Шутка Амальтеи

Голосов пока нет

РАССКАЗ

Командир снял трубку и набрал номер снова.

Мембрана монотонно повторяла первые такты мелодии из старой телевизионной программы “Спокойной ночи, дети!”

И только сейчас он ощутил полузабытое чувство тревоги. Нажал на вилку и стал звонить всем подряд. Ни Биолог, ни Доктор, ни Штурман — никто не видел сегодня Помощника. Последним отозвался Астроном:

— Да, я был у него. Никого нет. Двери открыты, в комнатах пусто...

 

— Странно, — сказал Командир. — Я ждал его весь день. Он должен был прийти, чтобы продолжить тысяча восемьсот вторую партию В отложенной позиции у меня на две пешки больше Если бы мы доиграли, счет бы сравнялся. Девятьсот одна на девятьсот одну. Интересный итог, не правда ли?

— Да, если бы доиграли, — сочувственно подтвердил Астроном.— Право, ума не приложу, — куда мог деться Помощник?

Командир уже хотел поблагодарить и положить трубку, но вдруг спросил:

— В его доме не было ничего необычного?

— Как же я забыл? Представь себе, во дворе щипал траву маленький живой козленок! Мы не видели ничего подобного столько лет! Я глазам не поверил. Но это был настоящий козленок!

Командир опустился в кресло и закрыл глаза. Его сердце бешено билось Десять лет не было приступов сердцебиения...

Вечером — условным вечером, — так как в небе Амальтеи всегда светило одно из ее трех солнц, — все уже знали об исчезновении Помощника. И никто этому не поверил. Случилось необычное. Этот вечер должен был чем-то отличаться от других вечеров, всегда одинаковых на Амальтее, а он не отличался ничем...

Спать легли рано, как обычно, как ложились все десять лет на этой планете.

Командир не мог заснуть.

Он был слишком встревожен. Его организм, его мозг уже отвыкли от подобных потрясений.

Он попытался спокойно обдумать случившееся. Вчера Помощник был здесь. Сегодня его никто не видел.

О том, что Помощник мог погибнуть, Командир не хотел и думать. Это нелепость. Какая опасность угрожает на Амальтее? Смешно! На планете нет никаких животных, ни крупных, ни мелких, нет даже вирусов, как установил Биолог в те времена, когда он еще был Биологом. Какие еще могут быть опасности? Буря? Здесь не бывает ветра. Наводнение? Вода повсюду тихая и кроткая. Какое-нибудь старое дерево свалилось на Помощника? Но кто видел здесь старые деревья?

Климат Амальтеи был совершенным с точки зрения человеческих требований. Однообразие пейзажа оживляли только серебристые ленты мелких рек с чистой, прозрачной водой и синеватые кроны деревьев (десяток видов, не больше!). В небе всегда сияет и дарит живительное тепло одно из трех солнц. Планета была мирной, чистенькой и блестела, как только что отполированный экран.

Немногим более десяти лет назад, когда их ракета опустилась на Амальтее, этот теплый, безмятежный мир вселил в них подозрения. Показался невероятным. Они стояли — шестеро крупных, сильных мужчин, шестеро межзвездных скитальцев, привыкших бороться с неизвестными врагами и выдерживать чудовищные перегрузки. Стояли и не верили своим глазам. Именно теперь, когда они свыклись с мыслью о неизбежной гибели! Оторванные от Земли, потерявшие связь с другими кораблями, они продолжали безнадежный полет, желая закончить свой жизненный путь как подобает настоящим мужчинам. Даже не говорили между собою об этом.

Они летели во главе большой флотилии: их разведывательная ракета — флагман эскадры, группа сопровождающих кораблей — ракеты-лаборатории, ракеты-цистерны, ракеты с вспомогательными материалами.

Экспедиция направлялась к последнему пункту своего маршрута, когда приборы под воздействием мощных завихрений в энергетических полях вышли из строя. Ракета-разведчик потеряла ориентацию и оторвалась от эскадры.

С этого момента их не переставали преследовать несчастья.

Последним усилием они добрались до Амальтеи, одинокой и забытой.

Астронавты ступили на ее почву с чувством грешников, спустившихся в Ад. Но планета оказалась Раем.

