Беседа десятая

Ваша оценка: Нет Средняя: 3 (1 голос)

Беседа десятая

Итоговая и напутственная

Намеченный нами маршрут пройден. Закончен наш поход по Стране Фантазий. Посетили мы самые разнообразные области — и сугубо научные, за труднопроходимыми горами Обоснований, и совсем необоснованные, на равнине Чистой Мечты; познакомились с фантастикой-приемом и фантастикой-темой, прошли области познавательной, приключенческой, психологической, сатирической фантастики, утопии и антиутопии. Посетили, но нельзя сказать, что изучили. Невозможно изучить все области фантастики, рассказать обо всем в одной книге. У нас задача была скромнее: объяснить сложности фантастики, облегчить ее понимание.

Вы убедились, что фантастика разнородна. Многолика и разнородна потому, что выполняет разные задачи. Так что, закончив чтение интересной книги, узнав, спаслись ли герои, удалось ли им вернуться домой, наказаны ли злодеи и состоялась ли чья-то свадьба, не торопитесь ставить книгу на полку или отдавать в библиотеку. Присядьте на полчасика, подумайте, что хотел сказать автор: призывал ли он жертвовать собой во имя бесценного знания, мечтал или высмеивал мечты, воспевал чувства или трезвый разум, прославлял природу, технику или человека. И не навязывайте автору обязательные, для всех книг одинаковые требования. Прежде всего постарайтесь понять, какую цель ставил автор. Цель — главное,в книге. Лишь по главному к автору полная мера претензий. Тут можно и соглашаться с ним, можно и возражать, и упрекать: главное в книге не получилось! Второстепенное тоже следует принимать во внимание. Ведь второстепенное не нулевое. Ведя экскурсию по Стране Фантазий, мы старались подбирать ясные по замыслу, четко целенаправленные произведения. Но ведь писатель, приступая к работе, не обязательно задается целью написать произведение в жанре фантастики чистой мечты или приключенческую фантастику. Чаще у него всего понемножку. Второстепенное тоже стоит оценить, но понимая, что это второстепенное.

Определить задачу автора — первый этап понимания книги. Когда же ясно, что он хотел сказать своим произведением, полезно подумать и о том, почему именно это он хотел сказать. И тут очень важно знать историческую обстановку. Но это уже следующий этап.

В беседах о фантастике мы старались дать социально-историческую справку и даже рассказывать не только о событиях, но и о настроениях эпохи. Без этого нельзя было бы понять горечь Свифта, восторженную веру Жюля Верна в прогресс или скептические сомнения Уэллса.

Вместе с историческими сведениями об эпохе, в которую творил писатель-фантаст, в книге приведены и некоторые биографические факты. Биография писателя объясняет нам, почему он стал выразителем чаяний своей эпохи.

Тема этой книги обсуждалась педагогами, литературоведами, критиками и писателями-фантастами. И все они в один голос сказали, что одной книгой о фантастике не обойдешься, нужна серия книг, чтобы рассказать обо всех аспектах этого сложнейшего вида литературы. Но начинать надо именно с такой — обзорной.

В больших статьях или книгах, посвященных целой стране или республике, скажем, Казахстану или Мексике, вначале дается их географическое описание, потом история. Книга, которую вы прочли, — это география фантастики. Начинать же с истории фантастики было невозможно, непонятны были бы ее противоречивые зигзаги, и в хронологической последовательности утонуло бы внутреннее многообразие. Историю фантастики невозможно вытянуть в одну ниточку. (См. схему исторического развития фантастики.)

В наших беседах говорилось о некоторых крупных писателях-фантастах в следующей исторической последовательности: Мор, Свифт, Жюль Верн, Уэллс, Грин, Беляев, Чапек, Ефремов. Можно ли сказать, что в этой цепочке очередное звено — прямое продолжение предыдущего? Да ничего подобного. Жюль Верн каждой своей строкой опровергает карикатурную Лапуту Свифта. Уэллс не продолжатель Жюля Верна, а Беляев не продолжатель Уэллса, скорее, он близок Жюлю Верну. Даже в одном поколении писателей нет полного сходства творческой индивидуальности. Грин и Беляев почти ровесники, разница между ними всего четыре года. Но Грин далек и от Уэллса, и от Жюля Верна, ему ближе не фантасты, а авторы приключенческих романов.

Вы видите, что разновидности фантастики существовали уже давно, сосуществовали и развивались параллельно. Но внимание писателей останавливалось на разных разделах фантастики: то один, то другой из них лидировали.

