Цена милисекунды

Голосов пока нет

 

«Если   звездоплаватели   на   момент   потеряют  из  виду

Солнце,то разыскание пути назад станет неразрешимой
навигационной задачей».
Т. Агекян, «Звездная Вселенная»

 

     Кэмпбелл отставил недопитый стакан виски и медленно обвел глазами просторный зал бара «Грезы астронавта». В облаках табачного дыма проступали разгоряченные лица людей, занимавших столики в дальнем углу. Оттуда неслись выкрики и топот множества ног; под звуки электронного джаза астролетчики отплясывали популярный фокстрот «Крошка Мэри в космосе».
     — Люди Джексона празднуют свое благополучное возвращение, — сказал Джек Хоу в ответ на вопросительный взгляд Кэмпбелла. — Они едва нашли обратную дорогу к Солнцу из-за неполадок в следящей системе корабля. Далеко нам до Советов. Их ребята летают по маршрутам, которые нам и не снятся. И всегда возвращаются. А у нас... Никто заранее не знает, как обернется дело на этом проклятом маршруте.
     Хоу сделал паузу, потом тихо произнес:

     — Насколько помнится, Джексон в свое время просил правление поставить астролет на ремонт, но босс только обругал его. Жизнь астронавта для них дешевле спички. Пора положить этому конец.
     — Чему положить конец? — спросил Кэмпбелл и оглянулся: нет ли поблизости одного из бесчисленных осведомителей концерна.
     — Диктатуре монополий, — пояснил Джек. — Если ты следить за жизнью, то должен знать, что мы живем в музее древностей.
     — Эх, Джек. Пусть с монополиями дерется кто-нибудь другой, а не я. Самое верное дело — зарабатывать доллары. Их нужно иметь как можно больше, и мы будем их иметь после этого рейса.
     Хоу мрачно усмехнулся. «Парень еще совсем сырой», — заключил он и с ожесточением бросил в пепельницу потухшую сигару.
     Только вчера они с Кэмпбеллом прибыли сюда, на Центральный космодром Аляски, со второго спутника Юпитера — Ио, где находилась станция межзвездных ракет кампании «Космик бизнес». На спутнике готовился к своему первому рейсу по загадочному маршруту «МРЗ-17» один из двадцати трех астролетов компании. Командовал астролетом Джек Хоу. Кэмпбелл являлся штатным инженером-кибернетиком корабля. На его совести лежало сложное электронное хозяйство ракеты.
     — Я бы отложил полет, — сказал Хоу. — При последней проверке мне показалось, что одна из электронных цепей, обслуживающих следящий телескоп, просчитывает свою функцию недостаточно быстро. Но какая именно — сказать трудно...
     Последние слова Хоу встревожили Кэмпбэлла.
     — Может быть, тебе просто показалось? — заметил он.
     — Не думаю. Цезиевые часы1 не ошибаются. Они ясно отметили замедление скорости отсчета на одну миллисекунду. Как ты думаешь, это опасно?
     — Еще не знаю, — неуверенно ответил Кэмпбелл. — Все зависит от того, насколько корабль удалится от Солнца. Чем дальше мы уйдем, тем безупречнее должна работать система, определяющая местонахождение корабля да вселенной. А сколько парсеков2 до конечной остановки?
     — Протяженность проклятого маршрута? — переспросил Хоу. — Один дьявол знает. Ребята с «МРЗ-9», которые летали туда, понятия не имеют о маршруте. Они рассказывали, что перед стартом из правления прибыл доверенный босса и привез программу траектории. Одни голые цифры... Кибернетик закладывает программу в электронный мозг, а штурману остается лишь тщательно соблюдать режим полета.
     Кэмпбелл молча допил виски.
     — На твоем месте я проверил бы электронную машину и вообще следящую систему, — озабоченно докончил Джек.
     — Хорошо, я проверю, — согласился кибернетик.
     Джек Хоу некоторое время размышлял. Потом внимательно посмотрел в глубоко ушедшие под брови темные глаза Кэмпбелла и добавил:
     — Пойду поговорю с боссом. Попробую убедить его в необходимости проверки системы.
     Провожая взглядом высокую грузную фигуру Джека, Кэмпбелл не заметил, как к нему подсел незнакомый человек, он был безукоризненно одет, в зубах дымилась дорогая сигара, а глаза настороженно ощупывали кибернетика.
     — Ты, кажется, недавно поступил на службу в «Космик бизнес»? — вполголоса обратился человек к Кэмпбеллу.
     Кэмпбелл с удивлением посмотрел на незнакомца, пытаясь поймать его ускользающий взгляд:
     — Ты меня знаешь?
     Человек уклонился от ответа и крикнул бармену:
     — Эй, Моран! Рому!
     Кэмпбелл пить отказался. Человек не обиделся, отхлебнул глоток и сказал:
     — Будем говорить начистоту. Я работаю физиком у Сэндиджа. Слышал о нем?
     Сэндидж — глава второго по могуществу после «Космик бизнес» концерна, который обслуживал трассы внутри солнечной системы. Это было известно всем. Но Кэмпбелл знал также и то, что концерны вели многолетнюю ожесточенную войну за монополию в космосе. «Что ему от меня надо?» — подумал кибернетик и насторожился.
     — Так вот... — продолжал человек. — Признайся, что тебе, как и многим другим, не улыбается ради куска хлеба рисковать жизнью. Каждый полет вне системы — это игра с огнем. Пятьдесят шансов на пятьдесят вернуться на Землю или попасть в рай. И все равно столько желающих! Работу сейчас трудно найти даже в космосе...
     — Ты о чем все-таки? — в упор спросил его Кэмпбелл.
     Слова человека вызвали в памяти кибернетика безрадостные картины недавнего прошлого: восемнадцать месяцев без работы, полуголодное существование, бесконечные отказы везде... Перед воротами космопортов стояли толпы астронавтов. Он получил работу совершенно случайно, встретив Джека Хоу, который оказался его земляком из Арканзаса.
     — Сэндидж умеет хорошо платить за услуги. Миллион долларов наличными и пакет акций концерна за тайну нейтрино-маршрута3, — неожиданно предложил «физик».

