Дремучие двери (Т2 часть 5)

Голосов пока нет

Юлия Иванова
ДРЕМУЧИЕ ДВЕРИ 


ТОМ II
(продолжение, часть 5)

ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

Первая в мире Антивампирия, не питающаяся от корней ВЕЧНОСТИ, была обречена. Просто удивительно, что милостью Божьей ей удалось столько продержаться!
Вот чему нас учит печальный опыт. Не устоит дерево, лишённое корней. Постепенно, шаг за шагом прирасти к этим глубинным корням — вот наша цель. Пусть каждый следует вере своих предков, мы не имеем права в это вмешиваться. Нас объединяет неприятие Вампирии, формирующегося антихристова царства. Провозглашающего не столько свободу совести, сколько СВОБОДУ БЕССОВЕСТНОСТИ.
Вампирия кричит о правах исповедников лукавых человеческих законов. Но «Мои пути — не ваши пути» и «мудрость века сего — безумие пред Богом», противление Замыслу.
«Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира (сего).
И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек». /1-е Иоан. 2:16-17/
Так что же мы — верим или не верим в Откровение Неба? Или для нас Рождество — лишь повод съесть индейку и повеселиться? Культ самоутверждения ВНЕ ЗАМЫСЛА, алчность, разврат... Адская машина, раскрученная Вампирией, питающая её, — из которой невозможно вырваться. Мясорубка «тел и душ человеческих». «Хоти» и делай деньги... Ещё желай и ещё делай деньги... Зарываетесь в землю, тучнеете, подобно навозным личинкам — так и подохнете, не зная, что рождены стать прекрасной бабочкой и взлететь.


Мы провозглашаем себя приемниками эстафеты Святой и Советской Руси, преодолевающей земное притяжение. Мы верим, что «Царствие внутри нас» уже в земной жизни, и отвергаем для себя и наших детей жалкую участь тупых жадных личинок. Мы просим у Неба крылья, исповедуя соборность, коллективизм, равные права на «хлеб насущный» для всех. Для нас нет «ни иудея, ни эллина», мы все — одна семья, хоть и разбросаны по всему миру.
  Шостакович написал свою «Ленинградскую симфонию», не думая о гонораре. А Маяковского, Есенина, Цветаеву погубило не отсутствие денег, а отсутствие крыльев, невозможность взлететь духом, когда стало невмоготу. Когда «тяжёл камень на дно тянет, шёлкова трава ноги спутала, жёлтые пески на грудь легли...»

В буднях великих строек,
В весёлом грохоте огня и звона,
Здравствуй, страна героев,
Страна мечтателей, страна учёных!

О, если бы хоть тогда, в героические тридцатые, мечтатели-энтузиасты догадались призвать на помощь Небо! «Инженеры человеческих душ» научились говорить эзоповым языком, обходя цензуру, но вздыхали они о благах «буржуинского царства», а не о Тайне, продолжая утверждать:

Что, мол, нету души, а одна только плоть
И что если и впрямь существует Господь,
То он только есть вид кислорода,
Вся же суть в безначалье народа.
 

Миновали двадцатые, тридцатые — эта махровая бесовщина, эти вурдалачьи личности, самозабвенно крушащие храмы, колокола, иконы. Продолжая по слепоте своей видеть в вековых святынях лишь кандалы, оставшиеся от старого мира, и рубить, рубить корни, все больше зверея...
Столько поколений, несших через кровь и неисчислимые жертвы мечту об устроении России по-Божьи, положили за нее жизни! Парадокс — достигли берега земли обетованной и не поняли, кто их туда привёл...
А враг знал своё дело. Ощутили, наконец, карающую и спасающую Руку в грозные сороковые, опомнились немного, а потом опять... Новые вожди приоткрыли форточки — стиляги, коктейль-холл, первые фестивали — вожделенная дурманящая зараза с запретной Вампирии... И, наконец, этот лозунг дурацкий: «Догнать и перегнать!» Додумались. Не победа нового человека над ветхим и падшим, над толстопузым посмешищем мистером-Твистером, рабом собственного богатства, а «догнать и перегнать мистера Твистера!»
Дальше — больше. Ошибок, «пережитков». «Мы будем петь и смеяться, как дети»... Дети старели. Они честно отдали свои жизни великой мечте и вдруг почувствовали себя бесконечно обманутыми. А их дети и внуки уже танцевали рок и твист, хиповали, керосинили, кадрили «чувих и мочалок», читали самиздат, ловили «вражьи голоса». Привычная песенка про «отцов и детей», про «казаться и быть»...
Смертельное сатанинское оружие — все высмеивать. Целомудрие, верность, любовь к Родине, основы христианской этики... Испытанный метод ещё со времён Понтия Пилата — доводи до абсурда и хохочи. А впрочем, «мудрость века сего — безумие пред Богом»... Торжествующий порок всегда глумится над Истиной. «Распни Его!» — вторит толпа.
Появляются фильмы вроде «Заставы Ильича» — о том, что так нельзя, что можно и неизвестно куда забрести, если смеяться над звёздами, указывающими путь в ночи... Потом начали высмеивать и эти фильмы, утверждая, что всем, кто относится или относился к жизни серьёзно, надо каяться. И вот уже внуки упрекают дедов, что те, начитавшись всяких Пушкиных, Толстых, Достоевских и «Молодых гвардий», завели страну неизвестно куда. А надо было просто сдаться немцам, если не в четырнадцатом, то в сорок первом...


Рай — бытиё бессмертного единого Богочеловечества, где каждая клетка наполнена божественной вечной субстанцией и изначально призвана служить Замыслу.
Творчество... Может быть, мы будем творить миры...
Запас клеточного топлива ты должен сжечь для этого «СВЕРШИЛОСЬ!..» — по слову Спасителя на кресте. Только твоё превращенное в Свет и тепло «Я» — твой капитал, твоя суть в новом качестве, твоя путёвка в Царство.
Но нас, немощных, спасает вместо дел сердце, отданное Христу, который, искупив нас Своей Кровью, получил от Отца право стать Дверью в Царство. Отдавшие Христу сердце /рождённые свыше/, наполняются Его Светом, а всю тьму Он сжигает. Не фарисейски признающие Христа, а ставшие на путь, «нищие духом».
Исполняющие свой долг без надежды на награду имеют Христа в сердце, не ведая этого.
Только бессмертная система имеет смысл. Где бессмертна каждая отдельная часть, вечная и незаменимая в Боге.
 

Но порубанный саблей, он на землю упал.
Кровь ей отдал до капли, на прощанье сказал:
Умираю, но скоро наше солнце взойдёт.
Шёл парнишке в ту пору восемнадцатый год.
 

Тайное ведение о своём божественном происхождении, бессмертии, возможности вернуть своё Небесное Отечество, блаженство в Боге при условии послушания Закону, вписанному в сердце... И, каких бы земных высот ты ни достиг, — тоска и ощущение опасности мучает душу, если в ней ещё теплится это ведение, И ты маешься, и бьёшь зеркала, подобно русским купцам, и видишь по ночам многосерийные ужастики — у американцев это уже похоже на национальную эпидемию...
И напротив, исполняя Закон, реализуя Замысел в себе, одухотворяя себя и животворя, работая и сея «в Боге», душа испытывает все большее удовлетворение. И радость эта возрастает по мере приближения к подвигу... Высокие состояния души в периоды праведных войн, первых пятилеток, суровых испытаний — люди, как правило, вспоминают особенно светло. Послушание Закону — беззаветное служение Воле Отца, делает человека счастливым, ибо он становится на Путь.
А Путь — Христос, и тогда «Царствие приблизилось и внутри нас». Многие советские люди подчинялись Замыслу жертвенного служения Высокому с радостью, самозабвенно и бескорыстно, не ожидая награды. Их подвиг свят, это жертва Любви. Бог, уже обладающий всей мыслимой полнотой блаженства, отдал себя на муки крестные во имя любви к погибающему человечеству. Советские люди — кто по велению сердца, кто по приказу вождя отдавшие свою жизнь во имя светлого будущего — стали на Путь и тем спаслись.
Исполнив Закон, мы восстановим нового Адама в Любви и милосердии к тому, кто «не ты», но кого ты должен вместить в своём милующем и любящем сердце, как велит Замысел: преобразившись и приняв Волю Творца, каждый в отдельности, — сотворить, уже сами и вместе Нового Адама.
Мы зовем всех, кроме богоборцев, ведающих, что творят. Кроме сатанистов, исповедующих вражду сектантов, убежденных вампиров и биороботов, убивших в себе Зов.
 

* * *

Есть строгие предписания в каждой конфессии, свои посты, молитвы, правила поведения в храме. Но одну молитву, «Отче наш», молитву Господню, знает, пожалуй, весь мир. Именно ею заповедал Господь обращаться к Небу, именно в ней заключена суть Нового Завета Бога с человеком, условий и Пути Спасения.
«Отец Небесный, — просим мы, — Пусть будет свято для нас Твоё Имя. Пусть придёт Твоё Царство в сердце каждого. И тогда мы исполним Твою Волю на земле».
Слова «Да будет Воля Твоя на Земле, как на Небе», — означают наше добровольное согласие подчиниться воле Божией уже в земной жизни. Сейчас на земле хозяйничает князь Тьмы, и падшее человечество в большинстве своём добровольно подчинилось ему и законам «лежащего во зле» мира. Поэтому волю Божию мы призываем именно в нас и для нас, объединившихся в неприятии законов, ведущих к смерти второй.
Седьмой день, когда Бог «почил от трудов своих»; отдан творчеству человека. В этот день, «которому тысяча лет», каждый обязан определиться за свою земную жизнь. Только молитвой мы можем просить Небо вмешаться и руководить нашей жизнью. Мы, желающие спастись, молим об этом Всевышнего:
«Да будет Воля Твоя на земле, как на Небе...»
В чём же Воля Неба? Что необходимо нам для её исполнения, что нам просить у Отца Небесного?
«Хлеб наш насущный дай нам на сегодняшний день». Поэтому мы, изане, если хотим исполнить Замысел Неба, не должны желать для себя ничего лишнего, — только самое необходимое в каждый конкретный момент бытия.
Освободить друг друга от неурядиц быта. Помочь каждому состояться, исполнить своё Предназначение. Эта помощь — тоже необходимый хлеб насущный, и Господь даст его нашими руками — если будет на то Его Воля. Освободиться, чтобы взлететь, обожиться...
Таланты — дар. Они даются Творцом при рождении с целью осуществления Вселенского Замысла о Новом человеке будущего века. Талантом обладает каждый, иные — многими, иные ещё не обнаружили их в себе в бессмысленной жизненной суете. Или отреклись от них — большой грех отвергнуть и не использовать дар Неба! Даже слепота, даже бедность и неприятности могут стать талантами, если человек мужественно и достойно, в пример другим, их переносит (жизнь русских святых, Блеза Паскаля, Николая Островского). «Даром» может стать и мученическая смерть во имя высокой цели — всё, что работает «на Дело».
Освобождение от родовой необходимости — большое испытание, ибо у иных весь смысл жизни в суете, они страшатся Неба. Мы, первопроходцы, должны помочь друг другу в Восхождении. Богатство, терпение, телесная и душевная красота — тоже таланты. Таланты нам даны в долг от Бога, мы должны их приумножать и в конце жизни вернуть Творцу. Не зарывать в землю, не тратить на себя и тем более на врага Неба, на дела тьмы, чем мы часто ревностно занимаемся. Это противно Воле Неба.
Как вернуть долг? Надо принятый дар умножить и отдать Творцу и людям в угодных Богу делах /«что им делаете, то Мне делаете»/. Бесплатные дары от Творца надо и отдавать бесплатно. Тогда люди будут нам должны, а мы простим им долги, чтобы Отец Небесный простил нам наши.
Таланты не продаются — в этом мы глубоко убеждены, это наше кредо.
Хлеб насущный — каждому, от каждого — умноженный талант, отданный Делу Творца на земле. Господь не осуждает богатство, он осуждает НЕВЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ богатства. Мы отказываемся от трат на излишки, дурь, капризы.
«Остави нам долги наши, как мы оставляем должникам нашим». Требуя плату за служение Замыслу, мы как бы попадаем под осуждение Неба, как бы говорим: «Не оставляй нам, Боже, наш долг перед Тобой, потому что и мы никому не прощаем долгов»... У нас лишь один выход — то, .что мы получаем от людей за наш труд и талант, поступает на наш личный счёт, преумножается. Мы можем использовать капитал снова и снова, индивидуально или объединяясь с другими, на любые, самые фантастические проекты, на свою мечту — в науке, искусстве. На медицинские исследования, восстановление храмов и исторических памятников, на благотворительность, экологию, на благо Отечества — поле деятельности беспредельно. Нельзя лишь одно — тратить на собственную дурь. Разумеется, мы живем в миру, у каждого должны быть карманные деньги или случаются непредвиденные расходы, решаемые в индивидуальном порядке. Мы говорим об общем правиле, о Законе, принятом сердцем, добровольно. «Не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать»... Продать рукопись можно, чтобы вырученные деньги вложить в какое-то угодное Небу дело — вот наше кредо. Насущный хлеб — средство, работа на Замысел — цель. Таковы правильные акценты. Мы не только сберегаем наше время, здоровье, силы. Зависть, вражда, конкуренция — известные спутники капитала, — где ваше жало? Да, у нас будет, надеюсь, капитал, но цель наша, — не расточать, а реализовывать, творить. Наше священное право — отдавать долг. Мы будем трудиться самозабвенно, увлечённо, бескорыстно и свободно, ибо работаем для освобождения людей, выполняя Волю Творца, а следовательно, на себя. Ибо только то, что отдал — сохранил. Таков Закон Неба.
Исчезнет классовая вражда, противоречие между трудом и капиталом, работником и хозяином. Обществом и капиталом — частным и коллективным, капиталистом и коммунистом. «Кому больше дано, с того больше спросится». Служить, а не прислуживать.
Отказ от наличных денег (на личную дурь) выбил бы почву из-под ног у преступности, мафии, проституции, торговли оружием, наркотиками... «Сатана там правит бал»... — и ваша свобода — свобода пить яд! Всё худшее в мире — из-за непомерного желания хапать на дурь. Владеть! Ничего у нас нет, ребята, на шарике, ничего своего. Мы зовём тех, кто это понял…
Вы боитесь не удержать, потерять — и всё равно ничего не удержите. Таков Закон Неба. «Земля есть, землёй станешь». Но что может потерять тот, для кого главная мечта — отдать всё самому? Превратить своё время в вечность, реализовав на Дело Творца.
«Не дай нам впасть в искушение, но избави нас от лукавого». Без выбора нет свободы — ежедневно, ежечасно нам приходится выбирать между добром и злом. Богом и дьяволом. «Поле битвы — сердца людей». Мы просим Небо избавить нас от лукавого. Но это не значит, что Творец должен убирать с нашего пути соблазны. Мы должны их преодолеть сами, отвергнув с помощью Неба влекущую в пропасть руку князя тьмы.
 

* * *

Среди первых изан — строителей, ремонтников, овощеводов, продавцов, — было много беженцев и даже освободившихся из заключения — людей травмированных, зачастую потерявших всё — жильё, семью, положение в обществе. Они были согласны на любые условия, лишь бы выжить, и не очень врубались в егоркины теории. Нанялись батрачить за еду и койку, и слава Богу, чего тут огород городить! А что чудит хозяин со всякими идеями, так не у него одного нынче крыша съехала, время такое... Потом, несмотря на то, что жили многие поначалу в палатках и вкалывать приходилось всерьёз /Егорка так и сказал: «вы строите жильё для себя»/, раны потихоньку зарастали. Люди начинали обращать внимание на это впервые в жизни испытываемое ощущение необычного «кайфа» и не могли понять, в чём тут дело. Пока не осознавали, что причина именно в этом освобождении от казалось бы привычных и неизбежных бытовых хлопот и неурядиц. Сын своего отца /Глеб всегда ненавидел быт/, Егорка с какой-то фанатичной яростью насаждал первым делом всякие «службы быта» по принципу: работа, хлеб насущный, свобода, сон. В понятие «свободы» входило всё, что угодно, кроме дел, неугодных Творцу. Критерий был один: представь себя перед Лицом Всевышнего, Совести. «Слушай Зов Неба в тебе»...
«Свобода» была для Егорки свята, он ревниво оберегал эти часы изан от всякого посягательства. Занятия с детьми для семейных, спорт, самообразование /по компьютерной «Изан-нет» можно было ознакомиться с любой информацией, получить любые консультации/. Но для большинства, особенно потом, работа была объединена со «свободой», «свобода» являлась продолжением работы. Эти первые изане, часто связанные с физическим трудом — рабочие, строители, земледельцы, поначалу не знали, что делать с непривычной «свободой», иногда даже тяготились ею, слонялись по территории, преодолевая желание пропустить стаканчик, сыграть в картишки или «забить козла». Но фиолетовые изанки и «сизари» быстро отлавливали таких, прибирали к рукам. «Революционеры Сознания», они решительно отвергали всякие «шашни», но зато проявляли живейший интерес и участие к биографии «отлавливаемых», к их склонностям, мечтам, нереализованным возможностям, плюсам и минусам... Фиолетовые «ловцы человеков» в первую очередь отбирали и привечали тех, кто соглашался с их главным лозунгом: успеть отдать. Всё, что в тебя вложено Замыслом — открыть, развить, реализовать... Получить прибыль, снова реализовать. Все до последнего вздоха успеть вложить в «Банк Небесный», в «Банк Вечности» где «ни моль, ни ржавчина не ест и вор не похищает»... В то время как прочее человечество, в основном, озабочено задачей «успеть хапнуть и промотать».
— Время убивает, — говорил Егорка, — а мы убиваем время, вкладывая наши сокровища в банки земные. Откуда нам их никогда не получить, когда придётся платить по вечному счёту. Сея в тлен. Успеть отдать долг Творцу и не промотать — вот и вся революция.
Многие, конечно, поддавались агитации не сразу. Или вообще не поддавались. Порой тщетно пытались приударить за обхаживающими их «фиалками», юными революционерками в фиолетовой форме. И в конце концов, плюнув на «свободу», заваливались пораньше спать.
Впрочем, выпить немного здесь при желании было можно, только чтоб не на виду и без последствий. Что же касается внебрачных связей — правила Изании были предельно жёсткими, по-церковному аскетичными.
Ну а егоркины фанатки-чернильницы так напоминали истовых если не христианок, то комсомолок, так горячо и самозабвенно исполняли нелёгкие правила, так искренне обращались к тебе «товарищ», что у измученных гонениями, злобой, стрельбой и порнухой мужиков на глазах порой наворачивались скупые мужские слезы. Хотелось дарить «фиалочкам» белые лилии и идти под венец, что порой и случалось.
Здесь не употребляли ни светски-советское «мораль и нравственность», ни религиозное «святость». Здесь говорили «чистота», серьёзно и уважительно. Чистые руки, чистое тело, чистые мысли и душа. Здесь часто говорили: «Пойди отмойся», подразумевая, что пачкаемся мы ежечасно, ежеминутно, и надо так же регулярно смывать с души грязь, уродующую Образ в тебе, как смываем грязь с тела. Кто как может и хочет — молитвой, покаянием, исповедью. Или просто послушать хорошую музыку, навестить больных и отчаявшихся, сделать любое добро — у каждого были свои способы «внутреннего омовения». Общее — внимание к себе и вера в необходимость этой самой «чистоты». Дети Неба должны слушаться Отца. Не хочешь — уходи, ты свободен — летать иль ползать... Хочешь, но не получается, не сразу получается — тебе всегда помогут. А если решил вызвать тьму на единоборство — сражайся один, но пусть твой грех не станет соблазном для других, как грозно предостерегает «Евангелие». Загони грех в подполье, останься с ним наедине, как больной в чумном бараке — современная наука способна сделать в принципе ненужными кварталы для проституток, сексуальных меньшинств, наркоманов, педофилов, обжор, идолопоклонников роскоши, шокирующих зрелищ... Это всё для тех, кто не желает избавляться от низких кровососущих страстей и привычек, как комары в начале лета набрасывающихся на бедную душу, выпивая из неё все жизненные соки. Когда медленно умирает в сетях бедная пленница, дочь Неба, и уже не может взлететь, остаётся лишь стареющее тучнеющее тело, годное в конце жизни разве что в пищу червям.
Изане считали, что свобода других от твоего греха — тоже безусловное право каждого. Мы не просим Небо избавить нас от искушений, ибо в них — наша свобода, — говорил Егорка, — именно преодолевая искушения, как ступени, мы восходим по лестнице от тьмы к Свету. Но мы просим «избавить от лукавого» — от колдовства, зомбирования, сатанинских предвыборных технологий, рекламного насилия, прямого вмешательства в психику наших детей. Поскольку поражённый чумой мир не собирается, само собой, запираться в карантинные бараки, мы, изане, обязаны сами сокрыться и запереться на все замки, оградив «наших» от разгула бесовщины.
«Выйди от неё, народ Мой», «Грех — болезнь», — говорит Небо. И разумное, не желающее погибнуть Целое, должно как минимум блокировать заражённые разделением, враждой и стрептококковой грязью клетки, сеющие вокруг заразу и тлен. Человеку — свобода, его греху — лепрозорий. «При кашле и чиханьи прикрывать рот и нос платком». Перевести грех в виртуальный мир, где бороться или не бороться с грехом — сугубо личное дело.
«На твоём счету столько-то, — объявлялось изанину, — за вычетом «хлеба насущного» /бытовых расходов/, остаётся такая-то сумма. Через некоторое время вы с женой, допустим, отработаете квартиру, она будет ваша. И если вступите в Изанию и будете работать впредь в нашей системе и по нашим принципам, на твой счёт в Изан-банке будут поступать уже чистые деньги, которые можно вложить в любую программу — самому, с женой, или ещё с кем-то объединившись. У нас сейчас всё криком кричит, требуя инвестиций, честных талантливых рук и хозяина. Не в Мамоне, а и в Боге богатеть, спросив благословения у духовного отца или у своей совести... Всё, что угодно, кроме дел тьмы, которые достаточно финансируют и без нас.
Что ты любил в детстве? О чём мечтал в юности и мечтаешь сейчас? Что умеешь и любишь делать? И как полагаешь — в чём твоё предназначение. Замысел о тебе?
Егорка не боялся самых высоких слов, а «низких истин» на дух не переносил. Терпя неудачу, стучался со своими сизарями-фиалочками в души снова и снова, ухаживая за «бесплодной смоковницей», пока она не давала плод. У него было невероятное чутьё на эти, казалось бы, самые непробиваемые «смоковницы», которые революционерки-фиалочки называли меж собой «дубами». Зато сколько было счастья, когда «дуб» давал первый, пусть кислый, но плод! Сама атмосфера егоркиного имения, Златогорья, была пропитана весёлым азартом поиска этих «талантов», ну почти как в «Волге-Волге», только не художественная самодеятельность, а поиск призвания или многих призваний, главного дела и смысла жизни. Это приняло лавинообразный характер, когда дела Изании пошли в гору и в Изан-банке стали расти индивидуальные счета, которые надо было как-то определять. Прослышавшие об Изании одиночки-изобретатели и целые творческие коллективы, у которых простаивали лаборатории, закрывались важные исследования... Отправлялись на бойню ценнейшие поголовья — нет денег, нечем кормить... Сплошной отчаянный вопль: «Дайте! Спасите»!.. Не откликнуться было просто невозможно, и изане один за другим становились спонсорами. Изания обеспечивала спонсоров необходимо-достаточным, — проблемы быта были решены, и инвесторы могли ни о чем не заботясь «в Боге богатеть». Одним из главных дел было спасение «всем миром» или «всем коллективом», кому как нравится, спасение, объединение, возрождение Отечества. Инвестиции не облагались налогами и порой начинали давать немалые прибыли.
Проблема, куда себя деть в часы «свободы», теперь сама собой отпала, времени хронически не хватало. И таланты открывались, как окна по весне, и добро и самоотверженность, и Небо давало силы, и скоро обстановка в когда-то полуразвалившемся замшелом профилактории стала напоминать штаб героических «буден великих строек». Егоркин девиз был: ни от кого не зависеть, всё по возможности сами. Их минизаводу по производству дешёвого строительного камня и кирпича удалось получить разрешение на разработку карьера поблизости, пообещав превратить со временем карьер в водоём для окрестных сёл — купаться, разводить рыбу. Да и в противопожарном отношении он был необходим.
Купили хозяйство у разорившегося фермера, забавные велосипеды-тележки китайского образца развозили по торговым точкам зелень, молоко и овощи с фермы и Златогорских оранжерей: оставшуюся продукцию заготовляли впрок — консервировали, солили, сушили, из молока делали творог, сыр и сметану. Много требовалось на внутреннее пользование — Изания постепенно разрасталась, излишки продавались.
Казалось, он никогда не уставал, этот Егорка. Правда, вулканизаторами вместо него и фиолетовых гитаристов работали теперь другие изане, но на традиционные концерты-проповеди Егорка время выкраивал. Сочинял по ночам, тренькая на гитаре, завоевывая сердца всё новых «революционеров духа». Три девиза: «Каждому — хлеб насущный», « Умноженные таланты — жатве Господней», «Грех — в карантин». Изане напевали:
 

Когда имел златые горы
И реки, полные вина,
Всё отдал Златову Егору,
Осталась песенка одна.
Про то, как...
 

