Борис Мещеряков. "ГАРНИТУР С САПФИРАМИ"

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.7 (3 голосов)



 

 

 

По многолетней привычке миссис Стоун проснулась рано. Посмотрела на старенький будильник, чуть заметно вздохнула — было еще половина шестого.
     Уже давно Джо потерял работу, а она так и не привыкла вставать позже.
     Джо спал на спине, и, хотя в комнате было довольно прохладно, лицо его блестело от пота. Она заботливо убрала налипшую на лоб мужа прядь сильно поседевших волос и сразу же поняла, что у него жар. Вырастив двоих детей, миссис Стоун научилась не хуже чем градусником определять ладонью, повышена ли температура, и сейчас, озабоченная, вспомнила, как ночью Джо несколько раз просыпался и, отбрасывая одеяло, говорил, что ему жарко и душно.
     «Где же он мог простыть? — тоскливо подумала она. — Еще только сентябрь, и на улице не так уж холодно».
Джо смешно зачмокал губами и улыбнулся. Ли всегда радостно удивлялась его способности чувствовать прикосновение ее рук во сне. Особенно нравилась его сонная улыбка, по-детски нежная и беззащитная.
     — И надо же было такому случиться именно сейчас, — прошептала Ли, прижавшись к мужу. — Что с нами будет, Джо, милый? Вчера мистер Брэдли предупредил меня, что если мы не заплатим за квартиру, то он вышвырнет нас на улицу.
     Она то ли жаловалась, то ли советовалась с ним. Затем, судорожно всхлипнув, она нежно, как маленького, погладила его по голове и выругала себя:
     — Какая же я глупая! Ну разве он виноват, что заболел? Ему бы сейчас крепкого бульона, а где взять денег? Нужно было быть более экономной, пока Джо работал, и побольше откладывать на «черный день». Может, попросить взаймы у детей? Но они живут небогато, у каждого семья. Нет! Скорее я умру с голоду, чем стану для них обузой. Да и Джо не похвалит за это. Скоро он проснется. Надо пойти на кухню приготовить хоть что-нибудь.
     Когда она вернулась в комнату, муж встретил ее виноватой улыбкой:
     — Доброе утро, родная. Опять рано встала?
     — Доброе утро, — она наклонилась и ласково поцеловала его. — Как ты себя чувствуешь?
     — Неплохо, только голова немного болит.
     — Сейчас я принесу тебе кофе.
     — Не надо. Мне не хочется. Пора уж идти занимать очередь на бирже, как бы не опоздать.
     — Лежи, лежи, не смей вставать! Ты нездоров, а в квартире холодно. Сегодня весь день отдыхай, и я буду за тобой ухаживать.
     — Ты меня так совсем избалуешь, — отозвался Джо, но остался в постели.
     После завтрака Ли стала одеваться.
     — Ты куда?
     — Надо сходить по одному делу, не скучай без меня и ни в коем случае не вставай! Я скоро вернусь.
     — Возвращайся скорее!
     Уже в дверях она обернулась и прощально помахала рукой. Издали было особенно заметно, как он похудел: щеки ввалились, под глазами появились темные круги.
     На улице ее подхватил поток спешивших по своим делам прохожих. Она шла и думала только о том, где бы достать денег. В доме не осталось ни одной вещи, которую можно было продать или заложить.
     Миссис Стоун бесцельно бродила по улицам, подолгу останавливаясь у витрин. В жизни у нее были всего две золотые вещи — два колечка. Ее невольно привлекали витрины ювелирных магазинов.
     Оба кольца подарил ей Джо. Первое, обручальное, — в -день венчания, а второе, узенькое, с маленьким аметистом, — когда она родила первенца. Правда, кольца пришлось продать год назад.
     Ей никогда не надоедало любоваться сверкавшими драгоценностями. Джо знал это и всегда терпеливо стоял с ней у витрин.
     В одном магазине ей особенно нравился изящный гарнитур из кулона, перстня и сережек с ярко-синими сапфирами. Как пошли бы эти украшения к тому нежно-голубому платью, что она видела сегодня в витрине соседнего универмага! Миссис Стоун вздохнула про себя:
     — Вот старая дура! Лучше бы подумала, где достать несколько пенсов на пакет молока для Джо, чем глазеть на витрины.
     Она побрела дальше, разглядывая тротуар. Вдруг ей повезет и она найдет монетку! Потом у нее заныли от усталости ноги. Она решила немного передохнуть в маленьком скверике с чахлыми деревцами. На скамейке лежала оставленная кем-то газета. Ли взяла ее и принялась перелистывать, надеясь, что попадется объявление о работе. Но ничего подходящего не оказалось.
     На последней странице ее внимание привлекло странное предложение. Сначала миссис Стоун подумала, что это шутка.
     «Вам нужны деньги?» — участливо вопрошал крупный заголовок. И тут же следовал совет зайти по указанному ниже адресу в исследовательский медицинский центр. При этом разъяснялось, что фирма покупает чувства.
     «Кому нужны мои чувства? — недоуменно подумала миссис Стоун. — И как это их можно купить?» Но ведь объявления стоят очень дорого, станут ли ради шутки выбрасывать деньги на ветер? И Ли решила пойти в клинику; она находилась в двух шагах.
 

