Анатолий Мельников. "ПРОИСШЕСТВИЕ НА ОСТРОВЕ МЭН"

Ваша оценка: Нет Средняя: 3 (1 голос)



Утро выдалось хмурое. Над морем проносились клочья серых разорванных облаков. Вильям Пейн вышел из своего приземистого каменного дома и, тяжело ступая, направился к гаражу. Мокрый от дождя гравий недовольно поскрипывал под ногами, словно не хотел, чтобы его беспокоили в такой ненастный день. Пейн вздохнул: дела, нужно ехать за товаром в Рамси, иначе принадлежащий ему крохотный магазин, находящийся под одной крышей с домом, не прокормит его до нового курортного сезона. Здесь, на острове посреди Ирландского моря, туризм — единственный серьезный «бизнес». Сюда влекут людей широкие песчаные пляжи, живописные скалистые пейзажи, старинные крепости, возведенные когда-то викингами на путях своих средневековых походов. В те редкие дни, когда Пейн мог позволить себе оставить ненадолго работу, он отправлялся на запад на машине по узким дорогам острова, петлявшим среди холмов. Проходило совсем немного времени — и перед ним открывался величественный замок Пил...
     В летний сезон население острова увеличивалось раз в десять. Множество гостиниц, построенных в основном в старом викторианском стиле, полукругом обступают вытянувшуюся на две мили лазурную бухту. В туристский сезон они заполнены до предела. На побережье не умолкает шум автомобильных моторов, а на набережной слышится стук конки — на потеху туристам! Из дансингов и ресторанов доносится музыка. Летний сезон кормит.
     Пейн бросил взгляд на шпалеры пальм, кроны которых колыхались на ветру, словно вывернутые наизнанку зонтики. Пальмы на широте севернее Лондона! Иные туристы не верят своим глазам.
     Таково благотворное влияние Гольфстрима. Викинги не случайно облюбовали этот клочок суши.
     Над входом в гараж красовалась эмблема острова — три согнутые в беге человеческие ноги в круге. «Как ни кинь меня, я пойду», — говорили о ней древние жители острова. Как и все местные патриоты, Пейн гордился ее уникальностью. Правда, некоторые историки утверждают, что подобная эмблема существовала когда-то на одном из островов Средиземноморья, но достоверно о ней ничего не известно.
     Пейн открыл двери гаража. Видавший виды светло-зеленый «пежо» стоял на своем обычном месте. Привычно распахнув дверцу, Пейн уселся за руль, вставил ключ в замок зажигания. При первом повороте ключа двигатель фыркнул, но не завелся. При втором Пейн услышал лишь щелчок включающегося контакта. Стартер не вращался. «Ну и ну, — подумал Пейн. — Неужто меня надули с новым аккумулятором? Когда это он успел сесть?»
     Он вышел из машины, поднял капот. Рядом с аккумулятором топорщилась ярко-рыжими иголками какая-то масса. Пейн вначале подумал, что кто-то над ним подшутил, подсунув в моторный отсек моток медной проволоки. Но в этот момент «моток» шевельнулся. Пейн невольно отпрянул.
     Теперь он разглядел тонкие зеленоватые щупальца, полускрытые иголками, которые плотно обхватывали плюсовую и минусовую клеммы аккумулятора. Кем или чем бы ни было это существо, оно нуждалось в энергии.
     Когда оторопь миновала, Пейн решил, что оставлять рыжую массу в автомобиле все же не следует. Но как к ней подступиться? Подумав, Пейн натянул резиновые перчатки и только после этого коснулся руками ярко-рыжих иголок. Они оказались на удивление мягкими. Пейн все глубже погружал в них пальцы, пока не ощутил небольшое утолщение в центре — нечто вроде головы, откуда расходились щупальца.
     Существо вело себя очень смирно. Однако в этот момент Пейна ничто не удивляло. Он поражался собственному спокойствию, словно все это происходило не с ним. Занятый мыслями о магазине и товаре, который предстояло привезти, Пейн спасал автомобиль.