Куплет повторялся, пока не надоедало. Так с лёгкой руки безымянного автора появилось «Златогорье», куда примкнули филиалы-фермы, молодежные комплексы, отдельные дома и квартиры. А само движение называлось Изанией, и оно всё более выходило за пределы Злагогорья.
Уже зародилась вторая волна изан. Беженцы, отработавшие жильё и пожелавшие по тем или иным причинам «уйти в мир» могли обменять свою квартиру, временно или постоянно, с изанами «по убеждению», среди которых росло число интеллигенции — инженеров, служащих, писателей, учителей, врачей. Которых, что называется «достал быт» или «достала перестройка», когда денег ни на что не хватало, идеалы были разрушены и вообще едва удавалось балансировать на грани выживания.
Златогорье казалось им раем. Никаких бытовых проблем, дети пристроены, до Москвы — сорок минут электричкой, до станции — златогорский рейсовый автобус или велосипед для опоздавших /велосипеды хранились в пустом сарае у живущего вблизи станции деда-изанина/. Работу бросать было не нужно, только деньги теперь отдавались в Изан-банк. И зарплата, и поступления за квартиру /некоторые вообще продавали или сдавали Изании свои квартиры, переезжая жить в Златогорье/, и другие доходы — всё в Изан-банк под приличные проценты. Всё, как положено. Однако на руки выдавался лишь необходимый минимум на мелкие или оправданные непредвиденные расходы. Добровольный отказ от наличных денег «на дурь» соблюдался строго.
Заказанный заранее обед выдавался каждому в специальном термосе с четырьмя выдвижными отделениями — два охлаждённых /закуска и десерт /, и два горячих /суп и второе/. На всякие необходимые расходы, вроде загранкомандировок, подарков ко дню рождения и т.д. позволялось снимать со счёта нужную сумму, указывая в обязательном порядке цель. Отказ от всякой роскоши в быту, одежде, от дорогих покупок, ресторанов, казино разумелся сам собой. Дамы-изанки собрали в специальное охраняемое помещение свои шикарные шубы, туалеты и драгоценности, и если кому-то уж очень хотелось пощеголять на вечеринке «в миру», предлагалось выбрать любую вещь, а потом вернуть в общее хранилище. Фасонить в самом Златогорье было не принято, дурной тон. Молодёжь предпочитала униформу.
Итак, жить за городом, в экологически чистом месте, на всём готовом. Дети пристроены, после школы с ними занимаются специальные педагоги «по профилям», под руками спортзал, бассейн, практически всё свободное время можешь отдать любимому делу, призванию, мечте, до которой прежде никак не доходили руки. «Живём при коммунизме», — говорили златогорцы. «Гибрид дома творчества в Комарове с госдачей в Барвихе», — констатировал один пожилой писатель.
Возможно, не так бы всё удачно сложилось в Златогорье, если б не бизнесмены-спонсоры. В интервью они отшучивались, что поскольку являются работоголиками и все их деньги в обороте, а сами они по сути нищие и живых денег никогда в глаза не видят, да и тратить им их некогда, разве что отдать ближайшей родне, — посему Златогорье никаких особых перемен в их жизнь не внесло. Разве что стали меньше пить, меньше бояться покушений и прихода коммунистов. Ибо у того, кто сам всё отдаёт на благо народу, отбирать этому самому народу нечего.
Первое время на них наезжали, но и среди мафиозной братвы нашлись изане — изучив устав, объявили, что их дело — трясти загребущих и пузатых, а за блаженных, которые пашут даром на Россию-маму, Бог накажет.
 

Раз такое дело — гори огнём,
Но щипать мы Златова не пойдём!
 

А самым удачным егоркиным уловом был Лёва, банкир Лев Бельский, финансовый гений всех времен и народов, «новый русский еврей» как он называл себя сам. Столь же фанатично крутой изанин, загоревшийся егоркиным предложением создать «Изан-банк» — после ночного размышления под утро разбудил Егорку звонком: — Старик, ты, конечно, шиз, но вот я тут прикинул: пилишь по 25 часов в сутки, бабки крутятся, нули множатся, растут, дни крутятся в обратную сторону, вместе с жизнью, а мне много ли надо? Я игрок, Егор, я уже не могу остановиться... Я аскет, мне эти хоромы с Канарами до фонаря. Вот бродил как-то по дворцу графа Воронцова и думал: небось до слез обидно было помирать графу — ни одной паркетины туда с собой не утащишь! Капитал крутится в прибыль, жизнь — в убыль, а в саване карманов нету, как ты любишь повторять. «Там царь Кощей над златом чахнет»... Зачах — и в преисподнюю прямой дорогой. Нищим. Ибо «только то, что отдал — твое». Народная мудрость. Но мне нож острый отдавать, я, старик, привык хапать, выигрывать. Чтоб цифры росли, и чтоб это моё было... А разве оно моё, старик? Иллюзия, химера. Я даже не капитала раб, богатство можно прожрать, промотать, прокуролесить. Я же ни рубля на ветер не могу пустить... Я этих цифр раб, этих счетов, и служу нулям — вот в чем драма, старик. «Только то, что отдал — твое...» И тут меня осенило: да это же наш «Изан-банк». Мы создадим первый в истории банк «разумного, доброго, вечного». Впервые все наши счета уйдут в бессмертие. Будем строить новую Антивампирию — не «Союз Республик Свободных», а «Союз свободных личностей всех республик и нереспублик». Людей, свободных от нулей... Видишь, стихи получились. «Банк вечности»... Звучит! Это будет воистину личный счет — никто ни копейки не сможет с него снять, — ни чиновник, ни наследник, никакой сатана — только Всевышний — вкладчику во спасение. Не в корысть, а в жизнь вечную. Не вражду, не зависть, не кровавые разборки буду финансировать — а мир. С Небом, друг с другом, с самим собой, — новым русским евреем... Не боися, я не пьян, я в невесомости. Короче, старик, я твой...

ПРЕДДВЕРИЕ

СТАРЫЕ И НОВЫЕ МЫСЛИ О ГЛАВНОМ

Украденная ваучёртом Страница Истории, повествующая о событиях девяностых, могла свершиться уже в тридцатых, не ликвидируй Иосиф пятую колонну. «Крот рыл изнутри», — как признался Александр Яковлев. А был процесс 37-го спровоцирован или нет — не имеет значения. Его в любом случае «следовало бы выдумать» и нагнать страху.
Как показало будущее — малейшее послабление, и вампиры впиваются в шею. Только осиновый кол! Плыть приходилось против течения, хвататься за любую акулу, плывущую в «нашем» направлении. Иосиф опять заставил истинных или мнимых врагов работать на Дело. Процесс представлял собой «коллективную партийную исповедь» — вот почему они «каялись» и не защищались, в отличие от процессов гитлеровских. Иосиф не позволил им уйти «героями».


«Пою моё отечество»... Отношения СЕМЬИ. Всё ОБЩЕЕ, а значит — МОЁ!..
Это было прекрасно. «Мой адрес — Советский Союз»!.. Не «ничейное», а «наше» — вот в чём Замысел, который не удалось воплотить... Ведь не кричит же пятка, локоть или глаз, что всё ТЕЛО «НЕ моё»! А жители многоэтажного дома — что дом — не их, потому что живут в отдельных квартирах... А Земля, — не их, потому что живут в разных странах. И дом, и Отечество, и Земля — не ничейное, а ОБЩЕЕ, НАШЕ, МОЁ, и всем вместе надо о нашем заботиться. Как важно для нас состояние Целого — тела, родного дома. Отечества, Земли — без этого никакому отдельному «Я» не жить. Вот в чём революция сознания: общее — это не НИЧЕЙНОЕ, а НАШЕ!


Стоит ли всю жизнь бороться, чтобы удержать что-то для себя лично?
Захватить, удерживать, а потом всё равно потерять, подобно Скупому Рыцарю. «Пережитки прошлого», — в этих словах «товарищей» — большой смысл. «Прошлое» — «работа вражия», рабство у Фараона. Ставшее после «катастройки» настоящим.
Там, где жрут твою жизнь и душу — не твоё отечество.

Разве поэт не переводит словом эпоху в вечность, в бессмертие? Как прекрасно об этом сказал «атеист» Маяковский:
 

Слово поэта — ваше воскресение,
Ваше бессмертие, господин канцелярист.
 

Конкуренция стала причиной первого в истории человечества убийства — Каин убил брата Авеля. Как можно зависть и соперничество ставить во главу угла так называемого «прогресса»?
Сергий Радонежский, по словам его биографа Епифания, основал Троицкий монастырь, чтобы «воззрением на Святую Троицу побеждался ненавистный дух розни сего мира».


Кесарю доверено имение Господина, где самое ценное — души человеческие, которые надо сберечь. Кесарь — управляющий, поставленный Господином — вот в каком смысле надо понимать «всякая власть от Бога».
Не убивать, а обезвреживать вампиров. Вырвать им когти, спилить клыки.
Священник же — духовник, отвечающий за свою паству. Вопрос сбережения «внутренних резервов».


«Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине». /Иоан. 4:24/
Для большинства понятие «Бог» узко ассоциируется с понятием «Церковь». Но церковь — лечебница, таинства — лекарства, священники — врачи. Мы приходим туда за помощью, сознаём, что больны и откровенно показываем врачу болячки и язвы. Мы приходим в разные лечебницы, желая исцелиться и веря, что ИМЕННО ЗДЕСЬ нас исцелят. Это — вера.
Однако далеко не всё зависит от врачей. Но и от Тайны, Провидения, Духа, которые животворят тело и душу. Именно этой Тайне надо «поклоняться в духе и истине» — без Неё самый лучший врач ничего не сможет сделать. Самое здоровое и совершенное тело останется недвижным и бездыханным без Животворящего Духа. «Твой брат умер, а он жив». «Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов». Речь идёт об «омертвении души», о «мёртвых душах», которых на Руси так гениально прозрел Гоголь с подачи Пушкина.
Вот к этой тайне, чуду. Духу мы и обращаемся за исцелением в храмах или вне их, именно в Истину мы должны верить. Мы, православные, верим во Христа, как в Путь, Истину и Жизнь, поклоняемся Ему «в Духе и Истине». А церковь — молится за нас вместе с нами, даёт нам лекарства-таинства, призывая Истину прийти и исцелить нас в Духе, вдохнуть в наши тела и души ЖИЗНЬ...
Которая и есть «рождение Свыше», второе рождение после материнской утробы. ИСЦЕЛЕНИЕ ДУШИ, в отличие от земного исцеления телесного.
Когда Христос возвестил о создании Церкви, Которую «врата ада не одолеют», — имелось в виду мистическое тело Богочеловечества, искупленное крестным подвигом Спасителя.
Когда «золотую рыбку» пытаются приспособить служить «на посылках» у алчности «лежащего во зле» мира, у Мамоны, а социальная церковь против этого не восстает, обмирщается, её постигает трагедия богооставленности. Совесть — сопричастность благой Евангельской вести, совместное соборное ведение о Божьем Замысле.
 

* * *

«Если власть не чувствует приближение Страшного Суда в усилении народного стона, рождённого реформами русского самосознания и духовного мировоззрения, то потерявшему всякие надежды на родную /?/ власть и кусок небесного Хлеба населению ничего не будет стоить перешагнуть внутренние, да и внешние ограждения, например железобетонные стены, которыми в срочном порядке обносят белые дома в активных губерниях, как будто можно чем-то отгородиться от народного гнева.
Вытравливание жизненной сущности народа с ослаблением иммунитета ко лжи и унижению со стороны авангарда капиталистического привело нас к недопустимо опасной черте, за которой теряется высокая способность человека подчинять свою волю воле народа и, как результат шкурно-рыночного перерождения, способность искать и следовать — вместе или порознь — Воле Божией. Разрыв русского духовного Покрова, отказ от созидательной установки народа на реализацию лучшего в нем, Божественного, и обязательно ради великой цели, на которую только Богоносец способен. Измена мессианскому назначению в жизни как форме богослужения, утрата народоопределяющей духовной способности на огромном нравственно-эстетическом пространстве составлять единое мистическое Целое есть, без сомнения, генеральная цель перекройки страны, которую им не жаль. После достижения её демстарцу с мистерами, сэрами и прочими бесподобными можно готовить речь о достижении вплоть до конца света земного демонического рая...
Пора от самолюбований и нелепых возмущений заслуженной реальностью переходить к борьбе по большому счёту на линии огня, где «двум богам служить невозможно», где Сам Господь жаждет вручить тебе победоносное знамя, если ты уже «возненавидел и жизнь» такую свою. У нас такое преимущество! — нам не надо искать Истину в лжерелигиозных учениях и философских суемудриях: наш Бог — Пресвятая Троица, наша Правда — Вера Православная, наш щит — Крест Голгофский со святыми мучениками, наша сила — в Духе Святом! И богатство наше — не земное. Поэтому мы непобедимы!
...Русский народ клюнул на западную мякину и прилип к ней до расстройства души и желудка, разучившись по-христиански жить и, как воины Христовы, умирать... Да что о великом! — у нас уже нет нравственных сил посочувствовать ближнему, а не то чтобы встать за весь народ православный. Но будем молиться под жмявканье празднующих бордельный день чумы меркантильной России, чтобы достучаться сердцем до России вечной»...
/о. Владимир Ермолаев, Слово священника/


Я вам задам вопрос: осмелились бы вы святого Отца провести по улицам «покончившей с атеизмом» Москвы, по подземным переходам, зрелищам, книжным прилавкам? Показать фильмы или телепрограммы, допустим, Сергию Преподобному? Устыдились бы.
А по Москве Сталинской? Провели бы, несмотря на закрытые храмы.


Изания — Общество рационально регулируемого ПОТРЕБЛЕНИЯ.
Основная ошибка падшего человечества: потребление из СРЕДСТВА стало ЦЕЛЬЮ.
Если мы были «винтиками», то Иосиф — двигателем, локомотивом. Он тащил за собой весь состав, служил движению, «выдерживая свою долю», отрекаясь от личного, если это личное не совпадало с ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕМ.

Молчание ягнят, которые пошли по шерсть, а явились стрижеными. Постсоветская эпоха.
 

* * *

«Треснули основы общества под революцией реформ. Замутилось море. Исчезли и стёрлись определения и границы добра и зла... Нынче честно не проживёшь».
«Делали подлое, но знали, что делают подлое, а что есть и хорошее, теперь же не верят в хорошее и даже в необходимость его».
«А безжалостность к низшим массам, а падение братства, а эксплуатация богатого бедным, — о, конечно, всё это было и прежде и всегда, но не возводилось же на степень высшей правды и науки, но осуждалось же христианством, а теперь, напротив, возводится в добродетель».
«Смеются над идеей лишь радующиеся праву на бесчестье. Купец и подъячий».
«Наш либерал по натуре лакей, только и ищет, как бы какому немцу сапоги вычистить».
«Любят у нас Запад, любят, и в крайнем случае как дойдёт до точки, все туда едут».
«Наш демократ... в конце концов всегда почти служит в руку тому, что подавляет народную силу, кончает господчиной».
«Нигде на свете, как у нас, может быть, нет столько мошенников и лакеев мысли, столько самого низменного подбора людей, как в так называемом классе интеллигентов».
«Когда общество перестанет жалеть слабых и угнетённых, тогда ему самому станет плохо: оно очерствеет и засохнет, станет развратно и бесплодно».
«Россия есть теперь по преимуществу то место в мире, где всё что угодно может произойти без малейшего отпора».
/Фёдор Достоевский, выбранные места/.


М. Цветаева — царю /Апр. 1917 год/: «Ваши судьи — гроза и вал! Не люди — вас Бог взыскал».


«Русская монархия была осуждена свыше, осуждена Богом» /Н. Бердяев/
Понятие свободы актуально лишь для падшего мира, где воля большинства противоречит Замыслу. Воля же самого Творца абсолютна идентична его Сути, необходимости всегда оставаться Путем, Истиной и Жизнью. Троицей единосущной и нераздельной сплавленной Любовью. Ибо Бог, противоречащий собственной сути, не есть Бог. То есть в Боге, в вечности, свобода полностью совпадает с необходимостью, посколько все противоречащее Замыслу Творца не есть Истина и Жизнь.
Когда наша свобода не совпадает с необходимостью соблюдения Замысла, человек перестает быть «по образу и подобию», подписывая себе смертный приговор. У человека, пребывающего во временном историческом процессе, есть выбор изменить своему призванию и быть исключенным из Замысла.


Чем более в себя ответственно вмещаешь, тем больше становишься.


Мы противопоставляем себя не прочему человечеству, а его раковой опухоли — безудержному потреблению, рабам Маммоны.
Изания — не русская идея, не человеческая, а БОГОЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ.
При Советской власти разрушались храмы внешние, но часто восстанавливались ХРАМЫ ВНУТРЕННИЕ. Теперь наоборот.


Искушения — неизбежные ямы, камни, терние при восхождении. Лукавый — разбойник на большой дороге. Господи, дай ПРЕОДОЛЕТЬ искушения, но ИЗБАВИ от Лукавого...


Денежные отношения между членами любящей семьи нелепы. Члены такой семьи знают: «хорошо семье — хорошо всем». Ну а если в семье кто-то эгоист, хищник? О них так и сказано: «в Царствие не войдут.» Для этого и отбор — исторический процесс. Или дети любящие, или послушные, сознательные, или розги. Или, если ничто не помогает — вон из дома. Жестоко, но это единственный способ сохранить семью и выжить Целому. Суверенное РАЗДЕЛЕНИЕ: Мне или НАМ полагается больше, чем другим. На этой основе «Я» или «Мы» хотим отделиться.
Служа другому (его похоти, а не помогая ему служить Делу) — ты косвенно служишь Мамоне. Иными словами: я кормлю, одеваю композитора, ухаживаю за его детьми, чтобы освободить его для музыки, а не, допустим, для игры в казино.
С-пастись... В самом слове этом — суть Закона, и Замысла Неба — коллективное спасение, соборность, берущие начало от Единосущной и Нераздельной Троицы. Спасаемся СОБОРОМ. Если власть грешит — я её с-пасаю своим прощением и терпением. Покуда Россия была в народном сознании единым Целым, народ «безмолвствовал». Но наступил некий ПРЕДЕЛ, когда от народа стали требовать отдавать Богово кесарю, тела и души — вампирам.


«Из болота тащить бегемота». Такова была миссия Иосифа.


Ритуально-сатанинская расправа над Союзом специально подгонялась под даты катренов Нострадамуса и сопровождалась всевозможной бесовщиной.

У Гоголя в «Ревизоре» и «Мёртвых душах» — упыри старой России.


АХ в защиту Иосифа: Волки забираются в хозяйскую овчарню и пожирают ягнят. Чтобы прекратить «безвинные страдания», я могу в истерике разгромить овчарню, а могу построить ограду покрепче, завести ружьё и отстреливать волков.
Возможность появления «волков» входит в Замысел, но отнюдь не мои халатность и небрежение в отношении порученных мне ягнят. Замысел предписывает — сохранить стадо, и наилучший выход — запереться от волков внутренних и внешних. Не сберёг — моя вина. Может, меньшее зло — отстрел хищников, когда нет иного способа их обезвредить?


Верить в ЧЕЛОВЕКА необходимо, поверив в «Образ и Подобие» в нём. Помочь червю стать человеком — цель Изании.


Притча во языцех — Павлик Морозов. «Чти отца своего и матерь свою» — всё так, родовая необходимость. Но страна голодала, а отдельные граждане, видимо, называющие себя христианами, не только не желали делиться последним, как заповедал Христос, и что соответствует замыслу, но и прятали излишки, обрекая на голодную смерть ближних. А «ближний» — тот, кто в данный момент нуждается в твоём милосердии. Поэтому Истина вряд ли была на стороне кулаков. А уж если выбирать между Истиной и родовой плановостью, то сказано: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня». /Мф. 10:37/
«Любит Меня», — то есть Путь, Истину и Жизнь. Закон Неба, который велит делиться последним, не отличая «своих» от чужих в делах милосердия.
Когда Иосифу сообщили, что его сын в плену, и ожидали каких-то особых распоряжений, он ответил: «Там все мои сыны».
Там, где у народа искусственно ограничивают ведение о Божественном откровении, лишая «страха Божия» и церковных таинств, власть несёт за это ответственность перед Творцом. Особенно страшно разрешение абортов, которые, кстати были запрещены Иосифом. Потом этот грех рассматривался сродни безобидному удалению аппендицита, а не как человекоубийство.
Реально придя к власти, Иосиф отменил принятый в 1917 году одним из первых декрет о свободе сексуальных меньшинств.
«После разрушения коммунизма единственным врагом Америки осталось русское православие». /Зб. Бжезинский/
Вера в Бога — это прежде всего принятие сердцем Его Замысла. Принять и взять этот Замысел на вооружение своего личного земного бытия.
Восходить нисходя — через отрицание Вампирии, «лежащего во зле» мира. СССР — Антивампирия, восхождение. Традиции русской классики, соцреализм, нравственная цензура формировали правильное мироощущение.


«Сталин лишь притворяется, будто он герольд большевистской революции. На самом деле он отождествляет себя с Россией и царями и просто возродил традицию панславизма. Для него большевизм — только средство, только маскировка, цель которой — обмануть германские и латинские народы.» /Адольф Гитлер/
 

Властью тиранов, Тобою венчанных,
Русь возвеличилась в подвигах бранных...
Боже, помилуй нас в горькие дни,
Боже, Советский Союз нам верни,
Боже, империю нам сохрани.
/Б. Примеров «Молитва»/
 

«Сергий и Алексий называли Сталина богоданным вождём... крупный учёный и богослов архиепископ Лука /Войно-Ясенецкий/, кстати, сидевший при Сталине. Но это не помешало ему назвать его богоданным... Сталин сохранил Россию, показал, что она значит для мира... Поэтому я, как православный христианин и русский патриот низко кланяюсь Сталину». /Священник Дмитрий Дудко/


«...Община — это живой организм, который меняется и растёт во времени, и к которому настолько же принадлежат уже умершие поколения и поколения, ещё не родившиеся... историческое здание жизни надо перестраивать постепенно... Даже плохой царь с точки зрения «правого» миросозерцания есть «царь» и плевание на икону, которой еще вчера поклонялись, есть плевание — себе самому — как человеку или нации — в физиономию». /И. Реймерс/.


«У нас теперь все говорят, что материальное положение значительно улучшилось, что жить стало лучше, веселее. Это, конечно, верно. Но это ведёт к тому, что население стало размножаться гораздо быстрее, чем в старое время. Смертности стало меньше, рождаемости больше, и чистого прироста получается несравненно больше. Это, конечно, хорошо, и мы это приветствуем. Сейчас у нас каждый год чистого прироста населения получается около трёх миллионов душ. Это значит, что каждый год мы получаем приращение на целую Финляндию. Ну а это ведёт к тому, что приходится кормить всё больше и больше людей». /Речь Иосифа о необходимости расширения зернового хозяйства, 1935 г/


«Этот человек умеет действовать. У него цель всегда перед глазами. Работать с ним одно удовольствие. Никаких околичностей. Он излагает вопрос, который хочет обсудить, и никуда не отклоняется». /Ф. Рузвельт об Иосифе/


«Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я давно уже оставил сей грешный мир и переселился на тот свет. Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если вы не хотите быть вычеркнутыми из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира». /Ответ Иосифа на корреспондентский запрос по поводу слухов о своей тяжёлой болезни/.
 

