. — А если она сама себе задаст программу?

— Боишься, что на нас нападут? — спросил Дон.

— Самая большая опасность — это Джек. Они наверняка уже здесь. И если еще не у цели, не открыли облик аборигенов — наше счастье. А теперь выскажись ты. Ал. Чем объяснить это колдовство?

— Я полагаю, что старый город — это аттракцион. Скорее всего, на стене есть и другие смотровые площадки, откуда можно наблюдать представление...

— Я хочу повторить свой вопрос, — нетерпеливо проговорил Дон. — Какую опасность могут представить для нас эти машины?

Рене сделал шаг вперед.

— О каких опасностях идет речь? Эти устройства созданы для разумных существ, и чем они совершенее, тем полнее удовлетворяют их потребности.

— Ничего похожего я не вижу. — сказала Катя, поднимаясь. — Будь твоя правда, нам по крайней мере подали бы такси. — И тут к ней плавно подкатила серого цвета лодка. Борт лодки открылся, выдвинулась доска.

— Чудненько! — воскликнула Катя. — И сразу шагнула на доску. — За мной!

Дон улыбнулся и пошел за ней. Затем на доску ступил Рене. Алу ничего не оставалось, как тоже сесть в лодку.

Доска-сходня втянулась внутрь, раздвижная зверь закрылась. Лодка тронулась с места.

— Боюсь, мы попали в плен! — воскликнул Доя. — И как нам выбраться отсюда?

— А никак. Лодка сама остановится, где будет нужно.

Так оно и случилось. Лодка вскоре замедлила ход, затем как бы зависла в воздухе, дверь ее открылась. Ал спрыгнул на землю и пошел к возвышающейся неподалеку вышке.

Вскоре он оказался высоко над крышами домов. Его друзья превратились в маленькие, с трудом различимые сверху точки. Он постарался сориентироваться. Парящая лодка доставила их в северную часть центра города. Здания с их металлическими и стеклянными крышами были расставлены в котловине в строго определенном порядке. Плоское дно котловины лишь в одном месте имело возвышение: Ал предположил, что именно там, в старой части города, находился холм с руинами замка.

Спустившись, он рассказал об увиденном товарищам.

— У меня появилась идея. — заявил Дон. — У Джека — фора в три дня. Попытаемся же обнаружить его группу и подсмотрим, чем она занимается. Тогда нам самим не придется тратить время на то же самое, и мы сэкономим три дня...

Так они и проделали...

Пройдя по следам Джека, они остановились перед огромным зданием.

— Похоже на фабрику, — заметил Дон. Они вошли внутрь, ступили на некое подобие дорожки. Ее ровная полоса последовательно проходила между отдельными строениями, похожими на огромные машины.

— Узнать бы, для чего они. — сказал Дон.

— А вот возьмем и проверим! — Ал бросил вниз камень.

Послышался резкий удар, камень подпрыгнул, упал в канавку, покатился по ней в отверстие у нижнего конца ленты...

Вдруг воздух прорезал высокий поющий звук, продолжительный и ровный. Друзья замерли в удивлении. Двенадцать больших раскаленных шаров поднимались. как мыльные пузыри из двенадцати воронок. Там, где исчез камень, задвигались лопасти турбин, что-то глухо перекатывалось.

Затем камень показался на вибрирующей дорожке, похожее на колокол устройство из мелкоячеистой проволоки приподняло его и сбросило над ямой. Снизу послышались прерывистые шипящие звуки, где-то, на известной глубине, начала преломляться мягкая синева излучения Черенкова.

— Атомный распад, — прошептал Рене. — Силы небесные!

Друзья продолжали путь, пытаясь отыскать выход. Дон, шедший впереди, поднял руку.

— Стойте! Тихо! Впереди Джек с группой. Совещаются. Очень удобный случай. Надо проследить за ними.

Осторожно поднявшись на небольшую площадку, равномерно усеянную прямоугольными отверстиями, они легли и стали ждать.

Снизу донеслись звуки шагов. Послышались голоса:

— Где-то здесь гремело. Мой слух меня никогда не подводит!

— Но что это могло быть?

— Осмотрим хорошенько все вокруг!...

Дон заглянул вниз, предостерегающе поднял руку.

— А не имеет ли смысла, — Ал запнулся, — договориться с ними?

— Что ты несешь? — зашипел Дон. — А кто же тогда будет первым?

— Дон, разве ты не понимаешь? Речь идет о куда более важном. Мы обязаны разгадать тайны этой планеты. Может быть, мы проникнем в суть проблем, важных для всего человечества. Ведь тут...

— Умолкни! — Дон подполз к краю площадки и поглядел вниз. — Они совсем близко. Совещаются о чем-то.

Потом голоса и шаги снова удалились.

— Слезаем вниз! — приказал Дон. — Сядем им на пятки, не то они улизнут от нас!

Они перебежали через дорожку, светлой подоской петлявшую между спящими громадами машин.

Катя двигалась легко, но неожиданно споткнулась и схватилась за винтовую лесенку. Мягкий металл задрожал, раздался такой звук, будто рванули струну. И сразу послышались голоса, топот шагов по металлу...

Дон растерянно огляделся.

— Сюда!

Дон удалился от своих товарищей на порядочное расстояние, они поспешили за ним, чтобы не потерять его из виду. Он попытался перевалиться через какое-то невысокое препятствие... И тут Дона подхватили громадные металлические грабли, раздался его душераздирающий крик...

Воздух снова наполнился звуками — поющими, резкими, без перерыва, без повышения и понижения тона. Над металлической поверхностью пронеслось ярко-голубое пламя. Двенадцать шаровых молний запульсировали равномерно, словно повинуясь такту метронома... Задвигались поршни, засвистели лопасти турбин, застонали цепи передач, затрещали фейерверки вздымающихся искр...

— Атомный распад, — ужаснулся Рене.

Он стоял у ленточного конвейера, на который ступил Дон, и видел, как тот исчез в черной дыре, как появился вновь. Какой-то ковш пронес его над системой сит, потом он покатился между широкими отверстиями последнего сита и упал в одну из канавок. Тщетно пытаясь обрести равновесие, он скользнул вниз, исчез в одном из отверстий, в которых они несколько часов назад наблюдали голубое свечение...

Наверху послышались шаги. Джек. Тонио и Хейко удалялись, не тревожась о судьбе остальных членов группы Дона. Очевидно, без погибшего предводителя она казалась им неконкурентноспособной...

Рене нашел Ала и Катю, стоявших с совершенно потерянным видом у края ленточного конвейера, и они, не произнося ни слова, вышли из здания. Над их головами мерцали звезды чужого неба.

На другое утро их разбудили чуть свет. Кто-то откинул полог палатки, и громкий голос протрубил:

— Эй, вы сони! А ну поднимайтесь!

Катя перепрыгнула через лежащих еще Ала и Рене н бросилась на грудь Дону.

— Привет. Катя! Ну что скажешь? Ал, Рене. соне вы эдакие!

Ал протирал со сна глаза.

— Ты откуда взялся?

— Значит, так, — начал Дон, — когда я хотел перебежать дорожку конвейера, меня подхватили огромные грабли и впихнули в боковой вход. Потом понесло куда-то, завертело, а затем швырнуло в какую-то воронку. А под конец меня что-то приподняло и бросило вниз. Приземлился в мягкую, податливую ткань, сеть распуталась — и я оказался на свободе. Вот и все!

— Похоже, мы имеем дело с установкой для расщепления атомов, — начал Рене.

— Почему же меня не превратило в слиток золота? — спросил в шутку Дон.

— Наверное, сработало предохранительное устройство.

— Очень даже может быть, — подхватил Ал. — Подобные супермашины и у нас конструируются таким образом, чтобы они не повредили человеку.

— Чудесно! — подытожил Дон. — Тогда нам незачем их опасаться, и мы можем целиком сосредоточиться на Джеке. Мне пришла в голову одна мысль. Слушайте!..

…Несколько минут спустя они попали, на подвесной мост, прошли под широким: пролетом, и открыли дверь, ведущую в здание; с тыльной его стороны. За дверью оказалось что-то вроде музея. На стенах висели орудия пыток и самое разнообразное оружие. Многочисленные свежие полосы на пыльной крыше доказывали, что недавно орудия передвигали. Как видно, из них-то и стрелял Джек.

— Подыщите себе что-нибудь подходящее! — сказал Дон.

— По-моему, самое современное — вот это, — Рене не указал на предмет,отдаленно напоминающий пистолет. А вот и заряды для него.

Реде высунул оружие в окно, нажал на кнопку спуска. Раздался громкий хлопок. Во дворе от взрыва образовалась глубокая яма, булыжники разлетелись в разные стороны…

— Заряд со взрывчаткой, — сказал Рене уважительно.

Дон облюбовал себе оружие со взрывчатыми зарядами, сунул его, за ремень и прихватил с собой еще дубинку, похожую на булаву. Ал тоже взял пистолет, а Рене — два. Для Кати это оружие было слишком тяжелым, и она закрепила на внутренней стороне куртки изящный кинжал в золотых ножнах.

— Теперь мы готовы, — сказал Дон. — И с лихвой вернем Джеку его аванс!

Решив больше не вступать на территорию фабрики по преобразованию материи, они обошли вокруг нее и оказались на улице. Впереди возвышался холм. Они достигли его и стали подниматься по пологим склонам. Справа и слева стояли приборы, машины, высоченные столбы, на которые была натянута узорчатая проволочная паутина.

— Похоже на антенны, — пробормотал Рене. — Это что-то вроде центрального пункта управления их энергосистемы.

— А вот и дверь! — воскликнула Катя.

Дон достал пистолет. И без всяких колебаний прошел в щель в наклонной стене, которую Катя назвала дверью. Вскоре они оказались в небольшом салоне.

