Дремучие двери (Т2 часть 6)

Голосов пока нет

Юлия Иванова
ДРЕМУЧИЕ ДВЕРИ 


ТОМ II
(продолжение, часть 6)

ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ

Попробуй поступать по заповедям и говорить, что думаешь — и содрогнёшься, узнав себе истинную цену. Поймёшь, что всё в тебе — ложь, корысть и фальшь, что Образ Божий в тебе, первоначальный Замысел о тебе искажены до неузнаваемости. Это и есть падение, болезнь, последствия первородного греха. Мы или откровенно дурно поступаем, или лицемерно притворяемся «хорошими», или гордимся, возносимся, когда творим редкое добро.
Симптомы выздоровления души — радостное исполнение Закона Неба. Естественное, как дыхание. Лишь это свидетельствует о её благополучном состоянии.
Истина не терпит притворства. «Не казаться, а БЫТЬ».
Определи, кто ты?
1. Есть богоборцы, сатанисты, сердцем и разумом отвергающие Истину, ЗАМЫСЕЛ. Которые «ведают, что творят». Не Творца отвергающие, а именно Его ЗАМЫСЕЛ (единство в Боге). Сатана знал, что Бог есть — он восстал против Замысла. Это очень важно!
2. Теплохладные фарисеи. «Казаться, а не быть». Знают, что есть Творец и Замысел. Ведают, что творят. Записались в армию и отсиживаются в окопе. Лицемеры.
3. Атеисты по расчёту, которым не выгодно признавать Свет, ибо дела их дурны. Боящиеся света, чтобы не обнажилось творимое ими зло. Про таких сказано: «Мир любит своё». Мир, «лежащий во зле».
За. Атеисты холодные, неразбуженные. Не желающие поклоняться ложному представлению о Творце — богу «по образу к подобию человеческому»... Сам придумал и отверг, или кто-то подсунул нелепое, несоответствующее вписанному в сердце Закону понятие — не имеет значения. Они живы — им надо просто раскрыть глаза, разбудить. Господь предпочитает их теплохладным. Не ведающих, что творят. Наиболее распространённое утверждение: Бога нет, потому что есть зло.
4. Рабы Мамоны и князя Тьмы. Знают, что есть Небо, тянутся к Нему, но ноги-руки спутаны страстями. Таким необходима помощь Церкви, её таинств. Живительная сила благодати Божией.
5. Рабы Божии. Подчиняющиеся Закону, исполняющие Замысел и Волю Неба из страха перед высшей карой. Таким надо молиться о «рождении свыше», о сыновстве, преображении, без которых нет Царствия.
6. Наёмники — подчиняющиеся Закону и Замыслу Неба по расчёту, в ожидании награды в Царстве, обещанного Творцом блаженства. Им тоже следует «родиться свыше», молить о сыновстве, ибо «раб не пребывает в доме вечно, сын пребывает вечно»...
7. Сыны Божии, наследники, превыше всего любящие Отца и Его Дело, с наслаждением, свободным выбором сердца служат Творцу, исполняют Его Волю. Уже на земле пребывание в Царстве, которое «внутри нас есть», соединение с Небом, подлинное освобождение в Боге. Обычно сыны смиренно именуют себя «рабами».


Мы — дети одного Неба, но разных церквей, не собираемся менять законы кесаря или присоединять его царство к нашим церквям, отдавая «святыню псам». Разумно воздавая кесарю — кесарево, мы просто не хотим «выть по-волчьи», порой живя с волками. Мы протягиваем друг другу руки и «в прекрасное далёко начинаем путь».


Всякий, кто из «сильных мира сего» пытается надо мной властвовать, берёт на себя за меня ответственность перед Творцом. Как государство употребило свою власть надо мной? Ответ даст Суд. В Изании — самоуправление в рамках гражданского кодекса, конфликт между внутренней и внешней свободой практически разрешён. Есть Творец, Небо /Церковь/, есть князь Тьмы и есть «лежащий во зле» мир, где «сатана правит бал». Мы не в состоянии изменить законы мира, но можем жить в миру по законам Неба, соблюдая те законы мира, которые не противоречат Замыслу. Не отдавая Богово кесарю. Прорастая в мир как бы сетью сосудов иного бытия и давая ему новую жизнь.
Пусть себе «лежит во зле». Но есть степени зла, как и степени угодности Небу того или иного государства.
Нам указано КТО НЕ СПАСЁТСЯ, а не кто СПАСЕТСЯ.
Наш путь — самоуправление Исповедников Неба через обустройство, организацию и разрастание Изании.
ЛЮБИТЬ ВРАГОВ — (в смысле «жалеть») — не значит попускать им творить зло другим. Попуская убийце убивать, я участвую в его грехе.
Главное, чтобы в каждом наиболее полно состоялся Образ Божий и Замысел Создателя о человеке, как о свободной творческой личности, осуществившейся в делах созидания, красоты, добра и милосердия и тем обретшей бессмертие в Царстве.
Капитализм, коммунизм, социализм, демократия — назовись хоть горшком, только не губи свою и чужую душу, — так говорим мы. И если уж в злом мире необходима охрана в виде власти, пусть это будет ограда заповедника, а не скотобойня. И чтоб вокруг не плодились ежечасно волки. Из двух зол мы выбираем меньшее.
Внешние изменения мира должны быть такими, чтобы дать человеку возможность вершить РЕВОЛЮЦИЮ ВНУТРЕННЮЮ.
ВОСХОДИТЬ НИСХОДЯ. Всякая личность — микрокосм в потенциальном состоянии.
Великая русская культура, осуждающая зло мира, произвела своего рода отбор при помощи нравственной цензуры, сформировав правильное мироощущение в ищущих слоях российского общества.


В эпоху великих революций нельзя показывать противнику внутренние противоречия, слабости и недостатки. Это — неприятельская армия, которая тут же норовит воспользоваться вашей откровенностью. В условиях враждебного окружения и пятой колонны внутри страны говорить о какой-то «свободе слова» смешно.


Свобода — не декларация прав человека, а декларация обязанностей общества в отношении каждой отдельной личности, помогающих ей осуществить Образ и Замысел, освобождающих от власти дурной материи. Это прежде всего, свобода ОТ ЛУКАВОГО.
Порабощение другого сеть порабощение СЕБЯ. Человек вообще — тиран самого себя. Суеверия, страсти, страх, комплексы, больная самость.»
Революция сознания: я должен перестать быть вампиром, изменить свою падшую сущность, ибо вампир — раб своих доноров.
Страшнее всего — оборотень. Жертва, ставшая вампиром, жаждущая крови своего бывшего господина. Раб, ставший господином над господином.


Задача: формирование НОВОГО ЧЕЛОВЕКА. Духовное и нравственное очищение, аскеза, милость к ближним и дальним — эти основы всех религиозных конфессий, даже у так называемых «космических религий» — взяты нами на вооружение. Разница — лишь в исповедании различных способов достижения цели.
Речь не идёт о социализме, который подразумевает более-менее справедливое распределение материальных благ, но не содержит Тайны или Откровения. То есть это «сытое» будущее для всех, а не «Светлое будущее». Это не «антибуржуазность», а более справедливая буржуазность. Социалист устраивает революции, требуя равной для себя и других доли материальных благ; коммунист — пожертвует этой своей долей во имя «Светлого Будущего», то есть Царствия. Даже жизнью /не веря в иную, в бессмертие/. Этим он близок к Богу, он «избранник» как страстный искатель Истины.
Для нас всякий «изм» интересен лишь в какой мере он способствует осуществлению Замысла. Он — лишь средство, как и всё в земной жизни.
Цель одна — Богочеловечество в Царстве.
Вся наша земная деятельность — борьба за право ОТДАТЬ. Освободиться, состояться и отдать ДОЛГ Творцу, получив взамен Небо.
Коллективное спасение. Восхождение в связке путем постепенного осуществления Замысла — самоотверженное служение, самоотдача каждой отдельной части во имя Богочеловечества — Целого, восходящего к Свету. Где все «едины будут».
Довольствуясь необходимо-достаточным, наиболее полная самоотдача во имя получения бесконечно-большого — Жизни.
Служение народу и Отечеству не должно стать идолопоклонством — без выхода в вечность всё — идолопоклонство.
Раскрепощение личности от царства дурной количественной бесконечности — Мамоны. Возрождение Отечества — Антивампирии, творчество как поиск путей Господних к Царствию. Преображение земли — тоже не цель, а средство, поле для творчества личности во имя восстановления Богочеловечества, его восхождения к Отцу.
Подготовка поля для сеятеля, взращивание урожая для Жатвы. Сатане же дана свобода сеять плевелы руками рабов Мамоны, идолопоклонников всех мастей, теплохладных фарисеев и прямых сатанистов.
Но только Господин жатвы отделит зерно от сорняков.


Пока мы живём в миру, допускаем получение прибыли для Дела за счёт продажи труда и талантов миру; между собой в Изании — действуют лишь Закон и Замысел Неба.


К. Лоренц о западной цивилизации: «Это цивилизация, знающая цену всего, но не знающая ценности ничего».


Культ личности сменился культом наличности.


«Экономическая уязвимость миллионов американских семей порождает недоверие между гражданами нашего государства и неуважение к правительству. Неуверенность в завтрашнем дне разрывает нас на части как нацию и размывает закон и порядок. Она подрывает семейную и общинную жизнь, угрожает самому характеру Америки как общества возможности и справедливости для всех». /Эдвард Кеннеди/
Жизнь по Закону и Замыслу — драма, где иго во благо, а бремя легко. Вначале —трудно, а потом — легко. У князя тьмы — наоборот.
Легче всего иго и бремя было для души в трагические и героические минуты советской жизни. Отечественная война, дерзкий прорыв «от сохи к ракетам», жертвенное служение высокой идее «Светлого Будущего».


ОБОРОТНИ. При слове «свобода» они начинают хапать, блудить, грызться из-за собственности и территорий. У них вырастают клыки, когти, шерсть, гигантские гениталии, и они превращаются в зверей, теряя образ Божий.
Для таких и от них единственное спасение — ограда из колючей проволоки, цепь и кнут. Эти необходимые атрибуты укрощения «звероподобных» объявляются в Вампирии ущемлением «прав человека». Считая главными правами человека — возможность состояться в предназначенном Творцом Образе и Замысле, права некоторой категории граждан, упорно желающих, вопреки воле Неба, оставаться «кровососущими, блудящими и грызущимися», правильнее было бы назвать «антиправами». Или же честно признать во всеуслышание, что Законы Неба противоречат законам человеческим, как, впрочем, и сказано в Писании:
«Но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим». /Мф. 15:9/
«А дом Израилев говорит: «неправ путь Господа»! Мои ли пути неправы, дом Израилев? не ваши ли пути неправы?
Посему Я буду судить вас, дом Израилев, каждого по путям его, говорит Господь Бог; покайтесь и обратитесь от всех преступлений ваших, чтобы нечестие не было вам преткновением.
Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешали вы, и сотворите себе НОВОЕ СЕРДЦЕ И НОВЫЙ ДУХ; и зачем вам умирать, дом Израилев?
Ибо я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь — и живите!» /Иез. 18:29-32/
Разумеется, эти грозные слова с Неба относятся не только к иудеям. Есть право умирать и есть право жить /речь, разумеется, идёт о СМЕРТИ ВТОРОЙ и окончательной, о вечном отлучении от Творца/. Получается, что желающие «жить» вынуждены отбиваться от желающих лишать жизни всех, кто слабее. То есть «не жить». Антивампирия Иосифа решила эту проблему несколькими десятилетиями насилия над вторыми во имя спасения первых.
Изания собирает под своим крылом всех, кто хочет «жить», защищая от желающих «жить на крови других». То есть по приговору Неба — «не жить».
Наша перманентная революция ДУХА, СОЗНАНИЯ будет выражаться в постепенной замене старых мехов на новые.
«И говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков». /Мф. 4:19/
Человеков, которые не будут отныне подставлять вампирам шеи, ибо мы поведём их путями Неба. Мы будем сражаться за каждого, день ото дня лишая кровососов их доноров. Пусть жрут друг друга.
Бог умер на кресте, распял свою земную плоть, чтобы соединить нас с Собой. Мы должны, в свою очередь, распять в себе эгоиста и зверя, чтобы сделать шаг навстречу Творцу.


Дезорганизованный пол — рабство страстей, разрушение личности.
Социальная организация пола — форма рабства у родовой необходимости, семьи.
Совместные экономические и бытовые отношения семьи мы заменим совместной творческой и духовной близостью, спайкой в Замысле. Освободив от дурной материальности, призовём к жизни колоссальную творческую энергию, превращающееся в вечность время, которое мы перестанем «убивать», чтобы оно перестало убивать нас. Совместный быт и заботу о детях на уровне животных инстинктов и контакта душевного, мы заменим близостью ДУХОВНОЙ.


«Русский народ, по своей вечной идее, не любит устройства этого земного града, и устремлён к Граду Грядущему, к Новому Иерусалиму, но Новый Иерусалим не оторван от огромной Русской земли, он с ней связан, и она в него войдёт. Для Нового Иерусалима необходима коммюнотарность, братство людей, и для этого необходимо ещё пережить эпоху ДУХА СВЯТОГО, в которой будет новое откровение об обществе. В России это подготовлялось». /Ник. Бердяев/


Труд должен быть освобождён не только из-под власти капитала, но и от власти ГРЕХА и БЕССМЫСЛЕННОСТИ, КРАТКОВРЕМЕННОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ. Эти вопросы решаются лишь религиозно, с выходом в бессмертие в Боге, в Замысел Неба о Богочеловечестве.
Лозунг «Дело чести, дело славы, дело доблести и геройства» — попытка влить молодое вино в старые мехи ТЩЕСЛАВИЯ, ГОРДОСТИ, СЛАВОЛЮБИЯ, замкнутых на САМОСТИ. Невольное видимое противоречие: желайте славы, но не зазнавайтесь.
Или о принципе материальной заинтересованности: «желайте побольше заработать, но помните, что это ваше желание дурно, стыдитесь его». Отсюда всякие тормозящие потолки и препоны к заработку, вернее, к производительности труда.


Утверждение «Мы ушли от Вампирии и неизвестно куда идём» лучше чем: «Мы не можем уйти от Вампирии» или «Не знаем, куда идти, и поэтому остаёмся служить князю тьмы»... Кто не с ним, тот уже наполовину с нами.


Мы за такое государство, которое служит Образу Божию в человеке, а не личине зверя!
— Мы будем в Царствии творить миры, — фантазировал, пел Егорка, — Тебя мы возьмём художником, и ты нам нарисуешь розовые небеса... Тебя — конструктором, тебя — архитектором, а ты... ты будешь сценаристом... И будем сынами «по образу и подобию» в этом новом прекрасном мире, то есть богами, и сотворим человеков... И они тоже в нас усомнятся, восстанут против Закона Отца нашего, а значит, и против нас. И мы сойдём к ним на их землю, и будем распяты, и воскреснем. И спасём их своей любовью, и тогда они тоже полюбят Отца нашего и нас. И тоже спасутся в Нем и станут бессмертными...


Коммунизм — наиболее вселенское мироощущение после преодоления классового идолопоклонства и социального атеизма. Национализм, феминизм, разделение по партиям, всевозможным хобби, сексуальной ориентации — всё это идолопоклонство.
«Как?» — восхождение в связке. «Для чего?» — цель. Последний вопрос имеет выход к Творцу, в Небо и вечность, в Светлое будущее и Царство Свободы. То есть здесь верующие и коммунисты как бы случайно, а на деле промыслом Божиим сходятся на пути ввысь и встречаются со Спасителем, часто того не ведая. Аскеза (избавление от внешней суеты и Лукавого), нравственное совершенство в сочетании с послушанием Замыслу ставят на Путь.
Единый порыв к Небу во грехе, в нечистоте, в гордыне отвергается Творцом. (Вавилонская башня). Сплочение во грехе усиливает грех. Небу не нужно бессмертное зло. Равно как и аскеза вне Замысла. Спасаемся Спасителем, то есть Путём, Истиной и Жизнью.


Мы — «по образу и подобию» Творца. То есть предназначены и здесь, и в Царствие для созидания и творчества.


Гордость, самость — самоутверждение вне Творца. Чувство собственного достоинства — утверждение и охрана в себе Образа Божия, высокого Замысла Творца о тебе. То есть я себя уважаю и утверждаю как часть божества, и презираю, принижаю за всё лишнее, греховное, мешающее восстановлению Образа во мне. В этом — смысл подвига юродства на Руси — попрание самости во имя самоутверждения в Боге. Попрание червя.


«Что же задумано? Переделать всё. Устроить так, чтобы всё стало новым: чтобы лживая, грязная, скучная, безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, весёлой и прекрасной жизнью». /Александр Блок/


Культура исправно работала даже в военное время. Сейчас её сознательно разрушают как враждебную Вампирии Бездуховной.


ВЕРУЮЩИЕ — все, кто верит в смысл истории, жизни. История есть встреча и идеологическая борьба падшего человека с Богом,
ВЫСШАЯ ПРАВДА в том, чтобы ЦЕЛОЕ жило в человеке. СМЫСЛ ЖИЗНИ в Победе над смертью второй. Жажда НАСТОЯЩЕГО, которого во времени нет. «Остановись, мгновенье». «Историческое время — иллюзия консерватизма /прошлое/ и иллюзия прогресса /будущее/».
«Между двумя метаисторическими явлениями Христа, лежит напряжённое историческое время, в котором человек проходит все виды рабства и соблазнов». Н. Бердяев.
История переходит в царство СВОБОДЫ ДУХА. Величайшие испытания человека и опыт падений выводит избранных к жажде СВОБОДЫ В БОГЕ. Прогресс — иллюзия, ибо целиком во власти смертоносного исторического времени. У каждого — своё историческое время, которое надо превратить в ВЕЧНОСТЬ, положить в Небесный Банк через служение Замыслу. Своё начавшееся уже на земле «Царство внутри нас». Конец истории — конец исторического времени.
Конец мира — дело богочеловеческое, это конец «дурного мира». Революционное апокалиптическое сознание активно, творчески обращено к реализации человеческой личности в Образе и Замысле. РЕВОЛЮЦИЯ ДУХА произойдёт ещё в историческом времени. Излияние ДУХА призвано изменить мир, и в этой революции будет участвовать и человеческий ДУХ. Конец истории — победа экзистенционального времени над историческим, СОБОРНОСТИ /совокупности личностей/ над самостью и «муравейником».
Творец ждёт от человека, чтобы он:
Осознал, поверил в Замысел преображения Богочеловечества по ту сторону бытия земного и в своё связанное с этим призвание — восстановление Нового Адама.
Определил принцип, по которому будет восстановлен Новый Адам /взаимопроникновение, служение каждого — всем и Целому, а всех и Целого — каждому — единственный способ Жизни; всё — в единстве восхождения к Свету. Послушание Свету, ответственность и сострадание в отношении к падшему миру, природе/.
Осознал ущербность своего мироощущения, невозможность в этом больном состоянии осуществить Замысел и свое предназначение.
Просил, молился об ИСЦЕЛЕНИИ. Послушание в лечении, готовность к любым кардинальным хирургическим операциям, упование на всеблагую Волю Творца.
Творец взывает не только к нашему разуму. Он жаждет и добивается нашей свободной ответной любви к Нему. К Троице, Которая Сама сплавлена воедино Божественной Любовью, давая Жизнь и Свет всему мирозданию. И Откровение состоит в том, что эта сплавленность — единственно возможная форма Жизни — Любовь ко всякой падшей твари, жаждущей исцеления, преображения и воссоединения в Доме Отца.
«Да будут все едино; как ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, — да уверует мир, что Ты послал Меня.
И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как мы едино.
И Я открыл им имя Твое и открою, да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них». /Иоан. 17:21-22,26/


«Дай Мне, сыне, сердце твоё». Поэтому так ценен опыт советской Антивампирии и других якобы безрелигиозных обществ, интуитивно, свободным выбором сердца ставших на Путь без ожидания награды, без страха адских мук. Просто стихийно вступивших на подвиг сыновней любви. Сердца, якобы не ведающие Бога, возгорались любовью к Его Делу, Замыслу, не надеясь на награду.
Бога можно «вычислить» и подчиниться, испугаться и подчиниться, возжелать награды и подчиниться... А можно просто ощутить присутствие Его, Неведомого, рядом, и полюбить. И подчиниться с наслаждением, сгореть в огне жертвенной любви... Мир знает немало таких подвижников-мучеников.
Творец жаждет от нас ответной Любви, «рождения свыше». Именно поэтому не дастся нам ни чуда, ни знамения.
Доказать Бытие Божие можно лишь эмпирически, собственным духовно-мистическим опытом. Небытие же определить невозможно, так как некому определять, коли определитель превратится в нуль.


  У Александра Галича есть пророческая песня про «Фингалию», предсказавшая оборотней. Герой песни, коммунист-марксист, неожиданно получив от умершей за границей тётушки Калерии большое наследство, совершенно меняется в своих убеждениях и собирается заделаться в Фингалии капиталистом. Но там происходит революция. Первый декрет народной власти, естественно, «о национализации фабрик, земель, заводов и всех промышленных предприятий»:

Я гляжу на экран, как на рвотное.
То есть как это так — все народное?
Это ж наше, — кричу, — с тётей Калею!
Я ж за этим собрался в Фингалию!
Негодяи, бандиты, нахалы вы!
Это всё, — я кричу, — штучки Карловы!...
 

Так примерно перевернулись многие наши господа-товарищи.


«А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков». /2-е Пет. 3:7/
«Придёт же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят». /3:10/
«Впрочем мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда». /3:13/
«Прежде всего знайте, что в последние дни явятся наглые ругатели, поступающие по собственным своим похотям»... /3:3/
«И многие последуют их разврату, и чрез них путь истины будет в поношении.
И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет». /2:2-3/


«Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией». /1-е Пет. 4:10/
«Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, НО И ЗА ГРЕХИ ВСЕГО МИРА.
А что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем Его заповеди.
Кто говорит: «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины;
А кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нём». /1-еИоан. 2:2-5/
То есть искупивший весь мир Спаситель соединяет с Собой тех, кто стоит на Пути, ибо Он — «Путь, Истина, и Жизнь».


Мы переболели детской болезнью дурной свободы от Отца, пребывания вне Дома, чтобы избрать Его навечно. Изжит, хотя бы разумом преодолен соблазн Тьмы.
Единый для всех Отчий Дом, Любовь в Отце, Сыне и Духе, друг к другу и всякой твари. Любящая единая семья. Целое, где каждая часть жертвенно служит всем и Всему, получая за это Жизнь — счастье непрерывного восхождения к Истине.
В Доме все бесконечно свободны для Света, Красоты, творчества. Здесь каждый свободен вершить своё Дело, состояться в Замысле. Свобода отныне будет заключаться в преодолении иных, неземных препятствий и испытаний, — так свободен Спаситель, Сын, всегда находящийся в Доме Отца. Но это не будет свобода «от Отца», человек будет навеки освобождён «от лукавого», которому не будет места в Доме, как не будет там места тьме.
Высшая СВОБОДА — лишь в Отце и Его Доме. Будет навеки преодолен соблазн тьмы внешней, дурной свободы ОТ Творца с Его Законом: «Все - в одном, один — во всех». Ибо, войдя смиренно в человеческую плоть, Божество вошло в тварь, соединив её с Собой не только Замыслом, но и любовью.


«Интеллигенция погубит Россию», — предсказание из «Вех».


«Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня». /Иоан. 14:6/


Христос — Путь, Истина и Жизнь, поэтому исповедание Христа — прежде всего исповедание Пути, образа жизни. Служение восходящему Целому во имя достижения Царства преображённым человечеством.
Советский народ в массе своей стоял на Пути и восходил, не ожидая личной награды, «по велению сердца». То есть это был не страх рабства, не корысть наёмничества, а сыновство. По призванию, по духу.
Это похоже, как если бы альпинист-романтик, восходящий в поисках красоты, высоты горней, преодоления земного притяжения в тесной связке с товарищами, для спасения которых часто рискующий жизнью, в самом процессе восхождения, в победе над собой испытывающий счастье, — вдруг находит на вершине горы неожиданное бесценное сокровище.
Таковым может стать для «красных святых» бессмертие в Доме Отца. Неведение о награде, о Царстве «там», по ту сторону земного бытия, — вот собственно, что отличало «товарищей по духу» от христиан. Ещё, разумеется, молитвенное обращение ко Христу, церковные таинства, вера в Него, как в своего Спасителя, о которой ведает лишь Сам Господь. Но не всякий, говорящий: «Господи, Господи!» — войдёт в Царствие. А к «ставшему на Путь» Спаситель приходит Сам.
Ну а настоящее «богоборчество», в котором часто несправедливо упрекают советских людей, — это отрицание Замысла, Откровения, Учения Нового Завета как Пути и Образа Жизни. /«Все за одного, один за всех во имя Светлого Будущего», в переводе на язык товарищей/. В НЕПОСЛУШАНИИ СЛОВУ можно упрекать кого угодно, только не «мечтателей и учёных», распевающих в коммуналках и у костров:
 

К станку ли ты склоняешься,
В скалу ли ты врубаешься —
Мечта прекрасная, ещё неясная
Уже зовёт тебя вперёд!
 

Помощь Божья, благодать, благословение даются ВОСХОДЯЩИМ и ВСТУПИВШИМ НА ПУТЬ.

* * *

Л. Н. Толстой, из «Дневников»:
«Мы, богатые классы, разоряем рабочих, держим их в грубом непрестанном труде, пользуясь досугом и роскошью. Мы не даём им, задавленным трудом, возможности произвести духовный цвет и плод жизни: ни поэзии, ни науки, ни религии. Мы всё это берёмся давать им и даём ложную поэзию... Какой ужасный грех. Если бы только мы не высасывали их до дна, они бы проявили и поэзию, и науку, и учение о жизни».
«Сила правительства в том, что у них в руках самопитающийся круг власти: ложное учение производит власть; а власть даёт возможность распространять одно ложное учение, устраняя ВСЁ ПРОТИВНОЕ ЕМУ, ОБЛИЧАЮЩЕЕ ЕГО».
«Нельзя выдумать для жестоких поступков более выгодных условий, как то сцепление чиновников, которое существует в государстве».
«Жизнь наша господская так безобразна, что мы не можем радоваться даже рождению наших детей. Рожаются не слуги людям, а враги их, дармоеды. Все вероятия, что они будут такими».
«Наше искусство с постановкой потех для богатых классов не только похоже на проституцию, но есть не что иное, как проституция».


