Женщина в зеркале (часть 2)

Голосов пока нет

Глава  восьмая

ГЕДА НУАВЭ
(Дневник Каро)


     Дорогой Гурген! До того, как Вы начнете читать эту тетрадь, я хочу Вам кое-что объяснить. Конечно, я и не предполагал, что содержание ее станет кому-то известно, но поскольку познакомить Вас с дневником оказалось необходимым, я перевел его на английский язык.
     Кое-что пришлось мне выпустить, кое-что, наоборот, описать более подробно, снабдив необходимыми объяснениями и комментариями. К сожалению, я все же не вполне достиг цели: недостаточное знание языка порой ограничивало меня, и в моем дневнике, по-видимому, осталось еще немало туманных мест. Но, думаю, сплетение событий, которые привели меня в Вашу страну, будет Вам ясно и понятно.

К. R.

     P.S. Дневник датирован по марсианскому летосчислению. Но с момента моего переселения, на Землю я изменил летосчисление на земное. В некоторых случаях, когда это требовалось, марсианское и земное летосчисление приведены в соответствие.

К. R.

СД-17-9

     Сегодня я снова встретился с ней. Потом читал очень древнюю книгу. Удивительно, как велика разница между старым и новым, и в то же время, как сохранились в нас некоторые черты старого.
     Подожду еще. Где-то, пока неясно, мерцает свет...
     Да, я подожду еще. Время даст мне ответ.

17-11

     Встреча была как будто бы обычной, но наша беседа приобрела новый оттенок.
     - Ты заметил, как прекрасна сегодня Обра? - спросила она меня, и радость звучала в ее голосе.
     - Да, Обра приближается к нам.
     - А я еще не совсем к этому готова.
     - Чего же тебе не хватает? Ведь твой рефрактор действует отлично!
     - Да, но я жду твоей помощи.
     - Моей помощи? - удивился я.
     - Твоей помощи. Сколько раз ты был на Эдоне?
     - Трудно и сосчитать!
     - А на Гуанэ?6
     - Тоже много раз.
     - И каждый раз ты убеждался, что воздуха там нет?!
     - К сожалению...
     - Наоборот, к счастью.
     - Я не понимаю тебя.
     - Воздух мешает работе рефрактора.
     Да, она была права: чем ближе небесное тело к телескопу, тем больше сказывается на нем отрицательное воздействие атмосферы. Если же удастся поместить телескоп на звезду, лишенную атмосферы, то изучать приближающуюся Обру будет намного легче.
     - Да, ты права, - ответил я. - Но как ты собираешься оборудовать обсерваторию на безвоздушном небесном теле? Ведь с телескопом должен быть живой человек?
     - С телескопом будем мы, - решительно произнесла она. - Конечно, если ты на это согласишься.
     - Неужели и мои два глаза понадобились Нуавэ7?
     - Одиннадцать больше девяти, - улыбнулась она.
     - Но как ты все-таки оборудуешь станцию на Гуане?
     - Станцию мы соберем здесь, а потом уже перенесем на Гуану.
     - Почему же на Гуану, а не на Эдон?
     - Эдон, правда, ближе, но чрезмерно большая скорость его движения затруднит работу телескопа. Ведь Эдон в сутки совершает три оборота вокруг нашей планеты, а Гуана движется сравнительно медленно: период ее обращения равен тридцати часам.
     - Так как же ты думаешь сооружать эту станцию? - повторил я свой вопрос.
     - О, я уже давно обдумала один план, только вот не знаю, одобришь ли ты его.
     - А ну-ка, расскажи!
     - Боюсь, ты мне откажешь...
     Геда смотрела на меня с мольбой, и я уже знал, что не в силах буду ей отказать, что бы она ни попросила.
     - Я готов исполнить любую твою просьбу, если только это в моих силах.
     - Станция должна быть сооружена на твоем рауните8 .
     Я не стал долго раздумывать. План Нуавэ был прост и в то же время очень рационален.
     - Согласен, - коротко ответил я. Она просияла. - С завтрашнего дня приступаю к необходимым приготовлениям.
     Геда ушла счастливая, радостная.
     И у меня было светло на душе оттого, что я смог ее порадовать.

17-25

       Раунит превратился в маленькую обсерваторию.  Нуавэ уверена, что первая движущаяся обсерватория откроет новый этап в изучении Вселенной. Я согласен с ней и очень рад, что победа будет связана с моим раунитом.

17-31

     Завтра мы вылетаем.
     Вчера вечером Нуавэ сфотографировала Обру.  Она уверяет, что обнаружила новые линии и точки, которых не было на прежних снимках.
     Я продолжаю отстаивать свое мнение.
     На Гуане многое может выясниться, но я убежден, что чересчур оптимистические надежды Нуавэ во многом не оправдаются.

17-32

     Период обращения Гуаны равен тридцати часам и восемнадцати минутам, а Эдона - семи часам и тридцати девяти минутам. Сутки Санора9 составляют двадцать четыре часа тридцать семь минут. Таким образом, Эдон в сутки почти трижды обходит вокруг нашей планеты. Но, кроме того, он восходит с запада и заходит на востоке. Гуана же движется медленнее Санора - она почти двое суток находится на небе. Потому-то Нуавэ и избрала именно Гуану для установки телескопа.
     В четыре часа утра раунит был на полюсе.
     В четыре двадцать одни мы покинули полюс.
     Вылетели мы с таким расчетом, чтобы встретиться с Гуаной на девятом небесном меридиане (так было согласовано с директором Северной обсерватории).
     Всю дорогу мы не выключали экран дальнего видения, который связывал нас с обсерваторией.
     В намеченное время мы опустились на Гуану.
     Часть небосклона Гуаны была подобна черному бархатному шатру, на котором сияли Аза10 и необычайно яркие звезды.
     Передав обсерватории все наши наблюдения, мы выключили экран. Обра была видна с другой стороны Гуаны, и мы направились туда.
     Постепенно исчезали и Санор и Аза.
     Раунит поглотила вечная ночь Гуаны.
     Вскоре вдали появилась Обра, окруженная своим голубым сиянием.
     Нуавэ направила на нее телескоп и приступила к работе.
     Установлено до двух тысяч экранов.

17-35

     Приближается СД-18-2711.  Идут большие приготовления.
     Нуавэ работает без передышки. Меня поражает ее энергия и энтузиазм. Вчера она показала мне заполненный на Гуане альбом фотокарт. Я тщательно просмотрел его, но не нашел ничего примечательного.
     Она обиделась.
     - Я не утверждаю, что на Обре невозможна жизнь, - попытался я объяснить свой скептицизм. - Но я сильно сомневаюсь в том, что форма ее схожа с нашей.
     - Почему ты так думаешь?
     - Во-первых, я не представляю себе существование высшей формы жизни на планете, где столько воды.
     - Но разве там так уж мало суши?
     - Сравни ее с водными просторами.  Почти всю поверхность Обры покрывает вода и лишь кое-где - небольшие островки суши.
     - Но на этих островках есть жизнь! - со страстной убежденностью воскликнула Нуавэ.
     - Да, жизнь, возможно, и существует, но не на суше, а в воде - ведь на Обре господствует водная стихия. А в воде невозможна высшая форма жизни.
     - Не забывай, что суша занимает на Обре все же значительное пространство, она равняется всей поверхности Санора, - все больше горячилась Нуавэ. - И если на Саноре так развилась жизнь, почему ты считаешь это невозможным на Обре?
     - У нас совершенно иной климат, - возразил я, тоже увлекаясь спором. - А на Обре - вечные грозы, молнии, постоянно налетают ураганы. Атмосфера полна разрушительных сил. Высшая форма жизни не может утвердиться на такой неустойчивой и опасной почве...
     Теперь, оставшись в одиночестве, я размышляю.
     Почему я так разгорячился? Почему меня всегда так волнует в общем понятное увлечение Нуавэ этой планетой?
     Где-то в тайниках моего сердца мерцает свет. Еще неясный, слабый.
     Но я буду ждать.
     Время даст ответ.

17-38

     Вчера состоялось заседание Сигнальной секции. Утром, до заседания, позвонила Нуавэ.
     - Ты будешь на секции?
     - Да, буду.
     - Я хочу тебя видеть. Подожди меня, пойдем вместе.
     - С удовольствием.
     Я не слышал, как она вошла. Я только увидел, что она сидит у окна. В руках ее был любимый суанэр12.
     Она, видимо, не хотела, чтоб я прочел ее чувства, и потому сидела, потупив глаза. Но радость была не только во взоре, - и она не могла ее скрыть.
     - У тебя на душе что-то очень хорошее, - сказал я ей.
     Медленно подняла она на меня свои глаза, и, казалось, можно было утонуть в том море счастья, какое излучал ее взгляд.
     - Ты не веришь мне, но я все вижу.
     - Что ты видишь, Геда?
     - Я вижу, как борются на Обре подобные нам существа, как их высокий разум прокладывает путь к нам.
     - Нужно, чтоб и мы это увидели.
     Я старался говорить очень спокойно. Геда была необычайно взволнована.
     - Ты помнишь, два месяца назад на Северном полюсе Обры были замечены какие-то огненные блики?
     - Ну, и что же?
     - Тогда мы сочли их за вулканические извержения. Но теперь мне открывается нечто иное.
     Она встала, отдернула занавес на балконной двери. Яркие лучи Азы неудержимым потоком хлынули в комнату и окутали Геду своим теплым сиянием.
     - Так что же тебе открывается?
     - Это световые сигналы Обры, - медленно проговорила она и испытующе посмотрела мне в глаза. Я молчал. Но мне хотелось крикнуть ей: "Нет!"
     Мы вышли на балкон. Аза поднялась высоко, и золото ее лучей жарким пламенем горело на пышной листве бимуду13 .
     - Почему ты так решила? - спросил я.
     Она опустилась на резной стульчик и, облокотившись правой рукой на перила, левую дружески протянула мне. Я взял эту тонкую, но сильную руку так бережно и нежно, словно маленькую трепетную птичку.
     - Ты не веришь в мои выводы.  И я знаю, что ты не разделишь и мою новую догадку.
     - Но я хочу и стараюсь поверить. Ты просто не предлагаешь веских аргументов.
     Она, словно не расслышав моих слов, продолжала:
     - И все же я поделюсь с тобой догадкой, так как мне и здесь необходима твоя помощь.
     - Я готов, как всегда.
     - Из снимков, сделанных на Гуане, явствует, что Северный полюс Обры покрыт вечным льдом. - Грудной, красивый голос Геды звенел и чуть вибрировал от волнения. - Там - плоская равнина. На ней нет темных пятен, - а это ли не свидетельство того, что под слоем льда находится вода? Огненные вспышки были замечены именно в зоне вечных льдов. Поэтому они никак не могли быть вулканического происхождения, - торжествующе закончила Геда.
     - Так, значит, ты думаешь, что это было искусственное излучение.
     - Иное объяснение просто невозможно: следов действующих вулканов там не обнаружено. Кроме того, меня на эту мысль наводит симметричное расположение лучей, не характерное для вулкана.14
     - Как мне помнится, - сдержанно заметил я, - радиус излучения был довольно велик.
     - Намного меньше, чем радиус нашей сигнализации. - Резко отняв свою руку, Геда гневно взглянула на меня.
     - А что означают эти сигналы? - спросил я после паузы..
     - Все дело в том, что они не поняли нашей сигнализации. Видимо, они сочли ее природной особенностью Санора может быть, приняли за реки или горные хребты.
     - Не больно-то они догадливы! - иронически произнес я, и эта фраза снова вызвала ее возмущение.
     - Мы не знаем, каким астрономическим оборудованием они располагают и насколько хорошо видна им наша планета. Поэтому лучше воздержаться от поспешных выводов.
     Я отлично знал, чьи выводы были поспешны, но глубокая убежденность Геды была столь привлекательна, что я невольно склонился перед ней.
     - Теперь я должна открыть тебе, для чего сейчас пришла сюда, - вновь заговорила Геда уже более спокойным тоном. По лицу ее пробежала улыбка. - Я собираюсь выдвинуть на сегодняшнем заседании проект, с которым предварительно хочу ознакомить тебя.
     - Он касается нашей сигнализации?
     - Да. Как я тебе уже сказала, есть основания предполагать, что на Обре не поняли наших сигналов. Возможно, это произошло из-за того, что теневые полосы, несмотря на изменяемость всей системы, постоянны: они ни разу не исчезали целиком. Отсюда могло возникнуть ошибочное мнение, что они являются своеобразными контурами органического строения планеты.
     - С твоим предположением, безусловно, приходится считаться, - сказал я, - но как ты думаешь поправить положение?
      - Вот мы и подошли к главному. Я предлагаю следующее: к тому времени, когда Обра приблизится к Санору, мы должны в корне изменить метод сигнализации.
     Она умолкла, словно желая дать мне возможность подготовиться. И - после паузы:
     - Необходимо, чтобы наши сигналы производили впечатление ритмичного мерцания. Необходимо ежедневно на двенадцать часов выключать всю систему. Цикл фигур должен передаваться в двенадцать дней, по одной фигуре в день. По окончании цикла подача сигналов должна прекращаться вовсе. Если на Обре засекли линии и их расположение, то невозможно, чтобы не было замечено их полное исчезновение.
     План Нуавэ мне понравился.
     - Я вполне одобряю твой план и думаю, что секция примет его, только бы не возникли какие-нибудь препятствия с технической стороны.
     - У меня уже был разговор с заведующим станцией прожекторов, - ответила она. - Технически мой план вполне приемлем.15
     - Тем лучше! - сказал я, подымаясь: пора было идти на заседание.

18-1

Работа на Гуане дала отличные результаты. Перед нами открылись грандиозные перспективы. Решено было оборудовать астрономические станции на обеих планетах. Инженер Гоу представил проект станций.

18-15

     Сегодня мы начали сигнализацию по плану Нуавэ. Обра стремительно приближается. Сейчас она - самая яркая звезда на нашем небосводе.

18-27

     Вчера был закончен цикл сигнализации.16
     Геда очень волнуется.
     Сегодня Обра достигла ближайшей к нам точки.
     Две тысячи экранов устремили свои опаловые очи на голубое светило, но - увы! Ни один из них не отразил ничего нового и значительного.

18-28

     Вот уже два дня мы работаем на Гуане.
     Нуавэ заготовила целую серию снимков. Среди них много интересных.
     Поражает обилие воды на Обре.
     Оправдываются предположения ученых, считающих, что Обра является неисчерпаемым водным резервуаром, который может помочь напоить влагой иссушенную почву нашей планеты.

