К.Булычев В прошлое и будущее - за настоящим. (статья, 87г.)

Голосов пока нет

Юный техник, 1987, № 9.

Кир БУЛЫЧЕВ

В прошлое и будущее
— за настоящим

«Многие из предсказаний писателей-фантастов уже сбылись. А построят ли когда-нибудь машину времени, о которой так много пишут! Возможны ли в принципе путешествия по времени! А если нет, зачем тогда вообще писать!»

Борис Семенов, Ленинград

Схожие письма часто приходят в редакцию. Мы попросили ответить на них ученого и писателя-фантаста Кира БУЛЫЧЕВА.

Среди открытий и изобретений всегда были тупиковые темы. Открыть и изобрести этого было нельзя, но очень хотелось. И даже когда наука доказывала физическую невозможность такого открытия, находились упрямцы, которые зажмуривались, затыкали уши и продолжали изобретать.
Много веков алхимики искали золото, наивно перегоняя его из ртути. Искали философский камень, который даст власть над природой. Тысячи лет люди строят вечный двигатель, который, раз запущенный, будет работать, не потребляя энергии... Еще до того, как были открыты закон сохранения энергии и таблица элементов, многие понимали, что искусственное золото, философский камень, вечный двигатель — призраки, беготня за которыми выгодна жуликам и шарлатанам. Пятьсот лет назад великий Леонардо да Винчи писал о таких изобретателях; «О, искатели вечного движения, сколько пустых проектов создали вы в подобных поисках? Идите прочь вместе с искателями золота!»
Сегодня вечный двигатель будет изобретать только человек, совершенно не образованный научно, о золоте и философском камне забыли даже самые наивные любители тайн. Но вместо них появляются новые темы, которые, в сущности, от вечного двигателя не отличаются. К ним относится машина времени. Эйнштейн ведь показал, говорят люди, которые хотели бы ее изобрести, что время, масса и энергия связаны в единой формуле! Этим вся теоретическая основа путешествия во времени заканчивается. Ведь современная физика, утверждая, что все в мире взаимосвязано, не нарушает этим основных законов природы. И чисто теоретическое утверждение, что ход времени и масса могут изменяться при скоростях, граничащих со скоростью света, предполагает, что в нормальных условиях, в которых мы живем, ничего подобного произойти не может.
Но невозможность построить машину времени не значит, что о ней нельзя писать или говорить. Понять, каким образом она столь твердо укоренилась в фантастической литературе, по-моему, интересно.
Несколько лет назад я послал в одну редакцию повесть, в которой рассказывалось о путешествии во времени. Я получил строгий ответ: «Так как Герберт Уэллс уже написал повесть «Машина времени», мы считаем эту тему исчерпанной и больше о путешествиях во времени ничего печатать не будем».
Честно говоря, я не знаю, изменила ли свою позицию та редакция или нет. Но я сам продолжал писать о путешествиях во времени. Да и многие другие фантасты об этом пишут. И будут писать. К счастью, редактор, который впервые прочел «Машину времени» Уэллса, не вспомнил о том, что и у английского писателя были предшественники. А то бы мы с вами так и не прочли замечательную книжку.
Наверное, к сегодняшнему дню во всем мире написано несколько тысяч романов, повестей и рассказов о путешествии во времени. И пока вы читаете эту статью, появится еще штук шесть или семь. Зачем же тогда снова и снова писатели обращаются к этой теме?
Обратимся в прошлое. Слова «машина времени» придумал Уэллс. Случилось это чуть меньше ста лет назад. До этого машины не существовали. Но путешествия во времени были, в них не раз отправлялись литературные герои. И у этих путешествий была своя история и были свои причины. Правда, поначалу писатели отправляли своих героев только в будущее. Почему?