     Изумленный Кэмпбелл машинально выпил полный стакан рому. А человек настойчиво продолжал:
     — Ты думаешь, игра не стоит свеч?..
     — За что Сэндидж собирается платить мне? — перебил его Кэмпбелл. — Что за нейтрино-маршрут? Мне он неизвестен.
     Человек подсел ближе, перешел на доверительный тон:
     — Разве ты не слышал о нейтрино-материи? Я скажу... но это должно остаться между нами.
     Кэмпбелл невольно поежился под холодным взглядом только что улыбавшегося «физика». «Встать и уйти, пока не поздно?» — мелькнула у него мысль. Но пробудившееся любопытство удержало кибернетика на месте.
     — Буду молчать, — сказал Кэмпбелл, — говори...
     Тогда человек придвинулся к нему вплотную.
     — Нейтрино-маршрут — это дорога, по которой пойдет через неделю ваш МРЗ... Сэндидж дорого дал бы, чтобы узнать, куда вы летите и где находится та планета, с которой «Космик бизнес» привез первую партию нейтрино-материи. Это удивительное вещество совершит величайшую революцию в энергетике. Нейтрино-материя является гигантским аккумулятором энергии. При распаде в определенных условиях один килограмм этой материи выделяет столько же энергии, сколько ее вырабатывают все электростанции Штатов в течение полугода! Нейтриновые генераторы позволят передавать энергию не только во все уголки земного шара, но и на любую планету системы. Кто накопит достаточно запасов нейтрино-материи, тот станет властелином мира! Вот почему «Космик бизнес» гонит один астролет за другим в дебри космоса.
     ...Сэндидж хочет лишь восстановить справедливость: в свое время «Космик бизнес» вырвала нейтрино-материю у него из рук. Шестьдесят два года тому назад астролет Сэндиджа-старшего, посланный в обычную межзвездную разведку, нашел в космосе залежи этой материи. Все было бы хорошо, но экипажу не хватило энергии на обратный путь...
     Подлетев к системе, они не смогли даже дотянуть до базы Сэндиджа-сына (старик к этому времени успел умереть) и еле-еле доползли до Тритона, где находилась межзвездная станция «Космик бизнес»... Об остальном можно лишь догадываться. Сэндидж успел получить краткое сообщение Питера Таунсенда, командира астролета: «Возвращаюсь к Земле. Нашел нейтрино-материю... Кончились запасы энергии. Сел на базу «Космик бизнес». О местонахождении залежей нейтрино-материи сообщу лично».
     ...И все! — человек Сэндиджа стукнул по столу. — На этом передача прервалась! Больше никогда никто не слышал об астролете Таунсенда! Нам-то ясно, что это дело рук боссов из «Космик бизнес». Пытками или подкупом они выведали у ребят местонахождение нейтрино-материи, а потом прикончили их.
     — Но ведь это уголовное дело! — воскликнул Кэмпбелл.
     — Сэндидж возбуждал судебное дело против «Космик бизнес», — медленно произнес «физик», — но ничего не добился. Никаких улик!.. Космическая полиция не обнаружила на Тритоне ни одного гвоздя от астролета Таунсенда, не говоря уже о самих астролетчиках. Вероятно, убитых вместе с астролетом пустили в бесконечное путешествие. Попробуй найди их теперь в космосе...
     Перед глазами Кэмпбелла почти зримо возникло видение мертвого астролета, вечно блуждающего в мировом пространстве.
     — Неважно, что ты не знаешь нейтрино-маршрут, — продолжал «физик». — Его мало кто знает. Может быть, три-четыре человека... Зато ты получишь от «Космик бизнес электронную программу маршрута. По нашей инструкции, которую мы разрабатывали свыше двадцати лет, можно расшифровать программу в ходе полета. Если шаг за шагом в течение всего путешествия изучать работу электронных схем следящего телескопа, то маршрут будет неизбежно разгадан. А по возвращении оттуда ты станешь миллионером. Ну, договорились?
     Буря противоречивых чувств поднялась в душе Кэмпбелла. Соблазн был велик... Собственно говоря, он ничего плохого не сделает, особенно если вспомнить, что боссы «Космик бизнес» убили ни в чем не повинных ребят Таунсенда. А он никого не хочет убивать. Что же касается служебного долга перед компанией, то…
     — Я согласен, — сказал Кэмпбелл.
     — Подробнее поговорим завтра, — добавил на прощание «физик» и исчез так же незаметно, как появился.
     Возвращаясь в космопорт, Кэмпвелл встретил мрачного Хоу.
     — Ну, что сказал босс? — спросил он астронавта.
     — Дело дрянь, — ответил Джек. — Босс не стал даже слушать меня, когда узнал, что для проверки электронных цепей потребуется полгода. «Хоть я и знаю тебя давно, ты все же болван. Джек, — сказал он мне. — Плетешь чушь о какой-то миллисекунде. Мы не имеем права срывать железный график перевозок на этом маршруте. Простой даже одного астролета обойдется компании слишком дорого». Вот что ответил Дэвис...
 