Командир оглядел из окна маленький холм невдалеке с мастерской на его вершине, пять добротных двухэтажных домов, улочку, старательно посыпанную красным гравием, посредине — мощный фонтан с глубоким водоемом, сады возле домов… Все-таки они обеспечили себе полный уют и полную безопасность.

Командир вдруг осознал, что уже давно перестал быть Командиром. Ведь не надо было руководить. Да разве он один? И Доктор перестал быть врачом — на Амальтее никто не болел. Биолог назывался Биологом по инерции — десяток видов деревьев был им изучен сразу же по прибытии. Деревья были вечны, бессмертны. На их ветвях круглый год одновременно распускались цветы, набирали силу завязи, вызревали плоды. На планете ничего нового не рождалось, ничто не умирало. Корабль давно расчленен. Некоторые его части пошли на домашние нужды, другие были брошены как ненужный хлам. Десять лет назад шестеро пришельцев по праву носили свои имена; но сейчас эти слова уже были лишены содержания.

Амальтея обласкала землян в своем теплом, простом и безмятежном мире. Постоянная температура воздуха и бездействие расслабляли мускулы, усыпляли мысли. Астронавты пассивно ждали, надеясь, что их найдут. Ничего другого, как решили все, им не оставалось.

Но кто кого изменил: они — планету или она — их? Что осталось от шестерых сильных мужчин?

И куда исчез Помощник?

Командир с тревогой подумал, что покой селенья призрачен.

Утром, когда Командир проснулся, по теннисной площадке бегали Штурман и Биолог. Белый мячик летал над сеткой: туп-туп, туп-туп... Этот звук впервые вызвал у него раздражение. Выйдя на террасу, он крикнул:

— Ну что, нашелся Помощник?

Они бросили играть. Удивились.

— Помощник? Мы его не видели, — ответил Штурман, недовольный, что прервали игру.

— Что может с ним случиться? — отозвался с террасы своего дома Астроном.— Конечно, он где-нибудь рядом.

Штурман и Биолог играли в теннис, как играли каждое утро все эти десять лет. Астроном, как всегда, делал утреннюю зарядку. Ни малейшей тени беспокойства не тяготело над селением.

Последние десять лет отучили их от многого, но не изменили привычек, установившихся с первых дней пребывания на Амальтее. И сегодня, как всегда, они следовали необременительному распорядку дня. Они просто не могли сразу осознать новость своими обленившимися мозгами. И, тем более, не могли немедленно начать действовать.

Командир провел ладонью по лицу. Идиллическая картина обычного утра напомнила ему, что надо бы побриться. Он направился было в ванную, но потом махнул рукой и спустился по лестнице.

— Идемте со мной. Все.

Дом Помощника стоял у самого холма. Все двери в нем были открыты. Пришедшие молча обошли комнаты и вышли во двор. Тихие легкие шаги заставили их обернуться. К ним бежал коричневый козленок с белым пятном на шее.

— Я же вам говорил! — воскликнул Астроном. — Он еще вчера был здесь!

Козленок прыгал, ластился, озорно бодался и как-то странно поглядывал на всех.

Они стояли смущенные и растерянные.

— Не кажется ли вам, что его глаза похожи... — Командир не договорил.

Трое молчали. Трое?!!

— Где Доктор? — спросил Командир. Астроном, Штурман и Биолог пожали плечами.

— Скорее! — сказал Командир, и его босые ступни зашлепали по красному настилу улицы.

Трое торопливо зашагали следом.

И Доктора не было.

Во дворе его дома пасся ягненок, обыкновенный барашек.Увидев людей, он стал игриво подпрыгивать.

Часы над камином пропели: “Спокойной ночи, дети, спокойной ночи, дети!”

Командир встал, выключил звукозапись и вернулся к троим.

— Видите ли, — сказал он, — выходит, что мы десять лет убаюкивали себя. Лгали сами себе. Пришло время что-то делать!

— А Помощник и Доктор? — воскликнул Астроном.

— Думаю, что они никогда не вернутся. В сущности, они здесь, возле нас, если я не ошибаюсь.

