ТАЙНА, ПОКРЫТАЯ МРАКОМ

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

В нашем микрорайоне— две парикмахерские. В одной больше мастеров, а во второй выписывают журнал «Огонек». Я лично посещаю вторую парикмахерскую.

И недавно, дожидаясь своей очереди и просматривая свежие номера моего любимого журнала, я наткнулся на одно любопытное изречение. Оказывается, кто-то из древних философов сказал, что, мол, слова, говорит, существуют для того, говорит, чтобы за ними прятать мысль. Чувствуете?

Не знаю, как вы, а я лично с этим древним мудрецом абсолютно согласен. Тем более что до этой глубокой мысли я додумался еще раньше. То есть не раньше этого философа, а раньше того, как пришел в парикмахерскую и ознакомился с его замечательным высказыванием.

Я лично давно уже заметил, как трудно  бывает  докопаться до настоящего смысла чьих-нибудь слов или поступков.

Вот, помню, однажды едва успел я прийти на работу, позвонила секретарша моего шефа Промтоварова:

— Григорий  Борисович разыскивает вас  целый час! Поторопитесь!

— Уже иду! — сказал я, а сам подумал: «Интересно, к чему бы это?»

Захожу — вижу: Григорий Борисович нервно расхаживает по кабинету.

— Здравствуйте! — сказал он, как только я вошел.

— Добрый день! — ответил я, а сам подумал: «Интересно, чего это он нервничает?»

— Где отчет? — спросил Промтоваров. — Вы должны были сдать его две недели назад!

— Сейчас напишу! — быстро ответил я, а сам думаю: «Интересно, почему он вдруг про отчет вспомнил?»

— А заявка где?

— Какая заявка?

— Которую вам полагалось составить еще в прошлом квартале!

— Ах, эта! Уже почти составил, — соврал я, а сам думаю: «Интересно, куда он клонит?»

— Вы забываете, что вы на службе! — продолжал Промтоваров. — Сегодня вы шестой раз в этом месяце опоздали на работу!

— Пятый! — уточнил я и подумал: «Интересно, чего он все ходит вокруг да около? Что ему от меня надо?»

— Пусть пятый! Но неужели вы, Хлопушкин, не понимаете, что так продолжаться не может?

— Почему же не понимаю? — попытался я слегка обидеться, а сам подумал: «Нет, все-таки интересно, что он хочет всем этим сказать?»

— Ну, раз понимаете, тем лучше, — и Григорий Борисович хлопнул ладонью по столу. — Я подписал приказ о вашем увольнении. Ясно?

— Конечно! — спокойно ответил я и подумал: «Интересно,  на что же он  все-таки намекает?»

— Завтра можете на работу не выходить. Всего хорошего!

— Счастливо оставаться! — сказал я и, выйдя из кабинета, подумал: «Нет, черт возьми, не успокоюсь, пока не пойму, что же все-таки Промтоваров хотел всем этим сказать?»

Прошел год с тех пор, как меня уволили. Я успел проработать еще в двух учреждениях. И часто, вспоминая последний разговор с Промтоваровым и бережно восстанавливая в памяти слова, жесты и мимику Григория Борисовича, я все старался понять, что же на самом деле скрывалось за словами моего бывшего шефа.

И вот однажды мы случайно встретились у наших общих знакомых.

— Григорий Борисович, — тихо сказал я, беря его под руку и отводя в сторону, — дело прошлое, но объясните, ради бога, что вы хотели сказать, когда увольняли меня с работы? На что вы намекали?

— Ни на что я не намекал! — ответил Промтоваров, стараясь изобразить на своем лице удивление. — Я вам прямо тогда сказал, что мне не нужны бездельники. Неужели вы не поняли?

— Конечно, понял! — сказал я, делая вид, что бодро улыбаюсь. А сам подумал: «Интересно, почему он и теперь еще продолжает темнить? Что все это значит?»

И вы ведь тоже слушаете меня, а сами думаете: «Интересно, зачем он нам все это рассказывает? Что он хочет сказать своим странным рассказом?»

Вот то-то и оно-то! Чужая душа — потемки!