ОСТРОВ НА ТОНКОЙ НОЖКЕ

Голосов пока нет

 НА ВЕРТОЛЕТНОЙ ПЛОЩАДКЕ, расположенной на окраине небольшого приморского городка, многолюдная толпа. Море неспокойно, свежий ветер взлохмачивает прически людей, распахивает пиджаки и куртки мужчин, теребит подолы женских платьев.

Закрутились лопасти оранжевого вертолета, и машина поднимается в воздух.

В кабине кроме пилота двое взрослых и четверо детей. Сергей Борисович Долин, представитель советского телевидения (на нагрудном кармане рубашки пластиковый квадратик с буквами “ТВ — СССР”), сидит в штурманском кресле. За его спиной — ведущая итальянского телевидения Мария Черами (карточка “TV — Europe”) Она рассматривает карту, на которой Долин делает пометки. Сергею Борисовичу — ему лет тридцать пять — приятно близкое соседство симпатичной итальянки, ее волосы щекочут ему лицо, но он делает вид, что целиком поглощен картой. Искоса Долин поглядывает в кабину, там все спокойно, дети вроде бы не обращают на взрослых ни малейшего внимания. Но это лишь на первый взгляд.

 

Паренек в наушниках — советский старшеклассник Станислав Плещеев. Глядя сквозь иллюминатор вниз, он на ощупь меняет кассету в компакт-магнитофоне, торчащем из нагрудного кармана. Двенадцатилетний американец Каспар Липскомб, самый младший, делает вид, что рассматривает иллюстрированный журнал. Под журналом у него небольшая — с ладонь — видеокамера, объектив которой направлен в сторону Долина и Марии. Японец Ихара Тошии дремлет, а Анна-Луиза Торрес, маленькая, плотно сбитая кубинка — они с Ихара ровесники, им по четырнадцать лет,— следит за манипуляциями Каспара, который пытается заснять взрослых. Видеокамера Анны-Луизы высовывается из сумочки, объектив ее нацелен на Каспара.

Эти четверо подростков познакомились всего неделю назад — в день открытия “Видеофеста-З6”. Жюри детских видеофильмов признало их работы лучшими и вручило победителям “Пти-При” — Малый Приз — золотые статуэтки “Маленького Принца” Только после этого открылся секрет Большого Приза. Было известно заранее, что награда предполагается необычная, но конкретный план, разработанный дирекцией Видеоцентра “ТВ — Европа”, оставался тайной. И вот карты раскрыты: призеров ждет поездка на необитаемый остров в Средиземном море. Там за неделю победители, которыми стали школьники из Советского Союза, Кубы, США и Японии, должны отснять еще по одному фильму — по заданию, которое сейчас спрятано в конверте, хранящемся у Сергея Борисовича. Премьера лучшего фильма из четырех — именно он получит “Гран-при” — состоится в день закрытия “Видеофеста” — ежегодного фестиваля видеоцентров и телестудий Европы. По традиции, “Видеофест” длится три недели, поэтому сроки призовой съемки очень сжатые.

Видеокамеры, с которыми работают дети, больше всего похожи на старинные “разбойничьи” пистолеты: этим сходством они обязаны слегка расширяющемуся к концу раструбу объектива. Все управление видеокамерой заключено в рукоятке пистолетного типа. На торце — в том месте, где у оружия казенная часть, — маленький экранчик видоискателя.

Положив на карту блокнот, Сергей Борисович набрасывает на чистой странице профиль Марии.

 

 

 

ВЕРТОЛЕТ летит на небольшой высоте. Пилот поворачивается к Долину:

— Гроза идет. Надо отворачивать в сторону или возвращаться.

За спинами взрослых в салоне — стон разочарования, дети напряженно прислушиваются к разговору.

Долин и пилот смотрят на электронный планшет. Видно, как красная точка — вертолет — приближается к островам архипелага, обозначенным на экране тонкими зелеными линиями. Один из островов — в желтой квадратной рамке. Жирная белая черта медленно наползает на острова, захватывая и квадратик, — это грозовой фронт.

— Можем сесть на Карсос, — тычет пальцем пилот в один из крайних островов. — Здесь все острова похожи, все необитаемы, разница невелика.

Долин на секунду задумывается.

— А там есть... — начинает он и переходит на шепот. Дети, как ни прислушиваются, не могут разобрать ни слова.

— Полно! — отвечает пилот. — Я сам их там до черта…

Долин, прижав палец к губам, заговорщически подмигивает. Пилот оглядывается на ребят и понимающе усмехается.

Машина отворачивает от черной тучи и устремляется в сторону Карсоса.

 

 

РАЗГРУЗКА вертолета идет быстро и весело. Стас и Ихара, сжав зубы, волокут тяжелые тюки. Каспар и Анна-Луиза суетятся, подхватывая грузы в меру своих сил. Каспар и здесь умудряется то и дело вскидывать камеру: он снимает всех и всё.

— Каспар, — смеется Мария, — умерь свой пыл. Смотри, истратишь все кассеты в первый день — что потом делать будешь?

— Не беспокойтесь, — кричит Каспар. — У меня этих кассет — целый чемодан!

Вскоре посреди поляны высится груда тюков, ящиков и коробок. Стоит большая палатка. Это штаб-квартира, она же столовая и комната отдыха. Стас и Анна-Луиза сжатым воздухом из баллончика надувают шесть маленьких индивидуальных палаток. На поляне выраСтаст разноцветный городок.

Пилот прощально машет рукой и забирается в кабину. Вертолет поднимается в темнеющее небо. Сверху красиво смотрится разноцветное становище человека XXI столетия: семь палаток — словно семь цветов, распустившихся посреди заповедной ласковой зелени необитаемого острова.

 

 

ВСЕ ГРУЗЫ разобраны, ящики с продуктами аккуратно сложены рядом со штабной палаткой. Стас устанавливает поблизости коробку аварийного передатчика, втыкает в землю телескопическую антенну и вытягивает штырь трехметровой длины. Вокруг кустарник, высокие деревья, с одной стороны — пологий холм, обрывающийся к морю. Оттуда доносится шум прибоя.

Сергей Борисович присаживается на канистру с питьевой водой и вытирает пот со лба.

— Тентом, тентом накройте ящики, — кричит он внезапно.— Сейчас польет.

Быстро сгущаются сумерки. Тучи наползают на остров. Вдалеке уже погромыхивает.

 

 

ВСЕ набились в большую палатку. Хлещет сильный дождь.

— Ну, что же, вот и началась наша робинзонада, — говорит Долин.

 

 

ГРОЗА прошла. Утро. Четверо детей стоят на поляне и напряженно смотрят на Долина и Марию. Сергей Борисович держит в руках большой конверт, на котором красными буквами написано: “ТВ — Европа”, “Видеофест-36”, “Детский Гран-при”. Долин торжественно вскрывает конверт, вытаскивает лист бумаги. Судя по улыбке, которую Сергею Борисовичу никак не удается спрятать, содержание задания известно ему давно. Долин подходит к краю поляны, прислушивается, ловя какие-то звуки, улыбается и возвращается к детям.

— Значит, так, — говорит он. — За неделю — и ни минутой больше — вы должны снять фильм на заданную тему. Тема — “Тюлений остров”.

Дети разочарованно переводят дух. Выражение у всех такое, будто им обещали по золотой рыбке — и вдруг фокусник вынимает из цилиндра четыре твердокаменные воблы.

— Не слышу реакции, — говорит Сергей Борисович, словно не замечая общего разочарования. — Где крики “ура”? Где восторг и энтузиазм? Повторяю: тема — “Тюлений остров”.

— Тюле-е-ени... — с обидой тянет Каспар.

— Тюленей можно и в зоопарке снять, — вздыхает Анна-Луиза. Сергей Борисович некоторое время молчит.

— Да-а, ребята, — наконец говорит он. — Не ожидал я такого от вас. От тебя. Стас, меньше всего ожидал. Вы мечтали о другом? Вы хотели получить заказ на авантюрный фильм о кладоискателях или на фантастический сюжет о пришельцах? А здесь — документальный фильм о животных. Ну и что? Откуда такой сарказм? Вы сделайте фильм так, чтобы публика на вашу картину ломилась, чтобы люди смеялись и плакали, чтобы впивались в экран и, главное,— задумывались! А сделать выигрышный фильм о кладоискательстве слишком легко... Итак, тема — “Тюлений остров”. Название условное. Каждый назовет свой фильм как захочет. Стиль, жанровое решение, ключ — на усмотрение авторов. Съемочное время — неделя. Длительность фильма — сорок минут. На монтаж — два дня. Кстати, герои ваши сейчас на берегу. Можете с ними познакомиться.Итак, начали. Время — десять ноль-ноль. Старт!

Первым реагирует Каспар. Он рывком снимается с места и мчится с камерой к склону. Прыгает вниз, съезжает, не щадя шортов, к воде и оказывается нос к носу с... большим блестящим тюленем.

 

 

 

СМЕРКАЕТСЯ. Дети сидят на поляне. Стас пытается разжечь костер. Каспар с интересом следит за его манипуляциями, в руках у него камера. Стас раздувает маленький огонек, искры и дым лезут в нос, он чихает, и огонек гаснет.

— Возьми зажигалку, — сердобольно говорит Анна-Луиза.

Это, конечно, отступление от робинзонады, но ничего не поделаешь — без зажигалки не обойтись. Вскоре пламя охватывает сучья. Сергей Борисович присаживается у костра.

— Я связался с “ТВ — Европой”, объяснил, что мы сели не на тот остров. Они сверились с картотекой и подтвердили, что наш Карсос тоже необитаемый. Лет пятьдесят назад здесь хотели разместить биостанцию для работников заповедника. Построили легкий домик типа бунгало. Но потом станцию устроили в другом месте, а бунгало забросили. Так что где-то здесь есть развалины дома.

Дети довольны: остров, костер, развалины — хорошо!

Сергей Борисович продолжает:

— Предупреждаю: с тюленями — предельная осторожность! От самцов держитесь подальше. К детенышам тоже лучше не соваться. Начнут беспокоиться — уходите. Поменьше резких движений. Словом, поделикатнее... Каспар, это к тебе относится. И без заигрываний! Целоваться с детенышами необязательно. Анна-Луиза, ты меня слышишь?..

 

 

 

ВРЕМЯ за полдень. Ихара ловит рыбу и складывает в пластиковое ведерко. Каспар мечется от тюленя к тюленю, чуть ли не утыкаясь камерой в их морды. Анна-Луиза монтирует что-то в палатке на мониторе. Мария загорает на солнце. Сергей Борисович сидит неподалеку и рисует ее в блокноте. Стас привалился к дереву на самом обрыве и, слушая ритмичную приятную музыку из магнитофончика, лениво наблюдает, как внизу суетится Каспар и тянет рыбу за рыбой Ихара.