Зависело же это внимание от материальных условий: от уровня развития производства, от состояния общественной жизни. От уровня производства в наибольшей степени зависела фантастическая форма: антураж, техника чудес. Пока производство было ремесленным, человек очень мало надеялся на свои руки и ум, больше на сверхъестественные силы или же на чудеса природы. Великие географические открытия сразу же сказались на фантастике; начиная с XVI в. — с Томаса Мора — фантастика открывает несуществующие страны, планеты. Но вот набирает силы наука, растет вера в науку, и научная фантастика (сначала естественнонаучная, а потом и техническая) постепенно вытесняет фантастику чудес, которая остается только в тех областях Страны Фантазий, где фантастическое выступает как откровенная условность. Примеры научной фантастики можно найти и в античные времена. Например, “Истинное повествование” античного сатирика II в. Лукиана Самосского, где описано путешествие на Луну...

Конечно, человечество растет, знания его о мире углубляются. Все знания не охватит один ученый, все в жизни не опишет один писатель. И все же время от времени возникает необходимость обобщить опыт человечества, как бы подняться на вершину и осмотреться, прежде чем дальше идти, обобщить опыт всех наук, как в “Капитале” Карла Маркса, всей биологии, как это сделал Дарвин, всей химии, как у Менделеева, всей жизни человеческой, в мирное время и на войне (“Война и мир” Льва Толстого). Я не случайно называю имена именно этих великих людей рядом. Работы их появились почти одновременно: книга Дарвина — в 1859 г., роман Л. Толстого — в 1865—1869 гг., I том “Капитала” к Маркса — в 1867 г., теория Менделеева датируется 1869 г. Это был период великих обобщений, обзора всего накопленного человечеством опыта, время создания фундаментальных теорий. Кстати, и Жюль Верн выступил в том же славном десятилетии — в 1863 г.

Сейчас мы находимся накануне нового периода великих обобщений. Потребность назрела. Земной шар оказался не таким уж необъятным, спутник облетает его за полтора часа. Зато мощь человеческого разума поднялась до небывалого уровня. Ныне можно загрязнить всю атмосферу и даже, увы, загубить все живое на Земле. Пришла пора думать в глобальном масштабе об энергоснабжении всего земного шара и об очищении атмосферы всей Земли. Приходится переступать границы наук, образуются новые отрасли знаний, к синтезу тянется наука...

Конечно, потянется к синтезу и научная фантастика. Мне думается, что эта тяга в определенной мере уже отражена и в “Туманности Андромеды” И.А.Ефремова.

Наверное, нужны книги и по истории советской фантастики. Материала для этого более чем достаточно, потому что наша страна развивалась необычайно быстрыми темпами, состояние науки существенно менялось от десятилетия к десятилетию, перемены эти отражались и в фантастике.

В самом начале века, до Великой Октябрьской социалистической революции, жанр русской научной фантастики только зарождался, тогда заявил о себе как писатель-фантаст лишь Александр Грин, который еще до революции как бы “забежал” вперед и начал проектировать воздушные замки. Но места для них он не видел нигде — ни в царской России, ни в Европе. И Грин возводил их в облаках своей фантазии — в несуществующих Зурбаганах и Лиссах.

И после Великой Октябрьской социалистической революции фантастика расцвела не сразу, лишь тогда, когда закончилась тяжелая гражданская война. Пожалуй, самым характерным произведением той эпохи надо назвать научно-фантастическую повесть Алексея Толстого “Аэлита”.

Далее, в 20-е гг. — начало индустриализации, когда усилился интерес к науке, появились писатели, целиком посвятившие себя научной фантастике. Александр Беляев — самый видный из них. Произведения его, такие, как “Человек-амфибия” или “Продавец воздуха”, наиболее характерны для той эпохи. Как правило, это истории о гениальных одиночках, владеющих крупным изобретением. В “Продавце воздуха” капиталист даже старается всю , атмосферу высосать, чтобы потом воздух продавать в таблетках, 1931 — 1932-й — решающие годы первой пятилетки. После них появились произведения с обстоятельными техническими описаниями, появились и новые писатели, увлеченные идеей популяризации будущего науки. Григорий Адамов с “Тайной двух океанов” был тогда наиболее известен. Тогда же и Юрий Долгушин выпустил свой роман “Генератор чудес”, его мы цитировали во второй беседе. И появились в фантастике, как и во всей литературе, производственные романы.

С 1941 до 1943 г. не было создано крупных научно-фантастических произведений. Судьба Родины решалась на полях сражений. Начала же возрождаться фантастика, мы уже говорили об этом, как только открылась перспектива мирного развития в стране, еще до конца войны, когда у народа уже окрепла уверенность в близкой победе над фашизмом.

История советской фантастики заслуживает отдельной книги, в которой будет подробно рассказано о современных писателях-фантастах и о тех, кого я не смог упомянуть в этих беседах. Придется вам знакомиться с их творчеством самостоятельно. И в заключение еще раз напомним слова Надежды Константиновны Крупской, вынесенные нами в эпиграф:

“Самое главное — это уменье самостоятельно разбираться в литературных произведениях”.

 


ОГЛАВЛЕНИЕ