Христос! Родной простор печален!
Изнемогаю на кресте!
И чёлн Твой — будет ли причален
к моей распятой высоте?
/А. Блок/
 

Сейчас идёт Суд Истории, реабилитирующий Иосифа, понявшего Замысел.
С крушением СССР Вампирия сбросила маску и саморазоблачилась, зло прорвалось и лопнуло, как нарыв. Ну, а нынешние вожди «вляпались» в историю, а наша Советская Родина, страна «героев, мечтателей и учёных» — перешла в вечность. Теперь «нашим» надо взяться за руки и дальше, выше — с того уступа, на котором ты удержался, когда всё летело в тартарары. Антивампирия была восхождением, а альпинизм — вещь жёсткая. Вспомним, что мы первопроходцы, а не первопроходимцы, которые там, внизу, «осваивают рынок» на костях и руинах...


Иосиф первым построил «воздухоплавательный аппарат». Нелепый, громоздкий, но не противоречащий Замыслу! И мы все на нём пролетели над Вампирией семьдесят лет, как те куклы из советского фильма «Золотой ключик», удравшие от Карабаса-барабаса.
Кстати, заметили — корабль тот был в форме КОВЧЕГА!


Иосиф заставил волков пасти овец.
 

В поступке каждом, в каждом слове
Клянусь ему служить без срока
И до последней капли крови
Быть каплей этого потока.
/М. Алигер, март 1953г/
 

И наступит ВСЁ ХОРОШЕЕ. НАВСЕГДА И ВЕЗДЕ.

Напрасно всё: душа ослепла,
Мы червю преданы и тле,
И не осталось даже пепла
От Русской Правды на земле!
/З. Гиппиус/

Чем ночь темней, тем ярче звёзды...
 

Висящее на стене ружьё должно обязательно выстрелить... Слово — тоже оружие, и рано или поздно выстрелит по законам драматургии. В кого стреляют твои ружья-слова?

Сегодня приторно и пресно
В любом банановом раю,
И лишь в России интересно,
Поскольку пропасть на краю.
 

СЛОВО АХА В ЗАЩИТУ ИОСИФА

Господь предупреждал учеников об опасности фарисейской закваски, «которая есть лицемерие».
«Горе вам, законникам, что вы взяли ключ разумения: сами не вошли и входящим воспрепятствовали». /Лк. 11:52/
Прошло время, когда князья, как повелело Небо, были народу наставниками, отцами и защитниками, а священники — пастырями. Прошло время первых христиан-бессеребреников, христианских общин, основанных на общей собственности и взаимной любви. Церковь стала легальной, сильные мира сего — её прихожанами... Но они были обычными грешными людьми — с низменными страстями и пороками, хотели богатства, власти, праздной жизни за счёт других, более слабых. Они уже «не пасли, а жрали» овец, нарушая Замысел. Но при этом оставались чадами Церкви и на словах исповедовали христианство. Надо было или войти в конфликт с нарождающейся Вампирией, или, стремясь получить от неё права, привилегии и покровительство, приспособить к Вампирии христианство /наверное, это относится и к исламу/.
Церковь, к сожалению, как и было предсказано пророками, — предпочла второе, отдавая Богово кесарю, стала понемногу пытаться приспособить учение Христа и саму Его личность к необходимости «служить двум господам» и проповедовать «непротивление Злу».
В результате был искажён Замысел Творца о мире и богочеловечестве. Началось с обмирщения Западной церкви, потом и на Святой Руси князья-отцы и защитники превратились постепенно в князей-хищников... Протестующую часть духовенства удалось отсечь и практически уничтожить /речь идёт только о социальной проповеди, а не о догматах/.
Культура тоже оказалась расколотой — на обслуживающую царство Мамоны и противостоящую ей. Иногда то и другое в одном авторе. Фактически общество отказалось защищать слабых и неимущих, «униженных и оскорблённых», отказалось что-либо менять в постоянно калечащем тела и души миропорядке и даже провозгласило его «установленным Богом».
На всей мировой культуре так или иначе лежит печать богооставленности. Она изменила своему призванию, отреклась от Замысла. (Постхристианские язычники и даже сатанисты, спириты, масоны, служители Бахуса, Эроса — имя им легион). Материалисты всех оттенков, идолопоклонники «человека», «народа», «прогресса», изобретатели «собственного бога».
Попытки найти Истину за церковной оградой продолжались на Руси по меньшей мере два века, собиралось по крохам христианское учение, растерянное во время долгих блужданий вокруг храма, вне храма.
«Действительность в её революционном развитии», — это определение соцреализма в какой-то степени можно отнести и к христианской этике, направленной на построение грядущего Царства. Осколки, казалось, были собраны и склеены, но... Советская культура всё время упиралась в «необходимость Бога». Высшего Смысла жизни с выходом в вечность и личное бессмертие. Победив Вампирию внешне, надо было преодолеть её внутренне — словом творить новый мир, подготовить РЕВОЛЮЦИЮ ДУХА, СОЗНАНИЯ.
А без выхода в бессмертие получалось, что каждое последующее поколение строителей Светлого Будущего является ВАМПИРОМ для предыдущего. Духовно-нравственный тупик, тараканьи бега. Стоило убегать от Вампирии личностной и классовой, чтобы идеологически упереться в Вампирию поколений! Советскому искусству остро не хватало воздуха, Неба Бескрайнего... Идеологические шоры мешали разглядеть глубинный смысл бытия. Прорваться удавалось в музыке, в балете, в отдельных строчках, кадрах, образах, красках... Поразительно, но советская цензура одновременно боролась и с Небом и с Тьмой, во всяком случае, с лозунгом князя Тьмы: «Запрещается запрещать».
После отставки «воинствующего богоборца» Хрущева наметилось религиозное возрождение. Предстояло привить засыхающие ветки коммунистической идеологии к стволу Православной церкви, окрестить «незаконнорожденного» ребёнка.
Пустоту богооставленности в наполненной храмами и иконами России царской, прорыв к Небу среди разрушенных храмов России Советской предстояло заменить Россией Духовной, подготавливающей РЕВОЛЮЦИЮ СОЗНАНИЯ.
Осколки найденной вне храмов «истины» были неким подобием аскетической христианской этики, Антивампирией первых христианских общин. Только менее благодатной и более агрессивной. Она-то и стала фундаментом соцреализма.
Гениальная пушкинская сказка о рыбаке и золотой рыбке повествует о том, как Тайну, Чудо, избранничество попытались приспособить к Вампирии. Кончилось это, как известно, «у разбитого корыта».
«Ничего не сказала рыбка. Лишь хвостом по воде плеснула и ушла в глубокое море...»
Она вернётся, когда мы будем просить у неё не богатства, не власти, не знатности, а «единого на потребу» — Благодати и Царствия. Горнего, нездешнего.
Жадная старуха — Вампирия, нагло просящая у рыбки «запретных плодов, и побольше», и старик-аскет, пассивный, равнодушный к могуществу рыбки и её дарам, к ЧУДУ, ничего не просящий, — оба оказываются банкротами. Равно осуждена просящая у Истины «не того» и ничего не просящий, теплохладный к Истине, потерявший благодать. Не напоминает ли теплохладность старика социальную проповедь церкви, идущей порой на поводу у общества безудержного потребления?
Поразительно, как эта супружеская пара из старой сказки символизирует постсоветское общество — обезумевшие от бесконтрольного «Хочу!» «новые русские» и послушный их дури, безропотный и теплохладный народ, которому всё «до фонаря».
Когда саму Тайну пытаются приспособить «служить на посылках» у царства Мамоны. Тайна какое-то время снисходит к немощам природы человеческой, а затем молча уходит «в глубокое море» и не даёт ответа. А на море — чёрная буря. И снова Русь — у разбитого корыта...
Церковь должна признать, что состояние мира, России — и перед революцией, и сейчас — не что иное как коллективное служение Мамоне, из которого желающие спастись «должны выйти».
«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых...» /Пс.1:1/
Церковь, не обличающая Вампирию с позиций христианской этики и не предупреждающая о последствиях «служения Мамоне», толкает общество к атеизму и кровавым революциям.


Эдвард Радзинский:
«Пожалуй, единственная трудность в записи моих передач у меня возникла со Сталиным. Обычно я записываю программы в своей квартире, в своём кресле. Я очень чувствую пространство. А передачу со Сталиным решили записывать на его бывшей даче. Это было чудовищно. Я там чуть не умер. Первую серию просто не мог говорить, на мне словно тяжёлые гири повисли. Я вообще лекарств не пью, а тут попросил таблетку валидола. Там и другие вещи происходили странные — камера выходила из строя, какой-то звук появлялся, компьютер отказывал и прочее».
— «Ха-ха-ха!.. — прошипел АГ, — как писал Иосиф на полях библиотечных книг.
 

* * *

Аквариум разбит, рыбки оказались в «море житейском». Но вода в нём ядовита, вокруг снуют акулы, которые пожирают более слабых рыбёшек и друг друга. Можно, конечно, укрыться под корягой и наблюдать, как несчастье постигает тех, кто не может сопротивляться, кто беззащитней и интеллигентней, в лучшем смысле этого слова... Можно наблюдать, как глупые жертвы надеются, что их тоже накормят, не понимая, что они сами предназначены отныне на съедение, что они всего лишь пища, биомасса. Или рабы. Или отходы, которые надо ненадёжней закопать, сунув в целлофановый пакет.
Что их больше не будут ни лечить, ни учить, ни защищать. Что алчность, ненависть, злоба, зависть, бесстыдство, распутство, кровь и смерть будут отныне править бал на их Родине. И когда говорят о наведении порядка, укреплении власти и усилении страны, отныне это будут лишь речи об укреплении ненавистного нового порядка — всесилия упырей.
 

* * *

Корабль захватили безумные кровожадные пираты. Если ты не хищник, то жертва — тебя заставят жить по их законам. Ремонтировать такой корабль — умножать зло на земле. Идти против Бога и губить душу. Бездействовать, запершись в каюте? — нет, не позволяет совесть. Разве не предаётся Бог молчанием? Утешать и убаюкивать тех, кого жрут, убивают, лишают нормальной пищи, лечения, жилища, работы? У кого забирают дочерей в бордели, а сыновей — на пушечное мясо для своих разборок? Утешать, что вот, на том свете будешь радоваться, как злодеи горят в аду? Терпи и смотри, как умножается зло на земле... Раньше Иоанна умозрительно вроде бы соглашалась с «непротивлением», но теперь всё в ней протестовало. Нет, не может быть на то Воля Господа! И если пиратов в их безумии и злобе ждут страшные муки, то она не хочет смотреть в этой жизни на муки жертв, а в той — на муки вампиров. И уж конечно, и тут и там страдать или искушать самой, быть или жертвой, или хищником, — третьего не дано. Или, как большинство, тем и другим одновременно.
Нет, в их прошлом, пусть во многом нелепом, смешном, пусть затхлом водоёме, пусть тесном, её совесть так не бунтовала. Она жила, а не «переживала», как теперь, когда порой хотелось, чтоб этот чумной корабль взорвался, налетел на айсберг, только бы не испытывать ежедневно этот мучительный стыд от молчаливого соучастия в чудовищно наглом и лицемерном пиршестве зла.
Бороться, агитировать, как свекровьины «краснокоричневые»? Но что им удалось изменить в зараженном алчностью трюме, где многие повстанцы просто втайне надеются зубами прогрызться на верхнюю палубу и тоже стать пиратами?
Из последних сил она цеплялась за свой малый бизнес, этот наркотик. Цветы, букеты. Свадьбы, похороны, дни рождения, праздники, скомканные в кармане купюры — она, как и прочие торговцы, всё более обслуживала «пиратов», простой народ вообще перестал что-либо покупать, униженно торговался, тащил с прилавков, что плохо лежит. Она села играть в эту общую рулетку, где в выигрыше всегда Вельзевул, и боялась встать из-за стола, оставшись один на один с извечно русским вопросом: «Что делать?»
— Как нам жить дальше. Господи? Подскажи, научи...
Она стала трудоголиком, как Денис или Филипп, обменивала свою жизнь на сомнительного вида, как воландовские червонцы, купюры, новорусские деньги и боялась остановиться. Даже тратить их казалось грехом — чудились следы слез и крови.
«Господи, спаси нас!»


Ни минуты свободной. Сегодня она на машине, надо успеть кучу дел. Договорилась на фирме насчёт хризантем. Потом записалась в поликлинике к стоматологу, купила минеральной добавки для Анчара, себе — три десятка яиц. Решила по пути заехать домой на квартиру — давно не была. Просто узнать, как дела. Купила ещё пять десятков яиц. для «краснокоричневых». Пусть едят, когда нет пельменей.
Скорей, скорей, на даче Анчар заждался, надо его прогулять до темноты. Отвратная сумка, ничего в ней никогда не найдёшь... Наконец, нащупала ключ, отперла.
— Иоанна Аркадьевна, как хорошо, я уж хотела вас разыскивать.
Эмма Борисовна, подруга и соратница свекрови, скорбно покачиваясь, отступала в глубь коридора.
— Что ещё стряслось? Да говорите же, наконец...
— Только не волнуйтесь, сын ваш позвонил, что отец... ну ваш муж... В общем, заболел, обширный инфаркт у него. Он там в какой-то клинике, в реанимации. Чтоб вы срочно позвонили Лизе.
Слова Эммы Борисовны достигают её, будто сквозь толщу воды. Слова-рыбы шевелят плавниками и беззвучно разевают рты. Скорее вынырнуть, вдохнуть...
Эмма Борисовна отпаивает её чем-то мятным. Её испуганное лицо с хлопьями розовой пудры на переносице подплывает совсем близко.
— Ну что ты, подруга, разве так можно? Нам надо держаться, на нас, бабах, сейчас вся страна... Я вон двух мужей схоронила, у дочки диабет, внук в Чечне с концами, зять не просыхает, а раскисать — нет, не имеем права. Нам ещё Зимний брать, подруга! Держаться надо. Может, ещё и оклемается твой...
Немного сама «оклемавшись», она позвонила в Грецию. К счастью, дома оказался Филипп. Да, обширный инфаркт, сейчас отец в реанимации, — там, в римской клинике. Перевозить никуда нельзя, состояние более-менее стабилизировалось, врачи надеются. У него уже давно «мотор» пошаливал. Стресс, сосудистый криз на фоне общего переутомления, давление подскочило, но на врачей времени не было. У продюсеров этих, сама знаешь, система потогонная, сроки жесткие. День простоя — колоссальные убытки... Это тебе не советский санаторий на Мосфильме.
Филипп сообщил, что проект отец, в общем-то, вытянул, по всем пунктам вроде бы чисто. Но уже на последнем дыхании. И прямо с вечеринки по поводу финиша — в реанимацию. Хорошо, Филипп оказался по соседству в Афинах, а не где-нибудь в Штатах. Сейчас отцу получше, но возможно, понадобится операция. А главное — и операция, и каждый день пребывания в клинике стоит здесь сумасшедшие бабки, от которых кого хочешь Кондратий хватит. Отец и так почти разорён, ещё так неделька пройдёт, — он, Филипп, тоже разорится /ты же сама знаешь, у меня свободных бабок нет, всё в обороте/. Короче, как только разрешат врачи, отца надо будет перевозить в Москву и долечивать дома, где ещё эскулапы не совсем оборзели...
В оптимизме сына насчёт эскулапов Иоанна усомнилась, но промолчала.
— А он выдержит дорогу?
— Врачи дадут ответ через пару дней. Но выхода нет. Болеть здесь без страховки — лучше сразу застрелиться.
Иоанна пообещала всё выяснить и перезвонить. Кое с кем связалась сразу же. Первые сведения подтвердили худшее — в Москве нынче и пребывание в клинике и, тем более, операция, ненамного дешевле.
— Сволочи, — сказала Эмма Борисовна. — Все завоевания отняли. Своих шлюх в крови народной купают. Ну, ничего, подруга, пробьёмся!
— Ей сказали? — спросила Иоанна про свекровь.
— Сказали. Обрадовалась, что теперь Лиза вернётся. Она их, по-моему, путает, сына и внука, с головой уже того. Но аппетит — будь здоров. Кстати, ты бы поела, подруга, что уж теперь...
Господи, где взять силы? Она пыталась представить себе беспомощного больного Дениса — и не могла. Это было так же нелепо и страшно, как часы без стрелок. Денис, вечный, казалось, двигатель, трудоголик, у которого ни секунды зря не пропадало... Никакого послабления ни себе, ни другим, вечный бег с препятствиями. Да, у неё заболел муж, с которым она прожила, между прочим, более тридцати лет, и теперь придётся определять его в больницу, искать деньги — занимать, возможно, продавать антиквариат. Ухаживать за Денисом, вероятно, не один год, до конца жизни. А вокруг теперь, да, много волков, и слабому каюк, и даже их сын думает в первую очередь не об отце, а о бизнесе. Их внуки будут ещё хуже, ибо установка теперь такая, и надо найти силы продолжать жить. Потому что надо.
Было уже совсем темно. Жигулёнок подползал к Лужино по расхлябанной осенней дороге, переваливаясь через колдобины, как больной зверь к желанному логову. Отсидеться, зализать раны. С истошно счастливым лаем выскочил из будки Анчар, она отстегнула его, и он тут же удрал за кошкой, Но ей было не до кошки и не до Анчара. Машинально зарулила в гараж, закрыла ворота, прелые листья скользили под ногами, остро пахло посаженными вдоль дорожки ещё цветущими флоксами, а в доме... Только у лужинского дома был такой неповторимый тёплый запах...
Но сейчас ничто не радовало. Она с отвращением содрала с себя куртку, сапоги, свитер, джинсы и бельё, обтёрлась в ванной мокрым полотенцем — разогревать воду было тоже тошно, нырнула в старые шлёпанцы и халат, разбила на сковородку два яйца. В дверь царапался обескураженный небывалой свободой Анчар. Иоанна нашла его миску, плеснула похлёбки из холодильника. Тем временем запахло паленой яичницей. Бросила её туда же, в анчарову миску, разбила ещё два яйца на сковородку. Включила «ящик». Дикторша как всегда, ликующе и взахлёб, передавала вампирские новости — всё ужасно, распадается, закрывается, гибнет, сохнет, глохнет, чахнет, НАТО подступает к Садовому кольцу, население протестует не против того, что из него делают котлеты, а что не платят и плохо кормят перед бойней.
И Дениса вурдалаки, конечно же, залечат до смерти. Платная медицина — нонсенс, сдельщина тут неуместна. Чем больше болезней и койко-дней, тем выгодней эскулапу. Держать пациента в полудохлом состоянии как можно дольше, чтобы бесконечно капало в карман — это для мнительных «крутых», а беднота и вовсе отметается с порога, как недойная скотина в рентабельном хозяйстве.
По другой программе совокуплялись «голубые», по третьей — вертлявая рекламная дамочка, проезжая мимо элитного клуба «Ап-энд-даун», возжелала рыбы — форели. Заказала деликатес по мобильнику и через несколько секунд уже осчастливила своим появлением «партнёра», как теперь принято было выражаться, кокетливым: «Где рыба?»
Иоанна мрачно подумала, что это бы здорово монтировалось с кадром из «Кавказской пленницы», где Юрий Никулин лупит по столу костяшкой домино — «Рыба!» И какой-нибудь впечатляющий взрыв из крутого боевика, сметающий всё и вся вместе с дамочкой. И никаких тебе апэндаунов. Гибель Помпеи.
Всё было настолько неправдоподобно, нелепо и ужасно, что казалось - надо просто проснуться. Постараться проснуться, посмеяться над диким кошмарным сном на родной совкой печи, под руководством партии-правительства. Пусть бездарных и перерождающихся, пусть «империи зла», с дутой дружбой народов, пусть без прав, с характеристиками с места работы, с очередям за колбасой по два двадцать и апельсинами по рубль сорок, где Филипп и Лиза с ребятами были бы рядом, а Денис лепил бы спокойно сериалы на родном «Мосфильме»...
«Пусть будут стукачи, дружинники, субботники и овощные базы, только верни меня домой, Господи, — снова тосковала Иоанна, — в страну, где я родилась и худо-бедно прожила более полувека, и за всё Тебя благодарила. И сейчас не было бы никаких проблем ни с Денисовым лечением, ни с любой операцией, и были бы живы солдатики — в Карабахе, Чечне, Таджикистане. И эти вурдалаки кромешные, пища адова, сидели бы спокойненько по КБ, тюрьмам и учреждениям, пили бы в столовых компот из сухофруктов, пусть даже водку, но не человечью кровушку»!
Она в сердцах вырубила в «ящике» звук, проглотила пресную резиновую яичницу — даже подняться за солонкой было лень. Плеснула в стакан самодельного сока — такие соки, смородиновые, вишнёвые, клубничные она наловчилась готовить на зиму.
Поколебавшись, добавила в стакан коньяку и, забравшись с ногами в дяди женино кресло, постаралась расслабиться. Коньяк не помог — хотелось задрать к потолку голову и выть. Наверное, она-таки завыла — лежащий у двери Анчар поднял морду и уши, глянул недоуменно. Стойкое отвращение к жизни — ни желания, ни сил что-либо предпринять. Она жалела Дениса умозрительно, так же умом понимала, что, кроме неё, у него никого нет, и надо что-то делать. Но так, наверное, чувствует себя заглохший автомобиль на дороге, когда кончается горючее. Можно ахать, подхлёстывать себя, стыдить, ужасаться; дёргаться — всё, бак пуст. Приехали.
А дом продолжал жить. Включался и отключался АГВ, холодильник, тикали часы, горели лампочки, похрапывал Анчар; береста в камине, казалось, так и ждала огня, чтобы вспыхнуть, затрещать жарко и весело.
«Смотреть камин» она могла часами, как некоторые граждане-зомби сериалы. С книгой, рукописью на коленях или просто так. Но теперь и от камина было тошно. Рулетка остановилась.
Ещё вчера было воскресенье, она вернулась с обедни, потом гуляла с Анчаром по дубраве. Шуршали под ногами рыжие листья, была чудесная погода — синее небо, рыжие дубы и перистые облака, предвестники дождя. Она думала, что надо бы успеть заготовить сухих листьев для утепления грядок и колодца, набрала полные карманы поздних опят-октябрят и представляла как Ганя, стоя на лесах за сотни километров от Лужина, расписывает стены своего храма, или тоже гуляет сейчас по таежным своим сопкам. И молилась, чтобы он тоже вспомнил о ней. И начисто забывала про грусть-тоску, увидав на рыжей листве бирюзовые сполохи синей птицы, которая в блаженно-чистой тоске выводила где-то на грани бытия нездешнюю свою мелодию. Песня синей птицы — верный признак, что её молитва о Гане услышана.
Всё. Пусть рулетка стоит, Иоанна выходит из игры. Никаких игр. Ненавистное «завтра» вставало на горизонте, как чудище на одной из ранних Ганиных картин.
Пусть всегда будет сегодня. Вот так, в кресле с ногами и потихоньку выть. Пусть завтра никогда не наступит.
Она вспомнила про экзотическое снотворное в спальне, давным-давно привезённое из-за бугра их общей приятельницей для страдающей бессоницей свекрови. Ядовито-розовые шарики. Свекровь их принимать опасалась, она вообще избегала лекарств и боялась, что кто-либо из детей их наглотается, поэтому отдала шарики Иоанне, чтобы зарыла на даче. Но они были такие красивые, эти шарики, такая милая упаковка в форме сердечка... Бережливая Иоанна терпеть не могла что-то выкидывать. И вот теперь... задёрнуть шторы, отпустить на свободу Анчара и проглотить всё разом, запив соком с коньяком. И спать, спать...
И никаких «завтра».
Иоанна поднялась в спальню, покатала шарики на ладони и швырнула с балкона в осеннюю ночь, как когда-то ключ. Представила, как они алеют на жухлой траве заледеневшими бусинками крови...
Внизу в кухне почти выкипел чайник.
Попробовала молиться — как в пустоту. Всё правильно, Господь ушёл. Он гневается из-за этих таблеток. Он никогда не даёт испытания сверх меры, крест надо принимать с благодарным смирением и нести. И нельзя молиться, чтоб никогда не наступило завтра, это трусость и грех.
Дай силы войти в него. Господи...
Всё ещё беззвучный ящик показывал владения Егорки Златова. Самого Егорку, златогорских девчонок-изанок. Фиалочек, чернильниц — кто как называл. Их теперь часто показывали — блаженные, пережиток советского прошлого. А то и с восторгом, как «надежду России». Чаще просто с любопытством, как всякое «из ряда вон». Девчонки на ферме, на стройке, в теплице, торгуют с лотка... Что-то убирают, высаживают, играют с детьми...
 