 

 

 

ЧЕТВЕРТЫЙ ДЕНЬ НА ОСТРОВЕ. Погода не из лучших. Небо затянуто облаками, сильный порывистый ветер. Сергей Борисович сидит в палатке. Он недоволен: ведь условия конкурса оговаривались особо — семь ясных, солнечных дней. А что получается? Ребята только разогнались, только заработали в полную силу — и вот дождь! Значит, недельный срок будет продлен, “Видеофест” собьется с ритма...

Долин набрасывает куртку и выходит из палатки в сторону моря, на скользкий склон. По всему горизонту, во всем небосводе — ни единого разрыва в облаках.

Порывами накатывают волны дождя.

Вряд ли Долин осознавал, как он смотрится со стороны. А из кустов с разных точек за ним следят четыре объектива.

Сергей Борисович поворачивается и направляется к лагерю. Кроссовки скользят по мокрой траве. Нелепо взмахивая руками. Долин крутится на месте, пытаясь удержаться на ногах. Ребята, словно сговорившись, нажимают на пусковые клавиши видеокамер.

Долин все-таки устоял, оглядывается по сторонам, видит высунувшегося из кустов Каспара, увлеченно приникшего к видоискателю. Расхохотался.

— Ну, хулиганы! Ну, акулы репортажа! Поймаю — сотру все кассеты! А вас — на костер! На дыбу! В пропасть! За профанацию видеоискусства... — и Сергей Борисович пустился в безнадежную погоню сразу за четырьми визжащими, хохочущими операторами. От плохого настроения не осталось и следа.

 

 

 

СОЛНЕЧНЫЙ ПОЛДЕНЬ. Мария и Долин сидят под тентом и чистят картошку. Мария смотрит на небо.

— Смотри, как прояснилось, — улыбается она. — А ты переживал, детей дергал!

— Эти детки играют, играют, да переигрывают, — беззлобно ворчит Долин. — Они что, думают, мы тут им вместо кухонного робота?

— Да пусть снимают! Сколько ждали погоды...

— Ты думаешь, они съемкой заняты? Обшаривают небось весь остров, приключений ищут...

У палаток появляется Каспар. Воровато озираясь, он копается в вещах и извлекает топорик. Откладывает в сторону — не то. Потом достает складную лопатку.

— Эй, режиссер, — окликает его Долин, — как насчет почистить картошки?

Каспар, застигнутый врасплох, чешет в затылке.

— Ну ладно, — милостиво идет на попятный Долин. — Картошка — это так, к слову... Но, может, поделишься, как идут дела? Как подвигается фильм? Ты хоть название придумал?

— А как же! — с готовностью отвечает Каспар. — Фильм будет называться “Папа, мама, я и тюлени”.

— Хм... — теперь уже Долин чешет в затылке. — Постой. Папа, мама... А где же ты их возьмешь?

— Ну, Серж! — восклицает Мария, досадуя на недогадливость Сергея Борисовича.

— А! — Долин хлопает себя по лбу. — Ну, негодник! Ну, следопыт!..

— Ой, что это? — вскрикивает Каспар и протягивает руку к берегу. Долин поворачивается, но там ничего нет. Когда он переводит взгляд на палатки, Каспара и след простыл — только кусты трещат.

Долин качает головой и снова склоняется над картошкой.

Шумит прибой, шелестят листья. Из глубины острова доносится протяжный скрипучий звук.

Мария прислушивается.

— Сухое дерево упало.

— Пора звать на обед. Что-то я Анну-Луизу давно не видел.

— Она на берегу, с песком возится. Строит песчаные замки, залезает в них и изнутри снимает. Или на их фоне... Долин хмыкает и поднимает брови.

— Да, головы у них работают...

 

 

 

КАСПАР местом съемки избрал пустынный пляж у лежбища тюленей. Мальчик стоит под высоким деревом и изучающе разглядывает нижние ветви. Одна из них — толстый сук, идущий почти горизонтально метрах в пяти над землей, — вполне может выдержать тяжесть мальчика.

Каспар раскладывает лопатку и с силой пускает ее в сторону дерева. Лопатка прочно вонзается штыком в ствол. Используя ее в качестве опоры, мальчишка, закинув камеру за спину, забирается на дерево и ступает на сук, пробуя его прочность. Сук вполне надежен на вид. Встав на четвереньки, Каспар осторожно продвигается на несколько метров. Вот он уже сидит на суку верхом и, вскинув камеру, изучает лежбище через видоискатель. По недовольной гримасе Каспара можно судить, что точка ему не нравится. Он передвигается по ветке несколько дальше и... кр-р-рэк! Сук обламывается.

— А-а-а! — с непроизвольным криком Каспар валится на землю.

Тюлени на лежбище приходят в движение.

Каспар сидит на земле, потирая ушибленную ногу. О падении он уже и думать забыл. Его мысли отвлечены куда более интересным фактом: на земле — в том самом месте, куда он свалился, — выложена стрела из металлических заржавевших кругляшей. Острие ее указывает в заросли.

Каспар пытается выковырять один из кругляшей — ничего не получается. Поднявшись, он направляется, прихрамывая, к дереву, выдергивает из ствола лопатку — для этого приходится потрудиться — и возвращается к кругляшам.

Для начала фигуру требуется расчистить. Каспар делает это голыми руками, потом принимается обкапывать один из кругляшей лопаткой. Тот поддается, и вскоре в руке у Каспара цилиндрический предмет. Мальчишка озадаченно рассматривает его с разных сторон: видно, что он не понимает его назначения Однако любой взрослый без труда узнал бы гильзу от крупнокалиберного пулемета.

 

 

 

МАРИЯ колотит половником по подвешенной к суку сковороде, сзывая на обед. Подходит Анна-Луиза, уставшая, перепачканная песком, но страшно довольная.

— Сегодня начну чистовой монтаж! — хвастаст она.

— Молодец.

— Вот, — подошедший Ихара протягивает леску с рыбинами.

— Где остальные? — спрашивает Долин.

— Стас на гору полез, облака снимает, — поясняет Анна-Луиза. — Каспар грохнулся с дерева, я видела издалека, хотела ему помочь, а он умчался с лопатой в заросли.

Мария снова бьет в сковороду.

— Опоздавшим — кости! — говорит Долин.

— Надо подождать! — возражает Анна-Луиза.

На тропинке со стороны леса показывается Стас.

— Охотник вернулся с холмов! — шутит Мария.

— Ты Каспара не встречал? — спрашивает Долин.

— Полчаса назад. Около бунгало. Он куда-то с лопатой шел.

Мария качает головой и снова бьет в сковороду. Смотрит на Долина. Тот идет в палатку и возвращается с коробкой коммуникатора. Чешет в затылке — “Пятый, что ли?” — нажимает на кнопку. Браслет на руке Анны-Луизы начинает бибикать. Кубинка, улыбаясь, говорит в него:

— Сергей Борисович, пятый — это я, а Кас — третий.

— Ага, третий, — говорит Долин и нажимает нужную кнопку. — Каспар, опоздаешь на обед, будешь лопать холодное.

Ответа нет.

— Что за новости? — негодует Долин — И ответчик молчит! Может, он его повредил, когда падал с дерева?

— Если Кас с лопатой, — значит, роет. Возможно, глубоко зарылся, — говорит Стас.

— Ой, не могу, — смеется Анна-Луиза. — Пиратский клад ищет.

Все смеются, но взрослые — несколько напряженно.

— Что же, он весь остров собрался перерыть? — спрашивает Сергей Борисович. — Где, ты говоришь, его видел? — обращается он к Стасу.

Стас машет рукой — там, в глубине острова. Далековато. Сергей Борисович идет по тропинке, за ним увязывается хихикающая Анна-Луиза. Следом направляется Ихара. Стас пожимает плечами, берет с раскладного походного стола булку, сует в карман и идет за ними. Мария помешивает в котелке и кричит вдогонку:

— Наберите на обратном пути орехов!

 

 

 

ЕЩЕ СВЕТЛО, но дань клонится к сумеркам. По тропе сквозь кустарник идут Долин, Анна, Стас и Ихара. У самой вершины пологой горы они выходят на большую площадку, там стоит полуразрушенное двухэтажное бетонное здание, опоясанное верандой. Стены в потеках, пятна плесени и мха.

— Он туда шел, — показывает Стас за бунгало.

Здесь лес гуще, больше деревьев, плотнее зеленый сумрак.

— Каспар! Каспар! — кричит Долин, но звук вязнет в листве.

— Давайте пойдем в разные стороны, — предлагает Стас. — Или цепью…

Они расходятся, перекликаясь. По тропе идет Анна. Через кусты, шумно дыша, продирается Долин. Время от времени он пробует вызывать Каспара по коммуникатору.

— Каспар! Каспар! — слышны голоса детей.

Потом доносятся только голоса Стаса и Анны — Ихара умолк. Вскоре замолчала и Анна.

Долин настораживается, оглядывается по сторонам. Впереди лишь фигура Стаса Стас заходит за дерево и... исчезает.

Долин вытаращивает глаза и бежит к этому месту. Никого...

— Стас! Стас! Ребята-а-а! — отчаянно кричит он...

 

 

 

ПОЛЯНА, поздний вечер. Мария у аварийного передатчика.

— Да, да, Серж сейчас ищет их в лесу, — говорит она в микрофон. — Пропали все. Не думаю, что розыгрыш. Они не ели с утра. Обед мы пропустили из-за Каспара... На ужин никто не пришел. Да, как можно скорее. Спасибо.

Мария выключает передатчик. Из леса выходит Долин Он еле переставляет ноги. Добредает до палаток, валится на траву.

— Как сквозь землю провалились!

Над островом несколько раз что-то неярко вспыхивает.

— Ты видел? — встревоженно спрашивает Мария.

— Вроде зарницы, — говорит Сергей Борисович, вглядываясь в сумрак.

— Странные какие-то здесь зарницы, — зябко ежится Мария. — Не нравятся они мне...

 

 

ТЕМЕНЬ. Негромкий лязг. Он сменяется тихим скрипом. Во мраке слышны осторожные шаги, шорох отодвигаемых предметов, звон упавшего металла... Раздается громкий звук — кто-то чихает, потом голос Стаса:

— Ага, вот он.

Щелчок. Вспыхивают лампы дневного света. Длинный коридор. Стас стоит у овального металлического люка — за спиной видны металлические ступени. Его рука — на стенном выключателе.