— У них здесь свои “глаза”, — буркнул Рене, указав на стеклянные линзы-полусферы, выступающие из стен.

— Это, возможно, центр управления городом, — прошептал Рене в почтительном испуге. — Его сердце!

Не заметив никаких следов группы Джека, они пересекли зал и направились дальше. Наконец в другом зале обнаружили размонтированную стену с электрическими выключателями.

— Они где-то совсем рядом!..

Дон неслышно скользнул в боковой ход, прошел его и оказался у выхода в соседний зал... Там они и стояли: высокорослый Джек, Тонио — подтянутый и ловкий, Хейко, с его прической “ежиком”, в серых брюках-галифе. Они громко переговаривались, усердно копошась у одной из стен.

— Ну сейчас мы им насолим, — прошептал Дон.— Ал, Рене! Я считаю до трех, и мы все одновременно стреляем. И сразу бежим к другому выходу из зала, чтобы они не заметили нас и не поняли, что произошло...

Они тихонько продвинулись еще немного вперед для того, чтобы увеличить сектор обстрела.

— Итак, внимание: раз, два, три!

Грохнули выстрелы, поднялись плотные клубы дыма, зазвенели осколки...

Дон был вне себя от радости.

— А-а, этого ты не ожидал, старина Джек! — крикнул он.

И тут что-то прожужжало за его спиной, из стены выдвинулась металлическая рука, два мягких, но прочных зажима обхватили его... Несколько мгновений он барахтался, но тут же неизвестная сила усадила его на мягкие подушки. Секундой позже рядом с ним оказалась Катя, Рене и Ал.

Они оказались внутри парящей лодки. Успели увидеть еще, как внизу из-под одного из столов поднялись удивленные. Джек и Хенко...

Лодка летела, быстро, и ее пассажиры не могли ни остановить ее, ни свернуть, пока не оказались у городской стены. Открылась раздвижная дверь. Они вышли. Дверь закрылась, и лодка унеслась прочь — только тень ее мелькнула в машинном лесу города.

Они стояли в полном недоумении. глядя вслед исчезнувшей лодке.

Дон первым нарушил молчание.

— Мы были у самой цели... и опять от ворот поворот! Проклятые автоматы! Нанялись они, что ли, помогать Джеку?

— Не думаю, чтобы они приняли чью-то сторону, пожал плечами Ал. Их вмешательство было направлено не против, нас, а против нападающей стороны. Но в любом случае я убежден, что автоматы должны защищать своих изобретателей, повиноваться им, не разрушать себя и не допускать разрушений в окружающей среде. Но тут я снова сталкиваюсь с неясностью: относится ли механизм-робот к нам как к своим, хозяевам?.. Или он считает нас роботами, своими коллегами, так сказать?..

Рене возбужденно прищелкнул пальцами:

— Скорее всего так оно и есть! Тогда как нам вести себя впредь?..

— Пока мы не применяем силу, опасаться нам нечего. Но на дальнейшие успехи особенно рассчитывать не приходится. Их основная обязанность — защищать обитателей этой планеты, и они не перестанут ее выполнять. Задача эта для них, безусловно, важнее, нежели просто не причинять вреда роботовидным существам. Вывод: как только мы приблизимся к раскрытию тайны, на их рассудительность и терпение положиться будет нельзя.

— ...Ты продолжаешь стремиться, к победе над Джеком? — спросил Рене.

Ал повернулся к нему и испытующе взглянул в глаза.

— До Джека мне нет никакого дела. Какая разница, выиграем мы или проиграем? Я хочу выяснить, что стало с разумными обитателями этой планеты. ..Ведь не исключено, чти то же самое ждет и землян.

— Так как же нам вести себя впредь? — повторил свой вопрос Рене.— Есть ли у нас возможность идти дальше... Ты видишь ее?

— Возможность есть: отбросить эти спортивные Правила и условия, которые хороши для других мест и целей. Ведь подобной задачи не стояло ни перед кем в течение, многих столетий. Решение ее будет не просто трудным делом, это отнимет много времени...

Утром все они собрались под лестницей, у городской стены....

— Где ваше оружие? — спросил Дон.

— Ты опять намерен затевать стрельбу?

— Ато.как же? Думаешь, я сдался?

Ал начал .излагать свой план. Дон демонстративно зажал уши.

— Желание заняться техническими изысканиями? Теорией языков и философским хламом? Зарубите себе на носу: ближе всего идти к цели по прямой! “Если я чего-то хочу — я добиваюсь этого” — вот мой девиз.

— Ах, Дон, — проговорил Ал огорченно, — да признай же ты наконец, что здесь нужно прибегнуть к совершенно другим средствам. — Он выхватил “пистолет” из-за пояса Дона и сунул .ему под нос. — С помощью таких игрушек ты вознамерился бороться против машин и автоматов, против разума, степень развития которого для тебя пока непостижима?

Дон никогда прежде не видел Ала таким возбужденным.

—Но Джек опередит нас, — выдавил он из себя, — Джек и Хейко.

— Сядут в лужу, как и мы! Копаются у пультов центрального управления — какая нелепость! Того и гляди, лишат нас последних шансов...

Он вдруг заметил, как изменилось лицо Дона. Быстро повернулся к стене. В той стороне, где была “фабрика”, показалась летающая лодка, скрылась за строениями и появилась вновь. Она повисла в воздухе, несколько скособочившись, и вдруг вспорола кормой стеклянную крышу здания. Грохот... две мачты согнулись и медленно повалились набок. Словно плетьми ударили они по крышам, оставив на них глубокие рваные раны. Затем летающая лодка врезалась в стену и рассыпалась, взметнув к небу фонтан разлетевшихся осколков.

— Весь центр города летит к чертям, — сказал Рене. — Что могло произойти?

— Бежим туда! — воскликнул Ал. — Может, удастся что-то спасти.

На улицах они увидели скопления роботов, суетливо возводивших высоченную стену. Она достигла уже примерно пятнадцатиметровой высоты. Но этого, как видно, было недостаточно, и роботы рушили здания по левую и правую стороны, чтобы нарастить стену.

— Вы только посмотрите! — воскликнул Рене.

Сквозь стеклянную стену было видно, как пузырящаяся зеленая жидкость наполняла цех изнутри.

— Стены прогибаются! Бежим!

Что-то жалобно застонало в воздухе. Стеклянная поверхность стены уже не была прозрачной и гладкой, ее покрывала паутина трещин.

Они бежали изо всех сил и вдруг, свернув за угол, увидели липкую жидкость, залившую всю улицу. Мужчины успели вскочить на балюстраду, тянувшуюся вдоль домов, а Катя, поскользнувшись, упала на спину, и ее начало затягивать в эту зеленую массу медленно, с удручающей неумолимостью. Ал схватил Катю за руки, потянул наверх. Ее тело чуть приподнялось над тягучей массой, но тут же снова ушло в нее уже полностью.

— Черт побери, — крикнул Дон. — Теперь уже ей не поможешь.

Все трое, испытывая внутреннее отвращение, старались уйти подальше от вспухающей массы.

Пробираясь между пыхтящими машинами, огибая столбы грибоподобных дымов, которые поднимались откуда-то снизу, они приближались к центру. Затем проникли в переходы холма, и шумы машин слились в неразличимый гул. Они действовали по плану, искали Джека.

Не зная точно, как долго блуждали по переходам, они наконец напали на след соперников. Те стояли возле огромного пульта управления, наугад дергали рычаги, нажимали кнопки. При этом внизу рушились здания, вздымались огни пламени, взрывались машины. Они играли в презанятнейшую игру: “На жми на кнопку и жди сюрприза!”

— Эй! — крикнул им Ал от двери — Вы самые настоящие вандалы!

Те обернулись, Хейко, помахал им рукой.

— А-а... вот и вы! Мы наблюдали за вашим марш-броском! Где же ваши страшные пугачи?

— Зачем вы разрушаете город? — спросил Ал. — Какой в этом смысл?

— Никакого, — расхохотался Джек. —Просто смешно.

— Ну, а как у вас дела? Добрались до цели? — спросил Дон.

— Почти.

— Послушай. Джек, возьми меня в .свою группу! Так сказать, в обмен на Рене.

Джек втянул воздух носом:

— Хо-хо, ну и скор же ты на поворотах! Ладно, будь по-твоему.

Дон снова обрел самоуверенность. Повернулся к Алу и Рене.

— Вам лучше всего поскорее убраться отсюда. Чересчур вы мягкотелые создания. Сколько моих задумок вы погубили своим нытьем!

Ал смерил его взглядом, потом с презрением отвернулся и сказал Джеку:

— Мы с Рене сдаемся. Оставляем победу за тобой. Но ты должен рассказать обо всем, что обнаружил до сих пор.

Джек удивленно поднял брови:

— Значит, если нам удастся все же установить, как они выглядели, и выставить их изображение в нашем музее — планета будет названа нашими именами?

— Да, — подтвердил Ал.

— Договорились!

— А теперь рассказывай!

И Джек начал рассказывать:

— Перед тем как отправиться в путь, мы осмотрели современные строения, потом старые, и в конце концов наткнулись на мост. Дальше мы обнаружили арсенал с оружием, и мне пришла в голову идея переперчить вашу похлебку, — ведь вполне можно было предположить, что вы тоже придете к мосту. Здорово вы удивились?

— Не очень, — пробормотал Дон, неприятно пораженный.

Повеселевший Джек продолжал:

— Потом мы опережали вас уже на три дня, но пришлось повозиться, пока разобрались в этих иллюзиях. Спустились вниз по канату. Оказались в самом центре. Но тут автоматы сразу схватили нас и сунули в какой-то испытательный стенд. Потом отпустили, и мы смогли спокойно все оглядеть. Заводы у них весьма занятные, только жителей и след простыл. Вам тоже приходило в голову, что после одной из катастроф они попрятались, скрылись, а после все перемерли?

