Следы рептилии

Голосов пока нет
     С  вечера Сергей почему-то долго не мог уснуть,  а  задремав,  наконец,
спал тяжело и тревожно,  ворочаясь с боку на бок,  роняя на пол одеяло и без
конца поправляя подушку. Проснувшись в очередной раз от какого-то кошмарного
сновидения, он зажег спичку и посмотрел на часы. Был второй час ночи. В саду
шумели на ветру старые деревья,  по всей деревне лаяли собаки и кто-то тихо,
но настойчиво стучал в окно.
     Сергей встал и пошарил рукой по стенке в поисках выключателя -  дом был
чужой, им еще не обжитый. В окно забарабанили сильнее.
     - Откройте!  - донеслось с улицы невнятное всхлипывание. - Это я, тетка
Броня.
     - Что случилось? - Сергей отдернул занавеску.
     - Что же у меня может случиться,  сыночек? Неужели ты не знаешь? Горе у
меня! С доброй вестью к участковому ночью не ходят.
     - Я,  тетка Броня,  две  недели только участковый.  Опять ваш  Степаныч
буянит?
     - Не буянит уже мой Степаныч, - старуха зарыдала. - Убили родимого!
     - Кто убил?
     - Кабы я знала.
     - Подождите, сейчас я выйду.
     Торопливо одевшись,  он  ощупью пробрался через кухню,  в  которой тихо
похрапывал на холодной печи хозяин дома глухой дед Иосиф,  и,  сбив в  сенях
пустое ведро, вышел на крыльцо.
     - Где вы, тетка Броня? - позвал он. - Показывайте дорогу. Но пути все и
расскажете.
     - Ох; сыночек, что рассказывать! Ручки-ножки мои отнялись! Глазоньки не
видят. Конец света пришел...
     - Вот что,  тетка Броня,  -  сказал Сергей.  -  Вы меня лучше по званию
называйте. В крайнем случае, по имени-отчеству.
     - Мы,  Сергей Андреевич, с войны на хуторе остались жить, ты же знаешь.
Глухотище зимой, словом перекинуться не с кем...
     - Вы самую суть давайте, - перебил ее Сергей.
     Они  миновали крайний дом  деревни,  возле которого скрипел на  столбе,
бросая во все стороны скользящие кривые тени, электрический фонарь.
     - Я самую суть и даю,  -  обиделась старуха.  -  Только стемнело нынче,
что-то как загудит в лесу, как завоет... Страшно...
     - Что загудело? Машина?
     - Какая машина!  Смерть так  гудит.  Горе так  воет...  Хоть ложись под
иконы и помирай.
     - Ну, ладно. Загудело в лесу. Что дальше?
     - Дед мой давай в лес собираться.  Поглядеть,  значит, что к чему. Он у
меня знаешь какой!  Отчаянный!  Партизанскую медаль имеет.  С собой ружьишко
прихватил, конечно.
     - Откуда у него ружьишко?
     - Да оно совсем старое.  Дети когда-то на чердаке нашли. Ржавое оно. Ты
про дело спрашиваешь или про хлам всякий!
     - Про дело, тетка Броня, про дело...
     В  последний  раз  оглянувшись  на  огни  деревни,   старуха  и  Сергей
спустились к болоту, по кладке перешли ручей, и тут ночь в полной своей силе
и загадочности поглотила их обоих.  Темнота, казалось, была не только вокруг
них, но даже и под ногами. Люди словно плыли в холодной темной пустоте.
     - Потом слышу я,  - шепотом продолжала старуха, - выстрел в лесу, потом
еще один. И тихо стало. Я чуток подождала и пошла тихонько следом. По тропке
на полянку вышла, гляжу - лежит мой старенький. И не шевелится!
     - А потом что?
     - А потом позвали меня.
     - Кто позвал?