18-30

     Существуют ли на Обре разумные существа?
     Материал, накопленный за время наших наблюдений, не дает для решения данной проблемы ничего утешительного.
     Если жизнь на Обре существует, то, конечно, только в простейших формах. Однако Нуавэ убеждена, что сигнализация не дала результатов по каким-то другим, непонятным для нас причинам. Она страстно верит, что на Обре живут подобные нам разумные существа.
     - Разве ты не видишь эти светлые пятна? - спросила она вчера, когда мы рассматривали ее карты.
     - Вижу, - ответил я, - но оазисы бывают в пустынях, а не на океанах.
     - И все же это - обитаемое пространство Обры.
     - Возможно.
     - Ты должен отказаться от неверного в корне мнения, будто нам неизвестно, по какому пути развивается культура обран. Она идет тем же путем, что и наша культура.
     - В этом отношении заблуждаемся мы оба, - возразил я, - так как и ты и я равно не знаем настоящего положения вещей. А не зная или не понимая явления, нельзя оценить его ни положительно, ни отрицательно.
     - Ты не веришь мне, - обиделась Нуавэ, и лицо ее вмиг замкнулось, стало далеким и отчужденным.
     Я поторопился смягчить свою резкость.
     - Нет, дорогая, я не отрицаю очевидности существования жизни на Обре, я просто хочу понять, откуда черпаешь ты такую непоколебимую уверенность.
     - В том-то и горе, что я пока не могу найти научных аргументов, но внутренне я верю в это так глубоко, что легкий намек, мельчайшая деталь говорят мне больше, чем тебе целый воз очевидных фактов, - сказала она, просветлев.
     - К сожалению, в таком деле одной интуиции недостаточно, Геда, ты же сама это знаешь, - мягко возразил я.
     - Но я ведь опираюсь не только на интуицию: возраст Обры, целый ряд ее физико-химических свойств - с одной стороны, и те признаки жизни, которые очевидны и для тебя, особенно - попытки световой сигнализации, - с другой, являются довольно веским основанием для моих предположений; они убеждают меня в том, что я не ошибаюсь.
     - Сомневаюсь, действительно ли сияние было световой сигнализацией, - робко заметил я. - Если б это была сигнализация, то сейчас, когда Обра так близко от нас, мы бы ее отлично разглядели.
     Геда опустила глаза, нервно сжала сплетенные пальцы, обеих рук.
     - Повторяю, никто не отрицает самого факта существования жизни на Обре, - добавил я поспешно, не желая огорчить ее. - Но, как я уже говорил, на Обре господствует водная стихия, и это заставляет меня сомневаться в верности многих твоих заключений.
     - То есть? - настороженно спросила она.
     - То есть, я хочу сказать, что твоя любимая Обра не может быть сестрой нашей планеты, - неожиданно резко вырвалось у меня.
     Нуавэ вспыхнула, но не сказала мне ни слова и, гордо подняв голову, быстро вышла из комнаты.

19-7

     Обра удаляется так же стремительно, как приближалась. Опубликовано огромное количество новых научных исследований, в том числе - составленные Нуавэ карты.
     В комментариях к картам Геда делает ряд очень интересных замечаний, хоть они и основываются, главным образом, на гипотезах.
     Я готовлю к печати свои работы, но - поразительно! - меня сдерживает мысль о Нуавэ.
     Между нами борьба. И я чувствую, что она носит не только научный характер, что здесь есть что-то, стоящее вне науки и обостряющее борьбу. Конфликта все труднее избежать. Но я не хочу ссоры.
     Поэтому я не подпишу свою статью!

19-12

     Я утверждаю, что зоны G и D, где Нуавэ усматривает признаки жизнедеятельности, представляют собой небольшую часть коры Обры, изуродованную геологическими процессами. О наличии жизни в этих местах не может быть и речи. Что же касается зон В, С, K и R, особенно окрестностей K и R, то лишь с натяжкой можно предположить, что наблюдаемые нами изменения
- следы деятельности живых существ.
     Письмо подписал K-R.

19-14

     Опубликован ответ на мою статью. Автор, некий G-D, энергично атакует мои выводы.

19-30

     Спор разрастается. Большинство ученых поддерживает мои осторожные выводы.
     За G-D пошла исключительно молодежь.

19-35

     Утром раунит миновал Санор. В кабину вошла Нуавэ.
     - Не помешала? - спросила она, извиняясь.
     - Нисколько! Я изучаю составленные тобой карты, - ответил я. - Доводы G-D заставляют призадуматься, однако я твердо стою на своем.
     - Значит, K-R это ты. - Нуавэ лукаво улыбнулась. - Я знала это давно.
     - И для меня не секрет, кто укрывается под псевдонимом G-D. Ka-Ro! Ge-Da! - мне нравятся эти имена.
     Неожиданно она спросила в упор:
     - Каро, почему ты противишься, ведь в душе ты согласен со мной?
     - Геда, разве не все равно, кто из нас окажется прав?
     - Почему все равно? - удивилась она.
     - Семена жизни рассыпаны по всей Вселенной. В одних местах уже зреют плоды на дереве жизни, в других - только наливаются почки. Жизнь есть повсюду, и разве имеет значение возраст обран?
     Геда задумалась. Долго сидела она, опустив голову. Наконец с жаром заговорила:
     - Для меня это не безразлично. Пойми, Каро, - Геда посмотрела на меня глазами, полными мольбы, - перед мысленным взором стоят образы неведомых друзей и зовут, зовут к себе. Словно попали они в беду и ждут руку помощи. Я же мечусь в четырех стенах, натыкаюсь на окна, стараюсь распахнуть их, но все напрасно. Чувствую, они видят меня во сне, тянутся ко мне Я слышу их зов, что, подобно весеннему грому, рассекает небеса, вижу, как сверкает в глазах их огонь молодости, дерзаний. А ты не веришь в их существование! - Голова Геды Нуавэ склонилась к столу.
      - Успокойся, Геда. Наберись терпения. Со временем рассеется туман, все прояснится.

22-7

     Сегодня имел беседу с управляющим водным хозяйством.  Он спросил, когда наконец пошлем экспедицию на Обру.
     - Техническая секция завершила свою часть работы, - ответил я, - задерживают химики.
     - Консервированный воздух... - покачал он головой.
     - Да.
     - Но ведь вопрос обеспечения сжатым кислородом давно разрешен, в чем же задержка?
     - Сейчас ученые решают вопрос о заготовке нужного для межзвездных полетов количества воздуха. В процессе работы возникло множество непредвиденных затруднений.
     - Но ведь мы летаем на Гуану?
     - Запасы воздуха в аппарате нашей машины достаточны лишь для путешествий на ближние планеты. Для дальних рейсов аппарат пока не приспособлен. Опыты показали, что воздух, полученный искусственным путем, сохраняется до пяти месяцев. Затем по неизвестным причинам он постепенно становится вредным для организма.
     - И специалисты не могут доискаться причин?
     - Видите ли, пропорции составных частей воздуха остаются те же, а свойства его меняются. Объяснить это странное явление пока не удалось.
     - Где проводятся испытания? - заинтересовался управляющий.
     - На Эдоне, в безвоздушном пространстве. Специалисты бьются над разрешением загадки, и небезуспешно. Выдвинутая недавно гипотеза обещает помочь в решении проблемы длительного хранения воздуха.
     - Что за гипотеза? Я не слыхал о ней!
     - Как известно, безвоздушное пространство космоса: прорезает множество лучей, которые распространяются с огромной скоростью. Их называют "лучами смерти"XVI, так как для органических веществ действие их просто катастрофично. Нашу планету защищает от этих лучей воздушный покров. В космосе же им нет преграды, и все живое гибнет от них. Летающие машины, сконструированные нами, имеют, как вам известно, предохранительные хрустальные купола и двойные стенки. Однако и это не спасает дело - "луч" смерти" умудряются проникнуть в кабину и отравить воздух.
    - Все это интересно, - заметил управляющий, - однако не могу взять в толк, какая необходимость летать в машине с окнами? Не разумнее ли совершенно закрыть ее герметически.
     - Для полета на дальние расстояния машина непременно должна иметь "глазок". Путешествие в закрытой машине чревато тысячью опасностей. На пути следования как .бы расставлены "силки" - блуждающие в пространстве тела. Столкновение с ними сулит ощущения не из приятных.
     - Но почему вы растягиваете необходимый срок действия аппарата до одного года? - не унимался управляющий. - Ведь Обру отделяет от нас сравнительно малый путь.
     - Вы забываете, что пока не выяснено, насколько пригоден для нас воздух Обры.  К тому же неизвестны формы проявления жизни на этой планете. В каких условиях мы окажемся там? Во всяком случае, надо исходить из срока не менее чем в один год.
     - По-видимому, пока стоят перед нами эти трудности, - с грустью заключил управляющий, - нельзя рассчитывать на Обру как на источник воды.
     - Ученые неустанно проводят опыты в лабораториях. Ничего, все равно своего добьемся, - постарался я рассеять дурное настроение управляющего.

23-4

     Геда становится невыносимой.
     С каждым днем все резче обозначается пропасть между нами.
     В мечтах Геда уносится куда-то далеко. Обманывает себя... Но разве я могу помочь? Разве остановишь метеор в небе?

23-30

     В окна раунита вставили новый хрусталь, скорее похожий на прозрачный металл, чем на обыкновенное стекло. Посмотрим, оградит ли нас новое изобретение от "лучей смерти"?
     Испытание поручено мне.
     - Опыт опять проведешь на Гуане? - будто невзначай, спросила Нуавэ.
     - Нет, сейчас я обдумываю маршрут посложнее...
     - А пока Обра уйдет так далеко, что станет недосягаемой, - раздосадованно перебила она.
     - Мои опыты приурочены именно к тому моменту, когда Обра, совершив полный оборот, приблизится к нам. А тем временем я поброжу по планетам, для чего и составлю новый маршрут.
     - Какой? - глаза Геды загорелись любопытством.
     - Поищу в небе планету, способную снабдить нас хоть на время водой.
     - Ты говоришь загадками!
     - Нет,  мне просто пришла идея полететь на планету Зер В 1717 .
     - Меня удивляет твоя наивность. Ведь известно, что на Зере нет воды!
     - Это еще не проверено, Геда. А последние наблюдения доказали наличие вокруг этой планеты атмосферы, что дает право предположить существование на ней и волы.
     - Сомневаюсь! Не возлагай больших надежд, вот мой совет. Но предположим на минуту, что ты прав. Ведь план полета тобой уже выработан? Интересно, каким путем думаешь достичь Зера? Ведь он сейчас дальше от нас, чем Обра.
     - С этим никто не спорит. Но на днях неподалёку промчится колесница, которая предоставит нам возможность прокатиться к окрестностям малых планет.
     Геда глубоко, задумалась. И вдруг устремила на меня глаза, обжигающие, словно два ярких факела.
     - Ногосу?18
     - Именно Ногосу, - подтвердил я и поспешно вышел. Но я чувствовал ее взгляд, полный укора.
     Почему Геда смотрит на меня такими глазами? Что сделал я ей дурного? Уж если говорить правду, то скорей она виновата передо мной. Она, Геда Нуавэ, затоптала огонь, горящий в моей груди.
     В коридоре меня догнал управляющий водами.
     - Я случайно услышал вашу беседу, - смущенно сказал он, - и не могу понять, о какой колеснице вы говорили.
     - Послезавтра Ногосу повернется к нам лицом. Вот я и решил использовать ее как транспорт.
     - Но почему вы уклоняетесь от полета на Обру?
     - Обра сейчас от нас далеко и с каждым днем отдаляется все больше. Кроме того, достоинства нового хрусталя еще не проверены.
     - С этой точки зрения путешествие на Ногосу тоже не из безопасных. Ведь и там вы будете в безвоздушной среде.
     - Разница большая. В направлении Обры пришлось бы лететь в машине с открытым глазком - и в случае непрочности хрусталя катастрофа окажется неизбежной.
     - А у Ногосу какие преимущества?
     - Да ведь Ногосу движется далеко не обыкновенно. Я хочу воспользоваться странностями ее полета. Как известно, орбиты нашей планеты и Ногосу переплетены между собой, подобно кольцам цепи. Поэтому Ногосу вторгается в сферу нашей планеты и проходит совсем близко от нашей орбиты. Перигелий ее лежит недалеко от Обры, а апогей - близ малых планет, в противоположной стороне. Сейчас она находится внутри нашей орбиты. Возвращаясь с границ Обры, она приближается к нам. Я собираюсь встретить ее в пути. Когда "поселю" мой раунит на Ногосу, смогу спокойно проверить качество хрусталя. Если замечу, что он не может надежно укрыть нас от космических лучей, тотчас закрою глаза и буду ждать возвращения на Санор. Только там подыму ресницы у раунита. Для преодоления сравнительно малого расстояния воздуха вполне достаточно.
     - А вода? - обеспокоился управляющий.
     - И воды мне хватит.
     - Да я не о вас беспокоюсь, - запальчиво произнес управляющий, - вам, конечно, хватит, но Санор-то опять останется без воды?
     - Во всяком случае, я разведаю на Зере. Может, найду хоть малые запасы. Тогда придется снарядить туда экспедицию, - заверил я его.
     Управляющий остался доволен беседой.
     Послезавтра отправляюсь в путь.
 

*  *  *  *  *

     Ввиду того, что путешествие мое на Эрос не имеет прямого отношения к интересующим вас вопросам, я пропускаю то место дневника, где описаны связанные с полетом подробности.
     Считаю нужным рассказать лишь об одном эпизоде, который дал толчок быстрому развитию событий.
     Эрос оправдал мои надежды. Марс был уже совсем близко, но я не собирался возвращаться домой. Очень уж заманчиво было подлететь к Земле и осмотреть ее с близкого расстояния. Поэтому я решил не покидать Эрос и рассмотреть Землю, внимательно изучить районы, указанные на снимках Геды. Особенно любопытство мое привлекали те места, которые были обозначены нашими инициалами G-D, K-R.
     Я поддерживал постоянную связь с обсерваторией на Марсе, и там великолепно знали малейшие подробности моего путешествия.
     В одно прекрасное утро, когда я проверял хронометр, неожиданно раздался звонок. Через несколько секунд на экране появилась Нуавэ.
     - Каро, ты летишь к Обре? - спросила она и, не дожидаясь ответа, быстро заговорила: - Я прошу тебя - измени маршрут.
     - Что случилось? - спросил я.
     - Ты необходим мне здесь. Скорее возвращайся.
     Я заметил, что она очень взволнована.
     - Я вернусь, раз ты просишь, но, ради бога, скажи, что произошло? - настаивал я.
     Лицо Нуавэ осветилось молнией радости.
     - Вернешься? Так ты вернешься?! - воскликнула она, вскинув руки, как два крыла.
     - Непременно!
     - Как можно скорее! Сегодня же запусти раунит!
     - Сейчас же оторвусь от планеты. Но почему ты скрываешь, что произошло? - вновь переспросил я.
     Геда склонила голову.  Задумалась.  Вдруг посмотрела на меня. С лица ее уже исчезли следы радости. Полные мольбы глаза горели черным пламенем.
     - Никто мне не верит, - сказала она, - Гоу возьмет верх, если ты не поддержишь меня.
     - Скажи, наконец, что случилось? - вышел я из терпения.
     - Обре грозит космическая катастрофа, - отчетливо, почти по слогам, проговорила она. И зрачки ее глаз расширились, как у испуганного ребенка.
     - Каким образом?
     - К ней приближается комета С.
     - Где доказательства?
     - Это вычислил Гоу.
     - Он не ошибся?
     - Нет.
     - И столкновение неминуемо?
     - Да.
     - Когда должна произойти катастрофа?
     - 5-18 С 19.
     - Еще есть время, - постарался я успокоить Геду.
     - Приедешь и убедишься, что дело не терпит отлагательства.
     - Хорошо, Геда, до свидания. Я вылетаю.
     - Жду с нетерпением, - только успела она сказать, и экран погас.
     Через час мой раунит бешено мчался к Марсу.

