“Дрион” покидает Землю. Часть 2

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.9 (7 votes)

— Это вы разыскиваете участников экспедиции Плавунова, погибшего в бою с басмачами у Чёрной Горы в 1929 году? — спросил гость, лишь только я ответил на его приветствие.

— Да, да! Пожалуйста, заходите… Вы знаете что-нибудь об участниках этой несчастной экспедиции?

— Я сам принимал в ней участие.

— Вы?

— Да, я. Не догадываетесь? — И вдруг он заговорил с таджикским акцентом: — Мой ата стрелял бандит Худояр-хан, аркан на шея кидал…

— Расульчик!.. Ох, простите, Расул Ханбекович!

Я едва удержался, чтобы не обнять его. Крепко пожимая мне руку, он сказал:

— Я теперь геолог. Вы и представить не можете, как я рад, что вы заинтересовались этим делом…

И вот мы сидим у меня в кабинете, и всё говорим, говорим и никак не можем наговориться.

Расул рассказал мне, как в юности он много раз пытался привлечь внимание людей к невероятному происшествию у Чёрной Горы, как показывал всем именные часы, подаренные военным командованием «за действенную помощь при ликвидации банды Худояр-хана». Ему не верили. Признавали, что часы он получил заслуженно, а в остальном не верили. Повзрослев, Расул понял, что лучше об этом молчать, раз нет у него абсолютно никаких доказательств и нет ни одного свидетеля.

— А как же ваш отец? — спросил я. — Ведь он к тому времени должен бы очнуться, избавиться от последствий облучения! Разве он не мог подтвердить ваш рассказ?

— В том-то и дело, что не мог. — сокрушённо вздохнул Расул. — Он ведь только бой с басмачами запомнил. Ему даже не успели толком рассказать, почему десять участников экспедиция погрузились в непробудный сон. События разворачивались слишком быстро. А Миэль он и не видел вовсе. Про черный шар он мог сказать, но разве это доказательство? Чёрная глыба в глубокой нише Чёрной Горы — мало ли что может померещиться расстроенному человеку!

Я со своей стороны, подробно рассказал Расулу историю гибели самолета и про человека в серебряном шаре, прилетевшего неизвестно откуда. Когда я показал ему газету со снимком раненого юноши, Расул воскликнул;

— Это он! Это Юра! Мы должны немедленно к нему ехать!..

Я полностью разделял нетерпение Расула, однако отправиться в Чехословакию немедленно мы, конечно, не смогли. Несколько дней ушло на оформление документов. Наконец неделю спустя мы отправились в путь. Через несколько часов наш самолёт приземлился в небольшом словацком городке, расположенном в Высоких Татрах. Не позаботившись даже о гостинице, мы сразу бросились в больницу, где вот уже седьмую неделю, окружённый опытными врачами, но всё равно для всех чужой и враждебный, Юра Карцев упорно боролся со смертью. Попасть к загадочному пациенту оказалось не так-то просто. Постоянно дежуривший при больнице член следственной комиссии долго и основательно расспрашивал нас, заполняя бланки протокола. А что мы могли сказать? Что это человек, вернувшийся из далекого космического путешествия? Конечно, нет! Мы просто твердили, что у нас есть догадка, которую необходимо проверить. Наконец тот факт, что мы беремся опознать человека из серебряного шара, сыграл свою роль. Член следственной комиссии выдал нам пропуск в палату к раненому. Сопровождавший нас врач сказал:

— В последние дни состояние пациента несколько улучшилось. Дважды он приходил в себя, открывал глаза и вполне осмысленно осматривал комнату. Но говорить ещё не может. Не пытайтесь его ни о чём спрашивать, это может повредить ему.

И вот, облачённые в белые халаты, мы с Расулом осторожно вошли в больничный изолятор. В просторном светлом помещении стояла единственная койка. На ней, опутанный сложной подвесной системой с блоками и гирями, весь в лубках и бинтах, лежал в неестественной позе человек. Глаза его были открыты. На бледном исхудалом лице они казались большими тёмными провалами. В них не отражалось ничего, кроме усталости и тоски. Взгляд больного, скользнув с глубоким безразличием по нашим лицам, обратился к врачу. Мы с Расулом тихо подошли к койке. Сердце моё билось, словно я только что пробежал стометровку. В возбуждённо горящих глазах Расула блестели слезы.

— Здравствуй, Юра, — тихо произнёс он, забыв о предупреждении врача. — Вот мы и встретились… Помнишь, Черная Гора, басмачи, Расульчик…

В лицо больного что-то дрогнуло, он впился глазами в Расула и вдруг прошептал:

— Что… с мальчиком?..

— Он жив, жив, Он… — Расул, прикусил губу и умолк.

— Жив… это хорошо… — прошептал Юра и устало закрыл глаза.

Чувствуя себя виноватыми — нарушили запрет, — мы оглянулись на врача. Тот стал нам подавать энергичные знаки, чтобы мы немедленно удалились. Но Юра вдруг снова заговорил, и мы тотчас забыли о строгом враче. Устремив на нас горячий тревожный взгляд, Юра прошептал:

— Скажите… вы… русские… советские?..

— Да, да, советские! — ответили мы с Расулом в один голос.

— Тогда… помогите!

— Юра дорогой, конечно, поможем! — воскликнул Расул и порывисто шагнул к койке.

Лицо Карцева исказилось от боли. Прерывисто, но вполне отчётливо он зашептал:

— Надо.. найти… плиарану… такую пирамидку… как янтарную… небольшую… надо сжечь… обязательно сжечь…

Последние слова он прошептал едва слышно.

— Уходите, уходите, он потерял сознание! — сердито сказал врач и выпроводил нас из палаты.

Члену следственной комиссии мы заявили, что догадка наша оправдалась, — пациент нами опознан: это русский, советский гражданин, в гибели самолета он невиновен, и что более подробно об этом мы будем говорить с председателем комиссии. Председатель следственной комиссии принял нас сразу и с большим интересом выслушал наше сообщение. Впрочем, о космической стороне дела мы и здесь не упомянули. Сказали только, что всё происшедшее получит должное освещение, как только раненый поправится. Приветливо улыбаясь, председатель дал нам понять, что пока мы не представим доказательства, он обязан продолжать расследование. Мы с Расулом не стали возражать, и перешли к главному. Мы спросили, не было ли среди вещей раненого небольшой янтарной пирамидки, которая и ему, и нам дорога как память. Наш собеседник сказал, что в перечне предметов, найденных при неизвестном, никакой янтарной пирамидки нет. Тогда мы попросили разрешения осмотреть место катастрофы. Председатель согласился и охотно показал нам на карте, как найти в горах интересующий нас участок.

В тот же день, закупив в городке кое-что из провизии, мы отправились в горы. Если бы я был один, я ни за что не рискнул бы пускаться в такое предприятие без проводника. Но Расул был опытный геолог-изыскатель. Он уверенно вёл меня по едва заметным горным тропинкам. От городка до места катастрофы оказалось семь километров. За два часа мы это расстояние одолели. На первый взгляд казалось, что работы нам хватит на несколько недель — участок был обширен, пересечён и покрыт густым лесом. Каждое утро мы выходили из городка и до позднего вечера оставались в горах, осматривая местность по особому плану Расула. К Юре Карцеву нас больше не пускали.

На пятый день поисков пирамидка была найдена. Нашел её Расул. Он стоял с победоносным видом и высоко над головой держал какой-то жёлтый, сверкающий на солнце предмет.

— Неужели она?

— Да, дорогой! Смотрите, вот плиарана!

Он подал мне находку. Эта была действительно пирамидка высотою сантиметров в пятнадцать, с квадратным основанием в половину ладони. Вершина её была острой и твёрдой, как стальная игла. Казалось, что она выточена из большого куска янтаря.

— Вот задача для геолога, — сказал я, возвращая находку Расулу. — Как вы думаете, из чего эта плиарана сделана и почему Карцев просил обязательно сжечь её?

— Два разных вопроса, — задумчиво ответил Расул, постукивая ногтем по гладкой поверхности пирамидки. — На первый отвечать не берусь. Вещество явно искусственное, сложного химического состава. И, наверное, горючее, коль скоро его можно сжечь. Второй вопрос куда интереснее. Человек еле жив, а вот собрал в себе силы, чтобы попросить нас найти и сжечь эту пирамидку. Значит, для него это очень важно.

— Вы не допускаете, что это может быть опасным?

Расул посмотрел на горы, на меня, на пирамидку и убеждённо произнёс:

— Исключено. Юра Карцев не стал бы нас подвергать опасности.

Цепляясь за кусты, мы полезли по крутому склону вверх и вскоре выбрались на поляну, окруженную плотной стеной леса. Посреди поляны торчал корявый обломок скалы, покрытый мхом. Расул пучком травы очистил его поверхность и поставил на неё пирамидку. Вынув спички, он строго на меня посмотрел и сказал:

— Отойдите к самому краю поляны. На всякий случай…

Бледный, трепетный язычок пламени коснулся острой вершины пирамидки. И тут произошло невероятное. Из плиараны с громким щелчком взметнулось вверх… нет, это было не пламя и не облако дыма. Скорее это было похоже на огромный, метра три в диаметре, мыльный пузырь. Мы поспешно отступили на самый край поляны и стали молча наблюдать за дальнейшим. Несколько минут гигантский пузырь колыхался, переливаясь внутри всеми цветами радуги. Потом стабилизировался в одном положении и весь налился яркой голубизной. Прошло ещё несколько секунд, и вдруг, словно чья-то невидимая рука повернула рычаг настройки огромного телевизора, перед нами возникло отчётливое цветное объёмное изображение: горный пейзаж, суетливо бегающие фигурки людей, что-то чёрное круглое в нише горы. Расул схватил меня за руку и закричал:

— Это дневник Юры Карцева! Он сгорит! А у нас нечем его зафиксировать! Ни кинокамеры, ни фотоаппарата!

— Что делать, Расул? Эту ошибку не исправишь! Станем гасить, напортим ещё больше? Давайте лучше смотреть и запоминать!

Плиарана горела три с половиной часа. Показанного ею хватило бы на несколько томов. Но я не всё запомнил, да и не всё понял. Расскажу поэтому лишь самое существенное.

МИЭЛЬ И ЮРИЙ

Подхватив на руки хрупкое тело Миэль, Юра стремительно побежал к «Дриону». Чёрный шар настолько быстро перенёс его белым подъёмником в своё внутреннее пространство, что он не успел даже замедлить движений. Просто бежал со своей ношей по камням и вдруг увидел, что бежит по гладкому розовому полю внутри «Дриона».

Лишённый координатора, «Дрион» теперь жадно ловил биотоки живого человеческого мозга и мгновенно выполнял любое содержавшееся в них желание. Стоило Карцеву подумать о просторных залах и бесконечно длинных коридорах, ведущих в комнату с голубым экраном, как эти залы и коридоры тотчас же возникали перед ним, и он бежал вперёд, обливаясь потом и задыхаясь от усталости, охваченный единственным страстным желанием — спасти Миэль от смерти. А ведь до комнаты с экраном можно было добраться мгновенно — достаточно было подумать об этом.

Увидев, наконец, голубой экран, Юра остановился тяжело дыша. Его полный отчаяния взгляд метался по гладким стенам высокой комнаты. Здесь было тихо и пусто. Но лишь только Юра тоскливо подумал, что Миэль нужно на что-нибудь положить, как из гладкой стены бесшумно выплыло бледно-зелёное лёгкое ложе с удобным изголовьем. Юра осторожно опустил Миэль на это странное, похожее на маленькую лодку приспособление. Понимая теперь, что обращается к неведомым, но добрым к послушным силам, Юра сказал:

— Окажите Миэль помощь!

Едва он произнёс эти слова, как бледно-зелёная «ладья» с лежащей на ней Миэль заскользила к стене и тихо ушла в гладкую поверхность. Проводив «ладью» взглядом, Юра прошёл к голубому экрану и устало опустился на пол. Ему и в голову не пришло вызвать для себя какое-нибудь ложе или хотя бы кресло. Прислонившись спиной к тёплому голубому экрану, он обхватил руками колени и замер в дремотном оцепенении. Все недавние трагические события отдалились от него, словно виденные в давнишнем полузабытом сне. Глубокая тишина в «Дрионе» отвечала его душевному состоянию и незаметно навеяла на него сон.

Прошло несколько часов. Вдруг Юра почувствовал, что кто-то гладит его по голове. Сонливость разом исчезла. Он открыл глаза, увидел перед собой Миэль и быстро вскочил на ноги. Хозяйка «Дриона» выглядела совершенно здоровой. Грустно улыбнувшись, она заговорила с помощью своего нагрудного переводчика:

— О том, что произошло, вспоминать не будем. Сейчас не время. «Дрион» вышел на околопланетную орбиту и ждёт моих указаний. Мне пора в далекий путь, а вам, Юрий, необходимо вернуться на Землю.

В ответ он тихо рассмеялся и, покачав головой, сказал:

— Я никуда не уйду, Миэль. Я остаюсь с вами. Мне хорошо здесь, очень хорошо…

Она пристально посмотрела на него и отступила на шаг.

— Погодите, погодите, Юрий! Посмотрите мне в глаза! Вот так. Всё ясно. Вы попали под луч миллиара. Вероятно, это постарался мой маленький защитник Расул, когда увидел, что вы напали на меня с вашим оружием. Он облучил вас. В таком состоянии вам трудно будет жить среди обычных людей. Необходимо вернуть вам прежнее сознание. Возможность у нас только одна — келл.

— Что такое «келл»?

— Буквально — «сжатие». В моём космическом корабле обычный анабиоз не применим. «Дрион» сокращает расстояния в тысячи световых лет, проникая через «чёрные проходы» в подвалы Вселенной. Человек это может вынести только в состоянии «келл». У такого анабиоза есть очень важное побочное действие: он полностью восстанавливает первоначальную нервно-психическую структуру человека. Этим мы и воспользуемся.

— Я ничего не понял, Миэль, — с беспечной улыбкой сказал Юра. — Сжатие, чёрные проходы… — Но я готов на всё, лишь бы остаться с вами. Я люблю вас, Миэль!

— Об этом мы поговорим, когда вы станете прежним Юрием Карцевым. Идёмте! Установки «келл» в первом отсеке «Дриона».

Она взяла его за руку, как ребёнка, и повела за собой. Юра молча следовал за ней с радостной улыбкой на лице. Он был бесконечно счастлив уже тем, что Миэль держит его за руку. В первом отсеке Миэль увидела свой миллиар. Она подняла его и сказала:

— Милый, славный Расульчик! Он отказался от подарка, успел вернуть его. Ещё одно доказательство, что я поступила правильно…

Спрятав миллиар, она вытянула вперёд правую руку и послала мысленный приказ. В ту же секунду из розовой стены выдвинулось сооружение, сверкающее жёлтой и белой металлической оправой. Два отделения его вытянулись в длину и образовали глубокие ложа, контуры которых напоминали очертания человеческого тела.

Миэль сказала:

— Ложитесь, Юрий. Не бойтесь!

Пожав Миэль руку, он легко взобрался на установку и лёг. Сооружение ушло в стену, и Юра очутился в темноте. Страха он не испытывал — терпеливо и доверчиво ждал, что будет дальше. Он не заметил, как сознание его отключилось от действительности. Перед его внутренним взором вспыхнули яркие красочные картины. Это были сны. Потом они стали бледнеть, расплываться, и вот наступило полное небытие…

Очнувшись, Юра тотчас же открыл глаза и увидел себя лежащим всё в том же углублении установки «келл». Над ним стояла Миэль. Взгляд ей был полон серьёзного внимания.

— Вы хорошо перенесли сжатие, Юрий. Мне это даётся куда труднее. Вы прирождённый космолётчнк.

— Значит, мне можно встать?

— Разумеется, можно.

ВО ВСЕЙ ПОЛНОТЕ

Необходимость возвращаться на Землю для высадки Юрия наполняла Миэль заботой. Она понимала, что землянина нужно вернуть туда, откуда «Дрион» унёс его, то есть именно в его страну, а не в любое место на планете. Но ведь те пустынные горы опасны!

Выходит, что следует высадить поближе к населенным местам. Но в этом случае «Дрион» могут заметить, может вспыхнуть массовый сон. Это осложнит положение.

Словом, предстояло решить множество вопросов, и Миэль приступила к этому сразу, как только убедилась, что её невольный гость отдохнул, набрался сил и что сознание его полностью восстановилось. Они сидели в глубоких креслах перед пустым голубым экраном. Миэль сказала:

— «Дрион» находится на околоземной орбите. Вы, Юрии, должны вернуться домой. Скажите, где вас высадить?

Юру такое прямое предложение удалиться покоробило.

— Мне всё равно, — сухо ответил он. Миэль внимательно на него посмотрела:

— Вы напрасно обижаетесь, Юрий. Мне предстоит долгое и не очень радостное возвращение в Союз Тысячи Планет. У меня даже нет достаточной уверенности, что я вернусь туда.

Юра пожал плечами.

— У вас такой совершенный космический аппарат. Миэль, — сказал он сдержанно. — Разве он не знает обратного пути?

— «Дрион» не знает. Вся информация о трассах Галактики, о выборе правильных чёрных проходов в подвалы Вселенной хранилась в координаторе, А теперь координатора нет и голубой экран его больше не действует. Ну, а без координатора мы с «Дрионом» беспомощны. Нам придётся действовать наугад, как действовали первопроходчики галактических трасс десятки тысяч лет тому назад. Это значит, бросаться в первый попавшийся чёрный проход и надеяться, что он выведет на нужную трассу.

Юра не понимал, что это за «чёрные проходы», ведущие в «подвалы Вселенной». Но одно ему было, ясно: «Дрион» потерял свой координатор, который был для него лоцманом, штурманом, капитаном. Об этом он и спросил:

— Насколько я помню, Миэль, когда мы с Николаем Фёдоровичем посетили вас, координатор был исправен. Во всяком случае, я берусь утверждать, что вот этот экран действовал. Что же случилось с координатором? Он поломался?

— Нет, Юрии, я сама вывела его из строя: сожгла все его блоки. Не смотрите на меня, как на помешанную. Если бы я этого не сделала, координатор вопреки моей воле осуществил бы дегуоллизацию вашей планеты.

Юра вскочил с кресла и сделал несколько быстрых шагов по комнате. Потом остановился перед Миэль:

— Вы, Миэль, совершили подвиг! Я не оставлю вас одну в блуждающем по космосу «Дрионе», я буду с вами!

Она была тронута словами молодого землянина.

— Вы понимаете, на какой риск вы идёте?

— Понимаю, Миэль. Я рискую только своей жизнью. А это не так уж много…

— Это очень много! — быстро возразила она. При всём бесконечном разнообразии Вселенной жизнь каждого отдельного человека единственна и неповторима. Природа заинтересована в том, чтобы вы использовали этот единственный раз во всей полноте.

— Так ведь это и будет во всей полноте, если я останусь с вами и попытаюсь защитить вас перед Великим Координатором!

— А если мы погибнем?

— Если мы погибнем, останется «Дрион», а в нём наше свидетельство. Мы вместе его составим.

Поняв, что решение его твердо, Миэль вся засветилась радостью. В этот момент она чувствовала к порывистому инопланетянину глубочайшую благодарность. Координатор предсказывал ей гибель в космической бездне от одиночества и отчаяния. Координатор ошибся: она избавлена от одиночества и отчаяния.