*     *     *

     Экипаж «МРЗ-17» прибыл на Ио за два дня до отлета. Все это время было потрачено на последние приготовления. Джек Хоу еще и еще раз скрупулезно проверял работу главных узлов, приборов и систем. Особенно долго задержался он возле следящего телескопа, так что Анабелла даже пошутила:
     — Если ты хочешь стать астрономом, то немного опоздал. Я не собираюсь уступать своего места.
     Джеку Хоу давно нравилась эта девушка с задорными серыми глазами — с тех пор, как он впервые увидел ее на заседании забастовочного комитета рабочих и служащих Ракетного комбината, обслуживавшего Аляскинский космопорт. Джеку запомнилось выразительное лицо Анабеллы, характерное резкое движение маленькой смуглой руки, время от времени поправлявшей сползающую на глаза каштановую прядь.
     После собрания Джек вместе с Анабеллой тихими переулками пробирался в космопорт, избегая встреч с полицейскими постами. С волнением он ощущал в своей ладони пальцы девушки, когда приходилось изображать влюбленную пару, чтобы усыпить бдительность стражей порта. С тех пор они работали вместе.
     — Хорошо, я полагаюсь на тебя, — пробормотал он и вышел из отсека.
     Забравшись в чащу электронных цепей, Кэмпбелл ревниво прислушивался к разговору. Ему тоже нравилась Анабелла. Он был почти уверен в том, что она отвечает ему взаимностью, потому что иногда перехватывал на себя внимательный взгляд девушки. Кибернетик не подозревал, что Анабелла просто изучала его, чтобы начать свою работу среди экипажа. Кэмпбеллу казалось, что не будь Джека Хоу, который подозрительно часто торчит возле Анабеллы, он давно бы сблизился с нею.
     Кэмпбелл с раздражением защелкал переключателями электронного автомата. Воровато пробегая глазами строчки инструкции, переданной агентом Сэндиджа, он кропотливо подбирал комбинации наивыгоднейшего включения транзисторов, которые облегчили бы задачу расшифровки. Кэмпбелл нервничал и незаметно для себя разрегулировал следящую систему. Случайно обратив внимание на стрелки цезиевых часов, он оцепенел: часы показывали, что скорость вычислений машины замедлилась еще на одну миллисекунду!
     Кэмпбелл нервно забегал по отсеку. Что делать? Сказать Джеку?.. Но как объяснить новое снижение скорости отсчета? Под страхом смерти на кораблях запрещалось настраивать электронные системы в пути или перед самым вылетом. Постепенно он успокоился. Может быть, конечный пункт маршрута не так уж далек от Солнца? Десять-пятнадцать парсеков, не больше? «Пожалуй, автомат справится со своевременной наводкой телескопа», — решил он.
 

*     *     *

     ...Когда «МРЗ-17» был выведен на стартовую эстакаду, циклопической дугой выгибавшуюся к небу, весь экипаж собрался на выдвижной площадке, чтобы перед отлетом в межзвездную даль послать слова привета на родину. На площадке был установлен микрофон мощной ультракоротковолновой станции спутника.
     Через несколько минут традиционная процедура была закончена. Доверенный босса передал Джеку программу маршрута, молча пожал всем руки и умчался на гусеничном атомоходе к броневому куполу диспетчерской, блестевшему на горизонте. Завыли автоматы, убирая трапы и наглухо задраивая входные шлюзы. Люди заняли свои места. Джек Хоу быстро прошел в централь управления и включил обзорный экран.
          — Все готово, — доложил ему штурман Гаррис. — Подали второй сигнал!
Хоу молча занял свое место у пульта и вызвал в централь Кэмпбелла. В это время засветился экран связи: на нам появилась широкая физиономия Джефриса, доверенного босса.
     — Алло, Джек! Только что с Земли получена радиограмма. Шеф передает свои пожелания и надеется, что ты оправдаешь доверие компании. Всего наилучшего ребята!
     — Да, сэр, — безразличным тоном ответил Хоу и одновременно с третьей вспышкой красного сигнала включил стартовые параболоиды мезонного прожектора.
     Гигантский корпус астролета вздрогнул. Громоподобный звук проник во все отсеки корабля: это заработал фокус аннигиляции4 — там в бешеном столкновении протонов и антипротонов рождалось мезонное излучение огромной интенсивности. Мерцающие вихри почти невидимого излучения окутали чашу прожектора. Звездолет, убыстряя движение, пополз вверх по эстакаде. Мезонные потоки буравили и без того истерзанную поверхность юпитеровой луны, рассыпая в прах ближайшие скалы. Все служащие станции кораблей укрылись глубоко «под землю».
     Словно колоссальная стрела, корабль круто вонзился в черное небо, усыпанное светлячками звезд.
     Кэмпбелл с затаенной тоской наблюдал, как стремительно уменьшается огромный диск Юпитера. «Вернемся ли?» — впервые ощутив страх, спросил себя кибернетик.
     Громкий голос Хоу вывел его из задумчивости:
     — Ты оглох?!. Держи программу для следящего автомата. Через пять часов, когда пройдем Плутон, заложишь данные в электронные машины.