* * *

Именно девчонки, от двенадцати до двадцати пяти были наиболее ревностными егоркиными фанатками, опровергая мрачные прогнозы насчёт всеобщей шлюхизации и связанного с ней вырождения генофонда. Девчонки были дивные — откуда они только такие брались? — стройные и вместе с тем крепенькие, жизнестойкие, с такими хорошими лицами — невозможный гибрид святой Агнессы и «девушки с веслом». Фиолетовый цвет — сплав синего, алого и белого. Небо, кровь и чистота. Восхождение, самопожертвование, преображение.
Жилет с юбкой или брюками из фиолетовой джинсы всех оттенков, длины и покроя, кроме шокирующих, любого цвета блузка, любая обувь. Туфли-лодочки, сандалии со шнуровкой, кроссовки...
Изанки-фиалочки, чернильницы и мальчики-«сизари» шли в народ по городам и весям, исповедуя Замысел Неба, Революцию Сознания и Божественную Свободу.
Их вряд ли понимали, называли «блаженными», посмеивались, дивились их юной горячности, но те сразу же хватали быка за рога, находили десяток-другой слушателей, сочувствующих, — кому обрыдла жизнь над кастрюлями и корытом, у кого душа рвалась «в даль светлую», кого «заела среда», кто «чувствовал в душе своей силы необъятные»... Мы решим все ваши проблемы, мы освободим вас от чар, как принц — заколдованное спящее царство. Мы прорубим заросшую терновником и бурьяном тропку и будем вас тормошить, трясти за плечи... Будем раскапывать в каждом клад — Образ Божий, Замысел, дары Неба, помогая их обнаружить, развить и направить в нужном направлении. Мы очистим вашу жизнь от суеты, хандры, дури. Поможем найти единственное, только ваше место в жизни...
Умеющие и любящие стряпать, возиться с детьми, знающие иностранные языки или с музыкальным образованием, обладатели пианино или авто, врачи на пенсии или безработные, плотники, столяры, маляры, сантехники — всем найдётся дело! «Все работы хороши — выбирай на вкус...»
«Мы одно... Единый организм! Богочеловечество! — митинговали пришельцы, — в каждом дремлет Пушкин, Мичурин, Рембрандт, Бах, Блез Паскаль и Галина Уланова... Паша Ангелина и Илья Муромец, Стаханов и Шекспир. Что вы зря тратите время и силы, чтобы удержаться на плаву, чтобы вас накормили гамбургерами перед тем, как вами позавтракать? Мы вас научим вообще обходиться без них, без хищников — будто их и нет. И тогда они отомрут сами собой, за ненадобностью. Тьфу на них! Армию, милицию мы прокормим, — хвастались фиалочки, — А эти — отомрут... Мы организуем свои столовые, ясли, детсады, школы, продлёнки... У кого есть транспорт — будем развозить обеды и малышей, у кого есть руки — ремонтировать жилища и обувь. Каждый будет делать, что умеет и любит, а тяжёлое и неприятное — по очереди. Мы подставим друг другу плечи и вылезем из этой ямы.
С вами больше не будут расплачиваться утюгами и тарелками. Ваш муж не будет часами стоять за промозглым прилавком вместо кафедры, продавать кастрюли или бюстгальтеры — мы купим их у вас, а взамен привезем всё, что вам необходимо... И вам теперь будет хватать пенсии за счёт тех же освобождённых и доведённых «до ума» внутренних резервов. Будет достаточно времени и сходить в храм, и почитать «разумное, доброе, вечное» — мы вам любую книжку доставим по заказу. Сможете послушать хорошую музыку, заняться делом по душе, по нашей компьютерной сети «Изан-нет» заказать любой материал на интересующую вас тему...
Мы поможем восстановить в вашем посёлке храм или построить новый. Пусть часовню, но она будет действующей.
У многих мужья и сыновья — пьянь. От тоски, бездуховности, безнадёги, беспредела, распущенности. Драки, ругань, смертоубийство, все друг другу обрыдли, страдают дети, а бежать некуда... Мы и это решим, отселив временно детей, или детей с женщинами. А мужьям окажем квалифицированную медицинскую и психологическую помощь. Поможем найти дело по душе, а не получится... Ну что ж, если ему так нравится — поколымил, выпил — и спать... У нас и такие живут, только отдельно по обоюдному согласию. Мы их будем потихоньку лечить, поможем найти веру в себя, работу, смысл. Мы их отрезвляем, приводим в порядок, даже даём возможность иногда похулиганить, разрядиться в специальной комнате на манекенах и приборах. Это всё равно лучше, чем на жене и детях!
Если вы душой с нами и не находите в своей среде единомышленников — мы вам поможем уехать по адресам, где вы будете жить среди своих. Обустроим, дадим работу и позаботимся, чтобы ваше родное жильё, куда вы вольны вернуться в любую минуту, не пустовало и приносило доход.
Мы поправим ваше здоровье — у нас компьютеры, лечебницы, всевозможные свои специалисты. У нас повсюду — свои.
Избавим от рабства греху, разобщённости, бессмыслицы существования. Унизительного верховенства материи над духом.
Чтобы вы смогли услыхать в наступившей тишине Зов Неба.
Понять, к чему вас призывает этот Зов, узнать Его Святую Волю.
Пока не поздно, реализовать и умножить данные Небом дары, чтобы не оказаться банкротом перед лицом вечности. Сейчас позже, чем кажется.
Чтоб вы освободили себя и других от заразы вампиризма, замкнутой на себя самости и безудержного «хочу!»
Чтоб вы осознали, для чего родились, и вступили в ИЗАНИЮ — армию освободителей, исповедников Закона Неба.
Наши возможности неисчерпаемы, ибо мы едины и с нами Бог. Мы — ручьи, реки, текущие в океан, которому нет конца...
Товарищи-граждане! Хватит вымирать, плакать, подставлять свою шею и спину упырям! Хватит отдавать им на съедение ваших сыновей и дочерей, участвовать в их преступлениях и самим становиться хищниками, которые «в Царство не войдут» Пора понять — мы для них — всего лишь пища, курятина на ферме. Говорят, есть лишь два способа их уничтожить — Свет и осиновый кол. Но Света пока нет в нас, а кол мы проходили в семнадцатом. Продержались семьдесят лет, пока в номенклатурном инкубаторе снова не вылупились змеёныши. Опутали руки-ноги... Отдерём их от нашей шеи — Вспомним, что мы Святая Русь, советские люди. Наконец, народ Божий!
«Идите, идите, выходите оттуда; не касайтесь нечистого; выходите из среды его, очистите себя, носящие сосуды Господни! » /Ис. 52:11/
«И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому, и Я прииму вас;
И буду вам Отцом, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель». /2 кор. 6:17-18/
Пусть жрут друг друга. Приятного аппетита!
Объединившись, мы больше не позволим им разбойничать, да и сами не хотим тучнеть за счёт других. Помня, что всё отнятое тобой у других на земле, отнято у тебя самого в вечности. Что сейчас самое главное — возрождение нашей разодранной, разорённой и залитой кровью святой земли. Мы должны стать богатыми и сильными, чтобы защититься от их нашествия...
Среди вдохновлённых сизарями и фиалочками граждан составлялись списки, проводились подробные анкеты: ваши проблемы и возможности, пожелания и мечты. Много было надомной работы. Например, к умеющей и любящей готовить какой-нибудь бабе Мане, имеющей магистральный газ, завозились необходимые продукты, она в огромных кастрюлях-скороварках готовила еду, которую забирал специальный автобус-столовая. Можно было пообедать или в самом автобусе, или заказать обед на дом. Желающие сдать какие-либо продукты /мясо, картошку, соленья, птицу, яйца и т. д./ могли это сделать по среднерыночным ценам — к ним тоже приезжали и забирали. Договаривались на ближайших рынках, покупая для обедов продукты оптом и регулярно, то есть, естественно, подешевле. Или в обмен на ответные услуги Изании. Также забирали по домам вещи в стирку, химчистку, починку, оборудовали по желанию хозяев какой-либо сарай под прачечную, завозили стиральные машины или отвозили бельё централизованно в уже существующий пункт. С ремонтом обуви, мелким ремонтом одежды и прочими бытовыми услугами было ещё легче — внутренние резервы обычно находились всегда. К умельцу-любителю пенсионеру, желающему вписаться в систему Изании, на недельку-другую поселялся изанин-профессионал, сапожник, к примеру, завозили необходимое оборудование и объявляли приём. Обучив ученика, учитель уезжал в другой пункт, и дело шло. Так же с парикмахерскими услугами, ручной и машинной вязкой из овечьей, козьей и собачьей домашней шерсти, шитьём постельного белья из отрезов, которыми где-то выдавали зарплату. Велись занятия с детьми всех возрастов — музыка, иностранные языки, всякого рода народные промыслы, бытовые поделки, имеющие хороший спрос на рынке (конъюнктура тщательно изучалась, изане никогда не работали впустую). Можно было также получить услуги за наличные.
Желающим уехать из своего города, посёлка, деревни с определённой целью (на учёбу, работу, к родственникам) помогали продать дом своим же изанам или сдать под ту же столовую, а в указанном пункте подбирали подходящее жильё, помогали с обустройством. Короче, действительно, решали все проблемы.
Если видели, что кто-то лукавит, отлынивает, служит Бахусу — сначала предупреждали, потом исключали. Охотно помогали желающим излечиться, врачам — организовать дома кабинет приёма больных.
Следующая ступенька — для готовых вступить в Изан-банк, вложить свои пенсии, зарплаты, пособия в общую денежную кассу возрождения страны.
— Чем богаче мы будем, тем больше заброшенных и запущенных хозяйств, предприятий, научно-исследовательских учреждений сможем взять под свой контроль, — проповедовал Егорка. — Там, где люди довольствуются разумно-достаточным, где есть система «единый организм», где рационально используется любая мелочь, нет простоя, — освобождается колоссальная творческая энергия, питаемая сознанием правильности и справедливости новой жизни, свободой от ига бестолковщины и материального гнёта. Энергия, способная двигать горы. «Яко с нами Бог»...
И наконец — членство в ИЗАНИИ. Передовой отряд, энтузиасты, вступившие в армию новых борцов «за освобождение человечества» и смело идущие по городам и весям. Их, случалось, гнали, даже пытались побить — в систему подготовки сизарей и фиалочек входили приёмы самообороны. Власть, центральная и местная, поначалу снисходительно терпящая «блаженных», начала огрызаться и кусаться, понимать нависшую над вампирией опасность.
И понеслось — звонки с угрозами, наезды, особенно, на Егорку. Оборотни не сразу, но осознали опасность — вся их власть держалась на недугах общества, безумие которого они поощряли, оправдывали и защищали. С помощью асов «второй древнейшей». Жалкое впечатление производили тусовки отвязанной совковой интеллигенции — танец престарелой Иродиады перед Иродом, чтобы получить на блюде головы бывших «удерживающих».
Там, где человек преодолевает животное начало и родовой инстинкт, для него очень остро встаёт вопрос: «Зачем я?».
«Работа жаркая, дела хорошие», как поленья для духовного очищающего костра возжигали в душе нездешний огонь...
Но первоочередная задача — самообеспечение хлебом насущным,. Создание вблизи городов и населённых пунктов специальных овощных, животноводческих и птицеводческих хозяйств, ферм и теплиц. Передовые технологии выращивания картофеля, капусты, грибов, зелени; как правило, безотходная переработка молока и мяса /колбасные, консервные цеха, сыроварни, маслобойни и т. д./ Здесь — основные рабочие места для переселенцев: аренда пустующих земель с первоначальным поселением в частных домах, вагончиках, даже палатках. Сразу же начиналось строительство домов /тоже занятость/. Оставленные дома на местах также централизованно продавались на сторону местными изанами, или заселялись «нашими». Изания снабжала свои хозяйства техникой, удобрениями, топливом для теплиц, одновременно используя внутренние резервы частников. Помогая им в обработке земли, строительстве теплиц, инвентарём, передовыми технологиями и т.д. Или арендуя участки по договору под овощеводство, ягодники, животноводческие фермы, птичники, крольчатники. Приезжала группа подшефных изан с семьями или без, селилась в посёлке в частных домах под гарантии порядка и безопасности, производили необходимый ремонт жилья, строили подсобные помещения, обрабатывали участки под посадки, реализовывали урожай /при участии хозяев или самостоятельно/. Главным преимуществом Изании была слаженность, взаимодействие всех ступеней — производства, обработки, реализации, к минимуму сводящее потери. Также, по возможности, исключалось вмешательство в процесс посторонних сил, случайностей, чужой бесхозяйственности, воровства и т.д. В Изании была своя охрана: из верующей «братвы», ветеранов Афгана и Чечни.
Были, конечно, непредвиденные просчеты и препоны: стихийные бедствия, разборки, наезды, частные и государственные, но проколы были скорее исключениями, чем правилом. Изане всё старались делать в рамках закона и, что сразу выбивало козыри из рук их врагов, во славу и на пользу Отечества. Изания просто обтекала Вампирию, ускользала от неё, не заглатывая, как та привыкла, болтающиеся повсюду крючки «золотых удочек». Она жила своей автономной жизнью, хоть в той же реке, что и прочая рыба. Изане просто не заглатывали приманку! Плыли к своим кормушкам, убежищам и нерестам. И оказалось, что это бесконечно важно. Общая высокая цель, сознание своей нужности, мир в душе, отказ от лишнего, от лукавого, слаженность по принципу единого организма, отвращение ко греху как к заразной болезни. И не надо никаких насильственных революций, терактов, кровавых войн. «Выйди от неё, народ Мой». Не надо никаких искусственных поселений, объединений, необитаемых островов — просто не заглатывать их приманки. Изан нельзя было просто скинуть с земли, ибо они уже пронизывали её всю, питали, живили...
Они удалялись всё дальше от Вампирии, как мужики от щедринских генералов...
Изания, егоркина мечта — становилась той самой обетованной землёй, куда зови — не зови расставляй — не расставляй удочки, уплывали дети Неба.
 

Цвет небесный, синий цвет,
Полюбил я с малых лет.
С детства он мне означал
Синеву иных начал.

Это цвет моей мечты,
Это облик высоты,
Это лёгкий переход
В Неизвестность от забот

И от плачущих родных
На похоронах моих,.. —
пели юные Исповедники Неба на своих тусовках.
«...все неудачи терпя,
Жизнь отдавая друзьям и дорогам...»

Если со мною случится беда,
Грустную землю не меряй шагами.
Знай, что в сердце моем ты со мною всегда
Там, за облаками...
 

* * *

«Боже, конечно же, Егорка! — осенило её, — Вот кто поможет с Денисом».
Она вспомнила, что в последнем телефонном разговоре месяца три назад Варя взахлёб рассказывала про Златогорьевский лечебный комплекс, называла какие-то известные фамилии «новых русских», согласных им помогать в самой разной форме, — от бизнесменов до светил медицины. Закупка оборудования, консультации, медикаментозное и физиотерапевтическое лечение, даже несложные операции собственными силами. А в тяжёлых случаях консультанты оперировали больных в клиниках, где работали, присылая взамен в Златогорье своих более легких пациентов для долечивания. Ещё Варя вместе с другими златогорскими врачами и медсестрами бесплатно дежурили за это в московских больницах. Младший сын Олег, зубной техник — и его подключили, и дочь Светку — та давно уже дежурит с ней, Варей, в паре.
— Понимаешь, если б не эти московские дежурства, мы бы здесь, в квартире, вообще не появлялись, — говорила Варя, — Я столько успеваю сделать! Отдежурили — помогаем на стройке, церковь неподалёку в деревне реставрируем, уже было освящение, батюшку прислали... Ольга в хоре поёт, ей так нравится — знаешь, у неё голосок прорезался... После стройки идём в бассейн — не смейся, настоящий бассейн, двадцать пять метров, и сауна, всё как полагается. А главное, под боком и никакой тебе кухни, посуды, стирки, магазинов — всей этой бытовухи... Боже, как вспомню, сколько жизни на нее ухлопала... Я здесь свободна, как птица. В столовой вкусно, чистенько,.. просто, но разнообразно, заказывай, что хочешь, девочки готовить любят. Опять же златогорцы солений-варений натащили. Кто чем богат — огурцы, помидоры, капусту квашеную... А насчёт белья — здесь прачечная-автомат... Читать появилось время, мы новейшие медицинские журналы получаем, и по Интернету... Столько потрясающих исследований — я им по-хорошему завидую, детям, у них всё впереди. Господи, как же мы все неправильно жили!..
Прорываясь по телефону в вечно занятую Москву и, наконец, осторожно набирая варин номер, Иоанна молилась — хоть бы застать! И чудо произошло. Варю её звонок перехватил уже на пороге.
— Завтра, я там буду, приезжай. Ну да, конечно, в Златогорье. Здесь, в Москве, у нас теперь что-то вроде штаба. Компьютерный центр. Но переночевать можно. Чайку попить.
— И у нас штаб, — усмехнулась Иоанна, — Листовки с пельменями.
— В общем, живём в «минуты роковые»... Как проехать поняла? Поговорим. Егорка? Нет, он у нас на месте не сидит, порхает по всей Эсэнговии. Зато Айрис всегда на месте.
—Кто это?
— Айрис, егоркина жена. Ты что, ничего не знаешь? Замшела там у себя... Айрис-Ириска, американочка. Они уже два месяца как повенчались. Теперь она — первый егоркин зам, то есть замша. Всем заправляет в его отсутствие.
— Американка? Настоящая?
— Приняла православие, отец Киприан обвенчал. Прелестная девочка. Очень строгих правил и вообще супергёрл. Не смейся, я серьёзно ею восхищаюсь. И вообще, у нас совершенно неверное представление... Можешь себе вообразить коктейль из Паши Ангелиной, Мари Кюри и Дины Дурбин? Плюс Маргарет Тэтчер вместо лимончика.
— С трудом.
— И ещё плюс молодость, перец, неплохой русский и веснушки на носу. Она программист, спец по компьютерам, как ни странно. Сплела златогорскую компьютерную сеть, теперь подключает всю Изанию. Изан-нет по аналогии с Интернетом, всех со всеми. Это потрясающе. И на тракторе ездит. Фермерская дочка, представляешь?
— Феминистка?
— Да нет, я про Тэтчер из-за железного характера и энергии. А вообще-то Айрис скорее деловая женщина, чем политик. Энтузиастка здорового образа жизни. Мяса почти не ест, спорт и всё такое. По ящику смотрит только новости, натуральных мехов не носит, по воскресеньям обязательно в церковь, нас всех будит. Только стоять на службе не привыкла — постоит и сядет. У них там сама знаешь... В общем, завтра познакомишься...
Господи, в который раз Ты спасаешь... Ещё пятнадцать минут назад жизнь представлялась тупиком беспросветным. Конечно, Варя и Егорка помогут. Денис, мы всё сделаем. В конце концов, вступлю в эту их ИЗАНИЮ...
Она не очень-то разобралась в егоркиной утопии — не коммуна, не кибуц — успехи вроде бы впечатляющие, всё так. Но можно ли что-то созидать, возможен ли оптимизм, когда мы все во власти сил адовых? Иоанна знала, что тёмной своей изнанкой тоже «крови жаждет», бури и разрушений. А может, и не очень тёмными были эти грёзы, потому что присутствовал в них жертвенный и чистый звук трубы, зовущей на битву смертную. Не зря свекровьины краснокоричневые радикалки прозревали в ней свою. «Слышишь, товарищ, война началася»...
Но слишком много скопилось в сердце ненависти, разбойничьего посвиста. Грех или заповеданная святыми отцами праведная ненависть к врагам Отечества? «Не убий», «блаженны миротворцы». И тут же «Не мир, но меч Я принёс на землю», — как это совместить? Неужели Егорке удалось? Конечно, она поедет, она всё сделает — сам Господь указал ей выход, когда она вышвырнула смертельно-кровавые горошины... Болезнь Дениса ей послана для смирения, слишком она утонула за последнее время в «злобе дня», в ненависти к оборотням и народу, позволяющему над собой измываться. Смесь жалости, презрения и ненависти... Господь посылает болезни и скорби для нашего смирения — вот, самому что ни на есть ближнему, мужу, потребовалась её помощь, участие, — и как она сразу же позорно спасовала! Как испугалась этого креста, готова была под любую скамейку забиться, даже «во тьму внешнюю», предназначенную для дезертиров. Ничего себе христианка! Ни на что она не годна — ей это было воочию продемонстрировано. Любви не имеешь — грош тебе цена.
Господи, до чего я дошла! — содрогнулась Иоанна, — Бежать с поля боя... Бедный Денис, твоя жена никуда не годится!.. Вместо того, чтобы спасать раненого, собралась пустить себе пулю в лоб со страху... Она безумна. И если бы не бесконечная милость Божия...
Наутро она поехала в Златогорье.


ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

Раздавать имение своё нищим и следовать за Христом — одновременный диалектический процесс по толкованию ЕГОРА ЗЛАТОВА. ИМЕНИЕ — всё, что дал тебе Господь в этой жизни, включая время, таланты, богатство. НИЩИЕ — нуждающиеся в твоих дарах, в твоей милости. Кто постоянно ДАРОМ раздаёт ИМЕНИЕ — следует за Христом в жизнь вечную, всей своей жизнью исповедуя Евангелие. Путь и Истину.


Поскольку у нас по Замыслу «общее кровообращение», излишек так же вреден и плох, как недостаток (опухоль или усыхание). Изания — равномерное разумное распределение ресурсов согласно Замыслу. Не внешнее, а идущее изнутри. Принцип разумно-достаточного, добровольно взятый каждым на вооружение.


Что лучше — сразиться с врагом без знамени, или отсидеться в окопе, укрывшись со страху стягом?


«Не ешьте!» — повелел Господь насчёт запретных плодов. «Ешь! Будешь, как бог», — шептал дьявол. Капиталистическое государство выступает в роли рупора князя тьмы.


СВОБОДА — это не сомнительное право плясать под дьявольскую дудку на собственной могильной плите или драться за «место под солнцем», ибо это в конечном счёте лишь место на кладбище. Если мы не можем, подобно праведникам, слушаться Творца, то хотя бы заткнём уши от нашёптывания отца лжи и поднимем глаза к Небу! Не будем хотя бы слушать дьявола. Реклама призывает жрать как можно больше запретных плодов, разнообразных и сладких, а власть уверяет, что это Небо благословило нас ежедневно подставлять для них рты. «Избави нас от Лукавого!» — молим мы, и в этой мольбе — наш свободный выбор. Не «дай побольше!», а «Избави!». Дай хлеб насущный — единственно необходимое на сегодняшний день, чтобы иметь силы сделать ещё один шаг к Тебе. Творец говорит: у вас есть свобода непослушания Мне, но Я — единственный источник Жизни, поэтому на каждом запретном яблоке — надпись «Яд!» Яд для души и тела. Выбор сознательного самоуничтожения, смерти первой и второй. Вечный приговор: «На Зов не явился». «Смертию умрёте»...
Кстати, для Сталина, как и для православной Церкви, вседозволенность всегда означала «рабство». Он опустил «железный занавес» и, дав «хлеб насущный», избавил свой народ «от лукавого» — набора ядовитых продуктов и «дурного изобилия» современной цивилизации. Капитализм противоречит Замыслу, в основе которого бесценность каждой личности в глазах Творца, недопустимость обжорства одних за счет голода других. Иосиф думал прежде всего о выживании Целого, обеспечивая каждому примерно равные доли и возможности для жизнедеятельности.


— Господи, почему Ты так бесконечно далеко? — Не Я далек от Тебя, а ты далёк от Меня. Но ты бы никогда не искал Меня, если бы Я не нашел тебя. Встань на Мой Путь в поисках Истины и обретёшь Жизнь, ибо Я — Путь, Истина и Жизнь.
При крещении мы даём присягу исполнять Закон Неба.