ГЛУБИННЫЕ СИЛЫ ПРИРОДЫ

«Дриону» было приказано приступить к поискам ближайшего чёрного прохода, постепенно наращивая скорость и придерживаясь направления к центру Галактики.

Юра спросил:

— Как это «Дрион» может выполнять мысленные и устные приказы без координатора? Он что, сам устроен на манер координатора?

Миэль охотно ответила:

— Теперь, когда вы стали моим спутником и другом, Юрий, я могу вам открыть правду о «Дриону».

— Правду? Значит, то, что вы говорили Плавунову и мне…

— Не удивляйтесь, Юрий. Тогда я сказала то, что обязана была говорить по инструкции. На самом деле это тайна, Юрий, непостижимая тайна! Слушайте! Природа, создавшая такой совершенный вид материи, как разум, далеко не исчерпала этим своих творческих возможностей. Область познания, доступная разуму, очень велика. Чтобы всю её охватить, нужны не тысячи, а десятки тысяч лет. Это долгий и захватывающе интересный путь от открытия к открытию, от изобретения к изобретению. Наша цивилизация прошла весь этот путь. И вот тут, охватив всю доступную область познания, мы столкнулись с невероятным. Постарайтесь понять, Юрий! Исчерпав весь огромный внешний комплекс доступных для нас знаний, мы вышли на рубежи, за которыми лежало непостижимое. Великий Координатор считает, что область непостижимого практически безгранична. Здесь хранятся глубинные тайны природы, её главные творческие силы.

— Какой же в них толк, если ими нельзя овладеть?! — удивленно воскликнул Юра.

— Не спешите с выводами, — улыбнулась Миэль. — Изучить и понять эти глубинные силы природы наш разум, разум нашей цивилизации действительно не может. Но, зная, что они есть, разум может научиться пользоваться ими…

— Пользоваться чем-то, не зная, что это такое?

— Вот именно. И не надо удивляться. В этом нет ничего нелогичного. Разум человеческий так устроен. И в области доступных знаний он обычно начинал с того, что использовал то или иное явление природы себе на благо и только потом, исподволь, постигал сущность этого явления. Так было с огнём, водой, ветром, электричеством, гравитацией и многими иными явлениями природы. Оказавшись лицом к лицу с глубинными силами природы Великий Координатор сначала остановился и стал готовиться к штурму, полагая что это просто очередной барьер в познании. Но, убедившись, что этот барьер непреодолим, он не капитулировал, а пошёл по иному пути: по пути использования неведомых сил природы. Начав с малого, он проникал всё глубже и глубже в бездонный океан тайны. Он заставил работать на людей такие силы природы, о каких не подозревала даже самая изощрённая фантазия наших учёных.

— Но что это за силы, Миэль? Как они себя проявляют?

— Не спрашивайте, Юрий. В вашем языке не существует нужных понятий. Даже такие словосочетания, как «силы природы» или «тайны природы», лишь схематически намечают суть этих явлений. На самом же деле тут другое. Мы сами не одно тысячелетие лишь молча изумлялись непостижимому, не находя слов для его определения.

— Значит, «Дрион» сделали эти непостижимые силы природы?

— Да, они. Пока что это вершина в нашем умении пользоваться тайнами, не раскрывая их.

— Вершина… А вот рассказать, как эта вершина возникла, вы можете?

— Могу лишь сказать, к каким результатам стремились наши учёные, чего они хотели добиться. Субстанция субстанций… Нет не то. Вещь всех вещей… Вещь в себе… Лучше всего такое словосочетание: вещь — вещиссима.. Итак, должна была возникнуть вещь вещиссима, способная по мысленному или устному приказу превращаться в любой из предметов, созданных разумом человека и самой природой. О том, как задание было передано глубинным силам, я не знаю. Процессы происходили в космическом пространстве, потом на поверхности горячей звезды, наконец, в недрах особо отобранной планеты. Так родился первый «Дрион». Из какого вещества сделаны «Дрионы», никто не знает. На каком принципе действуют — тоже. Но «Дрионы» безотказно послушны человеку, и это самое главное. Многие свойства эта вещь вещиссима приобрела не по заданию, а как бы по собственной инициативе. Например, способность развертывать и свёртывать пространство. Этого не было в задании и оказалось для нас сюрпризом.

Юра спросил:

— Вот вы говорите: «Дрион» может всё. Почему же он не создал новый координатор?

— «Дрион» может создать координатор. Но этот координатор всё равно не будет обладать нужной, информацией для прокладки пути. Уничтоженный мною координатор не был творением «Дриона». Как инородное тело, он мог действовать вопреки воле человека и даже отдавать приказы «Дриону». Вот почему мне пришлось вывести его из строя.

…Юра пользовался каждым удобным случаем, чтобы побеседовать с Миэль. Он впитывал в себя знания, как сухая губка впитывает влагу. Его интересовало всё: и миллиар, и дегуоллизация, и чёрные проходы, и подвалы Вселенной.

Когда «Дрион» набрал скорость около пяти тысяч километров в секунду и дальнейшее ускорение должно было нарастать стремительными скачками, Миэль и Юра легли в установки «келл» и погрузились в бездонную чёрную нирвану.

ЧЁРНЫЕ ПРОХОДЫ

Осторожно выбравшись за пределы Солнечной системы, «Дрион» всей своей шаровидной поверхностью осмотрел окружающее космическое пространство и, определив направление к центру Галактики, отправился туда, постепенно наращивая скорость. Путь по прямой казался простым и доступным. Там, в белой гуще звёзд, укрыт остров великой цивилизации — Союз Тысячи Планет, родина «Дриона». Путь туда открыт, сбиться с курса невозможно.

Будь «Дрион» один, он пошёл бы к сердцу Галактики прямо через космос! Но людям, которых он несёт и которым верно служит, это не безразлично. Им надо добраться до цели как можно скорее. Им этот простой и понятный путь через космос не подходит. Ядро Галактики только кажется таким близким. На самом деле до него тысячи и тысячи световых лет. А «Дрион» не смеет приблизиться к скорости света. Это опасно для людей. Значит, у него на этот путь могут уйти десятки тысяч лет. А люди спешат, им нужно через месяц, от силы через год добраться до Союза Тысячи Планет. Отсюда и приказ: искать чёрный проход с выходом у центра Галактики!

«Дрион» знает, что такое чёрные проходы. Координатор несколько раз гонял его через них, безошибочно выводя в нужные точки Галактики. Координатор был идеальным штурманом, владевшим всеми тонкостями космической навигации. Он знал все чёрные проходы в пределах Галактики, знал, какими можно пользоваться и каких надо избегать.

Скорость приближается к опасному пределу — к половине скорости света. Люди давно уже лежат в установках «келл» и больше не могут отдавать приказы. Координатора нет. Теперь всё зависит от оперативности и находчивости самого «Дриона»… Вдруг слева от курса «Дрион» почувствовал легкий гравитационный удар. Он сразу узнал его: чёрный проход! В миллионную долю секунды он определил эпицентр гравитационного поля, в следующую миллионную долю секунды изменил направление полёта и стал огромными кругами приближаться к невидимому чёрному проходу…

Витки спирали, по которым «Дрион» приближался к чёрному проходу, стремительно сужались. Скорость возрастала. Оставаться на круговой орбите становилось всё труднее и труднее. Дойдя до определенной точки, «Дрион» вдруг отключил все свои силовые установки и, разом превратившись в угольно-чёрный шар колоссальной тяжести, устремился прямо в гравитационную бездну. Привычное галактическое пространство со звёздным ливнем искривилось, смешалось и вдруг исчезло. Наступила полная тьма и полная тишина. Гигантский поток материи, стремительно уплотняясь и со всех сторон сжимая «Дрион», мчался с колоссальной скоростью в подвалы Вселенной.

Момент перехода от «втягивания» к «выбросу» не сумели уловить даже современные наблюдательные устройства «Дриона». Это произошло вне времени. Полная чернота вдруг мгновенно сменилась ослепительным светом и нестерпимым звёздным жаром. И тут же «Дрион» вдруг обнаружил, что выброшенный термоядерной пушкой мощностью в сто тысяч солнц снова мчится по обычному космическому пространству, иссечённому разноцветными огненными струями. Только созвездия вокруг были уже не те. Белый проход извергнул его в районе Галактики, удалённом от чёрного прохода, в который он вошёл, на семь тысяч световых лет. Однако этот манёвр, проделанный вслепую, не приблизил «Дрион» к цели. Хуже того — расстояние до центра Галактики увеличилось на одну треть. Включив силовые установки и снова превратившись в ослепительно белый шар, «Дрион» быстро скорректировал курс и снова помчался на поиски чёрных проходов.

Двадцать семь раз совершал он погружение в гравитационные бездны, посетив таким образом самые отдалённые районы Галактики, и кто знает, до каких пор продолжались бы его блуждания, если бы не встреча с другим «Дрионом». Он увидел собрата, идущего на сближение с незнакомой звездой и, хотя не имел на этот счёт никаких указаний, сам от себя послал сигнал бедствия.

«Дрион» второй, выполнявший, по всей видимости, обычную свою работу по выявлению гуоллы, тут же оставил заинтересовавшую его звезду и, круто развернувшись, помчался на выручку пострадавшего собрата.

Два белых шара сошлись вплотную и тесно прижались друг к другу. Из «Дриона» второго в «Дрион» первый перешла космолётчица в серебристой одежде. Она сразу бросилась к установке «келл». Обнаружив в ней не только свою подругу, но и незнакомого инопланетянина, космолётчица нахмурилась, закрыла установку, оставив людей в состоянии анабиоза, и быстро прошла в комнату с голубым экраном. С первого взгляда она поняла, что координатор выведен из строя. Лицо ее стало озабоченным: бросать «Дрион», лишённый координатора, нельзя. Размышлять было не о чем. Вскинув голову, космолётчица быстро приказала «Дриону» первому следовать за «Дрионом» вторым, держать с ним постоянную связь и вернулась на свой звездолёт.

Через месяц «Дрионы» вышли в район Данибы — центральной Солнечной системы космического государства — и, резко сбрасывая скорость, пошли на сближение с Ариулой — планетой-солнцем, где находился Великий Координатор и Центр Управления Дегуоллизацией Галактики.

ПРИБЫТИЕ

Два белых шара медленно опускались на необъятное, теряющееся за горизонтом тёмно-лиловое поле космодрома Ариулы. Идеально гладкая, словно отполированная поверхность его тускло поблескивала в ярких лучах солнца — жёлтой звезды Данибы, удивительно похожей на Солнце Земли. Воздух был чист и прозрачен, на голубом небе ни облачка… Поражало безлюдье. Казалось, шары опускаются на вымершую или покинутую людьми планету.

Когда до поверхности космодрома оставалось не более ста метров, шары разошлись и поплыли в разные концы поля. Над невидимыми точками они замерли и медленно стали снижаться по вертикали. И тут, словно заранее уступая их будущей колоссальной тяжести, лиловое покрытие год ними стало проваливаться, образуя сначала подобие круглой чаши, потом воронки и наконец, глубокой, уходящей под землю шахты, диаметр которой точно соответствовал размерам шара. «Дрионы» погрузились в эти шахты, и лиловое покрытие космодрома над ними сомкнулось.

В установке «келл» автоматически включились восстановители, В течение десяти часов они обрабатывали сжатые тела людей питательными газами и регенерационными растворами, возвращая им натуральные габариты и жизненную эластичность. В заключение лёгкие наполнились живительной смесью, а чуткие электронные импульсаторы разбудили спящие сердца. И тогда установки вышли из стен и открылись.

Юра сразу пришёл в себя. Преодолев сонную истому, Юра выбрался из углубления и проделал несколько гимнастических упражнении. Кровообращение ускорилось, мускулы окрепли. Тогда он подошёл ко второй установке.

Миэль лежала с открытыми глазами в полной неподвижности. Лицо её было бледно, губы плотно сжаты.

— Вам помочь, Миэль? — участливо спросил Юра.

В ответ она лишь молча покачала головой. Он оставил её в покое и принялся ходить взад и вперед по отсеку. Мысли его при этом сосредоточивались на двух главных вопросах, вызывавших тревогу: долго ли продолжалось состояние «келл» и где сейчас находится «Дрион»?

Через полчаса он снова подошел к установке Миэль. Космолётчица улыбнулась ему. Он помог ей встать. Осторожно поддерживая Миэль под руку, он подвел её через овальные проёмы. Вот и голубой экран Миэль взмахнула рукой и произнесла несколько слов на своем языке. К ним выплыл из стены стол-полусфера. Створки его на ходу раскрылись, поднеся им на столешнице два больших сверкающих бокала.

— Нужно восстановить силы, — сказала Миэль.

Удалив полусферу с пустыми бокалами, Миэль вызвала кресла. Опустившись в одно из них, она несколько минут сидела с закрытыми глазами. На лице медленно проступал румянец.

Подняв руку, она снова заговорила по-своему. В тот же миг стены «Дриона» исчезли, словно растаяли. Юра увидел огромный зал с лиловым потолком и бесконечные ряды похожих на «Дрион» чёрных шаров. По широкому проходу между шарами суетливо бегали большие, величиной с сорокаведерную бочку, разноцветные «пауки». Их длинные членистые ноги работали с поразительной быстротой, а глаза непрерывно вспыхивали переливами всех цветов радуги. «Пауки» явно занимались каким-то делом — в их движениях видна была чёткая слаженность и организованность. Через несколько минут удивительная картина исчезла по короткому приказу Миэль. Вокруг снова были обычные стены «Дриона».

— Миэль, что это было? — вскричал Юра.

Миэль смотрела на него со странным волнением. Губы её дрожали, из глаз по разгоревшимся щекам катились слезы.

— Мы спасены, Юрий! Мы дома! Это космодром Ариулы! Приветствую вас в Союзе Тысячи Планет.

ПЕРВЫЙ УДАР

Счастливое заплаканное лицо Миэль потрясло Юру. Он увидел вдруг, что перед ним не бесстрашная волевая космолётчица, не всемогущая спасительница поражённых гуоллой миров, а обыкновенная девушка, полная простых человеческих чувств и совершенно беззащитная в своей доброте и непосредственности. Он сказал со свойственной ему прямотой:

— Миэль, я рад за вас, я поздравляю, но… Мы ведь совсем не готовы, мы ни о чём не договорились! Скажите хотя бы одно: Великий Координатор уже слышит нас?

Она покачала головой.

— Нет, Юрий. Если бы координатор «Дриона» был исправен, он уже передавал бы наши мысли за пределы шара. Но раз координатора нет, мы в «Дрионе» полностью изолированы от внешнего мира. Но Великий Координатор уже зафиксировал, что от меня не поступает никакой информации. Скоро к нам должны явиться киберы — контролёры, чтобы выяснить, в чём дело. Думаю, нам следует самим открыть «Дрион» и встретить киберов в первом отсеке.

— Кто такие «киберы»?

— Самостоятельно действующие машины-автоматы. Вы только что видели их. Они похожи на пауков.

— Хорошо, пусть киберы. И всё же раз мы пока изолированы, нам нужно разработать план действия. Предлагаю: будем оба утверждать, что координатор «Дриона» испортил я. Другое дело — дегуоллизация. Но и это я целиком беру на себя! Вы хотели выполнить свой план, а я помешал. Я ведь стрелял в вас, Миэль! А теперь я нарочно прилетел, чтобы всё объяснить. Великий Координатор снова пошлёт «Дрион» на Землю, кого-нибудь другого пошлёт. Значит, надо убеждать. И тут мне одному будет легче. Я буду отстаивать своих, и это каждому должно быть понятно. А на вас будут смотреть как на отступницу. Да и на самом деле, — если разобраться, всё из-за меня получилось. Вот и выходит, что вам надо остаться в стороне. А теперь быстро решайте, годится такой план или нет!

— Вы благородный человек, Юрий. Но то, что вы предлагаете, не осуществимо. Нас с детства приучают давать правдивую информацию. Я просто физически не могу утверждать то, чего не было. Надо обо всём рассказать правдиво. Вы тоже не пытайтесь искажать информацию. Это опасно. Передача ложной информации считается у нас самым тяжким преступлением.

Юра помрачнел и опустил голову.

— Что за правду стоите, это, конечно, хорошо. Мы тоже за правду. Но ведь бывают ситуации…

— У нас таких ситуаций не бывает, — перебила она решительно. — Выбросьте эти мысли из головы. Это очень опасные мысли. Будьте правдивым и честным до конца.

Она встала и решительно пошла вперед. Юра последовал за ней. Когда они вошли в первый отсек, то увидели, что «Дрион» уже был открыт. У люка стоял синий «паук». Вблизи кибер больше походил на осьминога, чем на паука. Впрочем, вид его как ни странно, не вызвал у Юры отвращения. Миэль спокойно смотрела на синего контролёра и ждала. Тот с минуту молчал, поворачиваясь во все стороны и усиленно при этом мигая «глазами». Потом замер, уставился на Миэль и вдруг заговорил мелодичным женским голосом на местном языке. Когда он кончил, Миэль посмотрела на Юру с тихой грустью:

— Нам придётся расстаться, Юрий. Меня вызывают к командору Аркассу в Центр Управления Дегуоллизацией Галактики. Аркасс — великий ариулянин, от него многое зависит. Вызывает он меня одну, хотя и знает о вашем прибытии. Знает он и о поломанном координаторе. Мы, оказывается, не сами нашли дорогу, нас привёл другой «Дрион», встреченный в космосе. Теперь Аркасс хочет выслушать меня. Вам приказано остаться в «Дрионе». Как видите, Юрий, пора держать ответ. Прощайте!

Она уже шагнула к люку, но Юра быстро схватил её за руку. Он был потрясён таким неожиданным поворотом. Он и мысли не допускал, что ему придётся расстаться с Миэль.

— Почему не вместе?..

— Не знаю, Юрий. Кибер сказал, что для чистоты информации. Остальное узнаю там, у Аркасса.

— Но мы ещё увидимся? Мы должны увидеться!.

— Не знаю, Юрий. Ждите. Будьте благоразумны.

Он отпустил её. В этот момент она показалась ему чужой и бесконечно далёкой, словно синий контролёр заморозил в ней живую человеческую душу н оставил один холодный, ко всему безразличный рассудок. Миэль спокойно посмотрела на Юру и пошла к люку. Синий кибер посторонился, пропустил её и побежал вслед за ней. Люк тотчас же закрылся. Юра остался в Дрионе один.

ЗЕМЛЯНИН ДЕЙСТВУЕТ

Оглушённый внезапно свалившимся на него горем, Юра долго стоял в первом отсеке. Постепенно нему возвращалась способность думать и рассуждать. Яростно стуча каблуками по розовому полу, он направился в комнату с экраном. Перед пустым голубым экраном остановился, провел ладонью по его гладкой поверхности и задумался. Из стены без приглашения выскользнуло кресло и, услужливо подъехав к Юре, толкнуло, его сзади. Совсем как пес, которому хочется, чтобы на него обратили внимание. Юра вздрогнул от неожиданности, круто обернулся и, увидев кресло, раздраженно произнёс.

— Пошло прочь!

Кресло поспешно юркнуло обратно в стену.

Юра шагал по комнате с видом полководца, обдумывающего генеральное сражение.

