Проверьте ваши чувства

Ваша оценка: Нет Средняя: 3 (1 голос)

Он проснулся и, не раздвигая штор, нажал кнопку барометра.

— Доброе утро! Как спали? — сказал барометр. — Погода сегодня прекрасная, ясная, без осадков. Ветер слабый до умеренного. Температура воздуха 19—20 градусов Никаких существенных изменений в ближайшие сутки, пожалуй, не предвидится. Так что зонтик свой можете спокойно оставить дома.

Последняя фраза была гордостью фирмы, выпускавшей говорящие барометры. Ведь именно эти простые человеческие слова, сказанные барометром, как бы превращали бездушный прибор в приятного собеседника. И ему. Кролю, пришлось немало потрудиться, чтобы заключительная фраза сводки всегда соответствовала характеру погоды и после сообщения о мокром снеге и гололеде барометр радостно не восклицал: «Эх, если бы такая погодка продержалась подольше!»

Трудно сказать, почему каждое утро Кроль начинал именно со сводки барометра. Еще трудней предположить, как бы Кроль поступил, если бы после сообщения о хорошей погоде он открыл шторы и увидел, что на улице ливень. Скорей всего Кроль просто не обратил бы на дождь внимания и по совету барометра оставил бы свой зонтик дома…

После короткой зарядки Кроль застегнул на запястье ремешок эмоциометра и внимательно посмотрел на циферблат. Квадратный циферблат эмоциометра под увеличительным стеклом был разделен, как шахматная доска, на клетки крохотных циферблатиков. И все это сложнейшее устройство, которое было не больше ручных часов, точно и чутко отражало настроение и эмоции Кроля, безошибочно указывая, что именно он в данный момент испытывает и как себя чувствует.

В то утро прибор показывал, что Кроль проснулся в приятном расположении духа. Красная стрелка стояла у отметки «настроение хор.», синяя указывала на слово «бодр», а зеленая остановилась между делениями «здоров» и «абсолютно здоров», явно приближаясь к последнему. Не каждый день он мог похвастать такими показателями. И теперь, узнав от эмоциометра о своем хорошем настроении, Кроль довольно улыбнулся, и его настроение сразу же поднялось еще на три десятых градуса, что, разумеется, тотчас отразил чуткий прибор.

Такие измерители эмоций (их называли просто эмиками) можно было купить в любой аптеке. И хоть стоили они отнюдь не дешево, ни одна новая усовершенствованная модель не залеживалась. Каждому хотелось знать, что он чувствует.

Все утро Кроль помнил, что у него хорошее настроение, и знал, чем оно вызвано. Сегодня вечером они с Вимой идут в консерваторию. Да-да... Позавчера он, наконец-то, решился пригласить ее. И хоть в тот момент он чувствовал более семи баллов волнения и около двадцати градусов смущения, он взял себя в руки и спокойно, даже чересчур спокойно сказал:

— Между прочим, у меня есть два билета на концерт... Не хотите ли пойти со мной?

— С удовольствием, — легко согласилась Вима. и они продолжили свой сугубо деловой разговор об изменении голоса барометров. Кроль считал, что у нового барометра должен быть приятный баритон. Но поскольку Кроль ведал только словарным запасом приборов, ему следовало установить контакт с отделом акустики, который находился в другом корпусе. Так всего лишь месяц назад, Кроль впервые оказался в лаборатории, где работала Вима.

Да, все началось только месяц назад... Конечно, они были знакомы и прежде. Но никогда в присутствии Вимы Кроль не ощущал каких-либо повышенных эмоций. Впрочем, может, эмоции и были, но Кроль не замечал их, потому что не смотрел на эмик. И в тот раз, впервые придя в лабораторию Вимы, он тоже вроде бы не чувствовал ничего особенного. Он спокойно и деловито излагал Виме свою идею и не испытывал ничего до тех пор, пока, поправляя рукав белого халата, случайно не взглянул на свой эмик...

Эмик бушевал! Стрелки на циферблате метались. Волнение поднялось до девяти баллов, а на шкале страстометра стрелка прошла отметки «нрав.», «оч. нрав.», «влюбл.» и теперь подошла к делению «страст. люб.». Рядом со шкалой светился красный огонек индикатора, загоравшийся только в случае чересчур высокого накала страстей.