     К доктору Рейли подошла секретарша и протянула визитную карточку:
     — Сэр, к вам мистер Корнуэлл.
     На белоснежном пластике, обрамленном золотым тиснением, было написано: «Фред Корнуэлл, коммерсант». «Ого! — подумав Рейли. — Сам Корнуэлл! Один из финансовых королей».
     — Пригласите его, мисс Келли.
     В кабинет вошел довольно пожилой мужчина с худощавым холеным лицом.
     — Весьма рад вас видеть, мистер Корнуэлл! — Рейли с подобострастной улыбкой встретил клиента на пороге кабинета. — Прошу вас сюда, — он указал на глубокое и удобное кресло.
     Подождав, пока посетитель усядется, сел напротив. Рейли был профессиональным психологом и видел, что, несмотря на снисходительный взгляд и властные жесты финансового магната, Корнуэлл не знает, как начать разговор. Это было вполне естественно. Сюда всегда приходили только с просьбами или жалобами, а просьбы и жалобы равно унизительны — человек как бы расписывается в собственной слабости.
     — Не хотите ли чего-нибудь выпить? — пришел клиенту на помощь Рейли.
     — Нет, благодарю вас. Я с вашего разрешения лучше возьму сигару.
     Когда Корнуэлл выпустил струю ароматного дыма, Рейли решил сам начать разговор:
     — Вы, видимо, намерены воспользоваться услугами нашей клиники?
     — Именно так. Я долго колебался, прежде чем обратиться к вам. У меня к вам довольно... как бы это сказать... довольно деликатное дело.
     — Наша цель как раз в том и состоит, чтобы помогать в подобных случаях. Доверьтесь нам. Разумеется, гарантируется полная конфиденциальность нашей беседы.
     — Дело в общем-то не такое уж необычное... — что-то вроде смущения отразилось на лице Корнуэлла.
     Рейли, затянувшись сигаретой, откинулся в кресле и приготовился слушать.
     — Видите ли, — начал высокопоставленный клиент, — я не так уж молод. Стукнул пятьдесят один год. Первая жена, которая была старше меня, умерла. Детей у нас не было. Нельзя сказать, что я прожил жизнь пуританином. Но недавно, — финансист затянулся, скрывая волнение, — я встретил девушку и влюбился в нее, как мальчишка. Вы сами понимаете, что с моим положением мне не составило труда уговорить ее выйти за меня замуж. Но мне надоело покупать улыбки, притворную нежность. Говорят, каждая женщина — актриса и может разыграть роль влюбленной. Но я трезво смотрю на вещи... Что я могу внушить сейчас моей Джоан? В лучшем случае — уважение. — Корнуэлл умоляюще посмотрел на Рейли. — Вы понимаете меня? Я всю жизнь зарабатывал деньги, делал свой бизнес. И сейчас я преуспеваю, но внутри — пустота. И мне вдруг захотелось настоящего, не купленного чувства. Захотелось, чтобы хоть раз в жизни женщина любила меня не за деньги, не из тщеславия, а всем сердцем. Мне хочется иметь семью — любящую жену и детей. Я не пожалею самой крупной суммы — назовите ее.