Наконец он на что-то решился. Заговорил командирским тоном, не допускающим возражений:

— Слушай мою команду, «Дрион»! Испорченный координатор немедленно вышвырни наружу! Действуй!

Секунда, вторая, третья… Юра напряжённо уставился на голубой экран. Неужели «Дрион» не выполнит приказа? Если не выполнит — всё потеряно. Задача, по-видимому, была не из лёгких. Лишь на десятой секунде экран из комнаты исчез. Юра облегчённо вздохнул и вытер рукавом пот со лба. Но отдыхать было некогда. Его замысел требовал непрерывных и быстрых действий.

Он снова напряг волю и сказал:

— Слушай, «Дрион»! Отныне и навсегда ты будешь подчиняться только мне, выполнять только мои приказы! Кто бы снаружи ни требовал открыть люк, не открывай! Никто посторонний без моего разрешения не смеет проникнуть внутрь!

Тишина. Нигде ни малейшего движения. Только сердце в груди стучит, словно отсчитывает секунды. Полминуты прошло — и вдруг из стены медленно выполз хорошо уже знакомый Юре ярко-оранжевый стол с полушарием вместо столешницы. Полушарие раскрылось на ходу, как крылья божьей коровки, и обнаружило сверкающий гранёный бокал, наполненный золотистой жидкостью.

— Ура! — восторженно закричал Юра. — Наша взяла!

Стать неограниченным властелином такого замечательного создания человеческой мечты и загадочных сил природы, каким был «Дрион», мог ли Юра ещё час назад помыслить о чём-либо подобном?! Разумеется, нет! Только отчаяние могло толкнуть его на столь дерзкую попытку. И вот, успех.

Спокойно и властно поднял Юра вверх руку, как это делала всегда Миэль, и приказал:

— Теперь, «Дрион», нам нужно наладить контакт. Я хочу разговаривать с тобой, советоваться. Ты должен создать новый координатор и вложить в его память всё, что знаешь о Союзе Тысячи Планет. Действуй!

Едва Юра произнёс последнее слово, как стены «Дриона» задрожали мелкой дрожью, а внутри их что-то зажужжало. И опять потекли секунды, а потом и минуты. Но Юра теперь ждал спокойно. Он видел, что работа началась, а о том, что «Дрион» способен её выполнить, он помнил из разговора с Миэль

Вскоре вибрация и жужжание прекратились. Из стены выдвинулся новый голубой экран, а рядом выскользнул пульт управления с удобным креслом. Когда всё встало на место, экран наполнился розовым светом, и тут же раздался спокойный мужской голос на самом низком басовом регистре:

— Приказ выполнен! Координатор готов к действию!

Слова эти были произнесены на русском языке. Приняв этот факт как ещё одно доказательство своей неограниченной власти над «Дрионом», Юра сел за пульт и осмотрел клавиши, каждая из которых была снабжена русской надписью.

Юра нажал клавишу с надписью «Приём информации». Координатор отозвался:

— К приёму информации готов.

Юра поднял правую руку и сказал:

— «Дрион», приказываю тебе немедленно приступить к выполнению большого и важного задания. Необходимо воспроизвести все основные предметы, изобретённые цивилизацией Союза Тысячи Планет. Сделай для этого особое пространство. Информация о предметах должна полностью поступать в координатор. Если задание выполнимо, сообщи.

Тут же отозвался внушительный бас координатора:

— Задание принято. Необходимо уточнение. С какого изобретения начинать цепь воссоздания предметов? Можно начать с каменного топора, можно с колеса, можно с более поздних предметов. Прошу уточнить задание.

Юра на минуту задумался, потом решительно сказал:

— «Дрион», приказываю тебе начать цепь воссоздания предметов с изобретения первых машин автоматов. Действуй!

Стены «Дриона» дрогнули, изогнулись, тут же приняли своё обычное положение. Экран координатора налился багровым светом. Но через минуту очистился, стал совершенно белым и на фоне этого белого с непостижимой быстротой замелькали изображения каких-то сложных машин и приборов. У Юры зарябило в глазах. Он отвернулся от экрана, вызвал для себя из стены обыкновенную кровать с подушкой и одеялом и завалился спать.

Сон пришёл к нему быстро, сновидения были легки и приятны.

КОМАНДОР АРКАСС

Прежде чем предстать перед Аркассом, Миэль подверглась глубокому медицинскому обследованию и получила множество различных регенерантов для полного восстановления физических и душевных сил. Процедура эта продолжалась недолго, так как была полностью автоматизирована. В кабинет Аркасса Миэль вошла стремительной, лёгкой походкой. На щеках её играл румянец, глаза горели энергией и решимостью.

Аркасс встал из-за стола и сделал навстречу Миэль несколько шагов. Это был высокий, геркулесовского сложения мужчина, с суховатым волевым лицом. Над высоким гладким лбом его чёрной короной лежали крутые завитки волос. На нём был тёмно-вишнёвый просторный костюм из сверкающей чешуйчатой материи. Спокойный взгляд его больших серых глаз не был ни приветлив, ни строг — просто серьёзен и внимателен.

Он подошёл к Миэль, поздоровался с ней лёгким наклоном головы и сказал:

— Я рад, что космолёт 13-363 благополучно вернулся на базу. Поздравляю, Миэль. Далеко не всем выпала такая удача.

— Есть погибшие? — спросила Миэль быстро.

— В районе шаровых скоплений пропало без вести более полутора тысяч космолётов. А мы были так уверены, что «Дрион» абсолютно неуязвим! Впрочем о гибели говорить рано. Прошу садиться, Миэль

Он проводил её к креслу, а сам вернулся за стол, который скорее следовало бы назвать своеобразным пультом управления: его обширная поверхность была снабжена по краям рядами клавиш, а внутри прозрачной столешницы то и дело вспыхивали разноцветные огоньки. Ведя беседу с Миэль, командор то и дело касался клавиш своими длинными крепкими пальцами Видимо, он привык делать несколько дел одновременно и не испытывал при этом никаких затруднений.

— Прежде всего данные о проделанной работе, Миэль. Не поймите превратно. Обычно эти данные снимаются с координатора «Дриона». Но вы вернулись с недействующим координатором. Между прочим, это пока что единственный случай. Итак, если вы запомнили, сколько у вас было посещений, Миэль

— В выделенном мне районе, Аркасс, я успела посетить шестьсот шестьдесят шесть планет.

— Случаи гуоллы обнаружили?

— Да, обнаружила пять случаев. Три цивилизации удалось спасти полной дегуоллизацией. Две нашла уже погибшими.

— Ядерный конфликт?

— Да, в обоих случаях.

Аркасс погасил левой рукой замелькавшие вдруг зелёные огоньки и, внимательно вглядываясь в глубь стола, спокойно произнёс:

— У вас до странности мало обнаружений, Миэль. У других не было и половины ваших посещений, а дегуоллизация применялась от двадцати до ста раз. Когда у вас отказал координатор?

— На последней планете — ответила Миэль и поспешно добавила: — Он не отказал, я сама вывела его из строя.

— Странно. Координатор стал действовать с опасным искажением?

— Да. В нём нарушилась логическая связь, Он обнаружил гуоллу там, где её не было, и настаивал на дегуоллизации. Я решила вывести координатор из строя и взять всю ответственность на себя.

— Прибывший с вами инопланетянин представитель той планеты?

— Да. На его языке планета называется Земля.

— Он был против дегуоллизации?

— Решительно против. Он попытался убить меня.

— Противоречие, Миэль. Как же нет гуоллы, если человек агрессивен, способен убивать.

— Это особый случай, Аркасс. Я сама сначала решила, что гуолла есть. Но потом поняла, что это не так.

— После покушения на вашу жизнь?

— За час до него. Я сама виновата. Не сообщила вовремя о своём решении.

— Инопланетянин молод?

— Да.

— Как его имя?

— Юрий Карцев.

— Зачем он прибыл на Ариулу?

— Хочет сам убедить вас что на его планете гуоллы нет.

— Вы предупредили его, что ошибка в этом деле грозит гибелью всему человечеству Земли?

— Да. Юрий Карцев уверен в своей правоте.

— Его цивилизации известна ядерная энергия?

— Ещё нет. Но они стоят на пороге этого открытия.

— Это свидетельствует не в его пользу. Вы напрасно уничтожили координатор, Миэль, и взяли ответственность на себя. Вы не находите, что это был некий эмоциональный всплеск?

— Эмоциональный всплеск возможен только в одном: Земля очень похожа на Ариулу. Но я все взвесила.

— С историей Земли ознакомились?

— Да, Аркасс. История землян, к сожалению свидетельствует…

— Простите, что прерываю. Экстренное сообщение с космодрома «Дрионов»… Интересно! Речь идёт о вашем спутнике, Миэль. Послушайте!

Аркасс нажал на столе клавишу. Тотчас же послышался торопливый женский голос:

— Сообщает контролёр «Дриона» 13-363. Космолёт выбросил аппаратуру координатора. Надо полагать, что так приказал ему оставшийся без присмотра инопланетянин. Я решил проверить, чем он занимается. Но тут появилось непредвиденное обстоятельство: «Дрион» 13-363 отказался подчиниться моему приказу и люк не открыл. Это результат волевых усилий инопланетянина. Он подчинил «Дрион» своей воле. Это серьёзное нарушение. Контролировать его действия нет никакой возможности. Прошу дать указания, что делать.

— Ничего не предпринимай, жди, указания будут, — спокойно сказал Аркасс и нажал клавишу отключения.

Потом он несколько раз с более живым интересом посмотрел на Миэль и впервые улыбнулся.

— Ваш друг Юрий принимает меры самообороны, Миэль. Вероятно, он считает нас опасными. Вы рассказали ему о наших законах, охраняющих человека?

— Не успела, Аркасс.

— Вам он доверяет?

— Вполне.

— Вам придётся вернуться на космодром и сделать всё, чтобы проникнуть в свой «Дрион». Если Юрий вас впустит, постарайтесь убедить его покинуть «Дрион» и встретиться со мной. Это единственное, что мы можем сейчас сделать. Встречу с родными вам придётся отложить. У вас, насколько я помню, есть отец.

— Да. Мой отец — Лагрим. И есть… — жених… Гуатиль.

— О, как они будут огорчены!

— Я вас прошу, Аркасс, не сообщать отцу о моём прибытии. Когда конфликт будет разрешён, я сама ему обо всём скажу.

— Хорошо. Желаю вам удачи, Миэль.

Простившись с невозмутимым Аркассом, Миэль тут же отправилась на космодром.

НЕПОКОРНЫЙ

Большая нервная нагрузка сразу после выхода из длительного анабиоза настолько утомила Юру, что он проспал целых двенадцать часов. К тому времени, когда он проснулся, поверхность экрана уже стала безмятежно голубой. Процесс накопления предметной информации, по-видимому, закончился.

Юра вскочил и бросился к пульту управления. Но не успел он нажать клавишу «проверка знания», как экран замигал вдруг разноцветными огнями и густой бас пророкотал:

— Уже несколько часов допуска в «Дрион» добивается женщина! Советую взглянуть и вынести решение. Даю прозрачность!

Сердце Юры дрогнуло от радости: «Неужели Миэль?» Он подошёл к стене, которая тут же перед ним растаяла. Он увидел Миэль. Лицо у неё было строгое и усталое. Юра со всех ног бросился в первый отсек. Здесь он поднял руку и крикнул:

— «Дрион», приказываю! Открой вход и впусти женщину! Впусти Миэль! Но только одну её! Кто бы за ней ни попытался проникнуть в люк, всех отбрасывай! Действуй!

Люк открылся. Белый магнитный подъёмник в мгновение ока перенёс растерявшуюся от неожиданности Миэль в первый отсек.

— Я рад, что вы вернулись! Очень рад!.. Ну, идёмте, расскажете, какие у вас новости! — обратился Юра к Миэль.

Она посмотрела на Юру сурово и холодно:

— Я простояла перед «Дрионом» несколько часов. Что это значит, Юрий?

Он виновато улыбнулся:

— Я спал, Миэль. А координатору не было приказано будить меня. Уж вы меня простите!

— Что вас толкнуло на злоупотребление нашим доверием, нашим гостеприимством? Как вы посмели заблокировать «Дрион», подчинить его своей воле? Вы действовали так, словно «Дрион» принадлежит вам одному и словно весь Союз Тысячи Планет вам враждебен! Аркасс возмущён вашим поведением и всю ответственность за ваши поступки возлагает на меня! Немедленно освободите «Дрион»! Лишь после этого я смогу простить вас!

С лица Юры исчезло выражение простодушной радости. Он нахмурился и, отступив на шаг, осмотрел Миэль настороженным взглядом. Перед ним снова была та неподкупная и властная целительница миров с горящими золотистыми глазами, которую он видел в палатке Плавунова. С такой Миэль надо быть осторожным.

Глядя ей прямо в глаза, Юра твердо ответил:

— Мне странно слышать ваши упрёки, Миэль. Не вы ли совсем недавно вели себя на нашей Земле как хозяйка, собирались вопреки нашей воле оказывать нам сомнительное благодеяние ужасной дегуоллизацией. Нам стоило немалого труда убедить вас, что нас следует оставить в покое. А смерть Плавунова, Лапина! Разве не вы виноваты в ней? Вы говорите «доверие», «гостеприимство». А обо мне вы подумали? Могу ли я с полным доверием отдать себя во власть людям, которые способны не считаться с волей целых миров? Я не в гости к вам прибыл. Я прибыл отстаивать интересы своей планеты. Это налагает на меня большую ответственность, зато даёт и большие права. Я не пленник и не гость. Я — полпред другого мира. Я хочу, чтобы уважали мою цивилизацию. Да, я подчинил «Дрион» своей воле и не сниму с него этого приказа, пока не выполню свою миссию в вашем мире.

— Выходит, Аркасс был прав. Вы считаете нас врагами!

— Я не знаю, кто вы. Но я убедился, что вы способны на многое. Это и заставляет меня быть осторожным.

— Но на что вы рассчитываете, Юрий? Вы даже представить себе не можете могущество нашего космического государства!

— Знаю. Вы разгуливаете по Галактике, как по собственному приусадебному участку. Ваше могущество не поддаётся никакому определению. Оно так велико, что с одним человеком вы не станете и возиться. Вы не станете меня преследовать за то, что я захватил ваш «Дрион». Это слишком для вас мелко. Но вы снизойдёте до внимательной беседы со мной, чтобы поскорее от меня избавиться.

Миэль подумала и холодно сказала:

— Аркасс и без того собирался выслушать вас, Юрий. Захватом «Дриона» вы только усложнили своё положение.

— Ничего! Вот подтвердят ваши власти, что вы, Миэль, поступили правильно, оставив нашу Землю в покое, я тут же верну ваш «Дрион» без каких-либо новых условий. А теперь решайте, Миэль, можете вы считать меня своим другом при таких условиях или нет!

Его решительность и бесстрашие, его чувство собственного достоинства, его готовность пожертвовать собой ради родной планеты — всё это, произвело на Миэль очень большое впечатление. Она мысленно сравнила большого, красивого, невозмутимого Гуатиля с этим худощавым, гибким юношей, в котором жизнь кипит во всей своей первозданной красе, и сравнение оказалось не в пользу жениха-ариулянина.

Разве умный, дальновидный Гуатиль вступил бы в единоборство с такой несокрушнмой силой, как Союз Тысячи Планет? Он спокойно подчинился бы неодолимой власти и спокойно принял бы свою участь как нечто неизбежное. А Юрий вступил в единоборство с несокрушимой, силой. И не потому, что не понимает, с кем имеет дело, а потому, что в груди его бьётся горячее сердце.

Для соотечественников Миэль правда стала естественной принадлежностью жизни. Они отвыкли бороться за неё. А Юрий не может не бороться, потому что борьба за правду является самой сущностью его жизни, его человеческого сознания. К тому же правда, которую он с такой отчаянной решимостью теперь защищает, это не только его правда. Это в такой же мере и её правда.

Глаза Миэль потеплели, черты смягчились, на губах появилась улыбка. Она сказала:

— Да, Юрий. Я согласна быть вашим другом при таких условиях.

СОВЕТ ВЕЛИКОГО КООРДИНАТОРА

Основным ядром Союза Тысячи Планет были ариуляне — обитатели планеты Ариулы, Это они первыми вышли в космос, колонизовали соседние, никем не заселённые планеты своей системы, заложили основы будущего космического государства и великой космической цивилизации. Потомки ариулян, проникая всё дальше в космос, заселили десятки солнечных систем, вступили в союз с другими человеческими цивилизациями. Но как бы далеко ни уходили они от своей планеты-праматери, они сохраняли к ней привязанность, помнили о ней и хотя бы раз в жизни старались её навестить.

Командор Аркасс был коренным ариулянином. Ему не вменялось в обязанность, как обычным рядовым гражданам, просить в серьёзных делах совета Великого Координатора. Он мог проявлять собственную волю. Но в особо сложных вопросах Аркасс тоже прибегал к его советам и всегда им неукоснительно следовал.

Когда прошло двое суток и от Миэль так и не поступило никаких вестей, Аркасс встревожился и мысленно обратился за советом к Великому Координатору.

Слева на стене вспыхнуло шесть красных ламп. Из круглого репродуктора прозвучал торжественный сигнал лесного рога. Так Великий Координатор привлекал внимание и предупреждал, что сейчас даст совет. Слушать его полагалось стоя.

Аркасс встал и повернулся лицом к красным лампам. Призывный звук лесного рога замер в отдалении. Тут же из репродуктора полилась медленная, спокойная речь Великого Координатора.

Великий Координатор заговорил так, словно каждое слово отливал из цельного куска серебра:

— Прибытие на Ариулу представителя цивилизации, чьё заболевание гуоллой можно считать доказанным, противоречит правилам внутренней безопасности. Космолётчица «Дриона» 13-363, доставившего на Ариулу инопланетянина, искренне полагает, что гуоллы на его планете нет. Впрочем, анализ её мыслей и чувств показывает, что, допуская в незначительной степени возможность наличия гуоллы, она тем не менее решительно отвергает необходимость дегуоллизации, ибо у неё есть уверенность, что человечество планеты Земля способно исцелиться собственными силами.

Это никем не подтверждённое заключение космолётчицы Миэль стало причиной трёх её проступков. Первый проступок — своевольное решение не подвергать планету Земля дегуоллизации. Это очень серьёзный проступок, ибо он может повлечь за собой гибель цивилизации, разума и жизни на планете Земля.

Второй проступок явился логическим продолжением первого. Координатор «Дриона», запрограммированный на строгое соблюдение правил дегуоллизации, сумел бы исправить ошибку космолётчицы, но Миэль не стала с ним советоваться и вывела координатор из строя.

Вслед за этим при обстоятельствах, свидетельствующих о глубоком поражении людей планеты гуоллой, произошло покушение на жизнь космолётчицы. Его совершил тот самый инопланетянин, который ныне находится на Ариуле. Но даже это не изменило отношения космолётчицы к людям Земли. Она приписала поступок инопланетянина любвн к родному человечеству и сочла возможным взять его с собой на Ариулу. Этим космолётчица Миэль, дочь Лагрима, совершила третий серьёзный проступок.

Свою агрессивность прибывший к нам инопланетянин Юрий Карцев проявил в первые же часы после выхода из установки «келл». Он подчинил «Дрион» своей воле и приказал ему создать новый координатор для собственных агрессивных целей.