Стас с изумлением озирается по сторонам. В этот момент в проводке замыкание: сильно искрит, вспышка, свет гаснет. Тут же загораются редкие голые лампочки аварийного освещения.

Длинный прямой коридор уходит под небольшим углом вниз. По левой стене через каждые три-четыре метра из отверстий под потолком торчат короткие штанги, с ними шарнирно соединены свисающие почти до пола металлические трубы с захватами на конце.

Стас спокоен. Он принюхивается и качает головой. Воздух застоявшийся, и, судя по недовольной гримасе парня, пахнет в коридоре не очень приятно. На полу видны следы колес, словно кто-то проехал на трехколесном велосипеде.

Стас медленно идет по коридору. За его спиной одна из свисающих вдоль стены труб — та, мимо которой он только что прошел,— тихонько разворачивается на штанге и тянется захватом за мальчиком. Слышно слабое гудение сервомотора, затем оно стихает, труба бессильно повисает.

Стас не замечает этого. Он идет, все убыстряя шаги, по длиннющему коридору. В стенах через равные промежутки темные прямоугольные проемы. Возле одного из них какой-то предмет. Подойдя ближе, Стас поднимает его и с удивлением обнаруживает, что это шапочка Анны-Луизы.

В проемах неожиданно вспыхивает свет. Стас изучающе вглядывается в следы шин, переводит взгляд в глубь коридора — конца его не видать, — просовывает в проем голову и решительно протискивается сквозь него. Пройдя метра три узким коридорчиком, он выходит на небольшую площадку.

Дверь напротив раскрыта, пространство за ней тускло освещено аварийной лампочкой. С правой стороны виднеются электрощиты, к ним тянутся толстые кабели в разноцветной оплетке.

Здесь тоже свисает труба, снабженная на конце захватом.

Стас прислушивается. Со стороны двери доносятся какие-то слабые звуки. Мальчик осторожно идет к двери, заглядывает внутрь. Видны решетчатые конструкции, которые уходят к высокому — метрах в десяти от пола — потолку. Свет лампочки теряется в переплетениях металла.

Стас затаив дыхание ступает по дырчатому металлическому помосту. Звуки все громче и громче. Вот уже явственно слышны всхлипывания, раздающиеся за невысокой пластиковой перегородкой. Стас подходит, заглядывает туда и... расплывается в улыбке.

— Чего ревешь? — спрашивает он негромко.

Со слабым вскриком вскакивает Анна-Луиза, чумазое лицо ее в потеках слез. Девочка радостно бросается к нему.

— Ох, как я испугалась! Думала... Думала, это...

— А где остальные? — спрашивает Стас.

— Н-н-не знаю, — удивленно отвечает Анна-Луиза.— А почему...

— Раз мы здесь, то и остальные, наверное, тоже, — перебивает Стас. — Каспар, наверное, давно здесь окопался.

— Слушай, Стас, а куда это мы попали? Я так перепугалась, когда пень подо мной вдруг перевернулся и я сюда съехала. Страшно. И странно... Где это мы, а?

 

 

 

НАД МОРЕМ идет вертолет. В кабине тот самый пилот, который переправлял ребят на остров, и четверо мужчин в оранжевых комбинезонах с надписью “ТВ — Европа”. У их ног лежит снаряжение — мощные фонари, веревки, крючья, ящик с красным крестом на крышке...

Пилот, не оборачиваясь, рассказывает:

— Все эти острова на одно лицо, мы с ребятами сюда иногда закатывались. Ну, рыбалка, подружки и все остальное. Здесь тихо, ни тебе москитов, ни змей. Из зверей опаснее кроликов никого нет. Вот разве тюлени...

— Делать им нечего, детей распустили! — ворчит один из спасателей.

— Пиратские клады ищут! — уверенно заявляет пилот. Он вдруг замолкает и всматривается в электронный планшет. По экрану проходит рябь, сбивающая изображение архипелага.

— Похоже на радар, только чудной какой-то... — бормочет пилот.

— Что это? — спокойно спрашивает руководитель спасательной группы, тыча пальцем в ветровое стекло. Со стороны острова к ним тянется светящаяся черточка.

— Да ведь это же... — испуганно пытается привстать с места пилот, но в этот момент на вертолет обрушивается удар. Вспышка взрыва, грохот, кабина разлетается на куски.

Машина, горя и разваливаясь в воздухе, падает в море.

 

 

ПОДЗЕМЕЛЬЕ.

— Кажется, я догадываюсь, куда мы попали, — говорит Стас. — Потом скажу. Да ты не бойся...

Анна-Луиза морщит лоб, вздыхает, поправляет волосы. Со Стасом она чувствует себя увереннее. Вдруг, встрепенувшись, начинает проверять видеокамеру. И тут же успокаивается: камера в порядке.

— Пошли, — говорит Стас и идет по помосту. Анна-Луиза — за ним.

В коридоре Анна-Луиза озирается по сторонам, поеживаясь от прохлады. Стас ищет следы шин, но с удивлением обнаруживает, что следов уже нет. И пыли тоже нет. Из проема впереди с жужжанием выезжает приземистый агрегат. Анна-Луиза испуганно хватает Стаса за руку, потом облегченно заливается смехом — это киберуборщик. Медленно перемещаясь на круглых щетках и спрыскивая пол водой, машина въезжает в противоположный проем. Через несколько минут показывается из следующего отверстия, пересекает коридор, скрывается в очередном лазе, и.... до детей доносится грохот и лязг, словно рухнуло что-то большое и тяжелое.

Дети переглядываются и идут вперед по коридору. Их провожают объективы микротелекамер, висящих под потолком. Стас замечает на стене щит с кнопками и тумблерами. Останавливается, рассматривает, бормоча: “Проверка на сообразительность, что ли?” Почесывает затылок. Анна-Луиза недоверчиво смотрит на лампочки, вздыхает и направляет объектив камеры на Стаса. Она уже освоилась с обстановкой, и в ней проснулся профессиональный азарт.

Стас разглядывает условные обозначения на щите. Потом со словами — “Ага, вроде бы это!” — нажимает на кнопку. Часть стены со скрежетом уходит в сторону, открывая широкий проем и площадку, огороженную невысокими металлическими перильцами. Стас и Анна-Луиза ступают на нее.

— Это же лифт, — говорит Анна-Луиза. — Сейчас мы выберемся на поверхность. Где тут кнопки?

Стас разглядывает небольшую коробку с одной кнопкой, укрепленную на перилах. Между площадкой и стенами бетонного колодца — почти метровый зазор. В слабом свете коридорной лампочки видны металлические скобы на стене колодца.

— Ну, что ты ждешь? — нетерпеливо спрашивает Анна-Луиза. — Давай скорей, есть хочется.

Стас, не отвечая, достает из кармана булку и протягивает девочке. Он все еще не решается нажать на кнопку. Анна-Луиза откусывает от булки, потом спохватывается, разламывает ее и отдает половину Стасу. Стас молча засовывает кусок булки в карман.

Анна-Луиза, прислонившись к перилам, с аппетитом жует. Стас все еще рассматривает коробку с кнопкой, он ощупывает ее, стараясь понять, куда идет от нее кабель.

Вдруг визг Анны-Луизы. Рукой с зажатой булкой девочка тычет в стену и лепечет, давясь непрожеванным куском:

— Там... Там...

Из-за края площадки показывается рука, цепляется за скобу. Затем появляется вторая рука и перехватывает скобу повыше. Наконец, высовывается голова Ихара. Его лицо в поту, он тяжело отдувается и сердито спрашивает Анну-Луизу:

— Чего вопишь?

 

 

БОЛЬШАЯ КОМНАТА, в центре — внушительный пульт, по стенам — ряды мониторов. Судя по эмблеме “ТВ — Европа”, свисающей с потолка, это аппаратная Видеоцентра. Основные корпуса этого мощного телевизионного объединения расположились на окраине Рима.

В вертящемся кресле сидит грузный мужчина с роскошными черными усами. В руках наушники с микрофоном.

Один из экранов включен, видна часть кабинета, обставленного деловой мебелью. Это дирекция Видеоцентра. За столом сидит представительный мужчина в строгом костюме — директор Видеоцентра. Его мы видели в самом начале во время проводов детской видеогруппы.

— Ничего не пойму, — говорит усатый директору. — Два часа назад они вышли на связь — мол, дети куда-то попрятались. Мы выслали группу Граццини. И — все! Пропали! Связи нет. Долетели или что случилось в полете — не знаем. Береговые трансляторы отказали, сильные помехи, непонятно, в чем дело. Выслали ремонтную бригаду.

— Не нравится мне все это, — медленно говорит заместитель директора. — Можно было бы подождать, но все-таки дети... Вот что, Биганцоли, попробуйте через станцию. Какая там должна пройти над островом — “Орбита-16” или “Орбита-108”?

— Кажется, сто восьмая.

— Пусть посмотрят, если нет облачности. И сразу же свяжитесь со спасателями на побережье. Рисковать нельзя. Есть у нас свободные машины?

— Целых три.

— Пусть будут в полной готовности. Укомплектуйте вторую группу.

Усатый Биганцоли надевает наушники и негромко говорит:

— Джу, соедините меня с береговой спасательной службой...

 

ПЛОЩАДКА ЛИФТА. На перилах сидят Стас, Анна-Луиза и Ихара.

— Он только вниз идет, — говорит Ихара. — Я тоже думал выбраться, а он на самое дно ушел, глубоко. Я слез, а лифт — вж-ж-жик! — сам поднялся. Внизу ни кнопок, ничего... Пришлось по скобкам. Я ваши голоса сразу услышал...

— Что же ты не закричал? — спрашивает Анна-Луиза.

Ихара пожимает плечами.

— Ну ладно, вниз так вниз, — решительно говорит Стас. Дети слезают с перил. Стас нажимает на кнопку, и площадка плавно проваливается, словно ее и не было.

 

В АППАРАТНОЙ ВИДЕОЦЕНТРА собралось человек десять: представители администрации, операторы, звуковики. Шум стихает, когда из динамика раздается негромкий голос седовласого человека, появившегося на экране:

— Прокрутите еще раз телеканал сто восьмой.

“Ого, уже до премьер-министра дошло”, — шепчет один из операторов своему соседу.

Усатый Биганцоли четкими движениями перебрасывает несколько тумблеров. Вспыхивает второй экран. Изображение слегка расплывчатое: это вид острова сверху. Ясно, что съемка велась со спутника, с очень большим увеличением. Видны палатки, полосы дыма, вспышки...

— Горит там что-то, — громким шепотом говорит кто-то из присутствующих, на него шикают.

 

 

ЛИФТ останавливается. Дети выходят в коридор — точно такой же, как и наверху.