Джек вопросительно поглядел на них, но ответа не дождался.

— Естественно, больше всего нас заинтересовал этот самый “холм” — центр управления всего города. Но не только... Мы обнаружили еще кое-что, и я намерен вам сразу показать это...

Внешний вид переходов, по которым они следовали, оставался почти неизменным, зато помещения походили на кабины управления, другие скорее напоминали лаборатории для сложных физических, химических или биологических экспериментов, третьи же имели вид архивов: огромное число переплетенных книг. пластинки, ролики, кассеты и тому подобные вещи, приспособленные для записи и хранения информации.

Наконец они оказались в пустом просторном зале. Скорее всего им завершалась система ведущих вниз переходов и помещений, ибо нигде не было ни ворот, ни дверей, ни оконных проемов, ни коридоров. Зато. в полу, в одном-единственном месте, они заметили нечто .примечательное: круглое . углубление метров двадцати в диаметре. В отличие от серого материала, покрывавшего стены, во всех. помещениях “холма”, здесь и пол, и углубление в нём были из блестящего, как зеркало, металла, но непривычно темного, чуть ли не черного.

— Интересно, куда это углубление, ведет? — спросил Рене. Он постучал по металлу, приложил к нему ухо. — Ничего, не слышно.

— Это крышка, и надо ее открыть, — сказал Дон.

— Но как? — спросил Хейко.

— Мы взорвем ее.

—Это самые неразумные слова, которые мне когда-либо приходилось слышать. — Ал подошел к Дону, положил руку ему на плечо.

— А я считаю, это вовсе не глупо, — сказал Джек. — Взорвем, и все тут. Вы участвовать не обязаны, — сказал он Алу и Рене. — Занимайтесь приборами и аппаратурой, а нам не мешайте...

— Если мы хотим найти что-то, времени у нас из-за них в обрез, — сказал сокрушенно Ал, когда Джек, Дон и Хейко ушли.

Рене попытался его успокоить:

— Не так-то просто взорвать.

— Поглядим! — сказал Ал безо всякой надежды.

Они вошли в одну из лабораторий, и Рене забыл обо всем на свете. Сначала он занялся микроскопами, затем начал разглядывать весы, следить за показаниями стрелок индикаторов. Он переходил от одного прибора к другому, подкручивал, переключал, сравнивал...

— А я займусь пока архивами, — крикнул ему Ал.

Он обошел несколько помещений и остановился наконец в одном, где находился прибор, напоминающий установку для воспроизведения телезаписи. Заметил узкую прорезь в пульте у экрана. Неподалеку на одной из полок были сложены тонкие гибкие металлические пластинки. Не выбирая, он взял одну из них и сунул в прорезь, надел на голову видеощлем н нажал на одну из кнопок.

Ему сразу повезло: на первой же пластинке он увидел хозяев планеты! Внешне они мало чем отличались от землян. Не будь Ал убежден, что это обитатели планеты, удаленной от Земли на миллиарды световых лет, он принял бы их за людей. Они были невысокого роста, их. головы казались непропорционально большими, а черты лица чересчур мягкими, но в остальном они походили, на людей и вели себя как люди. Хотя Ал и ожидал этого, но его потрясло увиденное. Это было подтверждение гипотезы, что формы разумных существ в мировом пространстве развиваются сходным путем, если только сходны условия окружающей среды.

Ал долго копался в ящиках, расставленных в нескольких комнатах. Необходимо было из массы материалов отобрать записи, которые давали бы представление об истории планеты. Он искал какие-нибудь обозначения на пластинках и обнаружил на каждой из них в левом углу точечные узоры, напоминавшие запись азбукой Брайля. Просмотрев наскоро несколько дюжин пластинок, он быстро разгадал систему этих узоров и понял, где хранятся записи об общих закономерностях развития жизни планеты.

Он решил посмотреть, чем занят Рене.

— Ты себе представить не можешь, с чем они экспериментировали, — сказал Рене. — Не только с физикой и химией, математикой. Одна лаборатория предназначена для воспроизведения истории!

— Где она? — сразу заинтересовался Ал. Они вошли в помещение, заметно отличавшееся от остальных. Здесь в стену были встроены стеклянные витрины, а в них стояли макеты деревушек, селений и городов, по которым двигались точки и черточки. В маленьких поселках их было немного, а в больших они сновали целыми стайками.

Подойдя к пульту управления, Рене передвинул стрелку шкалы на несколько делений:

— Смотри!

Вдруг один из макетов начал, меняться на глазах. Поселок стал увеличиваться в размерах, новые здания росли, как грибы после дождя, исчезали зеленые насаждения, фабрики с трубами, мостики через улочки — их место занимали посадочные площадки и аэродромы.

Рене подвинул стрелку еще на несколько делений.

Город сотрясали взрывы, рушились дома, зияли воронкообразные кратеры... Словно могучий ураган пронесся над городом. Но вот он пропал, и разорванвая земля вновь начала покрываться зеленью.

Многоэтажные коробки, заторы на улицах. Марширующие колонны, правда и ложь. Слабодушие, нищета и массовые убийства...

Вершина цивилизации. Города-сады, стены-телеэкраны, автоматы, парящие лодки. Уверенность в себе, отсутствие желаний, самоудовлетворенность. Культура жилищ, искусство, созерцание, игры, иллюзионы. Здоровье и наслаждение. Пресыщение и скука.

Ал замедлил бег кадров, вернул их назад. И снова увидел огромные пространства современного города, протянувшегося до гор. Но вот с неба посыпался град бомб, и от города остались чудовищные руины. Медленно вырастали новые здания, одни строения сменялись другими, последним возник город-сад в окружении прелестных лугов, озер и маленьких гряд.

Потом планета подверглась метеоритному дождю, и над городом был создан невидимый щит. Однако, несмотря на вновь обретенную безопасность, мало кто выходил из домов. Большую часть времени обитатели планеты проводили перед телестенами, наслаждаясь красотами далеких ландшафтов, позволяли усыплять себя сказками. Отпала необходимость в движении: все, что они желали бы пережить, им внушали аппараты “тотального воспроизведения. Незачем стало даже вставать поесть: по специальных проводам жидкая пища подводилась к их креслам. Они сидели и грезили наяву или спали…

День за днем...

Месяц за месяцем...

Поколение за поколением...

— Ты что-нибудь понял? — спросил Рене.

— История города прояснилась, —ответил Ал. — Вполне нормальная история, какая могла произойти я в любом из наших городов. Они прошли через свой атомный век. Бомбы, уничтожившие город — атомные, это бесспорно. Я совершенно уверен, что где-то они еще хранятся.

— Посмотрим, не раскопал ли их уже Джек. — предложил Рене.

Пока они искали выход, Ал продолжал:

— Теперь мы знаем, для чего нужен городу его невидимый щит.

— Защита от метеоритов, — припомнил Рене. — Не почему они не засыпали кратеров? С их возможностями это было проще простого.

— Еще проще устранить следы разрушений другим путем... Эти прозрачные стены, которые мы обнаружили в их домах, не что иное, как экраны, на которых можно увидеть все, что пожелаешь: близкое и далекое, прошлое и современность, действительность и фантазию. Маленькое изменение в оптическом устройстве — и никто никаких кратеров и руин не увидит.

Они добрались до обзорной площадки и решили оглядеться. Кварталы перед ними были сильно разрушены. Найти в этом хаосе Джека, Дона к Хейко будет очень непросто.

Но опасения их оказались напрасными. Вскоре они увидели Хейко, который вел мощный тягач. Хейко направил в открытую дверь приземистого здания продолговатое устройство типа грейдера с разнокалиберными зажимами. Джек и Дон тоже протиснулись в здание. Через две минуты грейдер задвигался. Его зажимы прихватили двухколесный лафет, на котором лежала ракета.

— Они едут к окраине города! — воскликнул Рене.

— Может, нам удастся им помешать! — отозвался Ал. Он постарался запомнить очертания близлежащих зданий и местонахождение группы Джека.

Джека они догнали у городской стены. — Погодите! — закричал Ал еще издали. Мы нашли пленки с изображением местных жителей. Можете передать их на Землю!

— И как они выглядят? — спросил Джек.

Ал остановился перед ним, запыхавшись:

— Посмотри сам! Кадры потрясающие!

Джека, видимо, охватили сомнения. Он посмотрел на отливающий матовым блеском корпус ракеты, лежавшей словно рыба в сети, потом перевел взгляд на Ала.

— Такой случай упускать нельзя! — уговаривал Ал, стараясь использовать нерешительность Джека.

— Дашь себя уломать? — спросил Дон. — Тебя уломать так просто. Надо пустить ракету, взорвать этот чертов холм, и узнать, что там внизу...

— Время у нас есть, — сказал Джек. — Можем пойти посмотреть пленки...

В Доне снова закипела обида.

— Кто знает, что может случиться! В любую секунду явятся автоматы и отнимут у нас ракету!

Вмешался Хейко:

— По-моему, узел связи мы разрушили. Что еще...

— Вы просто трусите, — сказал Дон. — Вы трусы и вдобавок дураки. Ну идите! — заорал он вдруг.

— А я подожду вас здесь и поиграюсь с этой игрушкой! Может, она и выстрелит!

— Ты смотри поосторожней! — с угрозой в голосе сказал Джек. И. обратился к Алу: — Узнали вы, чтов находится под той крышкой?

— Времени было в обрез, — объяснил Рене. — Но видели мы кое-что из нижних помещений...

— Что?

— Трудно объяснить, — сказал Рене неуверенно, — Это такие.. штуки... вроде цветов...

Дон громко расхохотался, но ничего не сказал.