Лишь узнав о недопустимом поведении инопланетянина, космолётчица Миэль подвергла переоценке свои действия в отношении планеты Земля. Она отправилась в «Дрион» с намерением умиротворить инопланетянина и исправить допущенные ошибки. Однако после того как она вошла в «Дрион», связь с нею прекратилась. Можно допустить, что инопланетянин насильно задержал у себя космолётчицу.

Великие Правила поведения людей в Союзе Тысячи Планет не допускают подобных ситуаций. Необходимо сделать так, чтобы космолётчица «Дриона» 13-363 была освобождена.

Необходимо сделать так, чтобы агрессивный инопланетянин был устранён из «Дриона», подвергнут умиротворению и отправлен обратно на свою планету.

Какие практические меры для осуществления моих советов следует принять, решайте, командор Аркасс, сами, сообразуясь с ситуацией и с Великими Правилами.

Голос Великого Координатора умолк, красные лампы погасли.

Аркасс постоял немного, словно надеялся услышать ещё что-нибудь. Полученный совет не удовлетворил его.

В этот момент стол замигал ему зелёным сигнальным огоньком. Аркасс с удовольствием оставил мысли о Великом Координаторе и поспешно нажал клавишу. Послышался тонкий голосок кибера-секретаря:

— Посыльный от инопланетянина Юрия из «Дрнона» 13-363 просит личной встречи с вами!

«Посыльный? Откуда у него посыльный?» — с тревогой подумал Аркасс, но ответ его прозвучал спокойно и властно:

— Пусть посыльный инопланетянина войдёт ко мне.

НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ ДЕРЗОСТЬ

Посыльный инопланетянина оказался роботом очень старой антропоморфной системы. Однако Аркасс не сразу понял, что перед ним робот. В первый момент, когда в его кабинет вошёл человек небольшого роста, похожий скорее на мальчика, чем на взрослого мужчину, Аркасс несколько оторопел, и в мозгу его вихрем пронеслась мысль: «Неужели инопланетянин прибыл не один?! Неужели Миэль скрыла, что их двое?!»

Ошибка Аркасса не должна казаться странной. Дело в том, что ариуляне уже много тысяч лет тому назад отвергли идею конструирования роботов по образу человека. Отвергли по многим причинам, но на первом месте стояла опасность злоупотреблений человекоподобными роботами.

Подключившись к биотокам прибывшего и обнаружив, что мозг его не излучает живых импульсов мысли, командор понял, что перед ним не человек, а робот.

— Кто ты и что тебе нужно? — спросил он.

Посыльный с круглым лицом двенадцатилетнего мальчишки приблизился к самому столу и звонким голосом отчётливо произнёс:

— Я робот «Василёк»! Меня прислал к Аркассу человек с планеты Земля Юрий Карцев. У меня задание.

Сам ещё не зная почему, ариулянин почувствовал, что робот ему нравится. Он улыбнулся:

— Ты сделан по образцу людей Земли?

— Я могу отвечать только самому Аркассу.

— Я командор Аркасс.

— Хорошо. Теперь я могу ответить. Да, я сделан «Дрионом» по приказу Юрия Карцева. Внешность мою он взял из своих воспоминаний.

— Каких воспоминаний?

— Своих школьных лет. «Васильком» звали друга Карцева. На планете Земля есть цветок василёк: весёлый, ярко-синий…

Суровое лицо Аркасса смягчилось. Нахлынули воспоминания о собственном далёком детстве, захотелось и дальше вести с симпатичным роботом-мальчишкой непринуждённую беседу. Но, вспомнив наставления Великого Координатора, Аркасс отогнал мимолётное желание и сказал спокойно-деловым тоном:

— Выполняй задание, «Василёк». Я слушаю тебя.

«Василёк» заговорил звонко и решительно:

— Я должен сообщить тебе, Аркасс, что Миэль находится в безопасности и чувствует себя хорошо. Она по собственной воле осталась в «Дрионе». Дело Юрия Карцева она считает и своим делом.

Аркасс нахмурился. Начало ему не понравилось. Но он ни о чём пока не стал спрашивать. Отрывисто бросил:

— Продолжай, «Василёк»!

— Далее мне приказано сообщить тебе Аркасс в чём заключается дело Юрия Карцева. Он требует, чтобы Союз Тысячи Планет не посягал на свободу и независимость планеты Земля. Он требует от тебя, Аркасс, как от командора по дегуоллизации, торжественного обещания, одобренного Великим Координатором: никогда не подвергать планету Земля дегуоллизации, предоставить ей возможность развиваться свободно, независимо, по собственным законам. Если Юрий Карцев получит такое обещание, он тут же снимет с «Дриона» подчинение своей единоличной воле, а себя отдаст в полное твоё распоряжение.

— Для себя лично твой Юрий Карцев ничего не требует? — сурово спросил Аркасс.

— Для себя лично Юрий Карцев не требует ничего! — звонко отчеканил «Василёк».

— Так. А если мы откажемся выполнить требования Юрия Карцева, что он намерен делать?

— Он останется в Союзе Тысячи Планет и никогда не покинет «Дрион»!

В глазах Аркасса загорелся недобрый огонь. Несколько секунд он смотрел на робота молча, потом заговорил голосом, в котором слышались интонации Великого Координатора:

— Запомни, «Василёк», и передай мои слова Юрию Карцеву. Закон о дегуоллизации есть закон всегалактический. Он возник из высокогуманных побуждений — для излечения патологических форм космического разума. Нарушить этот закон нельзя. Как командор Центра Управления Дегуоллизацией Галактики я предлагаю Юрию Карцеву вернуться на родную планету и вместе со всем своим человечеством добровольно подвергнуться дегуоллизации. Пусть подумает. Я могу дать ему на это сто дней. По истечении этого срока в направлении планеты Земля будет отправлен специальный «Дрион» с единственным заданием: не вступая с землянами ни в какие сношения, подвергнуть планету дегуоллизации. Далее передай пославшему тебя человеку, что требования его являются непростительной дерзостью. Что касается его угрозы остаться на Ариуле, передай ему, что нас это нисколько не волнует. Пусть живёт в «Дрионе» до конца своих дней. И Миэль пусть остаётся с ним. Это не помешает нам выполнить свой долг перед человечеством планеты Земля. Или Юрий Карцев рассчитывает помешать нам? Отвечай, «Василёк»!

Робот-мальчик, не колеблясь, ответил:

— Да, Аркасс, Юрий Карцев уверен, что сумеет помешать вам.

— Каким образом?

— Человек будет бороться до конца и будет рассказывать о несправедливости и тирании Великого Координатора всем жителям Союза Тысячи Планет. «Дрион» снабдит его мощным радиопередатчиком.

— Твой человек сумасброд и романтик. Рассказывать жителям Союза Тысячи Планет о несправедливости Великого Координатора! Трудно придумать занятие более бессмысленное. В нашем государстве нет человека, который не был бы предан Великому Координатору. Ты выполнил своё задание, «Василёк»?

— Ещё одна просьба, Аркасс.

— Говори!

— Миэль просит совершить простой акт гуманности. Она сказала, что в акте гуманности не бывает отказа никому.

— Правильно. О чём она просит?

— Она просит, чтобы ты позволил мне навестить её отца Лагрима.

— Ты должен что-нибудь передать Лагриму?

— Да. Миэль просит у отца прощения за своё добровольное заточение в «Дрионе».

— Хорошо, «Василёк». Тебя доставят к Лагриму и возвратят затем Юрию Карцеву. Иди и выполняй волю человека.

Когда «Василёк» вышел, Аркасс распорядился, чтобы посыльного от инопланетянина немедленно доставили к Лагриму. Потом командор включил связь с космодромом.

— Пост наблюдения космодрома «Дрион», главный наблюдатель кибер первого класса Тимдан, — раздался отчётливый голос.

— Говорит командор Аркасс, Что нового на космодроме?

— «Дрион» 13-363 с инопланетянином и космолётчицей Миэль на борту покинул два часа назад подземный ангар. Поднявшись над космодромом, «Дрион» 13-363 взял курс на северо-восток: высота — пятьсот метров над поверхностью планеты, остальные «Дрионы» в полном порядке, возвращений не было.

— Хорошо, Тимдан. А теперь слушай приказ. Выдели десять «Дрионов», посади в них самых надёжных киберов-наблюдателей второго класса и отправь этот отряд вслед за «Дрионом» 13-363. Куда бы он ни направился, твои наблюдатели должны следовать за ним, следить за всеми его действиями и обо всём сообщать непосредственно мне. В настоящее время «Дрион» 13-363 находится в поле моего зрения. Он виден в небе из окна моего кабинета. Действуй!

— Всё будет сделано, командор Аркасс! Отключаюсь!

СОВЕТ АРИУЛЯНИНА ЛАГРИМА

Медленно-медленно словно маленькое серебристое облачко, плавал «Дрион» в воздухе над зелёным массивов лесов. Среди бесконечного моря зелени возвышался странный дом: причудливое скопление разной величины шаров — огромных, в десятки раз больше «Дриона», а местами совсем крохотных. И каждый шар сверкал своей расцветкой.

— Здесь Центр Управления Дегуоллизацией Галактики, — сказала Миэль, с удовольствием выполняя роль гида. — Одновременно это и жилище командора Аркасса. Дальше по всей планете такие же леса, а среди них бесконечные тысячи домов и таких, и всяких иных конструкций. Каждая семья строит себе дом по собственному вкусу…

Она говорила на родном языке, не прибегая к по мощи нагрудного переводчика, а Юра не только прекрасно понимал её, но и сам отвечал ей по-ариулянски. Вероятно, Миэль знала способ быстрого обучения этому красивому и звучному языку.

— Сами строят? — удивился Юра.

— Ты забывчив. Я рассказывала об этом на Земле. Помнишь милькои?

— Милькои? Верно, верно, теперь припоминаю. Ты говорила, дом сажают в виде какого-то семечка, из которого он вырастает потом, как дерево… Так, кажется?

— Если упростить до детского понимания, тогда так. А вообще милькои — это своеобразные простейшие, очень восприимчивые к биотокам живого мозга. Их обнаружили на необитаемой планете Фабиоле. Чудесная планета нашей системы. На ней нет ни морей, ни океанов. Лишь огромные пресные озёра, между которыми протекают гигантские спокойные реки. Вся эта планета покрыта девственными лесами. Мы хотели заселить Фабиолу, но, когда на ней были обнаружены милькои и многие другие уникальные создания, было решено сделать Фабиолу планетой-заповедником. Теперь эта чудесная планета живёт своей первозданной жизнью. Лишь изредка, по особому разрешению Великого Координатора, туда вылетают экспедиции учёных для особо важных и совершенно секретных экспериментов.

— Наверно, и ваша знаменитая гуолла там же?

— Ты угадал. Гуолла — это тоже достопримечательность Фабиолы…

Некоторое время они молчали, пристально всматриваясь в лесные заросли, над которыми пролетал «Дрион». Для удобства наблюдения поверхность Ариулы проецировалась на экран координатора.

Юра пристально следил за зелёной поверхностью Ариулы, чувствуя в душе всё большую и большую тревогу.

«Василёк» слишком долго не возвращался.

Три часа назад они с Миэль заметили, как один из синих шаров на доме Аркасса вдруг оторвался от него и с быстротой молнии скрылся за горизонтом. Миэль тогда высказала предположение, что это, должно быть, Аркасс отправил клеон с их посыльным к Лагриму. Но теперь Юра стал сомневаться в этом и вслух высказал свои опасения:

— Миэль, а что, если Аркасс отправил «Василька» не к Лагриму, а на переделку? Что, если «Василёк» вернётся нашим врагом?

— Нет, нет, Юрий, это невозможно. У нас так не поступают. Аркасс не унизится до такого коварства. К тому же я просила Аркасса совершить акт гуманности. В этом не бывает отказа никому. Успокойся, «Василек» обязательно вернется.

Однако они ещё с полчаса летали над лесным массивом по кругу, в центре которого был дом командора Аркасса. Наконец синий шар прилетел и занял своё место среди других шаров этого странного здания. Несколько минут спустя в километре от усадьбы Аркасса над верхушками деревьев вспыхнула и рассыпалась искрами зелёная ракета. Это был условный знак, которого они с таким нетерпением ждали. Он означал, что «Василёк» вернулся и что его надо подобрать. «Дрион» тотчас опустился на небольшую поляну и принял мальчишку-робота на борт.

Юра так обрадовался, что крепко обнял человекоподобного кибера. Тот звонким голосом отчеканил:

— Задание выполнено. Аркассу передал всё, Лагрима навестил и принёс от него послание.

— Какое послание? Говори скорей! — с нетерпением воскликнула Миэль.

«Василёк» даже не посмотрел на неё и невозмутимо ответил:

— Я выполняю приказы только Юрия Карцева.

— Говори, говори, какое у тебя послание от Лагрима.

— На словах Лагрим не передал ничего. Он просил вам отдать вот это.

С этими словами робот сунул руку во внутренний карман куртки и протянул Юре маленькую золотистую пирамидку.

— Плиарана! — радостно воскликнула Миэль. — Её нужно поджечь, и я увижу отца! Я услышу его голос! Скорей, Юрий!

— Одну минутку, Миэль! Послушаем сначала, что нам передаёт твой благородный Аркасс!

— Да, да, правильно. Говори же, «Василёк», говори!

«Василёк» передал категорический ответ Аркасса: про нерушимость закона о дегуоллизации, про требование немедленно вернуть «Дрион», про возвращение на Землю, про сто дней, по истечении которых к Земле будет направлен другой «Дрион» с заданием подвергнуть Землю дегуоллизации.

Выслушав робота. Юра похвалил его, а затем приказал удалиться. Порождённый «Дрионом» мальчик-робот исчез в стене так же, как исчезали и другие предметы.

Юра испытующе посмотрел на Миэль.

— Слыхала? Нам предъявлен ультиматум. Вот тебе и благородный командор Аркасс! А ты говорила: ариуляне, ариуляне…

— Не спеши с выводами, Юрий, — заметно обидевшись за своих соотечественников, ответила Миэль. — Аркасс — это ещё не все ариуляне. Да и сто дней — срок немалый. А теперь об этом довольно. Давай посмотрим плиарану. Я так давно не видела отца!..

Плиарана Лагрима горела пять минут. Она не показала ничего, кроме пожилого седого ариулянина с резкими, выразительными чертами, высоким чистым лбом и твёрдым волевым подбородком. Из-под густых, сросшихся бровей на Миэль и Юру смотрели большие тёмно-карие глаза. Вот его губы тронула мягкая, немного насмешливая улыбка, глаза чуть-чуть сузились, и Лагрим заговорил:

— Поздравляю тебя с благополучным возвращением домой, Миэль. А тебя, инопланетянин Юрий, от всего сердца приветствую на Ариуле. Ты, милая моя дочь, выполнила свой долг как истинная ариулянка. Я горжусь тобой. Я не знаю, что тебя побудило воспротивиться воле Великого Координатора. Я не знаю, зачем ты осталась в «Дрионе» с непокорным мужественным инопланетянином. Но я знаю твою честность, Миэль, твою справедливость и доброту. Поэтому я верю тебе, верю, что ты отстаиваешь правое дело. Но верить, только верить — это мало. Тебе и твоему другу нужна помощь. Мы должны встретиться. На Ариуле это невозможно. На других населённых планетах Союза тоже нельзя. Всюду, где живут и мыслят люди, контроль Великого Координатора неизбежен. Значит, нужно встретиться на планете, где людей нет. Сейчас я скажу, где мы встретимся, но ты, Миэль, включи предварительно координатор, чтобы он принял информацию о направлении и месте. Я подожду.

— Юрий! Координатор! Скорее! — крикнула Миэль.

Юра тотчас же отдал нужный приказ. Голубой экран наполнился багровым светом, глубокий бас произнёс:

— К приёму информации готов.

Лагрим помедлил, с минуту, потом заговорил ещё громче и отчётливее:

— «Дрион» должен отправиться на заповедную планету Фабиолу. Опуститься нужно в северном полушарии, в точке пересечения 1275-го меридиана с 218-й параллелью. Тут река Онага принимает свой левый приток Ниому. На берегу есть большая открытая поляна. Здесь под слоем почвы лежит гигантская платформа из базальта. Она выдержит вес сотни «Дрионов». Смело на неё опускайтесь. Выход из «Дриона» здесь полностью безопасен. Но далеко от дрионодрома не уходите. Следите за небом и ждите меня. До скорой встречи, дорогая Миэль! Будь осторожен, инопланетянин Юрий! Не падайте духом!

Плиарана догорела и погасла, образ Лагрима растаял.

— Твой отец замечательный человек! — воскликнул Юра.

Миэль не ответила. Она продолжала сидеть неподвижно, вся под впечатлением «встречи» с отцом. В глазах её блестели слезы, губы дрожали.

Тогда Юра оставил её в покое и занялся пультом координатора. Он нажал клавишу и громко скомандовал :

— «Дрион», отправляйся в полёт! Скорость — предельно возможная без необходимости людям ложиться в установку «келл». Направление — планета-заповедник Фабиола. Место посадки — дрионодром при слиянии рек Онаги и Ниомы? Действуй!

С «Дрионом» Юра по-прежнему общался на русском языке. Ему это доставляло особое удовольствие.

Качнувшись над лесом, «Дрион» заискрился ослепительной белизной и вдруг исчез в бездонном ариулянском небе, словно его и не было. Через несколько секунд после этого в десяти километрах от дома командора Аркасса столь же бесшумно и быстро провалились в небесную синеву десять других серебристых шаров. Это наблюдатели, выполняя волю командора, помчались за мятежным «Дрионом».

ЗАПОВЕДНАЯ ПЛАНЕТА

Травы издавали одуряющий аромат. Тихо и нестерпимо жарко. Даже Юре, привыкшему к горячему среднеазиатскому солнцу, зной казался невыносимым. А тишина давила до звона в ушах. Хоть бы кузнечик протрещал или птица какая просвистела!

В центре поляны чёрной глыбой возвышался неподвижный «Дрион». С двух сторон поляну окаймляли полноводные реки, с двух других — плотной стеной стоял лес.

Одна река казалась озером с неприметным для глаза течением. Это была Онага.

Юра вышел из «Дриона» один. Он обещал Миэль быть осторожным. Но втайне надеялся, что хоть краешком глаза увидит на опушке леса милькоев или, на худой конец, гуоллу.

Разнообразие трав и цветов на поляне было поразительным. Юра направился к лесу, осторожно раздвигая стебли трав.

Под ногой что-то вдруг затрещало, словно огромная раздавленная скорлупа, и одновременно послышался пронзительный писк.

Юра замер. Сердце в груди неистово колотилось. Немного успокоившись, он вытер со лба пот и решил посмотреть, на что наступил. Осторожно раздвинул траву и увидел странного зверька. Сначала подумал: заяц. Но, присмотревшись, убедился, что похожим на зайца зверька делали только длинные уши.

На ушах у зверушки торчали длинные кисточки. Круглую мордочку украшали большие щетинистые усы, как у заправского кота. Огромные чёрные глаза, которыми он не мигая уставился на Юру, пришлись бы впору оленю. Задними лапами и мускулистым толстым хвостом зверёк напоминал миниатюрного кенгуру. А короткие передние лапки, кончавшиеся «пальчиками» с острыми коготками, были совсем как у обезьянки.