— Никакой разницы. Будто и не спускались, — шепчет Анна-Луиза. Впрочем, разница есть: здесь гораздо светлее. Включено не аварийное освещение, а люминесцентные лампы. Заметны детали, которые не были видны в слабом свете верхнего коридора, — подтеки и пятна плесени на стенах, осыпавшаяся штукатурка, трещины и выбоины в полу, ржавчина на свисающих с потолка трубах...

— А я знаю, что это такое, — говорит Анна-Луиза. — Это старый завод.

— Нет, — возражает Стас, — это не завод. Ты посмотри, здесь же все ненастоящее, бутафория... — Он тянет на себя трубу и отпускает, труба раскачивается.

— Зачем же здесь — и бутафория? — удивляется Анна-Луиза.

— Э-э-э, — не выдерживает Ихара, — взрослые развлекаются. Устроили для нас приключение. Утром Сергей Борисович так улыбался...

— А я думаю — не просто приключение, а чтобы мы здесь тоже поработали, — говорит Стас. — Хорошо, что камера не разбилась.

— Я уже пробовала, — надувает губы Анна-Луиза. — Ничего не получится. Света мало — раз. Скукотища — два. Тюлени в тысячу раз интереснее...

— Да, — соглашается Стас, — тюлени забавнее. Но и проще. Здесь же надо работать не только камерой, но и головой. Соединить в монтаже тюленей и подземелье — это задача по уму. Кому что, конечно, но, по-моему, этот аттракцион не развлечение, а вызов. — Глаза его загораются. — Объявляется конкурс на лучший спецэффект! — трубно кричит Стас, поднеся к губам ладони, сложенные рупором.

Он замечает на полу раздавленную пластмассовую бутылку и поддает ее ногой. Бутылка отлетает к трубе, которая все еще продолжает раскачиваться.

Дети идут по коридору мимо указательной стрелки с надписью “Central Post”.

Коридор упирается в большую стальную дверь. Ихара тянет ее на себя, дверь открывается, дети входят и закрывают ее за собой. В опустевшем коридоре продолжает раскачиваться труба. Вот она замирает над раздавленной бутылкой, захват удлиняется, труба разворачивается к другой трубе, навстречу ей поднимается следующий захват. В тишине, молча и беззвучно, от трубы к трубе плывет пластиковый комок и исчезает за поворотом.

 

 

АППАРАТНАЯ Видеоцентра. Изображение острова на экране медленно перемещается. Вот в кадр вплывает холм, в центре его — серое строение. Это бунгало. Рядом какое-то черное пятно. В середине пятна на долю секунды вспыхивает ослепительно яркая точка, и экран задергивается чернотой.

— Кто знает, чем в наше безоружное время можно вот так сбить вертолет? — задает вопрос в пространство Биганцоли.

В комнате тишина, словно все знают ответ. Наконец, кто-то произносит:

— Только боевой лазер!

— Откуда на Земле боевые лазеры? Они все — на планетарных станциях.

— Но горные лазеры ведь на Земле!

— Так то в шахтах. А при чем здесь наш остров?

— Бред какой-то!

— Были люди на орбитальной станции? — спрашивает кто-то властным голосом с другого экрана, и шум смолкает.

Биганцоли откашливается и говорит седому человеку на центральном экране:

— Нет. Но все равно, господин премьер-министр, может быть, сообщить в Объединенную комиссию?

Седовласый нервно покатил по столу фломастер:

— Комиссия уже в курсе. К вам вылетел представитель, подготовьте все материалы. Я сейчас свяжусь с Москвой и Вашингтоном и приеду тоже, — он резко отбрасывает фломастер в сторону. Экран гаснет.

— Дела-а-а... — тоскливо тянет кто-то. Усатый Биганцоли швыряет наушники на пульт, вытирает потное лицо, встает с кресла.

— Ну откуда же у этих пацанов боевой лазер? — недоуменно спрашивает он. Никто не откликается...

 

 

ПОЛЯНА, на которой стоял лагерь, превратилась в ад. Пылает кустарник, огненные волны ходят по траве, в большой палатке взрывается баллон с газом. Долин и Мария забились в неглубокую ложбинку. Мария с ужасом смотрит, как горят палатки. Долин прижимает ее плечи к земле. Вдруг тело Марии содрогается, она начинает биться в конвульсиях. По ее остановившемуся взгляду видно, что рядом происходит нечто неописуемое. Долин видит, что большой валун, лежавший совсем рядом с палатками, отъезжает в сторону, и из образовавшейся ямы выдвигается толстый стержень, увенчанный черным матовым шаром с конусовидным излучателем. Из конуса бьет яркий алый луч. Шар медленно поворачивается вокруг вертикальной оси, и луч веером идет над головами Долина и Марии — примерно в метре от земли. На пути луча встречаются несколько деревьев — он без труда пережигает стволы, в клубах сизого дыма деревья валятся на землю. Крона одного из них накрывает Долина и Марию.

Со стороны леса бьет короткая вспышка. Тент, натянутый на круглый обруч, вспыхивает и, гонимый ветром, медленно катится пылающим колесом к обрыву, валится вниз, распугивая стадо тюленей. Тюлени бросаются в воду и плывут...

 

 

АННА-ЛУИЗА, Стас и Ихара стоят в большом зале. Стены заставлены электронной аппаратурой. Светятся зеленые экраны дисплеев, на них шевелятся какие-то контуры, ползут цифры. На противоположной стене — огромный электронный планшет от пола до потолка: карта мира в Меркаторовской проекции. По карте бессистемно ползают светящиеся кружки.

В центре зала — большой подковообразный пульт. Четыре кресла с высокими спинками. Ребята удивленно озираются. Одно из кресел начинает медленно разворачиваться к ним. Анна-Луиза хватает за руку Стаса.

В кресле развалился улыбающийся Каспар.

— Смотрите, какую штуку я раскопал! — ликующе говорит он, хозяйским жестом обводя зал. — Я здесь уже все, что можно было включить, включил.

— Ох, Каспар, будет тебе от Сергей Борисовича! — осуждающе говорит Стас.

— Да хоть от самого Президента! — машет рукой Каспар. — И вообще, кому все это включать, если не нам? Дураку ясно, это подземелье для нас предназначено. Сюрприз! А вход сюда вы тоже по стрелке отыскали?

— По какой стрелке? — удивляются Стас, Ихара и Анна-Луиза.

— Да там... — мнется Каспар. — Я там стрелу на берегу нашел. Ее кто-то выложил из таких круглых железяк. Я думал, пираты, ну и пошел... И прямехонько в люк провалился!

— Нет, мы стрел не видели. Но тоже провалились, — говорит Стас. Он с любопытством приглядывается к экранам, подходит к пульту и садится в свободное кресло.

Перед ним ряды кнопок и отверстий непонятного назначения. Горят несколько табло красного цвета: “Defence”, “Air”, “Terrain”... В стороне — обособленная группа экранчиков. Там спокойным зеленым цветом обозначены слова: “Power”, “Sea”, “Т+18°”.

Стас трогает одну из кнопок. Сразу же вспыхивает красная надпись:

 

“Sea”. Кнопка уходит в панель, и на ее месте появляется кружок с прорезью под ключ. Стас тычет пальцем в этот круг — безрезультатно. Он понимающе кивает головой и говорит подошедшему Ихара:

— Понимаешь, команда подается нажатием кнопки, а для отмены команды нужен ключ. Или знание кода.

— А какую команду ты подал? — спрашивает Ихара.

Стас, улыбаясь, пожимает плечами:

— Понятия не имею.

В это время включается еще один дисплей...

 

С БЕРЕГА тяжело плюхаются тюлени и плывут в море. Видны их головы...

 

 

И ВОТ УЖЕ НЕ ТЮЛЕНИ, а их зеленые контуры плывут по координатной сетке дисплея, в верхнем углу которого светится слово “Sea”. В нижнем углу мелькают цифры, на дисплей вползает кружок с перекрестием. Кружок поочередно накрывает плывущие контуры. Контуры исчезают...

 

 

 

НА ВОДЕ — кровавые пятна. Тюленей нет. Остров с моря представляет собой страшное зрелище: языки пламени лижут кустарник, кое-где встают столбы огня, берег затянуло дымом. Время от времени смрадную пелену пронзают короткие вспышки, после чего огонь разгорается еще сильнее. Мария и Долин — исцарапанные, обожженные, в копоти, — задыхаясь, ползут к берегу. Левый рукав куртки Долина оторван, от правого остались лохмотья.

— Что происходит? Что это? — кричит Мария. Над их головами веером ударяют вспышки лучей. Женская и мужская фигуры прижимаются к земле.

— Остров сошел с ума! — кричит Мария. В ее глазах дикий, ничем не сдерживаемый страх. Долин молчит, только бешено скалит зубы. Боль пронизывает его с головы до ног: левое плечо Сергея Борисовича — сплошная кровавая рана.

 

 

 

В ЗАЛЕ командного пункта Стас спорит с Каспаром.

— Ерунду говоришь! — сердится Стас.— Это аттракцион. Забытый ржавый аттракцион. Построен, наверное, еще в начале века. Такое старье в музеях старой техники пылится, — он пренебрежительно тычет пальцем в пульт.

— Ну и пусть старье, — горячится Каспар. — А все равно это не аттракцион, потому что техника настоящая. Не аттракцион!

— А что же? — насмешливо спрашивает Стас.

— Ну... — заминается Каспар. — Не аттракцион — и все тут!

Стас машет рукой и отворачивается с креслом от Каспара. Анна-Луиза тем временем бродит вдоль стены и разглядывает экраны. Ихара сидит в третьем кресле и равнодушно прислушивается к спору Каспара и Стаса.

— Мальчики, а как мы отсюда выберемся? — спрашивает Анна-Луиза.

— Ты чего? — удивляется Каспар. — Только самое интересное началось, и сразу...

— Да, в самом деле, — соглашается с Каспаром Стас. — Я так понимаю, что все это подстроено. Про тюленей мы фильм так и так сняли бы, а это вроде неожиданного хода. Может быть, они наблюдают за нами и смеются.

— Точно! — поднимает палец Каспар. — Они про нас фильм снимают. Мы про тюленей, а они про нас.

— Фильм, не фильм, а я согласен со Стасом, — вмешивается в разговор Ихара. — Все это подстроено. Смотрите: нас четверо — и кресел у пульта четыре. Обстановка старая, много ржавчины, но питание включено, освещение работает, кондиционер в полном порядке, лифты движутся, киберуборщики, опять же, разъезжают... Может быть, для нас, для четверых, такие декорации — слишком дорого, слишком большая роскошь, но... не нам судить. Давайте разбираться с техникой. Мне все это представляется большим видеоцентром, напичканным сюрпризами. Смотрите, сколько экранов. И карта мира... — мол, выбирайте место. Куда захотим, туда и полетим...