Мы — воины Неба. Мы отвоёвываем Его детей у Вампирии, у ложной системы ценностей, губительного образа жизни. У князя Тьмы.


«Ты создал нас для себя и не успокоится сердце наше, пока не найдёт Тебя». /Бл. Августин/.


Дети бессмертного Бога «по образу и подобию» не могут быть смертны.
Одни смотрят на мир с высоты птичьего полёта, другие — «птичьего помёта».


Падший человеческий разум отказывается признать невероятное, чудо. Так наше зрение упрямо воспринимает вогнутое лицо как привычное, выпуклое.


Нет права обществу судить давние преступления — человек, как правило, уже совсем другой.


Рьяно берегущему здоровье, приверженцу и энтузиасту всевозможных методов оздоровления: — После стольких мучений — а вдруг кирпич на голову? Вот обидно!


Душа человеческая — как общий ребёнок двух расставшихся родителей, двух враждующих начал.


«Жнущий получает награду и получает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут;
Ибо в этом случае справедливо изречение: «один сеет, а другой жнёт».
Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их». /Иоан. 4:36-38/
Единство служения каждого, всех поколений Богочеловечества в Целом, в общем Замысле Неба.


ВАМПИРИЗМ ЗАРАЗЕН. Всякая жизнь за счёт другого вызывает у этого «другого» ответную жажду чужой крови. Основа капитализма: питаюсь другими, самоутверждаюсь, чтобы расширять своё каннибальское меню до бесконечности. Чтобы все служили МНЕ.
Суть Закона, Замысла Неба /и отчасти идеологии коммунизма — Антивампирии/: утверждаюсь, чтобы вершить Дело Божье на земле — «спасти погибающих, собрать рассеянных», сострадать и «сеять разумное, доброе, вечное».
«Я пастырь добрый, душу полагаю за овец»... И сохраняю их, приумножаю, чтобы вернуть Господину.
Современная цивилизация — скотобойня, чтобы овец Господина «резать и стричь». Пускать на пуловеры, дублёнки и шашлык.
ДОЛГИ НАШИ... Долг, чувство долга... «Исполнен долг, завещанный от Бога»... Не исполняющий ДОЛГ — не исполняет Замысла. Если и можно говорить о каких-то «правах человека», то лишь о праве «исполнить ДОЛГ».
Сказка Пушкина «О рыбаке и рыбке» — о нынешней цивилизации. Пожелание всё больших благ, доведённое до безумия, — чтобы само провидение было у злого мира «на посылках». И заканчивающееся, естественно, крахом «у разбитого корыта».
Что лучше — тайно служащий тебе солдат неприятельской армии или твой солдат, завербованный неприятелем?
Эксплуатация в сталинской Антивампирии явилась следствием напряжённой гонки двадцатых-тридцатых годов, отчаянным коллективным бегством от догоняющей разъярённой Вампирии во главе с князем Тьмы. Бежали, потом, чуть оторвавшись, строили в бешеном темпе фундамент новой, ещё неведомой на земле жизни, укрепляли оборону: «Дрянь адмиральская, пан и барон шли от шестнадцати разных сторон». Отбивались от подлинных и мнимых /разве в драке разберёшь?/ — врагов. Ибо оборотень на то и оборотень, что имеет двойную личину.
Пусть эксплуатация государством, но это эксплуатация гребцов в лодке, удирающей от гигантского крокодила! Спасались не только тела, но и души — жертвы потенциальных вампиров, которым не удалось тогда добраться до народной шеи и свершить ту бойню, что разразилась через семьдесят лет. Цель оправдывала средства.
«И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне». /Мф. 10:28/
Обычно душа сама понимающе откликается на такие, пусть жёсткие, но очищающие, грозовые периоды истории (энтузиазм гражданки, первых пятилеток, великий подвиг Второй Мировой).
Оборотень «Германия превыше всего», — беснующийся фашизм, шёл по пятам, изнутри сочувственно поскуливала «пятая колонна»...
Война, чтобы напиться крови. И война, чтобы не позволить это сделать.


«Ибо вот, все души — Мои: как душа отца, так и душа сына — Мои; душа согрешающая, та умрёт». /Иез. 18:4/
Конкуренция — победа и господство одних над другими, менее приспособленными, менее удачливыми, менее наглыми, жёсткими. Соперничество. Право сильного — право звероподобного. Использование даров Творца против Замысла Творца.
Социалистическое соревнование призвано было выявить сильнейших, чтобы они помогали слабым, подтягивали до себя. Взаимопомощь. Порок соревнований — показуха, элемент игры, «ветхие» стимулы. Но это был безусловно шаг вперёд по сравнению с конкуренцией, особенно практика перехода «в отстающие бригады».
«Герой труда» — это всё детство. Нелепо было бы давать звание Героя «рожденному свыше».
Это понимал Маяковский:
 

«Чтобы, умирая, воплотиться
В пароходы, строчки и другие долгие дела...»
 

Два глубинных начала в человеке — жажда свободы и жажда послушания — противоречивые, взаимоисключающие в жизни «века сего» — то анархии, то диктатуры, — непостижимым образом примиряются в Боге.
Свободное послушание абсолютно Свободному Творцу, пребывание в Нём делает личность свободной. Но свободной не ОТ ТВОРЦА, а с ТВОРЦОМ.
Цель земной жизни — соединение Свободы и Послушания в крестном пути Христа — несение своего креста во имя исполнения Замысла:
«Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою. чтобы опять принять ее;
Никто не отнимет её у Меня, но Я Сам отдаю её: имею власть отдать её и власть имею опять принять ее; сию заповедь получил Я от Отца Моего». /Иоан. 10:17-18/
Свободное подчинение каждой ипостаси Троицы во имя пребывания в её Абсолютной Свободе.
Я в свободном послушании отдаю жизнь Целому, Замыслу, чтобы воплотиться в Свободе части, живущей Жизнью свободного Целого, неотделимой от Целого. Одновременно абсолютно послушной и свободной вместе с Целым в этом новом бытии.
 

* * *

Несколько дней с того первого посещения Златогорья Иоанна готовилась, освобождая часть дома к приёму жильцов. Мебель им всю оставила, матрасы, подушки, шторы, посуду. Познакомилась предварительно с ними самими — две супружеские пары средних лет — русские из Грозного и обрусевшие немцы из Казахстана. У немцев дочь училась в МГУ, жила в общежитии, у грозненцев — двое детей были в златогорьевском интернате. Мужчины работали на строительстве престижного «крутого» посёлка в двадцати минутах автобусом от Лужина, там прилично платили и была надежда со временем купить квартиру. Не обязательно в Златогорье, но в системе Изании, которой они просто бредили после того ада, что пережили.
Рассказали, что там, на стройке, их целая бригада «наших». Обеспечили одеждой, разместили по квартирам. Дети пристроены, по утрам приезжает микроавтобус, кормит завтраком, оставляет термосы с обедом, и на ужин что-то вроде пиццы, только разогреть, и кефир по Мечникову... Забирают по необходимости спецодежду — постирать, починить, заменить постельное бельё два раза в месяц, другие бытовые надобности... В общем, денег своих они не тратят, отдают в ИЗАН-банк. Жёны тут же разнорабочими, мусор вывозят и постепенно осваивают «отделку».
Противно, конечно, работать на жирных, но они уверены, что всё скоро начнет меняться и победа будет за нами.
Вот теперь и за жильё, слава Богу, платить не будут, и здесь, у Иоанны, куда лучше, чем в доме, что они прежде снимали. Там хозяйский сын — алкоголик, по ночам бузит, не даёт спать. А она пусть не волнуется, дом будет в полном порядке, утром и вечером с Анчаром погуляют, и забор поправят. И вообще, где надо подремонтируют, доведут понемногу до ума, включая сад-огород — у них руки, слава Богу, откуда надо растут...
Приехали за жигулёнком. Иоанна отдала ключи от московского гаража, позвонив свекрови, что сдала за баксы. Забрали тюки со старыми и просто ненужными шмотками, игрушками и книжками из чулана московской квартиры. И вообще со всякой разностью с антресолей, лоджии и гаража.
Иоанна чувствовала себя грешницей перед постригом — Боже, сколько же у неё было лишнего и как тяжело с каждой вещью расставаться! Просто отрываешь от сердца, какие-то «минувших дней воспоминанья», события, давно ушедшие краски, запахи... Вот Лиза — как она легко расстаётся со всем ненужным, как весело дарит, раздаёт! А может, и Лизу с тех пор изменили эти «рыночные отношения»?
Так Иоанна открыла в ИЗАН-банке счёт, получила компьютерную карточку и подумала, что ей, жадюге, всё же легче, чем когда-то уходящим из мира монахам и толстовцам, раздававшим имение неизвестно каким нищим, которые могли всё пропить и спустить кошке под хвост. Ведь отныне и её дом, и жигуленок, и гараж, и лишние вещи будут работать не только на денисово исцеление и их «хлеб насущный», но и будут честно продолжать служить другим людям. Кстати, под «нищими» в Изании подразумевались все, нуждающиеся в данный момент в твоей помощи.
Потом наступил момент получения Дениса в аэропорту — именно «получения», ибо он был неподвижен, молчалив и элегантен на носилках под пледом, как переправленный багажом манекен. Осунувшийся, красивый какой-то потусторонней смертельной бледностью и непривычной огромностью неподвижно-кукольных, раз и навсегда испуганных глаз, он, никогда ничем не болевший, незыблемый, как пресловутый «айсберг в океане», вдруг был разом перевернут, повержен со всей своей подводной и надводной частью. Непотопляемый начал погружаться и дробиться, разламываться и таять, и оказалось, что всё, прежде единственно важное, попросту исчезает при этом персональном апокалипсисе. Что остаётся только боль и ледяной ужас перед лицом небытия. Не небытия-покоя, а некой нелепости, катастрофы, антибытия — так пытался он ей потом объяснить своё состояние, когда решился, наконец, заговорить о пережитом. Мольба... К Богу?.. Да, конечно, к Богу, потому что больше никто не мог помочь. Чтобы это невыносимое крушение наконец-то остановилось и одновременно не останавливалось, ибо конец был страшнее самой боли. Страшнее которой, вроде бы, ничего не было.

ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

— О каком таком объективном мире вы говорите? Где он, этот объективный мир? Что вы, — вот вы лично о нём знаете? Вы знаете только свой субъективный мир, который начался, когда начались вы, и умрёт с вашей смертью. В этом мире есть лишь то, что вы видите, слышите, чувствуете, мыслите — или сами, или от других. Только те города, те люди, только та музыка, книги, история человечества, что так или иначе коснулось вашего «Я». А если бы вы не узнали в своё время, что был Наполеон, Юлий Цезарь и Иван Грозный, их бы для вас и не было. У кого-то полмира занимают шахматы, у кого-то женщины... Вот вы, небось, десятки оттенков жёлтого различаете, а кому-то что солнце, что репа — всё одного цвета. Но зато он знает, как и когда эту репу сажать, и сколько дворов и коров в его деревне, и кто лазит в окно к соседке, когда сосед уезжает на рынок с огурцами. Где он, ваш объективный мир? Есть только то, что включает в себя ваше субъективное сознание, и ни грамма больше. Для вас и для меня есть история человечества, а какой-нибудь дворник Кузя на неё плевать хотел. И прекрасно без неё обходится.
Какой-нибудь нищий старик, развалина, за жизнь цепляется, а этот, кровь с молоком, стены баксами оклеены, — пускает себе пулю в лоб. Где тут объективность? Объективная реальность то бишь? Я вот с вами сижу и не знаю, есть ли сейчас объективно мой дом, или, не дай Бог, сгорел уже. А жена к другому ушла. Потому что у неё свой объективный мир. Я только знаю, что мне сообщают мои органы чувств и перерабатывает мой разум, а объективно это или не объективно... И так, видимо, каждый, если эти «каждые» мне не снятся... Каждый — бог своего собственного мира, альфа и омега, начало и конец. Миры эти взаимодействуют, пересекаются, сталкиваются, враждуют, сближаются — это и есть жизнь.
Конечно, этот ваш объективный мир неизбежно пожирает своих богов, но вдумайтесь, что происходит... Уничтожая меня, божка, мир умирает сам. Вот он лишил меня глаз, ушей, носа, языка, рук, ног — и исчезли краски, звуки, запахи, пространство... У меня нет сердца, лёгких, почек, искусственное кровообращение — теперь наука на всё способна — остался только мозг. Вернее, кусочек мозга. Тот самый, который связывают с хранилищем «Я», с памятью, хотя память, по-моему, вовсе не хранилище индивидуальности. Когда я впервые увидел над собой красную погремушку и понял, что хочу её, я осознал своё «Я» как хотение, а не как память. Памяти ещё не было. Ну, хорошо, пусть память. Так значит в этой самой памяти, в нескольких кубиках мозга, сейчас помещаюсь я, да плюс к тому весь мир. С Наполеоном, Цезарем, Нью-Йорком и Эйфелевой башней, со всеми науками, музеями, симфониями, Толстым и космосом, потому что, пардон, ему больше негде помещаться, этому космосу. Потому что, убивая эти самые несколько кубических сантиметров мозга, мир убивает себя. Наступает тот самый конец света, которого так боится человечество, а вся штука в том, что он у каждого свой. Персональный.
Рождение — начало света, смерть — конец. А поскольку вы мне не можете показать самого что ни на есть разгения, который мог бы доказать, что есть объективно что-либо за пределами его микрокосма, то и наличие объективного мира после вашей смерти — всего лишь из области предположений. То есть вот где он помещается, этот ваш объективный мир, — он шлёпнул себя по темени, — Кирпич на голову, и хана объективному миру. Вы возразите, конечно, что миллионы людей за историю человечества сошли в могилу, а мир стоит себе. Но это лишь доказывает, что миллионы объективных миров погибли за это время, а, если предположить, что душа не помещается здесь, — он опять хлопнул себя по темени, — и вообще нематериального происхождения, то отдельное человеческое «Я», то есть бог с маленькой буквы («Я сказал: вы — боги») переживёт свой объективный мир.
Да, мы знаем, что люди-боги неизбежно исчезают с лица земли, сбрасывая тела, как змея кожу. Но что это значит, ты будешь иметь некоторое право сказать, лишь сам проделав подобную процедуру, если так можно выразиться. Во всяком случае, если ударом кирпича по голове разрушается не только твой земной мир, но и твой микрокосм, который этот мир вмещает, то есть полная крышка во веки веков, то хвалёная ваша вселенная сгинет вместе со мной. Потому что если я ничего не знаю и не чувствую, то ничего и нет. И ничего вы тут не докажете, да и доказывать будет некому, и вообще не стоит огород городить.
Вот если, как мы верим, душа бессмертна, и каждый предстанет со своим микрокосмом перед лицом Творца, тогда и о вашем реальном мире можно поговорить. Только для этого придётся суммировать микрокосмы всех когда-либо живших и посмотреть, что получится. А такое под силу лишь самому Творцу.


Национальное, классовое, партийное, общинное — любое групповое самосознание имеет право на особую миссию лишь в главном — восхождении Богочеловечества к Царствию.


Умный верит глазам, дурак — ушам.
Русские — дети, их провели, как детей, но и выкинуть что-либо ужасное они могут теперь, как злые мстительные дети.
Мы — другие. Наши и ненаши. Две цивилизации. Разница в понятии, что такое хорошо и что такое плохо. Одни пришли в мир брать, другие — отдавать. Одни служить, другие — чтоб им служили, прислуживать и прислуживаться. Одни — быть первыми, чтобы стать последними, другие — быть последними, чтобы стать первыми. Одни ради похоти своей — другие ради освобождения от неё. Одни — врастать в землю, другие — взлетать к Небу.
Бедняги, они не знают радости подвига, победы над собой, жертвенного служения великой цели. Это высшее наслаждение, и если вы думаете, что в такие минуты не Господь дарит своим избранникам эту небесную радость, то вы ничего не понимаете. Жалкие, больные дети, измученные игрушками, жадностью и комплексами.


Как жена Лота — не оглядываться. Только вперёд.



Два мира. Разница — в ответе на вопрос о происхождении человека и смысле его жизни. Наша мудрость — тоже безумие в глазах мира.


Как нам жить, о чём просить Небо? Наиболее известное прямое руководство — молитва Господня «Отче наш».
«Отец наш. Который на Небесах», — взываем мы, признавая своё небесное происхождение и Замысел. «Единая семья». «Наш», а не «Мой».
«Да святится Имя Твое, да придет Царствие Твое». Сказано, что «царство Божие внутри нас». То есть в сердцах наших. На Небе оно уже наступило, на земле невозможно, ибо «не от мира сего» и нарушило бы право «не являться на пир Господина». Оно в сердцах уже здесь, на земле, а продолжение — в вечности.
— Вслед за церковью мы боремся за духовную экологию, не только природную. Чудовищное сатанинское загрязнение общества превзошло Содом и Гоморру, — города, которые Бог уничтожил как рассадники греха.
— Но, насколько я знаю, искушения необходимы. Лишь преодолевая их, мы познаём истину.
— Да, вы правы, поэтому нам и не заповедано просить об избавлении от искушений. Существую я и мои искушения, перефразируя философа, — в этом жизнь. Ежедневно она предлагает нам дилемму: Бог или Лукавый? Это нормально: свобода там, где есть возможность выбора, в данном случае послушания или непослушания Небу. В конечном счете, это определит нашу судьбу в вечности. Вернётся ли блудный сын, нахлебавшись горькой свободы, к Отцу, источнику Жизни, или так и погибнет на чужбине? Ответ на этот вопрос каждый даст сам своим земным бытием. Это вопрос из вопросов, самый важный. Но можем ли мы, дети Неба, допустить тиранию законов Лукавого?
Как бы вам объяснить? Для того же идущего в гору альпиниста полезны и неизбежны, к примеру, расщелины, пропасти, крутизна, ледники, дикие звери. Но допустимы ли капканы, расставленные на маршруте? Отравляющие ядовитые газы, ложные указатели, разбойники из-за угла? Это уже не честная борьба добра со злом — это хлынувшая в души отрава, с которой практически невозможно бороться.


— Можно считать нас приемниками коммунистов, но у нас генсек — Господь Бог. Мы берём за основу общую для всех главных религий этику Неба — Замысел Творца о БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ.
Наши правила: табу на религиозные споры и распри вплоть до исключения. А при вступлении — отречение от сатаны и дел его /от лукавого/.
— А для атеистов?
— Они называют богом совесть и исповедуют ее как высший нравственный закон бытия. То есть по части этики у нас противоречий нет, а остальное — тайна взаимоотношения Творца и каждой отдельной личности. Наши враги — не те, кто не верят, а враги Замысла Творца, которые «ведают, что творят». То есть враги Божии и прямые сатанисты.
Нам близки лучше советские песни, хотя мы их часто видоизменяем.
«Весь мир насилья мы разрушим...» — то есть «лежащий во зле мир». Мы не скрываем, что хотим взорвать его изнутри. По крайней мере, ослабить. «Кто был ничем, тот станет всем» — для нас это не социальная, политическая или правовая революция, а РЕВОЛЮЦИЯ ДУХА — «дорога к солнцу от червя», превращение человекозверя в Богочеловека, согласно Замыслу.
«Наше дело правое, победа будет за нами»,.. — разве в этих всем известных словах — не вера в некую высшую надмирную справедливость?
 

Прославлю тебя и работой и песней,
Ну а если в поход трубачи протрубят,
Прикажи — я умру за тебя и воскресну,
И опять буду жить для тебя.
 

Это известный демократ Владимир Войнович, «Клятва Родине». Они сейчас чрезвычайно современно звучат, эти советские песни. Не замечали?

Будь такие все, как вы, ротозеи,
Что б осталось от Москвы, от Расеи?
Всё пошло б на старый лад, на недолю,
Взяли б вновь от нас назад землю, волю;
Сел бы барин на земле злым Малютой,
Мы б завыли в кабале самой лютой.
 

  Узнали? — Демьян Бедный.