17-1

     Сегодня в 10 часов утра я поставил раунит в гараж. Надо бы смыть с него желтый песок Ногосу и космическую пыль. Но я торопился к Нуавэ. Она, почти безошибочно вычислив время моего прибытия, немедля позвонила и через несколько минут была уже у меня.
     Завтра Гоу читает лекцию на ученом совете о грозящей Обре катастрофе. Нуавэ возмущена тем,  что Гоу слишком "хладнокровен",  что его вовсе не беспокоит судьба соседней с нами планеты.
     Геда горячо убеждает меня поддержать ее точку зрения, она уверена, что наш прямой долг прийти на помощь находящейся в опасности планете. Но ради чего мы должны рисковать?
     Нуавэ по-прежнему верит в существование жизни на Обре.
     Я же очень сомневаюсь. Но все же обещал ей свою поддержку.
     - Хоть я и не уверен в правильности твоих утверждений, - сказал я, - однако порыв твой настолько благороден, что я не могу стоять в стороне.
     Нуавэ, поблагодарив меня, ушла.
     Метеором мчится ее мысль к Обре.
     Кто знает, что ждет Нуавэ? Может, подобно метеору, сгорит она в безжизненном небе Обры, влекомая светлым сном.

17-2

     Заседание продолжалось до вечера.
     Доклад Гоу вызвал оживленную полемику.
     Докладчик утверждал, что это столкновение - редкое и даже неповторимое явление в нашей системе. А для решения целого ряда научных проблем оно будет иметь огромное значение.
     Нуавэ с большой изобретательностью полемизировала с Гоу.
     - Какое мы имеем право, - разжигала она пламенными словами огонь дискуссии, - смотреть издалека, со сложенными на груди руками, как гибнет населенная живыми существами планета, как слепые силы стихии стирают в порошок своеобразное проявление жизни. Разве для науки более важно наблюдение электромагнитных и геологических особенностей катастрофы, чем спасение новых и неизвестных нам форм жизни и затем ознакомление с ними? Многие могут не верить, что на Обре сейчас существуют высшие формы жизни. Однако кто осмелится утверждать, что Обра не представляет для нас просторного поля для наблюдения за неизвестными нам формами жизни? По сравнению с нами Обра - еще в юношеском возрасте. Но кто предугадает, что сулит Вселенной ее возмужание. Разве мыслимо превращать в лабораторию для изучения физических явлений величайшую трагедию мира? В нашем распоряжении мощные технические средства для спасения от гибели соседней планеты. Именем наивысшего закона жизни, именем нашего будущего я обращаюсь к вам с требованием протянуть руку помощи Обре и вызволить ее из когтей смертельной опасности.
     Гоу спокойно, оперируя фактами, отстаивал свои заключения.
     - Не понимаю, какая необходимость примешивать к вопросам сугубо научным романтические увлечения и аргументировать сантиментами? Кто сомневается, что жизнь возможна во многих местах? Но везде ли мы ее защищаем? Высшая форма жизни борется за существование и уничтожает низшие формы. На высшем пике жизни стоим мы - и нашей воле подчиняются все ее проявления. Что из себя представляет Обра? Заурядная планета. Подобных в нашей системе множество. Столько веков мы пытаемся наладить с ней связь, но из этого ничего не выходит. Ибо попытки односторонни: Обра глуха к нашему зову. Ожидаемая же катастрофа дает нашей науке такой обильный материал, что трудно переоценить его значение. На наших глазах произойдет столкновение двух небесных тел, которое повлечет за собой явления, проливающие свет на многие темные стороны происхождения и развития космоса. Разве наука не есть функция высшей формы жизни? А чего можно ожидать от спасения Обры? Я утверждаю, что гибелью от столкновения с другой планетой Обра сослужит большую пользу развитию жизни, чем бессмысленным делением первобытной протоплазмы.
     - Наука не является самоцелью, - вспыхнула Нуавэ, - она лишь орудие жизни. Бросив же Обру на произвол судьбы, мы совершим преступление.
     - Мы никого не убиваем, - ответил Гоу, - мы лишь не вмешиваемся в естественный ход космических процессов. Если Обра является носителем будущей жизни, то катастрофа не уничтожит навсегда этой возможности. Для вечности не имеет большого значения несколько миллионов лет.
     - Если вы не хотите внять чувству долга, - еще более взволнованно заговорила Нуавэ, - то вспомните хоть о вашей собственной трагедии - отсутствии воды. Какой неистощимый запас воды пропадет в результате катастрофы!
     - Воду обнаружили и на Зере, - парировал докладчик, - да, наконец, существует еще больший, чем Обра, резервуар воды - планета Нир20. Я глубоко убежден, что мы в скором будущем сможем доставлять оттуда воду, которой хватит нам на долгое время.
     Затем выступил я.
     Пришлось доказывать, что недопустима гибель такой значительной планеты ради разрешения научных проблем. Урегулировать вопрос доставки воды также будет нелегко. Зер - малая планета. Что касается Нира, то там, правда, воды достаточно, однако транспортировка ее очень сложна. Поэтому, сказал я в заключение, я поддерживаю предложение Нуавэ: послать на Обру экспедицию, которая в зависимости от создавшихся там условий сделает все для оказания помощи на месте.
     После продолжительного спора совет принял предложение Нуавэ.
     Но тут встал вопрос о главе экспедиции.
     Нуавэ назвала меня.
     Группа противников выдвинула кандидатуру Гоу. Оба кандидата покинули зал заседания.
     Я вернулся домой.
     Над городом стоял чудесный вечер. С открытого балкона моей квартиры четко вырисовывалась ослепительная Обра - прошел почти год21  после моего путешествия на Ногосу.
     В голове роились тысячи мыслей. Я сидел на балконе и любовался светящейся голубым огнем Оброй.
     - Каро, посылают тебя, - неожиданно услышал я радостный голос Геды.
     - Решилось?
     - Почти единогласно! - и моего лба коснулись бархатные струи ее волос.
     - Ты должен любой ценой исполнить обещание.
     - Исполню, - говорю я, а в груди между тем невидимое существо твердит: для кого, для кого зажжены эти глаза? Кто похитит это дыхание? Кто он, невидимый, неизвестный?..
     - Каро, мой Каро, - шепчет Геда. - Вселенная огромна, однако я вижу дальние берега, слышу зов, возвещающий счастье...
     - Исполню, - твердо повторяю я, ловя взгляд Геды. - А если мечты разобьются?
     - Тогда я погибла, - еле слышно произносит Геда, роняя мне на плечо отяжелевшую голову.
     Что ждет эту женщину?
     Почему пытливо устремлены ее глаза на Обру? Кто связал ее сердце цепью чувств с дальней звездой?

17-20

     Отправляюсь в путь. Меня провожают глаза, полные мольбы: "Не обрекай на гибель Обру, не дай исчезнуть жизни!"
     Раунит мчится в безбрежном пространстве. Скорость достигает 50 километров в секунду.
     Санор мерцает прекрасной звездой.
     Прямо на меня несется красивейшее светило неба - Обра. Что сейчас - день или ночь? Скорее, день! Бесчисленное множество звезд искрится на полотне черного неба, а в середине - Аза.
     Вечная ночь, застывшее пространство вокруг.
     Мчится раунит, и Обра постепенно растет.
     Уже виднеется маленькая Оре22 , что, подобно птенцу, по пятам следует за Оброй.

17-30

     Раунит пролетел расстояние в 78 миллионов километров.
     До Обры осталось всего 5 миллионов.
     Машина уже вошла в сферу притяжения Обры.
     Какой маленькой звездочкой кажется отсюда Санор!
     Огромная Обра бросает голубоватый свет на раскаленный металл раунита. Направление - к Северному полюсу.
     До свидания, Санор! Родной Санор!

17-40

     Ледовый покров земли окутан туманом. Задыхающийся от стужи вихрь воет и швыряет осколки льда в подол взлохмаченных туч.
     Рассматриваю карты, данные мне Нуавэ, и ищу помеченные на них места.
     ...Удивительно! Невообразимо!
     Но подробней об этом, когда ближе со всем ознакомлюсь.
     Уже оповестил Нуавэ о победе.  Она очень рада. Как сверкали в экране ее глаза!

1928-27-XII

     K-R оказалось средней частью Северной Америки. Я поселился в Чикаго. Усиленно изучаю английский.

1929-3-III

     О столкновении комет никто не догадывается.
     Действовать надо осторожно. Первым долгом надо снискать доверие.

10-V

     Ищу союзника.  Заинтересовался книгами инженера Камарели. Он работает в Советском Союзе.

1-Х

     G-D - горы Кавкасиони, пролегшие меж двух морей.

10-XII

     Мне мешает постоянное ношение очков. Быстро устаю.
     Пишу книгу о земном шаре.
     Думаю, Нуавэ останется довольна.

1930-21-XI

     Удивительно сходство форм жизни во всей Вселенной!..  Внешний вид будто многообразен, но основа мира едина. Един и фундамент всех форм жизни.

23-XI

Закончил свою книгу. Я убежден, что ученые разделят мои выводы, и окончательно одержит верх политика Нуавэ в отношении Земли.

4-ХII

     Инженер Камарели - грузин, он живет в районе G-D.
     Надо сообщить Геде.

6-XII

     Мою книгу пересняла по экрану Геда. Завтра представит на рассмотрение Ученого совета.
     Геда торопит меня познакомиться с Камарели.

1931-15-1

     В Грузию отправляется делегация инженеров. Я тоже записался.
     Совет одобрил мою книгу.

25-III

     Раунит спрятал надежно.
     Сегодня в последний раз перед отъездом говорил с Гедой.

12-IV

     Вот уже неделя, как я в Грузии.
     Сегодня послал письмо Камарели.
     14 апреля зайду к нему.



6

  

Эдон и Гуана - звезды, по-вашему - Фобос и Деймос. (Каро)

7  Нуавэ - девятиокая. Так назвали ее потому, что она сконструировала необыкновенно чувствительный телескоп, снабженный девятью линзами. Благодаря различным комбинациям линз, телескоп приобрел функции и рефрактора и рефлектора. (К.)XIV
8  Раунит - космическая ракета. (К.)
Санор - Марс. (К).
10  Солнце. (К)
11  Август 1924 года. (К)
12  Суанер - синий цветок, называемый "цветком Обры" (К.)
13  Бимуду - плодовые деревья. (К.)

14  Ошибочность подобного предположения я выявил только лишь по прибытии сюда. Вы, вероятно, догадываетесь, что замеченные Гедой лучи на Северном полюсе вашей планеты были не чем иным, как "полярным сиянием". В силу особых атмосферных условий Марса такое явление у нас невозможно, и нам трудно было его объяснить. (К.).

15  Для сигнализации была сооружена система гигантских прожекторов, работающих на Zine-лучахXV. Пространство, освещенное Zine-лучами, не отражает лучей Азы и издали кажется черным. (К.)

16  Когда мы беседовали о так называемых "каналах" Марса, я не совсем точно передал вам наш план. Но иначе поступить я не мог, ибо говорил, как житель Земли. Я до сих пор не знаю, почему на Земле не поняли сигналы Марса и почему провалился план Геды. (К.)
17  По-вашему - астероид Веста. (К.)
18  По-вашему  - Эрос. (К.)
19  В ноябре 1933 года.(К.)
20  По-вашему -  Венера (К.)
21  По-вашему - два года (К.)
22  По-вашему - Луна. (К.)
 
 

     Глава девятая

ТОРМОЖЕНИЕ  ЗЕМЛИ

    Камарели опубликовал дневник Каро, снабдив его подробным предисловием. В другое время, может, не поверили бы в прибытие на Землю существа с Марса и объявили бы "дневник" фантастическим измышлением. Однако сейчас страницы газет всего мира заполнены всевозможными выдержками из дневника. Европу и Америку буквально наводнили фотографии Камарели и Каро.
     В Грузию приехало великое множество делегаций. Все, кто имел возможность, пытались собственными глазами увидеть прибывшее с Марса удивительное существо...
     Камарели и Каро разработали общий план действий.
     20 мая в Тбилиси открылся всемирный конгресс, на котором присутствовали представители всех стран.
     Конгресс открыл Камарели. Первые же его слова были встречены бурей аплодисментов. Камарели коротко доложил конгрессу историю вопроса и предоставил слово "инженеру-марсианину, нашему дорогому гостю, главе обрайн-экспедиции Ленгору Каро".
     В зале вновь раздался гром аплодисментов. А когда на трибуне появился одетый в необычное платье сверкающий глазами Каро, делегаты конгресса были поражены.
     В зале воцарилась тишина.
     В наступившем безмолвии, словно в пустом сосуде, нагнеталось напряжение, и уже через секунду тишина взорвалась как бомба. Яростные аплодисменты и крики пятисот делегатов сотрясли здание. В зале делегаты всех стран и наций праздновали общую радость. И для них это было сейчас не простым проявлением солидарности, это было чем-то новым и никогда еще не испытанным. Это были первые проблески интерпланетного союза.
     - Я - представитель Санора, или, как вы называете, Марса, - обратился к конгрессу Каро, когда шум спал. - Меня уполномочили передать привет представителям общественности планеты Обры.
     В зале вновь поднялась волна аплодисментов.
     - Меня послала к вам моя страна, - продолжал Каро, - для совместных действий в минуту опасности.
     Каро говорил низким голосом, со странным акцентом. Делегаты затаив дыхание ловили каждое его слово.
     Затем слово взял американский делегат банкир Дингвей.
     - Вопрос ясен. Всей нашей жизнью, всем нашим добром мы обязаны блестящему представителю марсианской науки, - решительно заявил Дингвей. - Он может диктовать нам любые условия, мы согласны на все. Готовы подчиниться, стать рабами, лишь бы сохранить жизнь. На повестке дня самый серьезный вопрос истории - сможем ли мы избегнуть гибели, пусть даже ценой величайших жертв. И мы все в один голос заявляем посланцу Марса - делайте с нами, что хотите, но спасите, а тогда властвуйте. Не только водой, распоряжайтесь всеми богатствами нашей планеты, только вызвольте из беды. Считаю своим долгом выразить благодарность и тому государству, на земле которого происходит наше воскрешение из мертвых. Я говорю о Советском Союзе.
     Заключительные слова Дингвея были встречены громом аплодисментов.
     В поддержку американцу, словно соревнуясь, выступили представители "деловых кругов" Великобритании, Франции, Италии. Все они клялись в любви и верности Советскому Союзу.
     Трудно было поверить в их искренность, и Камарели, глядя на эту демонстрацию, только удивлялся их лицемерию. Но сейчас надо было использовать все для создания могучего научного аппарата будущих работ.
     Камарели коротко подвел итоги дискуссии, и предложил голосованием принять резолюцию.
     Конгресс, по предложению Каро, единогласно избрал инженера Г. Камарели главным руководителем работ по торможению Земли и предоставил ему все права.
     Заседание закрылось в 11 часов вечера. В это время над дворцом появился залитый светом воздушный корабль - "Геда". На темном полотне безлунной ночи он сверкал, как сказочная птица, и казался огненным узором, вытканным на черном бархате. Корабль плавно опустился и застыл в воздухе перед дворцом. На специальный трап вышел командир корабля Бакур Шеварднадзе и пригласил в машину двадцать руководителей делегаций. "Геда", словно ракета, взвилась в воздух.
     Корабль взял курс на Москву.
 