— Мальчики, а я есть хочу, — вдруг заявляет Анна-Луиза.

— Ну и прожорливая, ты! — удивляется Стас. — На! — он доСтаст из кармана половину булки и отдает Анне-Луизе.

 

 

НА ПОЛЯНЕ — дымящееся пепелище. От палаток нет и следа. Догорают кусты у опушки, вязкий дым стелется по острову.

Долин и Мария затаились за валунами, на россыпи камней. Мария пытается что-то сказать, но задыхается от дыма и надсадно кашляет. Долин, морщась, трогает окровавленное плечо.

Надо... надо сообщить... — еле выговаривает Мария.

— Да... Только как? — Долин разглядывает остатки коммуникатора, которые болтаются на ремешке, и трет подбородок, оставляя на лице кровавые следы.

— Если уцелела аварийная... — он задумывается. — По ложбине я доползу, а там метра два. Можно рискнуть...

Сергей Борисович сдирает с себя остатки куртки, снимает рубашку и разрывает ее на полосы. Связывает лоскутья между собой и привязывает к концу камешек.

Поднатужившись, он выковыривает из земли камень побольше и толкает его в сторону от валуна. Из глубины острова бьет вспышка, на камне расцветает раскаленная звезда, камень крошится.

Подняв еще один камень. Долин швыряет его высоко в воздух. Снова вспышка, камень раскалывается в воздухе. Новый камень — и опять с тупым упорством в него бьет огненный луч.

Мария в ужасе. Да и Долину не по себе.

Сергей Борисович берет Марию за руку, подержав так несколько секунд, целует ей тыльную сторону кисти, потом делает глубокий вздох и, метнув большой камень по направлению к пепелищу, сам прыгает в противоположную сторону. Луч ударяет в камень и тут же перемещается за Долиным, но тот уже кубарем катится в ложбину, рыча от жгучей боли в плече.

Сергей Борисович ползет вокруг поляны. Ложбина кончается около шеста аварийной антенны и передатчика. Долин вытягивает из кармана самодельную веревку с камнем.

После нескольких попыток камень захлестывает лоскутную веревку вокруг основания антенны. Долин дергает за веревку. Антенна шатается. Несколько вспышек над головой. Верхушка антенны оплавляется.

Долин вытирает пот со лба, ощупывает коробку, вытягивает микрофон и щелкает тумблером.

 

 

СВЕТЛАЯ КОМНАТА, удобная кабинетная мебель. В окне — панорама Москвы. За столом мужчина лет пятидесяти в строгом костюме. Перед ним стоит Референт с большой папкой и кассетами видеозаписей в руках. На столе фотографии, бумаги и карты.

— После сигнала от премьер-министра Италии, подкрепленного информацией непосредственно из Видеоцентра “ТВ — Европа”, мы подняли архивный материал полувековой давности, — объясняет Референт. — Судя по материалам ООН, там находилась ракетная база. После Договора о полном разоружении она была демонтирована. Более того, по актам контрольной комиссии — база ликвидирована, а именно — затоплена.

— Ракетная база? — переспрашивает Руководитель. — Что там было?

— Крылатые ракеты и твердотопливные моноблочники. Вот копия акта о демонтаже. Справка об утилизации активного материала.

— Почему копии? — удивляется Руководитель. — У нас должны храниться подлинные экземпляры. Ведь европейский архив по полному разоружению передан нам.

— Члены комиссии, работавшие на острове, погибли на обратном пути. Авиакатастрофа. Газеты тогда подняли большой шум. Ходила версия о террористическом акте. Но еще до вылета комиссия передала по видеотайпу справки и протоколы. Так было принято — срочная информация шла с места событий по спутниковой телесети. Сохранились записи — демонтаж управления, затопление шахт и помещений. Боеголовки и активные компоненты реактора были вывезены и утилизированы.

— Интересно. Что же получается — подлог?

— Вряд ли. Боеголовки и реакторный плутоний были под строгим контролем. Комиссия вылетела на объект после демонтажных работ. Там действительно ничего не осталось.

— Как же тогда объяснить факт активизации базы?

— Есть один нюанс. Несовпадение координат. Правда, незначительное. Эксперты установили, что остров с демонтированной базой и Карсос, на который высадились дети,— это разные острова...

— Вот как? — Руководитель встает и начинает расхаживать по комнате. — Значит, разные...

— Да, они расположены совсем рядом. Там вообще много островов. Очевидно, на Карсосе была неучтенная база.

— Разве это возможно? — Руководитель замирает на месте.

— Все зависит от того, когда ее соорудили. Если до введения орбитального контроля, то возможно. При навыках камуфляжа и должной секретности базу вполне могли модернизировать, а в дальнейшем контроль за функционированием был возложен на компьютер.

— Ясно. “Когда спящий проснется”...

— Не понял... — вскидывает голову Референт.

— Я говорю, “Когда спящий проснется”. Был такой роман у Уэллса. В данном случае под спящим следует понимать компьютер. И он уже проснулся.

— Он не просто проснулся, — тихо говорит Референт. — Он сошел с ума. Очевидно, дети добрались до него и, каким-то образом разблокировав, подали противоречивые команды.

— Не будем строить догадки, — морщится Руководитель. — Все может быть гораздо проще и неизмеримо сложнее. Дети там или не дети, а отвечать придется взрослым.

— Разумеется, есть много неясностей...

— Вот именно. Времени, судя по всему, у нас очень мало. Поэтому сейчас мы будем очень быстро задавать вопросы, и кое-кому они могут не понравиться.

На большом экране вспыхивает надпись: “Экстренный вызов”.

— Легки на помине, — говорит Руководитель и утапливает клавишу на столе.

На экране возникает изображение большого помещения. Там за столом трое мужчин: в середине — Президент, слева и справа — эксперты.

Руководитель и Референт обмениваются с ними поклонами.

— От своего имени и от имени моей страны, — торжественно заявляет Президент, — заверяю вас, что мы примем все меры для устранения опасности. Кроме того, примите от меня лично извинения за того из моих предшественников, кто мог иметь отношение к нарушению Договора.

Хотя собеседники разделены многими тысячами километров, но размеры экрана таковы, что создается полный эффект присутствия. Кажется, что представители двух государств находятся в соседних помещениях, и их разделяет лишь тонкое стекло.

— Мы уже связались с вашими специалистами, — говорит Первый эксперт. — Наши выводы совпадают.

— Да, — мрачно говорит Президент, — если там хоть одна ракета сохранилась, то...

Руководитель и Референт переглядываются.

— Есть ли у вас информация... э-э... о целях? — осторожно спрашивает Референт.

Президент бьет кулаком о ладонь.

— Если бы мы знали!.. — выкрикивает он. — Как я понял из доклада экспертов, параметры цели вводились перед запуском.

— Ну а список целей? — резко спрашивает Руководитель. — Были же когда-то списки, или там... каталоги целей?

— Все это есть в архивах, но установить, что именно всплыло сейчас в памяти компьютера, не представляется возможным, — говорит Второй эксперт. — База может накрыть любую точку на земном шаре.

— М-да... — хмурит брови Руководитель.

— Невыяснены обстоятельства активизации базы, — сообщает Первый эксперт. — Как вы знаете, там детская съемочная группа, снимали видеофильмы. Двое взрослых, четверо детей. Дети исчезли, и после этого началось... Есть предположение, что дети случайно включили программу оборонительного комплекса. Сбит вертолет, сбит спутник. Если бы у нас были коды... Частоты мы знаем, но без кодов...

— Вы уже послали людей... туда? — спрашивает Руководитель.

— Да, двоих. Это самые лучшие. Они идут под водой...

 

В НЕБОЛЬШОМ цилиндрическом аппарате с прозрачным выпуклым фонарем сидят двое в черных гидрокостюмах с плоскими баллонами за спиной. Один занят управлением и всматривается в электронный планшет, второй укладывает в непромокаемый мешок веревки, стальные крюки и блестящие инструменты, похожие на зубоврачебные.

— Заряд лазерных резаков проверил? — спрашивает первый. Второй достает из мешка черный стержень полуметровой длины, нажимает на кнопку сбоку — на стержне загорается окошко с цифрами. Второй стержень — то же самое.

— Зарядка полная.

Помолчав, пилот батискафа спрашивает:

— Тебя откуда сняли?

— С восьмой комплексной на Марсе.

— А меня... — начинает пилот, но в это время на пульте вспыхивает красное табло. — Входим в сектор, приготовься! — он щелкает клавишей автопилота и встает.

Оба натягивают маски, берут в рот загубники. Открывают люк, аквалангисты по очереди протискиваются в него. Люк захлопывается, слышен глубокий вздох сжатого воздуха, батискаф дергается.

Две тени под водой уходят в сторону от подводного судна. Аппарат разворачивается и уплывает в зеленую тьму.

 

ОСТРОВ в ночной тьме похож на догорающий костер. Кое-где тлеет кустарник, редкие языки пламени просвечивают сквозь дым.

Вдоль полосы тлеющей травы и чадящего мелкого кустарника ползут Мария и Долин. Ползут медленно, часто останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

— Почему мы не пошли напрямик? — шепотом спрашивает Мария.

— Надо прижиматься к огню, — отвечает Долин. — Так безопаснее. Наводка настроена на температуру человеческого тела. И на быстро движущиеся цели.

— Какая наводка? Кто стреляет?

— Если бы я знал! По связи успели сказать, чтобы мы не выходили на открытое пространство и шли в глубь леса. Что-то еще о какой-то базе... — и все. Пошли помехи, связь оборвалась. Антенну срезали лучом.

— База? — Мария закусывает дрожащие губы. — Какая база? Неужели военная? Их же все уничтожили давно, очень давно...

— Значит, не все...

— Анна, Ихара, Стас, Каспар... — Мария всхлипывает. — Что с ними? Может, они забились в овраг какой-нибудь, уцелели?

— Может быть, — успокаивает ее Долин, но глаза его полны сомнений. Он задумывается, хмурится. — Хотел бы я знать, что там раскопал Каспар? — бормочет он.

Мария и Долин добираются до первых деревьев, проползают в лес еще несколько метров. Долин осторожно поднимает ветку. Ничего не происходит. Он медленно встает и помогает подняться Марии.

— Пойдем к бунгало, — говорит он. — Там Каспар что-то копал.

 

 

ЛУНА освещает большую поляну на склоне и просеку, ведущую к ней. Мария собирается шагнуть на просеку через поваленное дерево, но Долин удерживает ее. Подобрав увесистый сук, он швыряет его через просеку. Вспышка!