Кроль растерялся. Кроль просто растерялся. Неожиданно сославшись на какую-то причину, он прервал разговор и покинул лабораторию.

Открытие было совершенно неожиданным. Ну, разумеется, у него и прежде бывали увлечения и романы... Не без этого... Но никогда не вспыхивал красный огонек. А тут вдруг — такие страсти!

Кроль заперся в кабинете и уставился на эмоциометр. Сейчас показания прибора были совсем другими. Индикатор погас. Стрелка на шкале страстей упала, и только волнение по-прежнему оставалось высокобалльным.

«Какая резкая смена эмоций, — подумал Кроль. — А впрочем, ничего удивительного: в присутствии объекта страсти эмоции, естественно, проявляются с большой силой. Но это, разумеется, следует хорошенько проверить».

Прождав часа два. Кроль пересек двор и снова зашел в акустическую. И едва он увидел Виму, как стрелки эмика заметались из стороны в сторону. Тревожно вспыхнул красный огонек...

Однако Кроль сумел взять себя в руки. Весь вечер он нервно шагал по квартире. Хорошо еще, что прибор все-таки предупредил его. А иначе как бы он узнал, что влюбился? Нет, разумеется, рано или поздно он заметил бы, что с ним творится что-то неладное, но мог бы подумать, что это странное состояние — результат переутомления или простуды. А страсть тем временем пускала бы корни, становясь все сильней и опасней.

Да, теперь он точно знал, что с ним происходит. Но раз в отсутствии Вимы эмик сразу успокаивался, значит, ежели с ней не встречаться вообще, все может как-то рассосаться.

— Вот-вот, так мы, пожалуй, и сделаем! — проговорил вслух Кроль и с удовлетворением отметил, что волнение наконец-то понизилось до двух баллов.

Однако на следующий день Кроль вдруг понял, что все время думает о Виме... Он строго-настрого запретил себе это, но вспомнил, что работа над тембром голоса барометра еще не окончена и, следовательно, ему сейчас же нужно идти к акустикам. И опять, едва он вошел в комнату Вимы, эмик стал сигнализировать об опасности. Ах, как хотелось бы сейчас Кролю узнать показания Виминого эмоциометра. Но смотреть на чужой эмик считалось крайне неприличным. Этого не позволит себе ни один воспитанный человек!

И Кроль день за днем продолжал обсуждать с Вимой, как изменить голос барометра. И когда это дело затянулось на целый месяц, были продуманы все детали и предлогов для посещения акустической лаборатории больше не оставалось, Кроль наконец решился пригласить Виму на концерт.

Это был замечательный вечер. Они слушали знаменитого пианиста. И незаметно поглядывая на свой эмик, Кроль видел, что испытывает радость и наслаждение, граничащее... да-да, граничащее с блаженством. От чего он испытывает эти эмоции — от замечательной музыки или от близости Вимы, — этого Кроль в точности не знал, потому что причин эмоций приборы не определяли.

А когда они возвращались с концерта, Кроль остановил машину и рассказал Виме все о показаниях своего эмика. К счастью, показания их эмоциометров были идентичны. И тогда Кроль разоткровенничался и поведал Виме, как это все началось.

— О господи, — сказала Вима. — неужели вас никто не предупредил?

— Предупредил? О чем?

— Видите ли, под нашей акустической лабораторией в подвале установлен какой-то мощный генератор. Нам он не мешает, но во время работы он дает какие-то странные наводки на эмик, и эмики начинают показывать бог знает что. Как видите, это случилось и с вашим эмоциометром.

— Как же так? — растерялся Кроль. — Я же проверял свои чувства на разных приборах...

— Но каждый раз вы их проверяли у нас, там, где действовали наводки.

— Да-да-да, — задумчиво согласился он. — Значит, не эмик отражал мои чувства, а наоборот — я постепенно начал чувствовать то, что показывал эмик. Прибор указывал мне, какие эмоции я должен испытывать!

— Совершенно верно, — подтвердила Вима. — Но разве вы жалеете об этом?

— Да нет, я вообще говорю... — невразумительно ответил Кроль.

Чувства, которые он в тот момент испытывал, не мог бы точно определить ни один эмоциометр.
 

«Знание- сила», 1975, № 11.