 

Глава десятая

КАБИНЕТ КАМАРЕЛИ

     - Разрешите вас побеспокоить? - в дверях появился Каро.
     - Прошу.
     - Вы сейчас диктатор. Не просить должны, а приказывать, - с улыбкой сказал Каро и разложил на столе чертежи и таблицы.
     - Моя власть не распространяется на вас,  - шуткой же ответил Камарели, - вы подданный другой планеты.
     - "Подданный" - слово, непонятное для марсиан, - заметил Каро.
     - Извините, я хотел сказать - гражданин.
     Камарели взял таблицу с рисунком и углубился в ее изучение: вокруг земного шара были нанесены пунктирные линии.
     - Основные принципы плана воплощены в этой схеме, - сказал Каро и провел острием карандаша по одной из линий. - Это 60-я параллель северной широты. Она проходит через Ленинград. Все, что выше этой параллели, а также вся территория Земли от Южного полюса до 60-й южной параллели, нас не интересует. Между этими двумя линиями, то есть на 120± в обе стороны от линии экватора, необходимо расположить могучее кольцо стальных установок для торможения.
     - На какой наковальне можно выковать такой обруч?
     - Да ведь он не будет сплошным! Надо изготовить сто шестьдесят восемь тормозов и прикрепить, как пуговицы, вокруг Земли. Посмотрите внимательно на эти меридианы. На двадцати четырех меридианах, подобно клиньям, надо вогнать эти тормоза, по семь на каждом меридиане. Один на той точке, где меридиан пересекает линию экватора, три - повыше, до 60-й параллели северной широты, и три - внизу, до 60-й параллели южной широты. Тормоза отдалены друг от друга на 20о.
     - Тормоза будут, конечно, действовать по принципу реактивного двигателя, - заметил Камарели.
     - Вот именно. Тормоза будут глубоко вбиты в земную кору - и на суше и на дне океана-при помощи стальных свай. На верхних площадках тормозов установим башни, похожие на длинноствольные пушки, на каждом тормозе по двенадцать. Эти пушки будут заряжены не динамитом...
     - Энергией атома, - вскрикнул Камарели.
     - Освободив закованный в атоме ураган, мы получим огромную силу, которой можно будет взнуздать Землю или поднять ее на дыбы, - продолжал Каро. - Я должен извиниться перед вами, ибо не могу открыть секрет расщепления атома. Ученый совет моей страны решил пока принцип расщепления держать в тайне. Однако для вас это обстоятельство в данный момент не играет никакой роли: атомная энергия будет работать на вас так же, как если бы вы знали все ее секреты.
     - От имени моей страны я искренне благодарю вас, - ответил Камарели. - Мы не будем злоупотреблять вашим расположением.
     - Возможно, в недалеком будущем между нами установятся такие отношения, что и техника обеих планет составит одно целое. Пока же, говоря по-земному, это, вопрос большой политики. Но вернемся к плану. Система тормозов должна быть готова к ноябрю. Осталось всего пять месяцев. Необходимо вовлечь в это дело металлургию всех стран. Вот планы и задачи отдельно для каждой страны, с обозначением главных заводов, - Каро передал Камарели несколько листов бумаги, испещренных диаграммами и цифрами.
     Камарели просмотрел бумаги. Некоторое время он сидел в задумчивости. Его смущало большое число подводных тормозов.
     - Наземных семьдесят три, а подводных девяносто пять, - наконец нарушил молчание Камарели.
     - Большое количество подводных тормозов, конечно немного осложняет дело, так как повышение давления на поверхности океана вызовет ужасные штормы. Однако мы примем меры, о которых я уже говорил в своем выступлении.
     - Какие меры вы подразумеваете, я что-то не могу припомнить?
     - Взбаламученную воду надо срочно отнять у океана, чтобы волнение спало.
     - Понимаю, - воскликнул Камарели. - Но надеюсь, перевозкой ее заниматься будем не мы.
     - Конечно, это мы берем на себя.
     - Волнение на море, видно, все же будет чувствительным. - сказал Камарели, поворачивая к себе глобус, - возникнет необходимость своевременно принять меры предосторожности. Плавание судов в ту пору надо довести до минимума.
     - Согласен.
     - Необходимо также соорудить дамбы для городов, лежащих близ пологих берегов, иначе разъяренное море смоет их с лица Земли.
     - Правильно.
     - А каков будет эффект действующих на поверхности Земли тормозов?
     - Можно ожидать возникновения зон землетрясения, - ответил Каро, - и потому было бы хорошо на время эвакуировать население из опасных районов.
     - А вдруг под колоссальной тяжестью обрушится земная кора и наше лекарство убьет больного прежде, чем он станет жертвой естественной смерти?
     - Больше веры в науку, друг мой! - горячо возразил Каро. - В период выработки плана была учтена прочность земной коры. Не случайно приняты столь медленные темпы торможения. Все данные тщательно проверены. К тому же вы допускаете одну ошибку: не все тормоза будут действовать одновременно. Хотя даже будь это так, и тогда ваши опасения необоснованны. Ибо действующая со всех сторон энергия не сможет повредить земную кору - вспомните хотя бы сжатое в кулаке яйцо. Работа тормозов будет, конечно, чувствительна для Земли, но не настолько, чтобы вызвать. серьезные последствия.
     - Я полностью удовлетворен, - словно подытожил Камарели. - Расчеты и выводы безошибочны, весь план очень гармоничен и последователен.
     На следующий день Камарели уже принялся за исполнение своих обязанностей. В индустриальных гигантах Советского Союза, на заводах всего мира запылал раскаленный металл, началась ковка цепи, призванной пленить Землю.
 
 

Глава одиннадцатая

В ОЖИДАНИИ КАТАСТРОФЫ

     Пять месяцев воздушный и морской флот всего мира непрерывно доставлял в заранее определенные пункты уже готовые части тормозов. Тело Земли словно ощерилось железными пиками. В неприступных горах взрывался динамит. Завеса копоти, застилавшая новообразовавшиеся овраги, прорезывалась потоками электрических лучей. Бороздящие воды океанов корабли, приближаясь к незнакомым островам с железными башнями, опасливо огибали их.
     Земля готовилась к встрече со странником Вселенной. Каждое распоряжение Камарели исполнялось с рвением и усердием. Но все же заботы не в силах были развеять в сердцах людей подозрения и неверие. Кто слыхал прежде о возможности торможения Земли? Может, Каро и Камарели просто хотят занять человечество детской игрой? Конечно, побуждение это благородное, но все же оно не в состоянии заглушить волну страха.
     В конце августа Каро куда-то исчез. Камарели, оставшись один, не знал отдыха ни днем, ни ночью. Уподобившись секунданту на какой-то фантастической дуэли, он словно одевал своего рыцаря в броню, проверял его амуницию и с душевным трепетом ждал решающего часа. И хотя враг стремительно несся из бесконечности навстречу схватке, Камарели глубоко верил в победу.
     15 ноября, когда все было готово, появился Каро. В 12 часов ночи на Дидубийском аэродроме опустился раунит. Каро носился на своей машине уже много дней от одного тормоза к другому, прилаживая к пушкам металлические с синим отливом коробочки. Со стороны, должно быть, казалось, что огромная неведомая птица кладет яйца в многочисленные гнезда... Эти коробочки были начинены той волшебной силой, которая должна была задержать стремительный бег Земли...
     Семь тормозов каждого меридиана связывались между собой электрической проводкой. А у Тбилисского меридиана расположился главный штаб Управления тормозной системы, которым руководил Камарели.
     Человечество нетерпеливо ждало дня включения тормозов - 24 ноября. Все хотели убедиться в реальном эффекте работы чудесной машины и более ясно представить себе возможный итог действия тормозов. Согласно плану, были приняты всевозможные меры предосторожности, но некоторые все же опасались, что взрыв дремлющего в синеватых коробках неизвестного вещества вызовет серьезные для жизни людей последствия.
     23 ноября, в 10 часов вечера. Всесоюзное радио устроило последнюю проверку штабам меридианов. В час ночи Тбилисский меридиан, как первый в системе, должен был дать сигнал о начале работы (в первую очередь включались тормоза на меридианах от Тбилиси к востоку до средней зоны Тихого океана).
     24 ноября, ровно в 1 час ночи заработала система тормозов. И в то же мгновение Земля содрогнулась, задребезжала, словно треснутое стекло. Со всех сторон раздался ужасный гул, послышались громовые раскаты. И хлынул ливень, подхваченный порывами ветра.
     - Что вы на это скажете? - пристально посмотрел Камарели на Каро.
     - Пока что все идет нормально, - спокойно произнес Каро.
     - Землю, не переставая, бьет озноб. Неужели это будет еще долго продолжаться? - вновь спросил Камарели.
     - В зонах действующих меридианов ее кора все время будет так гудеть.
     - Все меридианы - действующие.
     - Нет, часть их отдыхает.
     Камарели вновь забеспокоился.
     - Если в течение целого года Землю будет так трясти лихорадка, то на что станет похоже ее лицо?
     - Как говорится, не до жиру, быть бы живу. Кто станет плакать по волосам, коль уцелела голова. Пройдет время - и вырастет новая шевелюра, - улыбнулся Каро.
     В это время обложенное тучами небо трижды потрясли громовые удары.
     - Гром и молния в ноябре - редкое явление! - воскликнул Камарели. - По-видимому, в атмосфере собираются свободные электроны.
     Ровно через час главный штаб получил первые известия. В Японии, Малой Азии и Калифорнии начались землетрясения. Австралии и Новой Гвинее грозит разбушевавшийся океан. Небывалый шторм ярится у берегов Китая, а севернее Филиппинских островов даже один тормоз уже накрыт гигантской волной и выведен из строя.
     Сейсмографы всех стран отметили землетрясение огромного радиуса, однако малой силы. Подробные сообщения приходили в главный штаб через каждый час. Хотя землетрясения были небольшой силы, все же благодаря непрерывному действию они наносили огромный ущерб населению.
     В 11 часов утра Тбилисский меридиан был выключен из действующей системы, и вскоре грохот утих.
     В 12 часов ночи Каро и Камарели отправились на рауните проверить тормоза.
     Обуреваемый любопытством, подымался Камарели на борт раунита. Каро, не дав ему даже осмотреться, поспешно завел в одну из кабин. Усадив его в мягкое кресло, он предупредил, что во время полета необходимо крепко держаться руками за подлокотник. Затем Каро вышел из кабины, плотно притворив за собой дверь.
     Камарели принялся рассматривать кабину. Здесь было всего одно круглое окошко с толстым, на редкость прозрачным стеклом. Не успел Камарели оглядеться, как что-то черное обволокло окно; в ту же минуту Камарели почувствовал толчок и с такой силой ушел в кресло, будто его придавили стопудовой гирей. Еще миг, и корабль, казалось, недвижно повис в воздухе. Камарели почувствовал себя таким легким, что, не держись он крепко за ручки, пружины кресла подбросили бы его вверх. Это состояние длилось всего несколько минут, а затем могучая сила вновь придавила его к креслу... Корабль, видимо, остановился. В кабину заглянул Каро и попросил Камарели пойти за ним.
     Камарели быстро поднялся, но тотчас почувствовал сильное головокружение.
     Выйдя из раунита, он не поверил своим глазам: огромные волны с яростью обрушивали на берег клочья пены, брызги сверкали в лучах полуденного солнца. Они находились на острове. Камарели бывал на этом острове и раньше - здесь находился один из тормозов, - иначе никто не смог бы его убедить, что это волны Тихого океана, а не Черного моря, - ведь немыслимо преодолеть такое расстояние за несколько минут. Но вот на стене и номер башни - 75, а правее, словно наспех сколоченная эстрада, маленькие подмостки на бетонных сваях. Именно на этом месте стоял Камарели месяц тому назад, прилетев на гидросамолете для проверки тормозов.
     Камарели в один миг сообразил, что произошло.
     Раунит, вылетев с Тбилисского аэродрома, взвился в стратосферу и в почти безвоздушном пространстве поглотил несколько десятков тысяч километров, так что пассажир не успел даже глазом моргнуть.
     Камарели хорошо знал, что раунит - корабль для межпланетных путешествий, но одно дело знать, а другое убедиться воочию. Сейчас же он сам стал свидетелем стремительного полета раунита.
     С площадки башни, где стоял Камарели, был хорошо виден океан, который бурлил и ярился, словно под ним пылал гигантский костер; волны величиной с гору с ревом шли друг на друга. Но что это? На гребнях волн качались невиданные черные шары. Океан был ими усеян до самого горизонта.
     Откуда они взялись? Напоминая гигантские глобусы сказочных миров, кружатся они в океане. Камарели прищурился - не обман ли это зрения, может, всему виной плотный туман? Но нет - вот к башне подплыл один из шаров, и Камарели ясно различил на его поверхности шляпки заклепок. Так откуда взялись эти огромные мячи диаметром с добрый километр? Неужели и это - дело рук человека? И все же Камарели не верил своим глазам. "Мираж" вызванный торможением Земли", - уговаривал он себя. Внимание Камарели привлек один из шаров. С быстротой, казалось, никак не соответствующей его величине, шар оторвался от воды и устремился ввысь. Вскоре он поднялся так высоко, что казался обыкновенным детским воздушным шариком. За ним последовал второй, третий. Через несколько минут целый рой их исчез в небесной выси.

     Камарели обернулся к Каро. Тот стоял чуть поодаль и загадочно улыбался. Прислонившись к столбу, он с грустью следил за растворяющимися в пространстве шарами.
     - Что это за шары? - спросил, недоумевая, Камарели.
     - Первый транспорт с водой отправился на Марс, - удовлетворил его любопытство Каро.
 

     1933 год испуганными глазами робко взглянул на мир.
     Взнузданная человеком планета мчалась извечным путем. Изумленная, взбешенная дерзкими ударами; она хлестала огненной лавой из тысячи вулканов, грозилась волнами морей смыть все живое с лица Земли.
     А человечество именно на эти удары и возлагало все свои надежды, нетерпеливо ожидая результатов наблюдений обсерватории. Однако из-за непрерывных колебаний земной коры телескопы не могли работать с той точностью, которая требовалась для обнаружения малейших изменений в скорости движения Земли.
     Лишь подведя итоги наблюдений за полугодие, ученые смогли сделать некоторые заключения. Отдельные ученые, сомневаясь, достигнут ли желаемый эффект торможения, утверждали, что, мол, торможение происходит очень медленными темпами. По их расчетам. Земля к моменту встречи с Биэлой замедлит бег всего на 15 километров. А это, конечно, не сможет отвратить столкновения. Но большинство ученых, напротив, расценивало полученные результаты весьма оптимистично.
 
 

Глава  двенадцатая

НА 100 ПРОЦЕНТОВ

     Настал критический момент.  Раненой птицей с подбитым крылом пронеслись знойные летние месяцы, и незаметно угасла золотая осень.
     14 ноября телескопы поймали в небе новую планету, а на третий день люди уже невооруженным глазом могли увидеть на вечернем небе страшного гостя. Комета приближалась.
     22 ноября, в 11 часов утра по распоряжению Камарели была выключена вся система тормозов. Содрогаясь, как сошедший с рельсов поезд. Земля вновь легла на свой обычный курс, и мгновенно смолк оглушающий грохот пушек. Ветер постепенно успокаивался, изнемогшие морские волны отступили от берегов.
     Забрезжил рассвет 23 ноября.
     Камарели опубликовал свои окончательные выводы. Он поздравил человечество с торжеством плана торможения Земли.
     Манифест вызвал горькие улыбки на лицах скептиков. Если оправдается "предсказание" Камарели - честь ему и хвала. А если?.. Камарели нечего терять. Кто сможет разоблачить его после гибели Земли, когда не будет уже ни обвиняемого, ни обвинителей?..
     Однако в 9 часов 45 минут вечера 25 ноября комета Биэлы пересекла земную орбиту на расстоянии в 10.000 километров от Земли и преспокойно продолжала полет в дальние просторы Вселенной.
     Немедленно за этим радостным сообщением ТАСС из двух тысяч пушек двадцати четырех меридианов вырвались фонтаны красных и зеленых ракет. Доселе невиданная праздничная иллюминация, растянувшаяся на десять тысяч километров, воистину способна была ослепить даже изумленные планеты и астероиды.
 