«Если бы существовала всемирная столица, как средоточие нечестия и разврата, и если бы существовал повсюду один язык: тогда бы весь мир сделался тем, чем впоследствии сделалась Ханаанская земля, мерзостями своими истощившая долготерпение Господа». /Епископ Виссарион/


Так говорит Господь:
«Я Господь, Бог Твой, научающий тебя полезному, ведущий тебя по тому пути, по которому должно тебе идти.
О, если бы ты внимал заповедям Моим! тогда мир твой был бы как река, и правда твоя — как волны морские». /Ис. 48:17-18/


Мы — бунтари против смерти — личной смерти, смерти второй, о которой говорит Спаситель. Человек часто интуитивно чувствует, что полновесная, укоренённая, потребительская жизнь «здесь» убивает нашу Жизнь «там». И начинает тосковать, бунтовать, томиться и бить зеркала. Земные заботы, богатство и страсти — как гири, не дающие взлететь. Мы, братья-товарищи, не умеем пользоваться земными утехами. В конце концов, народ взбушуется и обратится на них, задушивших его дурной бесконечностью желаний и вырвется на свободу « бесконечности качественной»... А пока он безмолвствует и торгует в истеричном безумии. Это запой для непьющих.
Фашисты поклоняются нации, расе. Капиталисты — трехглавому дракону самости /похоть плоти, похоть очей и гордость житейская/. Социалисты — классам трудящихся. Коммунисты — светлому будущему. Мы же, изане, исповедуем Истину, Которая есть Путь и Жизнь.


Русь всё время в движении. «Дорогу осилит идущий». Мы непредсказуемы, мы заблуждаемся, идем не той дорогой, но ИДЁМ!


Отмена частной собственности на Руси явилась благом не столько для бедных, сколько для богатых, которые из-за неё не могли «войти в Царствие», подобно Евангельскому богачу.


«И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам сердце платяное,
Чтобы они ходили по заповедям Моим и соблюдали уставы Мои, и выполняли их; и будут Моим народом, а Я буду их Богом». /Иез. 11:19-20/


«Отдай плоть — прими дух». Пост — лекарство. Мы предлагаем каждому «нашему» жизнь-пост по силам, увеличивающийся по мере духовного возрастания. Восхождение по духовной лестнице. В колесницу современной цивилизации впряжен трехглавый дракон человеческих пороков, являющийся основным стимулом так называемого «прогресса». Это не может быть угодным Творцу:
«Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира (сего).
И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек». /1-е Иоан. 2:16-17/


К вопросу о тоталитаризме. Нужна ли милиция? Что было бы без её резиновых дубинок, решёток и оружия? Беспредел.


Принцип материальной заинтересованности мы заменяем заинтересованностью ДУХОВНОЙ, БАНКОМ НЕБЕСНЫМ. Переплавить личное время в ВЕЧНОСТЬ.
В судьбу человечества заложен некий высший смысл — восстановление руками человека первозданного единства мира — в Красоте, Истине и беспредельной жертвенной Любви. Человек предал этот Замысел. Для одних «наших» это Замысел Творца, для других — Высшего Разума, Абсолютной Идеи, Природы или просто неких загадочных космических сил — это не столь уж важно. Мы зовём всех, кто верит в высшее предназначение человека «по образу и подобию», в беспредельные возможности его духа. Кому обрыдла бесконечная пошлость и мертвенность нынешнего бытия в унизительной погоне за место под солнцем в ущерб «месту в Царствии».


Россия... На этой земле можно служить только Небу. «Есть единственная земля, граничащая с Богом — Россия», — сказал немецкий поэт Рильке. И «для веселья», и для служения Мамоне она «мало оборудована». Здесь «всё не то, все не так, и всё непрочно...»


Вера — величайший дар Божий. Истинно верующий убеждён, что солнце обязательно взойдёт, что оно ЕСТЬ, хоть и скрыто ночью за горизонтом. «Умираю, но скоро наше солнце взойдёт»...


Вещи, ненужные покупки, запасы постепенно заполняют наши дома, превращая их в склады. Всё заполняется «дурной» материей, вытесняя ДУХ, который бунтует против засилья тлена. Вечное против тварного.


Накопленное зло и грех (критическая масса) привели к ядерной реакции распада когда-то единого Советского Союза. И, наконец, произошёл взрыв, — неуправляемое, всё более мелкое дробление, которое втягивает в себя, подобно атомному грибу, всё новые народы и территории. Те, которые посеяли семена распада, в страхе бегут из опасной России, но на нашем шарике далеко не убежишь — распад только начинается... Весь мир настигнет волна взрыва, покроет радиоактивным пеплом, ибо Русь была солью, душой. С ее гибелью начался распад ТЕЛА ветхого человечества, включился механизм самоликвидации. Высвободилась сдерживаемая тоталитарным режимом сатанинская энергия ЗЛА. Нет больше ограды, нет «космической идеи» коммунизма. И хлынули бесы.
Вон у дикой испанской кошки нашли в мозгу в два раза больше нейронов, чем у домашней. Закалённый в невзгодах бывший советский народ скоро обгонит по непотопляемости и выживаемости еврейский.
«Униженные и оскорблённые», воспитанные на своей исключительной роли в истории, плюс невиданная разрушительная энергия безверия и отвязанности. Плюс атомные и прочие боеголовки,.. грабежи, террористы... «Ясный ум, стойкий характер и терпение»...
И всё это медленно, но верно расползётся по миру, и вы будете молить Небо о новом Сталине и новой «тюрьме народов»...
«Воздайте ей так, как и она воздала вам, и вдвое воздайте ей по делам её; в чаше, в которой она приготовляла вам вино, приготовьте ей вдвое.
Ибо купцы твои были вельможи земли, и волшебством твоим введены в заблуждение все народы.
И в нём найдена кровь пророков и святых и ВСЕХ УБИТЫХ НА ЗЕМЛЕ».


Горящий Белый Дом, кровь и муки этого живого костра отныне у нас перед глазами, как и кадры американских бомбежек стран, не вписывающихся в «новый мировой порядок»... Что-то случилось с нами, с нашей совестью, как с Раскольниковым после убийства старухи-процентщицы. Преступление стало общим — прежде народ был избавлен от ответственности незнанием или идеологической обработкой. Теперь мы «ведаем, что творится», мы все приобщены ко греху. Мы в нём по уши и нас ждет возмездие. Душа содрогается, совесть обличает, предчувствуя грядущий Суд. И мы в ужасе отрекаемся от «царя-Ирода» и его «семьи вурдалаков».


Земные желания — непрерывное балансирование между жаждой и пресыщением. Лишь Господь утоляет жажду.


Наша ВЕРА — в Творца и преображённое им Богочеловечество.
Гуманисты — вера в человека без Бога.
Коммунисты — вера в человечество, в массу трудящихся, в их Светлое Будущее.
У Сталина — ветхозаветное убеждение, что можно и нужно держать в узде МАССУ, НАРОД. Личность же изначально СВОБОДНА перед лицом Бога.
 

* * *

Борис Парамонов с «Радио Свобода» видит основную беду России в упорных поисках Истины.
«Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него иудеям: если пребудете в слове Моём, то вы истинно Мои ученики,
И познаете истину, и истина сделает вас свободными». /Иоан. 8:31-32/
Истина, как уверяет нас, бывший товарищ Парамонов, «в гонораре».
Но далее в Евангелии иудеи возражают Иисусу:
«мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь: «сделаетесь свободными»?
Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха;
Но раб не пребывает в доме вечно: сын пребывает вечно;.. /Иоан. 8: 33-3 5/
То есть отказ человека от поиска Истины автоматически низвергает его в рабство греховное «у гонорара», у собственной злой самости, приговаривает к отпадению от Неба и к духовной смерти. Трудно спорить с бывшим товарищем Парамоновым, которого не убедила Сама Истина — наверняка умный и образованный, он читал Евангелие и знает, что неосторожными своими призывами обрести истину в мамоне /гонораре/ толкает своих радиослушателей на путь вечной погибели. Ибо лишь в соединении с вечно свободной Истиной искупленная Сыном человеческая душа, освободившись от греховной тьмы и смерти, может обрести подлинную свободу и бессмертие.
Парамонов, как и большинство его нынешних сограждан, ни во что такое не верит, он для того и поехал «за бугор», чтобы свободно искать истину в некоей сумме, проставленной на его счету в банке за всякие рискованные утверждения. Рискованные потому, что, если исходить из небезызвестного «Пари на Бога» Блеза Паскаля, который был, наверное, не глупее господина Парамонова, — то, если есть хоть одна миллионная вероятность того, что Бог /Истина/ всё же существует, нужно немедленно на эту ничтожную вероятность ставить. Потому что, как просчитал великий учёный Паскаль, в случае удачи проигрыш ничтожен, а выигрыш бесконечно велик, а в случае ошибки — выигрыш /какими бы убойными ни были гонорары/ не пойдёт ни в какое сравнение с воистину вселенским проигрышем. Причём проигравший ответит не только за свою личную «неверную ставку», но и за неверные ставки тех простодушных радиослушателей, которых уговорил променять «Божий дар на яичницу».
Интересно, что Парамонов уехал из «империи зла», из «безбожного государства», чтобы вести самую что ни на есть безбожную пропаганду на эту «безбожную» страну. Потому что фразу «автор продолжает искать Истину, не подозревая, что истина в гонораре» ни за что бы не пропустила советская цензура. Которая не очень-то представляла себе «что есть Истина», но твердо знала, что она, во всяком случае, не в гонораре.
Ну что ж, скоро нам всем предстоит эмпирически убедиться, есть ли Истина, в том числе и господину Парамонову /дай ему долгие годы жизни Бог, в Которого он не верит/. Сейчас позже, чем нам кажется! Впрочем, эмпирически /вынуждены огорчить эксперта по «русской идее»/ можно убедиться лишь в НАЛИЧИИ Бога — на Суде. В Его же ОТСУТСТВИИ убедиться эмпирически невозможно, ибо убеждаться будет НЕКОМУ. Нуль он и есть нуль. И никаких тебе гонораров — с собой в нуль ничего не унесёшь...
Я далёк от намерения спасать «заблудшую душу» господина Парамонова, — просто продемонстрировал образчик пропаганды «от лукавого» устами одного из искуснейших представителей забугорного охмурёжа. Сам, каюсь, часто с интересом слушал про «Русскую идею».
А потом смотрел по ящику, как президент Клинтон проникновенно убеждал американцев, что все спорные вопросы надо решать мирным путём — после того, как обиженные чем-то школьники перестреляли своих сверстников, а затем покончили с собой.
В этот момент войска НАТО уже больше месяца бомбили Югославию.
Никакой связи господин Клинтон тут не узрел. Истина истиной, а гонорар — гонораром.
А я хотел лишь сказать слушателям господ Клинтона и Парамонова: если предположить, что великий Паскаль всё-таки прав, то в идее «Русской идеи» что-то есть и, как учит Евангельское Откровение, — лишь в соединении с вечной свободной Истиной искупленная Сыном личность, освободившись от греховной тьмы и смерти, может обрести бессмертие и подлинную Свободу.
А отказ от поисков Истины — сатанинский бунт, отрицание Замысла, «некрос биос» /мёртвая жизнь/. «Пир во время чумы» у подножия горы...
Если хотя бы теоретически, как советует премудрый Паскаль, допустить существование Всевышнего, то нельзя допускать и крамольной мысли о нелепости и даже жестокости Божьего Замысла о мире и человеке, — /а именно такой вывод напрашивается при мысли о многотрудном для абсолютного большинства земном пути, оканчивающемся страданиями и стопроцентной смертью/... Остаётся лишь поверить Евангельскому призыву: «Ищите и обрящете». И искать, поверить в Иерусалим Небесный, куда не войдёт ничто нечистое и тёмное, не проникнут рабы греха, презревшие волю Сына и своё высокое предназначение.


— Господи, Ты есть — я есть. Ты будешь — я буду. Ты — Любовь, я — любовь... Вера в Тебя — вера в себя. В Жизнь, в Смысл, Истину и Бессмертие.


Слабые, грешные, ничтожные и одинокие люди — суть разрозненные клетки единого по Замыслу Целого. Собрать воедино, научить взаимодействовать друг с другом... Минус на минус даёт плюс. Подключить к корням и запустить общее кровообращение согласно Воле Творца. Пробудить в звере или биороботе личность, помочь раскрыться в Образе и Замысле Неба. Наставить каждого с помощью Божьей на Путь...
Но как управиться с «массой», как раскопать в каждой навозной куче жемчужное зерно /а ведь оно есть!/? Вожди «от Бога» рождаются раз в тысячу лет...
Сейчас политиками и лидерами на 90 процентов движет грех /властолюбие, амбиции, гордость, жадность, желание урвать побольше для себя и своего клана — имя этим грехам легион/. Общество, таким образом, везёт локомотив князя тьмы, известно куда.


Капитализм — полная и добровольная капитуляция перед враждебными Творцу силами.



То, что мы хотим иметь, забирает нас в рабство.


Для советских людей идея богатства явилась разрушительным соблазном, так как не была внутренне преодолена. Не дар Неба, не «имение», которое надо «отдать нищим», то есть служить своим богатством всем, кто нуждается в твоей помощи, а самоцель, тяжкое рабство у материального мира, требующее колоссальных духовных и временных жертв вплоть до омертвения и гибели души.


В Нижегородской области молоко уже выливают в канаву, так как продавать невыгодно. А детям молока не хватает. Россия рыночная.


Егорка сказал, что западные супермаркеты напоминали ему подземелье из «Волшебной лампы Алладина». Разбегаются глаза, но потом становится душно, тошно. Понимаешь, что попал в плен, хочется скорей наверх, домой /тогда ещё была Антивампирия/. Надо только найти и схватить волшебную лампу... Смотришь вокруг, ищешь, а её-то и нет. Одно барахло.


«Иисус же, подозвав их, сказал: вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими;
Но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою;
И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом;
Так как Сын человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих. /Мф. 20:25-28/


«Депутат — слуга народа!» — лозунг Советской Антивампирии.


Падение началось, когда нам навязали ложные ценности вроде «догнать и перегнать» злой мир, в котором «люди гибнут за металл». Бегите от таких «ценностей» как от чумы, не позволяйте подсунуть вам земной Иерусалим вместо Небесного. Кстати под «Земным Иерусалимом» надо понимать отнюдь не Антивампирию Иосифа, как «нам подбрасывают», по выражению Михаила Сергеевича, а царство Мамоны. Не позволяйте запудрить вам мозги нескончаемой болтовнёй о перераспределении материальных благ. Измениться должны мозги, угол зрения, и тогда всё само собой станет на свои места.
«А в общем, надо просто помнить ДОЛГ — от первого мгновенья до последнего», — как поется в самом популярном сериале Антивампирии. Лучше не скажешь. Мы — должники Творца и обязаны долг вернуть, исполнив Замысел через умножение всей своей жизнью жатвы Господней. Об этом же ещё конкретнее сказал другой поэт:
 

Исполнен ДОЛГ, завещанный от Бога
Мне, грешному. Недаром многих лет
Свидетелем Господь меня поставил
И книжному искусству вразумил.
 

Александр Сергеевич понимал, что и долгие годы жизни, и «книжное искусство» даны Творцом в ДОЛГ, для исполнения некоей миссии. Как и вообще все в земном бытии.
Две противоположные цивилизации. «Забирать и владеть» или раздавать имение (ДОЛГ) нищим — НУЖДАЮЩИМСЯ В ТВОИХ ПОЛУЧЕННЫХ ОТ БОГА ДАРАХ. Сеять в тлен и сеять в вечность. Убить своё время, которое неизбежно убьёт тебя, или перевести его в ВЕЧНОСТЬ. Тяжеленный рюкзак за спиной или крылья?..


Именно состояние любви милующей, единения, которое нас иногда посещает под воздействием благодати, есть наша подлинная сущность. А всё остальное — болезнь. Тяжкий и дурной сон бытия, колдовство лукавого, похитившего и усыпившего бедную красавицу-душу, невесту Жениха Небесного...
Минуты благодати — редкие минуты пробуждения. Поэтому состояние дружбы народов — момент истины. А нынешние суверенитеты и вражда — одурь бесовская. Ибо каждая нация индивидуальна, неповторима в своей миссии, но все они — составляющие части — БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА, призванного преображённым войти в Царство Будущего Века. А когда начинается самоутверждение части вопреки Замыслу за счет какой-либо другой части или Целого, результатом является вражда всех со всеми, всеобщий раздрай.


Из американского фильма: в аду нет больше места, и живые мертвецы неприкаянно бродят по земле.


Мы не желаем играть в игру, которую нам навязывают. Мы свалим доску и сбросим фигуры. Мы всё равно смотрим в Небо, а не в корыто, не на собственный член и не в карман. Мы сходим с ума и сваливаем доску, если не видим Неба. Мы все равно вглядываемся в него, и если видим в нём лишь пустоту нашей души, в ярости жаждем швырнуть туда бомбы и ракеты. Разбить зеркало...
Мы с тоской пытаемся разглядеть в синей пустоте образ нашего небесного Отечества и сдираем с ног кандалы земного — собственность, суету, родовую необходимость. Мы считаем ворон, но не опускаем очи долу. Мы крестимся, когда грянет гром, и швыряем в небеса камни, которые надают на наши головы.


«Свобода слова» — свобода вранья. Возможность говорить правду, читать подлинные мысли и намерения друг друга сделали бы совместную жизнь невыносимой. Адом. Судом Божьим.


«Против лома нет приёма окромя другого лома», — полагал Иосиф.


Советская власть — попытка воплотить Замысел Божий в отдельно взятой атеистической стране, не признаваясь в этом даже самим себе.


Советские люди творили «работу жаркую, дела хорошие» именно как отдачу, ДОЛГ, и без награды, как завещал Господь: «Пусть левая твоя рука не знает, что делает правая». /Мф.б-.З/ А это дорогого стоит.


Социализм, коммунизм, как наиболее близкие к небесной этике общественные отношения, надо рассматривать не как самоцель, а средства, благоприятные условия для осуществления Замысла. Как мост к Царствию.


Не капиталист — враг. Пролетарий в потенции такой же вампир. Враг — падшая человеческая природа, всемирная похоть. Свобода — победа над ней, а не её разгул, как полагает мир. Властная тяга к Вавилонской блуднице преодолевается лишь эмпирически — жизнью по Замыслу, молитвой, благодатью.
«Познай Истину, и Истина сделает тебя свободным». Дерзни!
Эксперимент Антивампирии показал, что внешнее осуществление Замысла приводит к необходимости постоянного увеличения количества и качества «охранников» и регулярной смены «команды», которая, особенно в условиях враждебного окружения со всевозможными соблазнами, — постепенно перерождается в волчью стаю.
Выход — свободный доступ к средствам производства БЕЗ ПРАВА ЛИЧНОЙ НАЖИВЫ. Любая собственность даётся в аренду без права наследства, за исключением случаев, когда сын является творческим наследником дела отца.


Пастырь /государство/ может не дать развиться дурным инстинктам и может их разбудить. В этом — Суд над сильными мира сего.
Господь заповедал нестяжание — вы пробудили жадность, воровство, зависть, ненависть, социальное неравенство.
Господь заповедал: все люди — братья. Вы разбудили бесов суверенитета — вражду, разделения, войны, террор, убийства, передел и драки за землю и собственность.
Господь заповедал целомудрие, частоту, кротость. Вы разбудили блуд, прелюбодеяние, содомские грехи, наркоманию.
Господь заповедал защищать вдов, сирот, стариков и слабых. Особенно детей. Вы беззащитных обманули, ограбили.
Господь заповедал: «не лжесвидетельствуй» — вы породили чудовищную ложь, растиражированную СМИ, вплоть до зомбирования и колдовства.
Господь заповедал народу трудиться. Вы лишили людей заводов, предприятий, колхозов — вы всё развалили, заменив «ножками Буша». Плоды безработицы — безделье, самоубийства, воровство, пьянство, всякого рода незаконные заработки — вплоть до торговли наркотиками. Ибо «безделье — мать всех пороков».
Господь не заповедал давать деньги в рост, спекуляцию. Вы толкнули народ на такой заработок — перепродажу под угрозой голодной смерти. Книги, СМИ, кино, театр, особенно телевидение служат, в основном, Вельзевулу, толкают на преступления, самоубийства. Растут как грибы разнообразные сатанинские секты, колдуны, спириты. Всё, что случилось и случится ужасного в загубленной вами стране за годы вашего правления и, как последствия, в мире — вроде бомбёжек Югославии, расширения НАТО, воцарения Нового мирового порядка и приближающегося в связи с этим конца истории — ляжет на вас. Ибо «суждено придти в мир соблазнам, но горе тем, через кого они приходят. Таким лучше вообще не родиться,» — сказал Господь.
Что пользы, если приобретёшь все богатства земли, а душу погубишь?
На Вавилонской блуднице — кровь «ВСЕХ убитых на земле».
Кто попал в её объятия и не вырвался в течение земной жизни, — души тех она утащит за собой. Они погибнут вместе с ней в бездне возмездия.
Посеявшие ветер и семена зла пожнут бурю. Плач и проклятия загубленных вами падут на вас на Суде.


«Грешнику же говорит Бог: «что ты проповедуешь уставы Мои и берёшь завет Мой в уста твои,
А сам ненавидишь наставление Моё, и слова Мои бросаешь за себя?
Когда видишь вора, сходишься с ним, и с прелюбодеями сообщаешься.
Уста твои открываешь на злословие, и язык твой сплетает коварство». /Пс. 49:16-20/


« ...и кто наблюдает за путем своим, тому явлю Я спасение Божие». /Пс.49:23/


Жажда бури, катаклизма, чистки Божьей — инстинкт самосохранения Богочеловечества, зреющего в загнивающем, гибнущем в смертных грехах мире. Равно как и подсознательная жажда бегства, спасения в американских фильмах. Когда душа кричит о незримой опасности.


«...Царство Небесное силой берётся, и употребляющие усилие восхищают его;»... /Мф. 11:12/


Работать на хозяина, на его вожделение и сластолюбие — грех человекоугодия, нарушение Замысла. ДОЛГ Богу отдан чужому господину. Равно как и служение государству, защищающему хищничество, самоугодие, разврат — служение Вампирии. Такое государство — часть Вавилона, на котором найдена «кровь всех убитых на земле». Из такого государства заповедано Творцом «выйти», а не служить ему.


Иосифу мешали живые люди с их грехами и недостатками — они только дискредитировали идею. Ему нужны были легенды и символы, вроде Ленина в мавзолее. А живых он часто убирал «для пользы Дела».
«Одна, но пламенная страсть» — ненависть к упырям, к жирным и хищным. А от Бога эта ненависть или от Вельзевула — Господь судья Иосифу.
Иосиф строил царство, где хищным не будет житья.


Какие тленности вы исповедуете? Для чего вам нужна свобода слова?


«Чем ночь темнее, тем ярче звёзды».


За что мы боремся? Капитализм, социализм... Всё определяется словами — в них суть, мораль, история русской духовной мысли, протеста и, в конечном счёте, русского бунта против существовавшего до 17 года порядка.
«Господа» — это слово теперь пытаются вернуть, но звучит оно, заметьте, в нынешней ситуации ужасно, безнравственно. «Господа»... И кто — «холопы»?.. Новоявленные нувориши и обобранный народ? По какому праву «господа»? По праву силы и озверения? По праву набитого кошелька? Возможности учить отпрысков в элитных школах за счёт родителей обворованных «кухаркиных детей»? Пошлейшее, безбожное, вызывающее у каждого порядочного человека глубокий внутренний протест в данных условиях слово.


Как только человек воспользовался дарованной Творцом свободой и съел запретное яблоко, у него начались жуткие неприятности. С тех пор «свобода», понимаемая как право не слушаться Бога и исполнять то, что нашептывает змей, может быть сравнима разве что с гуляющими на свободе преступниками /грехами/, которые причиняют душе неисчислимые страдания, медленно убивая. В ожидании Суда для такой души наилучший выход попроситься «в бронированную камеру» под присмотр надёжных тюремщиков /в тоталитарный режим/. «Приказывают тому, кто не может повиноваться самому себе».
Иосиф был «удерживающим».


Привлекательность социализма «снов веры Павловны». По Замыслу Творца проблемам быта должно быть уделено минимальное место — их лучше решать коллективно /общие столовые, мастерские, кухни, воспитание детей и т.д./
«Итак не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?» или: «что пить?» или: «во что одеться?»
Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всём этом.
Ищите же прежде всего Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам». /Мф. 6:31-33/
Вместо труда на Мамону, обогащение, — освобождённый творческий труд во имя осуществления Замысла, который социалисты называли «счастьем человечества». «Ты выпускаешь меня из подвала!» — радовалась Вера Павловна, что на языке Писания означало «избавить от работы Вражьей».
Вся история человечества крутится вокруг вопроса: «Есть ли в жизни смысл?» Идти «на Свет невечерний» или просто прошвырнуться перед гильотиной?


