Пропажа

Ваша оценка: Нет Средняя: 4 (1 голос)

  1.

     — В конце концов, у меня отпуск, — сказал Эо. Он метался по помещению, не глядя на министра внешней безопасности, спокойно наблюдавшего за ним из-за широкого письменного стола. Эо был зол. Он всегда был зол, когда его от чего-нибудь отрывали и приводили в чужой кабинет.
     — У меня отпуск, — повторил Эо. — Но вы все-таки разыскиваете меня на реке, высылаете вертолет и возвращаете меня в город. Зачем? Только для того, чтобы рассказать о происшествии, пусть интересном, но лишенном деталей, за которые можно было бы ухватиться.
     — О чем вы говорите?
     — Вы сами прекрасно знаете, — сказал Эо. — Вы думаете, что, отдыхая в глуши, я не беру с собой телевизора? Вы думаете, я не знаю, что вчера ваш дозорный крейсер встретил чужой звездолет? И что это случилось всего в световой неделе от Мариона?
     — Не вчера, а больше недели назад, — поправил министр. — Вчера мы только узнали об этом. Скорость света, к сожалению, ограничена.
     — Все равно, — сказал Эо. — Наш труд — сопоставление фактов. Один факт — очень мало. Два факта можно связать одним-единственным способом. Работа детектива начинается с трех фактов, которые можно объединить в три принципиально различные цепочки. А в вашем деле нет этих трех фактов. Да что я говорю? Там нет даже проблемы! Для Мариона есть, а для детектива — нет.
     — Успокойтесь, — сказал министр внешней безопасности — Почему вы думаете, что я вызвал вас из-за этого корабля?
     — А зачем же еще? — сказал Эо. — Опасность. Безопасность. Внешняя угроза. Я не думаю, что вы составляете исключение. Тем более, что у вас такая специальность.
     — Отчасти вы правы, — сказал министр. — Появление чужого звездолета нас огорчило. По пока вам действительно нет места в этом деле.
     — Зачем же вы меня вызвали? — спросил Эо. Он медленно остывал.
     — Есть еще одно происшествие, — сказал министр внешней безопасности. — Уже по вашей части. В институте прикладной физики пропала машина времени.
     — Что? Опять аппарат Росса?
     Министр слабо улыбнулся.
     — Нет, аппарат Росса находится под охраной. Они разработали свою собственную модель, на совершенно другом принципе.
     — Ну и что? — спросил Эо — Ее украли?
    — Нет, — сказал министр внешней безопасности — Вчера состоялись ее первые испытания, и она исчезла. Вместе с водителем.
 

     2.