 

Глава тринадцатая

РЕАКЦИЯ

     Опасность миновала, и люди занялись своими делами. Освобожденный от страха человек мог вернуться к каждодневным заботам.
     Но, надо сказать, что, хотя Земля и вышла победительницей из смертельного поединка, победа эта стоила больших жертв. Как выяснилось, землетрясения, молнии и наводнения причинили многим странам огромный ущерб, было разрушено даже несколько городов.
     Разъяренное море сорвало дамбы и потопило в портах множество кораблей. Кроме того, уровень морей понизился на три метра, что грозило мореплаванию большими бедствиями. Ряд портов стал недоступным для океанских судов. Вышли из строя также пристани для небольших кораблей почти во всех портах Земли. Все это сразу сказалось на состоянии торговли.
     Некоторые газеты капиталистических стран связывали все бедствия с отправкой воды на Марс, хотя большинство ученых объяснило понижение уровня воды деформацией земной коры.
     Англия, США и Япония подняли даже вопрос о созыве совещания для разрешения возникших экономических проблем.
     Такая конференция представителей "свободного мира" открылась в Лондоне 27 февраля. В день открытия конференция послала Камарели приветственную, телеграмму и сообщила, что по завершению работы его посетит в Тбилиси специальная информационная группа делегатов.
     С самого начала работы конференции стало ясно, что нужно разрешить один-единственный вопрос - о дальнейших взаимоотношениях с Марсом. Однако, как заметили участники конференции, для этого капиталистическим странам необходимо будет пересмотреть их прежние отношения с Советским Союзом.
     Конференция начала работу при закрытых дверях.
     Первым выступил с докладом Макдональд.
     - Понижение уровня морей прямо связано с отгрузкой воды на Марс. Мы допустили ошибку, - говорил докладчик, - объяснив этот факт деформацией земной поверхности, как пытаются убедить нас некоторые лица. Погружение некоторых частей суши в море вовсе не свидетельствует об общем понижении дна океана. Ведь если суша осела в одном месте, то в другом, напротив, образовались бы горы. На земной коре образуются складки, но это отнюдь не говорит о быстром изменении зеркала океана. Кто ознакомится с масштабами первой транспортировки воды на Марс... (Голос с места: "Что значит - первой? Разве ожидается и вторая?") Да, нам известно из достоверных источников, что в скором времени ожидается отправка второго эшелона. (С места: "Ого, вот что задумали!") Повторяю, кто ознакомится с данными о количестве воды, которую отправили на Марс, тому станет ясной причина понижения уровня морей и океанов. У всех свежо в памяти сообщение британского адмиралтейства от 27 ноября 1932 года о катастрофе в Индийском океане. Как вы знаете, в тот день поблизости от Мадагаскара по неизвестным и сейчас причинам при странных обстоятельствах погиб британский крейсер "Асквит". Вот как описывает эту катастрофу адмирал Криг, который в то время находился на дредноуте "Гладстон" и командовал всей эскадрой:
     "24 ноября мы вышли из Занзибарского порта, чтобы встретить надвигающийся шторм в открытом море. 27 ноября в 11 часов утра мы обогнули восточные берега Мадагаскара. Шторм постепенно крепчал, и мы взяли курс на юго-восток. Был солнечный день. Вдруг в небе появились огромные черные шары. За несколько минут они заполнили все небо. Вокруг стало темно. Шары опускались на поверхность океана и медленно погружались в воду. Я, потеряв связь с вверенными мне кораблями, в течение трех часов наблюдал это непонятное явление. В два часа пополудни шары всплыли и неожиданно оторвались от воды. Когда мы восстановили связь с кораблями, то недосчитались крейсера "Асквит". Он утонул. Погибло 162 моряка..."
     Господа! Мы переживали тогда такой период, что не обратили должного внимания на это сообщение.
     Сейчас же прояснилось то "непонятное явление", которое погубило крейсер "Асквит". Нам известны не только колоссальные размеры посланных Марсом шаров, но и то, что такими гигантскими летающими резервуарами были усеяны также Атлантический и Тихий океаны. По нашим подсчетам, у Земли похищено около миллиона кубических километров воды. А подобная недостача воды должна была неминуемо, как утверждают ученые, привести именно к сегодняшним последствиям. Уровень морей понизился на три метра. Как видите, искать другие причины - напрасный труд. Марс, в результате только первой транспортировки, похитил у нас целое море, приблизительно равное Черному.
     Открылась дискуссия.
     Делегат США Дингвей вкрадчиво напомнил конференции слова марсианского инженера, сказанные на Тбилисском конгрессе, и ответ конгресса на его выступление. Инженер Каре говорил тогда о гармоническом разрешении вопросов, интересующих Землю и Марс. В этом он усматривал залог победы.
     - Надежды, - с пафосом сказал Дингвей, - как видите, оправдались. Земля спасена от опасности, однако в "гармонию интересов" диссонансом врывается перспектива осушения нашей планеты. В ту страшную минуту мы готовы были пообещать блестящему представителю Марса даже больше того, что он просил, но сейчас одно воспоминание об этом вгоняет нас в краску. Сегодня вопрос стоит так: Марс вызволил Землю из когтей смерти не из чувства человеколюбия, а в собственных интересах. Мы можем даже ожидать от Марса попыток превратить нашу планету в колонию. Вполне возможно, что для колонизации Земли марсиане вздумают уничтожить нашу культуру, - думаю, их "внешняя" политика только вывозом воды не ограничится. Как должны мы ответить на удар Марса? Как защитить независимость? Вот кардинальный вопрос, который с особой остротой стоит перед нами. Я затрудняюсь дать на него исчерпывающий ответ, так как хорошо знаю, с какой мощью придется нам иметь дело, если столкновение станет неизбежным.
     Слово взял делегат Франции - Бриан.
     - Правда, мы обещали марсианскому инженеру поделиться некоторым количеством воды, но нельзя забывать и о мотивах, принудивших к этому мероприятию: для ликвидации морской бури, вызванной торможением Земли, нам предложили снять с океана верхний слой. Против подобной операции никто не возражал. Больше того, сейчас очевидно, что принятые меры помогли спасти значительную часть суши от наводнения. Но повторная транспортировка уже не может иметь оправдания. Напротив, ее надо расценивать как отступление от данного инженером слова и как явный шаг к покорению нашей планеты. Будем надеяться, что слухи о новой переброске воды лишены всяких оснований...
     После горячей дискуссии конференция избрала делегацию, которой было поручено подробно проинформировать Камарели и попытаться договориться с Каро.
 
 

Глава четырнадцатая

ДВА ЛАГЕРЯ

     Мартовское небо забавляется игрой с солнцем: то, укрывая одеялом из белого шелкового тумана, убаюкивает его в голубой колыбели, то наряжает в синее платье и ведет, словно ребенка, по газонам облаков, то набрасывает на плечи его черную бурку и прячет, как похищенную красавицу, в чаше дождевых туч.
     Поэтому улицы Тбилиси то утопают в воде, то прихорашиваются под лучами солнца. Порой город как будто беспричинно улыбается, порой так же беспричинно хмурится.
     Моросит дождь.
     Гурген Камарели ждет в своем кабинете чужестранных гостей. Он просматривает английские газеты. Сообщения о Лондонской конференции шипами вонзаются и сердце инженера.
     Революция вселила в душу Камарели высокие идеалы, именно она свела его с прилетевшим из недосягаемого далека гением, этим живым воплощением благородных помыслов и мечтаний человечества. Она распахнула дверь в прекрасное будущее и показала всему миру покоряющую силу борьбы.
     В груди Камарели горит светоч веры в науку, любовь, радость. Никто не погасит его энтузиазма. Камарели полон решимости, непоколебимости, непримиримости. Каждая клеточка его души полна энергией творчества. Из дали-дальней смотрит на него Геда Нуавэ - добрый ангел Земли и факел грядущих веков. Ему видится вся Земля, одетая в революционные знамена и прокладывающая себе дорогу в будущее.
     Какая сила может остановить это движение?!
     Залитая слезами улица хмурилась. Вдруг из-за туч выглянуло солнце, и слезы засверкали бриллиантами. По городу разлился свет. Казалось, светится сам воздух. Но еще минута, и солнце вновь опустило глаза.
     По улице Чавчавадзе бесшумно скользнул автомобиль. Завернув за угол, он остановился у дома Камарели. Из машины выпрыгнул Бакур Шеварднадзе. За ним не спеша следовали члены делегации Лондонской конференции - Макдональд, Бриан и Дингвей.
     Шеварднадзе провел их к Камарели.
     После первых приветствий глава делегации Макдональд обратился к грузинскому инженеру с краткой речью.
     - Мне выпало счастье, - начал он, - именем цивилизации приветствовать вас и передать сердечное спасибо людей всех стран. Ваш гений, вдохновленный революционным взлетом, спас человечество от несчастья, не имеющего прообразов в истории, и мир не счел бы себя достойным спасения, если бы позабыл увековечить ваш подвиг. Мне особенно приятно сказать вам об этом, ибо вся моя жизнь - жизнь предпринимателя - есть неустанное служение рабочим, к чьей великой творческой энергии приобщились и вы. От всей души благодарим вас, дорогой инженер Камарели. Нет, мы никогда не забудем, что гениальная идея спасения Земли зародилась в вашей стране. Зерна великой идеи упали на животворную почву, - Макдональд склонил голову и лицемерно прижал к груди правую руку.
     Бриан кашлянул, как бы прочищая горло, и выступил вперед.
     - Я хочу добавить пару слов к высказываниям главы нашей делегации, - он кивнул головой Макдональду и затем с деланным пафосом обратился к Камарели:
     - Вы спасли земной шар от неизбежной гибели. По достоинству оценить ваши заслуги человечество просто не в силах. Но избавленные от угрозы смерти люди должны продолжать жить и трудиться. В этой связи я хочу обратить ваше внимание на тот экономический хаос, в который повергло все страны ожидание катастрофы. Понадобится немалый труд для восстановления прежнего положения. Наш союз должен быть скреплен дружбой, мы должны стать на путь сотрудничества и общими усилиями навести порядок в хозяйстве. Да не испугает нас то обстоятельство, что Советский Союз и капиталистические страны зиждутся на разных экономических основах. Ведь это не мешало нам совместно претворить в жизнь грандиозный план торможения Земли. Мы пришли к вам с предложением дружбы и сотрудничества...
     После недолгой паузы Камарели сказал:
     - Я, конечно, благодарен за столь высокую оценку моего труда. Однако для меня было бы важнее получить от вас прежде всего более подробную информацию о Лондонской конференции. Газеты не освещали закрытых заседаний, но по имеющимся сведениям там господствовал совершенно иной дух, другое настроение. А ваши сегодняшние заявления отражают дух Тбилисской конференции, от которой Лондон отказался и которую постарался предать забвению.
     Бриан бросил быстрый взгляд на Макдональда.
     - Нас послала к вам Лондонская конференция, - заговорил Макдональд, закручивая длинные усы, - и это значит, что наше заявление полностью соответствует решениям конференции. Не скрою, в работе конференции возникли критические моменты, однако они были вызваны лишь остротой нынешнего положения. Что касается пути, намеченного Тбилисской конференцией, то мы категорически заявляем: Лондон не только не отклонился от него, но, напротив, неукоснительно следовал решениям Тбилисской конференции, о чем говорит и принятая нами резолюция.
     - Я хочу до конца быть искренним с вами, - снова заговорил Бриан, вскочив с кресла, - поэтому, не скрывая, изложу все, что заставляет нас задуматься. Мы как-нибудь залечим раны, все же нанесенные отведенной опасностью.
     - Прошу прошения, но должен вас прервать, - сказал Камарели, хмуря брови. - Мы убеждены, что для прогресса человечества история никогда еще не работала в таком могучем темпе, как сегодня.
     - Не надо смешивать в одном котле вчерашнее и сегодняшнее, - ответил Бриан. - Вчера для нас были предельно ясны взаимоотношения действующих сил и мы могли взвесить и ограничить их мощь. Сегодня лишь вы можете просить свет на все сомнения, и мы надеемся, что вы повлияете на новый фактор истории.
     Бриан сел.
     - Вам хорошо известно, о каком факторе идет речь, - добавил Макдональд.
     - Это третья сила. О ней мы почти ничего не знаем, кроме, пожалуй, того, что среди движущих сил нашей истории она, возможно, станет величайшей и значительнейшей.
     - Вот, наконец-то вы ухватились за главное, - иронически улыбнулся Камарели. - А все разговоры о заслугах и так далее были лишь поэтическим вступлением. Я удовлетворю вашу просьбу и попытаюсь воздействовать на - этот фактор.
     - Нас интересует, - заговорил Дингвей, - станут ли марсиане вмешиваться в нашу жизнь?
     - Без нашего согласия марсиане не будут вмешиваться в земные дела, - твердо ответил Камарели.
     - А кто будет представлять наши интересы? - спросил Бриан.
     - Об этом надо договориться.
     - Ходят слухи об отправке второго транспорта с водой. Насколько это верно? - спросил Макдональд.
     - Вполне может быть, что отправят и второй и третий, - отпарировал Камарели. - Воды у нас много. Во всяком случае, бояться нечего: Марс настолько "богат", что от "торговли" с ним мы не останемся в убытке.
     Члены делегации растерялись.
     Макдональд нервно теребил усы. Бриан принялся так усиленно моргать, словно в глаза ему попала соринка. На лбу Дингвея заблестели капли пота. И вдруг все трое заговорили в один голос:
     - Надо срочно повидаться с инженером Каро... Просим вас устроить нам встречу...
     - Сегодня Каро здесь нет.  Завтра в 12 часов он приедет. Я передам вашу просьбу. Ответ сообщу.
     Члены делегации попрощались с Камарели и вышли.
     - Если слова Камарели о невмешательстве марсиан в дела Земли соответствуют действительности, то главное препятствие снимается с повестки дня, - уже в машине радостно зашептал Бриан.
     - Я думаю, Камарели не стал бы утверждать так категорически, если бы сомневался в нейтральности марсиан, - ответил Макдональд, - тем более, что говорил он, как видно, со слов Каро.
     - В таком случае, удивительно его простосердечие, - заметил Дингвей. - Сколько бы мы ни говорили о союзе и дружбе, пропасть невозможно заполнить сладкими речами. Камарели хорошо понимает неизбежность борьбы, и я просто не могу постигнуть, почему он ослабляет свои позиции подобными откровенными заявлениями.
     - Может, он просто уверен в своих словах, рассчитывая на летаргин, - проворчал Бриан. - Но летаргии действительно представляет собой большую силу.
     Бриан и прежде видел огромное превосходство советской авиации, однако, напуганный страшной мощью раунита, не обратил тогда на "Геду" должного внимания. Сейчас же, когда страх перед раунитом чуть отступил, тайна "Геды" вновь завладела им. На сколько миль распространяется сила летаргина? Каким расстоянием ограничен радиус действия "Геды" в предстоящих воздушных сражениях? Пока мы не получим ответа на эти вопросы, трудно рассчитать нормальное соотношение сил.
     - Как вы думаете, - нарушил молчание Бриан, - какова была зона действия "Геды" до торможения Земли?
     - В 1932 году,  после закрытия Тбилисского конгресса, - сказал Дингвей, - главы делегаций летели на "Геде" из Тбилиси в Москву и Ленинград. Возвращались мы по линии Харьков-Баку. Я хорошо помню, тогда зона летаргина не была проведена к польской границе. Сейчас же, если не по всей территории Советского Союза, то, по крайней мере, до его западных границ воздух насыщен летаргином.
     - У меня имеются сведения, - вставил Бриан, - что в Белоруссии сооружены три электростанции огромной мощности. Их энергия намного превосходит потребности местной промышленности.
      - Можно предположить, у станций другое назначение, - заметил Макдональд, - они, по всей вероятности, вырабатывают летаргин.
     - И меня это беспокоит, - сказал Бриан, - может, уже до Варшавы дошли волны летаргина, вырабатываемого новыми станциями. Ведь мы не можем фиксировать наличие летаргина в воздухе.
     - Все это только лишний раз подтверждает необходимость быстрейшего претворения в жизнь нашего плана, - заключил Дингвей и открыл дверцу автомобиля, остановившегося перед гостиницей.
     Вечером члены делегации устроили совещание. Еще раз детально обсудили план действий и разработали программу завтрашней аудиенции. Камарели сообщил им, что завтра в 12 часов делегацию примет Каро.
     Каро вежливо встретил членов делегации, намного любезнее, по их утверждению, чем Камарели. Это вселило надежду в сердца делегатов. Особенно радовались они тому, что на беседе не присутствовал советский инженер.
     От имени делегации речь произнес Бриан. Он подчеркнул величайшие заслуги марсианского инженера.
     - Для человечества, - заявил Бриан, - совершенной неожиданностью была, как опасность катастрофы, так и помощь вашей планеты. Марс явился для нас ангелом-хранителем, и мы вырастим будущие поколения в духе уважения к нашему небесному соседу и вечной благодарности за спасение. Мы не в силах достойно отблагодарить вас, однако я верю, грядущие поколения в течение веков постараются трудом своим искупить наше бессилие.
     - Я был бы рад, - спокойно отозвался Каро, - возможности укрепления дружеских связей, но для этого необходимо, чтобы между словами и делами не было противоречия.
     Делегаты изменились в лице.
     - Наши слова и дела служат одной цели, - неуверенно произнес Макдональд.
     - Увидим.
     - Ваши слова, - постарался скрыть свое замешательство Бриан, - являются хорошей гарантией грядущей дружбы. Мы, со своей стороны, приложим все усилия, чтобы сплотить передовые силы человечества вокруг нового союза. Но, к сожалению, оттого что наши познания о Марсе столь мизерны, нашей пропаганде недостает конкретности. Сочтем себя счастливыми, если сможем ближе ознакомиться с Марсом.
     - Я не имею возражений, - сказал Каро. - А есть у вас мандаты?
     - Какие мандаты? - удивился Бриан.
     - Для путешествия на Марс.
     Делегаты растерялись. Они не ждали такого оборота дела.
     Макдональд подобострастно доложил:
     - На случай вашего любезного согласия конференция снабдила нас, троих делегатов, необходимой доверчивостью: государства-участники конференции избрали нас представителями земного шара для решения всех вопросов, касающихся взаимоотношений с Марсом. Вот наши мандаты, - Макдональд передал Каро документы. - Четвертый член делегации - представитель Советского Союза.
     Каро посмотрел мандаты и отложил их в сторону.
     - Завтра я переговорю с Камарели и условлюсь о дне вылета. Вы, наверное, готовы, так что вам нет необходимости возвращения на родину.
     - Мы можем отправиться в путь хоть сегодня, - поспешно ответил Макдональд.
     День вылета был назначен на 19 марта.
 