— Это все? — спросил Джек. — А живых существ внизу вы не видели?

— Нет, только цветы.

— Ну тогда ясно, что нам делать. Хейко, готовь ракету! — сказал Джек.

Хейко снова завел тягач, чтобы отвезти лафет с ракетой в нужную позицию. Он повернул каркас в сторону, беря на прицел холм.

.— У вас все взлетит на воздух! — сказал Ал. — И не останется ничего из того, что мы могли бы еще открыть.

Дон притворился, будто ничего не слышал. Он подошел к лафету, просунул руку сквозь решетку каркаса и шлепнул ладонью по корпусу ракеты.

— Маловата она, эта штука, — сказал он. — И это — атомная бомба!

— Можем мы теперь запускать? — спросил Джек.

— Вы никак собрались остаться на месте... здесь... после выстрела? — в ужасе спросил Рене.

— А чего ты испугался? Уж не радиоактивного ли облака? — съехидничал Дон.

— Джек, — сказал Ал подчеркнуто серьезно. — Рене прав. Здесь мы окажемся чересчур близко к эпицентру взрыва. Вы сами себя взорвете!

— Отступать нам не приходится, — ответил Хейко. — За нами стена. Как прикажешь перенести за нее ракету вместе со стартовым устройством?

— Обратного пути у нас нет, — сказал в свою очередь Джек. — Мы запустим ее, причем с этого самого места. Если хотите, бегите отсюда. Да поторапливайтесь, мы долго ждать не будем!

Ал покачал головой:

— Вы даже представить себе не можете ударной силы такой бомбы. Кто сказал, что она обязательно атомная?

— А какая же? — спросил Джек.

— Нечто куда более страшное, — ответил Ал, все еще вполне владея собой и обращаясь к ним как к непутевым ученикам. — Их техника намного превосходила нашу. Вспомните о куполе над городом и его невидимых стенах! Они могли сконструировать оружие, которое мы себе и представить не в силах. Не станете же вы рисковать всем...

Слушать Ала молча оказалось выше сил Дона:

— Перестань ты наконец читать проповеди!

— Пусть себе болтает, — сказал Джек. — А почему бы нам не рискнуть. Ал?

— Протри глаза! Пойми, сколько у нас возможностей узнать новое. И не только в этом дело! Джек, здешние люди прошли более длинный путь, чем мы. Они пережили атомный век, мы впервые сталкиваемся со столь высокой культурой, не говоря о нашей! Но куда они подевались? Я обязан выяснить это, прошу, пойми меня...

Джек в раздумье смотрел на Ала.

— Ладно, Ал, — сказал он. — Я дал тебе выговориться. Тебе хочется узнать, что с ними стало?.. Представь, я тоже хочу разузнать, что там, под холмом, да побыстрее. Я скажу тебе еще, чтобы ты понял меня до конца. — Голос его зазвучал резко. — Мне здесь осточертело. Чересчур тут скучно. Мне просто противно здесь! Я попытаюсь поднять крышку и заглянуть внутрь, а потом все — привет горячий! Пойми, мне совершенно безразлично, что с нами случится. И с городом тоже! Пусть взлетает на воздух! И поэтому, — он понизил голос. — мы сейчас дадим залп.

Ал кивнул. Действительно, разве их переубедишь? Он безучастно наблюдал за тем, как Хейко снова прильнул к прицелу, а затем выжидающе посмотрел на Джека. Тот поднял и резко опустил руку. Хейко взялся за пусковое устройство, висевшее на длинном шнуре, и нажал на кнопку.

И тут качнулись стены, рухнул потолок. Грохта близкого взрыва ни Ал, ни Рене не успели услышать...

ТРЕТЬЯ ПОПЫТКА

В третий раз они пробудились к жизни на этой планете вдвоем. Они не знали, то ли все уничтожено взрывом, то ли перемены произошли во время необъяснимых событий, последовавших за взрывом.

Нет больше ни города, ни равнины, и ни долины. Все превратилось в пустыню, которая, подобно морю, заполнила не только котловину. Большая часть поверхности планеты покрыта песком.

— Я считаю, нет больше никакого смысла искать аборигенов, — сказал Рене.

— Думаешь, все уничтожено? — спросил Ал.

— От города, во всяком случае, ничего не осталось.

Ал испытующе поглядел на него со стороны.

— А помнишь воздушные миражи?

Рене его вопрос ошеломил.

— Да, это объяснило бы все! Как я мог забыть! Ты думаешь, камни и песок — снова обман?

— Проверим немедленно.

— Почва настоящая, — сказал Рене. Он наклонился, поднял пригоршню песка и пропустил текучую массу сквозь пальцы.

Ал прошлепал на несколько шагов дальше и принялся возить по песку ногами, а потом подозвал к себе Рене.

— Твое мнение?

Рене опустился на колени и ощупал гладкую поверхность, появившуюся из-под слоя песка.

— Та же пластиковая субстанция, из которой состояли валуны у моря и на равнине.

— Думаю, есть смысл осмотреться, — сказал Ал. — Эти изменения не сами собой произошли. Кто-то должен же был изготовить этот пластик!

— Теперь я понимаю, — сказал Рене. — Они еще здесь. Они живы и это они же долину песком и засыпали. Но с какой целью?

— Может быть, прикрыли ею что-то, находящееся внизу?

— Потрясающее нашли решение! — признал Рене. — За какие-то две недели такие перемены.

Они медленно поплелись обратно.

.— Какая мерзость, этот, песок. — пожаловался Рене и тут же встрепенулся. — Послушай, Ал! А откуда он вообще-то берется?

— Легко догадаться! —Ал весело улыбнулся. — Радиоактивный пепел, опустившийся после распада атомного гриба. Но это нам. не повредит. Не забывай, что старые правила не действуют!

Рене с облегчением перевел дух.

— Странно оно как-то, — сказал он. — Надо сперва привыкнуть.

— Мне тоже не по себе, — согласился Ал. — Но история с радиоактивностью еще из самых простых. Тем более что излучения ты все равно не ощутишь. Можно просто не обращать на него внимания. Нас ведь ничто не заставляет сохранять прежний уровень наших чувств. К примеру, разве может нам повредить стужа? Если она нам надоест, просто отключим ее по шкале восприятий!

Рене был растерян, но не подавал виду.

— Конечно, жара другое дело. Но и тогда можно все-таки значительно изменить порог боли. А как насчет зрения? Нет ли смысла увеличить видимую область спектра? Например, ультрафиолетовую?

— Но если нам не приходится больше придерживаться правил, отчего мы не используем более подходящие модели? У которых и зрение, и слух лучше?

— Других подходящих нет. Старые, времен запуска ракет, не годятся. Их способность к адаптации была мала, хотя по объему восприятия впечатлений они нас превосходили. Нам пришлось бы выдумать что-то новое, а на это потребовалось бы много времени.

Вертолет нес их над радиоактивной пустыней. Ветер сотрясал машину.

— Ты допускаешь возможность существования защитного щита, как тогда, над городом? — спросил Рене.

— Да, — ответил Ал, уставившийся в пустоту.

— И что тогда?

— Тогда мы потащим приборы на себе.

Против ожиданий летели они беспрепятственно. Ал потянул на себя ручку управления:

— Опускаюсь.

Он взял курс на просторную каменную площадку. Из маленьких дырочек в ней вздымались фонтанчики песка. Посадив вертолет, он открыл дверцу и спрыгнул.

Рене передал Алу ящики со взрывчаткой, переносной столик с сейсмографом. Ал вынул капсулу и отнес метров на двадцать от площадки. Здесь он закопал все и отошел со взрывным шнуром к вертолету. Одну клемму присоединил к батарее, а другую заземлил.

Рене установил сейсмограф и решил для пробы включить его. На бегущей ленте показалась слегка волнистая линия. Он занервничал, начал проверять надежность прибора.

— Что случилось? — спросил Ал.

— Защитный слой слишком слабый, — объяснил Рене.

— И что это значит?

— Под верхним слоем почвы сотрясения происходят непрерывно. И прибор их воспринимает. Но линия колебаний выражена много слабее, чем можно было ожидать.

— Тогда придется все-таки произвести взрыв, — предложил Ал. — Ты готов?

— Да.

Ал нажал на кнопку... небольшой фонтан из камней и песка поднялся, где он заложил взрывчатку, и сразу же послышался грохот.

Их взгляды были прикованы и перфоленте, быстро выбегавшей из прорезей сейсмографа. Не прошло и двух секунд, как стрелка резко метнулась в сторону, а на ленте появились острые зубцы. Только успел Рене выпрямиться, явно удовлетворенный, как снова раздался грохот взрыва; после немой тишины звук этот показался вдвое громче первого.

— Эхо, — сказал Ал.

Рене поглядел на него и покачал головой.

— Да... но откуда?

— Силы небесные! — охнул Ал. — Оно идет сверху!

Рене, всерьез задумавшись, наморщил лоб.

— Есть только одно объяснение, — воскликнул он. — Это от невидимой защитной стены.

— Силы небесные! — повторил Ал. — Дошло!— Он смотрел на Рене с уважением. — Ну конечно, это защитный щит! Они переместили его выше!

— Но почему? — спросил Рене.

— Решили усовершенствовать защиту.

— Выходит, они не знают, каким образом мы здесь оказываемся.

— Ты попал в точку, — подтвердил Ал. — Синхронный луч сквозь щит проходит — никаких сложностей с приемом, когда мы оказывались под ним, у нас не было.

— Они не знают, что такое синхронный луч, —. сказал Рене. — Мы их перехитрили. В некоторых отношениях мы их превосходим.

Оба были возбуждены, словно одержали победу. В наилучшем настроении обратились к сейсмографу.

— Что говорит тебе эта кривая? — спросил Ал.