     Пришлось приложить некоторое усилие, чтобы оторвать щупальца от клемм аккумулятора. Щупалец было пять. Теперь, когда существо было в руках Пейна, в нем угадывалось какое-то сходство с морской звездой, а может быть, с морским ежом. Здесь, на острове, это были самые естественные ассоциации.
     Казалось, существо спало. Во всяком случае оно не проявляло никакой активности. Что с ним теперь делать? Выкинуть за ограду, словно выдернутый из земли сорняк? Однако интуитивно Пейн уже знал, что так поступить нельзя. С этим существом следовало обойтись поделикатнее.
     Существо слабо вздрогнуло, и у Пейна вдруг возникло желание отнести его в дом. Пейн так и сделал. Существо, обладавшее способностью внушения, было, без сомнения, разумным и высокоорганизованным. С предосторожностями Пейн внес его в комнату. Пеколебавшись мгновение, положил на кресло: было как-то неудобно класть мыслящее существо на пол.
     В этой комнате ничего ценного не было: кровать с электрическим подогревом, столик, полка с книгами, кресло, в котором сейчас находился незваный гость, на подоконниках — коллекция кактусов.
     Пейн торопился: время уходило, а ему нужно было ехать в Рамси за товаром. Не до гостей, будь это даже пришелец. Пришелец? Эта мысль заставила Пейна снова бросить взгляд на ярко-рыжую массу. Может быть, может быть...
     Ему некогда выяснять сейчас проблемы межзвездных контактов, да и не его это дело. Не поможет же этот прише... это существо, черт возьми, завести ему машину и не снабдит товаром. А потому пусть остается здесь, пока Пейн не освободится. Потом разберемся.
     Пейн на всякий случай щелкнул выключателем розетки (не хотел, чтобы гость, привлеченный магнитным полем, устроил короткое замыкание) и вышел из комнаты, мягко притворив за собой дверь.
     Очутившись во дворе, Пейн увидел, что оставил открытыми двери гаража. Он направился к нему, на ходу соображая, у кого бы одолжить машину. Уже опуская капот, Пейн подумал, а не попытаться ли ему еще раз завести мотор. Он снова повернул ключ. И тут — о диво! — двигатель мягко заработал с первой попытки.
     — Дела! — только и вымолвил Пейн и выехал из гаража.
     Он не поехал прямо в Рамси, а сделал небольшой крюк, чтобы рассказать о случившемся «маленьким людям». Туристы с недоверием относятся к рассказам местных жителей об обитающем на острове маленьком народце. Некоторые путают «маленьких людей» с гномами, но это не одно и то же. По сути дела их никто не видел. Но зато они видят всех и знают, что у кого за душой. Самое же главное — они настоящие хозяева острова. И людям только кажется, что они здесь что-то решают. Пейн мог доказать это любому и каждому. Вот, скажем, случай с его приятелем из Престона — Шепхердом. Приехал на остров он на три дня, но собрался уезжать уже на следующий день, поссорившись с близким ему человеком. Так вы думаете «маленькие люди» позволили ему это сделать? Как бы не так! В тот момент, когда Шепхерд приехал в аэропорт, началась забастовка авиамехаников. Гость из Престона просидел в аэропорту целый день, а вечером все же поехал обратно в город и помирился с другом.
     У Пейна было облюбовано местечко для общения с «маленькими людьми» — небольшой мосток через ручей, где они обитали. Впрочем, это место было известно и другим местным жителям.
     Они, как и Пейн, рассказывали «маленьким людям» свои новости, так что те постоянно были в курсе всех дел. Правда, никто их не встречал, разве что какие-нибудь самые старые старики, и никто с ними не разговаривал. «Маленькие люди» всегда только слушают, но в разговоры не вступают. Одобряют они услышанное или нет, можно узнать только по последствиям.