     — Если предел вашей модели — неделя, то она никак не могла затеряться в далеком прошлом. — Эо сделал паузу. — Но почему тогда вы не подняли тревогу в момент предполагаемого финиша, восемь дней назад?
     Светило института прикладной физики Крамп нервно потер ладони. Он был сутулый, бородатый, неопределенного возраста. В лаборатории стояла жара, и по лицу Крампа струился пот. Его глаза были спрятаны за тяжелыми квадратными очками. Рядом с ним на лабораторном столе дымился паяльник. Крамп походил на обыкновенного радиолюбителя.
     — Вообще-то, вы правы, — сказал он. — Но точное время переноса было установлено в самый последний момент. Нас очень торопили. Ничего не поделаешь, конец квартала.
     — Ясно, — сказал Эо. — Непонятно только, как вам удалось избежать парадокса?
     — Что вы имеете в виду?
     — Очень просто, — сказал Эо. — Своим появлением в прошлом вы его изменяете. Поэтому и настоящее должно изменяться. Раньше из этого делали вывод, что машина времени невозможна. Вы построили ее, но парадокс остался. Вы показали, как он решается в рамках вашей работы?
     Крамп снял очки и провел ладонью по глазам. Глаза у него были слегка воспаленные. Он пожал плечами.
     — Нет, никто у нас этим не занимался. У нас не хватает людей.
     — Но о парадоксе вы знаете?
     — Знаю. Нам все уши им прожужжали. Но вот — действующие модели построены.
     — Понятно, — сказал Эо. — Значит, вы опровергли все возражения экспериментом. А теорией вы занимались?
     — Конечно, — сказал Крамп. Он достал из кармана платок и вытер пот со лба, — Наши модели уходили в прошлое очень недалеко. Для того, чтобы зарегистрировать перенос, потребовалась уникальная аппаратура. При ее разработке нам пришлось решить ряд совершенно новых проблем.
     — Я имел в виду другое, — сказал Эо. — Но пойдем дальше. Вы сказали, что модели перемещались в прошлое на небольшие промежутки времени. Какие именно промежутки?
     — Единицы наносекунд.
     — Так мало? С чем это было связано?
     Крамп снова вытер пот.
     — С потреблением энергии. Они расходуют массу электричества, хотя и малы.
     Порывшись в ящике стола, Крамп извлек оттуда блестящий параллелепипед, похожий на зажигалку.
     — Вот одна такая модель. Увеличение раз в десять.
     — Спасибо, — сказал Эо. Он повертел параллелепипед в руках и положил на стол. — И как же вы выкрутились?
     — Мы кое-что улучшили. — сказал Крамп. — Перешли на другие материалы. Это позволило при тех же затратах послать на неделю в прошлое пилотируемую капсулу.
     — Сразу с человеком?
     Крамп помолчал.
     — У нас не было выхода. Дистанционное управление на таких больших интервалах времени практически невозможно. Киберсистемы очень тяжелы...
     — Что представляла собой ваша машина?
     Крамп достал из ящика прозрачную стеклянную сигару.
     — Вот. В масштабе один к ста.
     — А как вы попадете внутрь?
     — Через специальный герметичный люк.
     — Почему герметичный?
     — Мы знаем, что капсула отправляется в прошлое. Но она не сможет финишировать там же, где стартовала. Ведь в момент финиша место старта занято.
     — Подождите, — сказал Эо. — Ага, понял. Она там уже стоит. Продолжайте.
     — Если капсула сместится на несколько километров вверх, человек задохнется.
     — Почему вверх?
     — Капсула может сместиться в любую сторону. В том числе и вверх. Лишь бы на свободное место.
     — А почему вы говорите о километрах?
     — В опытах с моделями расстояние между стартом и финишем достигало двух с половиной метров. На основе анализа размерностей можно сделать вывод, что смещение примерно пропорционально размерам объекта.
     — Подождите, — сказал Эо. — Ага, понятно. Звучит разумно, но мне хотелось бы ознакомиться с результатами испытаний.
     Крамп подвинул к нему толстый том.
     — Наш последний отчет. Здесь есть все, начиная с самой первой работы.
     — Спасибо, — сказал Эо. Он с некоторым трудом затолкал книгу к себе в портфель. Модели я тоже возьму, если не возражаете. До свидания.
     Он взял в правую руку отяжелевший портфель и вышел из лаборатории.
 

     3.

     Вид с террасы, примыкавшей к рабочему кабинету Эо, открывался великолепный. Прямо внизу, под обрывом, лениво текла река, повторяя движения берегов. Дальше, на той стороне, на несколько километров тянулись луга, покрытые изумрудно-зеленой очень высокой травой. Еще дальше — ближе к горизонту — из травы поднимались приземистые деревья с горизонтальными кронами. Еще дальше земля смыкалась с небом, которое было голубым и безоблачным. Но министр внешней безопасности знал, что тучи должны где-нибудь быть — хотя бы за горизонтом. Он повернулся к Эо.
     — Насколько я понял, ваше дело тоже не прояснилось.
     — Ошибаетесь, — сказал Эо. — Остались пустяки. Теперь я должен сесть и немного поработать. Думаю, все будет в порядке.
     Министр внешней безопасности оттолкнулся ногой от пола террасы. Кресло закачалось.
     — У вас есть основания так считать?
     — Да, — сказал Эо. — Оказывается, у них масса существенных недоделок. Особенно это касается парадокса.
     — Парадокса?
     — Ну да. Вы наверняка где-нибудь читали, что машина времени невозможна, потому что она позволяет вам влиять на прошлое, а тем самым и на настоящее, тогда как в действительности и то и другое неизменно. В этом и заключается парадокс. Всякий, кто взялся за конструирование машины времени, должен серьезно подумать, как его решить.
     — А он разрешим?
     — В принципе, да. Например, если, перенесясь в прошлое, вы будете невидимы, неощутимы и лишены возможности вмешиваться в то, что там происходит, парадокс исчезнет. Пример — аппарат Росса.
     Некоторое время министр размышлял.
     — Все-таки удивительно, как это у вас получается. Вы знаете, какое у меня образование. Можно сказать, чисто гуманитарное. Но когда я общаюсь с вами, самые сложные физические проблемы становятся для меня ясными и понятными. Как вам это удается??
     Эо промолчал.
     — Ладно. — сказал министр. — Так вы считаете, что пропавший водитель сейчас где-то поблизости — невидимый и неощутимый?
     — Не обязательно, — сказал Эо. — Я привел просто одно из возможных решений парадокса. Если оно не противоречит тому, что мы знаем, то скорее всего потому, что мы не знаем ничего.
     — Понятно, — сказал министр. — А какое решение предлагают они?
     — Они? Никакого.
     — Но вы только что сами сказали, что каждый, кто конструирует машину времени, должен серьезно над этим парадоксом задуматься!
     — Мало ли что я сказал! Они этим не занимались. Они считают, что раз у них есть действующие модели, то...
     Эо задумался.
     — Раз у них есть модели, — сказал министр. — то что? По-моему, вы не закончили свою мысль.
     — Подождите, — сказал Эо. — Извините, пожалуйста, но мне срочно нужно в машинный зал. Я быстро.
     Через несколько часов, когда Эо вернулся, терраса была пуста. Эо прошел через дом к взлетной площадке и набрал адрес на киберпилоте.
 