 

Глава пятнадцатая

УДИВИТЕЛЬНЫЙ КОРАБЛЬ

     До вылета оставалось трое суток. За это время Камарели должен был успеть многое, чтобы его отсутствие не вызвало каких-либо заминок в работе сложного аппарата главного управления энергетики.
     18 марта все было приведено в порядок, и можно было даже слетать в Москву для получения последних инструкций.
     На следующий день, в 5 часов вечера, "Года" уже вернулась из столицы и опустилась на Дидубийском аэродроме. Там стоял подготовленный к полету раунит. На борту его члены делегации в ожидании Камарели беседовали с Каро.
     Камарели попрощался с Бакуром Шеварднадзе, передал ему "Геду" и прямо из кабины самолета перешел на борт раунита.
     - Вы вернулись как раз вовремя, - радостно встретил его Каро.
     - "Геда" мчалась быстрее ветра. Мне очень не хотелось вас задерживать, - ответил Камарели, здороваясь с Каро и членами делегации.
     - "Геда", конечно, лицом в грязь не ударит. А теперь пожалуйте в кабины, - пригласил Каро, - они готовы для гостей.
     Общий салон был залит дневным светом, но окон нигде не было видно. В кабину же, куда прошли члены делегации, свет проникал сквозь круглые, из сплошного стекла, окна. Стены были обиты светло-зеленым бархатом. Из мебели - лишь самое необходимое: стол, легкий диван и кресла, причем ножки их привинчивались к полу. На высоте человеческого роста вдоль всей стены тянулись, словно бордюр, деревянные перила.
     Но вот кабины осмотрены, и путешественники собрались в большом салоне на корме корабля. Овальная стена его, сделанная из какого-то прозрачного материала, открывала взору широкую перспективу. Делегаты с волнением смотрят на Землю, которую должны вот-вот покинуть. Кто знает, суждено ли им вернуться!
     12 часов 30 минут. Раунит плавно поднялся в воздух - будто просто заскользил лифт. Земля качнулась. Еще минута, и она стала тонуть за бортом.
     - С какой скоростью мы летим, не знаете? - спросил Макдональд Камарели.
     - С ускорением в 10 метров в секунду, - ответил Камарели. - Каро говорит, что так медленно раунит летит впервые, по-видимому, из уважения к "непривычным путешественникам". Впрочем, и такая скорость достаточно велика - она равна скорости свободного падения тел на Землю.


     - Позвольте, разве мы падаем на Землю, а не отдаляемся от нее? - удивился Макдональд.
     - Мы отдаляемся от Земли с той же скоростью, с какой нам предстоит возвратиться обратно. Каждую секунду скорость наша возрастает на 10 метров.
     - Подумаешь, каких-то 10 метров, - презрительно сжал губы Дингвей.
     Камарели посмотрел на часы.
     - Уже три минуты, как мы в полете. И если после первой минуты раунит мчался со скоростью 600 метров в секунду, то сейчас наша скорость равна уже 1800 метрам, то есть почти двум километрам в секунду. Через час мы достигнем скорости космических тел - 36 километров в секунду.
     Дингвей побледнел. Дрожащей рукой он достал из верхнего кармана пиджака маленькую коробку, извлек из нее пилюлю и проглотил.
     Раунит уже мчался в верхних слоях атмосферы. Северное полушарие Земли утопало в солнечных лучах. Вдали можно было разглядеть зыбкие контуры Черного и Каспийского морей, нитку гор Кавкасиони, рассветной полосой тянулось белое полотно Ледовитого океана, сверкали берегу, Голландии. Еще секунда, и раунит достиг полюса, где граница дня и ночи надвое делила Землю. Контуры Северной Америки и Тихого океана сливались в ночной тьме. А к западу от Атлантического океана виднелась в небе Луна. Не и она постепенно все дальше удалялась от Земли.
     Раунит набирал скорость. Отяжелевшие, словно налитые свинцом, тела путешественников с необычайной силой придавило к полу.
     Камарели прислонился к прозрачной стене и с невольной грустью наблюдал за исчезающей в пространстве Землей.
     Вот и долгожданная минута межпланетного полета! Еще в юные годы он упивался чтением фантастических романов, в которых описывалось множество вариантов покорения небесной пустыни! Сколько раз с волнением следил он за осуществлением смелых планов межпланетных полетов героями романов Жюля Верна и Герберта Уэллса. И вот сегодня он сам летит я сказочный звездный мир, не во сне, не в мечтах, не с книгой в руках, а наяву, прикосновением собственных пальцев чувствуя реальность раунита.
     Камарели отдался воспоминаниям. Ему никто не мешал.
     Его спутники чувствовали себя во владениях Земли лишь до тех пор, пока раунит не достиг полюса. Однако стоило небесному кораблю взмыть вверх и резко, словно камень, сорвавшийся с отвесной горы, оттолкнуться от земного шара, как непреодолимый страх сковал сердца путешественников. Они предпочли не смотреть на это необычное зрелище и разошлись по своим кабинам.
Дингвея била мелкая дрожь. Он прилег на диван, укрылся пальто и зажмурил глаза.
     Бриана же тяготило одиночество, и он решил навестить Макдональда.
     - Что-то мне не по себе, - обратился он к Макдональду, - очень тоскливо.
     - Отдохните здесь, - любезно предложил хозяин.
     Бриан расположился на диване. Вынув из кармана пенсне и водрузив его на переносицу, он углубился в изучение какой-то газеты...
     И лишь Камарели по-прежнему стоял как зачарованный перед прозрачной стеной и не отрывал глаз от падающей в бездну Земли.
     Свет постепенно убывал. Хотя солнце и сияло в безоблачном пространстве, однако в тени космической ночи все четче проступали звезды. Нос раунита врезался в черное покрывало мглы. Корма же корабля была резко освещена отраженным Землей светом, так что корпус раунита казался поделенным на две половины - светлую и темную.
     Камарели сел. Охватив рукой подлокотник кресла, он уронил на грудь голову.
     Неожиданно черная тень как бы накрыла всю кабину, и раунит, вздрогнув, застыл без движения, словно повис в пространстве.
     Надвинулась абсолютная тишина.  В ушах у Камарели зашумело.  Тело стало воздушно легким. И вдруг странный вопль кинжалом рассек безмолвие.
     Камарели сразу сообразил, что произошло, и быстро ухватился за тянувшиеся по стене поручни из красного дерева. Словно делающий первый шаг ребенок, Камарели, нащупывая дорогу, робко пошел к выходу. Крики усилились.
     Камарели распахнул дверь в кабину Дингвея. Его глазам предстала странная картина: белый, как бумага, Дингвей словно прилип к потолку в смехотворной позе. Руками он цепко ухватился за вентиляционный кран, ногами же дрыгал, как лягушка.
     - Помогите! Что со мной? - орал он и, широко раскрыв глаза, обалдело смотрел на висевшее в воздухе, посреди комнаты, пальто.
     Камарели, держась за перила, подошел к тому углу, где в воздухе повис Дингвей, вынул из кармана платок и, протянув его, сказал:
     - Не кричите! Держитесь-ка за платок, а потом уже я вам все объясню.
     Дингвей простер вниз обе руки и судорожно ухватился за маленький клочок материи. Камарели дернул его, и легкий, как мыльный пузырь, делегат очутился на полу. Камарели притянул его руки к перилам.
     - Вот вам опора, не выпускайте ее. Я же пойду помогу остальным. Видать, И им нелегко приходится.


     Действительно, из соседней кабины раздавались стоны и проклятия.
     - Посмотрите на пальто! Что мне с ним делать?! - кричал перепуганный насмерть Дингвей.
     Но Камарели уже не обращал внимания на его крик, торопясь в смежную кабину.
     Там, рядом с окном, головой вниз висел Бриан и призывал на помощь. Номер газеты белым облаком прилип к потолку, рядом поблескивало стеклами пенсне.
     Макдональд, прижав обеими руками к груди огромный чемодан, парил между полом и потолком. Стоило ему на миг прикоснуться головой к потолку, как в ту же секунду он плавно опускался вниз, а дотронувшись ногами до пола, он, подобно детскому воздушному шару, снова устремлялся вверх.
     - Будь проклят и Марс,  и тот, кто выдумал это дьявольское путешествие! - брюзжал Макдональд.
     - Господин Камарели, - возмущенно начал Бриан, - что здесь происходит?
     - Ничего особенного. Успокойтесь, - ответил Камарели.
     - Почему нас не предупредили об этих прелестях, - обиделся Бриан и поджал ноги. Но это невинное движение послужило источником новых несчастий - Бриан закружился в воздухе, словно мельничный жернов.
     - Неужели я весь век должен качаться, как маятник? - простонал Макдональд.
     - Сию минуту приду вам на помощь, - сказал Камарели и, выждав удобный момент, когда Макдональд приблизился к полу, протянул ему руку.
     - Возьмите меня за руку. Выпустите чемодан!
     Макдональд одной рукой ухватился за Камарели, другой положил чемодан на пол. Чемодан вновь взлетел в воздух. Но Макдональда Камарели уже успел притянуть к перилам.
     Затем он схватил за фалду пиджака вращающегося в воздухе Бриана и тоже подтянул его к себе. Бриан умудрился схватить порхающее бабочкой пенсне и засунуть его в карман.
     В это время на пороге кабины со стонами и кряхтеньем появился Дингвей.
     - Господа! - обратился к путешественникам Камарели, - здесь имеются не только перила, но и стол и диван. Они так же надежны, ибо прикреплены к полу. Держась руками за перила, вы можете сидеть, стоять или лежать. Впрочем, в данных условиях наш выбор не будет иметь существенного значения.
     - Объясните, что произошло, - Дингвей заискивающе осклабился, попытался сесть, но напрасно: то одна нога беспомощно скользила в сторону, то другая, а под конец сиденье и вовсе подбросило его вверх.
     Бриан и Макдональд с большим трудом уселись в кресла. Обеими руками они впились в подлокотники и застыли, боясь шелохнуться.
     - Старайтесь пока не двигаться, - посоветовал Камарели, - когда привыкнете к новому положению, сможете действовать уверенней.
     - Почему остановился раунит? - спросил Бриан. - Неужели произошло что-то неладное?
     - Раунит не остановился, - пояснил Камарели, - просто исчезло ускорение, так как корабль набрал нужную скорость. Сейчас он мчится в безвоздушном пространстве. Раунит стал невесомым.
     - Получается, и мы утратили вес? - усомнился Дингвей.
     - Конечно, ведь и мы мчимся в безвоздушном пространстве с той же скоростью.
     - А притяжение Земли не влияет сейчас на раунит? - спросил Макдональд.
     - Влияет, конечно, но оно действует с одинаковой силой и на корабль и на его пассажиров. Поэтому внутри раунита, в его, так сказать, системе это не ощущается.
     - Выходит, если мы сейчас откроем дверь и выбросимся из раунита, то не упадем на нашу планету? - спросил Бриан.
     - Без сомнения, не упадем, - ответил Камарели. - У нас такая же инерция движения, как и у раунита. Отсюда следует, что даже если покинуть корабль, то все равно полет будет продолжаться с той же скоростью и в том же направлении.
     - Не могу уяснить себе, - сказал Дингвей, - коль скоро земной шар притягивает раунит, то почему он не повлияет на нас?
     - Ведь Земля притягивает и Луну, не так ли? Однако разве падает что-нибудь с Луны на Землю?
     - Луна сама обладает притяжением! - заметил Дингвей.
     - И здесь аналогичное явление. Раунит в данном случае можно счесть за маленькое небесное тело, которое притягивает нас к себе. Однако масса его настолько мала, что его притяжения мы не ощущаем.
     - Но как же мы будем жить в такой обстановке?  - забеспокоился Дингвей.
     - Разве вынесут наши тела отсутствие силы тяжести?
     - Вероятно, вынесут, - ответил Камарели. - На Земле подобные случаи довольно часты, хотя и длятся они весьма короткое время. Происходит это либо при падении человека, либо во время прыжков. И ведь это не наносит вреда какой-либо функции организма: дыханию, кровообращению и т.д.
     - Мыслим ли больший вред, чем сейчас? - закричал Дингвей. Он в продолжение всего разговора тщетно пытался усидеть в кресле, но не мог удержаться и теперь беспомощно барахтался в воздухе. Наконец он коснулся ногой пола, но это принесло лишь новые неприятности: Дингвей мгновенно взлетел вверх. Камарели наконец схватил его за руку и помог приблизиться к окну.
     - Располагайтесь поудобнее. Вися в воздухе, мы можем отдыхать так же спокойно, как в мягкой постели. Здесь не существует "верха" и "низа", ибо отсутствует центр тяжести, который определяет направление.
     Дингвей оцепенел.
     - Вы правы, я отдыхаю, - сказал он, лежа вниз головой, - и угораздило же меня перенести столько неудобств в кресле.
     - Как видно, для межпланетных путешествий - стул, стол, кровать и другая мебель попросту излишни, - заметил Бриан. Он достал из кармана портсигар, открыл его, а затем учтиво протянул своим попутчикам.
     - Угощайтесь, - предложил он. Камарели взял одну сигару и перевернул портсигар.
     - Посмотрите, да это просто непостижимо - сигары не сыплются на пол, - воскликнул повисший в воздухе Дингвей. Бриан тем временем чиркал спичку за спичкой, тщетно пытаясь прикурить сигару. Едва вспыхнув, спички моментально гасли.
     - Что случилось, что с ними? - ворчал он, бросая заупрямившиеся спички, которые, однако, не падали на пол, а роились в воздухе.
     - Огонь гаснет от продуктов собственного горения, - заметил Камарели. - Углекислый газ, который выделяется при горении и который тяжелее окружающего его воздуха, в обычных условиях уходит вниз, уступая место кислороду. Так поддерживается горение. Но здесь ведь отсутствует сила тяжести, и углекислый газ, оставаясь на месте, обволакивает пламя, отгораживает его от кислорода. Подуйте и отгоните углекислый газ - огонь разгорится.
     Бриан чиркнул новой спичкой, и когда Макдональд осторожно подул, маленькое пламя разгорелось.
     В это время Дингвей, уцепившись за овальную раму и заглянув в окно, завопил истошным голосом:
     - Бог мой, где мы! Помогите!
     Из окна открывалась широкая перспектива, но Земля мерцала в такой страшной дали, что Дингвей. охваченный паническим страхом, потерял сознание.
     - Воды, воды, - всполошился Бриан. Держась одной рукой за перила, он другой схватил Дингвея и притянул к себе.
     Но Дингвей был в глубоком обмороке.
     - У меня есть капли, - сказал Макдональд, поспешно раскрывая чемодан. Он достал маленький пузырек с коричневатой жидкостью.
     - Подержите стакан! - обратился он к Камарели.
     - Поставьте на воздух, держать его незачем.
     - Извините, я забыл.
     Макдональд откупорил пузырек и осторожно наклонил его над стаканом, чтобы отсчитать капли, но попытка оказалась тщетной. Он долго тряс пузырек, но ни одной капли ему извлечь так и не удалось. Тогда он поднес к глазам склянку и посмотрел на свет.
     - Ничего не понимаю! Жидкость до краев заполняет пузырек, почему же она не льется?
     - А с какой стати она станет литься? Что ее вынуждает? - сказал Камарели. - Ударьте рукой по донышку, тогда все будет иначе.
     Макдональд щелкнул по склянке, и в ту же секунду из нее выскочил коричневый шарик. За ним второй, третий - каждый величиной с маленький орешек. Но стоило им достичь пола, как они моментально растекались.
     - Странное явление! - удивился Макдональд.
     - Здесь нет ничего странного, - возразил Камарели. - Свободно падая в пространство, лишенная веса жидкость принимает сферическую форму. Но, натолкнувшись на какое-нибудь твердое тело, она тут же 'растекается.
     - Мы в безвыходном положении, - обреченно произнес Макдональд и отбросил в сторону пустую склянку. Та, ударившись о стену, вновь вернулась к Макдональду.
     Дингвей за это время пришел в сознание и открыл глаза.
     - Воды, - еле слышно попросил он.
     Бриан взял со стола графин, схваченный металлическими зажимами, и ударил по дну ладонью. Водяной шар, постепенно увеличиваясь, выплыл из горлышка.
     - Кто поймает этот шар? Нельзя же оставить больного без воды! - забеспокоился Макдональд.