     — Думаю, мистер Корнуэлл, что смогу вам помочь, но...
     — Что же вы остановились? Я же сказал, что заплачу столько, сколько потребуется.
     — Нет, нет! Дело не в деньгах. Просто донор, отвечающий требованиям вашего заказа, встречается крайне редко. Придется подождать.
     — Как долго? В моем возрасте время бежит гораздо быстрее, чем в юности.
     — Позвольте объяснить, в чем дело, не вдаваясь в излишние подробности. Поверьте, очень многие обращаются к нам за помощью. Каждый приходит со своим. Это и страх, и неуверенность, и пресыщение, и многое-многое другое.
     Когда-то это все лечили психоаналитики. Но их методы, если отбросить изрядную шелуху шарлатанства, сводились к одному — к внушению. Подобное лечение отнимало массу времени и еще больше средств у пациентов. А результаты? Они были ничтожными. Многие процессы, затрагивающие высшую нервную деятельность, вообще не поддавались столь примитивному воздействию.
А что такое чувство? Это нервные связи — всего лишь след импульса, прошедшего по нейронам. Все, что мы воспринимаем, все, что чувствуем, откладывается вот здесь. — Рейли постучал себя пальцем по голове. — И чем глубже воздействие, тем стабильнее след, тем сильнее связь, которая закрепляется особыми химическими соединениями, создавая, так сказать, мостики памяти. Когда были изучены эти глубоко специфические соединения, возникла идея матричной нейроиндукции. Суть ее в следующем. За образец берутся нервные связи одного человека и особыми, тонкими методами переносятся в нервную систему другого. Этот чрезвычайно сложный процесс разрабатывался и совершенствовался очень долго. Сейчас мы можем оказать помощь всем, кто в ней нуждается. Нужно лишь найти подходящего донора.
     — Но, мистер Рейли, неужели за все время существования вашей клиники к вам не обращался ни один подходящий для меня донор?
     — Конечно, обращался.
     — Так в чем же дело? Если я вас правильно понял, возьмите нужные чувства и пересадите их Джоан.
     — Видите ли, все не так просто. К сожалению, пока что при нейроиндукции происходит необратимое разрушение переносимых связей. На каждого пациента нужен отдельный донор. Уж больно тонкий инструмент человеческий мозг! Надеюсь, теперь вы понимаете, что надо подождать. Истинная любовь в наш век такая редкость!
     Когда посетитель ушел, Рейли вызвал секретаршу.
     — Зарегистрируйте этот заказ с пометкой «весьма срочно».
     В холле исследовательской клиники сидели несколько человек: тут были и подростки, и пожилые люди с унылыми лицами неудачников. Всех, кто приходил, просили заполнить анкету. Потом их поодиночке приглашали в приемную. Большинство задерживалось там совсем недолго, зато другие вовсе не выходили оттуда.
     Когда пригласили Ли, она, войдя в кабинет, увидела средних лет мужчину в очках. Он предложил ей сесть.
     — Я доктор Мервилл, а вы, — он взглянул на анкету, — миссис Лилиан Стоун, не так ли?
     — Да, сэр.
     — Что вам угодно?
     — Я... не знаю. Я пришла по объявлению.
     — Так, понятно. Вы указали, что у вас есть муж.
     — Да, сэр. Я уже 31 год замужем.
     — Не согласились бы продать свои чувства к нему, если вы его любите?
     —Простите, — она смущенно улыбнулась, — я не совсем понимаю. Мне, что, надо рассказать о нем?
     — Нет, миссис Стоун. Просто ваше чувство к мужу мы с помощью специальной аппаратуры перенесем другому человеку, — он говорил монотонно. Видимо, эти фразы ему приходилось повторять изо дня в день.
     — А это не больно?
     — Нисколько. Вы ничего не почувствуете, просто посидите в кресле несколько минут, вот и все.
     — Сколько мне заплатят, если я соглашусь?
     — Вообще-то мы платим по прейскуранту от 100 до 10 000 фунтов. Но если ваше чувство очень сильное, вы получите еще и премию.
     —Я согласна! — сказала Ли, а про себя подумала: «10 000 фунтов! На эти деньги можно будет пригласить к Джо врача, заплатить по счетам, и еще останется куча денег. Ну и что из того, что кто-то к кому-то будет относиться так же, как и я к Джо? Я честная женщина, заботливая хозяйка, любящая жена и мать. За все эти годы Джо не в чем было меня упрекнуть».
     — Вот и отлично. Прошу поставить здесь вашу подпись. Это чистая формальность. Вы просто подтверждаете, что продаете свое чувство добровольно и никаких претензий к нам не предъявите. А теперь пойдемте.
     Ли попала в большое помещение, уставленное какой-то сложной аппаратурой. Ее усадили в кресло, тщательно закрепили на голове что-то похожее на шлем, от которого отходил толстый кабель. Человек в белом халате склонился над панелью с приборами. Вскоре он сообщил, что миссис Стоун им подходит.
     — Скажите, а когда произойдет это... эта операция? — спросила Ли.
     — Примерно через час. Вся процедура займет не более пяти минут. Если хотите, можете пока погулять, а еще лучше — посидите в холле.
 

     Джоан в сопровождении мистера Корнуэлла приехала через сорок минут после звонка Рейли.
     Увидев нагромождение непонятной аппаратуры и склонившихся над пультом людей в белом, она с удивлением посмотрела на супруга и подчеркнуто холодно спросила:
     — В чем дело, дорогой? Что все это значит?
     — Не волнуйся, Джоан. Ты очень часто жалуешься на невыносимую мигрень. Я посоветовался с доктором Рейли, он предложил обследовать тебя с помощью новейшего оборудования.
     Когда Джоан вышла из соседнего кабинета, Корнуэлл поразился перемене в ее лице. Девушка смотрела на него с безграничной любовью, кроткой нежностью и трогательной лаской. Подойдя к мужу, миссис Корнуэлл заглянула ему в глаза и сказала:
     — Родной мой, доктор Рейли сказал, что у меня нет ничего опасного. Головные боли прекратятся, — она помедлила и, смущаясь, добавила: — Когда у нас родится ребенок. Любимый, поедем домой. Хоть это и не было больно, но я очень и очень переволновалась.
 

     В соседнем помещении к миссис Стоун подошел сотрудник клиники:
     — Вставайте, мэм.
     — Уже все закончилось? Так быстро?
     — Я же обещал вам, что вы ничего не почувствуете. Вот вам чек на 13 000 фунтов.
     — О! Благодарю вас!
 

     Получив вознаграждение, миссис Лилиан Стоун отправилась покупать голубое платье и гарнитур с сапфирами-то, о чем она мечтала всю жизнь.
 

На суше и на море. Повести. Рассказы. Очерки. Статьи. Ред. коллегия: С. И. Ларин (сост.) и др. — М.: Мысль, 1982. С. 355 — 361.