Зверёк злобно смотрел на Юру и тихонько попискивал. Рядом с ним виднелось странное, красноватого цвета сооружение — что-то вроде круглой крыши, под которой был вход в подземелье. Сооружение оказалось хрупким и было разрушено, Юра наступил на самую его середину. Зверёк сидел на задних лапах, сложив передние на выпуклом животике, и продолжал скулить, не спуская с Юры широко раскрытых глаз Юра опустился перед ним на корточки.

— Ну хватит тебе пищать, ушастик! Я же нечаянно! Хочешь, помогу тебе починить твою избушку? — миролюбиво проговорил Юра и потянулся рукой к разрушенной крыше.

Зверёк пискнул громче и отпрыгнул в сторону. Рыжеватая шёрстка у него на загривке встопорщилась. Юра отдёрнул руку. Зверёк ещё раз сердито на него глянул, потом отвернулся и, не переставая жалобно попискивать, короткими прыжками направился к лесу.

Только теперь у Юры мелькнула мысль, что красноватую избушку ушастика построили милькои.

«Если так, то ушастик наверняка отправился за милькоями», — подумал Юра и, забыв об обещании, данном Миэль, быстро пошёл следом за зверьком.

Зверёк двигался к лесу. Юра старался от него не отставать. Вот и первые деревья. Могучие стволы были покрыты пористой красной корой, ветвей на них не было. Только на высоте 15-20 метров переплетались густые зелёные кроны. В лесу было прохладно и сумрачно. Трава здесь была редкая и в основном стлалась по самой земле. В промежутках между стволами, словно толстые удавы, змеились бурые корни.

Прыгающий впереди ушастик легко через них перемахивал. Здесь он двигался проворнее, и Юра едва за ним поспевал. Наткнувшись на громоздкое сплетение толстых корней и видя, что перешагнуть через них трудно, Юра спокойно наступил на них. Наступил и в тот же миг громко крикнул от испуга. Корни под его ногой начали извиваться, словно живые, и мгновенно «уползли» под землю. А над головой у Юры с сердитым звоном зашелестели листья.

— Вот это дерево так дерево! Почище гуоллы! — изумлённо пробормотал Юра и бросился догонять зверька, стараясь больше не задевать чувствительные корни.

Впереди среди стволов деревьев сверкнуло что-то ярко-красное, словно большой рубин в лучах солнца. Ещё минута — и зверёк вывел Юру на небольшую прогалину.

Странное это было место. На пространстве метров тридцать в поперечнике возвышался в три человеческих роста ноздреватый ярко-красный бугор в форме полусферы. На вершине его торчало что-то похожее на короткую трубу, а края, совсем тонкие и прижатые к земле, врезались в стволы окружающих деревьев. Бугор был похож на панцирь гигантской черепахи и производил впечатление чего-то живого, хотя и был совершенно неподвижен. Деревья, в которые бугор «въелся» острыми краями, казались больными и чахлыми, словно их лишили жизненных соков. Иные из них уже лежали на земле, подрезанные под самые корни. Сомнений не оставалось, что бугор медленно, но успешно отвоёвывает себе у деревьев жизненное пространство.

Юра засмотрелся на черепаху и потерял из виду своего ушастика.

Подумал с тревогой: «Без него я, пожалуй, отсюда и не выберусь. А ночевать в таком лесу не хотелось бы!..»

Перебираясь через поверженные стволы, он пошёл в обход «черепахи». Через несколько шагов снова увидел ушастика. Тот медленно полз у самого края алого бугра, то и дело разгребая под ним землю когтистыми передними лапками. Юра понял, что зверёк что-то ищет, и, подойдя к нему, стал внимательно следить за его работой.

Ушастик либо привык к тому, что люди его не трогают, либо вовсе никогда не видел людей. Как бы там ни было, но присутствие Юры не испугало его. Он продолжал копаться, изредка косясь на Юру круглым чёрным глазом.

Вдруг ушастик засуетился, стал копать быстрее, и вскоре Юра увидел у него в лапах красный шарик величиной с дикое яблочко. Зверёк удовлетворённо засопел и стал перекидывать яблочко с лапки на лапку, словно оно было горячее.

Юра быстро выхватил шарик у зверька. Ушастик обиженно запищал, взъерошил шерсть, замахал на Юру короткими «ручками», но тут же успокоился и снова пополз вдоль края «панциря», старательно разгребая землю.

«Яблочко» действительно оказалось горячим. Юра тоже стал его кидать с ладони на ладонь. Шарик быстро остывал. Через минуту он был уже чуть тёплым, и Юра принялся его рассматривать. На ощупь он был твёрдым, но эластичным, будто мячик, отлитый из цельной резины. Через несколько минут ушастик откопал еще один шарик. Опасаясь, видимо, что нахальный великан отнимет у него и эту добычу, он не стал её студить, а горячую прижал к груди и, пронзительно пища от боли, стремительно понёсся прочь, огромными прыжками перелетая через корневища деревьев. Юра сжал шарик в руке и со всех ног помчался за ушастиком.

Обратный путь они одолели таким образом гораздо быстрее. Вернувшись на поляну дрионодрома, зверёк умолк и уверенно запрыгал по траве к разрушенному домику. Юра изрядно запыхался, но от своего ушастого провожатого не отстал ни на шаг. Ему ведь необходимо было увидеть всё, что ушастик станет проделывать со своим шариком.

Достигнув своего разрушенного жилища, зверёк обежал вокруг него, словно изучая повреждения, потом выбрал подходящее место, положил шарик на землю и принялся копать. Сделав ямку в ладонь глубиной, он опустил в неё шарик, а сам сел на краю и стал на него смотреть.

Минут пять зверёк сидел в полной неподвижности, пристально глядя на шарик своими большими чёрными глазищами. Затем быстро засыпал ямку землёй, почесал лапкой за ушами и лениво отправился в гущу трав.

«Только и всего? — подумал Юра. — С такой работой и я, наверное, справлюсь…»

Он пошёл к «Дриону» и шагах в тридцати от него опустился в густую траву. Он проделал над шариком ту же процедуру, что и ушастик: выкопал перочинным ножом ямку, положил в неё шарик и, усевшись поудобнее, принялся на него смотреть.

Он не отдавал шарику никаких мысленных приказов. Просто смотрел, вызывая в своём воображении картину дома, в котором родился и который жил в его сознании со всеми своими мелочами, такими милыми и родными. Это был не каменный дом с черепичной крышей, а простая деревенская изба из почерневших от времени брёвен, с дощатой крышей, с завалинками, со ставнями на окнах, с высоким, покосившимся крыльцом. Воображение его радостно воссоздавало и полати, и широкую уютную печь, и длинную некрашеную скамью, и белый выскобленный стол, на котором он делал уроки при свете керосиновой лампы. Он так живо представлял себе всё это, что у него даже сердце защемило.

Из глубокой сосредоточенности вывел Юру холодный порыв ветра. Он очнулся и увидел, что солнце уже не печёт, что по небу ползут тяжёлые чёрные тучи, а спокойная поверхность Онаги налилась свинцом и покрылась белыми бурунчиками. Юра поспешно закидал шарик землёй и побежал к «Дриону». Но дождь опередил его. В тот момент, когда он крикнул: «Дрион, откройся и впусти меня!» — на Юру обрушился такой плотный ливень, что мгновенно промочил его.

— Ты зачем ходил в лес? Я так за тебя боялась! — обратилась к Юрию Миэль с укором, когда он появился в первом отсеке.

— Да цел я, цел, только вот промок немного… — смущённо оправдывался он и тут же стал рассказывать о своём приключении с ушастиком.

— Это был эллион из породы грызунов, — сказала Миэль. — Самый крупный зверь на Фабиоле. А водил он тебя действительно к колонии милькоев… Я понимаю твоё нетерпение, Юрий, но очень прошу тебя: не проделывай здесь больше никаких экспериментов. Опасных зверей на Фабиоле нет, но есть многое другое… Потерпи до прихода отца. Он хорошо знает Фабиолу и всё, что можно, тебе покажет… .

СПАСИТЕЛЬ ПРИХОДИТ ВОВРЕМЯ

Гроза бушевала всю ночь. А утром небо Фабиолы снова очистилось. Юра торопливо позавтракал и пошёл к выходу. Ему не терпелось увидеть свой родной дом, построенный ночью милькоями. Понимая его состояние Миэль не стала ему препятствовать, только ещё раз попросила не покидать дрионодрома и следить за небом.

Над просторным лугом, искрясь и переливаясь, струились испарения. Сверкающие, словно драгоценные каменья, яркие разноцветныевенчики цветов и бесконечные в своём многообразии и оттенках зелёные листья трав источали ещё более крепкий, пьянящий аромат, чем накануне.

Неподалёку от «Дриона» Юра увидел простую деревенскую русскую избу.

Ему даже почудилось, что из трубы, её выходит сизая струйка дыма. Но это всего лишь трепетали едва видимые потоки воздуха. В груди у Юры стало горячо и радостно. Ему казалось, что на крыльцо избы вот-вот выйдет мать в цветастом переднике и, заслонясь рукой от солнца, звонко крикнет:

— Юри-и-и-ик! Беги домой молоко пить!

И словно в самом деле услышав голос матери, он побежал через луг, не обращая внимания на обильные брызги, которые хлынули на него с зелёных стеблей и листьев. Перед высоким, покосившимся крыльцом нерешительно остановился.

Он уже занёс было ногу, чтобы подняться на крыльцо как вдруг почувствовал на своём плече чью то руку и услышал громкий, взволнованный голос:

— Остановитесь, Юрий! Туда нельзя! Это опасно для жизни!

Юру словно током ударило. Он резко обернулся и увидел… Лагрима.

На благородном ариулянине была облегающая серебристая одежда того же покроя, что и у Миэль, за спиной, крепко пристёгнутый перекрещивающимися белыми ремнями, возвышался странный предмет, который можно было принять и за музыкальный инструмент, и за астрономический прибор; на груди соединённая с заплечным прибором четырьмя толстыми кабелями выдавалась вперёд широкая синего цвета панель с множеством кнопок.

— Вы Лагрим? — Юра заговорил было по-русски, но тут же поправился.

Лагрим улыбнулся и снова, теперь уже легонько, коснулся пальцами Юриного плеча. Юра уже знал, что таково обычное ариулянское приветствие, и тоже дотронулся до плеча Лагрима.

Тот пошевелил бровями и сказал:

— Я не мог не остановить вас, Юрий. За этой внешней безобидностью дома — смертельная опасность!

— Опасность? Вы, должно быть, не знаете, что это мой родной дом!..

— Знаю, друг мой, знаю. Но это пока не дом, а живая колония милькоев. Смотрите!

Лагрим сорвал несколько пучков травы, скрутил их в длинный жгут и сунул в раскрытое окно. Внутри дома всё оставалось спокойным — ни звука, ни движения. Но травяной жгут, который Лагрим через две-три секунды выдернул обратно, оказался обуглившимся и тотчас же рассыпался. Лагрим сказал:

— Вот что вас ожидало в «родном доме».

Глубоко потрясённый, Юра воскликнул:

— Но почему же Миэль… почему Миэль не сказала мне об этом?

— Не расстраивайтесь, Юрий, и не спешите обвинять мою дочь. Слушайте меня внимательно. Такие дикие милькои встречаются только здесь, на Фабиоле. А по всему нашему Союзу Тысячи Планет применяются для строительства лишь милькои приручённые. В их генетический код внесены изменения, в результате чего выведен новый вид милькоев, безопасный при возведении зданий. Об этом знают все, даже дети. Миэль не предупредила вас только потому, что была уверена в полной безобидности милькоев. Но она не могла не сказать вам, что на Фабиоле опасно экспериментировать, не имея к этому необходимой подготовки.

Юра смутился и опустил голову:

— Вы правы Лагрим. Миэль просила меня, дождаться вас. А я увлёкся… Это, конечно, непростительное мальчишество…

— Ничего, мой друг, всё обошлось, и не надо отрицательных эмоций. Пойдёмте в «Дрион». Я соскучился по моей маленькой Миэль. А свидание с родным домом отложите ровно на неделю.

— Да-да, Лагрим, вы правы. Идёмте! Миэль с ума сойдёт от счастья, когда вас увидит!

Они медленно шли через густые влажные травы — великолепный ариулянин в серебристой одежде и скромный землянин в старенькой выгоревшей рубахе, полотняных брюках и стоптанных сандалиях. Вдруг Юра остановился и удивлённо посмотрел на отца Миэль:

— Вы так поразили меня этими милькоями, что я лишь теперь подумал о вашем внезапном появлении. На чём же вы прибыли на Фабиолу? Где ваш корабль?

Лагрим стащил с головы шапочку, тряхнул седыми кудрями и рассмеялся.

— Законный вопрос, друг мой. Мой космолёт находится у меня за плечами.

— Вот этот прибор?

— Да. Это моё первое изобретение — выпрямитель пространства, или же сокращённо риоль. Самый совершенный и самый быстрый способ передвижения по космосу. Но, к сожалению, только на близкие расстояния.

— Но как же вы через космос? Там ведь убийственный холод, полное отсутствие воздуха! А вы даже не в скафандре!..

— Потом, Юрий, потом. Обо всём расскажу в «Дрионе». И вам, и Миэль…

ГРАНДИОЗНЫЙ ПЛАН

У стола с раскрытыми створками полусферы, сидели в креслах трое: Юра, Миэль и Лагрим. Перед ними стояли три бокала с золотистой жидкостью. Бурная радость встречи отца и дочери, не видавшихся несколько лет, была уже позади. Теперь она осталась лишь в сияющих взглядах, которыми они то и дело обменивались. А разговор уже шёл деловой.

Сначала Лагрим внимательно выслушал историю конфликта, возникшего из-за самовольного решения Миэлъ не подвергать планету Земля дегуоллизации. После того как Юра сообщил об ультиматуме Аркасса, Лагрим откинулся на спинку кресла и поднял обе руки в знак того, что ему всё ясно.

— А теперь, дети мои, послушайте, что я вам скажу.

Лагрим отпил несколько глотков из бокала и продолжал:

— Ситуация сложилась необыкновенно трудная. Великий Координатор тяготеет своим непреклонным авторитетом над всем населением Союза Тысячи Планет. Все уверены, что мнение Великого Координатора выражает мнение подавляющего большинства. Никто не заметил, как из органа, координирующего возникающие идеи и деятельность человечества, Великий Координатор превратился в своеобразный супермозг, подавляющий всякое свободное творческое мышление. Ему с самого начала была дана обратная связь с людьми. Это считалось нужным, чтобы каждый человек мог в любой жизненной ситуации получить высококвалифицированный совет. Учёные, экономисты, плановики, даже деятели искусства считали это величайшим благодеянием. И правильно считали. Прежде на сотнях наших планет неизбежно происходили многократные повторы открытий, изобретений, творческих идеи. Поток неуправляемой информации захлестнул людей и превратился в стихийно растущий океан знаний. С наступлением эры Великого Координатора хаос прекратился. Но прошло несколько тысячелетий — и супермозг стал не благом, а проклятием нашего космического государства. Накопив информацию практически беспредельного объёма, Великий Координатор стал влиять на умы людей, внушать им свои собственные, идеи, которые хлынули из него неудержимым потоком. Так, между прочим, возникла идея всегалактической дегуоллизации. Вступать с Великим Координатором в борьбу, убеждать его в своей правоте — занятие бессмысленное и заранее обречённое на провал. Коль скоро он поставил перед собой какую-то цель, он добъется своего. Он решил, что планета Земля должна быть подвергнута дегуоллизации, и он выполнит это решение любой ценой.

Лагрим умолк. Юра сидел бледный, подавленный. Миэль опустила голову.

Лагрим окинул своих собеседников пронзительным взглядом.

— Юрий, Миэль я хочу вам доверить величайшую тайну.

— Тайну, отец? — Глаза Миэль широко раскрылись от удивления — Ты употребил страшное слово. Тайна! Как странно это звучит.

— Ты права, Миэль. Уже несколько тысячелетий у нас не было тайн. Даже самые сокровенные мысли наши становились достоянием Великого Координатора.. Но я, твой отец, воскресил это слово. И не только слово. Я создал тайну, большую тайну, о которой Великий Координатор даже не подозревает. Началась она здесь, на Фабиоле…

И Лагрим рассказал им о своей тайне.

Фабиола была единственной из пригодных для жизни планет, которую не заселили, превратив в заповедник. Сюда лишь изредка наведывались небольшие группы избранных ариулянских учёных для наблюдения за «созреванием» в многочисленных глубоких тайниках новых «Дрионов» или для их извлечения и передачи в эксплуатацию. Не милькои и прочие уникальные создания Фабиолы побудили Великого Координатора объявить эту планету заповедной, а тот особый, единственный в своём роде «климат» её недр, в котором быстро и безотказно «созревали» космические заготовки будущих «Дрионов»..

Во главе комиссии учёных, которым было доверено производство «Дрионов» и эксплуатация «глубинных сил Природы», десятки лет стоял потомственный ариулянин Лагрим.

Мышление людей, прилетавших на Фабиолу, уходило временно из-под контроля Великого Координатора.

Десять лет назад здесь, на Фабиоле, Лагрим неожиданно для себя открыл идею создания риоля. Это был изумительный творческий порыв гениального мозга, освободившегося от пагубного влияния и контроля. Вместе с этим открытием пришло и понимание того факта, что Великий Координатор себя изжил и нуждается в коренной перестройке.

И тогда свободолюбивая душа благородного ариулянина воспылала гневом и поднялась на борьбу против «угнетателя мыслей и пожирателя идей». Тут же, на Фабиоле, он привлёк на свою сторону десятки единомышленников. Так возникло тайное общество. Члены этого общества называли себя оранами. За десять лет численность оранов возросла до пяти тысяч. Освободившись от влияния Великого Координатора, ораны совершили сотни новых открытий за «барьером познания», создали тысячи новых изобретении, которые держали пока в секрете, чтобы о них не проведал деспотический супермозг.

Закончив свой рассказ о великой тайне, Лагрим сказал:

— За вашим «Дрионом» направлено десять специальных космолётов-наблюдателей. В настоящее время они кружат на различных орбитах вокруг Фабиолы. Это обстоятельство и заставило меня прибегнуть к риолю. Я переместился на Фабиолу мгновенно, так что наблюдатели не успели зафиксировать моё прибытие. Через час вслед за мной сюда переместится с Ариулы один оран, мой ученик и помощник. Он доставит особую установку связи собственного изобретения. Действие этой установки недоступно контролю Великого Координатора. Через него, я свяжусь с тайным центром нашего общества на Ариуле и в случае надобности вызову сюда столько оранов, сколько потребует обстановка.

— Отец, как зовут орана, которого ты ждёшь сюда?

— Ты знаешь его очень хорошо, дочь моя. Это твой друг Гуатиль.

— Гуатиль? Гуатиль — оран? Гуатиль прибудет сюда?! — взволнованно воскликнула Миэль. Лицо её выражало величайшее смятение.

— Ты не должен был брать Гуатиля на Фабиолу, отец!

— Успокойся, Миэль. Гуатиль достоин прямоты и честности. Он ждал тебя долгие годы.

Миэль побледнела и опустила голову.

— Нам обязательно надо встречаться с Гуатилем, Лагрим? — спросил Юра.

— Выслушайте сначала мой план, Юрий.