— Не могут же они исчезнуть просто так, без всякой причины! — упрямо возразил Штурман. — На Амальтее не существует опасности для жизни.

— Амальтея, Амальтея... — повторил Командир — Это имя какой то козы из древнего мифа, не правда ли? Мы назвали так планету по предложению Помощника.

— Молоком Амальтеи две нимфы выкормили Зевса, которого мать его. Рея, спрятала от отца Крона, чтобы тот его не сожрал, как он делал со всеми своими детьми Помощник никогда не испытывал недостатка в воображении...

— А помните ли, что раньше мы каждый вечер играли в домашних животных?

— Э, да, — оживился Биолог. — На этой райской планете есть все, кроме мяса. Мы так скучали о мясной пище, что буквально впали в детство.

— И тогда, — вспоминал Командир, — каждый из нас назвался каким-нибудь животным. Я был конем. Рассказывал вам веселые историйки о своем дедушке, который до преклонного возраста не расставался с седлом и ужасно рассердился, когда я пошел в школу командиров. Биолог, — усмехнулся Командир, — был свиньей, Астроном — зайцем, Штурман — петухом. О двух других напомнить?

Трое переглянулись.

— Ты хочешь сказать...

Командир вдруг торопливо заговорил.

— Послушайте, а ведь что-то странное происходит Сегодня, когда я осматривал окрестности, я увидел, что сезоя — это большое дерево в восточном направлении второго солнца — исчезла Вы, конечно, не заметили, на меня это тоже сначала не произвело впечатления Но самое удивительное то, что на ее месте появился какой то куст. Такого куста я раньше здесь не встречал.

— Хватит этих животных и растений, — запротестовал Штурман — Неужели после стольких лет что-то может измениться? Рай не меняется!

— Уже изменился, — сказал Командир — Тогда, десять лет назад, мы были очень усталыми. Мы уже не могли бороться. Единственное, на что мы еще были способны, — это ждать. И мы обрекли себя на ожидание. Примирились, создали удобный угол для существования. Все — пища, одежда — почти в готовом виде... Поддерживали свой жизненный тонус надеждой, что помощь придет извне, и играми — старыми, знакомыми нам еще на Земле, или придуманными, новыми. Провели телефон, хотя могли обойтись и без него, построили ванные, хотя при этом теплом, бесконечном дне в любое время могли купаться в озере. Зачем все это было надо? Не гасили ли мы этим постепенно огонь нашей человеческой сущности? Штурман встрепенулся.

— Слушайте, а может быть, это просто шутка? Помощник и Доктор спряталась и теперь смотрят на нас откуда-нибудь и смеются?..

— Вам, — спросил Командир, — такая мысль пришла бы в голову?

Трое опять переглянулись. Штурман опустил голову.

— Действительно, это выглядит глупо.

— Им тоже не могла прийти такая мысль. Никто из нас не смог бы так шутить, нет. Все дело в том, что мы уже давно перестали быть такими, какими должны быть. Опускаясь на Амальтею, мы ожидали встретить тысячи неприятностей и были готовы к борьбе. Но мы попали в Рай, и это нас уничтожило. Сейчас мы уже совсем другие. Сейчас мы никому не нужны. Какое значение имеет то, в каком образе пребывает каждый из нас? Я бы не подумал об этом, если бы ничего не случилось. А давно пора бы задуматься. Невозможен мир, в котором все неизменно. Может быть, здесь перемены наступают медленнее. Может быть, они начались только сейчас...

Наступил вечер. Второй такой вечер. Командир подумал. Что в этот час все они опускали шторы, чтобы свет не мешал спать. Сегодня он этого не сделал. Взволнованно шагал по комнате, пронизанной солнечными лучами. Безжалостные мысли не давали заснуть.

Он забыл сказать товарищам самое главное.

Они ему не поверили. Это ясно. Они были чересчур убеждены в устойчивости этого благополучного существования. Все-таки где-то в глубине души они надеялись, что Помощник и Доктор пошутили, что оба живы и здоровы.

“Необходимо время, — думал Командир, — Еще не все кончено. У них в душе еще осталось что-то от бывших мужественных людей. Не может быть, чтобы не осталось. Нужно только время...”