* * *

Они перевезли Дениса, вернее, то, что от него осталось, сначала в московский кардиоцентр, где продержали десять дней, а потом разрешили долечиваться в Златогорье под неусыпным наблюдением известного кардиолога, одного из первых членов Изании. Кардиолог жил в Златогорье практически постоянно с женой-невропатологом, спасаясь от прожигающего жизнь потомства.
— Вся квартира на ушах, а ведь были нормальными детьми, — сокрушался он, — Дёрганые, бесноватые, одни бритые, другие — патлатые. Те и другие — немытые, что-то у них вечно бухает, музыкой этой пытать только. В компьютере монстры скачут, по видаку коллективно трахаются, мобильники пищат — всё какие-то разборки, меж собой изъясняются многоэтажным, как дворник Кузя из анекдота. Девки костлявые, полуголые, с ногтями до колен. Шабаш, одним словом.
Возможно, и Иоанне предстояло скоро встретиться с совсем чужими, скандально-истеричными, неподконтрольными внуками, уже что-то нюхающими, глотающими и курящими, с их непонятными словечками, компьютерными играми. Две дёрганые кривляющиеся маски, под которыми прячется неизвестно что...
А пока, она у трапа самолёта гладила восковое лицо Дениса, преодолевая щемящую до слез жалость бодрой улыбкой — ничего, теперь всё будет хорошо, ты дома, выкарабкаемся... Он вежливо и мужественно играл в эту игру, позволяя с собой делать, что угодно. Как шкурка, из которой вынули плоть и душу — шейте шапку, воротник, только чтоб не было слишком больно...
Он был ещё в другом измерении — Пушкинский Скупой, жизнелюб-трудоголик, отбросивший ключи от ставшего вдруг ненужным сундука. Уже потом, в Златогорье, он поверит в своё выздоровление, — не так, будто болезнь была нелепостью, аномалией, и теперь всё в порядке — Денис поверит, как во временную аномалию, именно в выздоровление, в некое отпущенное ему Небом время. Он вернётся к своему сундуку, к его содержимому, и скурпулёзно, в отчаянии начнёт в нем копаться, понимая, что единственной его ценностью может стать лишь нечто, чего нельзя растащить и растратить, когда из ослабевших пальцев выпадут ключи.
Не на горе и слезы обобранных ближних обменять жизнь, не на шоколадные обертки и пустые бутылки из-под шампанского и стоптанную «саламандру», а на нечто, о чём Пушкин... Когда он начал выздоравливать, они часто вспоминали это языческое: «Нет, весь я не умру... доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит»... А далее уже совсем по-советски: «И долго буду тем любезен я народу, что чувства ДОБРЫЕ я лирой пробуждал, что в мой жестокий век восславил я СВОБОДУ и милость к падшим призывал». Пиит,.. народ,.. То есть «в памяти людей» — как это по-советски!.. И, наконец, финальное. То, что надо. Из этики христианской:
«Веленью Божию, о муза, будь послушна»... То, что выбрасывали из школьных учебников. Сундук, наполненный нетленным. «Исполнись Волею Моей»!.. Приходя в себя от потрясения и осознав банальную истину, что подлинное наше пребывание — там, по ту сторону, обострённо чувствуя себя подвешенным на тонкой нити над бездной, нити, которая рано или поздно неизбежно оборвётся, он в этом непривычном состоянии вновь и вновь прислушивался к себе — не взорвётся ли снова внутри оказывается такой хрупкий и отнюдь не вечный двигатель его жизни, разбиваясь на десятки осколков, нещадно ранящих корчащуюся в муках плоть?
Потом, уже встав на ноги и прогуливаясь с ней по дорожкам Златогорья, шагая осторожно, с палочкой, чтобы не оступиться, он будет снова и снова вспоминать отнюдь не последнюю свою забугорную ленту, в судьбе которой Айрис благородно приняла самое активное участие. Взяв на себя рекламу, необходимые формальности, документацию, презентации и контракты, нажимая на нужные кнопки, нужных людей в своем родном забугорье и практически освободив больного от всех хлопот о судьбе последней ленты, к которой Денис испытывал стойкую аллергию. Видимо, сказывалось предынфарктное состояние, в котором он был вынужден в смертельной гонке ее заканчивать. Нет, Денис вспоминал, как итог, их совместные ленты, особенно совковый сериал с Антоном-Кольчугиным... Кто же он всё-таки был, сотворенный ими советский супермен, борец против вируса распада, зарождающегося в недрах системы, — ведь он был первым изанином! Коммунистом-изанином. Себе — хлеб насущный, лишь самое необходимое. Все сверхсилы и сверхталанты — «борьбе за освобождение человечества», как сказал бы «красный мученик» Николай Островский. Освобождение от заразы вампиризма. Ради права жить ДЛЯ спасения других, а не ЗА СЧЁТ других.
Чтобы ободрить Дениса, Иоанна провела своеобразный курс психотерапии. По ящику как раз показали в очередной раз их сериал, и она по горячим следам организовала встречу со зрителями в златогорском клубе, пригласив жителей окрестных посёлков. Встречу с Денисом и ещё кроме неё кое с кем из съёмочной группы, кого удалось раскопать. Антона в Москве не было — где-то мотался, как все, делал свой бизнес. Может, и к лучшему, что не было, пусть останется в памяти народной вечно юным Павкой Кольчугиным на лихом коне — мотоцикле, грозой вурдалаков, «борцом за освобождение» от их клыков и когтей. Воином с вдохновенным лицом ангела-разбойника.
Им устроили овацию. Как ни странно, было много молодёжи. Денис, ещё совсем слабый, сидел в кресле на старомодной сцене в старомодном зале заводского клуба, навевающем воспоминания о концертах их детства. Он был заметно взволнован. Иоанна тревожно погладывала в его сторону, однако надеясь в глубине души, что ему такая психологическая встряска пойдёт на пользу. Мистическая энергия народной любви — не беснование, не фанатизм идолопоклонства, а нечто совсем иное, пробужденное теми самыми «чувствами добрыми»... Именно неподдающаяся точному определению «совковость» заставляла сердца людей самых разных возрастов и социальных групп трепетать и заходиться в восторге, когда бесстрашный витязь сражался с Кощеем Бессмертным, который «над златом чахнет», и находил, наконец. Кощееву смерть. И Василиса Прекрасная, символ души Божьего народа, подавала ему руку, и они вместе выходили из ворот рушащегося Кощеева царства. И не уносили с собой ничего из призрачных сокровищ Кощеевых, бессильных заставить Василису прилепиться к его царству.
«Это даёт мне силы жить и бороться, когда вокруг столько грязи, подлости, обмана, и всё решают деньги, — зачитала учительница выдержку из сочинения девятиклассницы Нади Поповой о сериале «По чёрному следу», — в трудную минуту я ставлю видеокассету, когда Кольчугин оказывается один против целой банды. Но когда ему крикнули: «Всё, тебе крышка, нас тут тьма!» — он отвечает: «А нас — свет!». И побеждает».
Надя написала, что теперь, став изанкой, всегда повторяет эти замечательные слова, «в борьбе, когда тёмные силы уж так злобно гнетут и наезжают, что, кажется, нипочём не выдержать. Вас тьма, а нас — свет, — себе это повторяю и друзьям, это для нас как молитва», — написала Надя Попова.
Денис по-настоящему, а не вымученно улыбался, впервые за дни болезни, словно он сам был Надей Поповой, которую похвалила учительница...
Он вообще стал как ребёнок — боялся оставаться один, боялся темноты, всё время прислушивался к себе, украдкой щупал пульс и, когда его в этом уличали, врал, что «ничего подобного», и раздражался. Он ушёл в болезнь, как в кокон, заглянув «туда» и до смерти испугавшись. Ему надо было наедине с собой разобраться со старыми безделушками, потерявшими вдруг всякую ценность. Он чувствовал себя немощным старцем среди ненужных детских игрушек. Скорее всего, он не верил в Бога, хоть и очень хотел поверить, но вдруг почему-то поверил в Суд. Если не Божий, то Истории, Совести. Итоговый суд своей жизни. И испугался, как ребёнок, оказавшийся вдруг старцем в детском манеже среди погремушек...
Не случайно на вопрос из зала о новых фильмах он умолчал о своих забугорных лентах, кстати, «на уровне» и кассовых. И о последнем своём фильме, который за время его болезни успешно раскрутила Айрис. Не мог он признаться этой аудитории, что развлекал, щекотал нервы, играл на потребу той «тьме». Кровь, драки, стрельба, погони, «клубничка»... В общем, как все — делал карьеру, деньги, самоутверждался — ничего такого он не посмел сказать. Просто посетовал, что в России стало работать очень трудно. Зал порадовался, что Денис по-прежнему «наш», поступила записка об Антоне-Кольчугине, — где и что? Выручила Иоанна, сказав, что в последний раз видела Кольчугина во время противостояния на Васильевском спуске. С народом. Зал разразился аплодисментами, и Денис снова улыбнулся. Он оживал на глазах в забытой, ностальгически «совковой» атмосфере зала, благодарной и всему верящей.
«И вот о чём крушусь: к суду я не готов».
Пушкинского «Странника» тоже страшил грядущий Божий суд...
«Что чувства добрые я лирой пробуждал»...
Врач сказал, что Денису необходимо восстановить внутреннюю связь, «общее кровообращение» с ней и другими членам семьи, с друзьями, привычными делами. Адаптироваться и вновь укорениться. Так и сказал: «вновь укорениться». Первое время, в московской клинике, посещение Дениса было ограничено, он почти всё время спал, иногда открывал глаза, пытался шутить: «Ты? Значит, я ещё не в аду». Рука благодарно сжимала ее руку, а она про себя молилась Спасителю и чувствовала, как горячая животворящая энергия изливалась в неё — куда-то в темя, через шею, плечи, ладони — к кончикам пальцев. Стекала с них невидимыми потоками, и руки Дениса теплели, розовели щёки, выравнивался пульс... Он счёл её экстрасенсом, чем-то вроде Ванги, инстинктивно, как подсолнух, тянулся к её силе. Но Иоанна знала, откуда она, эта энергия, часто теперь обращалась к ней, когда надо было снять кому-то головную боль, снизить давление, остановить кровотечение. Она знала, что Он слышит её и всегда помогает, каждый раз счастливо изумлялась этому чуду.
Порой просыпалась в ней иная сила, неистово-разрушительная, готовая смести всё и вся. Тьма тоже слышала её и ждала лишь какого-то знака, согласия с её стороны, чтобы вмешаться в действо. Она могла привести множество жутковатых примеров собственной агрессивности и лишь недавно поняла, почему надо прощать и хотя бы пытаться любить своих личных врагов и обидчиков в отлитие от врагов ОТЕЧЕСТВА и Божиих. В конце концов, любить врагов Отечества или врагов Спасителя ты просто не имеешь права. Ибо в первом случае, став на сторону хищников, губящих тела и души немощных и слабых, которых Господь заповедал защищать, ты автоматически присоединяешься к армии тьмы. Под «отечеством», само собой подразумевалось не просто место твоего рождения, а страна, противостоящая грядущему Царству Антихриста и Мамоны. Ненавидеть означало обезвредить, отпилив им когти и клыки. Что, собственно, и пыталась делать советская Антивампирия, пока не наступило полнолуние и не пробило полночь...
Разве наше Отечество, Святая Русь и советская, не должна была стать по Замыслу Творца убежищем избранников от Лукавого, от которого мы просим нас избавить Небо?
И чураться врагов Спасителя: «Мне отмщенье, Аз воздам». Ибо даже апостол Павел был Савлом, гонителем Христа...
Когда врачи сочли возможным перевезти Дениса в Златогорье, она без колебаний переехала туда же, оставив дом и Анчара в надёжных руках. Это тоже было чудом — обычно так трудно найти подходящих людей, а тут и дом под присмотром, и всякие неполадки, мелкий ремонт — будто по мановению волшебной палочки вершится сам собой.
Между прочим, и проблемы посерьёзнее всегда можно было разрешить при помощи Изании, а с Анчаром, как она убедилась, жильцы справлялись лучше её. Короче — попадание в десятку.
Ей дали комнату в бывшем главном здании профилактория — гостиничного типа, с балконом. Комната и совмещённый душ с туалетом. В коридоре стояли три газовые плиты — если надо что-то разогреть, вскипятить чайник или сварить кофе. Посудомойка и контейнер для мусора. А вообще питались в столовой. Всё, как в советских домах творчества. Меню заказывалось на три дня вперёд, еда была простая и вкусная, в том числе и диетическая. Шведский стол — капуста, чеснок, свежие овощи, зелень из златогорьевской теплицы. Работающие вдали от Златогорья получали при необходимости специальный златогорский тормозок — обед в лёгком компактном изан-термосе, по возвращении — ужин. Так что принцип «хлеба насущного» соблюдался неукоснительно...
В комнате — двуспальная кровать, встроенный платяной шкаф, письменный стол-секретер с откидной шторкой, типа шведского, также встроенный в стену небольшой холодильник и что-то вроде телевизора, по которому, однако, кроме обычных телепередач можно было заказать и посмотреть любой фильм, художественный и познавательно-учебный. Отсюда же осуществлялась связь со всем Златогорьем и с любыми точками системы Изан-нет. Можно было не ходить в столовую, а попросить принести обед или завтрак в номер. Или заказать деликатес /за дополнительную плату/, принять гостей. Для большого торжества — арендовать специальный зал. Если сумма превышала предел разумной нормы, тебя вызывали на собеседование, предупреждали о нарушении Закона, а потом могли и исключить из Союза за несоблюдение его принципов. В общем, можно было позволить себе всё, что разрешалось среднему советскому гражданину, кроме пьянства. Плюс дозволялись ещё кое-какие «слабости», связанные с развлекательными поездками, индивидуально-бытовой техникой, фирменной косметикой или даже приобретением экзотической породы пса.
Но всё это было редкостью, ибо жили в Златогорье, в основном, аскетичные фанаты-трудоголики, которые, дорвавшись, наконец, до возможности выкладываться на полную катушку, не отвлекаясь на быт и прочие досадные мелочи жизни, самозабвенно это делали.
Они-то и составляли основной контингент первых изан вместе с романтической молодёжью, — егоркиными фанами, фиалочками и сизарями. Верующими самых различных конфессий, жаждущими дела комсомольцами и партийными всех цветов и мастей. Здесь все вполне уживались, поскольку религиозные, национальные и политические споры были строго-настрого запрещены.
— Свято соблюсти то, что нас объединяет, и бежать всего, что может разъединить. Помня, что взаимоотношения человека с Богом — сугубо личное дело каждого. Мы на войне, и у нас общий враг — не отдельные личности, а Вампирия, порождающая грех и питающаяся грехом, — говорил Егорка. — Лишь бы твоя партийная или религиозная деятельность не противоречила принципам Изании.
Когда в селение прилетает многоглавый кровожадный дракон, требующий ежедневных жертв, желающие спастись должны объединиться именно для противостояния дракону. Для споров и разногласий найдётся другое место и время.
Очень важно для Изании — состояние земли, бережное к ней отношение. Родина — вверенная тебе Небом экологическая ниша. Защита детей и немощных, посильное участие в различных прогрессивных начинаниях, движениях, протестах. И вообще — тактика вытеснения хищников, вампирского сознания из жизни, включая твою собственную жизнь, твое сознание. Поэтому подразумевается, что бороться с излишками и низменными желаниями изанин должен сам, коли уж стал на этот путь. Кстати, гораздо более либеральный, чем толстовство, не говоря уже о монашестве, подразумевающем уход из мира.


Уборка и смена белья производились регулярно, как в гостинице. Обои, шторы, светильники, весь интерьер легко мог быть заменён по желанию жильца. Был небольшой набор посуды, на балконе — кресло-качалка, которое Иоанна тут же перетащила в комнату. За письменным столом она никогда не работала, только в старом кресле, со стопкой бумаги в папке и шариковой ручкой. Как во времена службы в газете. Работалось здесь дивно — нажимаешь кнопку, заказываешь, и — пожалуйста, любая книга, любая информация. Её интересовали коммунизм и религия, точки расхождения и соприкосновения.
Можно было заказать и любую учебную программу — ей иногда удавалось выкроить час-другой для английского. Компьютер с ней разговаривал, задавал вопросы, фиксировал и исправлял ошибки и даже вздыхал, когда она ошибалась. Слушала она и музыку — старый джаз и классику, особенно когда Денису отменили больничный режим. Музыка в их комнате, по сути, не смолкала — то их общий кумир Владимир Горовиц, то другие лучшие исполнители и оркестры мира, то духовная музыка... Оба не уставали изумляться и досадовать, что эта волшебная сторона жизни их в прежней суете обходила.


ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

— Можно, конечно, при необходимости научиться писать ногой, читать пальцами рук и питаться при помощи клизмы, но в здоровом организме каждый орган должен делать то, что умеет, любит, к чему призван и для чего создан.
Это не просто принцип разумного эгоизма: «ты — мне, я — тебе» или «я — вам, вы — мне». Или: «Я — Изании, Изания — мне». Это — осознание каждой малой клеткой необходимости добросовестного и самоотверженного служения Целому, получая взамен бесценное — ЖИЗНЬ. Временную, переходящую в бессмертие, когда «Царствие внутри вас есть». Получив от Творца ДАР жизни временной, я ДАРОМ служу всем и Целому этими ДАРАМИ, получая взамен ДАР ЖИЗНИ ВЕЧНОЙ.
Я — богоподобная веточка, творчески, с любовью к Замыслу исполняющая своё предназначение и получающая для этого всё необходимое от Изании, от её корней, связанных Замыслом с вечными источниками бытия.
У нас отдаётся гораздо больше, чем проглатывается, мы всегда помним заповедь: «лишь то, что отдал — твоё». «Отдай имение своё нищим»... Под «имением» мы подразумеваем дары Неба, данные каждому из нас. Под «нищими» — всех, кто нуждается в нашем служении при помощи этих даров. И компьютеры Айрис всегда разыщут погибающего, тонущего, нуждающегося в помощи среди «моря житейского». Именно в МОЕЙ помощи. А когда-нибудь «спасенный» решит и наши общие проблемы...
«По данной мне благодати, всякому из вас говорю: не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил.
Ибо, как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело,
Так мы многие составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены.
И как, по данной нам благодати, имеем различные дарования, то имеешь ли пророчество, пророчествуй по мере веры;
Имеешь ли служение, пребывай в служении; учитель ли, — в учении;
Увещатель ли — увещевай; раздаватель ли, раздавай в простоте; начальник ли, начальствуй с усердием; благотворитель ли, благотвори с радушием». /Рим. 12:3-8/


Такое наставление давал апостол Павел первой христианской общине, ну а мы в конце двадцатого века полагаем, что если у кого-то болит зуб или рука, то плохо всему организму; даже если больна самая маленькая клетка — беда для всех. Таков Замысел. Просто мы этой беды не чувствуем вовремя из-за нашей оторванности от Целого — болезни распада, ведущего к гибели Целого, а следовательно, и нашей. Речь идёт, разумеется, не только о «смерти первой» телесной, но и о «смерти второй». Атрофии, омертвении оторванной от корней души, о постепенном превращении её в сухую ветвь, обречённую на отсечение от живой лозы Богочеловечества и на сжигание в Судный день.
И если кто-то учит моих внуков, а я — зубной врач, мне совсем не обязательно драть у учителя зубы, когда ему нужно, допустим, побелить потолок. А ещё проще — я буду драть зубы, маляр — белить, учитель — учить, а компьютеры Айрис, связанные с каждым изанином и «сочувствующим», точно определять, кто в чем нуждается. И кто в чём специалист, и степень участия в общем деле. И не надо нам впутывать сюда посредников — чиновников, правительство, прессу. Государство должно защищать нас от внешних и внутренних воров и бандитов, вот и всё. Изане — законопослушные граждане, исправно платят налоги. Более того, участвуют во всех благих начинаниях государства, раньше называемых «богоугодными», в возрождении великой Руси, и не только Руси. Мы — патриоты, мы любим нашу Родину как оплот борьбы против мирового зла по Замыслу Творца. И поддерживаем всех противостоящих вавилонской блуднице. Кто против неё, тот с нами.
Мы отвергаем те из человеческих законов, которые противоречат Закону и Замыслу Неба, отдают Богово кесарю. Мы не можем уничтожить мировое зло, оно неизбежно и необходимо — это дурманящее ядовитое болото, кишащее гадами и пиявками. Засасывающее до смерти, заставляющее избранников содрогаться от ужаса и омерзения, орать о помощи в тоске смертной. А блудного сына, промотавшего на чужбине отцовские дары, вспомнить среди нечистот и свиного пойла об Отчем Доме и ползти к нему из последних сил. Но именно таким мы протягиваем руки.
Идея всемирной революции — бесовская химера, Сталин это понял. Единственно возможное решение — устроить крепость, батисферу посреди зла для тех, кто хочет «выйти из неё» и идти на Зов. Советский Союз называли «империей зла», «тюрьмой народов», но можно ли говорить о несвободе тех, кто укрылся в крепости от врагов? И уверять, что народы стали «свободными» теперь, оказавшись в плену у демонов наживы, ненависти, всякого рода суверенитетов, разврата и лжи — чудовищной подмены понятий? Лжи, отец которой, как известно, сам дьявол?
СССР был не тюрьмой, а КРЕПОСТЬЮ народов, укрывшихся от соблазнов мирового зла. Это был своего рода добровольно-принудительный многонациональный монастырь, окруженный царством Князя тьмы. Есть Евангельское понятие о зле, и никуда от этого не деться. Любящий отец, запирающий гулящую дочь дома, и бандерша, запирающая её в бардаке, — и там, и там несвобода, но можно ли их отожествлять? Мировое зло — это всё, что уменьшает размеры Жатвы Господней, губит бесценные души человеков. Прежде всего, ложью, подменой понятий.
Нам приказывает молиться Господь: «Избави нас от лукавого». Лукавый — сам дьявол, отец лжи. Его борьба нечестная, схватка с ним — сплошное жульничество. «Когда партнеры ваши — шулера, а выход из игры уж невозможен», — как пел Вертинский. Мы это испытали на своей шкуре, разрушив нашу крепость собственными руками, открыв хищникам все ходы-выходы.
Подкуп, зомбирование, прямое насилие...
Так курятник представляется лисе «тюрьмой кур». Пусть невозможно уничтожить зло, но наш долг — срывать с Лукавого маску и защитить от него слабых и доверчивых.
Мы отвергаем денежные отношения в прежней форме, хотя, казалось бы, что проще — пусть учитель заплатит маляру, маляр — стоматологу и т.д... Не надо, проходили. Каждый будет стараться запросить больше, а отдать — меньше и вот мы уже вернулись в Вампирию. Деньги у нас, изан, тратятся на две вещи — хлеб насущный /необходимо-достаточное/ и долг Небу /через служение своими талантами Делу Божию на земле/. В сомнительных случаях — помощь духовных отцов и Совета Изании.
В Вампирии, как ни странно, человеку труднее отдавать, чем получать... Отдавать не в смысле «расточать», «пустить на ветер», а на дело Жатвы.
В каждом сидит вирус кровососа, стремящийся насосаться, захлебнуться и лопнуть. В тебе, дорогой, тоже.
Дурное безудержное пожирание чужих жизней по «праву сильного» приводит в конечном итоге к самопожиранию и саморазрушению. Вампиризм — движущая сила так называемого прогресса, цель жизни «идущих широким путем». А с нашей точки зрения — болезнь к смерти, ибо «хищники в Царствие не войдут».
Твой грех — твоё личное дело, твоя вина перед Небом, твоя постыдная тайна, о которой ты можешь кому-то рассказать с одной-единственной целью — предостеречь: «Не ешь, смертельно!». То, что мир называет свободой, мы называем даже не распущенностью, а разгулом, культом чумы. Трупными пятнами на прелестном личике супермодели и на завсегдатае фешенебельных тусовок, где проедают и пропивают украденные у стариков и сирот деньги, и на высокопоставленном чиновнике, ревностно оберегающем власть тьмы.


Айрис — проповедница активной благотворительности: помочь каждому немощному, отчаявшемуся, неприспособленному к жизни обнаружить в себе внутренние резервы, приобщить к угодному Небу делу и тащить, тащить, уже не отпуская, пока сам не начнёт ходить.
В Изанию может быть принят тот, кто:
1. Признаёт приоритет вписанного в сердце высшего духовного начала. Закона (Бог, Высший Разум, Абсолютная Идея, Истина, Совесть — кто во что верит) над законами человеческими, рукотворными. Кто отныне исповедует прежде всего именно этот Закон, Ему подчиняется, отдавая Богу — Богово.
2. Цель верующих изан — Царствие. Личное бессмертие в царстве. Которое «не от мира сего», ибо «мир во зле лежит». Для изан-атеистов личное бессмертие — остаться в доброй памяти людей.
3. Закон неба — Закон свободы. Не дурной свободы от Бога и Его Воли, а напротив, свободное подчинение Творцу, несущему подлинную свободу. Это подчинение подразумевает:
а) Для себя — только разумно-необходимое, чтобы иметь возможность осуществить Предназначение, Сверхзадачу, вдохновенное творческое начало.
б) Приумножить и возвратить данные Богом таланты.
в.) Избавление от лукавого. Разоблачение лживого сатанинского нашёптывания: — «Ешь, не умрёшь. Бог солгал». Закрыть окна, двери, заделать щели, не впускать в свой дом. А главное, коли ты сам болен, осознай это и не будь соблазном для ближнего.
«Разве не знаешь ты, что от века, с того времени, как поставлен человек на земле,
Веселие беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенно?
Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков:
Как помет его, на веки пропадает он; видевшие его скажут: «где он?»
Сыновья его будут заискивать у нищих, и руки его возвратят похищенное им.
Кости его наполнены грехами юности его, и с ним лягут они в прах.
Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим,..
То эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его.
Змеиный яд он сосёт; умертвит его язык ехидны.
Не видать ему ручьёв, рек, текущих мёдом и молоком!
Нажитое трудом возвратит, не проглотит; по мере имения его будет и расплата его, а он не порадуется.
Ибо он угнетал, отсылал бедных; захватывал домы, которых не строил.
Не знал сытости во чреве своём; и в жадности своей не щадил ничего.
Ничего не спаслось от обжорства его; за то не устоит счастие его.
В полноте изобилия будет тесно ему; всякая рука обиженного поднимется на него». /Иов. 20:4-22/.
«Сблизься же с Ним, и будешь спокоен; чрез это придёт к тебе добро.
Прими из уст Его закон, и положи слова Его в сердце твоё». /Иов. 22:21-22/
Мы, изане, впервые вводим понятие НАРОДА БОЖИЯ, объединяющее не вероисповедания, не нацию или цвет кожи, не страну и не социальное положение, а общую цель — осуществление Замысла Творца о БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВЕ, зреющем в утробе обречённого мира.


ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

Любые дары Неба могут закабалять как того, кто их имеет, но не использует на Замысел, так и тех, кто не имеет, однако испытывает зависть к имеющим. С тех пор как Каин из зависти убил своего брата Авеля. Речь идет не только о богатстве, но и о способностях, внешности, чертах характера...
Но богатство — великий соблазн ещё и потому, что даёт неограниченные возможности для разгула личных страстей и пороков, заражая губительными семенами весь мир.
Богатый Третьяков вошёл в историю как создатель картинной галереи, иные строили больницы, храмы, странноприимные дома. Обществу вроде бы их не в чем упрекнуть. Хотя завистников даже у добродетели предостаточно.
 

* * *

Канта потрясали две вещи — звёздное Небо над нами и нравственный Закон внутри нас.
Признаёшь ли ты объективность существования этого Закона — независимо от твоих религиозных убеждений или отсутствия таковых? Его приоритет над законами человеческими?
Веришь ли в высшее предназначение и смысл человеческой жизни, в необходимость сеять «разумное, доброе, вечное»? Осуждает ли твоя совесть волчье «право сильного», господствующее в современном мире? Входит ли оно в противоречие с Замыслом? Можешь ли ты сказать, что к нам тебя привело желание найти единомышленников, сотоварищей в твёрдой решимости начать новую жизнь по законам Неба?
Мы — революционеры духа, ставящие целью освобождение детей Неба от «работы вражьей». От работы «на врага». Прежде всего, на врага внутреннего. Своего безудержного «Дай»!
Наша цель — постепенный переход через внутреннее волевое решение к внешней свободе. Затем через внешнее освобождение от суеты и погони за «хлебом насущным», неизбежно переходящих в «стяжание», — к свободе внутренней. Двусторонний процесс. Мы отлично понимаем, что живём в падшем мире, опутывающем нас ежедневно тысячами зримых и незримых уз. И мы, как законопослушные граждане, вынуждены исполнять законы этого мира. Защита и возрождение Отечества, дела милосердия и экологии — и для нас священный долг. Но мы не будем исполнять законы, требующие отдать «Богово кесарю».
Ты призван в армию Неба, ты воин Неба, «ловец человеков».
Замысел, Закон Неба на земном языке — дружная любящая семья, проживающая в родном доме. Единый живой организм. На языке горнем — это образ Божественной Троицы, Единосущной и Нераздельной.
Отец даёт детям «хлеб насущный» — всё необходимое, пока они «станут на ноги», помогает занять «своё место» в жизни семьи согласно дарованиям, которые Отец и другие члены семьи обязаны развить у каждого, входящего в жизнь общего Дома.
Затем, подрастая, дети ОТДАЮТ ДОЛГИ семье своим ответным бескорыстным служением. Здесь каждый служит всем и все — каждому. Здесь все за одного, один за всех.
Такова воля Отца.
Поэтому заповедано нам просить у Неба лишь «хлеба насущного», самого необходимого для УСПЕШНОГО СЛУЖЕНИЯ ЦЕЛОМУ согласно нашему МЕСТУ в ЖИЗНИ. Получив как бы в ДОЛГ время, таланты, имение, здоровье, самое жизнь, мы должны вернуть его Небу, следуя путём Спасителя. Стремясь к Царствию внутреннему, Иерусалиму Небесному в душе, а не к Мамоне и не к насильственной переделке мира. Вся наша деятельность направлена на ОСВОБОЖДЕНИЕ от власти количественной бесконечности ради БЕСКОНЕЧНОСТИ качественной.
Мы — врачи, строители, писатели, учителя, рабочие, повара, земледельцы — обеспечиваем друг другу возможность СВОБОДНОГО ТВОРЧЕСКОГО СЛУЖЕНИЯ ДЕЛУ, ради которого, как мы верим, мы все вызваны Творцом из небытия. Поэтому всё вознаграждение за свой труд мы ОТДАЕМ ДАРОМ. ДАР ЗА ДАР! Людям, нашим должникам. Становясь, в свою очередь, их должниками и взаимно прощая друг другу ДОЛГИ, которые таким образом и Отец «оставит» нам.
Нет, не бесплатно мы трудимся, мы порой получаем огромные прибыли, на наших индивидуальных счетах солидные суммы, но это всё и наше, и как бы не наше... Мы никогда не тратим эти средства на собственную блажь, на синдром пушкинской старухи. Расширяя Изанию, мы освобождаем всё больше людей из-под власти Мамоны.
«Только то, что отдал — твоё!» — лозунг Изан-банка. Мы в пути, поэтому мы всегда налегке. Всякое обрастание собственностью, суетными хлопотами, пристрастие к иллюзорному блеску витрин и посулам рекламы — нами отвергаются, ибо порабощают, привязывают, мешают восхождению.
Воздержание, духовный и телесный пост для нас не самоцель, а средство, облегчающее путь к вершине; всё для нас — лишь средство к осуществлению Замысла.
Писатели, политики, журналисты, шоумены манипулируют сознанием миллионов, забыв, что дадут ответ за каждую соблазнённую душу «малых сих», за каждое праздное слово...
Никто не должен соприкасаться с тёмной изнанкой твоего бытия, кроме врача и духовного отца, — так говорим мы. И если я не могу избавиться от греха, то в моих силах загнать его в подполье, посадить в карантин, не заражая других. Почему-то общество соблюдает правила личной гигиены, не желая между тем признавать, что духовная зараза в миллион раз опаснее. Что эксперименты с ней — миссия психиатрии, медицины. Что надо стыдиться греха, как проказы, и лечить, а не выставлять на вернисажах в золоченой рамке.
«И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне». /Мф. 10:28/
«Скупой рыцарь», «Воскресение», «Мёртвые души», «Пир во время чумы», «Маскарад», «Униженные и оскорбленные» — названия-то какие! То, от чего дружно отреклась вся русская культура золотого века, а затем и серебряного — взяли на вооружение Орфеи конца двадцатого. Вместо Божьего дара манны небесной предпочли «яичницу» у фараона.
«За то, что он простирал против Бога руку свою и противился Вседержителю,
Устремлялся против Него с гордою выею, под толстыми щитами своими;
Потому что он покрыл лице свое жиром своим, и обложил туком лядвеи свои.
Не пребудет он богатым, и не уцелеет имущество его, и не распрострется по земле приобретение его...
Пусть не доверяет суете заблудший, ибо суета будет и воздаянием ему.
Сбросит он, как виноградная лоза, недозрелую ягоду свою, и, как маслина, стряхнет цвет свой.
Так опустеет дом нечестивого, и огонь пожрет шатры мздоимства.
Он зачал зло, и родил ложь, и утроба его приготовляет обман.
/Иов. 15:25-27, 29, 31, 33-35/
«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей;
Но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь!» /Пс. 1:1-2/
Православной по духу русской культуре всегда был чужд дух буржуазности, где «всё имеет цену и ничто не имеет ЦЕННОСТИ», чужд «добросовестный ребяческий разврат». Бунтуя, порой богохульствуя, она рвалась вместе со своими героями к какой-то неведомой новой жизни — кто «в Москву!», кто — «вон из Москвы!», нигде не находя ограды и опоры. «Спасенья тесный путь и узкие врата». Бунтуя, они творили грех, и грех убивал их. Они умирали на баррикадах, своих и чужих, призывали бурю, «из искры раздували пламя»...
«Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира (сего).
И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек». /1-е Иоан. 2:16-17/.
«Высокое унижено, созданное по образу небесного — заземлилось; поставленное царствовать поработилось; сотворённое для бессмертия — растлено смертью. Пребывающее в райском наслаждении — переселено в эту болезненную и многотрудную страну. Воспитанное в бесстрастии — обменяло его на жизнь страстную и кратковременную. Неподвластное и свободное — ныне под господством столь великих и многих зол, что невозможно исчислить наших мучителей». /Св. Григорий Нисский/
Грех — отступление от Неба, отключение от Света, причина всех скорбей и болезней, тьмы и смерти.
«... в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь». /Быт. 2:17/
«Ты поражаешь их, а они не чувствуют боли; Ты истребляешь их, а они не хотят принять вразумления»... /Иер. 5:3/
«Я Господь, Бог твой, научающий тебя полезному, ведущий тебя по тому пути, по которому должно тебе идти.
О, если бы ты внимал заповедям Моим! тогда мир твой был бы как река, и правда твоя — как волны морские». /Ис.48:17-18/
 