Соцреализм, часто далёкий от «искусства», успешно выполнял роль культуры, культа /идеологического моста между Небом и землёй/, пропагандируя в условиях гонений на церковь основы христианской этики, идею «третий Рим — Советская Антивампирия». Путь в Царство /Светлое будущее/.


Когда личность исполняет свой ДОЛГ ради наживы, за «гонорар» /врач, учитель, писатель, художник, композитор, да и представители других профессий-призваний, являющихся «Божьим даром»,/ — личность нарушает Замысел. Ибо «даром получили, даром давайте». Награда — Царствие, Жизнь. Требующие плату за ДАР лишаются Царства, как «уже получившие награду свою». Таков Замысел, когда никакая часть не требует оплаты своего служения Целому, так как, в свою очередь, получает от других частей необходимое для себя, а от Целого — Жизнь.


Слова Господа: «Царство Моё не от мира сего», — можно отнести к России. Россия, по сути, одинока в своих поисках соборного спасения. Царства.
«Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир». /Иоан. 15:19/


Человек не свободен в выборе обстоятельств жизни, это — свобода кажущаяся, поскольку человек не предупреждён о будущем, не может вернуться в прошлое и что-либо там изменить. У него нет вариантов. Свобода — лишь в духовно-нравственном аспекте, в выборе Воли Творца или князя тьмы. Здесь перед нами открывается даже путь назад, исправления прошлого — молитвой о вмешательстве Неба, через покаяние и добрые дела. Для вечности зло можно исправить добром — это две единственно осязаемые категории в эмпирическом бытии, все же прочие — ускользающий поток, который нас уносит независимо от нашего желания.
Меняются берега, водовороты, скорость течения... Мы думаем, что своей волей свернули направо, а это — заложено в Сценарии. Даже выбирая на подносе пирожное мы не можем быть стопроцентно уверенны, что оно не отравлено, равно как в том, что минутная остановка у газетного киоска не изменит всю нашу жизнь.
В нашей воле лишь слушаться или не слушаться показаний внутреннего компаса ДОБРО-ЗЛО. ОТКРОВЕНИЯ о Замысле. Есть-не есть ЗАПРЕТНЫЙ ПЛОД.
Так же как боль телесная сигнализирует о каком-то неблагополучии в организме, извещая о возможных грозных последствиях в случае её игнорирования, так и боль душевная, тоска на фоне полного внешнего благополучия свидетельствует об опасном для души состоянии. Как правило, о том, что она «не туда забрела», в какую-нибудь «Африку». Но ещё опаснее — омертвение души, бесчувствие, грозящее катастрофой, гангреной личности.


«Бог сотворил человека животным, получившим повеление стать Богом». /Св. Василий Великий/


«Главный характер верующего мышления заключается в стремлении собрать все отдельные силы души в одну силу, отыскать то внутреннее средоточие бытия, где разум, и воля, и чувство, и совесть, прекрасное и истинное, удивительное и желаемое, справедливое и милосердное, и весь объём ума сливаются в одно живое единство и таким образом восстанавливают существенную личность в её первозданной неделимости». /И. Киреевский/


Советский Союз, Антивампирия Иосифа — Предизания. То, что ему удалось насадить страхом, кнутом и пряником, семена, политые кровью, слезами и потом наших отцов и дедов, должны прорасти в Изании. Мы — антивампиры по духу, мы «куплены дорогой ценой» и теперь должны свободным выбором сердца продолжить Дело отцов. Любовью, терпением, исполнением «ДОЛГА, ЗАВЕЩАННОГО ОТ БОГА».
«Выйди от неё, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах её и не подвергнуться язвам её».
Мы — наследники не только рабов и наёмников армии Неба, но и СЫНОВ. «Раб не пребывает в доме вечно: сын пребывает вечно».
Его жатва — учёные, строители, врачи, учителя, стахановцы, лётчики, спортсмены, первопроходцы, воины, герои...
Ваша — спекулянты, ростовщики, грабители, хищники, убийцы, казнокрады, блудницы, мужеложцы, наркоманы, первопроходимцы...
«Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные: По плодам их узнаете их...
Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые:
Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые.
Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь». /Мф. 7:15-19/
 

ПРЕДДВЕРИЕ

«Но война была не только проклятием. Она была вместе с тем великой школой испытания и проверки всех сил народа. Война обнажила все факты и события в тылу и на фронте, она безжалостно сорвала все покровы и прикрытия, скрывавшие действительное лицо государств, правительств, партий, и выставили их на сцену без маски, без прикрас, со всеми их недостатками и достоинствами. Война устроила нечто вроде экзамена нашему советскому строю, нашему государству, нашему правительству, нашей коммунистической партии и подвела итоги их работы, как бы говоря нам: вот они, ваши люди и организации, их дела и дни, — разглядите их внимательно и воздайте им по их делам.
В этом одна из положительных сторон.
Наша победа означает прежде всего, что победил наш советский общественный строй, что советский общественный строй с успехом выдержал испытания в огне войны и доказал свою полную жизнеспособность. Как известно, в иностранной печати не раз высказывались утверждения, что советский общественный строй является «рискованным экспериментом, обреченным на провал», что советский строй представляет «карточный домик», не имеющий корней жизни и навязанный народу органами Чека, что достаточно небольшого толчка извне, чтобы этот «карточный домик» разлетелся в прах...
Теперь речь идет о том, что советский общественный строй оказался более жизнеспособным и устойчивым, чем несоветский общественный строй, что советский общественный строй является лучшей формой организации общества...
Как известно, видные деятели иностранной печати не раз высказывались в том духе, что советское многонациональное государство представляет собой «искусственное и нежизненное сооружение», что в случае каких- либо осложнений развал Советского Союза является неотвратимым, что Советский Союз ждет судьба Австро-Венгрии... Эти господа не поняли, что аналогия с Австро-Венгрией несостоятельна, ибо наше многонациональное государство выросло не на буржуазной основе, стимулирующей чувства национального недоверия и национальной вражды, а на советской основе, которая, наоборот, культивирует чувства дружбы и братского сотрудничества между народами нашего государства...
Война показала, что Красная Армия является не «колоссом на глиняных ногах», а первоклассной армией нашего времени, имеющей вполне современное вооружение, опытнейший командный состав и высокие морально-боевые качества. Не нужно забывать, что Красная Армия является той самой армией, которая наголову разбила германскую армию, вчера еще наводившую ужас на армии европейских государств...
Чтобы принять удар такого врага, дать ему отпор, а потом нанести ему полное поражение, для этого необходимо было иметь, и притом в достаточном количестве, такие элементарные вещи как: металл — для производства вооружения, снаряжения, оборудования для предприятий и транспорта; хлопок — для производства обмундирования; хлеб — для снабжения армии...
На подготовку этого грандиозного дела понадобилось осуществление трёх пятилетних планов развития народного хозяйства. Во всяком случае, положение нашей страны перед второй мировой войной, в 1940 году, было в несколько раз лучше, чем перед первой мировой войной, в 1913 году...
Такой небывалый рост производства нельзя считать простым и обычным развитием страны от отсталости к прогрессу. Это был скачок, при помощи которого наша Родина превратилась из отсталой страны в передовую, из аграрной — в индустриальную.... Если при этом принять во внимание то обстоятельство, что первая пятилетка была выполнена в течение 4 лет, а осуществление третьей пятилетки было прервано войной на четвертом году её выполнения, то выходит, что на превращение нашей страны из аграрной в индустриальную понадобилось всего 13 лет...
Советский метод индустриализации страны коренным образом отличается от капиталистического метода индустриализации. В капиталистических странах индустриализация обычно начинается с лёгкой промышленности. Так как в лёгкой промышленности требуется меньше вложений и капитал оборачивается быстрее, причём получение прибыли является более лёгким делом, чем в тяжёлой промышленности, то лёгкая промышленность становится там первым объектом индустриализации. Партия знала, что война надвигается, что оборонять страну без тяжёлой индустрии невозможно, что опоздать в этом деле — значит проиграть. Большую помощь в этом деле оказала национализация промышленности и банков, давшая возможность быстрого сбора и перекачки средств в тяжёлую индустрию.
Чтобы покончить с нашей отсталостью в области сельского хозяйства и дать стране побольше товарного хлеба, побольше хлопка и т.д., необходимо было перейти от мелкого крестьянского хозяйства к крупному хозяйству, ибо только крупное хозяйство имеет возможность применить новую технику, использовать все агрономические достижения и дать побольше товарной продукции. Коммунистическая партия не могла стать на капиталистический путь развития сельского хозяйства не только в силу принципиальных соображений, но и потому, что он предполагает слишком длительный путь развития... Поэтому коммунистическая партия стала на путь коллективизации сельского хозяйства...
Не только отсталые люди, всегда отмахивающиеся от всего нового, но и многие видные члены партии систематически тянули партию назад и старались всячески способами стащить её на «обычный» капиталистический путь развития. Но партия не поддавалась ни угрозам одних, ни воплям других и уверенно шла вперёд, несмотря ни на что.» /И. Сталин/


Иосиф стравил волчьи стаи друг с другом и уничтожил пятую колонну её же зубами. Во имя спасения стада Господина.


— Продли НЭП ещё на двадцать лет, — искушал Вельзевул Иосифа, — А там до бесконечности. И станешь, как мы, хватит тебе идти против течения. Поклонись Мамоне, и все богатства мира будут твои. А так ведь помрёшь в стоптанных ботинках, и похоронят тебя в старом мундире... И охранники твои обернутся волками, и Пимены твои станут борзописцами, твои Орфеи будут служить шутами за косточку с барского стола...
Но он всё отверг, памятуя:
«Падут пред ним жители пустынь, и враги его будут лизать прах.
И поклонятся ему все цари; все народы будут служить ему.
Ибо он избавит нищего, вопиющего, и угнетённого, у которого нет помощника.
Будет милосерд к нищему и убогому, и души убогих спасёт.
От коварства и насилия избавит души их, и драгоценна будет кровь их пред очами его». /Пс. 71:9,11-14/
— Ты в крови, Иосиф, — говорил Вельзевул, — Подумай о душе своей — ведь отвечать придётся...
« ...пастырь добрый полагает жизнь свою за овец;
А наёмник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка и оставляет овец и бежит, и волк расхищает овец и разгоняет их;
А наёмник бежит, потому что наёмник, и нерадит об овцах». /Иоан. 10:11-13/
 

* * *

Наутро она поехала в Златогорье.
Варя объяснила: ориентир — от железнодорожной станции «Знаменки», или «Совхозная», до них около четырёх километров. Прежде в тех краях действительно было несколько передовых хозяйств, снабжавших Москву и Подмосковье молоком, мясом, розами и картошкой. Хозяйства в перестройку благополучно развалились, не выдержав конкуренции с «ножками Буша», луком из Турции и голландскими хризантемами, а также цен на энергоносители, на бензин (всё-таки 45 км. от Москвы), налогов, а главное, рыночного соблазна купил-перепродал. Зачем что-то выращивать в зоне рискованного земледелия, когда можно просто безо всяких проблем перетаскивать через бугор мешки с барахлом и жратвой, если, конечно, позволяет здоровье? Об этом поведал Иоанне попутчик Саня, который проголосовал у станции, посетовав, что маршрутка только что ушла, а воспользоваться велосипедом /златогорцам выдавались на станции велосипеды, доехал и сдал/ не может из-за травмы ноги.
Обычные велосипеды и велоколяски. Сам Саня изанином не был, просто работал в колбасном цехе в подшефном Златогорью совхозе. Саня сказал, что теперь все окрестные хозяйства «легли под Златогорье». Нет, они не «союзники», таковые в хозяйствах есть, но мало, а в основном, как они, подшефные. То есть составляется договор: мы — вам, вы — нам.
Построены новые или отремонтированы фермы, молокозавод и колбасный цех, теплицы, минипекарни... Подшефные могут пользоваться столовой, детсадом, яслями и спецшколой, спортивным и медицинским комплексами, бытовыми услугам и т.д. Потом сумма услуг в «златах» или «златиках» (условная единица Изании, приравненная к рублю) вычитается из вознаграждения за работу данного гражданина по договору, а разницу можно или доплатить, или получить на руки в обычных рублях. В любом случае выгодно — на всём готовом, как при коммунизме. А «союзники» (настоящие изане) — вообще при коммунизме. В магазины никогда не ходят, а бабки с собой таскают только на мелкие расходы. Весь заработок — на личный счёт — и заработанное в Изании, и на стороне. Вычитаются расходы на бытовуху, а разница, если таковая имеется, идёт не на пьянку, баб и всякое там барахло или недвижимость, — а на высокие материи, благие цели. Да нет, это не благотворительность, это действительно круто, — большой бизнес, вроде восстановления производства по всей стране, инвестиций в научные разработки и передовые технологии... Многие получают огромные прибыли, небось, счета зашкалило. Но правило у них одно — ничего на личное обогащение и прихоти, только на дело. И не так, чтоб академик жрал икру и купался в шампанском, а уборщица мылась в корыте и жевала частик в томате. Никаких необоснованных привилегий.
— Не ропщут академики?
— Так ведь это вроде монастыря, академики сами такой устав придумали.


ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

— Цель не внешняя — что-то там построить или улучшить, цель внутренняя — занять своё место, свою, предназначенную Творцом нишу.
«Мы рождены для вдохновенья»... То есть для высокого творчества, где Путь, Истина и жизнь вечная. «Да будет Воля Твоя на земле, как на Небе». Свобода для осуществления Замысла — вот наша цель Нестяжание, аскеза, даже единение и чистота — всё это лишь средства. Путь к освобождению. Освобождению ДЛЯ Бога, а не ОТ Бога. Здесь — разница между двумя цивилизациями.
Свобода в Боге для осуществления Замысла в этой жизни и в жизни Будущего Века. Творчество в Доме Отца. Самоотверженность и единство...
Самоотверженность вплоть до подвига смертного возможно и в фанатичном идолопоклонстве типа национализма, фашизма... Духа Света от духа злобы и тьмы можно отличить по плодам, как учит Господь. Даже не по внешним успехам нашей страны, например, выигранной страшной войне, а по состоянию душ человеческих в те годы. Книги, песни, фильмы двадцатых-сороковых свидетельствуют об осуществлении высокого предназначения народа, независимо от количества церквей и внешней религиозности. Равно как нынешнее позирование вождей перед камерой не имеет никакого отношения к подлинной духовности. И произрастают на этом дереве уродливые, гнилые и ядовитые плоды.


«Слушай свой внутренний компас, указывающий Путь. Это особенно важно в последние времена. Говорим ли мы в храме: «Господи, помилуй!», или молимся: «Прекрасное Далёко, не будь ко мне жестоко!» — важно — лишь «от чистого истока» начать восхождение.


Очень трудно отобрать у того, чья цель — как можно больше отдать. Но Егорка сетовал, что власти ухитряются и Златогорье обложить трудностями.


Волки стерегут овец лишь с целью их сожрать...
 

* * *

— Чего академикам роптать - они добровольцы, — пожал Саня плечами — У нас союзников зовут «блаженными». У меня сосед изанин. Пятнадцать тысяч баксов на счету у мужика, не знаю уж сколько это в рублях или златиках. Что-то возводит. Себе — ни копеечки.
— Ну а если у жены день рождения, надо подарок купить?
— Если причина уважительная — снимаешь нужную сумму со счёта — мол, для такой-то цели. Но любовнице шубу уже не купишь — все расходы на виду. И если всё время нарушать устав — могут спросить: а зачем ты, собственно, сюда пришёл, парень? В общем, вертятся все его денежки в деле, умножаются, носится он со всякими крутыми проектами и смеётся, что и многих миллионеров так изображали — все денежки в деле, а сам сидит над яйцом всмятку да жену за расходы пилит. Ну, эти-то на всём готовом, никаких счетов. Самый сейчас популярный — проект «Союз» — восстановление связей после всех наших суверенитетов. Бездонная бочка, но сосед, да и многие теперь, не только в Изании, новым «Союзом» бредят. Сосед рассказывает — люди изан со слезами встречают, обнимают, будто родную армию после оккупации.
Нет, он, Саня, пока ещё не созрел для подвигов, он привык после работы стаканчик с ребятами пропустить, да и по бабьей части... А у блаженных с этим строго.
— Но как трудно «не казаться, а быть,» — подумала Иоанна, — первые христиане, первые коммунисты. А теперь что? — Первые изане?..


Ехали то полем, то лесом — обычный пейзаж, правда, с приметами «великих строек», о которых Иоанна немало наслышалась. Часто попадались на дороге грузовики со стройматериалами, песком и гравием, бетономешалки. Мелькали стройплощадки с башенными кранами. Саня рассказал, что златогорцы здесь неподалёку раскопали карьер и наладили производство какого-то особого строительного камня.
Иоанна, хоть и вполуха, но слушала, дивилась. Денис — вот что саднило и болело, как заноза — довезут ли живым, поможет ли ему это егоркино царство, о котором рассказывают такие были-небыли?
Само Златогорье, территория бывшего санатория-профилактория, было окружено бетонным забором ещё со старых времён, кое-где заметно подновлённом. У проходной дежурили охранники в фиолетовой изановской форме, правда, без пушек, но, как потом выяснилось, пистолеты всё же были. Любителей наездов на Златогорье, скандалов и провокаций было предостаточно, не говоря уже о рядовых халявщиках и воришках.


ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

Мы в плену у времени. «Ты вечности заложник у времени в плену». Мы убиваем время, а оно — нас. И оно всегда побеждает. Единственный способ обрести свободу — для начала перестать убивать время. Этим и занимается Изания. Наши возможности ограничены, мы можем освободить человека от власти дурной необходимости, дурной материи и дурной количественной бесконечности. Это — внешнее освобождение и само по себе ничего не значит. Точнее говоря, мы освобождаем не самого человека, а его время. Время из мёртвого становится живым. Мы не знаем, что делать с нашим освободившемся временем и с собой. Время живо, но мы-то мертвы. Теперь нам предстоит освободиться от самих себя, от собственной мёртвой самости и превратить наше время в вечность. Это — единственный способ обрести подлинную свободу и спастись. Восхождение. Три ступени подчинения ведут к этой божественной Свободе: 1. Подчинить тело разуму. 2. Победивший тело разум должен подчиниться духу. 3. Победивший разум дух должен подчиниться Богу, открыться для Его животворящей благодати. И тогда, отсохшая ветка прирастёт к лозе, и ты, блудный сын, вернешься в Дом Отца, в царство Света, Истины и Свободы. И твоё время обернётся вечностью, твоя земная правда Истиной, твоя земная беспомощная дилетантская отсебятина — Замыслом, а жалкая похоть — Любовью Небесной. И ты поймёшь, наконец, что Свобода — не дурная возможность выбрать тьму внешнюю вне Дома Отца, а великое право приобщённости к Божественной Свободе Творца.


Коллективное бессознательное народа отвергло отступившую от христианства власть последних двух предреволюционных веков, приняло идеи коммунизма, как максимально приближенные к христианству. И пока была в нём и вера в вождей, народ делал чудеса и спасался. Но власть снова пала, изменив идее. И народ так же отвернулся от лжекоммунистов, как когда-то от лжехристиан. И не принял Вампирию, бессознательно отторгая её, предпочитая протестную смерть вживанию в противную душе жизнь.
Коллективное бессознательное — это и есть стихийное движение на Зов, следуя показаниям внутреннего компаса. Это позволяет богоизбранному народу угадать Путь и двигаться на Голос, вопреки всякого рода ярлыкам, теориям и соблазнам вампиров и обслуживающих их лжепастырей


Главный вампир — мистическая фигура, живой труп, бессмертное зло, подпитывающееся народной кровью. Его порой даже жалко, он мучается от своего бессмертия и от своей злой разрушительной сущности, как в американских ужастиках. Он — пленник духов злобы поднебесной, обрушившихся на Русь, ринувшихся в окна и двери российского храма, подобно нечисти в Гоголевском Вие.
Иногда коллективное бессознательное вписанного в сердце Закона, внутренняя стрелка компаса избранников, безошибочно поворачивающая на Зов пастыря Небесного, указывает мимо храма. Так было в России послепетровской, так происходит и сейчас, когда нищая паства порой видит пастырей в мерседесах, благословляющих власть Вампирии. Тут, в первую очередь, для каждого мыслящего прихожанина встаёт вопрос: а не ставят ли таким образом пастыри себя и свою состоятельную паству в положение евангельских богачей, которые попадут в ад лишь за то, что пируют, когда внизу на ступеньках сидит нищий Лазарь? И не вводит ли этот терпеливый нищий Лазарь своего брата по вере — богача в соблазн, подставляя покорно и терпеливо его вампирским зубам свою шею и думая со злорадством: «пей, пей, зато я попаду в рай, а тебя, шакала, в геенну упеку на веки вечные!» Не гуманнее было бы, во всяком случае, с точки зрения верующего в бесконечную ценность для Бога каждой души человеческой, не проповедовать о пагубности вампиризма /пророков, как написано в этой притче, никто не слушает/, а совершить по возможности бескровный переворот, заставив богача жить по заповедям, пусть нанеся урон его собственности, но зато отстояв его душу? Иными словами — не является ли неверно понятая христианская догма о смирении и терпении в отношении ко злу — тем более не к твоим личным врагам, а к растлителям, обидчикам слабых и угнетённых, — никакой не добродетелью, а сеянием и умножением вселенского зла? Служением не Христу, а князю тьмы, обманом и оборотничеством. Ибо жертва вампира — вовсе не святой, а потенциальный вампир, ждущий лишь момента в свою очередь вцепиться в глотку более слабого.
Иными словами, я своим терпением ввожу ближнего в соблазн. То есть, если я хочу погубить какого-то ненавистного врага, я должен спокойно позволить ему отнять мою собственность (как и произошло в стране 90-х, позволить положить кому-то в постель мою жену и продать на панели дочь, провозгласив это «свободой», а хищника-банкира, грабителя «посадить на трон») И «провозгласить героем палача».
Если грех — болезнь к смерти, то как мы можем давать в руки такого больного руль управления? — это простительно неразумной толпе, но не христианам в так называемом «демократическом» обществе, где правителей выбирают и есть возможность влиять на ход истории. Выбирая «вампиров» во власть, мы не только вводим правителя в соблазн творить гиперболизированное зло, а его подданных — подчиняться злой силе (ибо что не от Бога, то от дьявола), но и сами выступаем в роли орудия соблазна для «малых сих». Которым мы навязываем не жесткую власть, о коей сказано, что она «от Бога», ибо послана нам в наказание, но власть растлевающую, нарушающую все заповеди, которую объявить «от Бога» — кощунственно. Мы выступаем таким образом в роли тех, «кому лучше было бы вообще не родиться».
Итак, внутренний компас иногда указывает мимо храма, но тут верующий ни в коем случае не должен ввести в соблазн себя и других, чётко отделив Церковь, как мистическое тело Христово, которую «врата ада не одолеют», Церковное Евангельское учение. Откровение, таинства, соборность, Божественную благодать, данную при соборной молитве, от болезней и немощей земных церковных общин. Не к ним ли можно отнести порой слова Божии; адресованные Ангелу Лаодикийской церкви:
«Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ и слеп и наг.
Советую тебе купить у Меня золото, огнём очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть.
Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих». /От. 3:17-18,16/
Т о есть фарисейство церкви земной иногда приводит к отречению Господа от такой церкви, дабы не вводить стадо Христово в соблазн атеизма или идолопоклонства, отступления от Бога Истинного. Нельзя отожествлять несовершенную церковь земную с Божественным учением. Это всё равно что отрицать из-за перегоревшей электрической лампочки наличие в природе электричества. Что, собственно, и произошло в послепетровской России, когда самые лучшие и совестливые мужи страны отвернулись от церкви земной и впали в соблазн материализма во многом из-за несоответствия показателей стрелки внутреннего компаса совести и социальной политики церкви земной.
Вина этих «мужей» состоит в том, что они нарушили данный при крещении обет воинов Христовых и «умыли руки» вместо того, чтобы ревностно чинить электропроводку и донести до народа Свет Христов. В чём и состоит мистическая функция элиты — служить проводником между церковью и народом, воздействуя на ум, эстетические чувства и душевность. Трагическая ошибка — высылка Лениным религиозных философов.
Чем всё кончилось, мы хорошо знаем. Был Огонь, который попалил целую эпоху, но Огонь очищающий. И смеем утверждать, что после войны /за исключением хрущёвской эпохи/ началось возрождение церкви. Но после развала СССР, несмотря на внешний «церковный бум» — вновь порой приземление, обмирщение церкви, чтобы не сказать об отдании Богова кесарю и даже о прямом служении кесарю. И если с амвона опять будут говорить о терпении и смирении в отношении оккупировавших страну растлителей, хищников и воров, внутренний компас народного бессознательного вновь укажет мимо храма, и народ отвергнет «такую истину».
Слова Господа о «непротивлении злому» /не «злу», а злому человеку!/. Речь здесь идёт о твоих личных обидчиках и врагах, о бытовых дрязгах из-за собственности, столь распространенных в Иудее тех времён. О стычках, принижающих душу, а отнюдь не о мировом Зле, когда от воинов Христовых в отношении даже самых близких требуется непримиримость: «Не мир я принёс на землю, но меч»... «Разделить мужа с женой, дочь с матерью» и «Пусть мертвые хоронят своих мертвецов»... Тот же мотив «живого трупа», «мёртвых душ». И «кто не откажется от всего ради Меня и Евангелия, тот недостоин Меня».
Что же касается смирения нетерпения Спасителя в момент ареста, допроса, поношения и распятия. Его нежелания «освободить Себя», то это объясняется Божественным жертвенным подвигом Искупления Своею Кровью, Великой Жертвой во имя спасения павшей твари, которую принёс Взявший на себя грехи мира. Исполнить Замысел. Волю Отца.
Таким образом, мы полагаем, что церковно-социальная проповедь, благословляющая власть хищников, воров и растлителей, является соблазном для верующих и ищущих веру, готовых её принять. Ибо Бог — Путь, Истина и Жизнь. То, что отчаявшиеся приходят искать в храм, как бы предаёт их, становится на сторону лжи, греха, несправедливости. И люди отвергают «такого бога», отожествляя Творца с кесарем-обидчиком. «Никто не даст нам избавленья, ни Бог, ни царь и ни герой». И ищут освобождения «своей собственной рукой», то есть кровью и революцией. Церкви и священники, «не дающие избавленья», становятся в глазах толпы врагами и подвергаются вместе с правящим классом репрессиям.