     - Не знаю.  Может,  сатана, а может, Боженька. Я такого голоса отродясь
не слыхивала.  Душенька моя сразу же в пятки ушла.  Не помню, как до деревни
добежала.
     - Ясно. Долго еще идти?
     - Не.  Сейчас березнячок будет.  Потом хутор наш минем.  А  там лесом с
полверсты. Ты, сынок, хоть пистолет с собой прихватил?
     - Нет  у  меня  пистолета,   тетка  Броня.  Не  выдали  еще.  Обойдемся
как-нибудь. Не сорок пятый год.
     - Разве ты знаешь,  что тут в сорок пятом году было? Тебе же, наверное,
годков двадцать всего будет.
     - Двадцать три.
     - Все одно.  Я тебя маленького помню. Такой никудышный хлопчик был, все
книжки читал.
     - По-вашему, лучше водку хлестать?
     - Что одна беда, что другая.
     - Помолчали бы вы. Мужа вон убили, а она трещит, как сорока.
     - Может, и не убили.
     - Как не убили? Вы же сами говорили - мертвый!
     - Не живой он. Но, вроде, и не мертвый.
     - Ну и дела! Не живой и не мертвый! Шуточки!
     - Что же тут такого!  А упырь,  что кровь человеческую сосет,  он что -
мертвый?  Ты  поживи с  мое,  всю  родню  схорони,  сам  с  жизнью раз  пять
распрощайся -  тогда все на свете знать будешь.  Места наши глухие - леса да
болота.  Здесь люди вечно со всяким лихом бились.  Ты в  городе да на службе
позабыл все.
     Темнота уже пахла смолой и хвоей. Вековой лес тяжело и размеренно дышал
вокруг.  Даже  случайный хруст  ветки  под  ногой казался кощунством в  этом
грозно  гудящем мраке.  Пройдя еще  с  сотню  шагов,  старуха остановилась и
заплакала.
     - Вот он, - прошептала она, - смотри.
     Сергей обошел ее  и  на  цыпочках двинулся вперед -  туда,  где поперек
смутно  белеющей лесной  тропы  лежал  кто-то.  Подойдя почти  вплотную,  он
разглядел  скрюченное  старческое тело.  Седые  разметанные волосы  странным
образом застыли над затылком,  словно запечатленные на фотоснимке с короткой
выдержкой.  Лицо  старика  при  падении зарылось в  мох,  руки  были  широко
раскинуты.  Сергей  попытался перевернуть старика на  спину,  но  примерно в
полуметре от земли его пальцы наткнулись на что-то твердое и невидимое.  Это
что-то  было не холодное и  не теплое,  совершенно гладкое и  безукоризненно
прозрачное, как тщательно отшлифованный стеклянный слиток.
     - Господи! - застонала старуха. - Кара какая.
     - Вы вот что,  -  сказал Сергей, - быстро идите обратно. Телефон знаете
где?
     - На ферме. Да я и звонить-то не умею.
     - Попросите сторожа.  Пусть свяжется с милицией.  Объясните, что и как,
только короче. Я здесь подожду.
     - Может, батюшку позвать?
     - Идите, я же сказал!
     - А ты? Пойдем вместе. Пропадешь, дитятко!
     - Иди!!!
     Старуха исчезла быстро и  бесшумно,  словно сама  была порождение этого
мрака и  нереального мира.  Сергей присел на корточки и  попробовал на ощупь
определить границы прозрачного саркофага.  Он  скрывал почти всe  тело  деда
вместе с ружьем.  Наружу торчали только ноги -  одна по щиколотку, другая по
колено.  Сергей  стянул  стоптанный кирзовый  сапог  и  потрогал  совершенно
ороговевшую от долгой жизни и тяжких трудов пятку старика.
     - Теплая, - сказал он негромко, прислушиваясь к своему голосу.
     Ему  было  не  то  чтобы  страшно,   но  как-то  необъяснимо  тоскливо.