     Вернувшись в свой отсек, Кэмпбелл включил перфоратор и — превратил десятичные цифры, скрывавшие тайну первого этапа маршрута, в комбинацию отверстий на перфоленте. Затем по его знаку оператор Билл, рыжий парень лет двадцати пяти, нажал кнопку, и электронная машина проглотила перфоленту. И тотчас мягко загудел автомат, наводя контрольный телескоп на Солнце. Теперь все зависело от автоматики. Малейшая неточность в работе электронных цепей навсегда закроет путь назад, Долгие годы, пока астролет будет лететь к неведомой звезде Таунсенда, электронная машина должна с безупречной точностью и фантастической быстротой вычислять координаты Солнца.
     На зеленоватом экране осциллографа побежали цифры и кривые, указывающие расстояние корабля от Солнца и полярный угол, образуемый его лучом в данный момент и в начале пути. На перекрестии нитей в окуляре следящего телескопа дрожала небольшая желтая звездочка — Солнце. Его нельзя было упускать из поля зрения ни на одно мгновение.
     Кэмпбелл с беспокойством прислушивался к равномерному пощелкиванию автоматов, думая о тем, что где-то в недрах электронной машины уже накапливается ошибка в отсчете координат, а следовательно, происходит замедление поворота телескопа на нужный угол.
     Но нужно было действовать, и когда Билл вышел из отсека, Кэмпбелл снова принялся за расшифровку маршрута. Он вскрыл часть электронной схемы и стал измерять импульсы тока и напряжения.

     Корабль продолжал разгон. Его скорость достигала 299,5 тысячи километров в секунду. Звездолет в бешеном темпе пожирал пространство, сокращая «собственное время»5 в пятьдесят раз по сравнению с земным.
     Внезапно за спиной Кэмпбелла раздался удивленный возглас Билла:
     — Эй, ты что там делаешь?! У машины работаю я! Ты же знаешь, что по инструкции категорически запрещается вскрывать электронные схемы во время работы! Я обязан сообщить мистеру Хоу!..
     Кэмпбелл быстро захлопнул приоткрытую панель, за которой отсвечивали транзисторные регистры.
     — Не понимаю, чего ты раскипятился? — спокойно ответил он. — Пора знать, что я главный кибернетик ракеты.
     Однако явно встревоженный Билл не собирался уступать своих прав и хмуро повторил:
     — Я все равно сообщу об этом случае мистеру Хоу.
     — Послушай, Билл, — сдерживая волнение, произнес Кэмпбелл. — Мне нужно сказать тебе кое-что. Присядем здесь.
     Он взял Билла под локоть, нажатием кнопки выдвинул из стены небольшой столик и два сиденья, а затем извлек из универсального чемодана бутылку.
     Мозг его напряженно работал. Открыться Биллу? Рискованно... Но ведь ничего другого не остается. Его взгляд упал на смягчившееся при виде рома лицо Билла. Он вспомнил, что Хоу не раз извлекал Билла из ночных баров, где тот просаживал заработанные за очередной рейс доллары. «Хорошо, что мне удалось пронести на корабль эти проклятые бутылки», — подумал он.
     Выпив стакан, Билл окончательно успокоился.
     — Ну, что ты хотел сказать?
     — Хочешь навсегда осесть на Земле в собственной вилле с роскошным садом и симпатичным винным погребком?
     — Это было бы неплохо, — глубокомысленно заявил Билл.
     — Сэндидж предложил мне миллион долларов в обмен на расшифровку нашего маршрута. Если ты будешь молчать и поможешь мне, я поделюсь с тобой. Двести тысяч долларов помогут тебе осуществить мечту о вилле с садиком.
     Билл задумался.
     — А если узнают ребята и Хоу?
     Кэмпбелл понял, что Билл готов сдаться. Он повторил ему доводы, которыми «физик» Сэндидж убедил его самого.
     — Триста тысяч, Билл! Я думаю, это будет справедливо.
     — По рукам! — согласился тот.
 

*      *      *

     Тихонько мурлыча песенку, Кэмпбелл разглядывал звездную карту. Астролет прошел восемь парсеков от Солнца. Желтая звездочка, ставшая совсем крохотной и тусклой, продолжала висеть на контрольном кресте нитей. После разговора с Биллом Кэмпбеллу стало много легче следить за работой электронных автоматов и одновременно разгадывать маршрут.
     Джек Хоу, поглощенный делами, ничего не подозревал. Лишь однажды он заглянул в отсек Кэмпбелла и озабоченно спросил:
     — Как дела? Я все время думаю об этой миллисекунде...
     — Все в порядке, — с напускной беззаботностью поспешил успокоить его Кэмпбелл. — Кажется, мы тогда преувеличили опасность.
     — Если бы это было так! — проговорил Хоу. — У меня неспокойно на душе. Может быть, сдают нервы? Проклятый босс! Он не дал нам проверить цепи!
     Билл внимательно прислушивался к разговору между Хоу и кибернетиком. В его душе шевельнулась тревога: «Джек прав: мы можем потерять Солнце! Не напутал ли чего-нибудь Кэмпбелл, копаясь в системе?» Он подождал, пока Кэмпбелл и Хоу вышли из отсека, и бросился к цезиевым часам: «Скорость отсчета равна одной миллионной доле секунды, — лихорадочно соображал он. — Автомат считает в сто раз медленнее, чем требуется по инструкции! Мы потеряем Солнце!!!»
     Едва войдя в отсек, Кэмпбелл сразу обратил внимание на Билла, уставившегося на циферблат.
     — Ты как будто никогда не видел эти часы? — непринужденно бросил он.
     Билл резко повернулся.
     — Не заговаривай зубы, Кэмпбелл! Ты знал о неисправности, но молчал!..
     — О чем ты? — пробормотал Кэмпбелл.
     — Не притворяйся! Ты разрегулировал автомат! Он считает в сто раз медленнее, чем нужно!.. С меня довольно! Иду к Хоу. Пусть он убьет меня, но все должны знать, какой опасности мы подвергаемся.
     Билл ринулся к двери, но Кэмпбелл преградил ему дорогу.
     — Тише... тише, Билл! — зашипел он. — Ты просто пьян. Что ты мелешь?.. Все в порядке! Солнце на месте! Через несколько дней мы достигнем звезды Таунсенда, заберем груз и... домой! Ты будешь богат, как Крез!..
     Билл устало опустился на сиденье, закрыл глаза. Казалось, что взрыв гнева обессилил его. Кэмпбелл дрожащей рукой подносил ему ром.
     — Выпей и успокойся. Я же говорю, что все в порядке! Солнце будет на месте, верь мне.
     Билл послушно выпил и уже спокойно подумал: «Действительно, мы почти у цели, автомат справляется с наводкой телескопа. По возвращении в Штаты я не буду ни от кого зависеть. Не придется больше обивать пороги космопортов».
     — Ладно... — устало махнул рукой оператор.
     Кэмпбелл облегченно перевел дух и отер со лба крупные капли пота.
 