* * *

Деятельность Изании расширялась не по дням, а по часам, выполняя воссоединяющую функцию возрождения огромного разорванного тела страны. «Блаженные» приходили на простаивающие заводы, на фабрики, где за неимением денег зарплату давали готовой продукцией, к бастующим, безработным. «Работайте, собирайтесь в группы, — мы обеспечим вам всё необходимое — пищу, кров, одежду, бытовые услуги, уход за детьми, их учебу, — убеждали он», — Не надо будет каждому мотаться в крупные города торговать тарелками, лопатами, дрелями и бюстгальтерами. Это мы сделаем гораздо лучше, выгоднее и в централизованном порядке. Мы вывезем и реализуем вашу продукцию там, где она пользуется спросом, а деньги, прибыль за вычетом расходов на «хлеб насущный» (они будут гораздо ниже, чем если бы вы хозяйничали в одиночку), положим на ваши счета. И из этих денег (с вашего согласия) будем вместе восстанавливать, спасать ваше тонущее предприятие, которое будет не номинально, а доподлинно — переходить в ваши руки. Вы станете как бы «изанами на час», мы поможем вам выплыть и обсохнуть. Потом каждый может отделиться и жить «одиноким волком», но многие ощутившие прелесть не отягощенного страстями, вещами и бытовухой свободного полета, уже не захотят ползать. Мы будем помогать НИИ, медикам, разоряющимся фермерам и колхозам. Мы не станем делить Черноморский флот, — изане, русские и украинцы, помогут воссоздать флот единый, обеспечат содержание совместных военно-морских сил и будут укреплять связи и дружить с изанами-турками.
Коли человек пал и грешен, бал должен править Сатана, — говорит мир. Скатившись, упав с горы, ты должен снова и снова карабкаться вверх, — так говорим мы, в этом видим волю Неба о нашей земной жизни. Речь не идет о «родстве душ» — этим занимаются духовники, церковь, братья по «символу веры». Мы же объединены только порывом вверх и ненавистью к опутывающим нас цепям мамоны. Свобода — это желать и получать запретное, — говорит мир. Свобода — не желать и не обладать, — говорят монахи. И мы, преклоняясь перед их совершенством, но ещё вросшие в землю, не умеющие летать, как они, — говорим: свобода — обладать, чтобы умножить жатву!
Изане распавшейся страны объединялись, тянулись друг к другу, сливаясь, молниеносно, как шарики ртути, восстанавливая связи, обмениваясь товарами, продуктами, «челноками». Достаточно было пересечь границу, и тебя уже встречали, доставляли вместе с товаром на место, всё было устроено с жильем, с питанием. В нужное время тебя с новым товаром доставляли к поезду. Желающие уехать в Россию из той или иной республики из-за национальной розни связывались с местными изанами. Те занимались реализацией их квартир, пристраивали мебель и вещи, а вырученные средства перечислялись на их счет в банк.
Мучительный процесс добывания средств к существованию более не довлел над личностью.
Их деятельность была направлена не только на возрождение «малой Родины» — своей деревни, города, республики — Украины, Белоруссии, Азербайджана, Киргизии, но и Родины великой — святой Руси, СССР. А также всей планеты Земля, которую Небо даровало людям, независимо от национальности и цвета кожи, завещая беречь, хранить и возделывать. «Все люди — товарищи-братья, мать у нас одна — Земля, отец — Небо, — говорили изане. — И общая беда — вампиризм, который надо преодолеть. От каждого по талантам, каждому — хлеб насущный, то есть «на суть». Мы ничего не даём и не берём. Мы лишь ваши посредники между целью и средствами.»
Будто тысячами капилляров, они оживляли, восстанавливали когда-то единое кровообращение умирающей страны, а может, и всей земли — разодранной на части жадностью, насилием, властолюбием, эгоизмом. Бесами национализма, дробления, вражды. Бывали и неудачи — изане не отчаивались, эти ловцы «наших» в бурном, мутном и безжалостном житейском море, ловцы таких же чудиков, мечтающих преодолеть оковы бытия. Таких же живых, проницаемых, открытых для благодати.
«Небо, дай нам творить Твою волю. Дай силы, довольствуясь лишь самым необходимым, вернуть через нуждающихся в нас наши долги Тебе и избавь от тлетворных сетей князя Тьмы.»
«Собственность — кража», прежде всего у себя самого, у своей судьбы в вечности. Ибо крадётся время, которое ты должен отдать делу Творца. Оправдано лишь употребление собственности на жатву Господню. По Островскому — «борьбу за освобождение человечества». Но освобождаясь от внешнего рабства, мы встречаемся с ещё более страшным врагом — внутренним рабством у живущего в тебе вампира-оборотня.
Огромное значение имеет религиозное воспитание, развитие талантов, активное делание... Вот бы соединить отрока Варфоломея с тимуровцем! Так мы себе представляем юного изанина.
Ещё один враг подстерегает нас на пути к подлинной свободе — гордость сатанинская. «Будете как боги»...
Мы не хотим «как боги». Мы хотим «с Богом». И — «Помни о смерти».
Коммунисты не верили в дьявола. А мы верим. И знаем, с кем имеем дело.
  «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить». /1-е Пет. 5:8/
 

* * *

«Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? Потому что там насиловали и пороли девок. Почему валят парки? Потому что сто лет назад под их развесистыми липами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему мошной. Почему дырявят древний собор? Потому что сто лет здесь ожиревший поп брал взятки и торговал водкой». /А. Блок /

Но тяжело, прожив полвека,
В минувшем видеть только след
Утраченных бесплодных лет.
/А. Пушкин/
 

* * *

Общины Изании росли как грибы. Скупались, арендовались на длительный срок в заброшенных деревнях земли — и вот уже избы ремонтируются, прибывают вагончики на колёсах, грузовики со стройматериалами. Мужчин мобилизуют на строительство, женщин — на лёгкие отделочные работы. А также соответственно склонностям — в детсад и ясли, школу, столовую. Медпункт, бытовое обслуживание, библиотека, клуб... Стряпать, стирать, учить детей, играть с малышнёй, приобщать к культуре, ставить пломбы — каждый делал бесплатно для всех, что умел и любил. Получая для себя всё необходимое так же бесплатно от других.
Время работы каждого учитывалось по специальной методике в «златиках», сумма переводилась на индивидуальные счета и, за вычетом необходимого на «хлеб насущный», могла быть направлена в любую программу Изании, в любой фонд по желанию вкладчика, работая там и приумножая хозяину капитал. Или на личные нужды по соответствующей заявке /допустим, на переустройство дома в связи с увеличением семьи или покупку оборудования для зубоврачебного кабинета/ — на всё, кроме «блажи, дури», — так называли в Изании «похоть плоти, похоть очей и гордость житейскую».
Критерий был, как правило, один: совесть. «Представь себя перед Лицом Творца — Он бы благословил?» Обычно действовало. В сложных случаях — что-то вроде товарищеского суда, смысл которого сводился к призыву: «Назвался изанином — полезай!» Куда «полезай» — не уточнялось.
«His omari aut mori» — «Смерть или корону принять». Или пан или пропал.
Главное — занять своё МЕСТО В ЖИЗНИ. Жизни с маленькой и большой буквы. Во времени и в вечности, там, для чего ты ПРИЗВАН. Всё прочее — средства. Помогающие или мешающие, препятствующие.
Первым делом — выявить твои таланты, навыки, склонности. Что ещё умеешь и любишь делать, кроме основной профессии? И так организовать жизнь новоиспечённой миниизании, чтобы с полной отдачей использовать рабочее время каждого. Трёхразовое питание в столовой, вечером там же можно справить день рождения, свадьбу, потанцевать. «Внешнее» /тоже ходовое словечко в Изании/ телевидение и радио с их «убивающими время» программами здесь отвергались — смотрели только новости с по возможности нейтральным комментарием, познавательные, видовые и спортивные передачи.
Впрочем, у себя дома каждый мог смотреть что угодно — маленький телевизор с наушниками — и смотри свои сериалы, даже порнуху, но чтоб никто не видел, потому что: «Дурь — в карантин!» И только до 11-ти, — в одиннадцать был отбой по всей Изании, как в пионерлагере. Впрочем, интересующую тебя ночную передачу можно было поставить на запись на видак, всё было можно — только «в карантине», — железное правило, за несоблюдение которого после первого предупреждения следовало исключение.
Большой проблемой во многих семьях были алкоголики и даже наркоманы, опустившиеся, не желающие или не имеющие сил расстаться со своей губительной страстью. Их беспрепятственно принимали в спецбольницу неподалёку от Златогорья, пока только одну, где обеспечивали лечение, «хлеб насущный» и лёгкую работу «в охотку». Можно было даже в случае сильной «ломки» принять спасительную дозу по ценам гораздо ниже рыночных, и не убив кого-то или ограбив, а в обмен на общественно-полезный труд.
И снова единственное безоговорочное условие: «Болен — сиди в карантине».
Появились и первые связи с дальним зарубежьем, различными благотворительными фондами, которые теперь получили возможность не просто бухать деньги в бездонную яму под названием эсэнговия, а завели свои счета в Изан-банке. Суммы росли, множились, что было, особенно для предприимчивых, привыкших считать деньги американцев в новинку, и они охотно становились изанами. Айрис называла это «активной благотворительностью». И активность, и предприимчивость, и благотворительность были на её родине весьма популярны. Собственно, всю Изанию можно было бы назвать фондом «активной благотворительности». Не кормить ухой, а дать удочку и научить ловить рыбу /кроме, разумеется, больных и стариков/. «Раздай имение своё нищим». Под «имением» здесь подразумевали все дары от Бога, не только собственность, а под «нищими» — всех нуждающихся в помощи, в этих «дарах».
Теперь, когда у изан-иностранцев появились личные счета, из них оплачивалась и дорога, и номер в гостинице. Со временем возникли и специальные гостиницы для изан-иностранцев, где некоторые проживали месяцами, всё более погружаясь в «пятый сон Веры Павловны».
Исчезли безликость, иждивенчество. Всё было в новинку увлекательно и по-хорошему азартно. Мир с Небом, с другими и с самим собой.
Не ПЕРВОПРОХОДИМЦЫ, а ПЕРВОПРОХОДЦЫ.
Некоторые прогорали, не без этого, но ведь благотворительность и не рассчитана на прямую выгоду! Во всяком случае, исключалась обидная возможность разворовывания — здесь у Егорки был полный порядок. Добровольно отдающие вряд ли станут воровать. А добровольно охраняющими были охранники «от Бога» и дело своё знали превосходно. Бывшие военные, работники милиции, ветераны Афганистана и Чечни. Даже «завязавшая» братва.
Защищая Изанию, они защищали Антивампирию, себя, Родину единую и неделимую, которая оставалась такой в памяти, будущее своих детей и Волю Неба. А это дорогого стоит!
«Да будет воля Твоя на земле как на небе...»
«Мы решим все ваши проблемы», — обращалась Изания ко всем бедствующим семьям /а кто теперь не бедствует!/. Тысячи проблем, тысячи невостребованных рук, возможностей, даров, жизней... Проводились подробнейшие собеседования, данные заносились в компьютер. Что тебе нужно от Изании и что ей можешь дать ты.
Завод простаивает, зарплату не платят, в домах нет отопления, воды, сломался холодильник и т. д... Надо выжить...
Замерзающие дома и квартиры первым делом уплотняли, селили в квартире по две семьи, пустующие — ставили на охрану. Так было легче обеспечить теплом, светом, водой. И дешевле. В такой компактной миниизании организовывали пекарню, столовую, бытовое обслуживание, включая баню, уход за детьми и школьные занятия, первую медицинскую помощь. Всё своими силами, учитывая профессии и возможности новых членов. Для общих нужд использовались автомобили, обеспечивался за ними коллективный квалифицированный уход.
Завод, по возможности, не останавливали, продукцию реализовывали в централизованном порядке, чаще всего по бартеру. Если запустить предприятие не удавалось, специалистам высшей квалификации предоставляли возможность работать в другом филиале Изании, или строили мастерские по производству товаров повышенного опроса в местах, где оставались без дела такие специалисты.
Завозили грибницы и всё необходимое для выращивания в подвалах шампиньонов и вешенки, тюльпанов к 8-му марта, швейные и вязальные машинки для желающих работать на дому. Внимательнейшим образом изучался спрос на те или иные товары первой необходимости, давались рекомендации и конкретная помощь в налаживании производства и сбыта. Только разумные потребности, «хлеб насущный». «Блажью» и «дурью», праздными изощрёнными фантазиями Изания не занималась.
Химчистка, стирка, мелкий ремонт, парикмахерская... Специальные передвижные вагончики быта, ясельные, детсадовские, медпункты, школьные и спортивные классы. Своеобразные склады-магазины, куда жители приносили лишние продукты, вещи /можно бывшие в употреблении/, бытовые приборы... Всё это оценивалось, ремонтировалось, приводилось в порядок и перераспределялось нуждающимся. Обувь, игрушки, книги, учебники — дары новообращённых изановцев, избавляющихся от ненужной собственности. Здесь можно было выбрать всё необходимое и оставить заявку — что хотел бы иметь. Через неделю невостребованный товар увозился на другой пункт и заменялся новым согласно заявкам.
Некоторые егоркины фаны, прослышав про успехи новоиспечённых Изаний, объединялись прямо на месте — по очереди готовили на всех, следили за детьми, объединяли бабушек и инвалидов, уход за лежачими, личный транспорт (доставляли по очереди продукты на весь подъезд, развозили по школам детей и взрослых на работу, делали на всех выгодные покупки).
Кто-то привозил на грузовике картошку из родной деревни, кто-то колымил на всех на одном такси /очень удобно — один патент, поменьше налоги/. Поручалось это, разумеется, профессионалу, его рабочий день и опыт максимально использовались, а в это время его друзья — «любители» отвозили его детей в школу, жену — на работу, делали для него и для всех необходимые покупки.
А картошку из деревни сгружали в подвал, который приспособили для своих нужд живущие на первом этаже.
Изане, верящие в Бога в душе, Закону Его следовали в жизни. Закон был «один на всех», вписан в сердца. И изане, веруя по-разному, руководствовались им в быту.
Закон единого Целого... Лев Толстой не должен шить сапоги и ремонтировать крыши, пусть даже вдовам, — считали изане, — Разве что «в охотку»... Пусть каждый занимается своим делом, пусть будет от каждого — максимальная отдача. Любое занятие равно почётно и нужно, и совершенно противоречит Закону, когда профессор или писатель одевается и питается лучше, чем кровельщик или учитель, или лечится у более квалифицированных врачей и ставит пломбы в элитных поликлиниках...
Доступ к научной информации, необходимые зарубежные поездки, рояль для композитора и мастерская для художника — тут всё понятно. Но никакого имущественного неравенства!
«Кому больше дано, с того больше спросится,» — гласит Закон. У сильных и талантливых только одна привилегия — быть в связке первыми, увлекая за собой других.
Если новоиспечённые объединения не распадались от первых же разногласий и неурядиц, что частенько случалось, — если дело ладилось, то посылалась заявка на создание филиала Изаний. Приезжал консультант, проводилось сначала общее собеседование, знакомство с программой и уставом, выяснялось, что нужно общине, как ей лучше помочь, чем она располагает в целом, и чем — каждый её потенциальный член, для чего проводились индивидуальные собеседования, заполнялась очень подробная компьютерная анкета.
Затем следовал испытательный срок /у каждого свой/. И только потом — торжественный приём, открытие счёта в банке, подписание договора, в котором были оговорены условия возможного выхода из Изании с учётом интересов обеих сторон.
Можешь сотрудничать с Изанией частично, пока не станешь полноправным членом.
Можешь поселиться, например, в Златогорье на полном пансионе. Квартира выгодно сдаётся какой-либо фирме, деньги, за вычетом пансиона, поступают на твой счёт, и накапливаемая сумма может быть вложена в любое дело. Можешь сдать 2-3 комнаты другим изанам, тебе подберут наилучшие варианты жильцов. Так же можно сдать дачу, земельный участок, машину, гараж — любую недвижимость.
Девиз Изании: вещи должны работать, ничто не должно пылиться, гнить и простаивать. Всё лишнее, устаревшее сдаётся, учитывается и перераспределяется в централизованном порядке.
ПРОГРАММЫ: индивидуально-творческие, научно-исследовательские, медицинские, сельскохозяйственные, промышленные, экологические, духовно-религиозные, культурно-благотворительные. Своя охрана, свой товарищеский суд, свой банк со многими артериями-филиалами, куда стекаются все средства Изании. Здесь можно получить необходимую ссуду на любой проект в случае утверждения твоей заявки Советом специалистов. Сюда поступали порой огромные прибыли от удачных проектов, промахи тщательно анализировались всем коллективом, устранялись причины ошибок, давался шанс и средства в кредит на исправление.
Иногда рекомендовалось дело свернуть и восполнить потерянные средства, попытав счастья в другом начинании.
Изания — армия, выступившая на стороне Неба в великом сражении за умножение Жатвы.
Частная собственность, служащая Мамоне, заставляет человека работать не на Небо, а на дурную количественную бесконечность личного обогащения и связанную с этим неограниченную возможность творить грех. То есть посягает на человеческое богоподобие.
В свою очередь, так называемая общественная, государственная собственность /какая была в СССР/ преувеличивает светлую сторону человека, забыв о его падшей природе. Порождает лень, инерцию, халатность, небрежение к себе и своим возможностям. Искушение воровать, брать взятки, паразитировать.
Если при частной собственности талант отдают Мамоне, то при общественной — зарывают в землю. То есть ДОЛГИ Небу не возвращаются!
«Мы — за частную собственность, работающую на Замысел, на Небо, то есть дающую нам единственный шанс расплатиться с Господином, не оказаться банкротом к моменту Суда», — говорили изане.
«Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет;
А негодного раба выбросьте во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов»... /Мф. 25:29-30/
Но человек имеет право на хлеб насущный, на достойную жизнь, обеспечивающую развитие и приумножение данного Господином ДАРА. Нищета, нужда, погоня за куском хлеба так же принижают человека, как и неразумное, сверх меры, потребление.
Если кто-то в Изании хотел справить день рождения, с семьёй или друзьями, заказать праздничный обед в номер, или снять специальный банкетный зал или принять приглашение «оттуда», из внешнего мира, — это не возбранялось, но и не поощрялось. Просто «терпелось». На этой почве часто случались провокации, и приходилось расхлёбывать неприятности.
Лукавый не дремал.
«Горе живущим на земле и на море, потому что к вам сошёл диавол в сильной ярости, зная, что не много ему остается времени!» /От. 12:12/
 

Художник-варвар кистью сонной
Картину гения чернит
И свой рисунок беззаконный
Над ней бессмысленно чертит.

Но краски чуждые, с летами,
Спадают ветхой чешуёй;
Созданье гения пред нами
Выходит с прежней красотой.

Так исчезают заблужденья
С измученной души моей,
И возникают в ней виденья
Первоначальных, чистых дней.
/А. Пушкин/
 

Война наша не столько против вампиров, сколько против ВАМПИРИЗМА — этой смертельной болезни и порождающих её причин. Вирус, первородный грех, живёт в каждом, но нужны условия для её возникновения — укус вампира.
В отличие от коммунистов, мы не считаем частную собственность злом. Всё дело В УПОТРЕБЛЕНИИ. Коммунисты: общее — значит и моё. Соблазн ничейности. Изане: моё, как и твоё — для общего, а значит и для меня. Не деление, а СЛОЖЕНИЕ.
 

* * *

Удалось ей поучаствовать и в восстановлении деревенской церквушки неподалёку от Златогорья. Наружные работы завершались, крепкие ребята разбирали горы строительного мусора, рыли траншеи для труб, а внутри по воскресеньям и праздникам уже шла служба, кадили смолистого запаха ладан, неизменно напоминающий ей о Гане, трепетали огоньки лампад у пожертвованных храму икон. Две иконы — Успенье и Рождество Богородицы отдали и они с Денисом.
Восстановленный алтарь и небольшое огороженное перед ним пространство казались островом Господним, а рядом завывал деревообрабатывающий станок, брызгая опилками, плюхал раствор в бетономешалке, стучали молотки, чиркали о кирпич мастерки. Курить здесь не разрешалось, но рабочие втихую нарушали запрет, чтоб не терять времени на перекуры. И к этой ароматной смеси из ладана, свежих опилок и олифы примешивалось экзотическое сочетание табачного рынка от «Беломора» до «Мальборо».
Иоанна с напарницей-пенсионеркой, тоже поднаторевшей в ремонте собственной дачи, вызвались красить только что отштукатуренные стены там, где штукатурка подсохла. Голубая краска ложилась ровно, любо-дорого смотреть, работа ладилась, хоть и побаливала потом голова от запаха растворителя. Выкрасили всё, до чего могли дотянуться, потом Иоанна красила ещё выше, взобравшись на деревянный помост. Напарница спасовала — у неё кружилась голова, а Иоанна ничего, норму выполнила, сказалась дедова выучка, правда, выше лезть не позволили. «Нельзя, бабуля, загремишь — костей не соберём».
Её уже частенько называли «бабулей», старость подкралась незаметно и как-то безболезненно — она неплохо себя чувствовала, неплохо выглядела, немного пополнела, немного поседела. В зеркало на себя смотреть было ещё не тошно, разве что при ярком свете. Мысль, что уходит жизнь, никогда её не пугала, она уже очень давно, а может, и с самого начала, чувствовала себя здесь гостьей, а если и была какая-то укоренённость, то в прежний советский мир. В России нынешней радоваться жизни было невмоготу и безнравственно. Осталась лишь бессильная ненависть, — Иоанна прошла через все нравственные муки, готова была броситься на первый звук зовущей в бой трубы — медсестрой или бойцом на баррикады.
Но труба молчала. Народ безмолствовал. Молчание ягнят. Хуже того — ягнята, от науки, культуры, шахтеры, военные холопски клянчили у вампиров собственную зарплату и, не получив, объявляли голодовку или стрелялись.
— Вы для них всего лишь пища! — хотелось ей в который раз крикнуть, — Это от вашей крови они распухают, как клещи, и потом будут лопаться с треском... Когда бесы или ангелы смерти, я уж не знаю, будут давить их, бесполезных и ни на что не пригодных, на берегу кровавой, текущей в вечность реки. И ваша кровушка, пролитая не за Бога и не за ближнего, а ради утробы вампирской, будет струиться в эту страшную, текущую прочь от Царства реку... Ну кинут вам кусок перед бойней, чтоб уж не совсем кожа до кости, — разве в этом дело? Великую нашу страну, в муках и трудах собранную, раздавили на троих, как грошовую поллитровку... А вам лишь бы корыто пойла перед бойней...
Иногда её прорывало, орала где-нибудь в магазине, в электричке, у себя среди цветочниц. Большинство слушало молча. Опускали глаза, отворачивались. Некоторые соглашались, заводились, как и она, другие вступали в спор, хвалили Вампирию за приличную пенсию, возможность спекулятивно зарабатывать на том, на сём. Мол, разрешено то, что при коммуняках ни-ни. Её крики: «Вы за эти киви с памперсами Родину продали»! были смешны и бессильны, только подливали масла в огонь, потому что ей внимали уже не прежние «товарищи». Потом кто-либо спрашивал: «А что делать-то? Что мы-то можем?» — и она раздосадованная, опустошённая, выскакивала из вагона. А тот еще гудел, уносясь прочь, как растревоженный улей, не знающий, кого кусать.
Выборы 96-го и последующие события её совсем добили. Оборотни уже не таясь разгуливали повсюду, а народ и творческая интеллигенция, её вчерашние собратья по перу, цвет нации, жадно и подобострастно стайками шастали вокруг, как рыбы-прилипалы, ковыряясь в зубах чудища в надежде добыть какую-либо крошку с кровавого пира.
Иоанне казалось, что ей удалось убежать в свою скорлупу — в Лужино, цветочную торговлю, в духовную литературу, в свои размышления и записи... Казалось, были все условия, чтобы так и закончить жизнь. «Не для сердечного волненья, не для битв»...
Ничего не вышло — её достали — это она поняла, анализируя своё нынешнее состояние. Да, она верила в иное, преображённое бытие «там», за роковой чертой, в любовь и милость Божию к себе, недостойной и грешной, в то, что должна исполнить Волю, которая ей однажды открылась: «Напиши себе все слова, которые Я говорил тебе, в книгу». /Иер. 30:2/.
Но что-то произошло, ей опротивело «здесь», всё стало чужим и отвратительным. Да и само Лужино казалось теперь неким фантомом, декорацией, вроде видения на чужой враждебной планете Солярис. Она вдруг поняла, что страшится смерти не из-за Суда — почему-то была детская уверенность в любви и милости Спасителя к ней, грешной, а боится боли, страданий — хоть такие мысли она отметала, как позорные. Но если бы ей сказали, что ни ада, ни боли не будет, и предложили «горящую путёвку» в вечность, она без сожаления ещё совсем недавно ринулась бы в эту возможность.
Только в Златогорье она поняла, как тяжко болеет душа. Всякие разглагольствования о чести, славе и величии России вызывали теперь лишь жуткую ассоциацию с воцарившимися на Кремлёвском Олимпе непобедимыми вурдалаками и шлюхами, подпирающими кремлёвские стены, с пьяной президентской «калинкой», с разогретым наркотиками концертным вертепом на Лобном месте, ярмаркой тщеславия в ГУМе и скоморошьими плясками вокруг собора Василия Блаженного.
Воспоминания о славном российском прошлом, о детстве с победными салютами и вовсе были невыносимыми. А народ безмолвствовал, и она, как все. «Не для битв»... Но если поэт прав, — почему так тошно и больно? Эти тоска, отвращение, от которых не убежать. Разве что на баррикады... Только где они, эти баррикады?
Златогорье спасло её. Снова хотелось жить — ненасытные и зубастые уже не внушали ужас. Нет, они никуда не делись — с чревом, напитанным чужой кровью и золотом, дорогим коньяком, жратвой и спермой, они продолжали свой сатанинский пир над растерзанной Родиной, не веря в свой грядущий ад — не в тот дантовский, мрачно-величественный, а пошлый, с балаганными кипящими котлами, сковородками и шустрыми гоголевскими чертями с кисточками на хвостах.
Оказалось, можно просто ходить, работать, дышать, как бы не замечая, игнорируя их. Все эти шоу, порно и нарко, их банки, дворцы, особняки, казино, фазенды; их волчиц в собольих шкурах, волчат в Кембриджах, их броскую упаковку, комфортные тачки и волчью повадку. Да, плохо и тошно, да — мешают, да — распродают, грабят и разоряют землю, да — заражают всё и вся вокруг своим непотребством... Но ведь и мы, те, которым тошно — смотрите, как нас много... Мы ходим и дышим по своей земле, пусть зараженной упырями, как тараканами или клопами, но ведь повсюду — в Киеве, Ташкенте или Риге, в Грозном и в Баку, во всей нашей огромной стране, и в Багдаде и Лондоне, Париже и Нью-Йорке всегда можно найти людей, для которых не национальность, не партийность, не сословность, не классовость, не цвет кожи или степень набитости кошелька имеют подлинную ценность, а некая глубинная стрелка, зовущая и ведущая сквозь все соблазны, ухабы и трясины бытия «в даль светлую». В «Царство Свободы». Мимо мнимых ценностей по восходящей дороге «к Солнцу от червя». Самоутверждение не чтобы обрасти материей, а чтобы освободиться от неё. Не избавиться, а преодолеть, заставить материю служить человеку. Богочеловеку. Строить из неё лестницу, ведущую в Небо.
Граница между Вампирией и Изанией проведена по сердцам людей — полям битвы, о чём писал Достоевский. Тьма и Свет. И обычный наш житейский полумрак между ними, теплохладность. А времени всё меньше... Куда идти? Выбирая, ты выбираешь свою судьбу в вечности... Человек слаб и грешен, непоследователен в своем выборе, он ещё сто раз завоет и оскалит зубы при полной луне. Тут важен внутренний выбор. Даже не решимость, а решение. И моление о помощи ему следовать. «В чем застану, в том и судить буду»...
Если Свет и тьма сосуществуют в одном сердце, почему не могут Вампирия и Изания сосуществовать на одной земле? Пусть в непрерывной борьбе, но без этих «всемирных насильственных революций», ибо история — естественный отбор Неба, а конечная жатва — дело Божье, а не человечье. И революция, порождённая завистью, ответной жаждой крови — лишь рано или поздно поставит одних вампиров вместо других. Вампирию нельзя полностью победить, ибо пока есть свобода отказа от Творца, от Света, — есть и тьма, и порождаемые ею шакалы. Нельзя отменить, уничтожить тьму до конца времён, ибо это противоречило бы данной человеку свободе выбора, но тьму можно и нужно преодолеть. Её нужно пройти, не натыкаясь по возможности на расставленные приманки, не попадая в ямы и в зубы.
 