Мария и Долин пятятся в чащу.

— Я же говорил: по всему, что движется, — мрачно напоминает Долин. — Но не в лесу. Лес они почему-то не трогают.

— Да здесь же от ветра все может шевелиться — ветки, стволы... — предполагает Мария.

— Пожалуй, да, — соглашается Долин.

Он осторожно крадется между толстыми деревьями, все ближе и ближе к поляне.

На краю поляны из развороченной почвы торчит толстая короткая труба. На нее насажен зловеще поблескивающий шар с коротким клювом излучателя.

— Ну так, — с угрозой говорит Долин. — Сейчас я вам устрою фейерверк...

Он ищет и находит увесистый камень.

— А вот это вы зря, Сергей Борисович, — раздается мужской голос. Долин резко оборачивается. В лунном свете жутковато выглядят две черные фигуры в плотно облегающих блестящих костюмах.

— Кто такие? — угрожающе хрипит Долин. Мария тоже подбирает с земли камень.

— Ну, это уже негостеприимно, — говорит один из незнакомцев. — Спасательная служба!

Долин обмякает. Мария садится на землю и, всхлипывая, закрывает лицо руками.

— Дети, спасите детей... — сквозь зубы бормочет она.

— Если бы вы знали, спасением скольких детей нам придется... — начинает первый, но второй дергает его за руку.

Долин начинает о чем-то догадываться. Он долго рассматривает спасателей, подходит ближе.

— Я в вашем распоряжении, — негромко говорит Сергей Борисович.

— Вот и славно, — отвечает первый спасатель. — Познакомимся. Это — Саймон Кларк, я — Курт Шичке. Задача номер один — как можно скорее проникнуть на базу. Вы не знаете, как там оказались дети?

— Вы думаете, они там? — удивляется Мария.

Долин мрачно кивает головой:

— Я так и знал.

— Там, — коротко и веско отвечает Курт. — Двух мнений быть не может. Держите связь с материком и старайтесь не удаляться от этого места. Вот коммутатор, — он вытаскивает из мешка плоскую коробку.— Чаще меняйте канал, вас услышат на всех частотах. Наверняка будут помехи. С нами связи не будет, мы попытаемся пройти морем.

— Я с вами,— решительно заявляет Сергей Борисович. — Если с детьми что-нибудь случилось...

— Даже если случилось... — жестко говорит Курт. — Извините, Сергей Борисович, но вам лучше остаться здесь. Вскоре подойдет вторая группа.

Коммутатор издает слабое гудение. Саймон щелкает клавишей, голос из динамика сообщает: “Вторая группа не прошла. Задействована морская защита. Поступайте по обстоя...” — и шум, треск, вой.

— Вторая группа — это Боулер и Юкава, — тихо говорит Саймон. — Я знал Боулера...

— Ладно, — перебивает Курт. — Эмоции потом. Значит, групп захвата больше не будет. Если мы не дойдем до компьютера, то...

Курт и Саймон смотрят на Долина.

— Что я должен делать? — спрашивает тот.

— Пока ничего. Но если ровно через два часа мы не выберемся, то, вы слышали, поступайте по обстоятельствам. Самое большое — отключить компьютер базы. Самое меньшее — просто уцелеть.

— А дети? — спрашивает Мария.

— Если мы не отключим компьютер, то о каких детях вы спрашиваете? О ком именно из миллионов детей?

Мария в ужасе смотрит на говорящего.

— Значит, так, — перебивает Курт, вытягивая из-под клапана мешка сложенный лист тонкого пластика. — Вот схема базы. Синее — помещения, черные линии — коммуникации, тут — реактор, до него никак не дойти, лучше и не пытаться. Это — система затопления, тоже слишком глубоко. Вот здесь — центральный пульт, компьютер. Отключить, поджечь, вывести из строя — все, что угодно, только быстро. Возьмите на всякий случай, — протягивает он схему Долину. — У нас есть вторая. Ждите два часа. Если ничего не произойдет — решайте сами, что и как. Пока.

Пожав руки Сергею Борисовичу и Марии, Курт и Саймон уходят в темноту.

Долин рассматривает схему.

— Ты останешься у коммуникатора, — негромко говорит он Марии. — Связь с материком только по необходимости. Возможно, эта чертова база способна пеленговать и ударить по передатчику. Я уйду через... полчаса. Если не вернусь, сообщи, чтобы приняли самые крайние меры. Самые крайние!

— Какие... Какие меры? — лепечет Мария.

— Крайние! — жестко отвечает Долин, показывая ей схему. — Ты понимаешь, что означают эти желтые кружочки? Это ракеты. И как думаешь, что будет, если они выйдут из шахт?

В глазах Марии появляется сухой лихорадочный блеск.

— Я пойду с тобой.

— Но, Мария, — теряется Долин, — разве... Хорошо. Ты пойдешь. Только не со мной и не сейчас. Если и я... Тогда... Через час. Смотри сама.

— Как туда войти? — спрашивает Мария. Долин водит по схеме пальцем.

— Ага, вот! Здесь отметина. Эта линия выходит в море, а идет от жилого яруса. Может, канализация?

— Как же — без акваланга?

— Да... А здесь, за бунгало, помнишь? Где исчезли дети... Стас пропал за деревом с большим дуплом. Надо искать там, за бунгало...

— А я? — спрашивает Мария.

— Оставайся здесь и держи связь. Если... Ну, сама понимаешь... Пусть сбрасывают на остров все, что могут.

— Так ведь нет ничего, — Мария разводит руками. — После разоружения ни бомб, ни ракет не осталось. Как же я скажу: сбрасывайте, если сбрасывать нечего.

— Что могут!!! — бешено орет Долин. — Есть горные лазеры! Есть взрывчатка в карьерах! Хоть булыжники! Все, что могут!

— Что могут... — эхом повторяет Мария.

 

 

 

КАБИНЕТ Руководителя. Он и Референт все еще сидят у экрана. Столик с минеральной водой. На экране апартаменты Президента, он и эксперты сидят без пиджаков, узлы галстуков распущены, воротники рубашек расстегнуты.

Президент выслушивает доклад по телефону, кладет трубку.

— Они разобрались с кодами, — громко говорит он. — Через минуту будет изображение.

Руководитель кивает Референту, тот поднимает трубку телефона, произносит несколько слов. Голубым прямоугольником вспыхивает второй экран, на нем возникает изображение большого зала с низким потолком, ряды пультов, узкие проходы. В зале несколько человек быстро переходят от терминала к терминалу, сверяются с бумагами.

Возле одного из пультов останавливаются, оператор садится в кресло, пробегает пальцами по клавишам. На дисплее вспыхивают несколько цифр. Оператор смотрит на страницу книги кодов и набирает очередную комбинацию. Возникает изображение командного поста базы на острове. Там никого нет, но аппаратура работает, перекрестья бесцельно блуждают по огромному планшету. На пульте компьютера лежит недоеденный кусок булки.

— Что у вас, Клавердон? — спрашивает эксперт, сидящий справа от Президента.

— Непонятно, — отвечает голос оператора Клавердона, его самого не видно. — Есть связь, но база не отвечает на команды. Идет изображение с командного пункта. Это автономная линия, она не контролируется компьютером. Мы оценили позиции на пульте базы — полная бессмыслица. Кнопки нажимали наугад. Сейчас пробуем все коды, может, где-то прорвемся.

Изображение командного пункта полностью занимает второй экран.

— Мне не нравится левый ряд, — доносится голос одного из специалистов, — там пусковая готовность.

— Минутку, — врезается другой голос. — Кнопка шесть, клавиша восемнадцать. Да-да... В самом деле...

— Почему он не коммутирует? — это голос уже третьего человека. Похоже, к обсуждению ситуации подключились все специалисты, собравшиеся в подземной диспетчерской.

— А, черт... Возможно, когда его переводили на консервацию, ввели блок-команду.

— Вот так номер! Что же делать?

— Если бы не дети, можно было бы разбомбить все к чертовой матери!

— Интересно — разбомбить! Чем это ты собираешься бомбить — кирпичами?

— А где дети?

— Так, вот и они!

В зал входят Каспар и Анна-Луиза, за ними Стас и Ихара. Каспар разваливается в центральном кресле. Стас расхаживает по залу. Анна-Луиза и Ихара садятся рядом с Каспаром. В диспетчерской их не только видно, но и слышно.

— Мне уже все это надоедает, — говорит Стас. — Шутка затянулась. Если они хотели нас удивить, то номер вышел на славу. Все это очень смешно и интересно. А если они нас снимают, то это уже некрасиво.

— Точно, снимают, — подтверждает Каспар. — Вот камера... — он показывает пальцем на объектив под потолком.

На экранах в кабинете Руководителя и в апартаментах Президента — ехидная мордашка Каспара с высунутым языком.

 

 

МЕЖДУ ДЕРЕВЬЯМИ осторожно пробирается Сергей Борисович. Он минует бунгало, проползая краем обрыва. Рядом с бунгало торчат два штыря с излучателями. Долин приближается к месту, где исчез Стас. Сергей Борисович ползает по земле, сдвигает с места камни, осматривает пни. Наконец, он доползает до ровного места, где растут лишь мелкие кустики и трава. Земля под Долиным внезапно оседает, и он со сдавленным криком проваливается.

 

КОМАНДНЫЙ ПУНКТ базы. Каспар рассеянно крутит верньеры, играя перекрестьями на электронном планшете. Анна-Луиза громко зевает.

— Я думаю вот что, — говорит Стас. — Пока они играют в свои игры, нам не мешает поспать. Если хорошенько поискать, то, я думаю, здесь найдутся постельки со свежим бельем. Случайно, — добавляет он язвительно.

— Вот еще, охота ходить! — крутится в кресле Каспар. — А мне и здесь хорошо, вот!

Он нажимает на рычажок сбоку, и кресло мягко заваливает спинку назад.

— Роскошно! — ликует Каспар. — Никуда я не пойду. Дети размещаются в креслах.

 

 

НА ЭКРАНЕ в кабинете Руководителя — изображение мирно посапывающих детей. На другом экране эксперт перебирает белые прямоугольнички с печатным текстом, достает один, показывает Президенту. Тот пожимает плечами и незаметно кивает в сторону экрана. Референт настораживается.

— Да, да,— спрашивает он,— что у вас?

— Вот какое обстоятельство, — нехотя говорит Президент. — Наши эксперты предлагают два варианта, оба... — он замолкает.

— Продолжайте, слушаю вас, — говорит Руководитель.