     Так вот, Пейн завернул к мосточку и выложил «маленьким людям» все про рыжего пришельца. И хоть ответа не получил, уехал успокоенный. В Рамси он благополучно получил товар, привез его в магазин, постоял за прилавком. Покупателей можно было по пальцам пересчитать. Когда подошло время ленча, Пейн пошел к себе и обнаружил, что пришелец исчез.
     В комнате на первый взгляд все было по-прежнему. Исключение составляла коллекция кактусов: она была основательно испорчена.
     От опунции остались одни колючки. Эпифиллюм был уничтожен наполовину. Цереус, видимо, пришелся не по вкусу: его листочек откусили и выплюнули. Нетронутым оказалось лишь алоэ. К розетке пришелец, по-видимому, не прикасался.
     ...Дни проходили за днями, и вскоре Пейну начало казаться, что все случившееся только пригрезилось ему. Он, как всегда, ездил за товаром, стоял за прилавком, обслуживал немногочисленных покупателей. Один раз ему удалось побывать в южной части острова и полюбоваться замком, который называется Касл Рашен. Построенный в тринадцатом веке, а может, и раньше, это — единственный в своем роде замок на Британских островах и даже в Европе. Глубокие рвы и высокие оборонительные стены настолько хорошо сохранились, что и сегодня здесь можно с успехом отразить штурм какой-нибудь пехотной части.
     Незаметно подошло время весеннего равноденствия. Наступили погожие дни. Пейн старался выкроить время для прогулок вдоль берега. Всюду он натыкался на бесхвостых кошек местной островной породы.
     В часы отлива он бродил по плотному песчаному морскому дну, обходя темные, поросшие водорослями камни. Длинные темно-зеленые стебли ламинарии напоминали щупальца рыжего пришельца. Откуда и зачем он явился и куда исчез?
     Оживление в городке и на набережной говорило о том, что курортный сезон не за горами. Перекрашивали фасады гостиниц, обновляли витрины, на прилавках появлялись новые товары, которые, по расчетам владельцев магазинов, должны были поразить воображение туристов и отдыхающих. Пейн тоже подумывал о том, как ему встретить предстоящий сезон. Конкурентов у него было хоть отбавляй.
     Однажды утром к нему заглянул почтальон Уотерс. Пейн несказанно удивился, когда почтальон вручил ему посылку величиной с портативную пишущую машинку. Адрес Пейна был выписан на лицевой стороне коробки с какой-то особой тщательностью. Тут же виднелся лондонский почтовый штемпель двухдневной давности.
     Пейн повертел посылку. Обратный адрес был невразумительным. Имени отправителя там как будто не было. Только значилось: «Датура Бурн Гилуб ХТМ Аркарула. Галактика ТВМА-3001».
     Внутри оказался черный металлический футляр, отполированный до зеркального блеска. Футляр раскрылся с легким щелчком, обнаружив аппарат вроде пишущей машинки — с клавиатурой, только вместо букв там были какие-то мудреные символы. С задней стороны открывался широкий раструб.
     Пейн повертел машинку так и сяк, пытаясь определить ее назначение. Наконец, сунув руку в раструб, извлек оттуда конверт, по-видимому содержавший пояснения. В конверте была полупрозрачная пластинка, которая вспыхнула яркими красками, как только Пейн к ней прикоснулся. Он присмотрелся как следует — сомнений быть не могло: на пластинке красовался сам ярко-рыжий пришелец!
     И тут Пейн как бы услышал обращенную к нему беззвучную речь:
     — Землянин! Прими благодарность того, кого ты называешь про себя ярко-рыжим существом. Я немного огорчил тебя, посягнув на энергию твоего аккумулятора и на коллекцию кактусов. Знаю, что средства твои скромны и тебе приходится много трудиться, чтобы заработать на жизнь.
     Для нас, инопланетян, такой образ существования несколько странен, но мы живем в других физических условиях и потому не склонны осуждать землян.