Предчувствие какой-то беды томило душу. Казалось, он ощущал на себе холодный
пронизывающий взгляд чего-то недоброго, таящегося в лесу.
     - Тьфу, ерунда какая-то! - он выпрямился, решительно шагнул вперед и...
     - Подойди!  -  завизжала темнота вокруг.  -  Подойди!  -  завыл лес.  -
Подойди! - эхом загрохотало небо.
     Инстинкт сработал быстрее  разума  и  заставил тело  резко  метнуться в
сторону -  сначала заячьими прыжками сквозь колючие кусты,  а  потом,  после
столкновения с сосновым пнем, кувырком по мягкому мху.
     - Подойди!  - голос начинался нестерпимо высокой, пронзительно звенящей
нотой,  но  быстро менял тональность и  переходил в  могучий басовый рев.  -
Подойди, не бойся!
     - Я  не  боюсь,  -  пересохшими губами  прошептал  Сергей.  Сердце  его
колотилось так,  что нестерпимо заныло под правой ключицей.  - Я не боюсь! -
повторил он и, сознавая, что делает страшную глупость, вышел на тропу.
     Впереди,  среди деревьев,  скрывалось что-то  огромное и  бесформенное,
почти такое же темное, как и ночь.
     - Тебе не будет причинен вред,  -  взвизгнуло и заскрежетало оттуда.  -
Мне нужен ответ на вопрос. Может быть, на несколько.
     - Кто вы такой? - сказал Сергей, чтобы только не молчать.
     - Я  не  принадлежу к  каким-либо проявлениям живой или неживой природы
этой  планеты,   точно  так  же,   как  и   не   являюсь  воплощением  неких
иррациональных сил.  Если  тебе хоть что-то  известно о  реальном устройстве
Вселенной, ты поймешь, кто я.
     - Значит, вы из космоса? - спросил Сергей.
     - Твоя  осведомленность упрощает дело.  Теперь  ответь на  мой  вопрос.
Учти,  чтобы  задать его  тебе,  мне  пришлось в  течение бесконечно долгого
времени преодолевать бесконечно большое пространство. Ответ на него важен не
только для тех, кто послал меня - но и для вас, землян.
     - Спрашивайте,  -  сказал Сергей.  Он  все  еще не  верил в  реальность
происходящего.  Самому  себе  он  казался  невольным участником чьего-нибудь
грандиозного бреда или дурного сна.
     - На  эту  планету совершил когда-то  посадку космический аппарат.  Что
стало с ним и его экипажем?
     - Не знаю. Я об этом никогда не слышал.
     - Посадка  была   вынужденной  и   должна  была  сопровождаться  такими
грандиозными катаклизмами,  память  о  которых сохраняется на  очень  долгий
срок.
     - Он не взорвался?
     - Нет. После посадки он даже сумел послать несколько сообщений. В одном
из них говорилось, что на планете существуют разнообразнейшие формы жизни, в
том  числе и  разумные,  хотя цивилизация в  общепринятом смысле этого слова
отсутствует.  Эти  разумные  существа  не  создали,  или  не  могли  создать
какое-либо стабильное общество.  Их взаимоотношения между собой и  с низшими
биологическими видами отличались необыкновенным антагонизмом, выражавшимся в
жестоком и  бессмысленном истреблении живых организмов.  Причем делалось это
чаще  всего безо  всякой утилитарной цели,  а  ради  одной идеи уничтожения.
Исследование мозга этих разумных существ,  проведенное биологами экспедиции,
дало удручающие результаты:  в  нем не  оказалось ничего,  что в  дальнейшем
могло стать зачатком нравственности,  морали или  гуманизма.  Это  была раса
убийц и разрушителей.  Они способны были творить только зло.  Патологический
жестокий разум - редчайший случай во Вселенной.
     - Это сказано о людях?
     - Да.
     - Неправда!  Люди совсем не такие!  Бывают, конечно, разные выродки, но
чтоб такое...