— Одно могу сказать определенно: примерно на глубине двух километров тоже находится защитный слой...

Ал перебил его:

— Может быть, потолок подземелья?

— Возможно. Кажется, я смогу теперь объяснить и слабые сотрясения. Между этим слоем и пластиковой поверхностью находится сильно амортизирующий материал.

— Прекрасно! — воскликнул Ал. — Тогда все ясно! Я впервые понимаю смысл происходящего здесь! Их задача: защитить то, что находится в подземных помещениях. Очевидно, эти помещения, куда нам проникнуть не удалось, пока в целости и сохранности. И в них находится что-то ценное. Атомный взрыв доказал, что щит над городом и разные там миражи недостаточны для защиты от нас, поэтому они прибегли к более действенным мерам. Щит поднят намного выше, может быть, в горы, а может, и над ними...

— Может быть, даже над всей планетой, — добавил Рене.

Ал согласился с ним.

— И это можно представить. Но, кроме щита, они использовали и другое средство — мощную плиту, которая прикрыла их подземные помещения. Сделана она из эластичного материала, и предназначение ее — гасить взрывную волну! Вот в чем фокус!

— Главный вопрос в том, как нам проникнуть к ним вниз, — сказал Рене, вешая прибор на ремень через плечо. При этом он посмотрел на запад... и застыл на месте: прямо на него неслось темное тело, которое имело форму колокола.

...Ал услышал крик и увидел, как колокол скрыл под собой Рене. Не мешкая. Ал помчался к вертолету, но не успел добежать — его тоже настиг колокол. Он почувствовал, как неведомой силой его подняло, и вдруг стало темно.

На мгновение вспыхнул свет, раздался и сразу же пропал какой-то звук; он не успел даже оглядеться, как что-то ощупало его и укололо, но так молниеносно, что он подумал, не почудилось ли это...

И так же мгновенно ощупывание прекратилось, его освободили мягко, осторожно, не стесняя его движений и одновременно не дали ни малейшей возможности сопротивляться, даже как бы подчеркивая это обстоятельство.

Алу не пришлось долго ждать решения проверяющего автомата. Его опустили, и он снова стоял на твердой почве. Колокол поднялся...

— Эй, Ал, ты живой?

Ал обернулся. Рене! Точно на том же месте, где его накрыло колоколом. Зато там, где они оставили вертолет, стоял еще один колокол, куда больше тех, что накрывали его или Рене. Он был отлит из черного блестящего металла. Ал хотел подойти к колоколу, но тот, хоть и был высотой с дом, поднялся с легкостью двух своих малых собратьев и... только его и видели.

— Ну, я этими сюрпризами сыт по горло, — проворчал Рене.

— Но ведь мы спровоцировали их появление, произведя два пробных взрыва, — заметил Ал. — Меня куда больше тревожит результат их проверки. Они даже вертолет проверяли.

— По-видимому, ничего особенного — настроены они как будто миролюбиво. И оставили нас в покое.

— Я сильно удивился бы, если бы и на сей раз — все сошло гладко, — сказал Ал со вздохом.

С чувством некоторого недоверия они стали всматриваться в пустую равнину. Вдруг песок вздыбился, под ним завозилось какое-то существо, а потом из-под песка вырос черный цилиндр. Он рос до тех пор, пока не стал маленькой приземистой башней.

— Что бы это могло значить? — удивился Рене.

— Они испытали нас и пришли к какому-то выводу. И вот их реакция.

— Ты считаешь, что черная башня для нас?..

— В известной мере... — Ал принял решение. — Подойдем и рассмотрим эту штуку вблизи.

Ал подступил к “двери” башни и. удивленный, остановился. Перед входом были спущены “ступеньки”.

— Мне кажется, эти автоматы раскладывают сейчас свои скальпели, прежде чем вскрыть нас, — сказал Реве .с забавным отчаянием.

Пригнувшись, они вместе вошли в башню. Внутри она формой своей напоминала полый цилиндр. Поперек потолка тянулся ряд светящихся шайб. Они “сидели” на сходящихся блоках, привлекших внимание Рене.

Дверь закрылась. Дневной свет исчез, и только мягкий белый свет от круглых шайб, освещал теперь помещение. Потом пол под их ногами пошел вниз. Длилось это секунд десять. Друзья, в общем-то ожидавшие нечто подобное, все-таки были поражены. Особенно Рене.

— Знаешь, если говорить по-честному, — начал он, — я сыт этим по горло. Не выдержу больше здесь. Эта башня — подъемная клеть! И этот воздух, и этот свет! Я словно оглушен.

— Неужели тебе так плохо? — спросил Ал. — Мне тоже не больно-то весело. Но я пытаюсь вытерпеть все до конца. Если хочешь, Рене, оставь меня одного. Отключайся, и дело с концом. Я пойду дальше один.

Рене, воплощение отчаяния, сидел на поперечной балке. Не поднимая глаз, покачал головой. Ал продолжал:

— Если не хочешь оставить меня, уменьши просто-напросто остроту восприятия! Никто тебя укорять не станет.

— Замолчи, Ал, — попросил Рене.

Долгое время оба они молчали. Потом Рене вдруг поднялся и указал на появившуюся в углу помещения лестницу.

— Пойдешь первым? — спросил он.

Здесь, в самом низу, они опять оказались в замкнутом помещении — для них сместились не только пространственные, но и временные отношения. Когда Ал посмотрел на часы, он убедился, что внизу они находятся какие-то двадцать минут, а казалось, будто прошло полдня.

— Они кажутся мне тверже... эта штука как будто не дрожит больше и не колышется. А по-твоему?

— Да.

Рене успокоился. Огляделся... и вздохнул.

Ал тоже увидел это. Кубики, из которых состояли стены, начали перемещаться. Они изменили положение стен, выровняли пол, создали ровный потолок. Получилось маленькое помещение в форме пустого куба. Ал и Рене стояли посреди этого куба, а со всех сторон на них смотрели тысячи безжалостных, идеально круглых, светящихся “глаз — кубики превратились в некоторое подобие игральных костей.

Позднее, когда состояние паники миновало, они обследовали свою тюрьму. Ощупав стены, постучав по ним и прислушавшись к издаваемому ими звуку, друзья поняли, что делать больше нечего. Сели на пол и стали ждать...

Ждали они семь недель.

В начале восьмой недели что-то наконец произошло. Они так удивились, что поначалу не поверили своим глазам и ушам. Сначала задвигалась одна стена: она уплыла горизонтально влево, причем принципиально ничего не изменилось — квадраты, появившиеся справа, выглядели точно так же, как и те, что уплыли налево. Но затем там появился проем высотой в метр, и к их ногам подъехал кубик такого же роста.

— Я — ваш Защитник, — сказал кубик. Ал и Рене просто остолбенели, не в силах произнести ни звука.

— Я — ваш Защитник, — прозвучало вторично на нормальном человеческом языке с каким-то непонятным оттенком. Правда, Рене позднее объяснил, в чем дело: звуковые колебания исходили не от одной мембраны, а от шестидесяти четырех. Кубик стоял так, что обнажились все шестьдесят четыре его составные части, и у каждой было по вибратору, и каждый вибратор в такт произносил те же слова.

Снова прозвучал этот голос, и в нем слышалось даже нечто человеческое, похожее на неуверенность.

— Разве это неправильное слово — “защитник”?

— Ты посол? — сказал Ал. — Тебя послали установить с нами отношения?

— Извини, — ответил кубик. — Я понимаю пока не все, что вы говорите. Кто такой посол? Никто не хочет вступать с вами в отношения. Я — Защитник.

Ал посмотрел на Рене и развел руками. Потом спросил:

— Что значит “защитник”? Мы здесь не перед судом.

— Но скоро предстанете перед судом, — подал голос кубик. — А я должен вас защищать.

— .Почему это нас будут судить? — спросил Рене.

Мембранный голос выразил удивление:

— Но разве вы не для того вернулись, чтобы ответствовать?

— Нет, — сказал Рене, — у нас и в мыслях такого не было.

— Мы думали, что это относится к вашим этическим принципам: провинившийся должен отвечать. Он предстает перед судом и либо осуждается, либо оправдывается. Может быть, мы не во всем разобрались. Но вас будут судить.

— Но за что, собственно? — спросил Ал.

— За ваши преступления, конечно. — Голос кубика снова выразил удивление. — Нарушение общественного порядка, разрушение чужой собственности, нелегальный въезд, применение огнестрельного оружия, контрабанда, бесчинства, нарушение закона о защите против радиоактивного заражения и, главное. нанесение тяжелых увечий в ста двадцати случаях, убийство в сорока двух случаях. Хотя, быть может, убийства были непреднамеренными. Это предстоит выяснить. Добавим еще...

— Стой! — вскричал Рене. — Да это чудовищно!..

Ал перебил его:

— Рене, боюсь.он прав.

— Вам предоставлено право быть судимыми по вашим собственным законам. Но я предлагаю, господа, побеседовать о предъявленном обвинении.

— Откуда вы знаете наш язык?

— Мы записали и внимательно изучили ваши словесные высказывания, ваши жесты и манеры, По этой причине предварительное заключение и длилось так долго. Полагаю, вашим языком мы овладели вполне. К сожалению, обнаружились странные несоответствия в вашем поседении, что нам еще предстоит уточнить.

Ал посмотрел на автомат.

— Кто гарантирует, что мы можем доверять тебе?.

— Можете проверить мою схему. — ответил куб.

Часть внешних составных куба выдвинулась вперед, изнутри на их место подвинулись другие. Рене с любопытством наклонился над ними: одни из внутренних составных выглядели иначе, чем внешние. Они были по-другому смонтированы, на боковых плоскостях не было “глаз-очков”, мембран или других органов, они были поделены на мельчайшие квадратики, черные и белые.