ПРЕДДВЕРИЕ

«Клановость сегодня — это тяжёлая болезнь русской нации. Войны, революции, особенно Великая Отечественная война, выбили лучший генофонд нации. Потому что лучшие первыми поднимаются в атаку и последними уходят с обороняемых позиций, лучшие молчат на допросах до конца и не предают, их безжалостно расстреливают, а серая масса имеет значительно больше шансов приспособиться и выжить. В результате она организовалась в кланы, которые пришли к власти. Понимаете, это паразитические вненациональные образования, как вирусы. Их образуют люди вне нации, деградированные люди. Кстати, сейчас учёные склоняются к мысли, что вирусы образовались в процессе биологической деградации. У русского Черномырдина, у русского Ельцина так же мало русского, как у американца Клинтона, Буша или еврея Березовского. И главная их задача — присваивать жизненные ресурсы страны.
Никакой другой задачи просто не стоит потому, что кланы ни на что другое не способны. Сегодня они делятся на мини-кланы, в каждом крупном регионе России власть захватил местный клан...
Кланы захватили телевидение, кланы захватили сырьевые отрасли, кланы захватили политическую власть в стране. Кланы создали сотни партий, партиек, движений, с тем, чтобы увести народ от истинной борьбы за свои интересы. Кланы создали многочисленные пугала, приманки и западни. Они создали миф о «красно-коричневой угрозе», они создали партию Баркашова, родили миф о фашистской угрозе, ведут бесконечную информационную войну с Россией, с русским народом. Американцы поставили в своё время на клан Ельцина, способствовали приходу к власти уральского клана. И держится он у власти, по сути дела, только при поддержке. Клинтон как-то заявил: «Если Ельцин свернёт демократические реформы, мы перестанем его поддерживать, поскольку это соответствует американским интересам»...
Под руководством кланов мы потеряли с 1990 года 60 % валового внутреннего продукта. Стало быть, кланы сократили жизненное пространство на 60 процентов и начали уничтожать сами себя. Всё, что можно разворовать даже в такой великой стране, как наша, разворовано. Всё, что можно проесть, — съедено, заводы останавливаются, а новые не строятся. Кланы живы, пока есть последняя фабрика, с которой можно воровать. Поэтому клановики уничтожают сами себя. Уничтожаются клановые банки Империал, Инкомбанк, которым ещё пять лет назад хватало нашего общего пирога, сейчас уже не хватает... Кланы не в состоянии создавать новое пространство, они могут только продлевать свою власть за счёт информационной войны... Власть кланов — это власть мёртвых. Их философия — философия бегства, мародёрства, грабежа, философия уныния. Они сами ни во что не верят, ведут скотский образ жизни, у них комплекс неполноценности, и, чтобы как-то возвыситься, они вот этот скотский уровень через контролируемые средства массовой информации пытаются вбить другим: сексуальная революция, все эти передачи «Про это», бесконечные телесериалы, бесконечные телевикторины, бесконечные «Угадай мелодию», прославление наркотиков. Они тем самым сузили жизненное пространство и своё, и всей активной части нации. Поэтому кланы обязательно погибают в гражданской войне. Революции по этой причине возникают во всех странах мира...
В ПРИНЦИПЕ РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА ТАК ЖЕ УНИЧТОЖИЛА КЛАНЫ. КЛАНЫ купечества и дворянства, которые поддерживались нашим проклятием, так называемой интеллигенцией. Нигде такого подразделения нет, как наша интеллигенция, которая активно разрушала и уничтожала страну. Революция 1917 года как раз и покончила с клановиками. Достаточно, это тоже теория, одного десятого процента нации, который начнёт бороться за жизненное пространство, чтобы революция стала необратимой, потому что кланы защищать некому. Их охрана, их наёмники с удовольствием начинают воевать с ними. Клановики беззащитны и будут уничтожены, другого пути нет». /Владимир Полеванов, 1999г./
 

Падёт презренное тиранство, и цепи с пахарей спадут,
И ты, изнеженное барство, возьмёшься нехотя за труд.
Не нам — иному поколенью отдашь ты бич свой вековой.
И будешь ненавистной тенью, пятном в истории родной...
Весь твой разврат и вероломство, все козни время обнажит,
И просвещённое потомство тебя проклятьем поразит.
Мужик — теперь твоя опора, твой вол — и больше ничего —
Со славой выйдет из позора, и вновь не купишь ты его.
Уж всходит солнце земледельца!.. Забитый, он на месть не скор;
Но знай: на своего владельца давно уж точит он топор...
/Иван Никитин, между 1857 и 1861 /
 

ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

В молитве «Отче наш» мы просим Отца Небесного избавить нас от РАБСТВА БЕДНОСТИ, дав «хлеб насущный», и от РАБСТВА БОГАТСТВУ, заповедав отдавать ДАРОМ ДАР ЗА ДАР. То есть освятив богатство, указав нам путь, как его использовать во благо.
«Невозможное человеку возможно Богу.»
В Молитве Господней указано, что преодоление родовой необходимости, приобретательства и рабства у лукавого — путь к Небу.
Грех — непослушание воле Неба, бунт против Творца, гордыня. Сюда входит распространённое идолопоклонство всех мастей, националистические, политические, набивающие карман «игры», убивающие разум и совесть. Всевозможные хобби, пороки и страсти, отнимающие человека у Неба...
Если конечная цель временного исторического процесса — возвращение Небу нового Адама — преображённого БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА, если о каждой больной душе, о каждом звере, травинке затоптанной так радеет Небо, то мы, изане, выполняя волю Неба, должны убрать из нашей жизни всё разделяющее, сеющее вражду и зависть, закабаляющее, оболванивающее, развращающее. Должны бороться за каждого пришедшего к нам человека...
Жизнь — война, куда мы призваны Небом стоять насмерть на стороне Света — вот во что мы верим, независимо от вероисповедания, национальности или политических убеждений. Мы знаем, что такое хорошо и что такое плохо, слушая голос совести.
У всех есть, как у луны, светлая и тёмная сторона. Образ Божий с одной стороны и печать первородного греха, звероподобие — с другой.
Отдать сердце Свету — и в смертный бой против силы, уверяющей нас, что жизнь то ли веселый карнавал, то ли сон. То ли увеселительная прогулка, то ли возня-драчка за место под солнцем, то ли концерт мартовских котов...
Закон Неба — наши доспехи и оружие. Мы признаём себя детьми Отца. Призываем Его Царствие на землю, в наши сердца и хотим исполнять Его волю, мир «будущего века», куда не войдёт ничто тёмное.
Отравленное запретными плодами человечество должно быть расколдовано, освобождено от цепей Вампирии-Мамоны и спасено.
Не с людьми мы воюем, а ЗА ЛЮДЕЙ, за их сердца и душу. За их подлинную свободу в Боге.
Воинам не престало обрастать собственностью: плащ-палатка, рюкзак, шинель, котелок, — вот и всё.
Нет всему, порождающему вампиризм.
Не смертельную схватку за судьбу твою в вечности склоняет видеть в земном пути князь тьмы, не битву жизни со смертью, а некий пикничок в несколько десятилетий (на собственном могильном холмике, — добавляем мы). Каждому суждено быть убитым на этом «пикничке»... Так не лучше ли быть убитым НА ВОЙНЕ, открывающей врата в бессмертие? Любовь побеждает смерть. Сгореть, чтоб согреть и осветить путь, воскреснув в Боге светом, теплом, жизнью...
Мертвы сердца, сожжённые любовью к идолам — сребролюбия, человекоугодия, национализма. Политических страстей, жажды власти, страсти к обладанию — вещами, деньгами, женщиной, толпой... Такая «свобода» — добровольная передача себя в руки лукавого, безумная пляска под его дудку. Пляска «смерти второй».
Большинство человеческих законов не имеет ВЫХОДА В ВЕЧНОСТЬ. Это, в лучшем случае, правила общежития для земной жизни, в которой Бога или вообще нет, или Он совсем не то, что в Божественном Откровении основных религий. Законы человеческие, подобно безумной старухе из пушкинской сказки, пытаются приспособить Творца, Чудо, Тайну служить бесконечной похоти падшего мира.
Небо избрало всех /уже самим актом рождения, вызовом из небытия НА СЛУЖЕНИЕ/. Но не все избрали Небо.
Тоска, страх, недовольство собой — сигналы отчаяния и боли умирающей души, крик и протест ДУХА. ДУШИ, которой угрожает вечная тьма внешняя, потеря Царства. Отсюда жажда войны очистительной, бури, нестерпимая мука погружения в засасывающее болото обывательщины... Отсюда — протестная русская литература, не видящая выхода из «дремучих дверей» бытия и ненавидящая его «свинцовую мерзость».
Печорин зевает на балу жизни «в ожидании кареты». Не веря, видимо, в мало похожую на карету «тьму внешнюю», в ад — вечную тоску несостоявшейся души по утраченному бесценному дару «родиться свыше», реализовав Замысел Творца.
«Чувствую в душе своей силы необъятные»... «Для чего-то я всё-таки родился»...
Не потому ли были так счастливы герои-воины, энтузиасты-строители первых пятилеток, вообще люди в экстремальной ситуации?
 

Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые.
Его позвали всеблагие,
Как собеседника, на пир.
/Ф. Тютчев/
 

Внутренний индикатор безошибочно свидетельствует о приближении к очищающему и спасающему Огню Небесному.
«Omnis ighe salietur.» «Всякий огнём осолится».
«Самое дорогое у человека — это жизнь, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое, и чтобы, умирая, мог сказать: «Вся жизнь и все силы отданы самому прекрасному — борьбе за освобождение человечества».
Коммунар-мученик Николай Островский исповедует это почти христианское кредо: только отдав самое дорогое — жизнь за освобождение человечества /здесь бы ещё добавить «от власти Мамоны»/ — то есть умножению жатвы Господней, личность осуществит предначертанное свыше. Этот «красный», скорее всего, не верил в личное бессмертие, но он ЗНАЛ, внутренний индикатор говорил ему, что Истина где-то рядом. Он свидетельствовал о Свете Невечернем вопреки материалистической вере в вечную смерть. Вписанный в сердце Закон победил.
Отдать жизнь за «освобождение человечества», не ожидая за это венца, просто по велению сердца...
РОЖДЕНИЕ СВЫШЕ — это революция духа, сознания. Это ЛЮБОВЬ ХРИСТИАНСКАЯ, единая любящая семья в ДОМЕ ОТЦА:
«Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино...» /Иоан.17:21/
Христос — Путь, Истина и Жизнь. Исповедающий христианский путь, истину и жизнь — исповедает Христа своей жизнью.
«Итак по плодам их узнаете их. Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!» войдёт в царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного». /Мф.7:20-21/
«Рождение свыше», «Царствие внутри нас» — это состояние благодати добровольно избравшего душой своё место в ДОМЕ ОТЦА, где «все за одного, один за всех». Этот огонь любви небесной, это ПРАВИЛЬНОЕ, ПРЕОБРАЖЁННОЕ состояние души — ключ, открывающий врата в Царствие. Его нельзя разжечь в себе произвольно — это чудо, дающееся свыше тому, кто жаждет сердцем этого ОГНЯ, исполняя Законы и волю Неба.


Не является ли безмолвие церкви в «минуты роковые» синдромом «непротивления злу», когда «молчанием предаётся Бог»?
«Лежащий во зле» мир провозглашает во всеуслышание, что «права человека» которые мы смогли во всей красе лицезреть во Вьетнаме, в бомбардировках Ирака, расстреле Дома Советов и беспределе в Югославии, — благословлены Творцом. А противостоявшую новому мировому порядку Советскую Антивампирию обвиняют во всех смертных грехах, всеобщими усилиями разрушают и объявляют «империей зла». Ложь — излюбленное оружие «отца лжи», и ни в коем случае нельзя допускать, чтобы ему удалось привлечь на свою сторону социальную политику церкви. Миропорядок, ежеминутно плодящий «пищу адову», губящий души, не может быть угоден Богу. Нельзя не видеть, что лавину постигших мир вампирских разборок, раньше сдерживала стена той самой «империи зла»...
А разве не в воины Неба призвал нас Господь при крещении? Да, Христос удержал руку Петра с мечом, зная, что предстоящие Ему страдания — во спасение падшего мира.
Можно ли с уверенностью сказать, что страдания жертв порабощённого дьявольской похотью мира — развращающего, насилующего, зомбирующего — во спасение?


Право БРАТЬ мы заменим правом ОТДАВАТЬ.
Что у тебя в душе — Бог, идол или пустота?
Изане — беспокойство и укор прочему миру, желающему жить по-старому. Мы грешим, как и все, иногда больше; но мы знаем, что глотаем отравленную приманку. Страшимся и молим Небо исцелить нас от безумия.
Вампирия, поправ и исказив Закон, приспособила золотую рыбку служить «на посылках» собственной необузданной похоти. Даже на долларе, на котором «следы грязи и следы крови» поминается всуе имя Божье.
«Товарищи» стяжали, стали великими и сильными, чтобы завоевать себе право на нестяжание. И право на защиту от «прав и свобод» не слушаться Творца.


Служить СЕБЕ — пошло, служить ГОСПОДАМ — ещё пошлее; СЛУЖИТЬ ЛЮДЯМ — смотря кому и как; служить государству — смотря какому. Служить Творцу, верша его Дело на земле — единственно абсолютно достойное предназначение.


Господа, отобранное у народа — это тридцать серебренников, за которые вы продали души дьяволу.


Наслаждение сексуального акта в глубинных мистических истоках — приманка смерти, гибели и дробления. Приговор Божий: «Смертию умрёте», чтобы дать жизнь другим. Во имя выживания и конечного спасения человечества в Целом. Поэтому так страшны и опасны своими непредсказуемыми последствиями всякие игры с сексом в обход воли Божьей, предписывающей лишь деторождение прямым назначением полового акта. Одно безусловно — это приманка личностной твоей гибели, и чем больше «партнёров», как теперь говорят, тем мельче дробление, необратимей распад. Распад и гибель души и тела /спид/.


Патерналистское общество, семья народов. Князь, правитель, должен быть «отцом родным», пастырем народу. Он «для народа», а не народ для правителей. «Больший — слуга меньшему». Отсюда конфликт народа и порочной власти в России. Религиозные корни.
Иосиф заменяет в гимне: «Нас вырастил Сталин, избранник народа» на слова «Нас вырастил Сталин на верность народу».
Смерть Христа. «Завеса разодралась надвое», мир раскололся надвое, и по словам поэта «трещина прошла через сердца людей»...
Брать или отдавать? «Милости хочу, а не жертвы». Взаимопомощь и конкуренция — два мира, два пути взаимоотношения личности и Целого.


Господь возложил на Иосифа миссию собрать и сохранить Русь, её общинную цивилизацию, не дав западной цивилизации индивидуализма утвердить мировое господство.


Снята охрана — разгул греха, стяжания, эгоизма, разделения. Спасти вас от вас самих. Господь всегда называет народ «овцы», «стадо». Добродетель народа — послушание «пастырю доброму». Задача такого пастыря — с-пасти /один корень/, сохранить.


Американская демократия — вседозволенность, ограниченная рамками общественного мнения / «мудрость века сего — безумие пред Богом»/.


Егор: «Я понимаю идею коммунизма как мечту о бытии народов земли по высшим духовно-нравственным, соборно-братским законам Неба. К Богу каждый идёт своим сокровенным путём, религиозные противоречия и распри кажутся порой непримиримыми. Но свободное провозглашение обществом Закона Неба как единственно верного направления Пути, Истины и Жизни, — только это способно объединить народы в восхождении, помочь «до конца все претерпеть» и не скатиться к подножию.


«Святая Русь» — стала шлюхой, дешёвкой, продавшей честь свою, чистоту и святость за заморские побрякушки.
И жестоко наказана. Но ещё большая кара ждет соблазнивших её!
Молитва Изании: «Не нам. Господи, не нам, но Имени Твоему дай славу»! Средство от тщеславия.


Вера в божественное происхождение человека — основа Изании. С прочими спорить бесполезно — мы просто говорим на разных языках. Мы знаем, что через две точки можно провести бесчисленное множество прямых, а они полагают, что только одну. Что тут докажешь?
 

ПРЕДДВЕРИЕ

«Отшвырнув организацию Объединённых Наций, растоптав её Устав, блок НАТО возгласил на весь мир и на следующий век древний закон — закон-Тайга: кто силён, тот и полностью прав. Осуждаемого противника превзойти в насилии хоть и стократно — если технически изощрён. И в этом мире нам предлагают жить отныне.
НА ГЛАЗАХ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА УНИЧТОЖАЕТСЯ ПРЕКРАСНАЯ ЕВРОПЕЙСКАЯ СТРАНА — И ОЗВЕРЕЛО ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ПРАВИТЕЛЬСВА АПЛОДИРУЮТ. А отчаявшиеся люди, покидая бомбоубежища, выходят живой целью на гибель для спасения дунайских мостов — это ли не античность? Не вижу, почему бы завтра Клинтон, Блэр и Солана не стали бы их выжигать и топить». /А. Солженицын/


«В идеологии Восточной церкви община верующих сыграла гораздо большую роль, чем роль индивидуума, ответственного только перед Богом, и с этой традицией связаны не только славянофилы 19 века, но также, косвенно, русские социалисты и марксисты, заявившие о важности коллективизма». «Всемирная история».


«Посмотрите, каких деятелей навыбирали губернаторами! Да в какой нормальной, развитой стране такое возможно? А вы всё твердите о величии русского народа?! Величие его в советском прошлом связано только с фанатичной; конечно, в лучшем смысле этого слова, ленинской гвардией, а потом с железными сталинскими наркомами. Великий, аскетичный политический гений И. В. Сталина — вот сила, обеспечившая колоссальный рывок России от сохи к ядерному оружию. Думая о делах И. В. Сталина, вспоминаешь высказывание Наполеона: «Армия баранов во главе со львом сильнее, чем армия львов во главе с бараном...»
Кстати, ещё раз о сравнениях. Французы чтят Наполеона, несмотря на то, что он привёл Францию к полному военному разгрому, оккупации страны, большой контрибуции, словом, к полному фиаско. И. В. Сталин привёл свою страну к величайшей победе, сделал её самой сильной в мире и получил за это после смерти ушаты грязи и водопад проклятий от русского народа. За ЕБН и его подельников русский народ с готовностью голосовал и голосует». /В. М. Лозовский, из прессы/.


«Мне стыдно за своё поколение перед ветеранами войны, отстоявшими нашу страну и весь мир в борьбе с самым свирепым врагом, вынесшими на своих плечах восстановление разрушенного народного хозяйства и строительство величайшей в мире державы, начавшей покорение космоса. Мы допустили к власти политических авантюристов, которые за семь лет своего правления вчистую разорили Россию, вывезя за границу свыше 100 млрд. долларов, присвоив самые доходные объекты общенародной собственности и перепродав их значительную часть иностранцам. Именно они оставили ещё недавно самое богатое государство с самым большим в мире долгом, втянули народы в гражданскую междоусобицу.
Разорение России её врагами под видом прогрессивных реформ обернулось колоссальным разрушением научно-производственного и интеллектуального потенциала, намного превосходящем потери СССР от гитлеровского нашествия. Двукратное сокращение производства, пятикратное уменьшение производственных инвестиций, исчезновение целых отраслей наукоёмкой промышленности, обнищание более половины населения, массовая безработица — лишь видимые последствия деятельности новых революционеров.
Для производственной сферы итогом проводившейся политики стало разорение половины предприятий страны...
Экономический баланс навязанной России псевдореформы сводится с убытком в сотни миллиардов долларов...
К этому следует добавить социальные жертвы: около 8 млн. человек /неродившиеся и преждевременно умершие/, около 20 млн. человек, опустившихся на «социальное дно» вследствие утраты жизненных перспектив...
В результате российская экономика была превращена в «дойную корову» для международных спекулянтов, «наваривших» десятки миллиардов долларов на «финансовых пирамидах» и спекуляциях с государственной собственностью.
А мы, нынешнее поколение, выросшие на всём готовом, получившие от государства бесплатное образование, возможность свободно трудиться и достойно жить, пассивно взираем на творимый сегодня бесовский шабаш. Именно наше безволие и безразличие позволило им узурпировать власть путём двух государственных переворотов, использовать её для присвоения государственного имущества, втянуть страну в долговую ловушку, отказаться от национального суверенитета в ключевых вопросах как внешней, так и внутренней политики, тем самым подготавливая по заданию иностранных покровителей почву для окончательной колонизации России международным капиталом». /С. Глазьев, доктор экономических наук. 1999 г./
 

«У тебя ли нет богатырских сил, старины святой громких подвигов?
Перед кем себя ты унизила? Кому в чёрный день низко кланялась?
И давно ль было, когда с Запада облегла тебя туча тёмная?
Под грозой её леса падали, мать сыра земля колебалася.
И зловещий дым от горевших сёл высоко вставал чёрным облаком!
Но лишь кликнул царь свой народ на брань — вдруг со всех концов поднялася Русь.
Собрала детей, стариков и жён, приняла гостей на кровавый пир.
И в глухих степях, под сугробами, улеглися спать гости навеки.
Хоронили их вьюги снежные, бури севера о них плакали!..
/Иван Никитин. 1851г./

Что ж ты сделал для края родного, бескорыстный мудрец-гражданин?
Укажи, где для дела благого потерял ты хоть волос один!
Твоя жизнь, как и наша, бесплодна, лицемерна, пуста и пошла...
Ты не понял печали народной, не оплакал ты горького зла.
Нищий духом и словом богатый, понаслышке о всём ты поёшь
И бесстыдно похвал ждёшь, как платы, за свою всенародную ложь.
Будь ты проклято, праздное слово! Будь ты проклята, мёртвая лень!
Покажись с твоей жизнию новой, темноту прогоняющий день!
/Иван Никитин. 1860г./

«Постыдно гибнет наше время! Наследство дедов и отцов —
Послушно носит наше племя оковы тяжкие рабов.
И стоим мы позорной доли! Мы добровольно терпим зло:
В нас нет ни смелости, ни воли... На нас проклятие легло...
Про жизнь свободную не пели нам сестры...нет! Под гнётом зла
Мысль о свободе с колыбели для них неведомой была!
И мы молчим. И гибнет время... Нас не пугает стыд цепей —
И цепи носят наше племя, и молится за палачей...»
/Никитин, между 1857 и 1861 годами/
 

РЕВОЛЮЦИЯ СОЗНАНИЯ:

Мобилизация ресурсов. Человек НА СВОЁМ МЕСТЕ В ОБРАЗЕ И ЗАМЫСЛЕ. ЧЕЛОВЕК — СОТВОРЕЦ СОЗДАТЕЛЮ. Система ЕДИНОГО ОРГАНИЗМА. ВОСХОДЯЩЕЕ ЦЕЛОЕ /Царство Божие внутри нас/.
Состояться в Образе и Замысле, служением отдавая ДОЛГ Творцу, а не УМНОЖАЯ ДОЛГ. Всё, что мы имеем — инструменты, СРЕДСТВА исполнения Замысла, а не самоцель.
«Не продаётся вдохновенье...» — ДАР отдаётся ДАРОМ. «Рукопись продать можно», отдав гонорар в счёт ДОЛГА ТВОРЦУ, умножения ЖАТВЫ ГОСПОДНЕЙ.
Всё для служения. Освобождение от суеты, страстей и родовой необходимости, мобилизация и объединение ресурсов /имения/ каждого по системе «единое Целое». Прозрачность для благодати и Воли Творца /несущий Целому жизнь получает Жизнь/.
Максимальное внимание к каждой отдельной личности с целью подключения её к Целому в Образе и Замысле.
Предпочтительнее то государство, которое способствует умножению Жатвы.
На земле мы получаем от Творца лишь СРЕДСТВА ДЛЯ СЛУЖЕНИЯ.
В основе РЕВОЛЮЦИИ СОЗНАНИЯ — БЕСЦЕННОСТЬ КАЖДОЙ ОТДЕЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ как носителя Образа и Замысла Творца в жизни земной и будущего века.
Отдавая ДАРОМ ДАР — исполняю Волю Неба.
Продавая ДАР и отдавая гонорар ДЕЛУ — отдаю ДОЛГ НЕБУ
Продавая ДАР и используя гонорар на свою прихоть — УВЕЛИЧИВАЮ ДОЛГ.
Каждый рождается в определенном времени, месте и несёт свой Замысел. Не осуществить его — преступление перед Творцом, сугубое — помешать осуществить другому. Узнать Замысел можно по наличию ДАРОВ.