     4.

     — Проходите сюда, пожалуйста.
     — Спасибо. — Эо приоткрыл дверь в комнату. — Извините.
     — Это вы, инспектор? — сказал министр.— Заходите, присаживайтесь.
В помещении было звездно. Телевизор здесь был во всю стену, и сейчас, когда на экране дрожали крупные звезды, комната больше всего напоминала рубку космического корабля.
     — Дозорный крейсер с телепередатчиком подходит к чужому звездолету, — сказал министр. — Начинается самая опасная фаза.
     — Возможно, — сказал Эо. — А для того парня она уже кончилась.
     — Он погиб?
     — Нет, — сказал Эо. — Но... Сейчас я все объясню.
     Изображение на стене отдалилось, и стала уже видна вся рубка управления с космонавтами около пультов. Один из них крутнул рукоятку, и звезды начали расходиться, как будто картина звездного неба стремительно надвигалась.
     — Помните, что мы говорили о парадоксе? — спросил Эо. — Парадокс невозможен — вот от чего я отталкивался. Мне удалось найти его истинное решение.
     — Теоретически?
     — Как всегда, — сказал Эо. — Но я уже получил экспериментальное подтверждение.
     — Так быстро?
     — Ну, экспериментов я не проводил, — сказал Эо. — Я не экспериментатор. Они проделали их сами, но дали неверное истолкование. На самом деле все просто. Вы уходите в прошлое, но что может вам помешать влиять оттуда на настоящее?
     Министр подумал.
     — Я знаю одно — я все пойму, когда вы мне все объясните.
     — Объясняю, — сказал Эо. — Вам помешает расстояние. Ведь машина времени передвигается и в пространстве.
     — Разве? — сказал министр. Он глядел в прозрачную стену. Звезды там оставались безразмерными точками, несмотря на то, что расстояния между ними увеличивались. Постепенно они уходили за край экрана.
     — Посмотрите на звезды, — сказал Эо. — Звезды находятся от нас так далеко, что мы видим их такими, какими они были многие годы назад. Если бы что-нибудь произошло на одной из них вчера или даже в прошлом году, мы бы об этом не знали. Ведь такое прошлое причинно не связано с нашим настоящим.
     Министр промолчал. В центре экрана осталась только одна звезда, остальные ушли за его пределы. Она медленно разбухала. Эо открыл портфель.
     — Вот график, — сказал он. — До вчерашнего опыта они запустили в прошлое несколько десятков моделей. По вертикальной оси здесь отложено расстояние, по горизонтальной — промежуток времени между стартом и финишем. Чем, по-вашему, замечателен этот график?
     Министр не ответил. Звезда в центре экрана превратилась в цилиндр с четкими очертаниями.
     — Сейчас я все объясню, — Эо достал из портфеля кипу исписанных листов. — Время между стартом и финишем оказывается равным соответствующему расстоянию, деленному на скорость света. Путешествуя во времени, тело проделывает в пространстве путь, равный скорости света, умноженной на время, пройденное в прошлое. И парадокс исчезает.
     — Почему?
     — Потому, — сказал Эо. — Ведь говоря о парадоксе машины времени, неявно подразумевают, что перенос в прошлое происходит в фиксированной точке пространства. Например, мы с вами смотрим телевизор, а потом некто с машиной времени переносится на час назад и ломает его. Понимаете, где здесь парадокс?
     — Да, — сказал министр. — Это вы мне уже объяснили.
     — А что произойдет на самом деле? — сказал Эо. — Что произойдет в действительности, согласно элементарному соображению, что парадокс невозможен, и вот этому экспериментальному графику? В действительности некто с машиной времени окажется от нас на расстоянии одного светового часа. Чтобы вывести из строя наш телевизор, ему придется лететь сюда самому или посылать сигнал по радио своим единомышленникам, а даже радиоволна доберется до нас не раньше, чем в тот момент, когда он отправляется в прошлое, и парадокс не возникает. Теперь понимаете?
     — Кажется, да, — сказал министр. — Но какое отношение это имеет к нашему происшествию?
     — Прямое, — сказал Эо. — Машина времени отправилась в прошлое на семь суток. По причинам, которые я вам только что изложил, в результате она очутилась от нас очень далеко, на расстоянии световой недели. Понимаете?
     Эо повернулся к телевизору и некоторое время смотрел на предмет на экране. Потом извлек из портфеля маленький стеклянный цилиндр.
     — Полюбуйтесь на макет «вражеского разведчика», — сказал Эо. — В масштабе один к ста.
 