     За твою доброту ко мне и сдержанность я хочу вознаградить тебя, помочь существовать в твоем мире. Аппарат, который ты сегодня получил, — мой подарок. Это синтезатор, привычный в нашем мире. Ты сможешь по желанию получить разнообразные вещи — от одежды и домашней утвари до новейшей электронной техники на уровне достижений вашей науки.
     Запомни: синтезатор предназначен только для тебя. Никто другой не сможет им воспользоваться. Когда захочешь что-нибудь получить, вставь эту пластинку в прорезь на крышке, и она покажет, какие клавиши нажимать. Держи пластинку всегда при себе. А теперь прощай. Желаю тебе удачи!
     Изображение на пластинке погасло. Пейн некоторое время оставался неподвижным. К свершившемуся чуду нужно было привыкнуть. Человек скромных запросов, привыкший довольствоваться малым, Пейн не торопился извлечь выгоду из своего неожиданного приобретения. Если бы в доме была женщина, она бы тотчас подумала о тысячах вещей — больших и малых, которые ей якобы крайне необходимы. Но Пейн уже много лет жил одиноко.
     Он присел и задумался. Да, аппарат поможет в делах его торгового предприятия. Надо проверить на деле, какие товары он способен производить. Если эти вещи действительно смогут оказать впечатление на покупателей, то он еще поборется со своими конкурентами!
     Рассуждая подобным образом, Пейн взял пластинку и сунул ее в прорезь машины. Что бы такое придумать? Что бы мне самому пригодилось на этом острове, продуваемом всеми ветрами? Ага, хороший демисезонный плащ. Цвет — морской волны. Длина — ниже колен. Капюшон, пояс. Никаких погончиков. Пристежная подкладка на молнии. Можно и вторую — на меху. Какой мех? Котик. Можно будет носить зимой.
     На пластинке, вставленной в прорезь, уже ясно были различимы символы, видимо соответствовавшие желаниям Пейна. Оставалось лишь найти клавиши с такими же знаками. Синтезатор работал бесшумно. Вначале из раструба появился ворот с капюшоном, затем — рукава, пояс, потом наружу вывалился весь плащ. Несколькими минутами позже появилась меховая подкладка. Вся операция заняла семь минут — Пейн засек время.
     Плащ был превосходного качества. Пейн надел его и почувствовал, что лучшего плаща у него в жизни не было. Он ловко облегал фигуру и вовсе не стеснял движений. Помнится, лет десять назад Пейн купил хороший плащ в Ливерпуле, который обошелся ему довольно дорого, но и тот не шел ни в какое сравнение с нынешним подарком. Из зеркала на Пейна глядел пожилой мужчина, походивший в новом наряде на капитана дальнего плавания, только без форменной фуражки.
     «Если весь товар будет такого качества, то он пойдет хорошо», — подумал Пейн и решил заказать синтезатору что-нибудь модное, воздушное — для женщин. Скажем, кофточку с блестящими нитями.


     Женщинам нравится блистать. Цвет — серебристо-голубоватый. Воротничок — отложной, как у свитера, но пышный, чтобы волнами ложился на грудь. Рукава — длинные, со складочкой от плеча до запястья.
     Аппарат выдал серебристую кофточку. Пейн поднес ее к окну и невольно залюбовался. Редкая женщина устоит перед такой обновкой. Он начал давать синтезатору новые заказы. Появились кофточки розовые, оранжевые, желтые, потом голубые. За ними последовали купальные костюмы: из двух предметов, целиковые, в сочетании со шляпками, пляжными брючками до колен.
     Подумав, Пейн решил прибавить к ним зонтики из материала тех же расцветок. Получалось очень неплохо. Потом пошли джинсы: традиционные синие, бордовые и желтые, мягкие и грубые, вельветовые и гладкие, с фигурными нашлепками на мягком месте, с вышивкой, с заплатками в форме красного сердца под коленкой...