     - Хорошо. Лучше слушай дальше. Последнее сообщение оказалось коротким и
бессвязным.  Из него можно было понять, что местным жителям каким-то образом
удалось  захватить  космический аппарат.  Ты  по-прежнему  утверждаешь,  что
ничего подобного не знаешь?
     - Решительно, ничего не знаю.
     - Владея космическим аппаратом,  это  кровожадное племя могло вырваться
на просторы Вселенной,  заполучить в  свои руки мощнейщие орудия разрушения.
Чтобы не допустить этого,  я и был послан сюда. До сих пор мои поиски ничего
не дали.  Но то, что я смог увидеть и услышать, производит крайне неприятное
впечатление.  Я  ощущал отзвуки прошедших войн и  видел,  как одна за другой
возникают новые.  Все вы говорите на разных языках, причем об одном и том же
событии обычно сообщаются исключающие друг  друга  факты.  Информацию такого
уровня даже  нельзя анализировать.  Для  того,  чтобы  принять окончательное
решение,  я пошел на прямой контакт с людьми. Первый человек применил против
меня оружие,  второй -  убежал, ты - третий. Мое время на исходе. Если после
беседы с  тобой мои выводы окажутся неблагоприятными или хотя бы  неясными -
против землян будут применены необходимые защитные меры.
     - Какие меры?
     - Защитные.  Попросту говоря,  вы  будете  уничтожены или  возвращены в
среду животного мира.  Я говорю об этом совершенно открыто, так как помешать
мне  никто не  сможет.  У  вас  еще  нет  оружия,  способного разрушить этот
аппарат, а выманить меня из него невозможно - так уж он сконструирован.
     - Уничтожить людей? За что?
     - Пойми,  это  мера вынужденная.  Она  необходима для  сохранения жизни
многих других народов.  Вы  ведь тоже уничтожаете смертельно вредные для вас
организмы, бактерии, например.
     - Но это же убийство! О каком же гуманизме вы тогда тут говорили!
     - Никто не собирается вас убивать. Просто, через некоторое время климат
на  вашей  планете  изменится  настолько,  что  вы  вымрете  или  совершенно
деградируете. Тебя это не успеет коснуться, не беспокойся.
     - А как же дети мои? А внуки?
     - Судьба  детей,   а  тем  более  внуков,  тебя  совершенно  не  должна
волновать.   В  сообщении  биолога  имелись  сведения  о  том,  что  чувство
привязанности к  потомству так же незнакомо вам,  как и чувство сострадания.
Странно даже,  что такие понятия имеются в  ваших языках.  Отложив в горячий
песок оплодотворенные яйца, вы не принимаете в дальнейшем никакого участия в
судьбе детей.  Они  тысячами появляются затем на  свет,  но  остаются жить и
вырастают только единицы - самые жестокие, самые хищные, самые эгоистичные.
     - Что вы мелете?  Не откладываем мы яйца в песок!  Люди рождают детей в
муках и  всю жизнь о  них заботятся,  -  закричал Сергей.  -  Здесь какая-то
ошибка!
     - У  меня нет оснований сомневаться в  компетентности биолога.  Он  был
прекрасным  специалистом  и   довольно  точно   описал  ваше   биологическое
устройство. Сколько у тебя конечностей?
     - Четыре. Две руки и две ноги.
     - Так и должно быть. Глаз - два?
     - Два.
     - Рот - один?
     - Один.
     - Все совпадает. Хвост - один?
     - Какой хвост? Откуда у людей хвосты?
     - А сколько у тебя пальцев? Три?
     - Пять!  Пять!  Вы что-то путаете.  Постойте...  Хвост,  яйца!... Очень
давно  на  Земле жили  существа,  которые откладывали яйца,  имели хвосты и,
кажется,  по три пальца, точно не скажу. Их потом назвали страшными ящерами,
динозаврами. Вполне возможно, что какие-то из них и могли стать разумными. Я
даже где-то читал такое. Когда они вымерли, людей еще и в помине не было.