— Я слушаю, Лагрим.

— Борьба с Великим Координатором методом убеждения невозможна. Я решил прибегнуть к силе. Сто пятьдесят оранов я вызову сюда для того, чтобы захватить «созревшие» «Дрионы». В тайниках на Фабиоле заложено более двухсот заготовок. Не менее семидесяти должны быть готовы. Их мы и захватим. Имея собственную эскадру «Дрионов», мы сможем заблокировать все чёрные проходы, ведущие на просторы Галактики. Великий Координатор не сможет тогда осуществить свою угрозу — направить «Дрион» или несколько «Дрионов» для дегуоллизации вашей планеты. Недавно я закончил изобретение, которое нам поможет остановить и захватить любое количество «Дрионов». Мы вырвем у Великого Координатора обещание оставить Землю в покое. Ну а решений своих он никогда не меняет. К ближайшему отсюда тайнику «Дриона» мы с Гуатилем отправимся вместе. К сожалению, обстановка не позволяет нам воспользоваться клеоном — нас могут заметить наблюдатели. Придётся идти пешком. Путь недалёк, в три дня доберёмся. Вы серьезный человек, Юрии. И я готов доверить вам главную идею моего плана. Для нас, оранов, спасение Земли от дегуоллизации — дело нужное, но отнюдь не основное. Конфликт из-за Земли — это удобный случай, дающий нам возможность покончить с Великим Координатором. Мы ждали такого случая много лет. Да, Великий Координатор не способен менять решения. На этом и построен весь наш план. Если мы загоним его в логическую ловушку да выставим ему вдобавок приманку из нашей тайны, которая по объёму информации для супермозга лакомый кусочек, Великий Координатор изменит своё решение и тут же выйдет из строя. Это ведь в конце концов всего лишь машина, хотя и невообразимо сложная.

Юре это понравилось. Но мысль о Гуатиле продолжала беспокоить его. Он вздохнул и спросил:

— А если вы не пойдёте, Лагрим, Гуатиль справится без вас с тайником?

— Почему без меня? Я обязательно с ним пойду. Все ораны идут к тайникам парами.

— Мне хотелось бы пойти с Гуатилем.

Лагрим пристально посмотрел на Юру, а потом на Миэль.

— Он прав, отец! — вмешалась Миэль.

Отказать дочери Лагрим не решился. Он понимал, что сложный мир эмоций, возникший в сердцах этих двух, не допускает вмешательства даже его — отца

— Хорошо, — сказал он, подумав. — Конечно, Гуатиль посвящён. Он уже дважды присутствовал при извлечении. Он справится. Но в таком случае вам придётся переменить костюм. Для путешествия по Фабиоле нужна такая одежда, как на мне или на Миэль. Она очень удобна и практична. В ней тело свободно дышит, и вместе с тем она служит надёжной бронёй. В холод она греет, в зной охлаждает. Микроорганизмы обходят её на десятки метров. Если вы согласитесь, «Дрион» мгновенно её приготовит.

— Одежда?! — воскликнул Юрий. — Да я бы и сам давно сменил свою одежду на вашу, мне просто в голову не приходило…

— Тогда всё в порядке. Готовьтесь. Через два часа Гуатиль прибудет на дрионодром.

ГУАТИЛЬ И ЮРИЙ

Уже второй день вёл Гуатиль Юрия через дебри Фабиолы, а настоящий мужской разговор между ними ещё не состоялся. У Юры неотступно стояла перед глазами картина их первой встречи. Лагрим и Юрий вышли тогда из «Дриона» с большими рюкзаками, в которых были припасы на дорогу. Гуатиль уже стоял перед «Дрионом». Помимо риоля он был нагружен большими пластмассовыми ящиками с металлическими застёжками. Это был высокий, красивый ариулянин лет тридцати пяти. Черты лица у него были мягкие, глаза добрые и, печальные.

Лагрим познакомил его с Юрием и сказал, что они вдвоём отправятся к тайнику. Гуатиль настолько доверял своему учителю, что не стал спрашивать, почему вместо самого Лагрима с ним идёт этот худенький молодой инопланетянин. Но робко попросил разрешения повидаться с Миэль. Лагрим сказал, что это невозможно и что объяснения по этому поводу даст Юрий. Гуатиль и тут не возразил ни слова. Молча опустил в траву ящик, отстегнул риоль и отдал Лагриму. Легко закинул за плечи рюкзак, почтительно коснулся рукой плеча Лагрима, дружелюбно кивнул Юре и зашагал к лесу. Юра тоже попрощался с Лагримом и пошёл за Гуатилем.

Юру в Гуатиле поражало и восхищало всё: его простота, его скромность, его печальная красота, его сила, даже его застенчивость. За время пути Юра неоднократно убеждался, что Гуатиль прекрасный товарищ, человек необыкновенного благородства. Ариулянин не мог не догадаться о причине, по которой Лагрим не позволил ему встретиться с Миэль. Он понял, что таково желание самой Миэль. И тем не менее Гуатиль не выказывал к своему счастливому сопернику ни зависти, ни злобы.

Он научил Юру обращаться с усыпляющим пистолетом киолой, охотно рассказывал об уникальных растениях Фабиолы, первым прорубался сквозь непроходимые чащи.

Этой ночью Юрий проснулся от шума. Вокруг была непроглядная темень, и лишь по частым вспышкам киолы Юра понял, что Гуатиль с кем-то сражается. Он включил фонарик и увидел огромное полчище каких-то бесформенных корявых чудовищ. Они неуклюже, враскачку двигались на Гуатиля и размахивали при этом своими длинными гибкими «лапами». Недолго думая, Юра тоже выхватил киолу и стал бить та неё по чудовищам. Каждая вспышка валила на землю очередную корягу, но через неё тут же лезли другие. Однако вдвоём Гуатиль и Юрий быстро отбили нападение.

Но кто же это на них напал? При свете фонаря Юра увидел огромную кучу странных разлапистых деревьев с короткими, но толстыми, как бочонки, стволами, с длинными клешнеподобными ветвями. Гуатиль объяснил Юре, что это тоже чудо Фабиолы — хищные передвигающиеся деревья друинги! Они охотятся на мелких зверьков, но могут напасть и на человека.

— Гуатиль, почему вы не разбудили меня? — с укором спросил Юра.

— Мне было совсем не трудно, я бы и сам с ними справился. Вы так хорошо спали, Юрий…

Эти слова задели Юру за живое. Он не мог позволить, чтобы его считали кисейной барышней.

— Знаете что, Гуатиль! — сказал он довольно резко. — Я вам, конечно, признателен, что вы опекаете меня, как… как младшего брата. Но это ни к чему. Я такой же мужчина, как и вы, и мы должны поровну делить все опасности и невзгоды.

— Я должен вас беречь, Юрий, — мягко сказал Гуатиль.

— Почему? Уж не потому ли, что я гость?

— Да, и потому что вы гость. Но главное потому… Потому что вас любит Миэль.

Юра почувствовал, как лицу его стало жарко от нахлынувшей крови. Теперь нельзя было не говорить. А у Юры словно язык отнялся. Гуатиль понял его состояние и заговорил первым.

— Я сразу обо всём догадался, Юрий. Вы пошли со мной, чтобы избавить Миэль от тяжёлого для неё разговора со мной. Я поступил бы на вашем месте точно так же. Вам не надо ничего объяснять. Объясниться надо мне. Вы согласны выслушать меня?

— Да, Гуатиль, да! — прошептал Юра.

— Тогда слушайте. Я полюбил Миэль давно. Великий Координатор одобрил наш союз, но по его совету, который был равносилен закону, космолётчицы могли вступить в брак только после выполнения своей миссии. Я обещал Миэль ждать её, она обещала вернуться. Вот и всё. Вы спросите: любила ли она меня? Теперь я знаю, что нет. Не казните себя, Юрий. Вы ни в чём не виноваты. Вы не отняли у меня Миэль Она просто мне никогда не принадлежала.

Юра слушал Гуатиля с напряжённым вниманием. Когда тот замолк, Юра нашёл его руку в темноте и пожал её.

До места Гуатиль и Юрий добрались на четвёртый день.

Наспех разбили палатку и, забыв об отдыхе, тут же отправились к невысокому холму, густо заросшему кустарником. Обмер и вскрытие холма при помощи приборов отняли полчаса. Аккуратно вырезанная траншея привела их к круглой металлической двери.

За дверью оказалось большое квадратное помещение, выложенное маслянисто сверкающими металлическими плитами. Дневной свет хлынул в эту камеру, и Юра сразу увидел, что у неё нет пола. За круглым люком начинался обрыв в тёмный глубокий колодец, из которого поднимались волны тёплого воздуха, пахнувшего чем-то остро пряным.

Гуатиль втянул этот запах и улыбнулся:

— Кажется, удача, Юрий. Судя по запаху, «Дрион» созрел.

— А как же мы будем вынимать его из этой шахты?

— Он сам выйдет. Надо только приказать ему.

Гуатиль склонился над колодцем и громко произнёс:

— «Дрион», слушай мою команду! Поднимайся наверх!

Голос гулко прогудел в колодце и замер в неведомой глубине. Юра и Гуатиль смотрели в тёмную бездну. Но в ней ничего не менялось. Тогда Гуатиль сказал:

— Либо он ещё не созрел, либо мой волевой импульс недостаточно интенсивен. Я ведь впервые вызываю сам. Раньше только присутствовал.

— Может, я попробую? — спросил Юра.

— Вы?.. Впрочем, почему бы и нет. Пробуйте!

Повелительным тоном, каким он привык обращаться к своему «Дриону», Юра громко крикнул в бездну:

— «Дрион»! Слушай и выполняй! Приказываю тебе немедленно покинуть недра Фабиолы и выйти на поверхность! Если к выходу ещё не готов, подай сигнал красным светом! Действуй!

Колодец отвечал ему трубными гулами, постепенно замирающими в глубине. Друзья снова склонились в ожидании над чёрной бездной.

— Смотрите, смотрите, поднимается! — прошептал Гуатиль.

Юра увидел, как где-то в неведомой глубине, словно в кратере вулкана, зародилось и стало быстро разгораться белое сияние.

Потрясённые друзья смотрели, как загипнотизированные, на загадочное творение глубинных сил природы, поднимавшееся к ним из недр планеты Оно полыхало и ползло вверх. Вместо лёгкого дуновения пошёл сплошной горячий ветер, вызывающий удушье, кашель и слезы на глазах.

— Надо уходить, Юрий, здесь опасно! — крикнул Гуатиль.

Они поспешно покинули траншею.

В чёрном отверстии люка сверкнула белая полоса.

— Выходит! Выходит! — крикнул Гуатиль.

— Интересно, как он выбирается наружу? Неужели весь холм разворачивает? — взволнованно проговорил Юра.

— Что вы! Он сейчас в плазмообразном состоянии. Смотрите, смотрите, как он рождается!

Белое вещество вылезало через люк в траншею, словно огненная паста из гигантского тюбика. Не паста, а какой-то огромный, искрящийся белый червь. Медленно подвигаясь через траншею на поляну, он сверкал, как раскалённая добела полоса железа, и вместе с тем казался прозрачным: внутри у него что-то пульсировало, переливалось, мелькали тонкие голубоватые змейки.

Достигнув середины поляны, «червь» поднял головной конец и стал сматываться в клубок. А из люка всё тянулось и тянулось его толстое тело, и казалось этому не будет конца.

Разрастаясь с каждым новым витком, клубок опрокинул и подмял под себя палатку. Но Гуатиль и Юра, захваченные потрясающим зрелищем, не заметили, этого.

Когда из люка выполз, наконец, «хвост» червя и, прошуршав по земле, слился с клубком, тот уже достиг десяти метров в диаметре и лежал теперь посреди поляны внушительной громадиной. Но превращение его, по-видимому, ещё не завершилось. Он всё ещё казался живым — сверкал, дрожал и, медленно утрачивая прозрачность и белизну, распространял вокруг себя жар и острый, удушливый запах.

— Третий раз наблюдаю это, а привыкнуть не могу, — сказал Гуатиль. — Рождение «Дриона» всякий раз потрясает. Даже Лагрим, который извлёк из земли сотни «Дрионов», неизменно переживал при этом глубокое волнение.

Прошло некоторое время, и вот уже не червь, свившийся в клубок, лежал на поляне, а гигантский голубой шар. Движение в нём прекратилось, температура уравновесилась, запах улетучился. Только окраска медленно густела, становясь синей, лиловой, наконец, чёрной. Перед ними был спокойный, неподвижный шар, чёрный до искристости, словно вырубленный из пласта антрацита.

— Теперь из него можно сделать всё, что угодно, — сказал Гуатиль. — Дворец, театр, башню, мост, морской корабль. Короче говоря, абсолютно всё. Но сейчас нам нужны космические корабли. И в этом «Дрион» тоже незаменим. Форма шара нас вполне устраивает. Нужно лишь внутреннее оборудование. У меня есть список необходимых формул. Я вам их буду читать, а вы передавайте приказы «Дриону».

— Хорошо, Гуатиль, я слушаю вас.

Передача «Дриону» команд для превращения его в космический корабль продолжалась минут пятнадцать. После этого друзья ещё час подождали, чтобы всё в чёрном шаре окончательно стабилизировалось, и, наконец, прозвучала команда:

— «Дрион», слушан мой приказ! Откройся и прими меня и моего друга Гуатиля!

В «Дрионе» тотчас же появилось отверстие, из которого выплеснулся белый подъёмник, и в то же мгновение друзья очутились в первом отсеке корабля. Всё здесь настолько походило на Юрин «Дрион», что ему подумалось: «Вот сейчас возникнет овальный проём и выйдет Миэль…» Гуатиль тронул его за плечо:

— Нужно, Юрий, привести себя в порядок и подкрепиться. А потом свяжемся с Лагримом. Он скажет, куда вести «Дрион».

Через час друзья снова вышли на поляну. Из складок одежды Гуатиль извлёк плиасан — маленькое зеркальце с кнопками, действующее по принципу телесвязи. Пальцы Гуатиля пробежали по кнопкам, зеркальце тут же наполнилось светом. В нём появилось изображение Лагрима, стоящего по пояс в траве перед чёрной громадой «Дриона». В руках он тоже держал плиасан. Лицо руководителя оранов было озабоченным. Неожиданно громко прозвучал его голос:

— Наконец-то, Гуатиль! Я у нее пятый раз выхожу на связь! Как у вас дела? Почему опоздали?

— Дорога была трудной, Лагрим. Задержались на сутки. Теперь всё в порядке. «Дрион» извлечён и готов к действию.

— Как Юрий? Не было ли это испытание слишком трудным для него?

— Мой друг Юрий жив и здоров. Он вёл себя как настоящий оран. В преодолении трудностей опережал меня. А без его волевого импульса нам не удалось бы овладеть «Дрионом». Мой импульс оказался недостаточно интенсивным.

— Ничего, Гуатиль. Тренировка психики исправит этот недостаток. А за нашего друга с планеты Земля я рад. Передайте ему мой привет. Теперь слушайте мой приказ. Немедленно снимайтесь и открыто следуйте сюда, на дрионодром. Действуйте!

Маленький экран погас. Гуатиль посмотрел на Юру и впервые за всё их знакомство улыбнулся.

— Первая часть великого плана Лагрима выполнена успешно. Поздравляю вас, Юрий!

Вспомнив ночной разговор после стычки с друингами, Гуатиль схватил Юрину руку и крепко, пожал её.

 

Впервые за всю свою жизнь Аркасс оказался в тупике.

Час, назад оборвалась связь с десятком «Дрионов»-наблюдателей, круживших вокруг Фабиолы. Последние радиограммы, полученные с бортов космолётов от киберов второго класса, имели одно и то же содержание: «Говорит кибер-наблюдатель второго класса Гон с «Дриона» 7-047. Со стороны Фабиолы подходят два неизвестных «Дриона». Они светом сигнализируют о бедственном положении. Видимо, установки радиосвязи у них не работают. Определить принадлежность космолетов нет никакой возможности. Не исключено, что это часть нашего отряда наблюдателей. Времени для проверки нет. Иду на сближение для оказания помощи. Через час выйду на связь с подробным докладом».

Десять таких радиограмм поступило с промежутками в несколько секунд. Они повергли командора сначала в изумление, потом в тревогу. Происходящее не укладывалось у него в голове. К каждому «Дриону»-наблюдателю подошли со стороны Фабиолы по два неизвестных «Дриона», сигнализирующих о бедственном положении. Подошли одновременно. Значит, всех их было двадцать. Откуда они взялись? Почему все сразу оказались в бедственном положении?

Киберы-наблюдатели обещали выйти на связь через час. Но час прошёл, а они молчат. На вызовы не отвечают.

Фабиола! Заповедная планета Фабиола! В недрах ее в надёжно замаскированных тайниках зреют новые «Дрионы». Почему инопланетянин повёл захваченный космолёт именно па Фабиолу? По подсказке Миэль?.. А что, если по подсказке самого Лагрима? Это безумие, но необходимо проверить.

Аркасс нажал клавишу кибера-секретаря:

— Немедленно связать меня с домом Лагрима!

Прошла минута, и кибер-секретарь доложил, что Лагрим на связи. Раздался спокойный, хорошо знакомый голос Лагрима:

— Сердечно приветствую вас, командор! Почему такой срочный вызов? Что-нибудь случилось?

— Приветствую вас, высокочтимый Лагрим!

Аркасс с трудом владел своим голосом.

— Да, Лагрим. Четырнадцать дней назад мятежный «Дрион» инопланетянина покинул Ариулу и ушёл на заповедную планету. Вы лучше других знаете, Лагрим, что это строжайше запрещено. Если Миэль показала, опасному инопланетянину путь на Фабиолу она преступила черту прощения и заслуживает кары. О инопланетянине этого не скажешь, он не знает Великих Правил. Вы сами, Лагрим не причастны к этому?

Ответ Лагрима последовал без задержки:

— Я не причастен к этому, командор Аркасс. Все мысли моего мозга известны Великому Координатору Я нахожусь в постоянном контакте с Великим Координатором.

— Простите, Лагрим, но возникло положение, которое дало мне право поставить вам прямой вопрос.

— Какое положение?

Аркасс коротко изложил загадочное происшествие с двадцатью терпящими бедствие «Дрионами». Но даже после этого в голосе Лагрима не появилось волнения. Он сказал:

— Тайники «Дрионов» на Фабиоле рассеяны по огромному пространству планеты. Координаты тайников известны только мне и Великому Координатору. По всей вероятности, терпящие бедствие — это «Дрионы», возвращающиеся из района шаровидных звёздных скоплений. Насколько я знаю, оттуда ещё не было возвращений?

— Не было, Лагрим.

— Скорей всего-это и есть первые вернувшиеся. Немудрено, что все космолёты терпят бедствие. Район шаровидных скоплений — сложнейший участок Галактики. Там возможны цивилизации, намного превосходящие нашу. Советую вам набраться терпения и ждать. Ваши киберы-наблюдатели, наверное, уже ведут встречные «Дрионы» на Ариулу.

— Благодарю вас, Лагрим, вы успокоили меня.

— Желаю удачи, командор Аркасс!