*      *      *

     Несколько успокоившись и отогнав от себя мрачные мысли, Кэмпбелл решил заглянуть к Анабелле. Он застал ее приникшей к окуляру телескопа.
     — Привет! Как идут дела? Что нового? Ты не скучаешь?
     — Скучать не приходится, — сухо ответила девушка. Она на миг оторвалась от телескопа и холодно посмотрела на кибернетика.
     Растерянно потоптавшись на месте, Кэмпбелл заложил руки в карманы и разочарованно засвистел: «Мы полетим с тобой к Сатурну, крошка Мери...»
     Не оборачиваясь Анабелла проговорила:
     — Мне что-то не нравится поведение Солнца... Оно на миг сползло с перекрестия. У вас там все в порядке? Она испытующе взглянула на кибернетика. Кэмпбелл перестал свистеть.
     — Пойду проверю, — бросил он с деланным спокойствием.
     В это время Джек Хоу совершал очередной обход и осторожно заглянул в отсек следящего телескопа. Не решаясь выдать своего присутствия, он долго смотрел на работавшую Анабеллу. В его потеплевшем взгляде можно было прочесть давно скрываемое чувство…
     Джек собрался уходить, так и не поговорив с Анабеллой, как вдруг она резко отшатнулась от телескопа, протерла глаза, снова посмотрела в окуляр и вскрикнула: «О боже! Что это?!» Хоу бросился к ней:
     — Что случилось?
     Повернув к нему белое как мел лицо, девушка указала на телескоп:
     — Он потерял Солнце!..
    Потрясенный Хоу устремился в отсек Кэмпбелла. По встревоженному лицу командира Кэмпбелл тотчас понял, что случилось то, чего он так боялся все это время.
     — Тревога! — задыхаясь, бросил Джек. — Произошло большое несчастье!.. Телескоп потерял Солнце!.. В порядке ли следящая система?!
     Дикий крик заставил вздрогнуть их обоих. Это кричал Билл. С выкатившимися из орбит глазами он показывал на Кэмпбэлла:
     — Убейте меня, мистер Хоу!.. Я позволил ему вскрывать электронные цепи! Он разрегулировал систему!.. Убейте!..
     И Билл истерически зарыдал.
 