— Они рассмотрели вариант с неадекватным прицелом. Если после нажатия кнопки “Пуск” прицельная сетка — то, что вы видите на планшете,— не будет соответствовать введенным в боеголовки целям, то на коррекцию программы компьютеру потребуется некоторое время. Затем предстартовый контроль. Ну, там еще подробности, я думаю, специалисты лучше объяснят

 

Возникает лицо Клавердона.

— Клавиша “Ответный удар” не нажата, следовательно, компьютер не ориентирован на срочность запуска. Если пойдет команда на готовность... то есть если дети случайно нажмут на соответствующую кнопку, то у нас будет около тридцати минут.

Руководитель смотрит на Референта.

— Что мы в состоянии сделать за тридцать минут? — спрашивает Руководитель.

— Мы видим только две возможности, как я уже сказал, — отвечает Президент.

— Первая — взорвать одну из ракет с ядерным зарядом в шахте прямо на базе, — берет слово один из экспертов, сидящих рядом с Президентом. — Правда, мы не уверены до конца, что сможем довести эту команду до исполнения, — слишком много препятствий, слишком много блокировок. Поэтому второй вариант — сразу же приступить к подготовке атомного грузового лайнера. Если в нашем распоряжении будет хотя бы два-три часа, мы успеем перемонтировать реактор лайнера на взрыв. Если на базе пойдет команда на запуск, мы будет сажать лайнер на остров на автопилоте — так, чтобы реактор пошел вразнос вблизи от поверхности. Гарантий здесь тоже мало: грузовик могут сбить, но если он прорвется и если реактор сдетонирует, то базу накроет самоделка мощностью, я полагаю, килотонн сорок.

— Вы так хладнокровно об этом говорите, — качает головой Референт.

Руководитель яростно мнет окурок в пепельнице.

— Я думаю, вы все же недостаточно все продумали, — со сдерживаемой злостью в голосе говорит он. — Мы не можем принять ни первый, ни второй вариант. Атомная бомбардировка! Это был бы беспрецедентный случай нарушения Договора о полном разоружении. Мы слишком долго боролись за мир, и планета слишком долго балансировала на грани, чтобы вот так — при первом же рецидиве — швырять самодельные бомбы.

— Боюсь, у нас все же нет выбора, — говорит Президент.

— Совершенно верно: у нас нет выбора, — с нажимом, вкладывая в эту фразу свой смысл, говорит Руководитель. — Надо срочно искать иное решение проблемы.

— Предлагаю немедленно начать перемонтаж реактора, — настаивает эксперт.

— Не забудьте, на острове — люди. Двое... нет, уже четверо взрослых и четверо детей, — напоминает Руководитель.

— Вы это серьезно? — на лице Президента искреннее недоумение.

— Абсолютно серьезно, — говорит Руководитель.

Президент и Руководитель долго смотрят друг другу в глаза.

 

 

 

ДЛИННЫЙ КОРИДОР базы. Обстановка изменилась. Манипуляторы выдвинулись на штангах до середины прохода. Захваты теперь уже не висят безжизненно, а чуть приподняты. Совершенно ясно, что “руки” базы готовы к действиям.

Слышен шум моторов — неравномерный, сбивчивый, но медленно набирающий силу. За стенами раздается чмоканье клапанов гидрокоммуникаций, что-то искрит — база медленно, но неуклонно входит в режим полной готовности.

Из проема появляется фигура Сергея Борисовича. Он делает шаг вперед и тут же отшатывается, еле успев увернуться от метнувшихся к нему с двух сторон манипуляторов.

 

 

В ОГРОМНОМ ПОМЕЩЕНИИ, где не видно ни верха, ни низа, — тишина. Только изредка где-то гулко шлепается капля.

Глаза Долина постепенно привыкают к темноте. Откуда-то сочится слабый рассеянный свет. Долин видит металлические переходы, решетчатые настилы и лестницы между ними. В центре зала, оплетенные лестницами, уходят в черноту ряды толстых, в несколько метров диаметром, цилиндров. Это ракетные шахты. Сергей Борисович пытается разглядеть, что там наверху, но потолок зала скрыт во мраке. Только внизу кое-где горят зеленые огоньки. Долин идет по переходам и лестницам, приближаясь к соседней от него шахте. Видны приборы, баллоны с газом, линии электроснабжения. Когда Долин подходит совсем близко к толстенному цилиндру, наверху загорается красный транспарант с восклицательным знаком. Звучит приглушенная сирена. Долин спрыгивает на несколько ступенек, бежит вниз... Сирена смолкает.

 

 

ДОЛИН попадает в тот самый коридор, где недавно были ребята. Лифтовая площадка. Сергей Борисович спотыкается, падает, ползет к свету. Его голова упирается во что-то мягкое. На затылок падают горячие капли. Долин поднимает голову.

На него в упор смотрят обезображенные ужасом мертвые глаза Саймона. Тело спасателя, пронзенное острым металлическим штырем, который зажат в захвате манипулятора, пришпилено к стене, словно чудовищная бабочка. Рядом в кровавой луже валяется черный стержень лазерного резака.

 

 

 

МАРИЯ, сжавшись в комок у ствола большого дерева, кричит в коробку коммуникатора:

— Я больше не могу! Придумайте что-нибудь, я больше не могу!..

Из коробки гул, словно от реактивного самолета. Мария несколько секунд слушает, потом с презрительной гримасой швыряет коммуникатор на землю.

Голос Марии:

“Тогда я решила идти одна. Там, в недрах острова, были дети, и я должна была идти к ним. Я возненавидела этот остров. Он как блин на тонкой ножке. Ядовитый гриб вроде поганки. Ножка тонкая и очень ненадежная...”

Мария крадется, а сзади продолжает выть коробка коммуникатора.

Мария идет лесом. Выходя на поляны, она бросается на землю и ползет в обход равнодушных излучателей, дико и неуместно торчащих из земли.

Разгорается восход. Жерла излучателей дергаются и синхронно разворачиваются в сторону солнца, медленно сопровождая его подъем...

 

 

ДОЛИН идет узким переходом. Над головой тянутся трубы в изоляции из стекловаты, провода на изоляторах, время от времени попадаются коробки распределителей. В руке у Долина — черный лазерный резак. Иногда Сергей Борисович останавливается, листает схему, мучительно всматривается в нее, морщится, идет дальше.

Он доходит до небольшого расширения в коридоре, всматривается в слабо освещенный редкими лампочками пол, находит узкую щель люка. Долин пытается открыть его, но не может — замковая скоба приржавела к металлу. Дергает несколько раз — безрезультатно.

Сергей Борисович опускается на колени и включает резак. Из торца черного стержня вытягивается узкий луч. Металл плавится, испаряется. Сергей Борисович медленно вырезает кусок металла вокруг скобы и не обращает внимания на то, что происходит за его спиной. А между тем сзади бесшумно и неумолимо надвигается нечто темное, громадное...

Вдруг Долин замирает, не поднимаясь с колен поворачивает голову и видит, как к нему приближается черная тень. Не меняя положения тела. Долин резко выбрасывает назад руку с включенным резаком и тут же бросается ничком на пол. И вовремя — вращающийся луч проносится в нескольких сантиметрах над его головой.

Резак лучом ударяет в черный силуэт. Вспышка. Разваливаясь на ходу, к Долину докатываются обломки большого ремонтного кибера. Одинокое колесо с резиновым протектором катится в глубь коридора и исчезает в темноте...

Долин подходит к останкам кибера и поднимает работающий резак, который плавит в одной точке стену. Свет его несколько ослаб и покраснел. Долин торопливо возвращается к люку, успевает выжечь еще несколько сантиметров — и заряд резака кончается. Озверев, Долин хватает тяжелый обломок кибера и молотит им по люку. Удары вязким эхом отдаются от стен. Наконец люк с грохотом распахивается вниз. Долин едва не кувыркается туда, но удерживается, крестом раскинув руки.

Внизу абсолютная тьма. Видно только начало стальной лестницы: на первой ступеньке — отблеск коридорного освещения. Долин вздыхает и начинает спускаться.

 

 

 

ДЕТИ спят, сирена еле слышна. На пульте разгорается красный огонек, звучит зуммер. Стае вздрагивает и пробуждается. Невыспавшийся, а потому злой, он подходит к Каспару и трясет его. Каспар падает с кресла, вскакивает и, не глядя пытается дать Стасу в ухо. Стае ловит его за руку и смеется. Каспар трясет головой и смеется тоже. Подходят к Ихара. Каспар собирается пощекотать его голую пятку, но вдруг нога дергается и легонько задевает Каспара по носу. Каспар отшатывается, а Ихара, продолжая лежать в спокойной позе, серьезно смотрит на него.

— Вот что, — говорит Стас, — пора с этим делом кончать. Мне тут уже надоело. Предлагаю выбираться. По скобам и через верхний зал. Там невысоко, метра два по желобу. Доползем...

— Верно, — радуется Каспар. — А то у меня кассета кончается.

Ихара молча встает. Анна-Луиза все еще спит. Каспар подкрадывается к ней, но Ихара останавливает его и, качая головой, тихо говорит:

— Мы на разведку, а она пусть пока поспит.

В это время со стороны стальной двери, ведущей в коридор, раздаются глухие удары. Слышен сдавленный крик, негромкое металлическое звяканье.

Стае подходит к двери и осторожно приоткрывает ее. Отшатывается... Дверь медленно распахивается, там видна дыра в стене с оплавленными краями. Ближайший к двери манипулятор волочит за ноги изуродованное тело Курта Шичке, передает следующему захвату... Труп медленно уплывает в глубь коридора, с разбитой головы стекает кровь и оставляет красную прерывистую дорожку. Из бокового проема выползает киберуборщик и с жужжанием едет по коридору, вращая щетками”.

Дети в ужасе пятятся.

Стас кидается к пульту и колотит кулаками по всем кнопкам и клавишам с криком:

— Эй вы, там, с ума посходили, что ли? Немедленно заберите нас отсюда!

Анна-Луиза в испуге вскакивает с кресла и таращит сонные глаза на бушующего Стаса.

На пульте разгораются красные огни.

 

 

В АПАРТАМЕНТАХ Президента — тихая паника. Президент вскочил с кресла и, тяжело опершись о плечо эксперта, уставился на экран, где виден зал командного пункта базы.

Голос Клавердона из репродуктора:

— Они включили стартовый комплекс! Прицелы фиксированы. Даем максимальное увеличение. Эх! — он впервые дает волю чувствам, бесстрастную интонацию специалиста взламывает боль, рвущаяся из сердца. — Ну хоть кто-нибудь нашелся бы там, чтобы открыть затопление! Хоть кто-нибудь!..