     - Если и поймаете, все равно ничего не выйдет, - ответил Камарели. - не так-то легко проглотить такую "каплю".
     - Мы умрем здесь от жажды, - возмутился Макдональд.
     - Почему? Надо просто приспособиться к создавшимся условиям. Вы случайно не захватили вина? - спросил Камарели.
     - У меня есть.  - И Бриан осторожно направился в свою кабину. Вскоре он вернулся с бутылкой "Бордо".
     Камарели вынул из кармана новенький мундштук для курения и вложил его в рот Дингвею. Затем приложил горлышко от бутылки к мундштуку.
     - Потяните! - сказал он Дингвею и выпустил из рук бутылку. Когда Дингвей утолил жажду, Камарели оторвал от мундштука бутылку.
     - Ни за какие блага не подойду больше к окну, - сказал Дингвей, крепко сжимая перила.
     - Вам вредно волноваться. Отдохните, - посоветовал Камарели. - Ко всему можно привыкнуть. Страшного тут ничего нет.
     - Да-да, я уже пришел в себя. Представьте, даже ощутил голод.
     - Желудок не отказывается от своих привычек и в непривычной обстановке, - пошутил Макдональд и с опаской добавил: - Электричество, надеюсь, здесь подается без перебоев?
     - Так же, как и на Земле, - улыбнулся Камарели.
     - Слава богу! - воскликнул Бриан. - Но откуда на корабле берется столько энергии?
     - Энергии здесь хоть отбавляй, - ответил Камарели. - Синяя шкатулка является резервуаром неисчерпаемой энергии, энергии атома. Впрочем, тепло и электричество корабль получает от солнца при помощи специального прибора. Ведь солнце здесь светит беспрерывно, "ночи" вовсе не существует, да и тучи не заслоняют светило.
     - Оказывается, не так уж плохи наши дела, - приободрился Макдональд. - На всякий случай я захватил электрическую плитку, вот только бы штепсель найти. - Он обвел глазами кабину.
     - Да их целых два, там, у стола.
     Макдональд принялся распаковывать чемодан. Вынул из него электрическую плитку, сковородку, кофейник, консервы. С великой осторожностью, чтобы от толчка или неловкого движения все не взлетело в воздух, он разложил свои запасы на столе - готовить завтрак за столом было все-таки привычней.
     - Я везу из Тбилиси такую вырезку для бифштекса, что пальчики оближете, - говорил Макдональд, суетясь вокруг стола.
     На плите зашипело масло. "Кулинар" бросил на сковороду солидные куски мяса. Однако в то же мгновение их подбросило вверх.
     Бриан, который уже немножко приспособился к непривычной обстановке, погнался за взлетевшими бифштексами, настиг их, водворил на прежнее место и накрыл тарелкой.
     - Прижмите пальцем, - посоветовал Камарели. И пока мясо не зажарится, не отпускайте.
     Макдональд не преминул воспользоваться советом, но тут же сам оказался отброшенным от пола.
     Камарели притянул к себе неудачливого "повара" и привязал его правую ногу ремнем от чемодана к ножке стола.
     - Да поможет вам бог, - благодарно произнес Макдональд и уверенно принялся за исполнение своих новых обязанностей.
     С большим трудом путешественники, наконец, поджарили бифштексы и принялись за завтрак в столь необычных условиях.
     Затем Макдональд решил сварить кофе. Он попросил Дингвея принести из кабины графин воды, а затем ценой огромных усилий переправил водяной шар в кофейник. Правда, ненадолго: неподатливая вода все время выползала, обволакивая кофейник мокрой пеленой.
     - Смажьте края маслом, тогда вода не будет переливаться, - посоветовал Камарели.
     - После драки кулаками не машут, - засмеялся Макдональд, - вода уже пролилась. - Но советом Камарели он все же воспользовался.
     Кофейник, однако, и не думал закипать.
     Макдональд вновь заворчал:
     - Плитка горячая, дно кофейника накалилось, а вода по-прежнему холодная. Черт знает, что происходит.
     - Не торопитесь, закипит, - сказал Камарели.
     - Когда? Завтра утром?
     - Вполне возможно.
     - Любопытно, почему вода привередничает?
     - Да она потеряла вес.
     - При чем тут вес? Не говорите загадками, - вмешался Дингвей.
     - Вспомните, - ответил Камарели, - как закипает вода и в обычных условиях: горячая вода струится вверх, ибо она становится легкой, а ее место занимает холодная. Нагревшись, она тоже устремляется на поверхность, опять-таки уступая место холодной. Таким путем они сменяют друг друга. Здесь же горячая вода остается на дне.
     - Воздух тоже плохой проводник тепла, однако кабина наша обогревается прекрасно, - заметил Макдональд.
     - Тогда обратите внимание на стены, - сказал Камарели, - какой материал, по вашему мнению, использован для их обивки?
     - Бархат, конечно, - выпалил Бриан.
     - И я так думал вначале. Однако притроньтесь к стене. Зеленоватый бархат - это на самом деле неизвестный нам металл, распространяющий тепло. Но нагретый воздух так и оставался бы у стен, не будь специальных приспособлений. Их почти неприметная вибрация гонит теплый воздух от стен и согревает весь корабль.
     Путешественники еще раз оглядели салон.
     У карниза, под самым потолком, в двух углах они заметили какие-то малюсенькие аппараты.
     - А это еще что такое? - спросил Дингвей.
     - Тот аппарат, что слева, - питает воздух кислородом, правый же - поглощает углекислый газ.
     Макдональд безнадежно махнул рукой и отошел к стене.
     - С кофе ничего не получается. Давайте выпьем вино, - предложил он, взяв за горлышко бутылку с "Бордо".
     Путешественники, по очереди выпив вино с помощью мундштука, удобно "разлеглись" на воздушных ложах.
     - Сегодня вы мои гости, - обратился ко всем Макдональд, - так как отдыхаете в моей кабине. Прошу прощения за некоторые неудобства, - пошутил он и, развязав ремень, тоже "прилег" у потолка. Дингвей невозмутимо висел вниз головой.
     Камарели и Бриан плавно покачивались, Бриан даже вздремнул после плотного завтрака. А Камарели задумчиво смотрел в окно, за которым расстилалось небо. В темноте пылал солнечный шар, однако лучи его не рассеивали мглу. Вдали поблескивал огромный диск Земли, которому, Луна, словно прожектор, освещала дорогу в непроглядной тьме Вселенной.
     Камарели мысленно унесся на Землю-этот челн радости и страданий, надежд и слез. Сейчас она стала далекой-далекой планетой... воспоминанием...
     Вдруг земной шар пошатнулся и исчез в бездне, звезды превратились в светящиеся полосы. Камарели почувствовал резкий толчок, и в то же мгновение все четыре путешественника оказались на полу. Висевшая у потолка пустая бутылка упала на пол и разбилась вдребезги.
     - Что случилось? Что происходит? - удивленно воскликнули делегаты, вскакивая на ноги.
     - Мы обрели вес, - оживился Дингвей и твердым шагом прошелся по комнате.
     Камарели бросился в кабину Каро. Когда он вернулся, взволнованные и удивленные делегаты засыпали его вопросами.
     - Инженер Каро передает вам привет и просит через час пожаловать к нему на обед.
     - Что произошло?
     - Чем вызваны эти перемены?
     - Чтобы текла вода, жарилось мясо и мы могли бы кушать в обычных условиях, Каро заставил раунит вращаться вокруг своей оси. Так что раунит сейчас уподобился маленькому астероиду.
     - Но что вернуло нам вес? - спросил Макдональд.
     - Вращение раунита.
     - Каким образом?
     - Посредством центробежной силы. Быстрое вращение корабля создало центробежную силу, воздействие которой мы испытываем сейчас как собственный вес.
     - То есть стремимся оторваться от раунита и продолжить полет совершенно самостоятельно? - спросил Макдональд.
     - Правильно. Поэтому мы и давим на пол так, будто хотим его проломить.
     - Полная иллюзия земного тяготения! - изрек Бриан.
     - Не случайно Эйнштейн доказывал, что между всемирным тяготением и силами инерции нет принципиальной разницы.XVII
 

     Камарели не спалось.  Держась за поручни (раунит уже не вращался вокруг своей оси); он прошел в салон.
     Из того угла, где он стоял, земной шар уже не был виден, но зато звезды казались особенно близкими. Причем ни одна звезда не изменила своего обычного положения. А ведь раунит уже на несколько миллионов километров отдалился от Земли!
     "Будто сидишь на балконе в Тбилиси и наблюдаешь за звездами, - подумал Камарели. - Вот Полярная звезда, напротив - пустое кресло - Кассиопея, вот ясная звезда, что так любит сиять над развалинами Нарикалы. А вот изгибающийся Скорпион, который словно норовит ударить ядовитым хвостом по макушке Мтацминда. Знакомая картина, обычная, "земная"..."
     Камарели и вправду представил себя в Тбилиси. Неужто достаточно оглянуться, и в окне увидишь улицу?! А это? Глухо рокочут автомобили и приглушенно скрипят заворачивающие на другую улицу трамваи. Повеял коджорский ветерок... Да, да, до Камарели донесся терпкий аромат киндзы.
     Теплая волна воспоминаний охватила душу Камарели. Он сомкнул веки. Казалось, стоит открыть их сейчас, как возникнут стреловидный кипарис и беседка в тени сирени. Камарели видится его маленький сад, балкон. Он открывает глаза...
     Вокруг - черная бездна, усыпанная мириадами, звезд. Небо безбрежно, и лишь белый снежный обруч, как след прыжка оленя, окаймляет тело Вселенной. Знакомые северные звезды ласкают южные светила, из которых особенно выделяется красотой ослепительная звезда Южного Креста.
     И где-то внизу, скрытая черным бархатным пологом ночи, жила Земля. Волновались моря, мягко синело небо, зрели хлеба, шумели сады... Где-то внизу, скрытая сенью ночи, ровно дышала любимая Грузия.
     Каждый раз, когда он возвращался на родину, согретый братской любовью москвичей, ободренный успехами в работе, окрыленный мечтами, вид седых вершин Кавказских гор как-то по-новому радовал его сердце и наполнял детской радостью и неудержимым волнением.
     И сейчас, отдаленный от родины на миллионы километров, хотя и чувствуя всем существом прелесть первозданной красоты Вселенной, он все же с радостью наблюдал за Землей и с нетерпением влюбленного искал на ее поверхности Грузию.
     - Что призадумались, друг мой? - прервал его думы Каро.
     Камарели обрадовался появлению марсианина.
     - Меня пленил величественный пейзаж Вселенной, ответил он.
     - Или тоска по родине? - тихо спросил Каро.
     Камарели вздрогнул - он никак не мог привыкнуть к тому, что Каро читает в его душе, - но тут же овладел собой и, не поднимая глаз, произнес:
     - Разве любовь к родине достойна осуждения?
     - Я этого не говорил, - спокойно заметил Каро и, оттолкнувшись от пола, поплыл по воздуху к Камарели. - Однако, - продолжал он, - согласитесь, чувство родины, как и все на свете, зависит от времени и обстоятельств.
     - Но какие бы перемены ни произошли сейчас, я все же остаюсь грузином.
     - Оказывается, вы патриот, - пошутил Каро.
     Наступила тишина.
     Камарели смотрел на земной шар. Каро же устремил взгляд туда, где горел Марс, и тут Камарели поймал себя на мысли, что ни разу не подумал о приближающейся планете. Он все время не сводил глаз с Земли, и лишь теперь, когда посмотрел на окутанный красным пламенем Марс, он вспомнил о Геде.
     - Пойдемте ко мне, - нарушил молчание Каро, - вы, кажется, впадаете в меланхолию.
     - Напротив, множество впечатлений, разнообразие картин полностью завладели мной.
     - У меня отдохнете.
     По пути Каро подробно ознакомил Камарели с назначением некоторых аппаратов.
     - Хотите увидеть Тбилиси?
     - Каким образом? - радостно спросил Камарели.
     - Посмотрите в это стекло.
     Камарели вгляделся в окуляр телескопа и... его взору предстал Тбилиси. Вот два вагончика фуникулера ползут, словно два черных жучка, навстречу друг другу. По проспекту Руставели торопятся люди, бегут трамваи, автобусы - издали кажется, что движется сам проспект. Перед зданием оперы стоит группа ребят с красными галстуками. "Интересно, какая сейчас в Тбилиси погода? - подумал Камарели. - Многие одеты в белое. Какое же сегодня число?"
     Вначале Камарели старался вести счет времени, однако на рауните не было смены дня и ночи, поэтому он скоро сбился. К тому же для сравнения времени на мчащемся со страшной скоростью корабле со временем на Земле нужно было прибегнуть к помощи теории Эйнштейна. Но сейчас Камарели было не до научных расчетов. Он жадно смотрел на Тбилиси.
     Каро вскоре выключил телескоп.
     - Разрешите ненадолго покинуть вас, я нужен у аппарата, - сказал он, - побудьте пока в моей кабине.
     Камарели обрадовало предложение Каро. Ему  хотелось остаться наедине со своими думами, упорядочить мысли, блуждающие по темным лабиринтам проблем, рожденных последними событиями. Камарели энергично толкнул дверь и вошел в кабину. Вошел и не поверил своим глазам. У маленького круглого стола, в углу, стояла Геда Нуавэ. Она смотрела на Камарели глазами, полными любви.
     Сраженный неожиданной радостью, он лишь протянул к ней руки, воскликнув:
     - Геда!
     И направился к ней... Но уперся руками в стену. Года весело смеялась на экране.