ПРАВА ЧЕЛОВЕКА: «Досуг мне разбирать вины твои, щенок... Ты виноват уже тем, что хочется мне кушать...»


Буферные зоны, вступившие в НАТО — они будут первыми жертвами Третьей мировой.


Они хотят принудить нас поклониться их ценностям. Бочке вместо Тайны, яичнице вместо Божьего дара.


ДОЛГ — делать то, для чего ты послан на землю. Человек, который не исполняет Замысел, выпадает из МЕСТА В ЖИЗНИ, начинает страдать и беситься.
Сугубый ГРЕХ ВЛАСТИ там, где она не даёт личности занять МЕСТО В ЖИЗНИ, ИСПОЛНИВ ОБРАЗ И ЗАМЫСЕЛ. Задача власти — помочь каждой личности СОСТОЯТЬСЯ.


Общество разумно-необходимого потребления.


Нынешняя цивилизация — «место». Тёплое, доходное, прочное. Борьба за место под солнцем и укоренение в нём. Обрастание, иллюзия надёжности и стабильности, утяжелённость.
«Наши» идут, подчиняясь неведомому Зову. «Мечта прекрасная, ещё неясная». Мы не укоренены и, если останавливаемся, начинаем тосковать и дурить. Мы лишние на пиру плоти, мы кажемся безумными, но «мудрость века сего — безумие пред Богом». Мы - Онегины, Печорины, Обломовы, Базаровы, Рахметовы, Корчагины и Матросовы... Их потомки и продолжение.


Самоутверждению плоти мы противопоставляем самоутверждение духа. А гордому богоборческому самоутверждению духа — его смиренное самоутверждение в Боге во имя исполнения Замысла. Так капля, противопоставившая себя Океану, быстро испаряется, гибнет; а капля, слившаяся с Океаном, обретает бесконечное божественное величие в своём послушании и смирении, славу и свободу Океана. Нет, смирение не в отказе от своего призвания, а в том, что каждый воин, послушный воле Творца, полностью развивает свои дарования, чтобы положить их на алтарь великого общего дела — грядущего Царства.


Социальная справедливость, социализм — тоже не самоцель, а средство. Это та взаимовыручка, братство и мир, та лёгкость поклажи, которые позволяют идущим в связке преодолеть восхождение. Здесь сильный помогает слабому, оступившемуся протягивают руку и засыпанного лавиной /земной суетой, собственностью/ — откапывают. «Носите немощи, тяготы друг друга», то есть «спасайте ближнего, как самого себя» — таково наше толкование второй заповеди Христа. Спасайте, тяните к вершине, ибо слово «любовь» в отношении самого себя чаще всего означает в миру противное Небу «самоугодие». Перенесённое на другого, оно будет означать «человекоугодие», что, в отличие от братства и милосердия, является грехом.
«Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать»... /Рим. 15:1/
Мы — блудные дети, возвращающиеся к отцу. Больные, босые, обобранные, нищие, всё расточившие, но идущие, ползущие к Отцу.


«...даром получили, даром давайте.
Не берите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои,
Ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха. Ибо трудящийся достоин пропитания». /Мф. 10:8-10/.


О Церкви. Представьте себе житейское бушующее море, полное одиноких пловцов, плывущих в разные стороны, и таких же блуждающих кораблей, сталкивающихся и спорящих друг с другом об истинности курса. Каждая душа должна свободным выбором сердца определить себе сама лодку, корабль и направление. Блажен тот, кто избрал верный корабль, плывущий в верном направлении. Ибо истинная Церковь — мистическое тело, собор верных душ, начало и залог грядущего Царства. А церковные таинства для тонущей души — то же, что переливание крови для погибающего тела. Я, православный, имею в виду, в первую очередь, исповедь и причастие, я верю в истинность Православия, но насильно навязывать свою веру никому не имею права, силой тащить на свой корабль. Просто мы, Изания, — некая флотилия ПЛОВЦОВ, — на кораблях, в лодках, одиночек — всех, плывущих на Зов. И движение наше — всего лишь «общая служба спасения на водах», ОСВОД, некие правила поведения плывущих к единой цели. Они не предназначены для загорающих на берегу.
Есть в море и корабли под черными флагами со скрещёнными костями смерти. Сатанисты.
«Но избави нас от Лукавого»...


Иосиф принял на свой корабль пассажиров разных кораблей, одиноких пловцов и даже случайных «купальщиков» с берега, вообще не собирающихся никуда плыть. Поднял паруса и, отстреливаясь, поплыл к Светлому Будущему. И лишь Творец вправе судить капитана, спасающего утопающих пиратскими методами.
«И будете ненавидимы всеми за имя Моё; претерпевший же до конца спасётся». /Мф. 10:22/
«Тогда говорит ученикам Своим: жатвы много, а делателей мало;
Итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою». /Мф. 9:37-38/
«И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более того, кто может и душу и тело погубить в геенне». /Мф. 10:28/


После смерти капитана рабы Мамоны взбунтовались, захватили корабль и разбили о скалы. Мы ремонтируем судно и формируем новую команду добровольцев, чтобы продолжить плавание.


Произошло коллективное самоубийство народа, подобно массовому выбросу китов на берег. В «лежащий во зле» смертоносный мир.


Работать и «делать деньги» — принципиальная разница.


Суть вопроса: имеет ли жизнь цель и смысл за пределами земного бытия, или же она самоцельна и самодостаточна /жить, чтобы жить./? Как выигранная в лотерею путёвка на «Титаник».


Человек создаёт себе проблемы, а потом бьётся над их разрешением. Проблемы бывают объективные /хлеб насущный/ и субъективные — у каждого свои. Жизнь тратится на решение проблем, которых не должно быть вообще, она должна быть направлена на реализацию Замысла, на восстановление БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА, призванного жить в Царствии.
Изберите жизнь, и Изания решит все ваши проблемы, чтобы освободить вас для Дела. Служа Жатве Господней, возрастая духом, восходя по лествице, человек становится на Путь, обретая в душе Царствие; восходя в смирении, преодолевает свою падшую греховную природу ступень за ступенью, а труд из проклятия и наказания за непослушание Творцу становится вдохновенным одухотворённым творчеством, радостным приобщением к Свету, Добру, Вечности. К высшим ценностям бытия.
«Работа вражия» на Мамону — ещё большее наказание, чем труд на родовую необходимость.
Мы вас избавим от несвободы внешней /необходимости зарабатывать на «хлеб насущный»/, чтобы вы СВОБОДНО избрали НЕСВОБОДУ ВНУТРЕННЮЮ —СВОБОДНУЮ НЕОБХОДИМОСТЬ ПОДЧИНИТЬСЯ ВОЛЕ ТВОРЦА. Дабы обрести полную и окончательную СВОБОДУ и величие каждой малой капли, слившейся с извечно свободным Божественным Океаном.
«Ne te quaesiveris extra». «He ищи себя извне».


Итак мы, как и они, везде. Мы, как и они, объединились, и мы сильнее не только поддержкой Неба, но и тем, что объединяемся в Целое, чтобы друг другу помочь и отдать. В то время как они враждуют не только с нами, но и между собой. Проблема лишь в том, чтобы отдавать НАШИМ, но не им! Не позволять вампирам жрать нас, не играть в их кровавые похотливые игры.
 

* * *

Спасибо тебе, Егорка! Иоанна воскресла в Златогорье, осознавая, что её прежнее отвращение к жизни — не синдром усталости, пресыщения или старости, а сигнал опасности, грозящей душе, попытавшейся уснуть на лужинском островке посреди бушующего окровавленного моря.
Она оплакивала свой грех НЕПРОТИВЛЕНИЯ ЗЛУ. Прав тысячу раз был Данте, когда утверждал, что самое мучительное пекло в аду предназначено тем, кто хранил нейтралитет во время великих схваток Добра со Злом. Если обиженным и ограбленным плохо, тебе не должно быть хорошо — это аксиома. Или ты не с Богом, заповедавшим любить ближних и «положить душу за други своя»...
Святые говорили: «Радуйся!», но они день и ночь плакали и молились о погибающем мире. Они радовались грядущему спасению, красоте Божьего мира, но не собственному шкурному благополучию на фоне кровавого пира хищников. Наверное, и тогда, в прошлых веках, в девятьсот пятом, девятьсот семнадцатом и сорок первом они, предки наши, чувствовали то же самое.
«Чудище обло, огромно, озорно, стозевно и лаяй»... «Звери алчные, пиявицы ненасытные»... Мы прорвёмся!..
Так думала «бабуля» Иоанна, с радостью обнаруживая, что снова обрела вкус к жизни, глядя, как на покрашенных ею стенах храма уже развешаны иконы и к их «Рождеству Богородицы» истово прикладываются прихожане. Работа в храме была, разумеется, бесплатной, а за литобъединение её счёт в банке понемногу пополнялся, — дважды в неделю со школьниками и раз в две недели — со взрослыми. Потом к этому прибавились и компьютерные консультации по Изан-нету. В окрестностях Златогорья были две общеобразовательные подшефные школы и ещё классы продлённого дня, где ребята до возвращения родителей с работы /а некоторые и с ночёвкой/, делали уроки, занимались иностранными языками, спортом, эстетикой. Очень полезными были прогулки и игры, когда разрешалось разговаривать только на иностранном языке, технические кружки и, конечно же, компьютерные классы. Здесь заботились о выявлении и развитии талантов едва не с ясельного возраста. Широко применялись компьютерные связи и программы: путешествия по миру, музеям, историческим местам, картинным галереям.
Златогорские дети Иоанну потрясали — она никогда не думала, что в одной точке земли можно развести столько вундеркиндов. Им никто не говорил: сходи в магазин, помой посуду, не торчи в подъезде, не водись со шпаной, не пробуй наркотиков... Здесь этих проблем просто не было — дети были накормлены, ухожены, избавлены от всяких бытовых хлопот и при этом заняты с утра до вечера. Причём тем, что им нравится, что у них получается, от чего их за уши не оттащишь. Спорт, компьютерные и технические классы по индивидуальным программам, музыкальная школа, различные эстетические кружки. Наиболее талантливые потом поступали в институты, консерваторию, в КБ, начинали зарабатывать деньги, порой немалые, становились знаменитостями. Но они уже, как правило, оставались изанами или убеждёнными «подшефными», когда можно всего себя посвятить любимому делу и достойной жизни, приобретали стойкий вкус к существованию, свободному от бытовухи, вещизма, бестолкового времяпровождения. К бытию, уже ставшему их сутью.
Они научились ценить время. И многие нашли призвание в той самой «борьбе за освобождение человечества» — юные, чистые, горячие, бесстрашные и полные сил. Чернильницы, фиалочки и сизари забредали всё глубже и глубже на руины когда-то великой страны, помогая отчаявшимся выжить, излечиться, обрести нужное любимое дело и вырваться из смертельных объятий Вампирии.
А главное, разыскивать и выращивать на местах «наших», помня, что «кадры решают всё».
На занятиях Иоанна старалась научить и ребят, и взрослых спрашивать и слушать Небо, внутренний компас совести, внушая, что дар слова — это разговор с Небом. Ты можешь исследовать любую грязную лужу, но как бы лететь над ней со сверхзадачей выбраться, преодолеть, а не плавать в грязи. На этом стоит вся русская классика. Что «за каждое праздное слово придётся дать ответ». Что слово — великий спасатель и соблазнитель. Тебя уже давно не будет на земле, а слово твоё будет продолжать работать на Свет или тьму, осуждая или оправдывая на грядущем Суде. А форма — лишь соус, позволяющий читателю или зрителю усвоить то или иное полезное блюдо. Хотя, конечно, поэзия, музыка, живопись, танец, да и некоторые бессмертные строчки в прозе могут иметь и самостоятельную эстетическую ценность, служить Красоте, как части Божьего Замысла.
Важна не столько тематика, не о чём ты пишешь, а на какого господина работаешь. Слово твоё должно поворачивать стрелку внутреннего компаса в нужном направлении. Можно, например, воспевать кабак, а можно, как Есенин, умирать в нём, задыхаться, видеть в зеркале «чёрного человека»...
Осветить словом лежащий через Тьму Путь. Спаситель сделал это своей жизнью и мученической смертью. Он сам был Слово и Путь. И горьковский Данко, вырвавший из груди сердце, и мрачные стихи юного Иосифа об отвергнутом поэте, жертве напрасной, о тёмном народе, которому не нужны ни жертва, ни Слово, ни Путь, ни Истина, не должны нас смущать. Наше дело — сеять. «Разумное, доброе, вечное». «Светить всегда, светить везде», преодолевая тьму. И избранники увидят, услышат, пойдут и найдут, и на доброй почве прорастет семя, может, через века. Ибо Слово — Творец, и владеющие словом творят действительность, созидая или разрушая... Слово — бессмертно.
Так размышляла о высоком Иоанна, перебирая, в общем-то, пока графоманские опусы и вирши своих слушателей, сознавая, что беседы её скорее религиозно-нравственные, чем творческие. Ей хотелось внушить им самое, с её точки зрения, главное: слово — оружие. Может быть, самое грозное и сильное. При неправильном обращении — массового поражения или безумия. И чем талантливее стрелки, палящие в воздух или по душам, тем опаснее. И будешь стыдиться и страшиться роковых ошибок юности. Ибо «рукописи не горят».
«...И строк печальных не смываю»...
Попадались в общей куче и жемчужины — отдельные строчки, сравнения, находки. Это о взрослых. Что же касается ребятни, то они все были талантливы, подтверждая, что «устами младенца глаголит истина», непосредственны и чисты, хоть и поглядывали на девочек, сочиняли им вирши и тайком курили в туалете.
А вот «как?» — Иоанна и сама не знала. Это от Бога. Хотя, наверное, можно надрессировать...
Она так и сказала: «Вы слышите неясно небесные струны вперемежку с хихиканьем и подвыванием тьмы, и записываете все подряд. Записываете и учитесь отделять одно от другого. Тьма — прежде всего ложь, игра, маска. И бойтесь её романтизировать. Тьма на поверку — глумящийся господин в треснутом пенсне, а не Воланд со шпагой. Тьма — это просто отсутствие Света. Выдернул шнур из розетки — вот вам и тьма. Тоскливо и опасно.
Есть понятие «отрицательного опыта». Поблуждать во тьме, чтобы по-настоящему оценить свет. Получить увечья и шишки, побывать в руках разбойников, даже свалиться в пропасть. Иоанна считала, что такой индивидуальный опыт, возможно, кому-то и будет полезен, но горе тому шофёру, кто насажал полный автобус, не туда завёз или опрокинулся. Сам-то он, возможно, и выберется, а они?..
Не отвлекать, не развлекать и не заманивать в бездну, хотя и полезно иногда подвести к самому краю и заставить отшатнуться в ужасе... В церковь приходят свои, верующие, ну а книга, театр, фильм — доступны всем, толпе. Культура должна быть храмом спасения и для барахтающихся в море житейском одиночек, должна нести им Слово, служить мостом, той самой радугой с Неба для всех и каждого, символом Завета Бога и человека. Певцы и пророки «от Бога» должны дарить людям ту самую красоту радуги семицветной, которая «спасёт мир». Семь цветов, сливающихся вместе в божественную белизну Преображения, о которой грезил Ганя...
— Как узнать волю Неба? — спросили Иоанну. Вопрос, который она сама часто задавала духовникам. Ей, например, помогала молитва. Одно было ясно — Истину надо искать, как главное дело жизни, вести напряженный ежедневный подкоп из камеры смертников на волю, когда в любой момент за тобой могут придти.
Церковь взывает ко «внутренним», культура к «лежащему во зле миру», ко «внешним». Миссионерская деятельность подразумевает прямую проповедь Евангелия, культура — проповедь в символах, образах, красках и звуках.
Искусство — от слова «искус» — красивая оболочка, доведённое до совершенства внешнее мастерство может искушать, соблазнять, уводить в область броской обёрточной пустоты фантика без конфеты.
Ей нравилось вместе с ними рассуждать, думать, искать. Это был народ мыслящий, спорящий едва не до драки, ей было с ними интересно, хоть «жемчужин» в отличие от школьной группы, было маловато.
«Пойдём гулять скорее в лес,
Пока он ночью не исчез», — сочинил один второклассник.
Посещала она с удовольствием и бассейн, и сауну, делала утреннюю гимнастику — врач назначал индивидуальный комплекс — знай гляди на экран и повторяй, пока не разучишь, А потом можно заниматься на балконе, в парке...
Были спортзалы, выдавались коньки и лыжи, на замёрзшем пруду играла та же музыка, что когда-то в парке Горького, так же катались рука об руку и друг за другом... Она тоже рискнула надеть коньки и удивилась, что ничего не забыла — Боже, сорок лет прошло... Только чуть болели с непривычки ноги, а в груди упоительно замирало от этих вальсов и танго, как в ранней юности, когда они с Люськой в последний раз купили детские билеты, а контролёрша издевательски огляделась: «Ну и где же ваши дети?» «Вот и прошла жизнь,» — подумала она снова без особой грусти, скорее удивлённо, вспомнив, как под этот же вальс «Берёзка» сорок лет назад, сидя на скамье, растирала заледеневшие пальцы на ноге и очень боялась, чтоб никто не увидал дырку на шерстяном носке. Она и сейчас видела перед собой этот коричневый с красной каймой носок с протёртой пяткой — на расстоянии в сорок лет, и опять её несли крылья и казалось — всё впереди.
Время в Златогорье будто раздвинулось, она так много успевала, хотелось и то, и это, хотелось свернуть горы. Не было этого тошнотворного ощущения уходящей на какие-то нелепости бестолковой жизни. Сам дух Златогорья подталкивал «браться за гуж», осуществлять и браться снова.
Душа пела, пело тело, которое она здесь тоже безо всяких затруднений подремонтировала — зубы, остеохондроз и всё такое. Прошла курс иглоукалывания, исчезли привычные ночные боли то тут, то там. Денис поправлялся, и всё было замечательно. «Ничего, прорвёмся,» — думалось уже с уверенностью.
Ну, а ведомство Айрис внедряло индивидуальные компьютерные программы «Хлеб насущный» — ежедневный и на более длительный срок комплекс рекомендаций — режим работы, физических нагрузок, лечебных процедур, меню, диеты и т.д. И когда лучше сделать разгрузочный день, и на каком поезде или самолёте отбыть в нужную тебе точку, и где с максимальной прибылью и минимальными трудностями реализовать свой товар /цветы, например/, если хочешь «делать бизнес» сам. А уж слушаться или нет — твоя воля.
— А если я плюну на твой компьютер и вместо работы завалюсь спать? — спросила Иоанна.
— Тогда он тебе колыбельную споёт, — улыбнулась Айрис, — Никакого насилия, только рекомендации.


ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

Закон Неба — перечень смертельно ядовитых плодов, к которым запрещено прикасаться. Ведущих к погибели уже в земной жизни, чего никто не избежит в результате грехопадения наших прародителей, и к смерти в вечности — второй и окончательной.
Змей сказал: «Будете, как боги». То есть каждый — центр Вселенной, и всё, включая само Небо, должно служить мне, божку, претендующему на права Бога. «Чтоб служила мне рыбка золотая и была у меня на посылках».
« Вы — боги», — сказал Господь. Путь Христа — смиренный перед Замыслом, жертвенный Путь Бога, превращающего бытие Своё в Свет и Тепло.
Два пути, две цивилизации. Неистовая безумная гордыня «как боги» — суррогат, приманка смерти. И «Я сказал: вы — боги» — послушание Творцу, заканчивающееся божественным величием. Так гордая, замкнутая на себя эгоистическая самость безуспешно пыжится вместить в себя, подчинить Океан, бесславно высыхая в солнечных лучах. А богоподобная капля, смиренная и чистая, растворяясь в Океане, сама становится Им, Вечным и Свободным.
Страшно стать между Небом и Его детьми, тяжкий грех принуждать их, «купленных дорогой ценой» Крови Спасителя, заставлять служить твоей похоти!
Да что там «дети»! Само Небо ты в безумии надеешься заставить служить «на посылках». Гениальная сказка Пушкина — шарж на современную вампирскую цивилизацию, в которую пытаются затащить Россию. Разбитое корыто — их неизбежный финал в вечности, но мы вынуждены жить среди них, культивирующих и воспевающих свободу от Творца и Его Замысла.
Вампиризм хитёр и многолик... Несколько веков стонала страна, поглощаемая их ненасытным чревом, всё живое, совестливое пыталось скинуть с тела Святой Руси присосавшихся упырей, кощунственно именующих себя «светом», «Высшим светом» порой дерзающих понуждать даже священников оправдывать в социальной проповеди правителей-хищников, пожирающих у Господина Его виноград.
 