     Пейн вдруг почувствовал величайшую усталость и присел среди этой груды товаров. Он с удивлением обнаружил, что уже наступил вечер. Увлекшись синтезатором, он провозился с ним весь день, даже про магазин не вспомнил. Ничего, теперь дела должны пойти лучше.
     Солнце с каждым днем пригревало сильнее. Бесхвостые кошки табунами бродили вдоль вечнозеленых изгородей. По ночам доносилось их отчаянное мяукание и душераздирающие крики. С приходом тепла поток туристов усилился. До пика сезона было еще далеко, но покупателей прибавилось. Синтезированные товары у Пейна приобретали охотно: они были добротны и красивы. Однако по скучающим взглядам женщин Пейн вскоре понял, что им, как всегда, хочется чего-то из ряда вон выходящего.
     Однажды вечером, покончив с делами, Пейн решил дать синтезатору необычное задание. «Уж коли, — рассуждал он, — аппарат этот внеземного происхождения, то, вероятно, способен изготовить что-то особенное». Он задумал платье из ткани, какой на Земле еще не знали. Ткань эта должна была греть в непогоду, освежать в зной и даже... освещать путь в темноте! По желанию она должна была менять окраску, фасон, самоподгоняться по размеру — и все это без прикосновения человеческих рук.
     Когда первое, шелковистое на ощупь платье появилось из раструба, Пейн не поверил своим глазам. Затем заказал партию дамского платья всех мыслимых расцветок и конфигураций. Аппарат работал всю ночь, до рассвета. Утром невыспавшийся Пейн отнес в магазин партию невиданного товара. На каждом изделии была красочная этикетка со словами «Платье будущего».
Пейн еще не успел развесить свой товар, как в магазин нагрянуло сразу несколько молоденьких покупательниц, видно только что прибывших на остров. Необычная ткань сразу же привлекла их внимание. Они наперебой засыпали Пейна вопросами:
     — Что это за ткань?
     — Сколько стоит платье?
     Наиболее энергичные уже примеряли платья в кабинках, поражаясь эластичности ткани и тому, как ладно она облегает фигуру. А когда по желаниям покупательниц платья начали менять расцветку, восторгам не было конца.
     Пейн запросил цену втрое выше, чем за обычное дорогое платье, и подивился, с какой легкостью женщины платили за то, чтобы казаться красивыми. Двенадцать платьев было продано за четверть часа! А покупательниц и след простыл — они убежали со своими обновками, оставив Пейна с кучей денег на прилавке. Он только головой покачал и, закрыв магазин, отправился отсыпаться.
     С этого дня Пейн начал планомерное наводнение местного рынка своими синтезированными товарами. От покупателей не было отбоя. Теперь каждый, кто приезжал на остров, спешил в магазин Пейна под пальмами на набережной, чтобы купить что-нибудь необыкновенное. Пейн придумал и новые товары для мужчин: электронную бритву, самоподгоняющиеся по размеру туфли, автоматические шляпы-зонтики. Бритва, например, привлекала покупателей тем, что включалась в тот момент, когда человек просыпался, и начинала неназойливо брить его, пока он медленно возвращался к реальной действительности. А что может быть приятнее для мужчины, рассуждал Пейн, чем сознание того, что он только что встал, а уже выбрит и на это не нужно тратить времени. Особым спросом пользовался лазерный дезинтегратор комнатной пыли.
     Слухи о необыкновенных товарах разнеслись далеко за пределы острова. К Пейну стекались сотни заказов, так что не было никакой возможности ответить всем. Он все больше времени проводил у синтезатора, изготавливавшего самые фантастические товары. Разумеется, не аппарат их придумывал, а Пейн, так что у него вскоре голова стала кружиться от напряжения. Пришлось завести каталог, чтобы избежать выпуска однородных товаров.
     Поток туристов на остров все ширился, а с ними — в геометрической прогрессии — разбухал банковский счет Вильяма Пейна. Гостиницы и прежде не вмещали всех приезжающих в разгар сезона, а тут началось нечто невообразимое. Теперь люди хотели побывать на острове даже осенью, даже зимой!