Разговор с Лагримом разрядил напряженное состояние Аркасса. Но что сказал бы командор, ведающий всегалактической дегуоллизацией, если бы вдруг узнал, что он разговаривал всего лишь с эргоном Лагрима, что сам Лагрим находится на заповедной планете Фабиоле, а из дома вместо него непрерывно шлёт мысли Великому Координатору эргон — «авто-дублёр человека», способный не только мыслить, как Лагрим, но и говорить его голосом? Но Аркасс не знал об этом. Аркасс даже не подозревал о существовании эргонов.

Связавшись с космодромом Ариулы командор, приказал главному наблюдателю-киберу первого класса Тимдану, подготовить всё для принятия двадцати потёрпевших бедствие «Дрионов», которые вот-вот должны прибыть на Ариулу. Отдав такое распоряжение, Аркасс окончательно поверил в версию «группы космолётов, вернувшихся из района шаровидных скоплений», и вновь обрёл своё всегдашнее душевное равновесие. Но тут-то его и поджидал главный удар.

Вспыхнул сигнал кибера-секретаря, Аркасс нажал клавишу, тонкий голос доложил:

— Посыльный, от высокочтимого Лагрима, прибывший с планеты Фабиолы, требует немедленного приёма!

— Что? Посыльный от Лагрима с Фабиолы? — гневно загремел командор. — Я только что говорил с Лагримом! Он не может быть одновременно и Ариуле и на Фабиоле!

— Посыльный утверждает, что Лагрим на Фабиоле, — пропищал голос.

Неожиданно сами включились красные лампы и призывно пропел лесной рог. Аркасс вскочил и повернулся к репродуктору. Оттуда ударами колокола хлынул голос Великого Координатора:

— Посыльному Лагрима не надо отказывать, Аркасс. Примите его. И будьте со мной в постоянном контакте. Предупреждаю. Мысли Лагрима в обычном объёме поступают из его дома на Ариуле. Будьте осторожны и бдительны, Аркасс.

И всё. Голос умолк, лампы погасли.

— Пусть войдёт посыльный Лагрима, — устало сказал командор и впился глазами в дверь.

Он был уверен, что посыльным прославленного ариулянина может быть только обычный кибер третьего класса. Каково же было его удивление, когда дверь распахнулась и в кабинет вошёл уже знакомый ему робот-мальчишка по имени Василёк. За спиной у кибера был на сей раз какой-то незнакомый Аркассу прибор, но командор не заметил его, ему было в этот момент не до приборов. Глаза его потемнели от гнева, сердце в груди тяжело застучало.

КОНЕЦ ВЕЛИКОГО КООРДИНАТОРА

Краснощёкий робот-мальчуган остановился посреди кабинета и звонким голосом отчеканил:

— У меня решительное предложение Лагрима командору Аркассу!

— Твой хозяин, инопланетянин Юрий Карцев, утратил чувство реальности; — холодно ответил Аркасс. — Ничего не может быть гнуснее умышленного искажения информации! Вернись к Юрию Карцеву и передай ему, что, пока он лично не явится с повинной сюда, в мой кабинет, я не буду с ним вести никаких переговоров! Иди, иди и выполняй мою волю!

— Меня послал к тебе не Юрий Карцев, а сам высокочтимый Лагрим, заслуженный потомственный ариулянин.

— Ты получил ложную информацию, когда ты видел Лагрима?

— Полчаса назад я видел Лагрима на Фабиоле.

— Полчаса назад? На Фабиоле? Это двойная ложь! Лагрим здесь, на Ариуле! А ты уже десять минут сидишь в моей приёмной!

— Совершенно верно, Аркасс. Я вошёл в твой дом десять минут назад. И ещё двадцать минут я шёл к твоему дому по лесу. Прошло полчаса с тех пор, как я простился с Лагримом на Фабиоле, и столько же с тех пор, пока я на Ариуле.

— Ты утверждаешь, что прилетел на космолёте, который в один миг преодолел расстояние между Фабиолой и Ариулой? Расстояние в три световых минуты? На такую скорость не способен даже «Дрион». Тебя нужно отрегулировать, ты стал искажать информацию и говорить абсурдные вещи.

— Я говорю правду, Аркасс. С Фабиолы на Ариулу меня мгновенно перебросил риоль — выпрямитель пространства, который ты видишь у меня за спиной. Это давнишнее изобретение Лагрима, который меня прислал.

— Изобретение Лагрима? Выпрямитель пространства? Если ты говоришь правду, то это неслыханное дело.

— Выслушай Аркасс, решительное предложение Лагрима и ты поймёшь всю правду до конца.

Несколько бесконечно долгих мгновений Аркасс молча смотрел на робота. В душе его происходила жестокая, непривычная борьба. Он не мог поверить, что Лагрим обманул его, обманул Великого Координатора. Память вовремя напомнила о совете супермозга и Аркасс сдался. Он сказал:

— Говори. Я слушаю тебя.

Робот заговорил спокойно:

— Известный всему Союзу Тысячи Планет потомственный ариулянин Лагрим решил помочь Юрию Карцеву в его трудном деле. Тебе, Аркасс, известно это дело. Юрий Карцев добивается, чтобы планета Земля не подвергалась дегуоллизации и развивалась по собственным законам. Зная, что убедить Великого Координатора невозможно, Лагрим решил до конца отстаивать дело Юрия Карцева и готов ради этого нарушить Великие Правила и применить силу. Он уже захватил на Фабиоле семьдесят два «Дриона» из тайников и ещё десять «Дрионов» в околопланетном пространстве Фабиолы. Семьдесят «Дрионов» Лагрим направил контролировать все чёрные проходы, по которым можно выйти в Галактику. Десять «Дрионов» охраняют подступы к планете Фабиоле. Любое количество «Дрионов», направленное тобой, Аркасс, в районы, контролируемые космолётами Лагрима, будет захвачено и поставлено на службу делу Юрия Карцева. Поэтому Лагрим предлагает, тебе и Великому Координатору понять необратимость создавшегося положения, понять, что дегуоллизация планеты Земля неосуществима, и навсегда отказаться от этого намерения. Только на этом условии Лагрим согласен снять блокаду с проходов в Галактику. Таково предложение Лагрима.

Робот умолк. Потрясённый командор молчал, не зная, что сказать. И тут снова вспыхнули красные лампы и раздался сигнал лесного рога. Послышался голос Великого Координатора:

— Как Лагрим задержит армаду в десять тысяч «Дрионов», которые будут одновременно брошены в чёрный проход для выполнения дегуоллизации Земли? Отвечай, посыльный Лагрима Тебя спрашивает Великий Координатор!

— Я послан вести переговоры с командором Аркассом и могу отвечать только на его вопросы, — ответил робот.

Пришлось Аркассу повторить вопрос Великого Координатора. Тогда робот сказал:

— Лагрим задержит любое количество «Дрионов». Он изобрёл магартон — «усилитель воли», действующий по принципу цепной реакции. Магартон мгновенно подчиняет «Дрионы» приказу человека. Радиус действия магартона велик, через силовые поля, которые он создаёт, космолётам типа «Дрион» не пройти. Магартонами снабжены все «Дрионы» Лагрима.

— Кто стоит за Лагримом — спросил Великий Координатор. — Неужели он поднялся на такую грандиозную и дорогостоящую борьбу только ради спасения от дегуоллизации далёкой и безвестной планеты Земля?

Аркасс, словно он служил в этом диалоге переводчиком, повторил вопрос. Ответ прозвучал без промедления:

— За Лагримом стоят Человечность, Справедливость, Истина. Вопрос о дальнейшей судьбе планеты Земля имеет для него решающее значение.

— Если я откажусь от дегуоллизации Земли, Лагрим передаст мне информацию о всех своих открытиях и изобретениях? — спросил Великий Координатор.

— Лагрим уполномочил меня заявить, что, как только Великий Координатор изменит своё решение и торжественно провозгласит, что Земля не нуждается в дегуоллизации, он отдаст Великому Координатору всю информацию о своих открытиях.

— Это выгодно людям, — проговорил Великий Координатор. — Нет смысла поднимать столь грандиозную борьбу из-за одной безвестной планеты. Слушайте же, командор Аркасс, слушай и ты, кибер, присланный Лагримом. Я торжественно провозглашаю планету Земля свободной от гуоллы и не нуждающейся в дегуоллизации отныне и навеки. Этим провозглашением отменяется прежнее моё… прежнее моё… прежнее моё…

Голос Великого Координатора стал затухать, пока не замолк окончательно.

Далёкие предки ариулян, закладывавшие основы супермозга, позаботились о том, чтобы Великий Координатор никогда не ошибался. Неизменность решений была запрограммирована в нём для того, чтобы возможность ошибок полностью исключалась. Отменить однажды вынесенное решение для Великого Координатора было равносильно признанию собственной несостоятельности, признанию, что он нуждается в перестройке. Отменив решение, Великий Координатор автоматически прекращал функционировать. Он не знал об этом, потому что программа, предохраняющая от ошибок, находилась вне блоков его безграничной памяти.

Так неутолимая жажда новой информации погубила супермозг Союза Тысячи Планет.

Аркасс сразу понял, что произошло нечто страшное, непоправимое. С лицом, покрывшимся смертельной бледностью, и с невыразимым ужасом в глазах он смотрел на пылающие красные лампы.

— Это всё вы, вы натворили с вашим проклятым инопланетянином! — закричал он, потрясая над роботом кулаками.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошла большая группа людей. У каждого виднелся за спиной такой же прибор, как и у «Василька». Предводительствовал этой группой сам Лагрим. Он подошёл к ошеломленному Аркассу и коснулся его плеча пальцами правой руки. В гробовой тишине отчётливо прозвучал его голос:

— Успокойтесь, командор Аркасс. Это сделал не Юрий Карцев, это сделал я, Лагрим, это сделали мои верные друзья ораны. Великого Координатора больше нет. Но супермозг цел, и информация, собранная им, не потеряна. Мы усовершенствуем его и снова запустим. Но он будет впредь только помощником нашим и никогда больше не станет деспотом умов и пожирателем идей. Временно руководство государством возьмёт на себя Верховный Совет Оранов. Хаоса не будет. Жизнь потечёт в новом, более достойном человека русле. В вашем ведении, командор Аркасс, остаются «Дрионы» и космодром Ариулы. Спокойно и чётко выполняйте свои обязанности. А ты, — обратился Лагрим к роботу-мальчику, — вернись на Фабиолу. Тебя ждёт Юрий Карцев. Пусть немедленно прибывает сюда. Передай ему, что теперь мы встретим его как посла.

ПРАВИЛО ОБЩЕНИЯ

Как быстро всё свершилось! Юра готовился к длительной борьбе, к грандиозной битве «Дрионов» в космосе, к долгому пребыванию на осаждённой Фабиоле. И вдруг ничего. Всё началось и завершилось в какие-то считанные часы.

Когда они с Гуатилем вернулись на новом, с таким трудом добытом «Дрионе», они увидели, что весь дрионодром на берегах Онаги и Ниомы — от берега до берега, от леса и до леса — покрыт грозными рядами чёрных шаров. Для вновь прибывших с трудом отыскали посадочную площадку на самом краю, в углу между двумя стенами леса.

Миэль встретила Юру с бурной радостью и тут же заявила, что никуда его больше от себя не отпустит. Юра понимал, что его собственная роль в этом грандиозном перевороте, разом изменившем весь уклад жизни многих триллионов обитателей Союза Тысячи Планет, более чем скромна. Но ему хотелось зафиксировать.

— Я всё забываю, что ты не ариулянин и многого не знаешь из наших правил. Послушай, что я тебе скажу о нашем возвращении на Землю… Уже давным-давно, тысячи и тысячи лет назад, возникло железное правило для общения разных по уровню развития космических цивилизаций. Это правило рождалось из трагических ошибок. Наши предки спешили поделиться с «меньшими братьями» своими достижениями, своими знаниями, своими изобретениями, спешили поднять их до собственного уровня. А что получилось? Три планеты, три погибшие цивилизации — Анарес, Угойя, Поол — чёрными письменами вписаны в летопись нашего космического государства. Они погибли из-за нашей доброты, нашего ложного гуманизма. И тогда родилось правило, которое стало для нас законом. Слушай! «При общении с космическими братьями по разуму более высокая цивилизация никогда и ни под каким предлогом не смеет форсировать развитие отставшей цивилизации, не смеет делиться с ней своими знаниями и предметами, не смеет оставлять в её среде своих представителей для постоянного пребывания. Более развитая цивилизация обязана соблюдать закон постепенности, уважать право менее развитой цивилизации на закономерность и последовательность в прохождении ступеней духовной и материальной эволюции разума». А ты, Юрий, хочешь увезти меня на Землю да ещё подарить своей родине «Дрион» и «многое другое». Нам просто не позволят этого сделать, Юрий. Но наши Великие Правила позволяют тебе стать ариулянином, если ты сам этого захочешь.

Юра внимательно выслушал длинную речь Миэль и глубоко задумался. Ситуация оборачивалась к нему совершенно неожиданной стороной. Одно дело, когда он ради спасения Земли от дегуоллизации готов был до конца дней своих остаться в «Дрионе», чтобы бороться против несправедливого решения Великого Координатора, другое дело самому добровольно отказаться от возвращения на родину, остаться в далёком космическом государстве, о существования которого на Земле даже не подозревают. Он впервые понял до конца, в какие безбрежные дали от родной Земли забросила его судьба. Если он останется здесь, на Ариуле, он никогда, никогда не получит ни единой весточки с Земли, не узнает, как и чем живёт его любимая родина. Сердце его сжалось от боли.

Обеспокоенная долгим молчанием Юры, Миэль участливо погладила его по руке.

— О чём ты задумался, Юрий?

Юра отвернулся. Из груди его вырвался тяжкий вздох. Едва владея голосом, он глухо ответил:

— Это так неожиданно, Миэль. Разлука с тобой для меня равносильна смерти. Я конечно, останусь на Ариуле. Но мне страшно подумать, что я никогда больше не увижу родную планету, родную страну. Она не сверкает даже самой крохотной звёздочкой на здешнем небе. Да что Земля! Солнце, моё родное Солнце и то не увидишь простым глазом на ариулянском небосводе!

— Я понимаю тебя, Юрий. Я ведь сама такая. Когда я путешествовала в «Дрионе» по самым отдалённым уголкам Галактики, мне тоже порой становилось страшно, что я так далеко от родной Ариулы. Космические дали угнетают даже очень сильных людей, Юрий. Но ты не поддавайся отчаянию. До того как навсегда остаться на Ариуле, ты имеешь право побывать на родной планете, проститься с родиной. А я, я, конечно, полечу с тобой.

На сердце у Юры отлегло. Возможность отправиться на Землю приглушила острый приступ ностальгии.

— Ты хорошо придумала, Миэль! Путешествие на Землю — это то, что мне сейчас нужно. Спасибо, Миэль! Мы сейчас же начнём готовиться. На Земле нам очень понадобится плиарана.

— Плиарана — это самое простое, — сказала Миэль. — На Ариуле их можно получить сколько угодно и любых размеров. У тебя есть твой верный, безотказный Дрион. Он сделает плиарану.

Выданную «Дрионом» плиарану, рассчитанную на три с половиной часа горения, под руководством Миэль Юра вставил в особый прибор, тоже сделанный «Дрионом». Прибор этот, похожий па шлем, надевался на голову. После включения прибора надо было закрыть глаза и мысленно представлять себе всё, что должно составить содержание плиараны.

Только Юра расположился в удобном кресле, чтобы начать запись на плиарану, как прибыл «Василёк» и передал предложение Лагрима вернуться на Ариулу. Пришлось запись отложить до другого раза.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИНФОРМАТОРИЙ

Второй прилет Юрия Карцева на Ариулу резко отличался от первого. В тот раз его прибытие рассматривалось чуть ли не как преступление. А теперь он был признан законным послом Земли, и командор Аркасс устроил ему встречу, какая полагалась представителю инопланетной цивилизации.

Юра всем этим был глубоко смущён, но держался с достоинством. По настоянию Миэль он сменил походную серебристую одежду на торжественное облачение посла. Оно было сделано из багряно-золотистой, искрящейся материи свободного, не стесняющего движений покроя. Когда Юрий и Миэль поднялись из ангара на поверхность, Аркасс проводил их к своему личному клеону — небольшому синему шару для местных перелётов.

— Мой клеон доставит вас к высокочтимому Лагриму, который ждёт вас я башне Центрального Информатория. Счастливого пути вам, Миэль и Юрий! — сказал командор и почтительно склонил свою гордую голову.

Когда клеон поднялся в воздух и помчался над лесами Ариулы, Миэль вдруг засмеялась и тронула Юру за плечо:

— Ты слыхал, Юрий? Центральный Информаторий! А ты знаешь, что это такое?

— Нет, Миэль, не знаю.

— Это бывший всемогущий Великий Координатор, которого мы с тобой победили. Теперь это просто Центральный Информаторий! Даже не верится, что мы с тобой на Ариуле, мчимся в клеоне Аркасса и думаем, о чём хотим и как хотим.

Она тихо рассмеялась и прижалась щекой к его плечу.

Время полёта промельнуло для них, как одно мгновение. Но вот леса под клеоном разомкнулись, и открылась огромная глубокая чаша, а точнее — гигантская, в сотни километров чашеподобная впадина на бескрайней равнине Ариулы. Гладкая, словно покрытая позолотой поверхность чаши ослепительно сияла в лучах Данибы.

— Какой он большой и великолепный! — восхищённо сказала Миэль.

— Кто он? — не понял Юра.

— Бывший Великий Координатор, ныне Центральный Информаторий. Раньше здесь нельзя было пролетать. Это была запретная зона. За нарушение полагалась кара — пожизненнное умиротворение. Как и ты, Юрий, я вижу это впервые в жизни.

— Да-а-а, большое сооружение. Внушительное. А что под этой золотой поверхностью?

— Бесценная информация, накопленная за пять тысяч лет…

Когда клеон пролетел над чащей около трёхсот километров, показалась башня, по форме напоминающая летящую вниз каплю. Башня была такая же синяя, как и небо, и поэтому создавалось впечатление, что она только что сорвалась с небосвода и упала в центр золотой чаши. Клеон круто пошёл вниз и вскоре сел у самого подножия башни, где уже стояло десятка три разноцветных машин.

И тут Миэль и Юрий увидели Лагрима.

Торжественное облачение посла вызнало на лице Лагрима улыбку. Он отвесил Юрию шутливый поклон и сказал:

— Вы теперь высокий гость Ариулы, Юрий, а я волею моих друзей стал Главным Командором Верховного Совета Оранов, иными словами главой всего Союза Тысячи Планет. Мне подобает устроить вам торжественный приём. Но если вы не возражаете, я приму вас в рабочей обстановке.

— Конечно… — смущённо пробормотал Юра.

Миэль, поддерживая шутку отца, тоже церемонно поклонилась и сказала:

— О, досточтимый Главный Командор Верховного Совета Оранов, от торжественного приёма мы, разумеется, отказываемся, но просим уделить нам полчаса для беседы.

— Зачем же так скромно? Я могу вам уделить целый час. Ваш приезд для меня большая радость. — Он ласково посмотрел на дочь. — Ты выбрала себе достойного друга, Миэль. Пройдут века, и имя Лагрима исчезнет в бездонном потоке информации, а имя Юрия Карцева останется для народов нашего Союза вечно живым и дорогим. Его прибытие к нам, его пример мужества помогли нам совершить величайший и счастливейший переворот в нашей истории…

Он повёл их в башню, продолжая говорить:

— Пока что глава государства вынужден работать, как простой инженер. Что делать! Никто, кроме меня, не разберётся в этой сложной махине. А Центральный Информаторий необходимо ввести в строй как можно скорее. Без него наступит хаос, распад Союза на отдельные, изолированные миры. А это нас отбросит на многие тысячелетия назад…

В просторном высоком зале Лагрим остановился.