В мертвящем упоеньи света,
Среди бездушных гордецов,
Среди блистательных глупцов,
Среди лукавых, малодушных
Шальных балованных детей,
Злодеев и смешных и скучных,
Тупых, привязчивых судей,
Среди холодных приговоров
Жестокосердой суеты,
Среди досадной пустоты
Расчётов, дум и разговоров,
В сем омуте, где с вами я
Купаюсь, милые друзья.
/А. Пушкин/
 

Главное среди их «прав» — не слушаться Неба. Их свобода — отвязанность, вседозволенность, их реклама — взбесившееся ненасытное «Хочу!». Их кредо — ложь и смерть. Они прогрызают ходы в наших телах и душах, в телах и душах наших детей. И вот уже и мы жаждем лишнего, украденного, запретного, пропахшего кровью. Самой крови... Завидуем, ненавидим, жаждем, сами не замечая, как растут у нас, детей Неба, когти, шерсть и клыки — Вампиры опасны, но мы не призываем к их физическому уничтожению. Их надо пожалеть, как тяжёлых больных. Надо бороться за каждую ещё живую душу, ибо окончательная жатва, отделение колосьев от плевел принадлежит Небу.
В святых книгах всех основных религий сказано, что «хищники Царства Божия не наследуют». «Ни воры, ни лихоимцы, ни хищники, ни злоречивые, ни блудницы, ни идолопоклонники, ни прелюбодеи, ни мужеложники Царства Божия не наследуют». Ненасытное «Дай!» приводит к господству чрева над духом, порабощает дух. Возможность удовлетворения необузданных желаний, осуждённых Небом, ежедневно и ежечасно порождает вампиризм. Материальных ресурсов и подвижников становится всё меньше, учёные предсказывают экономическую и экологическую катастрофу. Упыри хищнически убивают тела, души, саму землю. И при этом выдают свой кровавый пир за «установленный Богом» порядок, а борьбу против него — бунтом против Воли Творца. Советский Союз впервые в мире, пусть варварскими, как сейчас говорят «непопулярными» методами, перекрыл питательную среду для распространения вурдалаков на планете. Бездельничать, жить за счёт других, развратничать и развращать «демократическим путём» стало запрещено.
Была отменена и частная собственность — фундамент хищничества, хотя она сама по себе не осуждена Небом, богатые были и среди святых. Всё дело в её использовании. Частная собственность полезна лишь тем, кто направляет её на Замысел, — творцам, учёным, созидателям. «Железный занавес», жёсткая цензура, глушилки, конечно, довольно унизительные методы, но «приказывают тому, кто не может повиноваться самому себе». Неразумных сажают на цепь для их собственного блага. Пастырей же будет судить Небо, когда те приведут на Суд вверенные им стада. Думается, у нынешних пастырей вид будет весьма жалкий.
Был, конечно, и государственный вампиризм в Советах, однако результат — великая, семьдесят лет противостоявшая хищникам держава. Мы низко кланяемся им, защитившим стадо от волков. А то, что многие из охраны сами грешили, бесчинствовали, приворовывали, даже убивали «дурных овец», подлинных и мнимых — Бог им судья.
К сожалению «лежащий во зле» мир принуждает к вечному выбору меньшего из зол.
Ужас легального вампиризма в том, что он делает практически всё человечество «пищей адовой».
Цена слишком высока. Пусть у нас была «тюрьма народов за железным занавесом» /утверждение сомнительное, упирающееся в разные представления о свободе/, но даже если и так, это зло все же меньшее, чем хлынувшая затем во все распахнутые двери и окна нечисть.
Мир ненавидит идущих «против течения», всякий свет для него — опасность разоблачения собственной «тьмы». Отсюда ненависть к христианам, истинным коммунистам, теперь вот — к Изании.
Вампирия — это узаконенное право «сильного», тех, кому по определению Неба «много дано», вести запрещённый и осуждённый Небом образ жизни, используя ближних и дальних для удовлетворения дурной количественной бесконечности своих желаний. Это приводит к физическому и духовному разложению всего общества, отторжению его от Неба и Замысла.
Это — идолопоклонство, прежде всего, поклонение золотому тельцу. Это запрещённые Творцом деньги в рост, ростовщичество; это стяжание, накопительство с целью удовлетворения собственной необузданной похоти. Это воровство, немилосердие к ближнему, лукавство и ложь. Это, наконец, сама похоть — обжорство, роскошь, вещизм, разврат, сексуальная необузданность и различные отклонения, пьянство и наркомания, хищническое уничтожение природы. Это вовлечение целых слоев индустрии, бизнеса, лучших человеческих сил, ресурсов и талантов в обслуживание осуждённого Небом безумия /шоубизнес, наркобизнес, порнобизнес и т.д./ Соблазн, растление народных масс, особенно детей, подростков и молодёжи. И весь этот шабаш объявляется благословенным «Божьим порядком», а право нарушать Закон Неба — демократией. Да, у человека есть свобода не слушаться Неба, выбрать тьму и смерть, можно назвать это и «правами человека», но у другой части человечества есть право защититься от смертельной заразы. А у пастырей, не только церковных, но и мирских — право защитить, оградить от хищников свой народ, за нравственное состояние которого они отвечают перед Небом.
Если бы не война... Впрочем, история не знает сослагательного наклонения. Внутренние и внешние сражения были выиграны, и снова возродилась страна — этот колоссальный подвиг народа невозможен без помощи Неба. Ибо «без Меня не можете творить ничего» и «не может быть добрых плодов от худого дерева». Небо не оставило первую Антивампирию, крепость, где, пусть принудительно, но народы были защищены от смертельной заразы. Вопрос: можно ли спасать насильно, не нарушаем ли мы Божью свободу выбора между Светом и тьмой? — здесь неправомерен, ибо желающий выбрать зло всегда «грязи найдёт». Даже распинаемый на кресте рядом с Истиной может от Неё отречься. Предназначение пастыря /кесаря/ — сберечь стадо.
«Так говорит Господь Бог: горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри?
Вы ели тук и волною одевались, откормленных овец закололи, а стада не пасли.
Слабых не укрепляли, и больной овцы не врачевали и пораненой не перевязывали, и угнанной не возвращали и потерянной не искали, а правили ими с насилием и жестокостью.
И рассеялись они без пастыря и, рассеявшись, сделались пищею всякому зверю полевому».
«...за то, что овцы Мои оставлены были на расхищение, и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих и пасли пастыри самих себя...
исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они пищею их». /Иез. 34:2-5, 8, 10/
Когда вампирское начало победило в советский номенклатуре и она начала «резать и стричь» вместо того, чтобы пасти, ей стал мешать СССР своими близкими Замыслу законами. Был провозглашён лозунг «свобода от советского тоталитаризма!», и одураченные соблазнённые народы поддержали его, не подозревая, что дали право лопать себя новоявленным оборотням.
Теперь многие многое поняли, но, увы, ограда разрушена, страну поделили на зоны, власть у хищников. Новая революция, кровь, передел, отъём захваченного? Но где гарантия, что даже при успехе новые пастыри не обернутся упырями?
К тому же социально ориентированное, справедливое отношение к собственности, на что снова уповают коммунисты, требует радикального изменения сознания, «новых мехов», что при нынешнем одурманенном и заражённом волчьей болезнью населении вряд ли возможно. На практике снова получится бесхозность, безынициативность, воровство, — то есть тот же самый вампиризм, номенклатурный и частный, уже однажды погубивший страну.
Но нам дано обетование:
«Я сам отыщу овец Моих и осмотрю их.
Как пастух проверяет стадо своё в тот день, когда находится среди стада своего рассеянного, так я пересмотрю овец Моих и высвобожу их из всех мест, в которые они были рассеяны в день облачный и мрачный.
Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде.
И полевое дерево будет давать плод свой, и земля будет давать произведения свои; и будут они безопасны на земле своей, и узнают, что Я Господь, когда сокрушу связи ярма их и освобожу их из руки поработителей их.
И узнают,.. что вы — овцы Мои, овцы паствы Моей; вы — человеки, а Я — Бог ваш, говорит Господь Бог». /Иез. 34: 11, 12, 16,27,30,31/
Эти замечательные слова, адресованные погибающему дому Израилеву, относятся и к нам, к нашему советскому прошлому и нынешнему «подлому» времени. Когда предают пастыри. Господь Сам пасёт своих овец, тех, кто «знают Голос», кто остался в сердце верен Закону. Это случилось при советской власти, случится и теперь.
«И узнают, что вы — овцы Мои, овцы паствы Моей; вы — человеки, а Я — Бог ваш».
Это обращение впрямую к нам, ибо Творец действует руками верных Ему людей. Значит наша задача — отыскать потерянных, помочь больным и слабым, укрепить и освободить от ига.
«И узнают, что Я Господь, когда сокрушу связи ярма их и освобожу их из руки поработителей их».
Заметьте, Небо не говорит — верьте, тогда будете освобождены, а «освобожу вас, и тогда поверите». То есть Небо первое как бы протягивает нам руку, говоря: «Идите на Зов Моим путём, и Я освобожу вас». Вот наше упование.
В царстве Вампирии идти путём Неба и обрести свободу. Отыскать и объединить всех исповедников Закона Неба, желающих идти на Зов. Именно их, а не «всё человечество». Граница между Вампирией и Изанией проходит по человеческому сердцу. Она в разном понимании свободы. Свобода от Бога и Свобода в Боге. Собрать и освободить «наших»...
Не вливают молодое вино в старые мехи. Нам приходится ежедневно, ежечасно отбиваться от пожирающего наши души вампира внутреннего — замкнутой на себя самости, эгоизма, от завалившей дух лавины материи.
Ибо лишь исцеляясь сами, мы имеем право дерзать исцелять других.
Врачу, исцелися сам. Надо, как скульптор, лепить себя по Замыслу, безжалостно отсекая лишнее.
 

ПРЕДДВЕРИЕ

«Свободные олигархические СМИ в выродившемся и карикатурном ельцинском псевдогосударстве давно превратились из «четвёртой власти» в «просто власть», позволяющую себе диктовать ультиматумы правительству, парламенту, армии, политическим партиям и т. д. Такой масштаб влияния даже не снился крупнейшим западным информационным магнатам наподобие нового друга Березовского Руперта Мердока. В строительстве невиданного по своей манипулятивной силе и навевающего чисто апокалиптические ассоциации информационного тоталитаризма режим Ельцина «догнал и перегнал» не только Америку, но и весь мир. Невнятное бормотание о «свободе прессы», то и дело доносящееся из уст президента, несомненно, имеет глубинную связь с интуитивным предчувствием Ельцина, что на свет появилось нечто необыкновенное и чудовищное, имеющее прямое отношение к финальной, эсхатологической эпохе в истории человечества, к «эпохе последних времён». Само понятие «олигархи», первоначально обозначавшее всего лишь «самых богатых» и «агрессивных» банкиров, сегодня перешло в чисто информационную плоскость и обросло целыми рядами мистических смыслов. «Олигархи», если смотреть на них сквозь призму русского традиционного сознания, предстают «князьями сына денницы», «отца лжи» дьявола, а могущество их строится на откровенно черномагическом фундаменте — торговле ложью и безумием.
«Свободные СМИ», как именуют себя сегодня две захмелевшие от вседозволенности информационно — феодальные орды, превратились в своего рода «супергосударства»: со своими территориальными доменами / нефтяные анклавы Сибири, например/ своими армиями и спецслужбами /СБ «Мост» или «Атолл», осуществляющие акции в государственном и межгосударственном масштабе/, с собственными космическими спутниками и даже — с собственным населением. На стороне каждой из «империй» — главы администраций регионов, министры, градоначальники, международные чиновники, президенты сверхдержав, магистры тайных лож и хозяева «закрытых политических клубов.» Страна, народ, российское государство — не принимаются во внимание, даже не задействованы в феодальной разборке как самостоятельные субъекты.
Олигархи уже давно живут в «построссийской реальности» и сегодня, остервенело отдавшись экстазу решающей схватки за господство над одной седьмой частью суши, они, подобно участникам некоей черной дьявольской мистерии, сжигают в топке своего противостояния ещё оставшиеся ресурсы истекающей кровью страны...
Кто знает — если Россия сегодня стала «полем экспериментов» по отработке различных моделей «нового мирового порядка», то не ждёт ли со временем и весь мир «раздел и передел» между «информационно - феодальными кланами»? Так или иначе, на наших глазах сквозь покрытое скользкой оболочкой «царство лжи» начинает, подобно неожиданно распустившемуся в одном из американских ботанических садов «трупному цветку», прорастать «царство зверя». Действующие на российском пространстве медиа-олигархи — чудовища из «иного мира», нежели гоббсовский Левиафан. На них указывает и описывает таинственными намёками Апокалипсис святого апостола Иоанна Богослова». /А. Бородай, А. Рудаков. 1999г./
 

* * *

«Если голодный человек требует заработанного им и у него украденного куска хлеба, неужели священник, да и вообще христианин, не должен оказать ему сочувствие и посильную помощь? Полагаю, отрицательный ответ может свидетельствовать лишь об «окамененном нечувствии» некоторых пастырей.
Да, главное для нас — духовное окормление людей, открывающее Царство Небесное и помогающее встать на путь спасения. Но вот вопрос: захотят ли люди слушать слова священников, безучастных к их нуждам? Не покажутся ли им в таком случае наши проповеди о Царстве Небесном убаюкивающей сказкой для бедных?
Тревожный факт крайне незначительного числа вновь воцерковлённых людей в последний год-два подтверждает мои опасения. Слишком много россиян — деятельных, горячо приверженных нравственным ценностям, остаются всё же вне стен Церкви. Не по нашей ли вине остаются за бортом ковчега спасения люди, всей душой алчущие и жаждущие правды и пока не ведающие, что правда — это Христос? Что же сетовать на коммунистов, если они одни громогласно требуют того, что сегодня жизненно необходимо и чего у нас в Отечестве сейчас и в помине нет, — социальной справедливости. Мне кажется, что не противодействовать этому надо и даже не в стороне стоять, а поддерживать и лелеять в людях эту искру Божественного света, ибо только совесть и делает человека христианином...
Нынешняя власть, покровительствующая нравственному растлению людей, сделавшая государство не гарантом справедливости, а поставившая его на службу невиданным в истории лжи и обману /вспомним хотя бы приватизацию/, есть власть противохристианская» /Иерей Георгий Титов. 1999г./


Священный Синод на первом заседании после Февральской революции единогласно освободил всех верующих от присяги Николаю II и отменил церковную молитву за «благочестивейшего императора».


«Все мое, — сказало злато, все мое, — сказал булат». Так и препираются до сего дня. Запад выставляет злато, Россия — булат. Но что же на самом деле лучше? Вернее, что спасительное? Христос говорит: не можете служить Богу и Мамоне. Запад хотел соединить и то и то, и получилась «мерзость запустения». Мы в России, испытывая трудности от «булата», завидовали Западу: вот там жизнь так жизнь. А что у нас: всюду притеснения и кровь. А вспомним-ка притеснения и кровь первых веков христианства, когда христианская истина только входила в человеческие души. А что «золото»? Золото Запада — это бездуховность, растление душ. Такого открытого наглого преступления не было при господстве «булата». Что лучше — встает вопрос — «золото» или «булат»? Золото — это сплошной обман, булат требует самоотверженности, мужества, хотя и много крови. История греховного мира не обходиться без крови. Кровь, с одной стороны, преступление, с другой — прозрение («что ты делаешь, зачем убиваешь брата?»). Коммунисты-революционеры в России прозрели, потянулись ко Христу, а Запад только обманывает: можно ли верить коммунистам, а может быть, они хотят приспособиться? Все ставиться под подозрение. «О, если б ты был холоден или горяч!..» Холод, допустим, коммунисты, жар — верующие. Теплохладность — страшнее всего. Ни вера, ни неверие — безразличие ко всему. Все спутали теперь, не понять: где право, где лево, где ложь, где правда — все обман. В Апокалипсисе прямо сказано: извергну тебя!.. /о. Дм. Дудко/


«После недоразумений не случайно сотрудничество Церкви с Советским Союзом, а искренно... Религиозный дух Церкви, независимо от политического строя, пойдёт вслед и параллельно с социализмом... Советская Россия чрезвычайно сильная — САМАЯ СИЛЬНАЯ страна в мире. Потому, что к власти пришёл сам народ — через большевистскую партию...
Предыдущий строй рухнул потому, что он внутренне ИЗЖИЛСЯ в своём правящем классе /царском, дворянском и интеллигентском/. И это было прямым счастьем для России: иначе гниение продолжалось бы и дольше и глубже — ко вреду народа и государства и даже для всего мира. На место отживших классов пришёл сам народ в своей неиспользованной ещё и нерастраченной силе — душевной и физической.
И хотя уже одно это было чрезвычайно важно, но ещё важнее было то, что народ поддержал НОВУЮ ИДЕОЛОГИЮ: СОТРУДНИЧЕСТВО ТРУДЯЩИХСЯ, объединение рабочих. Идею братства трудящихся. Идеологию дружбы народов не только в одном Советском Союзе, а потом /при возможности/ и содействие другим народам в том же направлении. Это было под силу лишь большевистской партии, навстречу которой пошли массы рабочего народа. И русский народ не случайно, а мудро остановился на выборе именно Советской власти среди других групп и партий. В этом проявилась опять сила духа и ума народа /и народов Союза/. Лишь Советская власть могла навести порядок в стране и повести её дальше. И народ пошёл за ней.» /Митрополит Вениамин Федченков. 1945г./


«Русская церковь возносит усердную молитву о державе, победе, мире, здравии и спасении... всех доблестных руководителей страны нашей, твердо ведущих нашу Родину по ИЗДРЕВЛЕ СВЯЩЕННОМУ ПУТИ мощи, величия и славы». /Патриарх Алексий 1, 1947 г./


«... в новом мире социализма воплощаются и получают реальное бытие идеалы, привнесенные в мир Христом, Воплотившимся Словом». /Митрополит Никодим, 1969 г./
 

Тяжкий крест несём мы, братья, мысль убита, рот зажат,
В глубине души проклятья, слезы на сердце кипят.
Русь под гнётом, Русь болеет; гражданин в тоске немой
Явно плакать он не смеет, сын об матери больной!
Нет в тебе добра и мира, царство скорби и цепей,
Царство взяток и мундира, царство палок и плетей.
/Иван Никитин, между 1857 и 1861 /
 

ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

Мы не идеализируем человека, учитывая его слабости, отклонения от нормы. Гурманы, любители выпить или поймать иной кайф имеют на это право. Но служение греху противоречит уставу Изании, провозглашённой нами свободе от зверя в тебе. От зверя и от власти демонов. К нам приходят лишь ЖЕЛАЮЩИЕ ИСЦЕЛИТЬСЯ.
Проблемы секса. Они касаются одиноких, немолодых, в чём-то ущербных, с физическими недостатками, с нетрадиционной сексуальной ориентацией, гиперболизированной сексуальной потребностью и так далее. Просто ненашедших себе пару. Я уж не говорю об отклонениях, опасных для общества — всевозможных растлителях, маньяках... Кстати, тёмная стихия пола, «основного инстинкта», не находя выхода, неизбежно плодит чикатилл и ионесянов. А общество не только не пытается эту стихию обуздать, но всячески старается развивать, поощрять помыслы, переходящие в грех, грех, переходящий в страсть, и страсть, переходящую в преступление. Делая бизнес, наживаясь на человеческих слабостях, болезнях падшей природы. То есть безбожная по духу современная вампирская цивилизация пасёт и взращивает СМЕРТНЫЙ ГРЕХ, чтобы стричь с него купоны. Пасёт всё, что осуждено и проклято Небом. Её пастбища смертельно-ядовиты, её жатва — вечная тьма.
Извечный вопрос — что делать? Проблема «основного инстинкта» для многих существует объективно, люди страдают морально и физически, вынуждены «покупать» себе партнёра, разрушать семьи, лишать детей родителей. Идут и на прямые преступления перед Небом, совращая малолеток и юных. На обольщение работают целые отрасли индустрии, шоу, масс-медиа, мода, реклама... А ведь проблема разрешается предельно просто на уровне индивидуальной компьютерно-физиологической программы виртуального секса. «Озабоченного» надо оставить наедине с эрогенными атрибутами и компьютером, соблюдая врачебную тайну и постепенно пытаясь привить пациенту желание излечиться от своего отклонения, отвращение к нему, как к некоему унизительному пороку, изъяну, от которого надо как можно скорее освободиться.
Да, да, вместо целых кварталов, городов и стран порочно-криминального бизнеса, вместо сифилиса, спида, трагедий и самоубийств требуется всего-навсего залезть в виртуальный мешок, который, согласно заданной программе будет имитировать любовные ласки, шептать слова или выкрикивать ругательства /кто как любит/ голосом Сильвестра Сталлоне, Мэрилин Монро или гуманоида с Тау-Кита. Можно смоделировать любой голос, текст и видеоряд. И не надо никаких «ночных бабочек», богемы, семейных скандалов, безумных трат, дурных и смертельных болезней. И главное, вовлечения в свой грех других — сугубо тяжкого греха перед Творцом. По статистике один наркоман «сажает на иглу» сорок человек.
В руке у тебя пульт в виде резиновой груши. Сжал — картинка остановилась, ослабил — появилась другая. И всё.
Сеансы один-два раза в неделю, с разрешения врача. Потом можешь этот свой личный грех исповедовать священнику, советоваться с психиатром, сексопатологом — дело хозяйское. Но проблема из глобальной с сопутствующим алкоголизмом, наркоманией, растратами, венерическими и прочими заразами превращается в «прайвити», как говорит Айрис. Больной лежит в карантине, хворает в своё удовольствие и заразы не распространяет. Это и называется «избавить от лукавого».
Грех? Безусловно. Наверное, некоторые священники запретили бы своим чадам такого рода «выход», ссылаясь на требование Неба о чистоте ока и помыслов. Мы не смеем с ними спорить и готовы вновь и вновь обсуждать глобальную проблему «избавления от лукавого», выбирая всё-таки из двух зол меньшее — карантин греха. Здесь не только сексуальные проблемы, но и алкоголь, наркотики, всевозможные принижающие человека разрушительные страсти...
Да, лишь регламентированная близость законных супругов /венчанных/ в разрешённые Законом дни с целью чадородия не считается, например, у православной Церкви грехом. Но во всех остальных случаях — /а их тьма / — приходится выбирать между легионом зол. И мы решили, что наш «виртуальный партнер» /или партнёрша/, как мы их по-современному, безо всякой романтики именуем, гораздо безопаснее армии проституток, совращённых жён и детей или ещё чего похуже. Огромные, брошенные в пасть лукавому материальные ресурсы человечества... Трагические судьбы, океан потерянного времени, сломленные души и загубленные жизни, отчаяние и самоубийства.
Грех, как правило, очень трудно излечить, но загнать в виртуальное подполье, как показала наша практика, вполне возможно. Если найдёте лучшее решение — милости просим в наш клуб мозговых атак.
Мы преклоняемся перед подвигом целомудрия, ну а прочему человечеству рекомендуем, перефразируя Оскара Уайльда: «лучший способ избавиться от соблазна — уступить ему с наименьшими потерями для себя и общества». Наша программа «партнёр» пока безопаснее всего, придуманного в этом плане. Ещё раз повторяю - она относится лишь к «озабоченным». Ни соловьиных ночей, ни серенад под балконом, ни тихого семейного счастья мы, упаси Боже, не затрагиваем. Там, где исполняется Закон и царит угодная Небу гармония полов — прекрасно. Мы помогаем там, где проблема или не решается, закабаляя человека грудой вытекающих из этого новых проблем, или решается Лукавым — в виде страшного разрушительного отступления от Воли Неба, ведущего к телесной и духовной катастрофе не только саму личность, но и многих связанных с нею людей.


С подшефными у нас договор на основе добровольности. Если мы видим, что кто-то норовит стать «хищником», самоутверждаться за счёт других (не с помощью других, работая на Целое, что в русле Закона, а именно «за счёт»), мы расторгаем договор. С нежелающими что-то давать взамен. Именно с «нежелающими», а не с «не имеющими возможности». Если тебе надо больше, чем ты можешь дать в настоящее время, — доплачивай в любой форме: денежной, вещевой или услугами. Если даёшь больше, чем получаешь — Изания доплатит в любой форме. Масса вариантов и уровней отношений. У нас свой суд, своя охрана, свои сторонники и покровители во всех слоях общества.
Мы признаём лишь один вид лидерства: локомотив, вытягивающий из тупика весь состав.
Лидер должен бежать налегке, быть сильным, выносливым, горячим. И главное — увлекать за собой других, а не заставлять себе служить.
Вождь — от слова «вести». Найти верный путь и вести за собой. Вождь не разжигает своим дурным примером порочных инстинктов, не допускает распрей и грызни. А главное — ведёт вверх, к Небу и Свету, а не в яму или соседнюю овчарню. И не обрастает жиром, собственностью. Их так и называют — «лидеры», чтобы подчеркнуть процесс движения, а не застоя. Лидер отряда. Совет лидеров дружины, лидер дружины. Это всё — исполнительная власть Изании.
Лидер-разведчик. Находит «своих», как геолог ценную руду, пропагандирует, агитирует, составляет списки подшефных и подробные анкеты. Затем появляется лидер-организатор — он, создаёт необходимые условия для осуществления программы, за которую отвечает и в которой специалист. Питание, бытовые услуги, жилищный вопрос, дети, медицинское обслуживание, трудоустройство, внутренние суммированные резервы /материальные и творческие/, финансовые взаиморасчёты. Затем подключаются лидеры-исполнители — транспортники, снабженцы, строители, медики, животноводы, земледельцы, специалисты в различных областях. Воспитатели-учителя, охрана, юрист и бухгалтер.
Лидеры-организаторы ищут эти кадры, в первую очередь, на местах, при необходимости — назначают своих, из ближних Изаний или Центра.
Подшефные и лидеры получают от Изании все услуги согласно договору в общепринятых ценах. Если услуги превышают отдачу, подшефному предлагают взять на себя какие-то дополнительные обязанности или расходы или отказаться от какой-то услуги. Существует и ограниченная система кредитов под будущие обязательства и гарантии. Если сумма отдачи превышает услуги, остаток суммы или выдаётся на руки подшефному, если это особо ценный специалист, не желающий пока вступить в члены Изании, или ему открывается счёт в Изан-банке.
На религиозные, политические, националистические дискуссии и споры в Изании наложено строгое табу вплоть до исключения. Религиозные вопросы должны решаться с духовными отцами церкви, а активные члены партий и националистических движений могут быть лишь подшефными, их не принимают в Изанию во избежание её использования в политических или националистических целях.
Административное деление — адресно-территориальное. Каждая мини-Изания, отвечающая за определённую территорию, имеет свой штаб и лидера штаба. Каждая страна, город, область, посёлок имеет свой код с помощью которого через Изан-нет налажена связь с центром и между собой. Лидерство организовано по принципу матрёшек — более крупная включает в себя, опекает и отвечает за более мелкую... Дом-улица-посёлок-город-район-область-страна. Или город-штат-страна.
Соответственно и штаб с лидером-организатором поселковой Изании, городской, районной, республиканской. Не столько по принципу подчинения, сколько помощи в решении проблем. Местные, республиканские или глобальные, центральные. Так все мини-Изании каждой большой территории или страны, заходя одна в другую, образовывают, довольно внушительную армию «матрёшек», охватывающую весь земной шар под началом Златогорского Верховного штаба. Матери-наседки, простёршей крылья над всеми своими воинами или птенцами, кому как нравится, в какой бы точке земли те ни находились.
Егорка Златов был лидером-организатором Верховного штаба, сердцем Изании. Его заместители: Айрис — мозг и нервная система; Лёва — банковская система жизнеобеспечения. Ещё был зам по чрезвычайным ситуациям. Все лидеры-организаторы крупных объединений Изании входили в Совет Верховного штаба наряду с несколькими духовными лидерами, здесь решались основные организационные и идеологические вопросы, иногда прибегая к опросам или выборам среди рядовых членов.


Три формы отречения для вступающих в Изанию:
1. Отрекаюсь от сатаны и дел его /для верующих/
2. Отрекаюсь от сатаны и дел его, если он есть /для сомневающихся/
3. Отрекаюсь от сатаны и дел его, если б он был /для неверующих/, то есть ОТРЕЧЕНИЕ ОТ ДЕЛ ТЬМЫ.
 