На экран выплывает планшет с картой континентов. Веселыми огоньками перемигиваются лампочки больших городов мира. Два десятка перекрестий в светящихся кружках разбросаны по территориям Европы, Америки, Азии, Африки.

 

 

КАБИНЕТ Руководителя. Референт каменным изваянием застыл возле экрана. Руководитель командует в микрофон:

— Поднимите всю скоростную технику на автопилотах, установите плотный барраж вокруг мест... попадания. Все орбитальные станции на слежение, данные о траекториях — автоматически на Большой Компьютер. Срочно вводите программы в автопилоты — таран, ликвидация движущегося объекта. Корректировка с Большого Компьютера. Все рейсовые самолеты с людьми срочно посадить, при невозможности — снизить полет до пятисот метров. Два... нет, три барражных кольца. Всю имеющуюся технику на автопилотах, грузовые, личные, пустые пассажирские — всю, как можно выше, к потолку полета...

 

 

НАД ЭЛЕКТРОННОЙ КАРТОЙ вспыхивает транспарант, на котором видно число: 1 800. Затем — 1 799, 1 798... Это секунды, оставшиеся до запуска.

— Тридцать минут! — кричит эксперт. На экране — подземная диспетчерская. Оператор, сидящий за пультом, в ужасе вскакивает и хватается за голову.

 

МАРИЯ крадется около бунгало. Вдруг с грохочущим звуком двухэтажный домик, как игрушка, отъезжает в сторону. Открывается шахта с торчащей тупорылой боеголовкой.

Мария в ужасе, она сама не понимает, что делает. Подскакивает к шахте, видит скобы. С криком “Я иду к вам!” быстро спускается.

В других местах острова тоже открываются шахты.

 

КОРИДОР в недрах базы. Из люка, в котором скрылся Долин, вдруг начинает изливаться вода. Вот она уже клокочет и хлещет фонтаном. В отверстии появляется рука, она пытается уцепиться за края люка. Это рука Долина. Сергею Борисовичу что-то мешает выплыть. На долю секунды показывается его искаженное удушьем лицо, затем Долин скрывается окончательно.

 

 

ДЕТИ испуганно жмутся друг к другу в зале командного пункта. Каспар кричит:

— Смотрите, смотрите!

Из-под двери с желтым кругом, в который вписан черный крест, вытекает струйка воды, ползет к центру зала.

Дети кидаются к выходу, в испуге останавливаются у дверей — к ним тянется захват ближайшего манипулятора. Но что-то искрит, гаснет освещение, включаются аварийные лампы. Манипуляторы беспомощно обвисают на штангах.

Дети бегут по длинному коридору, огибают беспорядочно болтающиеся трубы манипуляторов, стукаются о них и испуганно отшатываются. За ними, бурля, бежит водный поток.

— К лифту! К лифту!.. — кричит, задыхаясь. Стас. Он тащит за руку Анну-Луизу. — Уйдем по скобам...

В зале командного пункта вода прибывает медленно, но кое-где в аппаратуре начинает искрить. Счет, однако, не прерывается: 1 024... 1 023... 1 022... На пульте начинают мигать новые огоньки. На дисководах с тонким гудением набирают обороты диски...

 

 

ПОДЗЕМНАЯ ДИСПЕТЧЕРСКАЯ. Клавердон вцепился побелевшими пальцами в плечо оператора, но тот ничего не замечает. Оба впились глазами в транспарант с цифрами.

В это время на пульте гаснет несколько табло.

— Защита отключилась! — кричит кто-то.

— Слава богу! — переводит дыхание Клавердон. — Это, наверное, прорвались Шичке с Кларком. Срочно вертолеты на остров! — рявкает он в микрофон. — Защита отключена. Любой ценой блокируйте шахты! Их двадцать. Все двадцать! Горные лазеры приданы машинам три и пять...

 

КАБИНЕТ Руководителя. Референт кричит в микрофон, повторяя многое из того, что только что мы слышали от Клавердона.

— Барраж! Все автопилоты — на барраж! Машин с киберпилотами не жалеть! Наводка на таран — с Большого Компьютера. Сверхзвуковые самолеты с парашютистами с ближайшего аэродрома — к острову! Защита отключена. Блокировать шахты. Любой ценой! Любой!

 

 

— НЕУЖЕЛИ успеем? Неужели успеем? Неужели успеем? — как заведенный, исступленно шепчет оператор в подземной диспетчерской.

ВОДА поднимается медленно, очень медленно — база велика. Дети ползут вверх по скобам. Вода бурлит внизу и вдруг прорывается откуда-то сбоку — слева, справа... Дети задыхаются, спешат. Анна-Луиза, стиснув зубы, лезет первой. Замыкает Стас. Наконец они выбираются на лифтовую площадку, останавливаются, переводя дыхание. Слышен шум бурлящего потока. Дети бегут к проему. Через несколько секунд после того, как они покидают лифтовую площадку, темная вода захлестывает ее и устремляется в проем.

 

 

НА ЭКРАНЕ в диспетчерской виден затопленный зал, изображение слегка рябит. Огни на пульте хаотически гаснут, но многие еще горят. Кое-где искрят провода. Отсчет продолжается: 345... 344...

Клавердон смотрит на наручные электронные часы.

— Отсчет замедлился, — отмечает он. — Паузы больше трех секунд. — И тут же кричит в микрофон: — Что с машинами?

— Вертолеты пошли, — отвечает голос из динамика.

 

 

ДЕТИ добрались до проема, откуда начинали свое путешествие Стас и Анна-Луиза. Здесь валяются обрезки труб, гнутые ржавые прутья. На стене — выключатель. Невидимая вода журчит где-то недалеко.

Один за другим дети ныряют в проем и оказываются в зале с переплетениями лестниц и переходов. Теперь можно разглядеть цилиндры шахт. Они опоясаны огоньками, светятся шкалы приборов, щелкают клапаны в трубопроводах, шипит сжатый воздух — идет предстартовая работа.

Дети пробегают рядом с шахтой. Начинает выть сирена. Своим воем она сопровождает их путь. Время от времени Стас задирает голову, но в переплетении лестниц, уходящих вверх, трудно отыскать нужную.

 

 

 

В ДИСПЕТЧЕРСКОЙ напряжение достигло предела. Медленно плывут цифры: 189... 188... 187... Паузы между ними постепенно увеличиваются.

Клавердон переводит глаза с часов на табло, с табло на часы.

— Раз Курт и Саймон прорвались, почему они не отключают компьютер? У них должно хватить запаса воздуха...

— А у детей? — спрашивает кто-то.

— Что — у детей?

— У детей хватит запаса воздуха? — спрашивает все тот же голос.

Клавердон разводит руками и молча садится в кресло. В диспетчерской воцаряется гробовая тишина, а цифры на экране продолжают свой медленный, тягучий бег: 151... 150... 149...

 

 

ДЕТИ затравленно мечутся между шахтами. Вдруг у основания одной из них со скрипом открывается люк, там показывается темная фигура, она с криком бросается навстречу детям.

— Дети, дети... — всхлипывает Мария. — Живы! О господи...

Каспар ревет, Анна-Луиза гладит его по голове.

— Скорей, скорей, — поторапливает Стас. — Вода!

Внизу бурлит поток, вода медленно разливается по помещению, затем звук ее постепенно стихает. Уровень затопления сравнялся с поверхностью моря. На стене действительно отметка, словно ватерлиния на корабле, и цифра “О”. Ихара замечает это и указывает пальцем:

— Ф-фу, — говорит Ихара. — Закон сообщающихся сосудов — великая вещь. Теперь можно не торопиться.

 

ОТСЧЕТ продолжается: 119... 118... 117.. Паузы теперь длятся по нескольку секунд. Все больше и больше коротких замыканий, все темнее пульт компьютера, но жизнь его еще не оборвана...

 

 

ДЕТИ и Мария не торопясь лезут по скобам в узком пространстве между стенкой шахты и стальным, мертвенно отблескивающим корпусом ракеты. Ее узкое тело тянется вверх, как бы желая поразить самый центр светлеющего неба.

Анна-Луиза теряет равновесие — у нее закружилась голова. Руки девочки слабеют, она выпускает скобу и начинает валиться вниз. Мария подхватывает ее и всем телом прижимает к стенке шахты. Анна-Луиза снова хватается за скобу. Но теперь теряет опору сама Мария — она сделала слишком резкое движение. В поисках поддержки Мария опирается на корпус ракеты. Тут же металлическая покатая поверхность обливается голубым сиянием. Шипение, искры. Обожженная Мария с истошным воплем срывается и падает в щель. Летящее тело, задевая ракету, прочеркивает огненный пунктир.

— Мария! — визжит Стас.

— Энергозащита... — шепчет Ихара побелевшими губами. Каспар, закрыв глаза, еще крепче вцепляется в скобы. Анну-Луизу начинает трясти.

— Прижаться к стенке! — кричит Стас, пытаясь не терять самообладания. — Не касаться металла!

— Вниз не смотреть! — вторит ему Ихара. — Вверх! Вверх!

ОТСЧЕТ: 99... 98... Руководитель и Президент стоя наблюдают за числами на экранах.

 

 

 

ДЕТИ выбираются на поверхность. Лица как белые маски. Анна-Луиза щурится отвыкшими от дневного света глазами на восход.

— Боже... Солнце... — шепчет она.

Издалека доносится нарастающий гул.

— Скорей, скорей! — кричит Стас и бежит по склону вниз. Дети мчатся по тропинке и не видят, как около шахт садятся вертолеты, оттуда выпрыгивают люди в серебристых комбинезонах с длинными черными трубами в руках.

Нарастает гул, со стороны моря показывается вторая группа вертолетов.

С высоко летящих самолетов посыпались парашютисты.

 

 

ОТСЧЕТ страшно медленно ползет: 38... 37...

Цифры зажигаются теперь прямо на экране и сопровождают всю концовку фильма.

 

ВЕРТОЛЕТЫ зависают над поляной, где были палатки, и поднимают тучу пепла. Стас заставляет детей лечь и накрывает собой Анну-Луизу и Каспара. Рядом плюхается Ихара, уткнув лицо в золу. Он колотит кулаками по земле и задевает какой-то черный прямоугольный предмет. Это магнитофончик Долина. От удара он включается.

К шуму вертолетов присоединяется музыка.

 

ОТСЧЕТ продолжается: 20... 19...

 

НА ЭКРАНЕ зажигается надпись: КОНЕЦ ФИЛЬМА. Но цифры отсчета не исчезают. Каждая сопровождается коротким гудком зуммера.

 

В зале зажигается свет. Экран чист. Но гудки зуммера продолжаются, постепенно стихая.

 

“Изобретатель и рационализатор”, 1986, № 4 - 6.