     5.

     Зазвонил видеофон. Экран заполнило большое лицо министра.
     — Извините, инспектор. К вам можно?
     Эо пошарил рукой в поисках выключателя.
     — Добрый вечер.
     — Я по делу, — сказал министр. — Как у вас темно.
     Эо оторвал глаза от экрана и посмотрел вперед сквозь ветровое стекло. Небо было еще светлое, но солнце уже зашло. Оно село за левым берегом, за высоким лесом, тянувшимся вдоль реки далеко вверх, и небо в той стороне хранило отпечаток зари. А над головой осталась только блеклая синь, и вода впереди была гладкая и серая, потому что в ней отражалось небо, уже начавшее темнеть, а ветра и вовсе не было, он прекратился сразу же после захода, и лишь изредка вдоль реки расходились круги от кормящейся рыбы. А прямо впереди, почти на горизонте, две сигнальные мачты сливались в одну, отчетливо выступая на фоне светлого неба.
     — Я слушаю, — сказал Эо. — Но, ради бога, не присылайте вертолета.
     — У меня дело другого рода. Инспектор, я должен вас поздравить.
     — Поздравить? — удивился Эо. Он смотрел вперед. Небо там было еще светлое, и вода рядом с лодкой была гладкая и светлая, но немного дальше, где на нее падали тени и отражения от берегов, она была такая темная, что сливалась с сушей.
     — Вы знаете, что я люблю ясность, — сказал министр. — Говоря короче, вы и Крамп представляетесь к Планетной премии по физике за этот год.
     — Я и Крамп? — удивился Эо. — И Планетная премия? Неужели за машину времени? Но я-то здесь при чем?
     — Не говорите глупостей, — усмехнулся министр. — Кто же будет давать Планетную премию за машину времени, которая забрасывает вас неизвестно куда!
     — Тогда я совсем ничего не понимаю, — сказал Эо.
     Створный знак сместился с далекого горизонта и был теперь совсем близко, и сигнальные мачты расползались в разные стороны, потому что Эо выруливал параллельно берегу, чтобы не врезаться в груду камня.
     — Сейчас объясню, — сказал министр. — Я повторяю — что это за машина времени? Это уже не машина времени, а космический корабль.
     — Космический корабль?
     — Да, — сказал министр. — Вы помните, сколько времени это устройство добиралось до финиша? Минус одну неделю. А сколько его будут везти сюда? Гораздо больше, только с обратным знаком. Вдумайтесь в эти цифры. Вы сразу поймете, что речь идет об идеальном звездолете, всю теоретическую и экспериментальную базу под который подвели вы. Мы будем, путешествовать во времени, чтобы передвигаться в пространстве.
     — Подождите, — сказал Эо. — Дайте сообразить. Ага, начинаю понимать.
     — Вот видите, — сказал министр внешней безопасности. — Я тоже не так плохо объясняю.

Знание - сила, 1970, № 12, С.30 - 31.