     - Признаться,   ты  ставишь  меня  в  тупик.  Хотя  твои  доводы  можно
опровергнуть. Хвост, например, исчез в... результате эволюции. Число пальцев
тоже еще не доказательство.  Вот что. Сейчас я проведу глубокое исследование
твоего разума. После этого вынесу окончательное решение. Ты согласен?
     - Конечно.
     - Но  процедура эта  весьма мучительная.  Вся информация в  твоем мозгу
будет стерта.  Ты  сможешь выполнять лишь  простейшие рефлекторные действия.
Как личность ты исчезнешь.
     - Вот как? - сказал Сергей. Недоумение и ужас человека, которого слепой
случай выбрал своей жертвой,  овладели им. Он подумал о том, что будь сейчас
светлый день и  окажись кругом люди,  ему было бы  легче решиться на что-то.
Через  пару  часов опергруппа найдет здесь беспомощного слюнявого идиота,  и
никто  не  узнает,  что  это  именно  он  принял  на  себя  чудовищный  груз
ответственности за жизнь миллионов совершенно не знакомых ему людей, большей
частью даже еще и не родившихся. Принял - и был раздавлен этой тяжестью.
     - Если другого выхода нет - начинайте, - сказал он.
     - Пока  я  готовлю все  необходимое,  тебе  остается несколько минут на
размышление. Если передумаешь - скажи.
     Ноги  не  держали,  и  Сергей присел.  Уже  еле-еле  светлело.  В  лесу
просыпались птицы.
     - Ты готов?
     - Да, только скорее.
     - Но ведь тебе страшно? Ты хочешь жить?
     - Хочу. Что из того. А как мне жить потом, зная о своей вине?
     - Хорошо.  Живи.  Я  проверял  тебя.  У  меня  даже  нет  приборов  для
исследования разума.  Но то,  что ты не пожалел себя ради других,  говорит в
пользу людей.  Те  свирепые существа не  были способны на самопожертвования,
так же как ты не способен откладывать яйца.
     - Значит, вы не причините людям вреда?
     - Нет. Я покидаю планету. Ты ничего не хочешь сказать на прощание?
     - Я... Не знаю... Подождите... Динозавры, хоть и вымерли, но все же они
"наши далекие предки, как и пауки, ящерицы и обезьяны. Люди бывают жестокими
и кровожадными,  как звери. Они продолжают убивать себе подобных. Но для нас
это не норма, а дикий пережиток. Люди знают, что такое добро и гуманизм. Они
умеют любить и  страдать.  Они  стараются быть  лучше,  быть  людьми,  а  не
животными.  Еще не так давно в  этих самых лесах умирали,  сражаясь с  теми,
кто,  хоть и имел человеческий облик, на самом деле был зверем - динозавром,
волком, стервятником. Пройдет, наверное, еще немало времени, прежде чем люди
станут,  наконец,  людьми.  Но так обязательно будет.  Вы не пожалеете,  что
пощадили нас.
     Что-то  тяжелое шевельнулось в  лесу,  плавно  и  почти  бесшумно пошло
вверх, а удаляющийся голос произнес:
     - Пусть твои слова сбудутся как можно быстрее. Прощай!
     - Подождите, а дед! - закричал Сергей.
     - Тут я,  тут,  -  раздалось у него за спиной. Старик сидел на тропке и
чесал голую пятку.
     - Что это было со мной? - ошалело спросил он. - Никак опять перебрал?
     - Перебрал,     Степаныч,    перебрал.    Ружьишко-то    сюда    подай.
Незарегистрированное оно.
     - Бери,  лейтенант.  Я  из него уже годков десять не стрелял...  Поди и
штраф выпишешь?
     - Да нет, воздержусь. Дед ты хороший, храбрый. Человек, одним словом...