— Если желаешь, я покажу тебе отдельные элементы включения в увеличенном виде, — сказал автомат. Белое — это проводка, черное — блокировка. Может быть, ты ограничишься пробой на выборку? Назови мне разрешающую способность оптики твоего глаза.

— Ладно, все в порядке, — пробормотал Рене, неуверенно покосившись на Ала.

— В твоей схеме мы не сомневаемся, — сказал Ал. — Но ведь нас подслушивают! — Он указал на световые круги на стенах.

Автомат заработал. Ряд составных пластин куба занял прежнее место внутри, ряд внешних накрыл их, и четкая геометрическая фигура приняла свой изначальный вид. Куб. Снова прозвучал чуть размытый, по ясный голос:

— Я немедленно это улажу.

Практически в тот же момент погас весь свет на стенах. Только их автоматический посетитель еще светился. Похоже было, будто он парит в пустоте, и впечатление это настолько их удручало, что Рене воскликнул:

— Пожалуйста, включи снова свет!

— Извините, — сказал автомат. Опять замерцали светлые круги. — Кроме света, все отключено. Можем мы теперь начать?

— Нам позволено будет подумать? — спросил Ал.

— Через пять минут я вернусь, — отметил автомат и исчез, как здесь было принято, сквозь стену.

— Теперь мы в курсе событий, — сказал Ал. — И многое разрешилось разумным путем.

— Ты намерен участвовать в их комедии? — спросил Рене. — И веришь, что при подобных обстоятельствах мы придем к цели?

Ал похлопал его по плечу.

— Самое главное — контакт. Сейчас он установлен. Сначала мы порасспросим Защитника. Сам ход суда обязательно даст интересные сведения. А потом... у меня есть план. Слушай внимательно: отнесемся к этому делу со .всей серьезностью. Запросим информацию — точную — о всех параграфах законодательства, о наказаниях, о судопроизводстве и сообщим защитнику. Мы расскажем ему обо всем, что знаем, расскажем честно и без утайки, кроме одного: ни слова о синхронном луче! Наше счастье, что мы, насколько я помню, до сих пор о нем не говорили, или если и упоминали, то они нас не помяли. Этот шанс мы я используем. Скорее всего он у нас последний.

— Сумасшествие, — сказал Рене. — Но я согласен.

Ровно через пять минут стена задвигалась и появился защитник.

— Вы приняли решение?

— Да! — кивнул Ал. — Мы отдаемся во власть вашей юстиции. И не возражаем против того, чтобы ты нас защищал. Но еще один вопрос: сколько времени ты будешь в нашем распоряжении?

— - До конца судопроизводства, — ответил мембранный голос.

Внешне Ал не подавал вида, но внутренне он торжествовал. Первый раунд выигран. При условии, что можно положиться на порядочность автомата. А на автоматы обыкновенно можно положиться.

— Тогда все в порядке, — сказал он.

Защитник помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями, и произнес:

— Итак, я беру на себя вашу защиту. Я буду вести ее честно и приложу все мои способности, чтобы оправдать вас, — хотя, должен признаться, положение у вас тяжелое. С настоящего момента я не передам никому полученную от вас информацию без вашего согласия. Можете мне доверять. Расскажите мне все, что знаете. Чем больше я от вас узнаю, тем лучше смогу вам помочь. А теперь, начнем!

Их беседы длились долго, сто одиннадцать часов. После чего они были готовы предстать перед судом.

СУДЕБНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Обвиняются:

1. Фамилия: Александр Беер-Веддингтон по имени Ал.

Место жительства: Лима (Земля).

Дата рождения: 17.12.122071.

Место рождения: Лима.

По собственным показаниям (не доказано).

2. Фамилия: Рене Хонте-Окомура.

Место жительства: Монреаль (Земля).

Дата рождения: 9.3.122069.

Место рождения: Монреаль.

По собственным показаниям (не доказано).

Они будут судимы по законам их цивилизации, поскольку это возможно при существующих обстоятельствах. Допустимы по возможности незначительные отклонения. Для судопроизводства служат “Комплексы из 64 составляющих...” как Председатель суда, Обвинитель и Защитник, отобранные из других “комплексов-единств”; в качестве свидетелей выступают органы по Приему, Накоплению и Воспроизведению Информации “комплексов-единств”; обязанности судьи исполняет Логистическая машина.

Обвинитель: Обвиняемый Александр Беер-Веддингтон, объясни нам, почему ты оказался на этой планете!

Ал: Собственно говоря, причиной всему — игра. Мы посещаем планеты. И кто хорошо изучит планету, может дать ей свое имя.

Обвинитель: Что значит “изучить”?

Ал: Необходимо представить документированное описание самого высокоорганизованного организма планеты.

Обвинитель: Необходимо ли такой организм увезти, убить или нанести ему ущерб?

Ал: Нет. Такого правила вообще не может быть, поскольку мы еще никогда не встречались с разумными живыми существами. Только видели их следы.

Обвинитель: Почему вы играете в такую игру?

Ал: Для времяпрепровождения.

Обвинитель: Но должен же быть в этом какой-то смысл? Что тебе на сей счет известно?

Ал: Прежде, в атомный век, и еще некоторое время спустя, ученые побывали на чужих планетах и тщательно их исследовали. Особенно, что касалось высокоразвитых живых существ. После чего планете присваивалось имя руководителя экспедиции. Полагаю, отсюда и берет начало наша игра.

Обвинитель: Мы осведомлены о ваших шагах внутри стен города. Почему вы разрушили большую часть машин?

Защитник: Я протестую. Суд отказался от предъявления обвинений по поводу разрушения потерявшего ценность машинного парка.

Председательствующий: Протест принимается.

Обвинитель: В день перед Происшествием, как и в день самого Происшествия, вы все подходили к Нижнему Входу. Те, кто находился там незадолго до взрыва бомбы, — это оба обвиняемых. Что вы там искали?

Ал: Осматривались.

Обвинитель: Есть ли связь между вашим пребыванием у Входа и вашей целью — найти самые высокоразвитые живые существа на этой планете?

Ал: Да.

Обвинитель: Установление этого факта для меня особенно важно, поскольку оно будет противоречить возможным уловкам обвиняемых: они, дескать, не могли знать, что внизу находятся люди.

К вечеру того же дня вы все собрались у городской стены и произвели вызвавший столько разрушений и жертв пуск ракеты. Почему вы это совершили?

Ал: Джек хотел установить, что скрыто под холмом.

Обвинитель: Знал ли он, что внизу находятся люди?

Ал: Нет.

Обвинитель: Допускал ли он такую возможность?

Ал: Не знаю.

Обвинитель: А ты знал или догадывался ли ты, что внизу живут люди?

Aл: Я не считал это невозможным.

Обвинитель: Значит, ты отдавал себе отчет в том, что выстрел может нанести увечья или убить людей?

Ал: Рене и я участия в этом не принимали. Мы предприняли все, чтобы отговорить товарищей.

Обвинитель: Это неправда. Вы всего лишь просили отсрочки, потому что хотели побывать еще раз у Центрального Пульта и что-то найти там. Указали вы им на моральный аспект подобных действий?

Ал: Нет.

Обвинитель: А если бы указали — вам обоим это чем-нибудь грозило?

Aл: Нет.

Обвинитель: Благодарю, этого довольно.

Председательствующий: Слово предоставляется защитнику.

Защитник: Я хочу снова вернуться к игре. Получили ли вы для игры специальную подготовку, например, научную?

Ал: Нет.

Защитник: Не встречаются ли играющие с серьезными опасностями? Не погибают ли многие из вас во время игры из-за непредвиденных обстоятельств?

Ал: Конечно, аварии случаются.

Защитник: Когда вы с Рене вместе с отсутствующими Доном и Катей накануне рокового дня шли от Стены к центру города, вам пришлось преодолеть несколько опасных препятствий. Когда разлилась целлюлозная масса, погибла Катя. Думаю, это можно назвать несчастным случаем упомянутого вами типа. Как вы отреагировали?

Ал: Никак. Мы торопились.

Защитник: Я рассчитываю привести эти высказывания к одному знаменателю: в общество, которое представляют мои подзащитные, насильственной смерти придается совершенно иное значение, чем у нас. А теперь к вопросу о нормах поведения и повседневных привычках. В связи с изложенными выше событиями открываются новые аспекты. Есть Регистрация — автоматическая запись сведений, фактов или показаний. Меня интересуют только некоторые, наиболее важные моменты. Чем вы наполняете вашу жизнь?

Ал: Есть многое, на что можно расходовать свое время. Прежде всего воспроизводящие фильмы и игральные автоматы. Беседы, диспуты, празднества. Потом искусство. Креме того, к услугам каждого — архивы. В них содержится все, что когда-либо происходило: вся история, вce научные теории и открытия, учение о праве, философия, все, что известно на сей день о мироздании...

Защитник: А теперь о твоем пребывании на планете. Почему вы захватили так мало вспомогательных средств?

Ал: Таковы правила игры. Тогда ни у кого не будет преимущества перед другими!. Применять инструмент, с помощью которого можно изменить что-то на чужой планете, нам запрещено. Только то, что мы там найдем.

Защитник: Когда в день Происшествия все пятеро оставшихся в живых встретились на смотровой башне, произошла перегруппировка. Можешь ли ты назвать причину?

Ал: Мы установили, что обитатели этой планеты внешне были очень похожи на нашу собственную расу. И нам очень захотелось узнать, какова их судьба.

Защитник: Думали ли вы при этом о чем-то недобром, что могло бы повредить этим людям?

Ал: Нет.

Защитник: А можно ли, напротив, предположить, что выстрел, задуманный Джеком и Хейко, поставил крест на вашем желании?

Ал: Да. Поэтому и возражали.