     Корабли и паромы шли на остров, загруженные до предела. Команды едва успевали обслуживать пассажиров. Даже в штормовые дни на палубах едва ли становилось свободнее. Молодежь, которая не рассчитывала устроиться где-либо с комфортом, везла с собой палатки и спальные мешки. Легковые автомашины на паромах стояли впритык. Самолеты взлетали и садились в местном аэропорту поминутно. Рядом с летным полем, под тоненькими пальмами на сочной, зеленой траве возник палаточный городок. На всех линиях — морских и воздушных — были введены дополнительные рейсы.
     Пейн, не знавший ни минуты отдыха, возблагодарил всевышнего за то, что у него добротный, каменный дом — другой бы уже давно разнесли покупатели. Очередь в его лавку выстраивалась задолго до рассвета. Однако Пейн мог ежедневно обслужить лишь очень немногих. Пришлось обратиться за помощью в полицию, которая сдерживала напор чересчур активных посетителей. Теперь возле дома Пейна день и ночь дежурила машина с двумя полицейскими.
     Тем временем капитал Пейна начал приближаться к миллиону фунтов. Он нанял продавцов, что значительно облегчило его работу. Но с синтезатором ему приходилось управляться самому — таково было условие рыжего пришельца.
     Потом случилась небольшая неприятность: исчез один из продавцов, малаец, который при найме сказал Пейну, что у себя на родине вел дела торгового предприятия. Вместе с ним исчезла партия дезинтеграторов пыли.
     Пейн понимал, что рано или поздно люди начнут докапываться до источника его необыкновенных товаров, не знающих конкуренции. Поэтому он заказал для дома бронированные двери. Окна были забраны изнутри металлическими решетками. Света в доме стало меньше, и это, как показалось Пейну, отрицательно повлияло на коллекцию кактусов.
     Конкуренты Пейна начали разоряться один за другим. Теперь от них можно было ждать все что угодно. Так оно и случилось. Начали приходить письма с угрозами. Однажды утром возле дома Пейна грохнул взрыв. Пейн выскочил на улицу и увидел почтальона Уотерса, стоявшего с перекошенным от страха лицом. Рядом валялся исковерканный велосипед. Полицейской машины поблизости не оказалось.
     Пейн ввел почтальона в дом и усадил на стул.
     — М-м-мистер Вильям, — заикаясь, сказал Уотерс, — вам прислали заказное письмо, оно было очень толстое и словно бы погнутое. Машинально я попытался его выпрямить, а оно зашипело и в-в-в зорвалось...
     Уотерс отбросил письмо в сторону и потому отделался испугом. Дела принимали серьезный оборот. Нужно было решать, как быть дальше.
     Поразмыслив, Пейн решил отлучиться на несколько дней, отправиться в Престон, чтобы встретиться со своим приятелем, сведущим в финансовых вопросах. Видимо, пришло время перенести дело поближе к центрам цивилизации, где полиция и закон, как казалось Пейну, могли бы гарантировать ему более надежную защиту.
     Объявив продавцам, что уезжает на несколько дней за новым товаром, Пейн отправился в путь. За двадцать пять минут небольшой реактивный самолет доставил его в знаменитый курорт Блэкпул. Через пять минут после приземления Пейн уже сидел в такси, которое заказал еще на острове, в аэропорту. Машина мчала его в направлении Престона. Пейн уже начал привыкать к своему новому положению человека со средствами.
     Шепхерд, давний приятель Пейна, внимательно его выслушал. Однако вопрос, который он задал Пейну, едва тот смолк, прозвучал неожиданно:
     — А стоит ли продолжать все это дело? Сколько ты уже на нем заработал?
     — Больше миллиона фунтов.
     — На твой век хватит. Дальше все пойдет сложнее и намного опаснее. Так мне все видится. Переехав в какой-нибудь крупный центр, ты неизбежно вступишь в конкуренцию с более могущественными и жестокими дельцами, которые постараются тебя уничтожить. В этом можешь не сомневаться.