Командир вышел на улицу. Их улицу, вечно согретую солнцем. Вглядывался в затененные окна домов и представлял себе, как утром товарищи один за другим будут поднимать свои шторы.

Надо спешить.

Он вошел в дом Астронома.

Астроном, прогоняя сон, потянулся на кровати всем крупным телом и спросил:

— Что случилось?

— Пришло время, — сказал Командир.

Астроном не понял.

— Пришло время, — повторил Командир. — Знаю, что не могу тебя убедить. Постарайся поверить. Просто поверь и иди за мной.

— Это нужно для Помощника и Доктора?

— Для всех нас. Мы еще не погибли! Пойдешь со мной?

— Тебе плохо, ты болен, — встревожился Астроном. — Жаль, что нет Доктора.

— Он давно забыл свою профессию!

— Лучше иди и поспи. Утро мудренее вечера!

Биолог на слова Командира отозвался неодобрительно:

Что ты? Мы только все разрушим!

— Все?

Биолог смутился.

— Вспомни свое открытие — куст вместо сезои. Это не случайность!

— Надо еще подумать, Командир. Утром походим вокруг, посмотрим, что делается.

— Утром, быть может, будет поздно...

Штурман проснулся быстро и обещал прийти, чтобы все обсудить. Штурман считал, что после десяти лет бездействия можно подождать еще несколько часов.

Командир вышел из селения, поднялся на холм. Собрал разбросанные в мастерской инструменты — к счастью, на Амальтее они не могли заржаветь — и до изнеможения чинил, не отдыхая, искореженные детали. Когда он поднял голову, Астроном на террасе занимался своей обычной утренней гимнастикой.

Командир, тяжело ступая, спустился с холма. Его мучил голод. Только на улице он заметил, что шторы у Штурмана все еще опущены. Он зашел во двор.

Перед домом разгуливал большой красный петух.

— Здравствуй! — тихо сказал Командир. — Я не сержусь на тебя. Ты не успел прийти...

Петух наклонил свой блестящий гребень и клюнул что-то в траве...

Через час в старой мастерской на холме опять раздались удары молота.

С возвышенности Командир видел, как Биолог вышел из дома с сумкой и затерялся среди деревьев. Потом появился Астроном. Он нерешительно потоптался на улице, обошел кругом холма и только тогда на него поднялся.

Командир ритмично бил молотком, выпрямляя металлическую плоскость.

— Что ты делаешь? — воскликнул Астроном. — Неужели ты думаешь, что из этой рухляди можно смастерить хотя бы одноместную ракету! Ведь это бессмысленно!

— Кто знает... Лучше делать что-то, чем сидеть сложа руки.

— Я так не могу, — вздохнул Астроном. — Мне надо иметь хоть искру надежды, что труд не напрасен... Я всегда был таким, — добавил он возбужденно. — Всегда? Скажи, таким ли я был?

Командир молчал. Астроном, не дождавшись ответа, стал пятиться к выходу, повторяя:

— Всегда... Всегда...

Когда он поднял голову, чтобы вытереть с лица пот, он увидел рядом с собой Биолога. Тот, протянув руку, указывал на что-то впереди. В первый момент Командир его не понял.

— Деревья, — объяснил Биолог. — С ними происходит какая-то метаморфоза. Все они как-будто превращаются в пигмеев. А некоторые просто погибают.

Командир покачал головой.

— Рано или поздно это должно было случиться. Мы могли бы предвидеть это.

— Едва ли, — возразил Биолог. — Но сейчас необходимо что-то делать. Иначе будет катастрофа!

— Именно?

— Мы останемся без пищи!

— Без пищи? — повторил безучастно Командир,

— Разве ты не понимаешь, что это означает? — Биолог смотрел на него с ужасом.

— Сейчас это уже не важно, — сказал Командир. Биолог схватил сумку с плодами, брошенную им на груду металлических частей.

— Я хочу попросить тебя, — остановил его голос Командира. Биолог обернулся, — лицо его было искажено страхом.

— Если останешься последним, — продолжал Командир, — не обижай животных. А если увидишь в моем саду коня — не смей на нем ездить!

Биолог выбежал из мастерской.