Люди издавна задумывались о том, почему мир, в котором они живут, устроен несправедливо. Почему в нем бушуют войны, почему сильные и богатые угнетают слабых. Одному причина виделась в деньгах, которые портят людей, другому в силе оружия... И вот некоторые крупные мыслители прошлых веков стали выдумывать государства справедливости, страны, где люди живут счастливо. Они хотели этим показать путь к лучшему другим людям. Идеальные, выдуманные государства назывались утопиями. Слово это придумал английский мыслитель Томас Мор, который описал одно из них в начале XVI века, то есть более четырехсот лет назад. В этом государстве все трудятся, там нет денег, там все имущество — общее. Другая знаменитая утопия описана итальянским гуманистом Кампанеллой в книге «Город солнца», вышедшей в 1623 году. Это государство, как и страна, о которой рассказал Томас Мор, лежит на острове в океане.
В те времена Землю еще только открывали. Океаны были мало исследованы, и неудивительно, что читатели верили в то, что государство справедливости может существовать. Шли годы. Постепенно на Земле становилось все меньше неоткрытых земель. Но появлялись все новые утопии. Где же расположить утопию, если на нашей планете не отыщешь для нее места? На Луне? На отдаленной звезде? Но кому нужно счастливое государство, до которого не доберешься?
Людям свойственно надеяться на лучшее будущее. И вот появились утопии, которые описывали общественный строй грядущего тысячелетия, авторы которых старались представить, какой будет наша Земля, если на ней исчезнут угнетение и несправедливость. Так возникли первые фантастические романы о будущем.
У авторов, которые писали такие книги, возникал вопрос: как попасть в отдаленное будущее их современнику? Ведь будущее лучше всего увидеть собственными глазами, как бы глазами читателя. Если создатели утопий эпохи Возрождения всегда имели под рукой капитана, который бы сам побывал на счастливом острове в океане и готов об этом рассказать, то в будущее капитану не добраться. И тут на помощь писателям пришел летаргический сон. Герои утопий прошлого века чаще всего засыпают. Герой романа Эдуарда Беллами «Через сто лет», например, написанного на рубеже нашего века, впадает в летаргический сон в подвале собственного дома, чтобы проснуться в 2000 году.
...А потом Герберт Уэллс изобрел машину времени.
Разумеется, он ничего не изобрел. Мы уже говорили, что машину времени невозможно изобрести. Писатели вообще не придумывают машин, это дело ученых и техников, пусть и сбылось все-таки кое-что из предсказанного фантастами. Но ни один человек не долетел бы до Луны по способу, придуманному Жюлем Верном или Александром Беляевым. И никому не построить лазерный излучатель по методу Алексея Толстого в «Гиперболоиде инженера Гарина». Впрочем, вам не найти ни одного писателя, который бы рассчитывал на то, что его изобретение в самом деле кто-то воспримет всерьез. Во всех фантастических книгах машины и механизмы нужны писателю в основном только для того, чтобы поведать нам о человеческих проблемах. И это отлично видно на примере машины времени. Она (как и многие другие фантастические элементы, вводимые в повествование) позволяет писателю рассказывать о настоящем, но предельно обнажая его приметы, показывая их в сильном «увеличении», словно под стеклом микроскопа.
О чем рассказал Уэллс? Его герой попадает в отдаленное будущее, когда на Земле живут две расы людей. Наверху изящные, тонкие, беспомощные бездельники, внизу, в шахтах, страшные слепые морлоки, которые пожирают вымирающих крошек, что умеют только петь и плясать. Это была не утопия. Это была антиутопия. Уэллс не скрывал от читателя, что он хотел сказать: глядите, предупреждал он, вы, аристократы и капиталисты, загоняете рабочих под землю, в шахты, вы превращаете их в животных. Придет время, когда вы будете жестоко наказаны! Ваши жертвы обратятся против вас!