Защитник: Почему вы не действовали активнее?

Ал: Дон и Джек открыли эту планету — она, так сказать, им принадлежала. И, кроме того... наше желание действительно было несколько необычным... против нас были бы все. И дома тоже.

Защитник: Нельзя ли суммировать сказанное следующим образом: общепринятые традиции и чувство дружбы оказались для вас превыше собственных интересов?

Ал: Да.

Защитник: Благодарю. У меня все.

Председательствующий: Слово имеет прокурор.

Обвинитель: Обвиняемый Рене Хонте-Окомура. Можешь ли ты что-либо уточнить или добавить?

Рене: Ничего недозволенного мы не совершили.

Обвинитель: Верно ли то, что сообщил твой друг Ал?

Рене: Да.

Обвинитель: Присутствовал ли ты при пуске ракеты?

Рене: Да.

Председательствующий: Переходим к опросу свидетелей обвинения. Слово имеет Обвинитель.

Обвинитель: обстоятельства дела, изложенные в обвинительном акте, очевидны благодаря записям Регистратора. Поэтому необходимость в вызове свидетелей, отпадает.

Председательствующий: Слово имеет защита.

Защитник: Мне хотелось бы вернуться к некоторым . фактам, которые до сих пор либо не связывались с обстоятельствами дела, либо оставались в тени. Они зарегистрированы.

Председательствующий: Регистратор к вашим услугам.

Защитник: Было ли. зарегистрировано появление обвиняемых и их поведение?

Регистратор: Да.

Защитник:. По их поведению, особенно после разрушений, причиненных городу в последний день, можно было сделать вывод, что существует опасность и для нижних этажей. Почему не было ничего предпринято?

Регистратор: Программой автоматики не предусмотрено вторжение в подземные области. Автоматика изменяется только после .действительно происшедших событий. И только после них может быть изменена сама программа.

Защитник: Итак, я могу считать установленным, что, помимо перекрывающих; панелей, .не имелось никакой защиты против воздействия разумных существ. Почему такая защита не была предусмотрена?

Регистратор: Люди умиротворены. Машины и .автоматы находятся под самоконтролем. Биологические новообразования исключены, так как планету мы стерилизовали. Вторжение разумных существ из межпланетного пространства исключалось, поскольку на соседних планетах жизни нет и образоваться она не может: их мы тоже стерилизовали. Вторжение разумных существ из .метагалактики исключалось: наша система связана со своим изолированным Солнцем. А все связанные с Солнцем планетные системы, где могут находиться живые существа, удалены от нас более чем на пять миллионов световых лет. И так как ничто материальное не способно перемещаться со скоростью, превышающей скорость света, с достаточной вероятностью исключалось появление чужих живых существ на. нашей планете.

Защитник: Этого довольно. Благодарю.

Председательствующий: Есть ли необходимость в вызове других свидетелей? Есть ли вопросы у Обвинителя? В таком случае мы завершаем слушание обстоятельств дела, и я прошу обвинителя выступить перед судом.

Обвинитель: Я буду исходить из предпосылки, что разрушение высокоорганизованной жизни, особенно разумных живых существ, является предосудительнейшим преступлением во всем мироздании.

Единственные мотивы, которые можно было бы привести в оправдание, отвечая на обвинение в убийстве, — это незнание местных законов или действия, произведённые, в результате угрозы собственной жизни. Я могу доказать, что к данному случаю оба смягчающих обстоятельства неприменимы.

Об apгyменте “незнание”. Этот пункт следует исключить заранее, поскольку вся игра сводилась к тому, чтобы встретиться с самыми высокоразвитыми существами — очевидно, это пережиток тех времен, когда, научный, поиск был .еще не развлечением, а серьезной жизненной задачей. Пуск ракеты, таким образом; мог преследовать только такую цель.

Моя задача — доказать вину обвиняемых. Я сделал это, и я убежден, что аппаратура Логистической машины только подтвердит мои выводы. Не вызывает никаких сомнений, что обвиняемым надлежит нести ответственность за убийство в сорока двух случаях, и нанесение тяжелых телесных повреждений в ста двадцати случаях. За их преступления они должны быть приговорены к высшей мере наказания, известной их закону, — к смертной казни.

Председательствующий: Я представляю слово для защиты.

Защитник: Задача защитника — найти и привести доводы, проливающие более мягкий свет на дела его подзащитных.

Чтобы доказать это, я вынужден обратиться к обстоятельствам их жизни. Я отталкиваюсь от того факта, что перед нами люди того же вида, как н наши подопечные, которых мы обязаны защищать и охранять. Думаю, такое сравнение будет мне позволено, и я лучше всего проясню ситуацию, если напомню о том состоянии, которого достигли обитатели нашей планеты, когда они пользовались еще садовыми участками Внешнего Кольца. За тысячи поколений до них были решены все задачи, достигнуты все цели, добыто все знание. Им оставалось одно: наполнять свою жизнь искусством, развлекаться и наслаждаться.

Эта ситуация лишь в одном моменте отличается от ситуации, в которой находятся мои подзащитные, а именно— у них есть возможность межзвездных странствий. Разумеется, странствуют они не с научными целями, а играя, в весьма прихотливую игру. Подобно детям, блуждают они по чужим мирам, не зная, по существу, даже, зачем это им. И разве могло быть иначе? — случаются катастрофы. Кто-то гибнет, но они не избегают опасностей и не боятся их — инстинкт самосохранения ими изжит. Потери приравниваются ими к минусовым очкам в игре, к неудачам, к несчастным случаям.

В любом случае мы тем самым установили, что обвиняемые наивны и инфантильны. Все, чем они занимаются, для них —игра. Они не видят разницы между игрой и действительностью. Духовные силы они растрачивают на решение ирреальных задач. Они за себя не отвечают. А по поводу обвинения в совершенных ими преступлениях скажу: они не ведали, что творили. Они не ответственны за это и должны быть оправданы!

Председательствующий: Предоставляю последнее слово обвиняемым. Александр Беер-Веддингтон!

Ал: Я требую, чтобы нас судили не автоматы, а люди. Я хочу предстать перед людьми вашей планеты!

Председательствующий: Это бессмысленно. Рене Хонте-Окомура!

Рене: Я тоже...

Председательствующий: Судебное разбирательство закончено. Логистическая машина вынесет и обоснует приговор.

Логистическая машина: Обвинитель пытался доказать, будто обвиняемые — индивидуумы, которым обычно нет дела до законов и прав. Вопрос, есть обвиняемым дело до законов и прав или нет, при определении виновности роли не играет.

Обвинитель говорил о мотивах, которые вызвали действия обвиняемых. Мотивы, вызвавшие действия обвиняемых, при определении виновности роли не играют!

Защитник указал на образ жизни обвиняемых. Образ жизни обвиняемых при определении виновности роли не играет.

Имеющие законную силу возражения против виновности обвиняемых не приводились.

Обвиняемые виновны.

Их преступления по их собственному законодательству наказываются смертью в газовой камере.

Заседание суда происходило в помещении длиной в шестнадцать, шириной в восемь н высотой в четыре метра. Возникло оно из их тюремной камеры — раздвинулись стены, состоявшие из знакомых элементов.

Рене все время был готов быстро отключиться, но, когда захотел сделать это сейчас, его словно парализовало. Он совершенно отчетливо понимал, что по своему усмотрению может отключить любой орган чувств, сколь интенсивным ни было бы восприятие поначалу. Так же хорошо он знал, что даже если он и забудет отключиться или ему что-то помешает, с его телом ничего худого не случится. Интенсивность восприятия может возрасти, она может переступить порог боли, и тогда он потеряет сознание — это самое страшное, что с ним может произойти.

...Ал ждал. Ждал терпеливо, когда очнется Рене, и еще какие события произойдут после. Сначала он услышал, как шипение уменьшилось, как оно пропало, как началось вновь.

Тяжело вздрогнув, Рене открыл глаза.

— Ты, старина, все норовишь нырнуть, из огня да в полымя! Неужели тебе мало досталось на орехи? Почему ты не отключился? — спросил Ал, добродушно поддевая друга.

— Не знаю, — сказал Рене хрипло. —У меня почему-то... ничего не вышло.

— Не огорчайся, —. утешал его Ал.— Как ты себя чувствуешь?

— Терпимо, — ответил Рене. — Что произошло?

— Они отсосали газ, а потом подали свежий воздух — больше ничего.

— И что теперь? — спросил Рене несколько погодя.

— Я хочу попытаться: вступить с ними в контакт, — сказал Ал и прокричал: — Послушайте, я вызываю защитника!

Сразу после его слов помещение приняло прежние размеры — куба высотой в четыре метра.

— Слава богу, —прошептал Рене, когда потолок поднялся и они смогли стать на ноги.

Тут стены опять задвигались, и перед ними предстал автоматический агрегат, назвавший себя “защитником”.

— Вы злоупотребили доверием суда, — зазвучало из мембран. — Вы и впрямь считаете, будто сможете таким образом избежать ответственности?

— Мы доказали, что в отдельных важнейших моментах превосходили вас, — сказал Ал. — Разве ты не уяснил себе, что мы остаемся в ваших руках по доброй воле?

— Это ничем не доказано. Вы применили какой-то трюк.

— Ты думаешь, мы неправильно информировали вас о функциях человеческого организма на Земле? Или сочинили для вас наше уголовное право? Или назвали смертельной для человека казнь, которая ему ничем не угрожает?

— Нет... я так не считаю. Ваши данные были верны. Я проверял их на детекторе лжи. И признаюсь, что смысл вашего трюка, для меня — загадка.