— Это самая маленькая и самая уютная комнатка в бесконечном лабиринте гигантских информячеек Великого Координатора, — сказал он и провёл их к длинному столу, заваленному кипами чертежей.

— Прости, отец, что мы отвлекаем тебя от большого и важного дела, — сказала Миэль. — Но у нас тоже есть маленькая забота. Никто, кроме тебя, не даст нам правильного совета.

— Готов и даже обязан, — улыбнулся Лагрим. — Я ведь теперь заменяю Великого Координатора!.. — Но тут же стал серьёзным: — Говорите, я постараюсь помочь вам.

Выслушав желание Юры и Миэль совершить путешествие на Землю, Лагрим нахмурился:

— Выходит, Миэль, мы снова с тобой расстаёмся на долгие годы. Мне нелегко принять это. Но я не хочу мешать твоему счастью. Лишь одно меня успокаивает: теперь ты будешь не одна, и высадки на неведомых планетах тебя не ожидают. И всё же Земля — это так далеко!.. Вас, Юрий, я прошу об одном: будьте осторожны, будьте осмотрительны. Не пытайтесь совершать посадку и выходить из «Дриона», если это будет сопряжено с какой-либо опасностью.

— О чём вы. Лагрим? Мы ведь отправляемся ко мне на родину! — удивлённо воскликнул Юра.

— Всякое может случиться, Юрий. Ваше отсутствие на родине исчисляется десятилетиями по земному времени… Не забывайте об этом. По остаткам выброшенного «Дрионом» координатора я довольно точно определил уровень естественной радиоактивности на Земле. Если ваш новый координатор покажет её резкое повышение, ни в коем случае не приземляйтесь и не выходите из «Дриона». Немедленно ложитесь на обратный курс.

— Вы пугаете меня, Лагрим!

— Нет, я только предупреждаю… Я верю в правильность решения, принятого на Земле Миэль. То, что я говорю вам, почти исключено. Это не более, чем моя отцовская тревога за Миэль, за её счастье. «Дрион» и его координатор надёжны и безошибочны. Полагайтесь во всём на них.

После этого Лагрим обнял Юру, обнял Миэль, пожелал им счастливого пути и проводил до выхода из синей башни.

НАПРАВЛЕНИЕ — ЗЕМЛЯ

И снова «Дрион» мчится добела раскалённым шаром через мрак и холод космической бездны.

Первые дни Юра находился в крайне подавленном состоянии. Из головы не выходили слова, сказанные на прощание Лагримом. Из-за них настораживало и странное предупреждение Гуатиля, высказанное Юре в день отлёта. Гуатиль неожиданно появился на космодроме. В полёт к Земле Юру и Миэль провожали тысячи ариулян. Всеобщее внимание смущало Юру. Он был рад, когда увидел в яркой толпе провожающих знакомое печальное лицо. Гуатиль протиснулся к нему и коснулся его плеча.

— Я пришёл, Юрий, проводить вас, — заговорил он торопливо и сбивчиво. — Но не только для этого…

Ариулянин схватил Юру за руку.

— Я пришёл вас спросить, Юрий. Вы обязательно вернётесь на Ариулу?

— Обязательно, Гуатиль. Иначе нельзя. Миэль не может жить на Земле.

— Да, да, Правило Общения… Я всё понимаю. Но я хочу вам сказать, Юрий, чтобы вы знали. Если что-нибудь случится и вы не сможете вернуться на Ариулу, то знайте и помните: я здесь, я жду Миэль. Буду ждать до конца своей жизни…Счастливого вам пути, Юрий!…

Высказав это на одном дыхании, Гуатиль не стал ждать ответа и поспешно смешался с толпой.

Лагрим просил вернуться, не совершая посадки, если естественная радиоактивность Земли окажется повышенной. Гуатиль просил помнить, что он ждёт Миэль. Помнить на тот случай, если Юра почему-либо не сможет вернуться. Есть ли какая-нибудь связь между этими двумя прощальными напутствиями, или это случайное совпадение?.. Но что способно заставить отказаться от возвращения на Ариулу, отказаться от Миэль? Что?

В глубине его сознания был ответ на этот вопрос: любовь к Родине. Но Юра был уверен, что Лагрим и Гуатиль имели в виду что-то другое.

Лагрим говорил, что на Земле прошли десятки лет… Как они могли пройти, если ни Миэль, ни он сам нисколько не состарились? Ошибка или какая-нибудь тайна?.. Впрочем, не стоит ломать голову. Пусть даже прошли. Пусть двадцать, пусть тридцать лет. Но разве за такой короткий срок могло на Земле что-нибудь в корне измениться?

Мысли эти вконец измучили Юру. Миэль старалась развеселить его, допытывалась до причин его мрачного настроения. Но он отмалчивался либо ссылался на то, что обдумывает содержание плиараны, которую хочет оставить на Земле.

— Зачем ты с ней так мучиться, Юрий? Мы ведь сами всё расскажем и даже сможем показать на экране.

— Расскажем, покажем и улетим, а плиарану можно оставить на память. Это, единственное, что мы сможем оставить на Земле, не нарушая Правила Общения. Плиарана сгорит и все. А картины ее люди заснимут на киноплёнку. Останется потомкам… Земля будет знать, что где-то есть великая космическая цивилизация, что далеко-далеко, в самом центре Галактики, на планете Ариула. живёт сын Земли, русский парень Юрий Карцев…

Юра говорил это рассеянно, и Миэль по глазам его видела, что думает он при этом о чём-то другом.

Наконец, чтобы успокоить её. Юра в самом деле решил заняться плиараной. Миэль подсказывала, разъясняла непонятное. Постепенно Юра увлёкся этой своеобразной режиссёрской работой — и настроение у него поднялось.

Дни летели незаметно, «Дрион» наращивал скорость, направляясь к нужному чёрному проходу. Наступил момент, когда координатор объявил, что пора ложиться в установки «келл».

Последняя плиарана была к этому времени почти закончена. Недоставало материала минут на пятнадцать.

— Оставим пока так, Юрий, — предложила Миэль. — Когда выйдем из анабиоза, у нас будет время завершить работу.

Юра согласился. Он проводил Миэль в первый отсек, вызвал анабиозную установку.

Прощаясь с ним, Миэль сказала:

— Я хочу увидеть твою родину, Юрий, когда мы будем над ней пролетать. Обещай разбудить меня сразу, как только «Дрион» пересечёт границу твоей великой страны.

— Обещаю, Миэль. Я непременно тебя разбужу. Будь спокойна. Через несколько минут и я последую за тобой.

Она улыбнулась и вытянулась в глубоком ложе. Установка «келл» скрылась к стене. У Юры защемило сердце. Мелькнула мысль, что он больше никогда не увидит Миэль. Но он прогнал эту мысль и решительно зашагал обратно в комнату с экраном.

Вызвав пульт координатора, Юра нажал клавишу «приём информации» и сказал:

— Приказ «Дриону»! На посадку без моего разрешения не выходить! Меня освободить из установки «келл» за сутки до посадки на планете Земля!

Юра убрал пульт координатора и быстро направился в первый отсек. Он спешил погрузиться в анабиоз, стремясь найти в нём спасение от тяжёлых мыслей и тревог…

Убедившись, что люди находятся в полной безопасности, «Дрион» развил бешеную скорость, словно и ему не терпелось погрузиться в странное состояние «подвалов Вселенной», где не было ни времени, ни пространства.

ПРОЩАЙ, МИЭЛЬ!

Прошло много времени. Но для Юры это был всего лишь короткий миг. Открыв глаза, он увидел себя лежащим в установке «келл». Слабость во всём теле свидетельствовала о том, что он долго пролежал без движения. Мучительно хотелось есть и пить. Но он превозмог себя: дело прежде всего.

Расположившись в кресле за пультом. Юра задал координатору первый вопрос:

— Где мы находимся?

Координатор ответил:

— «Дрион» находится на расстоянии одного миллиона километров от цели полёта, планеты Земля. Торможение началось сразу после пересечения орбиты Марса.

— Приказываю дать информацию. На каком расстоянии от Земли «Дрион» может снять с неё точные данные об уровне естественной радиоактивности?

— На расстоянии трёхсот километров от поверхности планеты.

— Хорошо. Приказываю идти к Земле с постоянным торможением и выходить затем на околоземную орбиту на расстоянии триста километров от поверхности планеты. По выходе на орбиту приступить к всестороннему анализу уровня радиоактивности и состава атмосферы. О достижении орбиты немедленно доложить.

Юра был взволнован и возбуждён до чрезвычайности. Через двадцать — двадцать пять часов он будет на Родине

— «Дрион», приказываю! Дай прозрачность в сторону планеты! — приказал он.

Стена и часть пола мгновенно исчезли, и Юра увидел Землю. Огромный голубой шар сиял на фоне глубокой бархатной черноты, пронизанной сверкающими алмазами звёзд. Земля! Родная Земля! Юра долго смотрел на шар в полной неподвижности, весь охваченный горячим чувством любви: Земля, Родина, родной дом…

— Ты самая прекрасная во всей Вселенной! — прошептал Юрий. — Ты живая, живая и всегда будешь живой и прекрасной!

Наконец он убрал прозрачность. И тут впервые мелькнула мысль: как же он расстанется с этим прекрасным, бесконечно дорогим миром? Разве он сможет навсегда покинуть Землю даже ради Миэль?

Юра вздрогнул. Сердце разрывалось от противоречивых чувств. Разбудить Миэль? Нет, нет, пусть она спит до границы его страны. Так он обещал. Не надо, чтобы она узнала о его колебаниях. Ей будет тяжело видеть его смятение.

Чтобы хоть немного рассеять чувство одиночества, Юра вызвал «Василька». Симпатичный кибер-мальчишка может заменить ему живого собеседника. Приказ «Дриону» отдан. Из стен выходит румяный мальчуган и спокойно останавливается перед Юрой.

— К выполнению задания готов!

— Привет, «Василёк»! — говорит ему Юра. — Мы приближаемся к Земле. Скоро будем дома.

— Информацию принял. Что я должен делать?

— Нет никакого задания! Ничего не надо делать!.. Стой и слушай. А я тебе буду рассказывать о нашей Земле…

— Задание понятно. Буду стоять и слушать.

Юра принимается рассказывать киберу историю прибытия Миэль на Землю: о геологической экспедиций Плавунова, о басмачах Худояр-хана, о смелом командире Петре Лапине, о любви Наташи и Искры, о смышлёном мальчишке Расульчике. Время от времени Юра включает координатор и требует данных о расстоянии и скорости. Потом задаёт «Дриону» прозрачность и долго смотрит на огромный голубой шар Земли.

Время застыло каменной глыбой, каждый час приходится откалывать от неё с невероятным усилием. Юра дважды принимался за еду, пробовал заснуть, но не смог. Потом стал играть в шахматы с роботом и проиграл ему десять партий.

Земной шар уже охватил полнеба. На нём отчётливо виднелись береговые линии материков и островов, голубели моря и океаны, белыми шапками искрились ледники полюсов. А «Дрион» всё ещё не достиг заданной орбиты.

Юра так устал ждать, что, когда голубой экран сам вспыхнул багровым светом и спокойный голос пророкотал о выходе «Дриона» на околоземную орбиту, он растерялся и не сразу нашёл, что сказать. Но у координатора было задание, и он спокойно заявил:

— Приступаю к выполнению второй части задания — анализу географических и геохимических данных.

И тут же отключился.

До боли в глазах Юра всматривался в поверхность Земли.

Вскоре «Дрион» покинул солнечную сторону планеты. Юра дрожащей от волнения рукой включил координатор.

— Как проходит анализ?

Ответ координатора прозвучал для него триумфальным маршем:

— Некоторые изменения геофизических и геохимических показателей дают основания полагать, что на планете Земля идёт интенсивное использование природных энергетических ресурсов. Развитие цивилизации переживает период стремительного подъёма. Высадка безопасна: жду указаний о месте приземления.

Юра долго сидел неподвижно, весь во власти новых мыслей и ощущений, навеянных сообщением координатора.

«Развитие цивилизации переживает период стремительного подъёма…» Для него это были не просто слова. Он видел за ними залитые электрическим светом города, в которых живут счастливые люди, строящие новую жизнь… А он, Юрий Карцев, не участвует в этом. Жизнь на Земле обогнала его. И теперь он возвращается не для того, чтобы включиться в этот бурный созидательный процесс, а лишь для того, чтобы покрасоваться в роли необыкновенного космического путешественника и снова умчаться к центру Галактики, на сей раз уже навсегда.

Кем он будет в Союзе Тысячи Планет? Вечным учеником, вечным потребителем. Разве он может что-нибудь дать ариулянам? Дома, на Родине, он мог бы многое подсказать, мог быть полезен.

А Миэль?

Миэль поймёт и простит его. Только не встречаться с ней больше, не говорить. Сердца его не вынесет нового испытания.

Но ведь он обещал разбудить Миэль, когда «Дрион» снизится и пересечёт границу его Родины. Можно ли не выполнить этого обещания?.. Для Миэль это будет ударом. Но преданность Юры родной стране она сможет понять, потому что и сама не представляет жизни вдали от Ариулы.

Остаётся одно: снизиться неподалёку от родной страны, но не приземляться и покинуть «Дрион» ночью на парашюте. Изменившимся от волнения голосом Юра приказал координатору направить «Дрион» на снижение в северное полушарие планеты. Он назвал координаты горной области Чехословакии в Высоких Татрах. Чехословакию ему подсказало воспоминание о друге Вацлаве Искре.

Последние слова приказа Юра произнёс едва слышно:

— На высоте три тысячи метров люк открыть. После моего ухода ложиться на обратный курс. Подчинение моей личной воле с «Дриона» снять. Так… Теперь последний приказ: выдать мне надёжный парашют для приземления… Всё… Действуй!

Юра смотрел на экран координатора. Душа его была охвачена такой нестерпимой болью, что хотелось кричать. Экран вспыхнул багровым светом, потом стал бледнеть, оставаясь безмолвным. Казалось, Юрины переживания передались чуткой машине…

Из стены медленно выплыл стол. Створки его раздвинулись, и Юра увидел белую парашютную сумку.

Боль отпустила, словно с появлением парашюта Юра перешагнул через мучительный рубеж между настоящим и будущим. Он осмотрелся. На глаза попалась незаконченная плиарана. Теперь она особенно нужна! Он закрепил шлем на голове и устало закрыл глаза. Когда рассказ о космическом путешествии был закончен, Юра вынул плиарану из футляра и спрятал у себя на груди,

— «Василёк», подойди ко мне!

Робот-мальчуган спокойно приблизился.

— Слушай моё последнее задание! Слушай внимательно! Когда «Дрион» вернётся на Ариулу и Миэль придёт сюда, скажи ей: Юрий Карцев не смог решиться на разлуку с Родиной. Он любил тебя, Миэль, очень сильно. Он готов был ради тебя отдать жизнь. Но он не смог остаться с тобой и навсегда покинуть людей Земли. Он ушёл на Землю, чтобы помогать своим братьям строить новую жизнь. Это было веление его совести, его чести, его верности Родине. Он не мог поступить иначе. Прости его, Миэль, и забудь. На Ариуле, куда ты сейчас вернулась, тебя ждёт твой отец Лагрим, ждёт верный Гуатиль. Юрий благодарит тебя за всё, за всё! Он никогда не забудет тебя, Миэль. А ты забудь его! Тебя ждёт прекрасная и долгая жизнь. Вот какие слова ты должен передать Миэль. Только ей одной. Повтори эти слова!

Звонким мальчишечьим голосом кибер повторил это печальное послание. Юра дотронулся до его плеча.

— Хорошо. Оставайся здесь пока не придёт Миэль!

Юра решительно направился в первый отсек. Минут через десять люк открылся. Повеяло холодным воздухом. В тёмном отверстии сверкнули звёзды.

— Прощай, Миэль! — крикнул Юра и выбросился.

Пролетев с тысячу метров, Юрий нашарил кольцо парашюта и дёрнул. Секунда, вторая — и стропы резко рванули его, остановив падение.

В тот же миг высоко над его головой полыхнула ослепительно яркая вспышка света, и тут же послышался грохот взрыва. Это вынырнувший из ночного мрака самолёт врезался в неуязвимый «серебряный шар» и взорвался. Вероятно, в этот момент наблюдательные устройства «Дриона» были ещё скованы волей человека, летящего к Земле…

— Что это? «Дрион»? — в смятении крикнул Юра и запрокинул голову.

Но в этот миг что-то сильно ударило его в грудь. Всё тело пронзила острая боль. И тут же — чёрный провал, глубокое беспамятство. Юра не видел, как серебряный шар стремительно взмыл вверх и исчез в ночном небе.

БЕЗВЕСТНЫЙ ГЕРОЙ

Плиарана догорела и погасла, не оставив на камне ничего, кроме желтоватого пятна.

Последняя картина показывала полёт Юры на парашюте и благополучное приземление. Он дал её как предвидение, ещё не зная, что его ожидает. Это место в пересказе я позволил себе исправить ради сохранения истины.

Мы сошлись с Расулом у камня и долго стояли потрясённые.

Первым заговорил Расул:

— Он отдал самое дорогое, чтобы остаться на Родине. Какой нелепый, непредвиденный случай! Если бы Миэль узнала, в какую беду попал её друг, она вернулась бы, чтобы спасти его.

— Миэль ещё ничего не знает. Она на пути к Ариуле… Бедная Миэль! Как тяжело ей будет слушать послание Юры Карцева…

Когда мы, усталые и переполненные впечатлениями, вернулись в гостиницу, на нас обрушился новый удар: председатель следственной комиссии с протокольной краткостью и сухостью извещал нас в коротком письме о внезапной кончине «неизвестного человека из серебряного шара».

Мы еле добрались до дверей своего номера. В номере Расул бросился на диван и уставился в потолок остановившимся взглядом. Я подошёл и взял его за руку.

— Помните, Расул, — сказал я тихо, — что говорила Миэль Юре Карцеву о ценности жизни? Она сказала: «Вы существуете во Вселенной один-единственный раз. Природа заинтересована в том, чтобы вы использовали этот единственный раз во всей полноте». Так сказала Миэль. И Юра Карцев использовал свой единственный раз действительно во всей полноте. Он не только спас родную планету от позорной дегуоллизации, он помог совершить величайший исторический переворот в гигантском государстве. Да, он погиб преждевременно из-за трагической случайности. Да, Земля сейчас не узнает о своём величайшем герое и не воздвигнет ему памятников. Но разве подвиг его от этого становится меньше? На далёкой Ариуле и на тысячах других планет необъятного космического Союза имя Юрия Карцева не умрёт никогда. Так сказал мудрый Лагрим. И быть может, наши далёкие-далёкие потомки через многие тысячи лет достигнут Ариулы и со славой привезут на Землю имя нашего друга. Это будет, Расул, непременно будет!

Расул посмотрел на меня загоревшимися глазами, крепко сжал мою руку и тихо повторил:

— Да, да, это будет!

КОНЕЦ