«Господа» — над кем? Народ Божий должен подчиняться лишь Господу и Его священству. И мирской власти, если она не требует отдавать Божье кесарю. Всё прочее — грех идолопоклонства, человекоугодия. «Служить бы рад, прислуживаться тошно».


Не покорность мировому злу и не новая дерзновенная попытка победить его, влив в очередной раз молодое вино в старые мехи, а ВЫХОД из СРЕДЫ ЗЛА /«Выйди от неё, народ Мой»/. Прорастание сквозь толщу зла к Свету, объединяясь, срастаясь кровеносными сосудами с животворящими корнями божественного Древа Жизни, — вот путь Изании.
Однако самой великой подлинной Революцией будет Судный День, когда свершится кровавый радикальнейший мистический вселенский переворот, — насильственное окончательное уничтожение зла. Великая Жатва.


«Он был облечён в одежду, обагрённую кровию. Имя Ему: Слово Божие». /Отк. 19:13/
«Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасёт их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя». / 19:15/
«Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов — участь в озере, горящем огнем и серою; это — смерть вторая». /21:8/
«И не войдёт в него ничто нечистое /в Град Божий — ред./, и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни». /21:27/
«Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники.
Ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют». /I Kop. 6:9-10/
«Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь;..
Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Своё, и соберёт пшеницу Свою в житницу, а солому сожжёт огнём неугасимым». /Мф. 3:10, 12/.
«Поле есть мир; доброе семя, это — сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого;
Враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы суть Ангелы.
Посему, как собирают плевелы и огнём сжигают, так будет при кончине века сего:
Пошлёт Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие
И ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов;..» /Мф. 13:38-42/


— Мы — воины, ратники этой Великой Грядущей Революции, о которой молимся: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века».
Это не будет победа одного класса над другим, жертвы над хищником, ибо каждая жертва потенциально — хищник, ждущий своего часа.
Это не будет победа национальная, расовая, политическая, ибо всё это — идолопоклонство.
Это будет не просто победа разума над плотью, духа над плотью и разумом, — дьявол вообще не имеет плоти, не ест, не спит и не пьёт, и разум у этого бывшего всесильного ангела беспределен.
Это даже не будет победа смирения и самопожертвования над самостью и гордостью, ибо и идолопоклонники самозабвенно и смиренно служат своему идолу.
Это не будет и победа над дьяволом, ибо дьявол изначально побеждён Творцом.
Речь может идти лишь о твоей личной победе, о твоей роли в осуществлении Замысла Творца, — подарить по «образу и подобию» детям своим счастье подлинного Бытия.
Но нет подлинного Бытия вне Царствия, вне дома Отца, НЕОБХОДИМОСТИ жить в доме Отца. И нет подлинного Бытия без СВОБОДЫ, добровольного избранничества этой Несвободы, этой Необходимости — вернуться блудному сыну в Дом Отца.
Как примирить эту трагическую несовместимость, послужившую началом истории с момента первого непослушания наших прародителей Творцу? И принесшую столько страданий и горя человечеству на пути «к солнцу от червя?»
Этот вопрос по Замыслу решается лишь индивидуально, в каждой конкретной душе, мы сами подписываем себе смертный приговор или путь в Жизнь. Каждый — себе лично. В этом и состоит наша свобода.
Нам дано великой милостью Отца временное стареющее тело и смерть, чтобы мы могли через болезни и скорби, через временное и тленное затосковать о Подлинном и Вечном. О том миге, когда смерть освободит нас, и мы скинем страдающее бренное тело, как изношенную кожу.
Нам дан вписанный в сердце Закон, мы слышим Зов, когда ХОТИМ его услышать. Но даже когда мы закрываем дверь перед Творцом, Он терпеливо, смиренно ждёт нашего решения.
Он дал нам разум отделить подлинное от мнимого. От лжи, тлена и грязи.
Он дал нам душу, дал гармонию и красоту окружающего мира и возможность оценить эту пусть бледную, но тень мира Горнего.
Он сотворил для нас пространство и время — место и время подумать и выбрать. Он даже сам стал одним из нас, человеком, пострадал и умер за нас ужасной, мучительной смертью, искупил нас Своей бесценной Божественной Кровью. Выкупил нас у работорговца, дьявола, этой Кровью. А мы, безумные, снова, возвращаемся в камеру вечных пыток и вечной смерти.
Творец отдал нам всё, что мог. Он не может лишь насильно спасти нас, насильно вернуть в Царствие, в Дом Отца. Вне Которого нет Жизни, лишь тьма внешняя, ибо всё земное рано или поздно рассыплется прахом. Это не жестокость Творца, это — необходимость, следствие дарованной нам Свободы. Ибо без Свободы нет Царствия, а вне Царствия нет Жизни. Нет жизни вне послушания Творцу и нет жизни вне Свободы. То есть «путёвка в жизнь» по Замыслу — свободно избранная необходимость идти на Зов к дому Отца, падать, спотыкаться, подниматься, поднимать ближнего, идущего рядом, и снова идти на Голос. Помня, что «дорогу осилит идущий».
Это и есть «царствие Божие внутри нас» — свободно избранная необходимость идти на Зов.
Замысел не касается всего падшего человечества — это было бы нарушением Свободы. А лишь «избравших». Мы «куплены дорогой ценой». Нам даны время, здоровье, силы, разум, душа, красота мира, мы искуплены Божественной Кровью у похитившего нас рабовладельца. И любящий, всё простивший Отец ждёт нас на пороге вечного и прекрасного Отчего Дома. И если мы после этого предпочитаем пир во время чумы во тьме внешней — кого и что нам упрекать, кроме своего безумия. Мы сами подписываем себе смертный приговор стать исторической соломой.
Господь — Хозяин Виноградника, а мы, избравшие путь на Зов, — Его садовники. Которые в ожидании Великой Вселенской революции, осуществлённого Замысла, Судного Дня — отделения избравших от отвергнувших, живых плодоносящих ветвей от засохших, — не должны дерзать самолично вырезать кажущиеся нам мёртвыми ветки — лишь Хозяин ведает, есть ли в них жизнь. Долг наш — заботиться о винограднике, охранять от врагов и расхитителей, взращивать с терпением и любовью. Помочь лозе прорасти сквозь камни и тернии, привить дикую — к родной, и не роптать, когда дичок колет нам руки или кажется безнадёжно усохшим.
Так мы должны жить в ожидании, в чаянии Великой Революции конца времён и Судного Дня, не покладая рук увеличивая, умножая жатву Господню. Что же касается общественной жизни, то это всегда выбор из двух зол. И мы, выбирая, агитируя, голосуя, всегда должны бороться за тот распорядок, при котором виноградник, оставленный нам на время Господином, лучше сохранится и принесет больший урожай. То есть за общественный строй, при котором будет меньше хищников, убийц, идолопоклонников, лжецов, воров, развратников, чародеев. Праздности, суеты бесполезной, соблазнов, ведущих к погибели — всего того, о чём так грозно предупреждает Закон.
И, конечно, вершить дела милосердия — ухода за виноградником. Терпеливо, с любовью, не ожидая земной награды и славы.
Нам ли, немощным, спасать всё человечество, если сам Господь спасает лишь избравших спасение? Отсев — суть Замысла, суть исторического процесса. Нам — взращивание и уход, жатва — Господину.
Разве вы не видите разницу: быть за оградой Вампирии и быть за оградой от Вампирии.
Коммунизм должен быть не с человеческим, а с богочеловеческим лицом.
 

* * *

Пропуск ей был заказан, и, как прежде во многих советских учреждениях, выдали жетон, который надо было вернуть на выходе.
Ей казалось, что она попала в Лужино времён общины. Те же выложенные кирпичными уголками клумбы вдоль дорожек, усыпанных пожухлой скользкой листвой, даже те же поздние лиловые флоксы, что и у неё так и растут до сих пор...
Отпечаток егоркиного детства?
Вари на месте не оказалось — на стройке случилось ЧП: двое ребят получили травмы и Варю вызвали в операционную. Об этом Иоанне сообщила Айрис, которая тоже куда-то спешила. Здесь вечно все куда-то спешили, как она потом убедится. Айрис от имени Вари передала, что они всё берут на себя — сегодня же свяжутся с клиникой в Риме.
Айрис, такая миленькая, домашняя, со вздёрнутым носиком, пушистыми ресницами и очаровательным акцентом, вылитая Франческа Гааль в роли Петера — со взлохмаченной мальчишеской стрижкой и в комбинезоне. Она не просто была, как выразилась Варя, «компьютершей», она сама, как компьютер, выполняла тысячи операций. Чинила моторы — автомобильные, тракторные, стиральные, колодезно-насосные, часовые механизмы; пела на концертах вместе с Егоркой свои «кантри», доила коров и командовала всеми фиалочками-чернильницами и сизарями Златогорья. Отдавая распоряжения, возмущённо вскидывала ресницы? «Ти ещё здесь? А ну мухой!»
Это было ее любимое русское выражение. И ещё она любила загар. Улучив свободную минутку, лежала под кварцем, хоть Варя и уверяла, что это вредно, и всегда выглядела, будто только что отгуляла отпуск в Сочи. Слабостей у супергёрл Айрис не было вообще.
Но это Иоанна узнает потом, а сейчас, пока спешащая куда-то Айрис заверяла её, что с Денисом всё будет в порядке, — запросят историю болезни, узнают точный диагноз, возможна ли транспортировка и когда, организуют самолёт и спецмашину от аэродрома до места... Будет это Златогорье — если позволит состояние больного, или одна из московских клиник, где у них свои врачи, решится на месте.
Первый глоток живой воды, чудо... В ситуации, когда любая мелочь казалась неразрешимой и не оставалось ни физических, ни духовных сил барахтаться, когда ещё вчера она в безумии катала на ладони кроваво-красные горошины, за которые придётся теперь долго каяться на исповеди,.. — вдруг это, казалось бы, стандартно-рекламное «мы возьмём на себя все ваши проблемы». Но не лицемерный способ, воспользовавшись вашими бедами и слабостями, содрать с вас как можно больше, и не акт милосердия кого-то из друзей, которым стыдно пользоваться, когда вокруг столько проблем и горя, а как естественный образ жизни, где каждый просто честно работает на всех и каждого.
Над всем этим Иоанна тоже будет размышлять потом, когда по велению безумно занятой своим виртуальным хозяйством Айрис постучится в нужную комнату.
— Заходите, товарищ. Да, я в курсе, садитесь. Хотите чаю?
Фиалочка, чернильница... Ребят же звали «сизарями» — тоже из-за лилово-чернильно-фиолетового цвета формы. Эта, скорее, была «фиалочкой» — розовощёкая, с русской косой, но современной чёлкой. Гибрид юной прихожанки с молитвенником и комсомолки с мандатом.. И прекрасное забытое «товарищ», от которого ностальгически защипало в горле. Воистину вселенское слово... Не «гордое», а «горнее». «Наше слово горнее...». «Нет для нас ни чёрных, ни цветных...»
— Значит, снова «товарищ»?
— Это для гостей, а между собой — просто по именам. Для молодёжи — краткое имя, для прочих — полное. Это Айрис с Варварой такой порядок ввели — Айрис с отчествами всегда путается, а Варвара — по христианской традиции. Значит я — Оля, а вы... Иоанна. Какое редкое имя!..
— Когда-то была Яна. Или Жанна.
— Лучше Иоан-на... — Девчонка с улыбкой протянула ей сразу обе руки, — Чтоб никто не держал камень за пазухой Ни револьвер, ни кукиш в кармане, ни авоську..
«Тяжёлую ношу поставим на землю
И руки в небесном порыве сомкнём», — это из нашего гимна. Символика.
— Замечательная символика! — совершенно искренне восхитилась Иоанна. Обещание позаботиться о Денисе привело её в состояние, близкое к эйфории.
— А значок наш похож на пионерский. Там языки костра, а у нас — три пары рук. Сплести — и к небу... И ещё как три горных пика. И как церковные купола, — щебетала фиалочка, — Варвара просила вам всё рассказать и показать. Кроме болезни мужа — какие ещё у вас проблемы? Заполните подробную анкету, данные занесём в компьютер...
— А что нужно, чтобы вступить в вашу Изанию?
— Погодите, до этого ещё далеко. Первое время будете подшефной, после обработки анкеты и собеседования выберем удобную для вас и нас форму сотрудничества. Если дело пойдёт, будем постепенно расширять контакты, подниматься по ступенечкам. А когда кончится испытательный срок — подумаем о приёме.
— Кандидатский стаж?
— Вроде того. Мы ведь на виду. Расслабимся — одолеют, как коммуняк.
— И ты всё это выполняешь? Ты — изанка?
— Полтора года ходила в кандидатах, потом приняли. Нас тут было пятеро, златовских фанок, две отсеялись, новенькие пришли. Девчонки, ребята... Дел было по горло — со стройкой, мусором, ремонтом, ничего не работало. Водопровод прорывало, удобства во дворе... Это теперь устаканилось. Распределяем дежурства на каждый день — кому что нравится. Кто — стряпать, кто — чистоту наводить, кто с детьми возиться... Это — обязанности. Также с учёбой. У меня, например, язык, компьютеры — мы с Ленкой под началом у Айрис. Другие в институт каждый день ездят, или на работу. Далековато, конечно, но куда денешься? Завтракают, ужинают здесь, обед выдаём с собой, такой специальный тройной термос. Лёгкий, удобный, не больше буханки. У нас тут ребята специально сидят на всяких ноу-хау, недофинансированных изобретениях. Журналы штудируют, где что путное. Раскопают, разыщут автора и внедряют. Сперва для Златогорья, потом на продажу. Наши, термосы уже нарасхват, не успеваем рассылать...
Спортом решили заниматься в обязательном порядке — любым, на выбор. Большинство, конечно, ринулось в бассейн. Классный построили, сеансы расписаны по минутам... Церковь почти восстановили. Я ведь тоже у отца Киприана, как тётя Варя. Они с моей мамой дружили. Меня Варя причащать на руках носила, — мама болела, ей нельзя было тяжести поднимать...
— А как отец Киприан относится к Златогорью?
— Отец Киприан? — Оля помолчала, — По-разному. Чаще с одобрением, но с опаской. Боится, чтоб мы не впали в гордость. Мол, рвётесь стать «сынами», не побывавши «рабами». Что освобождение от власти материи должно непременно сопровождаться смирением, — только тогда пустоту заполнит сила Божия, которая «в немощи совершается». И что «блаженны нищие духом». В противном случае, в «выметенный дом придёт семь бесов вместо одного прежнего»... Иногда мне кажется, что церковь боится нашей активности больше, чем наших грехов. Так спокойнее, что ли...
— Может, и впрямь спокойнее?
— Егор считает, что когда принимаешь крещение — как бы записываешься добровольцем в армию, разве не так? Как в сорок первом. Кстати, к нам приходят много комсомольцев, молодых коммунистов, которые не изменили своим идеалам. Нелепо добровольцу требовать себе денег или жизненных благ. Он пришел сражаться насмерть и победить, верно? А не отсиживаться в тылу или окопах. В Изании мы все на передовой.
— «Есть упоение в бою»...
Оля согласно кивнула: — Вы не думайте, отец Киприан старается ничего зря не запрещать, он и вправду боится за нас, перестраховывается. Раньше было вроде бы просто — церковь особняком, вне государства, а активные коммунисты вне церкви. Почти вражда. И идеология: мол, коммунизм — освобождение трудового народа от религиозного дурмана. А мы, изане, прямо говорим: святые отцы, монахи, нет выше вашего подвига, и вы, наверное, ближе к Богу... Но дайте и нам, мирянам, возможность вступить в бой. Ну, поправьте, коли что не так...
— Часто поправляют?
Фиалочка кивнула с улыбкой.
— Егор все проекты носит на благословение. Возражения, сомнения, не без этого. Но вообще-то отец Киприан, как правило, благословляет. Главное — результаты, а у нас они добрые. Хотя и опасения понять можно: мы — первопроходцы. Опасается, чтоб в какую-нибудь новую религию не ударились, в экуменизм. Секты, масонство, сейчас всего полно. Не успеешь оглянуться — к себе тащат.
— Я тоже хочу добровольцем, — сказала Иоанна.
— Давайте не торопиться. Нам, молодым, легче, а вы наверняка прикипели к прежнему образу жизни, вещам, безделушкам, привычкам. По живому резать трудно, пусть прежняя шкура сама отомрет и слезет. А не отомрёт кое-где, пусть так и остаётся, ведь даже в бой берут с собой какой-нибудь амулет или игрушку, верно? И ревматизм впридачу, и от других старых болячек никуда не денешься... Так что начнём-ка с начала, ладно? Сейчас вы мне ответите на кое-какие вопросы и заполните вот эту анкету. Все данные занесём в компьютер и начнём новую жизнь...
Вопросики были те ещё. Твои взаимоотношения с Небом (в общих чертах), с церковью, государством,.. твое мироощущение, философия, жизненное кредо. Почему пришли в Изанию? Что вам здесь нравится и что не нравится? Какие будут предложения по улучшению?
Довольны ли вы собой, готовы ли в данный момент предстать перед Господом? Или Высшим судом Совести, если не верите в Бога? Что хотели бы изменить в своей жизни, если бы вам было дано до Суда ещё какое-то время? Есть ли у вас заветная неосуществлённая мечта? Творческий или деловой замысел, изобретение? Какая вам нужна помощь, чтобы их воплотить в жизнь?
Какие ещё у вас проблемы? Денежные, жилищные, бытовые, семейные, психологические?
Что вам вообще мешает полнокровно жить, гнетёт, лежит на совести? Семейные дрязги, быт, суета, собственная лень, несобранность, нерешительность, бесконечные обязанности, домогательство близких и друзей, страсти (погоня за деньгами, ненужными красивыми вещами и тряпками, вообще «красивой жизнью», какие-то вредные привычки), проблемы со здоровьем, родственниками, соседями, детьми и внуками.
Какие три желания ты бы загадал, если б поймал Золотую рыбку? Какие, с твоей точки зрения, у тебя есть недостатки, от которых хотелось бы избавиться? Какие у тебя вообще слабости, привычки? Помните, что к вашей исповеди будут иметь доступ лишь священник и врач-психолог, всё это конфиденциально, и в ваших интересах быть абсолютно искренним и добросовестным в ответах. Ибо если будете скрывать от врача болячки, недомогания и язвы, от которых хотели бы излечиться, то как он сможет вам помочь?
Твоя основная профессия, любишь ты её или ею тяготишься? Какими ещё обладаешь талантами? Чем занимаешься охотно, чем — по необходимости и чего терпеть не можешь? Что охотно делаешь и умеешь по хозяйству и что предпочёл бы, чтоб сделали другие?
Какими материальными благами обладаешь? (Квартира, загородные дома или дачи, гаражи, машины, денежные накопления, драгоценности, антиквариат, другие ценные вещи). От чего из вашего «имения» могли бы безболезненно для себя избавиться? Навсегда или на время, сдав на выгодных условиях в аренду?
Мы хотим помочь вам освободиться от лишнего, осуществить то, что вы хотели бы успеть, если б Провидение даровало вам такую возможность. Мы берём на себя все бытовые, семейные проблемы, соответственно нашей программе «Хлеб насущный». Став изанином по убеждению, вы сможете использовать свободные средства как для укрепления и расширения нашего Союза, так и выступить в роли издателя, инвестора, мецената. Участвовать в любой программе: возрождения страны, милосердия, экологии, в программах «Хлеб насущный», «Освобождение», «Союз», «Храм», «Наука», «Культура», «Дети». Лично или объединив свои капиталы с другими, объединив ваши счета...
— Вы можете на какие-то вопросы ответить сейчас, если не торопитесь. Или взять анкету домой, подумать. Тётя Варя освободится, наверное, только к обеду, много больных.
— Ничего, я дождусь, погуляю пока. Так я забираю анкету?
— Конечно, как вам удобнее.
В коридоре уже сидели трое. «Ага, и здесь очередь», — не без злорадства едва успела подумать Иоанна, как Фиалочка тут же распорядилась:
— Двое пройдите в 15-ю комнату, там вас товарищ примет.
На улице шёл дождь. Иоанна сидела в холле, уткнувшись в анкету, и мечтала.
Любимое дело. Необходимое, самое-самое.. Конечно,. написать книгу. Может, даже не художественную. Размышления, сомнения, метания заблудившейся души, нащупывающей узкую тропку к Неведомому, зовущему «из прекрасного далека». Души, «посетившей сей мир в его минуты ромовые»...
Как-то она раскрыла наугад Библию.
«Напиши, что Я сказал тебе, в книгу», — вот что ей выпало. Тогда одолели сомнения, духовный путь — это пост, молитва, дела милосердия, церковная жизнь... Какое место здесь занимают призвание, талант, творчество? Вспомнила «Иоанна Дамаскина»:
Блажен, кому ныне, Господь, пред Тобой
 

И мыслить, и молвить возможно!
С бестрепетным сердцем и с тёплой мольбой
Во имя Твоё он выходит на бой
Со всем, что неправо и ложно!..

Расторгни убийственный сон бытия
И, свет лучезарный повсюду лия,
Громи, что созиждено тьмою!
 