     Трудно было не признать правоту собеседника. Но добровольно отказаться от дела... Магазин худо-бедно кормил Пейна много лет. Словом, нужно еще поразмыслить, прежде чем принимать окончательное решение.
     Пейн поблагодарил Шепхерда и распрощался с ним. Он решил провести еще два дня в Саутпорте, побродить у моря, подумать. Свободные номера были только в самых дорогих отелях, выходивших фасадом на набережную. Пейн без колебаний направился в один из них — «Ройал корт».
     На следующий день он побывал в модных магазинах, снабжавшихся из Лондона и Парижа, однако таких товаров, как у него, в них, разумеется, не было и в помине. Здесь и не слыхали о самоподгоняющейся обуви или электронных бритвах.
     Да, он бросал вызов всем, так что рано или поздно столкнется с могущественными конкурентами. Шепхерд прав. Может, отказаться от дела и уехать с острова? Но ведь он прожил на нем всю жизнь...
     Следующей ночью Пейна одолевали кошмары. Ему приснилось, будто его преследуют «маленькие люди». Они требовали, чтобы он отдал им синтезатор рыжего пришельца. Пейн во сне подивился тому, что «маленькие люди» вовсе не были похожи на людей или гномов, как представлялось многим островитянам. Они были вроде кустов у того ручья, только ветви их судорожно дергались, словно руки, заносимые для удара. Корни им служили ногами, а там, где ветви и корни соединялись, сверкали большие зеленые глаза...
     Потом он вдруг увидел свой дом, вернее, то, что от него осталось, — груду дымящихся развалин. Пейн тотчас догадался, что в его отсутствие кто-то посягал на синтезатор, а рыжий пришелец, верный своему слову, сделал все, чтобы никто не завладел аппаратом.
     Утром Пейн торопливо съел свой «континентальный» завтрак, состоявший из крохотной булочки с джемом и чашечки кофе, и поспешил домой. Вдруг и правда на острове что-нибудь стряслось?
     Когда самолет начал заходить на посадку на островной аэродром, Пейн увидел, как бесновались волны у береговой линии. Ветер гнал потоки воды по асфальту взлетно-посадочной полосы. Управляемые фотоэлементом, двери аэропорта распахнулись перед Пейном и пропустили его на улицу. Ветер чуть не сшиб его с ног. Начиналась осень.
     По дороге из аэропорта Пейн остановил такси у мостка через ручей, где начинались владения «маленьких людей». Пейну показалось, что кусты у ручья сильно поредели. Может быть, «маленькие люди», если таков их действительный облик, начали куда-нибудь переселяться?
     Налетел порыв холодного ветра, и Пейн словно очнулся. Да кто их видел, этих «маленьких людей»? Кругом одни зеленые кусты, как в недавнем сне, и так же яростно машут ветвями под порывами ветра...
     Пейн повернулся и пошел прочь, чувствуя, что никогда больше сюда не вернется.
     Дорога перевалила через холмы. Вот первые дома и порт, забитый рыбацкими баркасами. Показалась знакомая пальмовая аллея на набережной. Пейн облегченно вздохнул и улыбнулся. Дом его стоял на прежнем месте.
     Войдя в жилую комнату, Пейн первым делом снял свой капитанский плащ. Затем отыскал почтовую коробку, в которой ему когда-то был доставлен синтезатор. Он засунул аппарат в коробку вместе с полупрозрачной пластинкой. Аккуратно вывел на коробке адрес получателя:
     «Датура Бурн Гилуб
     ХТМ Аркарула
     Галактика ТВМА-3001».
     Под чертой он написал свой почтовый адрес. Подумав мгновение, добавил: «С благодарностью. Вильям Пейн».
 

На суше и на море. Повести. Рассказы. Очерки. Статьи. Ред. коллегия: С. И. Ларин (сост.) и др. — М.: Мысль, 1982. С. 336 — 345.