*      *      *

     Пронзительно гудели сирены. По их зову встревоженные астронавты бежали со всех уголков корабля в кают-компанию.
     — Что случилось?..
     — Почему дан сигнал чрезвычайной опасности?..
     — Зачем Джек собирает нас?
     Штурман Гаррис вихрем промчался по коридору, стуча во все двери.
     — Эй, Гаррис! — окликнул его биолог Джон Линдблад. — Не знаешь, что стряслось?
     Гаррис пожал плечами.
     — Толком не знаю. Я видел, нам Джек тащил за шиворот Кэмпбелла. У обоих были ужасные лица. Сейчас они в кают-компании.
     ...Тяжело опершись подбородком на руки, Джек Хоу отсутствующим взглядом смотрел в пространство. Его мозг неустанно сверлила мысль: «Солнце потеряно!» Джек отчетливо сознавал весь ужас создавшегося положения. Чем больше он думал, тем понятнее становилась для него азбучная истина, которую упорно вбивали в головы мезолетчиков в стенах астронавигационных колледжей, та простая истина, что Солнце — всего лишь рядовая звезда в нашей Галактике и ничем не выделяется среди остальных звезд такого же типа. Самая обыкновенная одиночная звезда! Или, как выражаются астрономы, ничем не примечательная желтая звезда спектрального класса Ж-2. Хоу знал, что в Галактике насчитывается 150 миллиардов звезд; гигантов и карликов, двойных и кратных светил, переменных и пульсирующих, цветных и темных, потухающих и только что разгорающихся. И среди них — сотни миллионов таких же, как Солнце, сотни миллионов его двойников. Джек на минуту закрыл глаза: перед ним словно в калейдоскопе закружились десятки белых, желтых и желто-белых светил; все они были неотличимо похожи на земное Солнце. Как найти среди них настоящее, свое?.. По теории вероятностей Солнце можно теперь искать тысячи веков и все же не найти.
     Когда собрались все мезолетчики, Джек Хоу отрывистыми фразами рассказал о случившемся.
     В Централи воцарилось молчание. Люди словно окаменели... Потом тишина взорвалась, пронесся слитный крик отчаяния, разбившись на отдельные возгласы, в которых слышались ужас, горе, безнадежность...
     В общем гуле звенел взволнованный голос Анабеллы, которая старалась успокоить товарищей. В то же время взгляд ее больших встревоженных глаз как бы вопрошал Джека: «Неужели конец?..»
     Молчаливый ирландец О'Доннор бросился открывать люк, чтобы выброситься в космос. В последний момент Джон Линдблад успел схватить его за пояс. Подоспевший Гаррис захлопнул люк.
    Атмосфера обреченности сгущалась. В толпе возникло какое-то тревожное движение. У многих женщин в руках появились флаконы с препаратом «A3», в малых дозах применявшимся для безболезненного перехода к анабиозному сну. В больших дозах этот стимулятор приносил легкую смерть.
     ...Несчастье, обрушившееся на этих людей, было безмерным. В беспредельных ледяных просторах космоса их мезолет был подобен крохотной пылинке, внутри которой едва теплился огонек жизни. А кругом раскинулось Великое Космическое Безмолвие, враждебное всему живому. Оно скоро погасит этот слабый огонек. Где-то в глубочайшей пучине пространства осталась родная Земля, ее ласковое тепло, изумительное небо, величественные горы, синие океаны, запахи трав и цветов, журчание вод и пение птиц, дожди и ветры, смех детей и шум гигантских городов — весь тот круг предметов и явлений, который тысячами нитей привязывает человека к родной планете, создает неповторимое ощущение радости бытия.
     Джек Хоу стряхнул с себя тяжелое оцепенение и выпрямился. Его бледное, как-то сразу осунувшееся лицо выражало решимость.
     — Что нам делать с ним? — спросил он, указывая на Кэмпбелла.
     — Смерть!!! — закричали со всех сторон.
     Этот единодушный приговор заставил кибернетика поднять голову. Во взглядах, устремленных на него, он тщетно искал участия. Лицо Кэмпбелла исказилось, и он заплакал:
     — Пощадите… я не хотел этого…
     — Выбросить его в космос! — повторило множество голосов.
     Тогда Кэмпбелл повернулся к командиру мезолета.
     — Джек… Вспомни наш Арканзас. Я не хотел, чтобы мы потеряли Солнце…
    Джек Хоу нахмурился. Он колебался. В Централи было так тихо, что слышался еле уловимый звон Счетчика Времени.
     В последней надежде Кэмпбелл обратился к Анабелле. «Хоть одно слово… —казалось, молил его взгляд. — Они послушаются тебя».
     — Может быть, мы сохраним ему жизнь?.. — неуверенно проговорила девушка.
     Слова Анабеллы повисли в воздухе.
     — Не тяни, Джек! — сказал Гаррис. — Смерть предателю!
     Хоу молчал.
Внезапно Гаррис и Джон Линдблад подхватили Кэмпбелла и потащили его к камере катапульты, с помощью которой выбрасывались в космос разведывательные телероботы.
     — Остановитесь! — перекрывая поднявшийся шум, во весь голос крикнул Джек. — Что даст нам его казнь?! Теперь дорог каждый лишний член экипажа! Пусть Кэмпбелл останется с нами!
     — Джек, — с угрозой сказали мезолетчики, подступая к командиру, — не мешай! Кэмпбелл должен понести справедливое наказание!
     — Он обрек нас на медленную смерть в пустынях вселенной! — выкрикнул Гаррис.

     — Кто сказал, что мы должны погибнуть? — загремел Джек Хоу. — Не надо поддаваться панике! Слишком рано мы хороним себя!
     — Но, Джек... — возразил Гаррис. — Мы потеряли Солнце!.. На что ты надеешься?
     — На силу разума! — ответил Джек Хоу. — На всех вас! Верно, что мы потеряли Солнце и нам не вернуться на родину. Но Земля не единственный остров, где существует жизнь. Мы полетим к какой-нибудь цефеиде, самому надежному ориентиру во вселенной. И пусть у нас только один шанс из тысячи найти обитаемый мир — мы должны использовать его!..
     Слова Хоу, исполненные непоколебимой веры, вдохнули мужество в отчаявшихся, приободрили колеблющихся, зажгли в сердцах слабых трепетный огонек первой надежды.
     — Джек говорит правильно! — воскликнула Анабелла. — Мы должны найти пригодную для жизни планету!
     — И поселиться на ней! — поддержал ее Линдблад.
     — Да! — сказал Джек. — Вот почему я прошу сохранить Кэмпбеллу жизнь. Там, где мы начнем создавать новое общество, будет дорог каждый человек!
     После ожесточенных споров астронавты согласились с Джеком Хоу, но потребовали заточения Кэмпбелла в изолятор до конца пути. Теперь все с надеждой смотрели на командира.
     — По местам! — скомандовал Хоу. — Начинаем торможение!
     — Зачем?! — удивился Гаррис. — Наоборот, мы должны идти на субсветовой скорости!
     — Надо завершить маршрут, — сказал Хоу, — и достичь звезды Таунсенда. Разве нам не пригодится нейтрино-материя в борьбе с силами космоса?
     — Тем более что до звезды осталось всего две недели пути, — добавила Анабелла. — Ее диск уже показался на экранах.
 