Итак, возникло словосочетание: «машина времени». С этого момента ни один писатель уже не отправлял в будущее своего героя каким-либо иным способом. Появились машины. Множество машин, тысячи. Некоторые занимали целый дом, некоторые были не больше телефонной будки. И это неудивительно. XX век — век техники. Путешествовать стали не только в будущее, но и в прошлое.
Не потому, что прошлое вдруг обрело какое-то новое значение. Это произошло оттого, что фантастика стала искать и в прошлом ответы на сегодняшние проблемы.
И чем больше «строилось» машин времени, тем больше вопросов возникало у читателей. И эти вопросы настолько интересны, что стоит на них остановиться.
Например, проблема: как же избавиться от влияния на будущее, если мы путешествуем в прошлое, родила немало любопытных сюжетных поворотов в фантастике. В одном из своих рассказов Рэй Брэдбери описал путешествие в доисторическую эпоху. Там, за миллионы лет до нашей эры, герой нечаянно убил бабочку. Как вы понимаете, любая бабочка, даже любой микроб являются частью биологической системы Земли. Какая-то птица могла умереть от голода, потому что не поймала ту бабочку, какое-то животное прожило свою жизнь иначе, потому что не поймало ту птицу... и потянулась цепь причин и следствий. В результате хоть немножко, но изменилась вся история Земли. И когда герой возвращается в наше время, обнаруживается, что в США избран другой президент...
Не меньше парадоксов рождает путешествие в будущее.
Представим, что нам это удалось. Значит, мы сможем увидеть то, чего еще нет. С точки зрения логики это еще более нелепо, чем путешествие в прошлое. Мы заглянем в будущий век и узнаем, допустим, когда нам с вами предстоит умереть. Если в будущем записано, что вы, мой уважаемый читатель, упадете с горы Эверест в 2036 году, то, вернувшись домой, вы сделаете, допускаю, все возможное, чтобы не лезть на гору Эверест, тем более в 2036 году. То есть получите возможность изменить будущее. А раз оно изменится, значит, его и не будет. Куда же мы тогда с вами путешествовали?
Но, в общем, не так важно, каким фантастическим допущением пользуется писатель. Важно — зачем.
Вот послушайте, пожалуйста, какой я как-то написал рассказ:
Существует планета, жители которой испортили там воздух, погубили реки, вырубили леса. В общем довели свой дом до такого безобразия, что самим стало жить там невмоготу.
И тут они открыли путешествие во времени.
Как его использовать? Отправиться в будущее? Но планета уже загублена, такой она и останется. Отправиться в прошлое? Но там живут их собственные предки и тоже активно уничтожают планету. И тогда они решили отправиться в те времена, когда на планете еще не было людей, а гуляли там одни мамонты. Что они и сделали.
Прошло несколько лет, и обнаружилось, что собственную планету они загубили снова. На этот раз миллион лет назад. Мамонтов перебили, леса вырубили и так далее...
Тогда эти люди снова отправились в прошлое... еще на десять миллионов лет. Потом снова...
И вот в конце концов они оказались в том, страшно далеком периоде, когда на планете царил первобытный океан, лишь первые острова поднимались из него. И дальше путь один — под воду.
Как вы понимаете, писал этот рассказ я не для того, чтобы рассмотреть теоретические аспекты путешествия во времени. Мне это путешествие понадобилось исключительно для разговора о наших нынешних проблемах. Ведь мы живем на Земле, другой у нас нет. И если мы губим ее, никто нам не поможет. Был ли выход у тех людей, которые столько раз убегали от самих себя? Разумеется: взяться за ум, восстановить леса, прекратить пакостить в собственном доме. Они этого не сделали. Я же писал рассказ, обращаясь к тем людям, которые задумаются и что-то будут делать. В этом, на мой взгляд, и заключается смысл фантастики.
И я убежден, что будет написано еще немало книг о путешественниках в прошлое и будущее. Но интересны нам с вами будут те из них, в которых мы сможем увидеть самих себя.
 

Юный техник, 1987, № 9, С. 48 - 52.

OCR В. Кузьмин
Sept. 2001
Проект «Старая фантастика»