«Книга» — ей был такой же ответ. Она давно её задумала, писала урывками, — то запоем, то надолго откладывая... Оставленная на столе недописанная страница желтела, выгорала на солнце... То получалось нечто религиозно-философское, потом ворвалась политика, с полными ярости и боли, как на митинге, монологами... А теперь? Ей мешали то стройка, то случившийся со страной апокалипсис. Торговля цветами и огородные работы, эти дурацкие бдения у телеящика в бесплодном ожидании желаемых новостей — когда же прекратится это безумие? Господи, спаси нас!..
Ужастики, когда некие чудища откладывали яйца внутри живой человеческой плоти, жрали изнутри, а затем прорастали склизкими извивающимися щупальцами, удушающими всё и вся... Мразь, нечисть, терзающая Родину изнутри. Неужели только Вселенский Армагеддон сможет их уничтожить, смерч Гнева Божия, сметающий всё на пути?
Пусть сильнее грянет буря!..
Потом Айрис деловито скажет: «Изания — вирус в вампирском компьютере. Мы разрушим их программы, не будем играть по их правилам. Создадим чужую среду, чтоб они постепенно потеряли силу. Они будут лопать сами себя, пока не сойдут на нет».
Так хотелось верить Айрис! Хоть и предсказывал Библейский Апокалипсис власть Зверя, полную разобщенность людей, номер у каждого на руке и челе... Голодную смерть или изгнание — удел непоклонившихся Зверю... Сможет ли Егорка Златов сразить Дракона? Егор Свободоносец…
Да, конечно, она бы закончила Книгу. Что ей нужно? Да ничего такого. Тихая комната, нормальная простая еда, прогулки с Анчаром, вечером — новости. Почитать что-либо «горнее» для души. И писать, писать... Можно жить в Златогорье, как в доме творчества, как прежде в Комарове или Болшеве... При мысли о расставании с Лужино защемило сердце.
— Оставьте себе любую часть дома, — развеяла Оля её сомнения. — Вы — хозяйка, мы арендаторы, приезжайте, когда захотите. Все будет в порядке. По согласию с вами, где надо, поправим, отремонтируем. Компьютерный центр подберёт несколько подходящих вариантов жильцов, кто работает или учится в ваших краях, чтоб не терять часы на дорогу. Вообще это наш принцип — селиться компактно, так легче наладить питание и бытовуху. Участок тоже можно использовать на все сто — деревья и кустарники будут обрезаны, подкормлены, где необходимо — заменим на лучшие сорта. Теплицы подремонтируем или построим новые. Цветы? — нет, она больше не будет этим заниматься, слишком мало осталось времени, ей под шестьдесят... — Ну что ж, пусть сдаст цветочное хозяйство в аренду, поделится опытом составления букетов, реализации. Стоимость луковиц, корней, обёрточной бумаги — всё учтём. Кстати, в Златогорье отличные оранжереи. И цветы выращиваем — вам надо обязательно посмотреть, можете подключиться. Так, иногда, в охотку...
Гараж и машину тоже можно сдать в аренду на выгодных условиях — в случае необходимости Златогорье обеспечит любым транспортом. Наш принцип — ничто не должно простаивать, пылиться зря.
Теперь — лишние вещи. Мебель, старые холодильники, телевизоры, запасы стройматериалов, одежды, ткани, обуви — сколько всего накопилось ненужного и на даче, и в московской квартире! Выбросить или отдать кому попало — жалко — у каждой вещи — своя история, свой период жизни. Иоанне даже казалось иногда — есть у вещей если не душа, то какая-то тайна, особенно у тех, с которыми прожила годы, и отдать в благодарные нужные руки — как это здорово! Ей лишь надо всё лишнее подготовить и упаковать.
— Подъедет машина и увезёт вещи на специальный склад, где их почистят, рассортируют, починят, если требуется, и по Изан-нету распределят нуждающимся. Для беженцев-новосёлов такое подспорье как воздух. По всей Изании организованы мастерские умельцев под весёлым названием «Щи из топора» — полезные вещи из старых и поломанных.
Предметы роскоши. Всякие там украшения, шубы, вечерние платья, антиквариат. Или поможем реализовать — деньги поступят на ваш счёт; или можно мебель, например, пристроить напрокат в элитные квартиры, которые Изания сдаёт иностранцам и новым русским на выгодных условиях. Есть у нас и спецхран — сейфы и холодильник для мехов и тканей, куда наши златогорские модницы свезли в общую кучу любимые цацки и пользуются сообща. Меняются колечками, шубами, серьгами, вечерними туалетами... Возникла необходимость, бес попутал — приходи и выбирай. Поносишь, надоест, и вернешь.
— А не было потерь, краж?
— По-крупному, пока, слава Богу, нет. Потом, у нас ведь деньги, «златики», — как бы безналичные, условные. Каждая вещь оценена. Прибавят стоимость к твоему счёту или вычтут — и все дела. А воровать изанину нелепо — с этой целью лучше вернуться в Вампирию. Здесь все на виду, а потом у нас — свои охрана, розыск... Если ты к нам пришёл, чтобы тебе помогли избавиться от лишнего — зачем снова лезть в петлю таким диким способом? Проще расторгнуть договор и уйти.
— А можно?
— Что за вопрос! Сообщи заранее, сделаем необходимые перерасчёты, иногда назначим некий переходный период, и до свиданья. Среди изан, правда, таких случаев не было. У подшефных и даже кандидатов — были.
— А причины?
— Разные. Не всем по плечу свобода. Вместо того, чтобы заняться делом, о котором, вроде бы, грезили, начинают беситься без привычных кастрюль, тазов и беготни по магазинам. Иногда удаётся с этим справиться, иногда нет. Особенно неверующим, новоначальным.
Здесь ведь только Господь может помочь. В монастырях послушников благословляли туалеты чистить. Самую низкую работу, чтобы смирить, занять плоть и руки тяжёлым трудом, уста — постоянной молитвой, чтобы отречься от своего падшего «Я». А мы сразу хотим летать.
— «Служить Творцу его призванье»,.. — таких мало, наверное?
— Благодать даётся свыше, — Фиалочка вздохнула — а нам страшно, голова кружится, тянет обратно в клетку... Тут главное увлечь, занять всё освободившееся время. Чтобы было несколько любимых интересных дел. Мы на опыте убедились, что талантливый человек талантлив во многом, что совсем бездарных людей просто нет. Что Господь ОДАРИЛ каждого. Надо лишь помочь раскрыть эти дары и направить «на работу жаркую, на дела хорошие». С нами Бог...


ИЗ ИНТЕРВЬЮ ЕГОРА ЗЛАТОВА:

— Признайся, Егор, когда несколько лет назад ты был «фиолетовым мальчиком», проповедовал и пел по клубам про какие-то законы небесные и тебя мало кто принимал всерьез, признайся, ты и сам не гадал, не думал воплотить свои песенки в жизнь?
— И думал, и гадал. Более того, я и петь начал потому что увидел — так лучше слушают. Аудитория собирается побольше, можно билеты продавать. За проповеди ведь не принято брать деньги, а средства были нужны. Песни лучше запоминаются, их подхватывают, переписывают, поют в подъездах.
— То есть это был способ внедриться в массы?
— Можно и так. Я был уверен в своей правоте, искал спонсоров и единомышленников...
— «Изане» — это что-то инопланетное. Сейчас, когда вы достигли ощутимых успехов, многие, в том числе ваш покорный слуга, до сих пор не понимают, что это — секта? Какая-то всемирная религия?
— Боже упаси, особенно насчет «всемирной религии». В свое время люди уже пытались, объединившись в гордыне, добраться до Неба с помощью Вавилонской башни. Объединение, безусловно, сила, но, объединение во грехе — сила темная. Мы объединяемся против греха. Вавилонская башня была разрушена, и строители заговорили на разных языках, перестав понимать друг друга. Образовались нации, народы и каждому предстояло найти свой путь к Небу. Я, например, православный, и считаю свою веру единственно правильной, но есть еще мусульмане, буддисты, иудеи, католики, протестанты. И каждый, как и я, убежден в правоте своей веры. Значит ли это, что я должен кого-то насильно обращать или соединять несоединимое? Сколько уже было религиозных споров и войн! Нет, путь человека к Богу — неповторим, как и его лицо. Поэтому пусть каждая церковь идёт своей дорогой, и рассудит лишь Творец. И всё же есть между нами общее. Мы — альпинисты. Пусть в разных связках, или в одиночку, пусть падая, ошибаясь, но мы идем, карабкаемся к вершине. Одни верят — там на вершине — счастье, другие слышат тайный зов, третьи просто не могут не идти. А остальное человечество в это время просто спокойно расположилось внизу, в долине. Кто обрастает собственностью, кто пирует, кто просто нежится на солнышке... Но все они исповедуют, что «умный в гору не пойдет». Вот разница между нами... Изане смотрят вверх, а они — под ноги.
— Сокол и Уж?.. Как у Горького?
— Мы не революционеры и не собираемся никого свергать. «Царствие внутри нас», — сказал Спаситель. Оно начинается, когда живёшь по законам Неба, а не земли, которая, как известно, «во зле лежит». Это не означает, что мы не законопослушны, просто наш Закон — над всеми земными кодексами, биллями и конституциями...
У нас много общего, как и у наших религий... К вершине надо идти налегке — отсюда нестяжание. В дороге не место для разгула плоти — значит, стремление к чистоте, нравственности. Вместо конкуренции — взаимопомощь в тесной связке. А что касается демократии... Демократическим голосованием был послан на казнь Сам Бог вместо преступника Вараввы. Так решила толпа. «Демократия в аду, а на небе — царство». Иоанн Кронштадтский.
Небо бескрайнее, его хватит на всех — поэтому мы не отпихиваем друг друга, а смыкаем руки...
— Поэтому эти значки?
— Три фигурки, символизирующие разные расы, — с сомкнутыми, поднятыми вверх руками, как бы опоясывающими землю. Восхождение в связке. Напоминает и три языка пламени, и три церковных купола, кстати, тоже символизирующих горящие свечи... «Даю свет, сгорая».
— Твоя песня о свече стала чем-то вроде гимна Изании, верно? «Лишь тепло и свет соединяются с небом, а холодный воск остаётся на земле», — что-то вроде этого... И рефреном — Даю свет сгорая»... Ты тогда любил латинские изречения. Я даже записал... Вот — ... «Своё же съедает»...
— «Угрызает».
— Ну да. Или: «Не ищи себя извне»... Красиво. Итак, не религия, не секта, не партия, не коммуна… Кто же вы, Егор Златов?
— Я — православный. Но вокруг много людей иной веры, и материалистов-язычников всех мастей, которые тоже не приемлют мир со лживыми конституциями, кодексами, законами «что дышло»... Защищающими, чаще всего, права и свободы не слушаться Творца. Закон мира — брать. Неба — отдавать. У Бога — Истина, Вечность, Любовь. У мира — гласность и трёп, время, секс. У Бога — «больший — слуга меньшим», в миру — наоборот... Злу ничто не мешает объединяться, нам же, как ни парадоксально, препятствуют различные веры. Не в силах их примирить, мы разобщены и обессилены перед лицом зла. Разве такое разделение угодно Творцу? Не из-за этого ли коммунистам, стремившимся объединить народы в противостоянии царству Мамоны, пришла в голову неудачная мысль вообще обойтись без Бога (из-за религий «одни неприятности и раздрай», как сказал мне один идеологический работник)? На этом, собственно, эти горе-идеологи и погорели.
Почему единственным способом жить в миру по-Божьи стала полная изоляция от мира, уход из него, сродни монашеству? Поэтому мы и решили объединиться. Законы Неба вписаны в сердце Самим Творцом и практически совпадают во всех религиях. Эти законы восхищали Канта, их исповедывали отвергавшие Творца коммунисты, назвав «совестью».
— Свобода, равенство, братство?
— «Братство» — с известными оговорками. Что же касается «свободы» и «равенства», то при неравных от рождения возможностях практически неограниченная возможность потребления, провозглашённая современным обществом, приводит ко взаимному исключению этих двух понятий. Один имеет неограниченную свободу жрать другого. Не говоря уже о том, что абсурдно говорить о равенстве людоеда, съевшего капитана Кука, и возмущённого этим фактом джентльмена — на том основании, что джентльмен тоже может съесть в ответ любого из каннибалов...
Дарованная Творцом свобода — кроме узкого понятия «свободен не слушаться Творца» — включает в себя бесконечно высокое понятие СВОБОДЫ В БОГЕ. Не свобода осуществлять ГРЕХ, а свобода от ГРЕХА, от недостойных человека желаний. Есть в патерике прекрасная притча о двух монахах. Один преодолевает искушения «золото, женщина, личный враг» невероятными усилиями, другой же просто не отличает золото от камня, красавицу от старухи и злейшего обидчика от благодетеля... Второй монах преодолел земное притяжение, себя, свои страсти. Он воистину БОЖЕСТВЕННО СВОБОДЕН, если, конечно, не уловлен на гордости. Гордость — самая коварная и страшная несвобода. Сатанинская, можно сказать. Свобода ОТ БОГА. То есть рабство у дьявола. У тления и смерти. Судимы будут не слепые, а не желающие видеть Свет.
Идёт смертельная схватка двух цивилизаций. Народ, ещё накануне восторженно бросавший под ноги Спасителю пальмовые ветки и кричавший: «Осанна!», вдруг хором провозглашает: «Распни его!» И это — тот же самый народ. В чём дело? Жаждущие от Мессии славы, денег, власти вдруг увидели Его униженным, покорно страдающим, отдающим все, включая саму жизнь Свою, — и не поняли божественного величия этой жертвы. Им подарили ЦАРСТВО БОЖЬЕ, первородство, а они требовали «чечевичной похлёбки» — материального, временного земного благополучия.
Две цивилизации — Бог и Мамона. Первородство и чечевичная похлёбка. Так с тех пор и пошло...
Мы исповедуем законы ПЕРВОРОДСТВА.
Господь послал нас в мир ОТДАТЬ ДОЛГИ. «Даром получили, даром давайте». На служение жатве Господней.
Поезд ушёл, багаж уехал вместе с ним... Вокруг — тьма, впереди — Суд, а за душой одни долги. Рабы, умножившие данные Господином таланты, были вознаграждены, а зарывший талант в землю и вернувший его со словами: «вот тебе твоё», был наказан, выброшен, как сказано, во тьму внешнюю, где «плач и скрежет зубов».
Заметь, раб этот вернул долг Господину! Что же ждёт нас, тратящих таланты на себя, на свои похоти — то есть на чужого господина? На князя тьмы?
Мы, Изане, хотим не УТУЧНЯТЬСЯ, УТЯЖЕЛЯТЬСЯ, ВРАСТАТЬ, а ОСВОБОЖДАТЬСЯ, ВЗЛЕТАТЬ. Мы проповедуем ВОСХОЖДЕНИЕ. Пусть разными путями, но вверх.
Мы — это братья, друзья, товарищи — кому как хочется. Но не господа, не враги и не конкуренты. Мы все — воины одного Неба, в одной армии, идём к одной вершине.
Нам дана была Провидением огромная прекрасная земля, одна на всех, завещано жить дружно, семьёй. Поэтому мы отвергаем всё, что нас РАЗДЕЛЯЕТ. Но в руках у нас разные путеводители. И пока нет почвы для объединения религий, попытки сделать это искусственно могут привести лишь к ещё большему разделению.
Выход один — снова сомкнуть руки вокруг горы и — вверх! Чем выше, тем ближе друг ко другу и к Небу. Так уже было не раз за нашу тысячелетнюю историю — и во время войн, и в годы советской власти, — когда мы блуждали вслепую по горе, героически продираясь сквозь заросли колючек и полчища змей в поисках светлого будущего для грядущих поколений. «Светлого», но смертного!..
Да, мы сбились с пути, или нас сбили — неважно. Только напрасно нас зовут вернуться к подножью, покаяться и «жить, как все». Пусть «иных уж нет, а те далече», пусть цепь поредела и нам придётся долго карабкаться выше и выше, чтобы снова дотянуться до рук друг друга... Мы всё равно исповедуем — только вверх. Чем выше, тем ближе друг к другу и к Небу.
— За что люблю Златова — говорит песнями. Если не ошибаюсь, это ведь из твоей новой песни, а, Егор? Романтик ты наш.
— Из старой. Новую мы с тобой только что сочинили. Только пока без музыки.
— Ну-ка, ну-ка...
— Почему вы говорите песнями?.. Почему ходите крыльями?.. Почему укрываетесь листьями? Почему спасаетесь тучами? Почему держитесь стаями?.. Потому что зовёмся птицами.
 

* * *

— Вы можете вести литобъединение, — предложила Фиалочка, — у нас многие пробуют перо, и школьники, и взрослые. Надо их научить «чувства добрые лирой пробуждать»... Я что-либо не так говорю?
— Всё правильно, — улыбнулась Иоанна, — Так все-таки добро или война?
— Добрая война.
— Добро с кулаками?
— Добро со щитом. Добро, противостоящее злу... Выберите, что вам ещё по душе, дел у нас невпроворот. Вот список вакансий только по Изании. Умеренная физическая работа тоже для разнообразия не плохо, говорят — психотерапия. Ведь у вас сейчас стресс из-за мужа... Кстати, вот вам и медицинская анкета, пока предварительная. Потом пройдёте полное обследование.
Господи, она всё умеет. Может и обои поклеить, и окна-двери покрасить, и линолеум — дед её всему научил. Только бы с Денисом обошлось. Господи, исцели его... Она знает, что как мать и жена никуда не годится. Он выбивался из сил, умирал, а её рядом не было, она всегда была «кошкой сама по себе», и ничего тут не поделаешь. Но сейчас она готова с утра до утра в любом качестве вкалывать в этом пятом сне Веры Павловны. Только вылечите его...
Мысль, что Денис может умереть, была совершенно невыносимой, приводила её в полное смятение. В этом ужасе было что-то мистическое. «Только не это, — в панике молилась она, — Не это»...
В анкете были и вопросы о семье. Иоанна поведала про свекровь и штаб «краснокоричневых» в их квартире. Неожиданно обнаружилось, что кое-кого из соратниц свекрови Оля знает. Коммунистов в Изании было предостаточно, как старых, так и новых всех ветвей. Можно даже сказать, что Изания их объединяла как некое нейтральнее надполитическое пространство. Разногласия политические, религиозные, социальные отступали здесь перед сплачивающим всех общим врагом — Вампирией.
Ещё Иоанна подумала, как было бы славно увлечь Изанией Лизу — она такой светлячок... А там и Филиппа — употребил бы баксы на что-либо путное. И не тряслась бы Лиза за него и детей, и работа ей бы здесь нашлась — Лиза тоже на все руки, и Артёмка с Катей выросли бы не вампирёнышами, а сизарями да фиалочками...
Так размечталась Иоанна, беседуя с Олей, поджидая, пока Айрис связывалась с римской клиникой по поводу доставки Дениса домой. А потом продолжала пребывать в эйфории от того, что «состояние стабилизировалось» и транспортировку, скорее всего, разрешат. И /о чудо!/ — даже поговорив с Денисом пару минут по сотовому /впервые в жизни/ телефону и, получив согласие, — голос был совсем рядом, тихий, с одышкой, но всё же его, Дениса голос, — решила во что бы то ни стало дождаться Варю и вместе пообедать. А пока отправилась знакомиться со Златогорьем.
Егорка — сердце, Айрис — мозг, компьютерный центр, Лёва — карман, банк. И ещё ноги, пальцы, мышцы, кровеносные сосуды — рядовые изане. Юные, взрослые, пожилые, у каждого своя функция, или много назначений. И всё вместе живёт, бурлит, движется. Новый, незнакомый мир, царство Егорки Златова.
— Мне всё равно, лишь бы домой... Живым ли, мёртвым, — сказал Денис.
Благодаря Господа и почему-то уверенная, что теперь всё будет хорошо, Иоанна гуляла в эйфории по Златогорью, улыбаясь отовсюду спешащим к столовой фиалкам-чернильницам вперемешку с сизарями в перепачканных раствором куртках. Неподалеку ребята строили МЖК, филиал-микрорайон Златогорья по утверждённому молодёжно-типовому проекту ИЗАН: — одно-двухкомнатные номера гостиничного типа с санузлом /туалет-душ/, но без кухни. Правда, у всех была установлена компактная электроплитка на случай, если надо подогреть заказанную в столовой еду, вскипятить чайник, сварить кофе. Имелись также холодильник, стиральная машина-малютка и минимальный набор посуды.
Праздники и дни рождения здесь обычно отмечали по вечерам в холле, заказав еду на дом, или в наскоро переоборудованной под банкетный зал столовой.
В комнатах из основной мебели было лишь самое необходимое, но из типовых деталей обстановку можно было конструировать самим жильцам. Если жильцы менялись — новые легко могли переделать планировку по своему вкусу. Вместо обоев — легко крепящиеся и снимающиеся полосы из экологически чистого материала любого рисунка. Потрясли её видеообои — специально оборудованный экран с разнообразными пейзажами вплоть до первобытного леса, джунглей с шипящими змеями, рычащими львами, раздолий среднерусской полосы и моря с шумом прибоя. Такую видеостенку можно было установить в своём номере за отдельную плату /вычиталась со счёта/ и выбирать любой пейзаж простым нажатием кнопки. Разработана она была златогорскими ребятами по специальному ноу-хау, видеообои уже потихоньку продавали за границу и новым русским за бешеные цены /изан-обои/. Все доходы шли на расширение и совершенствование производства. На море, например, можно было устроить по желанию шторм, или чтобы в подмосковном лесу сменялись времена года, чтоб в июне пахло липой и т.д.
Всякие мелочи для интерьера /ковры, шторы, покрывала, безделушки/ новосёлы выбирали на том же общем складе, куда свозилось всё лишнее, менялись, когда надоест. Так же детские игрушки. Дети весь день проводили в школе, яслях или детсаду, домой родители их обычно забирали вечерами на уик-энд.
Для взрослых и пожилых типовой интерьер был с учётом возраста.
Гуляя по Златогорью, Иоанна на радостях не удержалась и купила билет в бассейн /на общих основаниях, поскольку не была изанкой/, получила напрокат купальные принадлежности и с наслаждением поплескалась на голубой дорожке вместе с малышнёй и какими-то дамами из новорусской оздоровительной группы. «Всё, что может окупаться, должно окупаться», — провозглашала Изания, благотворительность здесь тоже поощрялась активная. Хочешь плавать в бассейне или другими благами пользоваться — вступай в Изанию, и мы тебе поможем найти своё место в нашем Союзе, — расплатиться делами, вещами не в ущерб себе. Не хочешь вступать — плати.
Проблем у Изании, как поведали Иоанне златогорцы, было выше крыши. Вампирия сопротивлялась, показывала зубы, наезжала, иногда кусалась. А то случалась и настоящая грызня. Изания бежала по каменистому горному руслу, пенясь, зябко дрожа, разбиваясь об острые пороги и снова собираясь, просачиваясь меж нагромождённых коряг и камней, зарослей тины и заводей с крокодилами. Ширясь, крепчая, пробиваясь к заветному своему Океану.
Но, пожалуй, наибольшей проблемой была та, от которой Иоанна, вернувшись, застала рыдающую Олю в объятиях утешающей Вари. Только что её жених, кабардинец, получил из дома письмо со строгим запретом — не брать в жёны иноверку. Сам мальчик был не слишком религиозный, уже согласился принять православие и повенчаться, но как ослушаться родителей?
— Если ты меня любишь — живи по нашим обычаям, потому что Бог един, — сказал мальчик, — Христианка, мусульманка, — не всё ли равно?..
Отречься от Христа?! — она прогнала его и теперь рыдала на плече у Вари, которая не знала, чем помочь. И никто не знал. Такие проблемы возникали в многонациональной Изании сплошь и рядом. Иоанна вспомнила: «Свинарка и пастух» ...Советская власть как-то отметала эти вековые препоны. ... «Если с ней подружился в Москве»... Варя сказала, что очень боялась, что подобная проблема встанет и у Егорки с Айрис, воспитанной правоверной католичкой. Сам Егорка, отец Киприан, они с Глебом — их бы ничто не свернуло, да и как потом быть с внуками — сплошная морока. Но с другой стороны, — ... А если это любовь?.. Ну, а Айрис обложилась русской богословской литературой, от Хомякова и «Слова о законе и благодати» до отцов Сергия Булгакова и Павла Флоренского, несколько дней штудировала и села писать письмо родителям в какой-то там американский городок какого-то южного штата. Что она написала — неизвестно, письмо было длинным, с восклицательными знаками и цитатами из Евангелия и Хомякова /цитаты Айрис давала Варе сверять/. И вскоре пришла телеграмма с благословением и поздравлениями, а потом и папа с мамой прибыли, такие простые, славные, с натруженными руками — мать так вообще на крестьянку Рокотова смахивала, разве что шляпка вместо кокошника. Всё это совсем не вписывалось в варино представление о шумных, избалованных и развязных американцах. Вот только коммунистов они боялись. Коммунистов и Сибири.
— А Айрис, знаешь, познакомила их с ребятами-сибиряками и коммунистами и показала «Сказание о земле сибирской». Полный восторг. Попросились в тур по Сибири. Но мы что, будем им мёртвые заводы показывать? Бастующих учителей?