*     *     *

     И вот уже позади мучительная посадка на планету, обращающуюся вокруг звезды Таунсенда, тяжелый труд в адской жаре, пронизанной опасными излучениями. Две недели перевозила нейтрино-материю с планеты на мезолет вспомогательная атомно-водородная ракета. Мощный транспортер подавал в ракету небольшие, со спичечную коробку, контейнеры. Каждый из них весил восемь тонн.
     Наконец последние контейнеры были погружены, и мезолет снова устремился в черноту астральной ночи.
     — Теперь я лучше представляю себе возможную картину образования нейтрино-материи, — в раздумье проговорил астрофизик Ричардсон, обращаясь к Линдбладу. — На заре времен звезда Таунсенда представляла собой саморазрушающийся голубой гигант, настоящий космический вулкан. В неистовстве ядерных реакций, при немыслимых температурах и давлениях рождалась нейтрино-материя, которую звезда непрерывно выбрасывала в пространство. Часть нейтрино-материи достигала планеты и в течение миллионов лет накапливалась в складках ее коры.
     — Вполне вероятная гипотеза, — согласился Линдблад. — Тем более что в настоящее время звезда Таунсенда является сверхплотным белым карликом. Путь развития от саморазрушающейся звезды Вольфа-Райе6 до карлика наиболее распространен во вселенной. Бесспорно и то, что нейтрино-материя — это продукт гигантской концентрации энергии тяготения светила в исчезающе-малом объеме вещества...
     — Эй, Ричардсон! — прервал их академическую беседу штурман Гаррис. — Помоги-ка определить расстояние до цефеиды! — Он указал на экран, где приветливо сияла белая звездочка.
     — Двести девяносто световых лет... — задумчиво произнес он через некоторое время. — Это самая близкая к нам цефеида.
     Хоу долго смотрел на звезду.
     — Да... выбирать особенно не приходится, — тихо проронил он.
     — Будем надеяться, что там найдется  хоть одна планета с пригодными для жизни условиями.
     — А если не найдется? — угрюмо спросил штурман.
     — Тогда полетим к другой звезде! Будем искать пристанище до тех пор, пока есть энергия, бьется сердце и работает мозг! — Хоу решительно положил руки на пульт управления.
     — Летим к этой цефеиде!

     ...Истекал восьмой год полета в «собственном времени» мезолета. Звезда постепенно увеличивалась. Вскоре была выключена следящая система телескопа, так как пылающее светило занимало теперь весь экран обзора. То ослабевая, то усиливаясь, голубоватые лучи цефеиды искрами надежды проникали в сердце Анабеллы. Девушка не отходила от телескопа, упорно изучая окрестности нового солнца.
     Этап торможения мезолета подходил к концу, когда отсеки корабля облетела радостная весть; «Анабелла открыла у цефеиды планетную систему!»
     — Семнадцать планет! — взволнованно сообщила девушка Ричардсону, едва не столкнувшись с ним в переходном коридоре. Она спешила в Централь управления, чтобы поделиться своим открытием с Джеком Хоу.
     — Преждевременная радость, — несколько охладил ее восторг астрофизик. — Очень возможно, что на этих планетах нельзя жить...
     Но судьба оказалась милостивой к мезолетчикам.
     — Невероятное везение! — сказал на другой день Ричардсон, закончив длительный и кропотливый труд по определению физических условий на планетах звезды. — Хотя  мощное световое излучение цефеиды и превратило шестнадцать планет в раскаленные пустыни, но на самой крайней — семнадцатой планете — средняя температура равна тридцати градусам тепла. Это значит, что здесь возможна жизнь.
     — Мы не напрасно стремились сюда, — облегченно вздохнула Анабелла.

     — Да... Но тридцать градусов вечной жары, — покачал головой Гаррис. — Нельзя сказать, что нам будет прохладно.
     — Ничего страшного, дружище, — успокоил Линдблад. — По крайней мере не будем нуждаться в шубах. Начнем жизнь так же, как начинали ее Адам с Евой.
     — С той лишь разницей, что цефеида будет периодически поджаривать нас, — не сдавался Гаррис.
     — Совершенно верно, — подтвердил астрофизик. — Поскольку цефеида — это переменная звезда, она, естественно, то ослабляет, то усиливает свою яркость. Каждый девятый день на этой планете будет вдвое жарче, чем обычно. Но не надо сгущать краски. Переменности «солнца» даст себя знать лишь в тропиках и субтропиках. В полярных и приполярных областях планеты температурные условия в основном будут зависеть от смены времен года. Почти как на Земле. Я думаю, что наш календарь придется построить так: годом будет являться промежуток времени обращения планеты вокруг цефеиды, а неделя будет состоять из восьми дней — соответственно периоду изменения блеска цефеиды; тогда девятый день — день максимума яркости звезды — нам придется назвать «пламенным воскресеньем» ведь температура в этот день подскочит до пятидесяти-шестидесяти градусов тепла!..
     — И воскресный отдых придется проводить в леднике, — проворчал Гаррис. — Приятное разнообразие!
     Вскоре Ричардсон сообщил еще одну новость: атмосфера планеты по своему составу мало отличается от земной. Двадцать два процента кислорода, семьдесят семь процентов азота и пять сотых процента углекислого газа. «Жизнь вполне возможна!» — уверенно заключил Линдблад.
     Первый разведывательный полет на поверхность планеты совершили Джек Хоу, Линдблад, Ричардсон и врач. Когда вспомогательная ракета мягко опустилась на посадочные клешни, астронавты с волнением открыли иллюминаторы.
     Буйный восторг охватил измученных долгим путешествием людей.
     — Живая картина третичного периода7 Земли! — воскликнул Ричардсон. — Настоящий палеонтологический заповедник!
Пышная тропическая растительность желто-красными волнами подступала к кораблю. Вдалеке мерцал голубовато-оранжевый океан; в него с тихим плеском катила свои воды широкая полноводная река. Небосвод цвета бледной меди с оттенком лазури был чист и неправдоподобно глубок. Казалось, природа вокруг них пела могучий гимн всевластию жизни и света.
     Соблюдая все меры биологической защиты, астронавты ступили на почву этого светлого мира, который должен был стать их второй родиной. Смешно переваливаясь в биоскафандре, Линдблад тотчас устремился в густой кустарник, росший неподалеку. Вскоре из чащи донесся его голос:
     — Что за удивительные формы у этих цветов! Да здесь есть и четвероногие!
     Внезапно Линдблад выскочил из чащи. Почти вслед за ним из кустов высунулась морда диковинного зверя. Огромные выпуклые глаза равнодушно посмотрели на странных двуногих существ в блестящей одежде. Потом морда скрылась, меж деревьев замелькало желтовато-зеленое гибкое тело неведомого животного.
 