— Слушай внимательно, — начал Ал. Ему было жаль робота, которого они перехитрили. Мы предстали перед вашим судом лишь для того, чтобы продемонстрировать вам наше превосходство и еще доказать собственное миролюбие. Но отныне предложения будут исходить от нас. Мы согласны, что нанесли некоторый ущерб вашей планете. Мы готовы подчиниться вашему приговору и понести наказание — разумеется, в разумных пределах. Мы. даже сообщим вам, каким образом оказались на вашей планете, хотя и без технических деталей — они нам самим неизвестны. Тогда вы можете убедиться, способны ли вы удалить нас отсюда, и поймете, что только от нашей доброй воли и согласия зависит, удастся вам это или нет. Но на все на это мы дадим согласие исключительно при условии ваших ответных уступок. Вы предали нас суду, так как мы якобы ранили или убили людей. Мы здесь не встретили ни одного местного живого существа, не говоря , уж о людях. И наше полное, право — требовать встречи с людьми, которые, где-то скрываются. Мы хотим узнать все, что связано с ними.

И хотя у вас нет другого выхода, я все-таки спрашиваю: согласны ли вы?

— Согласны.

Ал начал объяснять:

— Общепринятый закон гласит, что ни материя. ни энергия не могут перемешаться со скоростью выше световой. Тем самым абсолютно исключается, чтобы живые существа из мирового пространства попали на вашу планету. Мы тоже не живые существа с Земли: то, что вы видите перед собой, возникло на вашей планете.

Закон предельных скоростей недействителен для передач, происходящих без потребления энергии. Передача, о которой идет речь, — это передача изображения. Долгое время на Земле преобладало мнение, будто передача изображения непременно связана с передачей энергии и, тем самым, не может распространяться со скоростью выше световой. Но в конце атомного века ученые подвергли это мнение ревизии. Во всех старых методах. передачи изображений передатчик был одновременно источником: энергии. Однако если бы у далось получить энергию для ее дальнейшего распространения из самого медиума передачи, то энергии не требовалось бы перемещаться вместе с изображением.

Когда астронавты Земли пришли к выводу, что с помощью своих ракет им не удастся выйти за пределы Солнечной системы, они занялись проблемой использования синхронного луча для исследования мироздания. На первых порах они удовлетворялись обыкновенным отражением: работали с лучом, как с телескопом, с той лишь разницей, что видели реально. существующие предметы, а не давно исчезнувшие, как в, случае со световыми телескопами.. Позднее, когда кибернетика усовершенствовалась, ученые послали в .пространство в Среде изображения образец способных к самовоспроизводству клеток робота.

Когда исследования были завершены, из этого родилась игра. Каждый ее участник получает подобным же путем образованное псевдотело — в любой точке мирового пространства.

Как будет это тело выглядеть, предоставлено решать каждому, из участников: большияство предпочитают походить на самих себя. Мужчины обычно выглядят выше и крепче, чем в реальной жизни, женщины — красивее. Самое важное здесь, что каждое псевдотело содержит инструменты восприятия, соответствующие обычным человеческим органам. Каждый из таких органов непосредственно связан с Центрами приема и передачи на Земле, где; каждое изображение через шлем приема попадает в определенные точки мозга играющего. Совершенство телесных ощущений — впечатление, будто ты действуешь и чувствуешь сам, — было у ученых-исследователей только средством для достижения цели, а для нашей игры это основное условие. Конечно, остроту восприятия в отдельных случаях можно регулировать, ослаблять, чтобы уменьшить, например, силу неприятного ощущения, но это считается неспортивным. Я. теперь думаю, вы поймете, что причинить нам зло вы не в состоянии. Итак, согласны вы выполнить наши желания?

— Да, — донеслось из мембран кубика. Стены камеры как бы раскрылись. Они увидели скопление колонн, распорядок блоков из смонтированных кубов. Плен позади!

— До какой стадии вам .известна история людей этой планеты? — спросил Защитник.

— До того момента, когда вы переместили их в подземные этажи.

Робот начал рассказывать:

— Люди построили первые автоматические приспособления, чтобы те их обслуживали. Позднее они сконструировали автоматы, способные к самосовершенствованию, что и имело место по сегодняшний день. Но наша первейшая задача по-прежнему — охрана и обслуживание людей. Все, что мы сделали для них — и с собой! — имело только одну цель: наилучшее и всестороннее обслуживание и охрана людей.

Сначала мы избавили их от необходимости трудиться и мыслить. В те времена, когда они жили в городе-саду, они не занимались ничем иным, кроме развлечений, бесед и всего прочего, создававшего хорошее настроение. Мы предоставили им такую возможность, причем от людей не требовалось никаких усилий — мы создали проекционные плоскости и видеошлемы, которые вам уже известны. Мы приветствовали увлечение людей этим изобретением еще и потому, что сидя перед экранами в своих домах, они не подвергали себя ни малейшей опасности. К сожалению, участились несчастные случаи. Один из жителей города сел, например, в летающую лодку, поднялся вверх и непонятным для нас образом рухнул вниз. Тогда мы приняли решение перевести людей — разумеется, с их разрешения — в подземные помещения Центрального пульта управления, где они были бы в полной безопасности.

Спуск закончился. Кубик заскользил по гладкому полу вперед, они поспешили за ним: шли по залам, где, очевидно, происходили какие-то химические производственные процессы. Непонятные сплетения прозрачных труб, капилляров, колб, воронок, смесителей, центрифуг и тому подобного заполняли эти залы, и по всей этой стеклянной паутине, подобно аморфным синтетическим рептилиям, двигались столики жидкости — они делились, слипались, принимали новую окраску, жемчужинами скатывались в пузатые сосуды.

— Это паше средство стерилизации, — объяснил робот. — Мы следим за тем, чтобы сюда не проникло ни одно постороннее семя. По соображениям безопасности нам тоже не обойтись без “очистки”.

Они прошли в шлюзовой отсек, и за ними, подобно раздвижной двери, сомкнулась стена. Со всех сторон их обдувал легкий ветерок с незнакомым им несколько пряным запахом. Потом дверь снова раздвинулась.

— Мы вступаем в святая святых Внутренней Зоны, — сказал робот.

Тяжелый, влажный воздух, фиолетовое свечение, перекатывающееся, будто клубы пара. Правая сторона была свободна, скользкий пол убегал вдаль, и конца его они разглядеть были не в силах. Шаги по коридору походили на шлепки.

Левую сторону коридора занимало сплетение проводов, труб, рефлекторов, нитей, палок и пластиковых оболочек. И в этом сплетении на расстоянии двух метров друг от друга сидели ярко-красные, мясистые, с многочисленными отростками создания, освещенные фиолетовыми лампами. Бесконечный их ряд тоже терялся вдали.

— Клетка с орхидеями, — пробормотал Ал.

Иногда, словно под порывом ветра, по ряду пробегало какое-то движение, отростки, напоминающие листочки, начинали дрожать, напрягаться, вытягиваться и поворачиваться. Коленчатые трубочки любовно повторяли каждое перемещение листочков.

— Это люди. —сказал робот.

— На стадии дальнейшего развития, — пояснил Защитник.

— Не верю, — сказал Рене.

— А какими вы себе их представляете?

Рене начал запинаться:

— Н-не з-знаю... Другими... не такими...

— Для нас непостижимо, как из существ, подобных нам, произошли эти растения, — сказал Aл.

— Нас это не удивляет, — сказал робот. — Развитие — переход был постепенным — происходило под нашим наблюдением. Будь вы биологами, вы сразу распознали бы, какие органы от каких произошли. Развитие пока не завершено в полной мере: вот, к примеру, рудимент желудка... — Один из его мерцающих огоньков сконцентрировался в луч, который высветил сплюснутую темно-красную складку. Потом луч перепрыгнул на мягко пульсирующий мешочек. — А это сердце, оно до сих пор существует, хотя не выполняет — и не могло бы выполнять — никакой функции.

— А почему эти органы обнажены и не имеют защиты? — задал вопрос Ал.

— Они не нуждаются в защите, — ответил робот.

— А где руки и ноги?

— Им не нужны ни руки, ни ноги.

— Как они питаются?

— Они получают от нас все необходимые вещества. В переработанном виде — так что переваривать их не приходится.

— Как они дышат?

— Мы пропускаем их кровь через насос, где она приводится в движение, насыщается кислородом и освобождается от углекислого газа.

Вопросы начал задавать Рене.

— Где мозг?

Луч обозначил скатанную в клубок и уплотненную массу, свисавшую из выемки в верхней части “человека”. Со всех сторон к ней тянулись тончайшие, словно паутинка, нити, исчезавшие внутри “мозга”.

— Что это за нити?

— С их помощью мы возбуждаем приятные ощущения. Покой, удовлетворение, счастье и многое другое, чего не выразить словами.

— Они больше не мыслят?

— Зачем им мыслить? Счастье приходит только благодаря ощущению, чувству. Все остальное мешает.

— Как они размножаются?

— Им незачем размножаться, поскольку они не умирают.

— Могут они вступить с нами в контакт?

— Им незачем больше вступать в контакт с кем бы то ни было.

Оба друга перестали задавать вопросы. Затуманенными глазами смотрели они на похожие на цветы слабые организмы, прикрытые защитными оболочками из металла, стекла и пластика. Они достигли своей цели: рая, нирваны. Всего и Ничего.

— У тебя есть еще вопросы, Рене? — пробормотал потрясенный Ал.

— Нет.

Ал взглянул в белые светящиеся зрачки кубика и сказал на прощание:

— Мы благодарим вас. А теперь мы отключаемся. Можете делать с нашими псевдотелами все, что пожелаете. Мы сюда никогда более не вернемся.

Туловища их обмякли и упали на мокрый пол. Влага начала просачиваться сквозь ткань их костюмов, но они этого уже не ощутили.

Перевод с немецкого Евгения Факторовича.

Газета “Фрунзевец”, 1991, № 12 (21402) и № 18 (21408).