* * *

Денис шёл на поправку. Это констатировали и врачи, и компьютер, да и сам Денис, кажется, поверил, что ему даровано судьбой ещё какое-то время.
Уже в палате лечебного корпуса, где Иоанна ежедневно его навещала, он начал интересоваться происходящим в стране, в Златогорье и вообще в мире.
Понемногу с помощью Айрис стал приобщаться к своему кинобизнесу, читал по Изан-нет прессу, касающуюся последнего проекта, связывался по мобильнику с нужными людьми, строил планы. Но, как он потом признается, уже не было ощущения впереди просто ВРЕМЕНИ, а времени ограниченного, песочных часов, которые чья-то неведомая рука просто ещё раз перевернула милостиво. А дальше кто знает...
Там, в римской клинике, было чувство не только утекающей жизни, но и утекающих денег, что вызвало у всегда практично-расчётливого и подозрительного Дениса некий невроз, которому ещё вроде бы не было названия. Проявляющийся в навязчивой мысли, что все врачи только и думают, как приписать ему все существующие хвори, заставить принимать самые дорогие лекарства и процедуры, делать ненужные операции с одной-единственной целью — выпотрошить вместе с бренным телом его карманы. Размер счёта, который ему там предъявили, едва не довёл его до второго инфаркта — каждый лишний день, приём лекарств, процедуры, консультации, сиделка — стоил с его точки зрения целого состояния, был грабежом на большой дороге. Таблетки застревали в горле, врачи представлялись гангстерами. Он невесело пошутил, что если б Иоанна его не забрала, он бы оттуда сам уполз ночью и сдох где-либо за воротами, довольный, что за реанимацию, по крайней мере, не пришлют счёт.
Денисов невроз оказался довольно стойким. «Брось, это дорого!» «А сколько это будет стоить?» Физиотерапия, массаж, тренажёры, компьютерное диагностическое кресло, которое Денис называл «электрические стулом», а всё вместе «живодёрней», долго внушали ему страх. Пассажир, которого везут в морг, да ещё при этом щёлкает счётчик. «Ничего не надо, я и так в порядке, эти блаженные тебя разорят... Все эти утопии плохо кончаются. Бесплатный сыр — в мышеловке»...
Иоанна терпеливо убеждала, что её занятия со златогорскими детьми, куда окрестные «крутые» охотно водят своих отпрысков, и сдача в аренду машины, гаража и лужинского дома с участком не просто безболезненно для неё, но удобно и желанно, что работа ей нравится, приносит удовлетворение. А в Лужине у них живут хорошие порядочные люди, они наконец-то приведут всё в порядок — что прежде простаивало и разваливалось. Земля будет в надёжных руках, принесёт урожай. Бог даст. И людям, которые попали под колесо постсоветского апокалипсиса, — крышу, хлеб насущный. Ей же — свободу и то непередаваемое отношение мира с Небом, собой и окружающими, когда всё ладится, сходятся концы с концами, успокаивается компас совести, и Господь доволен. То самое «Царствие внутри нас», которое всё чаще посещало её в Златогорье.
Скептик Денис — всё-таки скорее скептик, а не циник, может, никогда и не увлёкся бы Златогорьем, если б не болезнь и связанное с пережитым новое состояние души. Он никогда не был атеистом и, наверное, хотел бы поверить в Свет, но убедительной для него всегда оставалась лишь тьма. Нечто со знаком минус, вселенское, глобальное и непобедимое. Неотделимая от человека потребность творить зло, как потребность дышать. От всякого зла он ждал ещё большего зла, добро казалось ловушкой или лицемерием, и он чувствовал себя поначалу не в своей тарелке, как выпущенный из привычного болота в чистый пруд. Но, наверное, каждый день представлять себе, что кто-то хочет завладеть твоими правами на фильм, до нитки разорить или просто угробить по каким-то изощрённо-злодейским мотивам было уже невмоготу, и Иоанна однажды сказала: «Знаешь, а ты попробуй поверить, что вот, хомо сапиенсы действительно додумались наконец-то освободить друг друга. Меня — от хлопот по даче, хозяйству и участку — некоторые это умеют лучше меня. От бестолку простаивающей в гараже машины, от беготни по врачам и аптекам из-за больного мужа. Я их — от бездомья, от необходимости доставать где-то позарез нужный транспорт, нанимать дорогого репетитора для талантливых детей, да и где они наймут писателя? Тебя — от страданий, от немощи и отчаяния по поводу корысти и бестолковщины эскулапов. А ты, глядишь, набрав силу, поверив в их добрые намерения, тоже снимешь что-то про нового Кольчугина, в которого будут играть их дети, вместо того, чтобы баловать травкой в тёмном подъезде. И круг замкнётся... Почему бы нам не поверить, а? Что такого невероятного в том, чтобы освободить друг друга от лишнего, нудного, недостойного? От этого обрыдлого быта, жрущего время? Время и нас. Чтобы рука была рукой, голова думала... глаза глядели, уши слышали и желудок варил. Ведь мы так задуманы, нам вместе проще, удобнее — что тут такого невероятного?»
— У тебя нет иного выхода, как поверить златогорцам, — убеждала Иоанна, — ты всё равно в их руках, деваться некуда... Кто нас защитит? Кто вообще кого сейчас может защитить, кроме Господа Бога? Согласись, когда висишь на нитке над бездной, а вокруг шастают эскулапы со скальпелями, глупо всякий раз трястись, что они возьмут да перережут нитку — они б давно это сделали, если бы хотели. Думай о чём-либо приятном, ну, например, что из тебя здесь просто куют совершенство, отсекая лишнее... Чтоб ты стал полегче и не сорвался с этой самой нитки. И что, как это ни невероятно, ты им живой нужнее, а?
Денис неуверенно улыбался и понемногу оттаивал. Или просто устал бояться — столько пришлось страдать. Мурлыкал даже златогорскую лирическую без концовки:
 

Когда имел златые горы
И реки, полные вина —
Всё отдал Златову Егору,
Осталась песенка одна,
 

Про то, как имел златые горы... И так до бесконечности, пока не успокоишься. И махнув рукой, не согласишься на любые процедуры, самые дорогостоящие. И веря, и не веря, что все эти заграничные и не заграничные сверкающие приборы, руки, улыбки и драгоценное время врачей, составленная специально для тебя диета, уход — весь этот продуманный до мелочей, обволакивающий такой невероятной в наше время трогательно-родительской заботой мир действительно принадлежит тебе — надо лишь жить по его законам. Чтобы проступил, наконец, из тяжёлой бесформенной каменной глыбы твой задуманный Творцом образ — ожил, наполнился теплом, красками и стал чудом. И сам ты стал творить чудеса, в свою очередь, оживлять, воскрешать других, отсекая лишнее...
Детская болезнь, страсть к сказочкам? «Будьте как дети» — повеление Неба, ибо скрытая от мудрецов Истина открыта младенцам... Мы иронизируем над «сказочками», а они ключи от Царства. Туда вход по детскому билету.
— Давай, Денис, на старости поиграем в сказку, — предлагала она, — Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман... В сказку о свободе, где хозяин тебе — лишь Творец. Не барин, не денежный мешок, не родовая необходимость, не голод, не государство — «машина для угнетения человека человеком». Не партия, не коллектив, не общество и не тьма — только ты и Создатель... «Иоанна, друг мой, не говори красиво»,.. — думал, наверное, Денис, а у неё, околдованной Златогорьем, на глаза наворачивались слезы. Она была влюблена в Изанию, в революцию Духа. Как когда-то жаждущие Истины сердца были влюблены в революцию социалистическую, в Октябрь семнадцатого, в «сладкое слово «свобода», ещё не ведая, что прекрасные пьянящие идеи в обветшалом обывательском сознании, закиснув, изойдут легковесной пеной, разнесут эти мехи в клочья, забрызгав всё вокруг удушающей липкой кислятиной. И народятся в протухшей питательной кровавой и уксусно-алкогольной среде бойкие кусачие твари, разбегутся по израненному жертвенному телу Руси-мученицы.
И всё-таки продержались 70 лет, не так уж мало. Наверное, он всё же молился тайно, Иосиф Грозный, пытаясь напрямую прорваться к Небу, минуя отвергнутую ещё в юности, тоже отчасти прокисшую церковную среду, благославлявшую ненавистную власть угнетателей. Иосиф, возможно, молился Ему, грозному, ветхозаветному. Карающему и гневно смиряющему бичом железным падшие народы с их слепыми вождями. Молился, когда торопливо, из последних сил, штопал, скреплял воловьими жилами расползающиеся на глазах ветхие мехи, накладывая кожаные заплаты, давя пальцами попадающихся на глаза мошек и червей, грозящих испортить молодое зарождающееся вино новой жизни. Заштопал, кое-как затянул, сберёг на несколько поколений...
Ты сам себе хозяин, хранитель кувшина. Но вино Изании — светлое, святое, настоящее — из единого виноградника. «Я семь истинная виноградная лоза, а Отец Мой — Виноградарь»...
 

ПРЕДДВЕРИЕ

«Генеральному секретарю ЦК КПСС Михаилу Сергеевичу Горбачёву
Глубокоуважаемый Михаил Сергеевич!
В развитие нашей короткой беседы по случаю 68-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции позвольте мне высказать несколько соображений по вопросу отношений между государством и церковью. Закон об отделении церкви от государства — основополагающий принцип, на котором строятся наши отношения, — отнюдь не означает, что церковь находится вне государства, а верующие граждане - вне советского общества. Напротив, тысячами видимых и невидимых нитей церковь связана с государством, а верующие нашей страны заняты практически во всех сферах экономической и социальной жизни. Одним словом, отделение церкви от государства не исключает сотрудничества между ними и даже, более того, только при отделении и возможно подлинное сотрудничество.
В этой связи интересно вспомнить о позиции по данному вопросу первого советского правительства. 14 марта 1918 года по поручению В. И. Ленина нарком юстиции Гурский, нарком страхования Елизаров и управляющий делами СНК Бонч-Бруевич приняли депутацию Поместного Собора Русской Православной Церкви. В ходе состоявшейся беседы они заявили, что, издавая декрет от 23 января, Совет Народных Комиссаров не стремился нанести ущерба церкви или в чём-то стеснить её деятельность, но имел в виду лишь отделить её от государства, то есть устранить то ненормальное положение, при котором церковь являлась государственным ведомством. От имени правительства было заявлено даже о готовности рассмотреть вопрос внесения, в соответствии с пожеланиями Русской Православной Церкви, изменений в декрет при условии, что они не будут противоречить принципу отделения. К сожалению, слишком жёсткая позиция представителей церкви того периода не позволила продолжить начавшийся диалог с советским правительством. Но если последнее занимало столь конструктивную позицию по отношению к церкви, возглавляемой людьми, которые не в состоянии были правильно оценить исторические события 1917 года, то я убеждён, что в настоящее время, незыблемо соблюдая принцип отделения церкви от государства, существует гораздо более основания для плодотворного сотрудничества между ними.
Глубокоуважаемый Михаил Сергеевич! Русская Православная церковь всегда жила чаяниями и интересами своего народа. С ним она была и в радости, и в годину испытаний. В прошлом она содействовала становлению и единству нашего государства. Её патриотическое служение в суровые годы Великой Отечественной войны не требует доказательств...
В связи с проектом новой Программы КПСС, который предоставлен на обсуждение не только членов партии, но и всего советского народа, разрешите мне обратиться к Вам с конкретным предложением. Почему бы в этом документе, который на многие годы будет определять поступательное движение нашего общества, не отразить готовности КПСС сотрудничать с верующими различных религий в укреплении международного мира, предотвращении угрозы ядерной катастрофы, как об этом было сказано в обращении, принятом коммунистическими и рабочими партиями несколько лет тому назад, а также в решении задач экономического и социального развития? Это, будучи отражением реально существующего положения, дало бы мощный стимул для более активного участия верующих различных стран в общечеловеческой задаче сохранения международного мира, а верующих нашей страны побудило бы к более активному участию также и в общесозидательном труде. Нет сомнений, что включение такого положения в Программу произвело бы чрезвычайно выгодное впечатление за рубежом, показав, что свобода совести реально существует в нашей стране, пользуется признанием государственного и партийного руководства, что нанесло бы сильный удар попыткам враждебной нам пропаганды в извращённом свете представить положение верующих в Советском Союзе. Это оказало бы помощь и многим компартиям, для которых проблема взаимоотношений с верующими имеет весьма актуальный характер...»
С глубоким уважением АЛЕКСИЙ, Митрополит Таллинский и Эстонский, Управляющий делами Московской Патриархии.1985 г.


«... Пользующиеся очевидным расположением патриарха «перестройщики» и «реформаторы» разорвали вековые связи между Россией и Украиной, чем нанесли жесточайший, чтобы не сказать гибельный, урон жизненным интересам РПЦ. Ведь на самом деле за внешними признаками нынешнего православного бума в России скрывается глубокая зияющая рана, имя которой — отторжение Украины вместе с оставшимся на её территории абсолютным большинством наиболее крупных приходов и главных святынь Русской Православной Церкви». /Валерий Легостаев/.


«От лица Русской Православной Церкви и своего, выражаю глубокое и искреннее соболезнование по случаю кончины незабвенного Иосифа Виссарионовича Сталина, великого строителя народного счастья.
Кончина его является тяжким горем для нашего отечества, для всех народов населяющих его. Его кончину с глубокою скорбью переживает вся русская Православная Церковь, которая никогда не забудет его благожелательного отношения к нуждам церковным.
Светлая память о нём будет неизгладимо жить в сердцах наших. С особым чувством непрестающией любви Церковь наша возглашает ему — вечную память.» (АЛЕКСИЙ /Симанский/, Патриарх Московский и всея Руси)


«Отношение к западному миру изменилось давно. События в Косово просто добавили новый материал. Лишь для незначительной части людей стало открытием, что западный мир, возглавляемый «глобальным сверхобществом», которое сложилось над западными странами — оно включает более 50 миллионов человек, контролирует более 50 процентов мировых ресурсов, — западный мир полностью, цинично, без всякого прикрытия обнаружил свои истинные намерения: мировое господство и полное уничтожение всяких попыток сопротивления.
Чем «успешнее» мы движемся в нынешнем направлении, тем дальше мы от истины. Чем больше будет поверхностных успехов существующего ныне общественного строя, тем хуже для России, тем ближе будет Россия к полному историческому уничтожению.» /Александр Зиновьев/
 

* * *

«Русский патриотизм есть великий мистический, геополитический, исторический, сотериологический ПРОЕКТ, доверенный избранному народу великороссов, как особый Завет, сформировавший для этого специальный этнос, отличающийся чертами и свойствами, не имеющими аналогов нигде больше...
В многомерных физических и гиперфизических мирах есть регионы, где структура сбивается в непредвиденную сторону: таково избранничество русских, непредсказуемое, неожиданное, обрушившееся без предупреждения из самых запретных и безумных сфер.
Русский патриотизм начинает с требований небывалого и заканчивает диктатурой невозможного. Поэтому он не длится, а разверзается...
Русские — единственный народ, в который можно войти /но из которого нельзя выйти без глубинных и необратимых травм/. Каждый порядочный человек на земле — русский... Русские не подчиняются законам физики, биологии и психологии. Все приборы при измерении русского человека ломаются. Русские мерят всё своей собственной мерой, которая бесконечна...
Русские воплощают в себе Страшный Суд. Те, кто живёт рядом в ними, подвергаются метафзическому испытанию — их дико отталкивает и дико притягивает.
Глупо пытаться формализовать нашу тайну. Мы можем остаться собой, уйдя от себя на тысячи километров....
В русском всё никогда не окончательно, это всех бесит; но это абсолютная вопросительная пристань духа». /Александр Дугин/


ТАК ГОВОРИЛ ЗЛАТОВ...

Человек освобождается от рабства служения чужой похоти — вот подлинная революция!
Просто освобождение от материальной необходимости может быть опасным и вредным. Освободившаяся колоссальная энергия должна быть направлена не на служение силам тьмы, не в песок, не на безудержное удовлетворение «растущих потребностей», даже не просто на любое созидание, ибо «созидать» можно и Вавилонскую башню, и бордели. А на максимальную реализацию в каждом Образа и Замысла. Наш главный вопрос: «Для чего?», «На чьей стороне?» С нашей точки зрения всё имеет смысл лишь с выходом человека в личное бессмертие в Боге. Сатанинская свобода от Замысла Творца привела мир к катастрофе.
Мы помогаем лишь тем, кто намерен употреблять обретённую свободу для служения Господину, Его Делу на земле.
При рабовладельческом строе, крепостничестве, рабы, не имевшие иных средств к существованию, находились в послушании у господ и весь грех за несостоявшиеся жизни падал на рабовладельца. Там же, где у человека есть свобода выбора, для него во всей остроте встаёт вопрос: «Кому и чему служишь?» Ибо если мы порождаем дурную свободу и освобождаем зло — грех на нас. Поэтому мы так внимательно следим за каждым.
Нам, как известно, не всегда «дано предугадать», случиться может всякое, непредвиденное. Но если мы знаем и попускаем — грех на нас. Это всё равно, что командиру совершить непоправимую ошибку, подставив под пули своих бойцов. Поэтому мы так щепетильны при приёме в Изанию. Поэтому столько ступеней и проверок.
Господь говорите «хлебе насущном» — необходимом условии свободы для реализации талантов, для отдачи ДОЛГОВ. Для служения Делу Божию на земле. Если мы обеспечим человеку всё необходимое, он уже не имеет права работать на чью-либо похоть. При рабстве несвобода оправдывалась.
В эпоху Антихриста встанет вопрос и об отказе от ХЛЕБА НАСУЩНОГО.
Итак, мы даём человеку относительную свободу внешнюю ради обретения СВОБОДЫ ВНУТРЕННЕЙ, которая подразумевает, в свою очередь, добровольный отказ от внешней и внутренней НЕСВОБОДЫ — от цепей эгоизма, жадности, разврата, гордости и т.д. То есть мы свободой боремся с несвободой. НЕСВОБОДА от СВОБОДЫ ВНЕШНЕЙ даёт СВОБОДУ ВНУТРЕННЮЮ.
Кстати, эти интеллигентские разговорчики, что, мол, не знаем «как надо» — кощунство после Божественного откровения Благой Вести. Во всяком случае, мы знаем, как «НЕ НАДО»!
Можно ли воина-добровольца назвать свободным в его выборе? Да, конечно. Но свободен ли он в необходимости преодолевать все тяготы и лишения походной жизни, тяжёлые ранения, боль, страх, когда нужно под пулями идти в атаку и т. д.? Отдать, наконец, жизнь за свой выбор? Нет, в данном случае, он раб своего решения. Но это бремя не тяготит его, ибо в нём высшая правда и свобода. Ибо «иго Моё благо, а бремя Моё легко есть». То ощущение правильности пути, восхождения, близости Неба даёт незабываемое счастье подлинности бытия, Царствия. Мы обеспечиваем внешнюю свободу тем, кто свободно подчинился необходимости служить Замыслу.
ИГО и БРЕМЯ. То есть конечная высшая свобода в Боге приобретается через добровольную несвободу — необходимость жёсткого самоограничения, аскезы, подчинения Делу Неба.


В Господней молитве «Отче наш» заключена формула спасения.
Признать высшее, духовное, небесное происхождение человека. Здесь всё важно. ОТЕЦ НАШ НЕБЕСНЫЙ, да будет Воля Твоя... Предоставление себя Воле Отца, ибо «сила Божия в немощи совершается», отказ от своей греховной сущности. ОТЕЦ — отношения патерналистские, любящей семьи. НАШ — соборность.
Добровольный призыв к Небесному Отцу освятить, преобразить, подчинить Его законам падший мир, погибающий во зле и тьме. «Да приидет Царствие Твоё». От Отца —хлеб насущный. Отцу — возвращение ДОЛГА.
Как же вернуть долги (данные Небом таланты) Господину? Обычно под этим понимают милостыню, благотворительность, прощение обид. «Должники» в нашем понимании — те, кому мы послужили своими талантами, — вдохновением, силами и временем, мастерством и разумом. Для кого построили дома и самолёты, сшили одежду, написали хорошую книгу или картину, вырастили фрукты, открыли новую звезду или кого вылечили от слепоты, физической или духовной. Разумеется, мы должны получать за это вознаграждение, труд в нашем несовершенном мире должен стимулироваться и должна быть мера труда.
Но, кроме прощения личных обид, у нас нет иного пути вернуть Творцу «долги», как безвозмездно служить своими талантами, всей своей жизнью Его Делу — восстановлению Богочеловечества. Падение человека-дробление, распад сродни ядерному. Деление на отдельные души, каждая из которых должна определиться за земной путь, приняв или отвергнув записанный в сердце Замысел Неба.
Господь заповедал человеку не заботиться о хлебе насущном, как бы гарантируя его каждому своему чаду. Но мы — воины Неба, рабы, сыны, можем исполнить поручение Творца, обеспечив каждому «нашему» необходимо-достаточное для осуществления им Замысла.
Первое /хлеб насущный/ получаем. Второе — «долги», таланты — отдаём. Эти понятия жизненно важно, необходимо разделить, чтобы мы могли избежать пленения Мамоной. Проматывающий свой талант остаётся вечным должником, блудным сыном, не вернувшимся к отцу. Будем проматывать — не простятся «долги наши», «последнее отнимется» и такой раб «бит будет». «Даром получили — даром давайте». Здесь, повторяю, вопрос не в самом богатстве /оно тоже является талантом/, а в его употреблении. Послужить им Делу или с помощью богатства заставить других служить тебе?
И, наконец, третье, тесно связанное с первыми двумя. «Не введи нас во искушение». То есть не дай нам впасть в искушение, споткнуться о ступень, упасть. Искушения — необходимые ступени, испытания, преодолевая которые, выбирая между добром и злом, Богом и князем тьмы, мы в муках «рождаемся свыше». Искушения — это те самые Божий «нельзя», запреты данного нам Закона. Они сходны во всех основных религиях, включая и моральный кодекс строителя коммунизма. Этими «нельзя!» Господь даровал нам свободу выбора, ибо где нет выбора, там нет и свободы. Преодолевая искушения, мы находим правильный путь, выбираем свободно и ежечасно между светом и тьмой. Искушения необходимы — это наша школа. Преодолевая их, побеждая нашу падшую природу, мы просим Творца «не дать впасть в искушение». Удержать, помочь преодолеть. Заметьте, не «избави от искушений», а «не дай впасть», «не введи».
Но «ИЗБАВИ ОТ ЛУКАВОГО». Ещё один аспект третьего правила Неба, которое человечество грубо и глобально нарушает. Небо нам предписывает бежать от лукавого, от князя тьмы.
«Будешь как Бог», — как известно, страшная роковая ложь. Но современный мир с его навязчивой наглой рекламой: «хоти как можно больше, слаще, запретнее — голубых, розовых, содома, дурмана — есть лишь один в мире бог — твоё желание» — мир с восторгом внимает сатанинскому нашёптыванию, служит ему верно, истово, превращая в гимн. Мы можем бороться с искушениями, однако нам не по силам без помощи Божьей вступить в единоборство с князем тьмы. Разные весовые категории. Но так же как руками своих воинов Господь может обеспечить верных хлебом насущным, Он этими же руками «избавит их от лукавого», оградит от прямого сатанинского насилия, обеспечив, выражаясь современным языком, права «малых сих», которых «пастырю доброму» /доброму кесарю, доброму государству/ Творец приказал охранять от волков. Это прямой долг желающих жить по Замыслу, поручение Неба. Молитва Господня даёт нам на это прямое благословение, тем более, что речь идет не только о спасении жертв, но и «соблазнителей», каковым «лучше бы вообще не родиться» по суровому предупреждению Неба.. «Отец наш небесный помоги нам исполнить Твою волю на земле», — такова суть Господней молитвы.
Мы не утописты и отлично понимаем, что враг силён и в корне переделать «безумный, безумный мир» — нереально. Но многое в наших силах. Не об этом ли говорит молитва старца: «Господи, дай мне силы стойко переносить то, что я не могу изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличать одно от другого»...
 

* * *

Вампиры вкрутую, всмятку, в мешочек. Вкрутую — раздутые от крови, денег, вещей, желудочного сока — торжество дурной взбесившейся материи над духом. Или всмятку — раздавленные, высосанные, одурманенные останкинской иглой — но они всё равно «за», ибо боятся, что отнимут зелье и заставят работать... С лопнувшей скорлупой и вывалившиеся нутром, которое они выставляют напоказ, требуя своей доли в пожирании страны во имя «социальной справедливости». Или жаждут возмездия, крови «крутых». Или «в мешочек» — с мешками, рюкзаками, гигантскими сумками, пробивающиеся на рыночный Олимп горбом своим. И всё вместе — в перхоти, поту, прыщах, прокладках и памперсах...
В Златогорье всей этой тошниловки не было. С кромешными «тачками», шлюхами, дебильными отпрысками, фазендами, помойками, огрызками, окурками, с коленопреклонённым плачем о зарплате и голосованием «сердцем»; с кровожадным щёлканьем зубов, со взрывающимися пакетами, коробками, машинами и домами, с набитыми барахлом мешками, с истошным визгом разборок местного значения и сумок на несмазанных колесиках — ничего такого в Златогорье не было. Здесь говорили друг другу «товарищ», радостно и самозабвенно занимались, наконец-то дорвавшись, каждый своим любимым делом, а всё прочее — еда, жильё, одежда, спорт и отдых были просто приятным источником энергии для служения делу. Главное наслаждение давало именно оно, дело, полное смысла и удовлетворения. Здесь, в общем-то, все были трудоголиками. И сбежавшая из скандальных шумных семей техническая и творческая интеллигенция, — без разрыва, мирно, просто как когда-то в дом творчества, и молодые семейные пары самых разных профессий — ребёнок не только под присмотром, но и с медицинской, духовно-воспитательной стороны нечего лучше желать. И никаких бытовых забот. Спорт и, в общем-то, любые развлечения, кроме противных Небу.
Многие измученные беженцы из «горячих точек» обрели здесь подлинный дом. Изан-нет подобрал им подходящую желанную работу в Москве и Подмосковье — больше всего, конечно, по строительным специальностям. Ну а для женщин, любительниц стряпать, наводить чистоту, возиться с малышнёй, не говоря уже о врачах, учителях, о разного рода дефицитных специальностях — здесь проблем не было. В Изан-нет поступали все сведения — кто где требуется и кто что умеет, о рабочей силе, жилье, обучении различным специальностям, о творческих коллективах и учебных заведениях, наличии вакантных мест, о транспорте, продуктах, погодных условиях, стройматериалах, необходимой литературе — обо всём решительно. Запрос и оптимальное решение. По системе — подходящая работа, жильё, обслуживание бытовое и медицинское, устройство детей и престарелых. Для златогорцев — Москва и Подмосковье, другие штабы Изании организовывались прямо на местах с использованием, в первую очередь, внутренних резервов. Иногда за помощью обращались в близлежащие штабы или, в крайнем случае, в Центр, в Верховный штаб.
Изания была кровеносной системой нездешнего бытия, где, как инопланетяне, жили по своим законам и ценностям.
Здесь по утрам делали зарядку, с визгом плескалась в бассейне малышня, здесь из столовой вкусно пахло фирменными златогорскими щами /в постные дни можно было заказать с грибами/. Здесь была не дискотека, а танцплощадка с чудесным духовым оркестром. Веселились так, что земля дрожала, но без хулиганства и похабщины, сами следя за порядком. Здесь шептались на скамейках влюблённые, играли романтические свадьбы и дни рождения, и иногда становилось жаль, что молодость давным-давно прошла и нельзя вот так безоглядно, как когда-то на стройки пятилетки, записаться в Изанию разведчицей или организаторшей и рвануть в какую-либо зону бедствия — возрождать, освобождать, строить новую жизнь...