*      *      *

     В течение ряда дней радиоуправляемые телеаппараты вдоль и поперек обследовали всю планету, но не обнаружили следов разумной жизни.
     — До эпохи мыслящих существ природа здесь еще не дошла, — задумчиво сказал Хоу. — Мы будем первыми...
     Переселение с «МРЗ-17» на планету было закончено. Все тридцать три человека — мужчины и женщины — собрались вместе, осматриваясь в непривычной, чуждой их земным представлениям обстановке. Тридцать четвертый — Кэмпбелл — стоял чуть поодаль. Он знал, что мезолетчики еще не простили его. Ему предстояло завоевать доверие и дружбу товарищей самоотверженной борьбой с природой планеты. И он чувствовал в себе силы, необходимые для этого.
     Командир мезолета посмотрел на каждого из тех, с нем придется теперь делить горести и радости предстоящих десятилетий труда и борьбы. Затем дал знак Кэмпбеллу присоединиться к остальным астронавтам.
     — Братья и сестры! Друзья!.. — медленно заговорил Джек в свой внутришлемный микрофон. — Нам выпала удивительная судьба: жить вдали от Земли. Мы создадим здесь свое сообщество свободных тружеников — в нем не будет места алчности, эгоизму, корыстолюбию, жертвой которых оказался Кэмпбелл. Это нужно сделать ради наших детей, которые — я твердо верю — когда-нибудь вернутся на Землю!
     Одобрительные возгласы покрыли последние слова Джека Хоу. Мезолетчики обступили командира, пожимали ему руки, хлопали по плечу. А он улыбался какой-то особенной, задумчивой улыбкой: казалось, что Хоу уже видит грядущие поколения счастливых людей, расселившихся по планете.
     Анабелла, не отрываясь, смотрела на Хоу. Он казался ей самым лучшим из всех людей, которых она когда-либо знала. Почувствовав взгляд, Джек Хоу медленно повернулся и подошел к ней. Девушка доверчиво вложила свои пальцы в сильную руку Хоу.
     — Мы будем жить и бороться! — зазвенел голос Анабеллы, птицей взлетев над общим гулом пробужденной надежды. — И наши дети обязательно вернутся на родину отцов!

ПРИМЕЧАНИЯ:


 

1   Цезиевые часы — сверхточные атомные часы. Их действие основано на том, что атомы цезия (металл) с исключительным постоянством излучают электромагнитные колебания, которые усиливаются специальными электронными контурами и преобразуются в показания часов. За две тысячи лет цезиевые часы отклоняются от истинного времени не более чем на полсекунды.

2  Парсек — единица расстояний в астрономии, равная 3,26 световых лет, то есть 308 триллионам километров, что в 2 миллиона раз больше расстояния от Земли до Солнца.

3  Нейтрино — элементарная ядерная частица, образующаяся при распаде нейтрона на протон и электрон. Нейтрино частица в 2 тыс. раз меньше по массе самой маленькой атомной частицы — электрона. Не имеет ни электрического заряда, ни массы покоя, а существует только в движении со скоростью, близкой к скорости света. Свойства нейтрино-частицы почти не изучены.

4  Аннигиляция — ядерная реакция, при которой в результате слияния частиц вещества (протонов, нейтронов электронов) и частиц антивещества (антипротонов, антинейтронов, позитронов) происходит максимально возможное в природе выделение энергии в виде мезонного и частично фотонного (светового) излучения.

5  «Собственное время» — время, текущее в астролете при субсветовой скорости. «Собственное время» течет в десятки и сотни раз медленнее, чем на Земле, которая относительно звездолета является «покоящейся системой».

Звезды Вольфа-Райе — сверхгигантские бело-голубые звезды, названные по именам ученых, открывших их. Это очень горячие светила с температурой поверхности около 30 тысяч градусов. Звезды Вольфа-Райе относятся к неустойчивым, «испаряющимся» звездам, которые в огромных количествах выбрасывают в пространство свое вещество.

Третичный период — одна из эпох кайнозойской эры в истории Земли (эра «новой жизни»). Третичный период начался около 70 млн. лет тому назад, когда происходило формирование современного растительного и животного мира Земли.

Юный техник, 1961, № 1,С. 57 - 61,
1961, № 2, С. 63 - 67,
1961, № 3, С. 63 - 66.