С вершины холма непрестанно доносились удары молота и звон металла. Время от времени звуки резко обрывались и возобновлялись с новой силой. В одну из таких кратких передышек Командир взглянул вниз. Во дворе Биолога увидел разбросанные корзины и вывалившиеся на землю плоды, а среди них — пирующую свинью.

Наступил четвертый день после исчезновения Помощника.

Когда Командир с высоты холма увидел в саду Астронома серо-белого зайца, опущенные шторы на окнах дома, он понял, что начался пятый день. В сущности это уже не имело никакого значения. Была его очередь.

Он бросил работать и спустился вниз. Заходил в каждый дом поднимал шторы и, уходя, оставлял двери открытыми. Закончив обход, ушел к себе, сел за стол и описал все, что произошло с ними. Свернул листы трубкой и положил в водонепроницаемую металлическую кассету. Принял ванну и тщательно побрился. Перерыл все шкафы на обоих этажах и, наконец, нашел свою командирскую форму. Удивился, что она так хорошо сохранилась, выглядела почти новой. Он вспомнил, что на Амальтее нет пыли, нет моли, и улыбнулся.

Поправил перед зеркалом стрелки на брюках, пригладил тронутые сединой на висках волосы и ровной походкой направился к фонтану.

На далекую планету с тремя солнцами прилетели люди с Земли. Они думали, что первыми ступили на ее поверхность, и были очень удивлены, когда обнаружили маленькое селенье и гуляющих там козленка, зайца, свинью, петуха и ягненка.

Их встретили шесть домов с гостеприимно распахнутыми и белыми, словно только что накрахмаленными, занавесками на окнах. Прибывшие стояли и ждали — им казалось, что вот сейчас хозяева им помашут из раскрытых окон.

И, может быть, еще долго стояли бы они так, если бы из окон одного дома не зазвучал надтреснутый голос, пропевший несколько слов: “Спо-кой-ной ночи, де-ти, спо-кой-ной но...”

Автоматы пядь за пядью ощупывали тело планеты в поисках невидимых хозяев.

Когда на небе взошло третье солнце, Командиру доложили, что на планете нет никого.

После изнурительного полета члены экспедиции устали, и Командир приказал им отдыхать, а сам решил осмотреть селение еще раз.

Он дошел до фонтана и остановился: в широкой чаше водоема плавала фуражка — темная фуражка со светлым околышем и блестящей эмблемой. Рядом с ней поблескивал серебристо-белый металлический предмет.

Командир наклонился и стал ладонью подгребать воду к себе. Фуражка и металлический предмет, покачиваясь, медленно приблизились к нему.

Из селения донеслась веселая песня...

Растянувшись в тени деревьев, астролетчики нежились в сладостной полудреме. Командир подошел четким, подтянутым шагом.

— Привет, Командир!

— Мы попали в Рай, Командир!

— Это — самый чудесный уголок Галактики!

— Это правда, это истинная правда!

— Наконец-то мы отдохнем, Командир! Побездельничаем, поживем без тревог и забот!

— Вы только подумайте, — здесь нет никаких врагов! Раньше все было против нас, а на этой планете нам приготовили даже дома!

— Наконец-то нам не надо бороться! Довольно опасностей и напряжения!

— Это правда, это истинная правда!

“Вот так, должно быть, начиналось и десять лет назад”, — подумал Командир. Он выпрямился и сказал:

— Объявляю положение “Полная готовность”. Полет не закончен. Отдыхать будем на Земле.

— Ты шутишь, Командир?!

— Не я. Планета шутит. Берегитесь ее шуток!

Командир поднял руки, и астронавты только сейчас заметили пачку бумажных листов и мокрую командирскую фуражку.

И еще заметили какую-то перемену в солнце. Оно стало как будто ярче, его лучи ослепляли.

Тени на земле исчезли. Астронавты огляделись вокруг. Листья пышных крон таяли у них на глазах, стволы скручивались, словно опаленные лазерным лучом.

Волна теплого сухого воздуха пахнула им в лицо. В небе загрохотало, раскаты грома понеслись вдаль.

Надвигалась гроза...

 

Перевод с болгарского И. Потаюк.

“Звезда Востока”, 1978, № 1