     Камарели, вдруг обессилев, опустился в кресло.
     Камарели не помнил, долго ли длилась беседа с Гедой.
     Выйдя из кабины, он натолкнулся на Дингвея, тот недоуменно спросил его:
     - Сколько можно вас искать? Куда вы пропали?
     Камарели был в таком умиротворенном настроении, что обрадовался даже Дингвею и, рассмеявшись, воскликнул:
     - Ваши глаза следили за всей Америкой, дорогой Дингвей, а на этом крошечном корабле не могли уследить за мной!
     - Все кабины осмотрел, а вас как не бывало. Я даже к Каро заглянул.
     - На время я одел шапку-невидимку, - отшутился Камарели.
     - Не удивляюсь и этому. Все может быть на этом волшебном корабле. Впрочем, гуляйте себе в вашей шапке, не моя забота. Объясните только одно: почему мы должны плавать внутри корабля, как рыбы в аквариуме, - ведь, оказывается, нам можно искусственно вернуть первоначальную тяжесть. Вращение раунита принесло нам два часа блаженства!
     - Как вы думаете, можем ли мы брести в этой пустыне вслепую? А что, если столкнемся с каким-нибудь телом? Здесь шутки плохи!
     - С кем столкнемся? - не унимался Дингвей.
     - По небу слоняются тысячи бродяг, которых астрономы величают метеоритами. Некоторые из них настолько мизерны, что наш раунит рассеивает их так же легко, как слон - рой комаров. Но иногда встречается солидная глыба - столкновение с ней не так уж приятно.
     - Но разве нельзя следить за метеоритами и при вращении раунита?
     - Вспомните, как выглядели тогда звезды, - ведь они превратились в сплошное светящееся кольцо. Уследить за ним очень трудно.
     - Ваша правда. Что ж, поплаваем еще, ничего не поделаешь. - Но едва Дингвей успел согласиться, как раунит вздрогнул, будто наскочил на препятствие, потом резко накренился, и путешественников отбросило в противоположный угол. Но вот корабль словно повис в пространстве. Камарели и Дингвей поплыли к потолку.
     - Что произошло? - дрожащим голосом спросил Дингвей.
     - По-видимому, первое столкновение с небесным пиратом, - предположил Камарели. - Раунит, наверно, чуть посторонился, уступая ему дорогу.
     В кабину вплыли Бриан и Макдональд.
     - Наконец-то мы вас нашли. Что так испугало раунит, почему он дрожит? - спросил Бриан.
     - Разрешите, я объясню им все подробно, - заторопился Дингвей. Довольно потирая руки, он принялся пространно повторять то, что сейчас услышал от Камарели.
     Камарели не мог скрыть улыбки: Макдональд почему-то все время качался, в то время как Бриан неподвижно, словно окаменев, висела в воздухе. И впрямь, кабина очень напомнила аквариум с рыбами.
     Успокоенный "лекцией" Дингвея, Бриан нырнул к окну.
     - Вы ловко приспособились к невесомости, - обратился к нему Камарели, наблюдая, как тот оттолкнулся от окна и поплыл к Макдональду.
     - Представьте себе, мне даже нравится такое состояние, - сказал Бриан, вновь приняв вертикальное положение. - Конечно, немножко тяжести не помешало бы, но, говоря по совести, на Земле мы слишком уж отягчены весом.
     - На Марсе вы будете чувствовать себя прекрасно.  Сила притяжения там в 2,5 раза меньше, чем у нас.
     - Воистину Марс создан для нашего удовольствия.
     - Интересно, а есть на свете планета, где притяжение еще меньше? - полюбопытствовал Дингвей.
     - Из всех планет Марс самый "легкий", - снова улыбнувшись, ответил Камарели.
     - Разве не Меркурий? - гордый своими познаниями, вставил Бриан.
     - Речь идет о тяжести.  На Меркурий наши 100 килограммов весят 52, а на Марсе - 37.
     - Но вес ведь зависит от массы тела, а Меркурий меньше Марса, - обескураженно пожал плечами Дингвей. - Чем больше масса, тем больше и вес. По крайней мере, так написано во всех учебниках.
     - Это так, но на вес действует центробежная сила, а действие ее измеряется скоростью вращения тела. Поэтому сила тяжести на полюсах земного шара больше, чем на экваторе.
     - Скажите, а можно искусственно снизить вес на Земле? - спросил Бриан.
     - Конечно, - произнес молчавший до сих пор Макдональд, - если мы были свидетелями торможения Земли, то доживем и до этого.
     - Макдональд, безусловно, прав, - улыбнулся Камарели, - все подвластно людям.
     - Боже, избавь нас от подобных экспериментов! - пробурчал Дингвей.
     Бриан и Макдональд многозначительно переглянулись.
     - Кстати, скажите, пожалуйста, когда мы снимем тормоза и раскуем Землю? - спросил Бриан.
     - Мы не думаем снимать тормоза. Наоборот, надо их усовершенствовать.
     - К чему? Ведь нужда в торможении Земли уже отпала? - недовольно возразил Макдональд.
     - Да, но мы только минуту назад решили, что Земля наша должна стать небесным кораблем, управляемым волей людей, - спокойно ответил Камарели. - С помощью тормозов мы сможем и править кораблем и плыть по угодному нам пути.
     Бриан посмотрел на Макдональда, тот - на Дингвея.
     - Но без энергии мотор не сможет работать, - нерешительно возразил Бриан.
     - Почему без энергии? - удивился Камарели.
     - Насколько мне известно, тайна "синих коробочек" пока нам не открыта.
     - Думается, дружеским взаимоотношениям между нами и марсианами ничто не помешает, - не без намека ответил Камарели.
     - Дай бог, - в голосе Бриана не чувствовалось энтузиазма.
     - Богу не по плечу такие сложные дела.
     Макдональд, считая нужным разрядить напряжение, постарался перевести беседу в другое русло.
     ...А раунит все мчался вперед, поглощая тысячи километров. Земной шар постепенно исчезал, превращаясь в далекую синюю звезду. Марс же рос, становился похожим на Луну.
 

     Однажды после обеда Каро попросил Камарели зайти к нему в кабину.
     - До Марса остались считанные часы, - сообщил он. - Начинаю тормозить. И вот за окном,  словно со  дна  океана,  начала  постепенно  всплывать поверхность Марса. Еще несколько минут, и, как в сказке, показался неведомый, таинственный мир.
     Зеленели поля и сады, свергали белые стены и колонны. Вдруг словно вспыхнул огонь, - небо озарилось небывалой радугой. Марс величественным салютом встречал посланцев Земли. Еще мгновение, и тишина взорвалась музыкой. Окна забросали огромными цветами.
     Раунит легко скользнул в море музыки, света и цветов.
 
 

Глава шестнадцатая

SANOR

     На раунит поднялись два марсианина. В их сопровождении делегаты покинули воздушный корабль и после короткого спуска на лифте оказались в куполообразном, сплошь застекленном зале.
     Захваченные первыми впечатлениями, они не сводили глаз со стен, с любопытством разглядывали замысловатые узоры на толстом сверкающем стекле.
     Камарели с большим волнением ждал встречи с Гедой. Полный ожидания, он с надеждой заглядывал в лицо каждой марсианки, надеясь наконец увидеть знакомые черты возлюбленной. Но все было напрасно. Тысячу раз пережитые в воображении минуты сладостного свидания снова отдалялись, и вновь между ним и Гедой возникала стена странной тайны.
     - Друзья, - обратился к делегатам Каро, - сейчас вам помогут переодеться, ибо в наших атмосферных условиях земная одежда непригодна.
     - Я пока не чувствую никакой разницы, - осторожно начал Макдональд.
     - В этом зале искусственно созданы атмосферные условия Земли, - объяснил Каро, - но если выйдете отсюда не переодевшись, то почувствуете себя так же, как выброшенная на берег рыба. Не забывайте, что воздух у нас разреженный, а атмосферное давление во много раз ниже земного.
     Во время этой беседы марсиане принесли какие-то цельносшитые костюмы, отдаленно напоминающие наши комбинезоны.
     - Оденьте на голое тело, - сказал Каро, - и все будет в порядке. - Они сотканы из нитей неизвестного на Земле металла. Регулировка давления и тепла будет происходить автоматически.
     Вдруг зал погрузился во тьму. Когда вновь загорелся свет, то делегаты не могли узнать себя: действительно, рядом с марсианами стояли четыре новых человека, окруженных странным сиянием, словно одетых в холодный пламень. В то же мгновение раздвинулись казавшиеся прозрачными стены, и перед посланцами Земли открылось небо Марса, его золотистые сады и парящие в воздухе белые дворцы, летящие букеты огромных цветов и лучезарные глаза марсиан. Звучала музыка-то нежная, плавная, то стремительная, бурная... В небе, образовав арку, переплелось несколько радуг.
     Каро предложил делегатам пройти в специально оборудованные: для них комнаты - отдохнуть, немного освоиться с обстановкой.
     - Располагайтесь как дома, - сказал он, приглашая их в обставленный на земной манер дворец, - можете одеться в ваши костюмы. В случае надобности - позвоните. - Каро кивнул головой и вышел.
     - Кажется, официальная церемония окончена, - заключил Макдональд, - парад был великолепен, но, увы, слишком быстро завершился!
     - Я удивляюсь, почему никто не обратился к нам с речью, - пожал плечами Бриан.
     Делегаты переоделись и направились по своим комнатам.
     Весь дом очень напоминал европейские виллы. Только вместо крыши - огромный хрустальный купол. Воздух и температура во дворце не отличались от земной.
     Камарели сел у окна, выходящего в чудесный сад, и отдался думам.
     В прозрачном чистом воздухе плавало ослепительное солнце. Бархатистое лазурное небо чуть синело по краям.
     Камарели терялся в догадках, не в силах понять, почему Геда оттягивает минуту желанного свидания. "Безусловно, что-то произошло, Геда просто не может повидаться со мной", - убеждал себя Камарели. - "Может, она в отъезде? Нет, тогда бы она предупредила его. Хоть бы Каро появился - только он может рассеять сомнения". И вдруг кольнула сердце ужасная мысль:
     - А что, если женщина в зеркале была лишь видением, призраком!
     Камарели вскочил с кресла... в дверях стояла окруженная сиянием Геда Нуавэ, Геда, властительница его дум и сердца. Нет, это был не призрак, он видел живую Геду, такую близкую, любимую.
     Камарели сделал к ней несколько шагов и еще яснее разглядел длинные ресницы - крылья бабочки, темные светящиеся глаза. Без слов, еле сдерживая порыв, он приближался к Геде. Она бросилась к нему на грудь, и они слились в одном сиянии. Геда робко касалась его волос, смотрела в глаза, взяла за руку...

 



ПРИМЕЧАНИЯ

     Александр Абашели в своем научно фантастическом романе в какой то степени отразил воззрения в области радиоэлектроники и астрономии, существовавшие в начале тридцатых годов. Бурное развитие науки и техники за истекшие десятилетия заставило ученых пересмотреть многие утвердившиеся понятия и термины, вложить в некоторые казавшиеся непреложными, истины новое содержание или вовсе их отбросить.
     В связи с этим отдельные места романа требуют дополнительных разъяснений.

I « передачу энергии не волнообразно, а прерывистым пучком».

     Энергия элeктpoмaгнитнoгo поля согласно современным воззрениям выражается т. н. вектором Умова-Пойнтинга и пропорциональна напряженности электрической и магнитной составляющих электромагнитного поля.
     Электромагнитное поле «волнообразно» т. е. периодично в пространстве и во времени. Вместе с тем электромагнитное поле представимо как совокупность материальных частиц фотонов или квантов (элементарных порций энергии) с энергиями пропорциональными частоте колебаний электромагнитных волн (известное соотношение Эйнштейна) Таким образом, электромагнитные колебания (свет) подчиняясь закону единства противоположностей в одно и то же время и непрерывны и дискретны, т. е. электромагнитная энергия и «волнообразна», и «прерывиста».

II «Энергию дают обыкновенная электростанция и присоединенная к ней машина магнитного бассейна».

     Понятие «магнитного бассейна» является сугубо фантастическим.
Что же касается «беспроволочного освещения» то этот термин имеет свою историю и перспективы развития. Беспроволочной передачей энергии пользуется высокочастотный транспорт, в создании которого выдающуюся роль сыграла советская наука. Однако следует иметь в виду, что в высокочастотном транспорте «беспроволочное освещение» и движение осуществляются не за счет направленной передачи энергии электромагнитного поля, а за счет чисто индуктивных связей между передающим контуром мощного высокочастотного генератора и приемным контуром беспроволочного потребителя энергии.

III  «Энергия теряет направленность движения».

     Для того, чтобы сконцентрировать электромагнитную энергию в узкий направленный пучок, необходимо применять рефлекторы с диаметром параболического металлического зеркала, равным нескольким десяткам длин волны концентрируемой энергии и с шероховатостью, не превышающей четверть длины волны излучателя. При этом излучатель должен быть помещен в фокусе параболического зеркала. Ясно, что чем короче длина волны, т. е. чем выше частота излучения, тем легче его сконцентрировать при заданных габаритах рефлектора.

IV «Спящая энергия» электромагнитного поля (летаргии) понятие чисто фантастическое, ибо электромагнитное поле существует лишь в движении и не может существовать в «спящем» состоянии.

V   «Гениальная идея Эйнштейна... о взаимозависимости массы и движения...»

     Имеется в виду известное соотношение Эйнштейна Е = mc2, где Е — энергия покоящейся массы вещества в эргах, m—масса вещества в граммах, а с = 3.1010 см/сек.
     При соединении вещества с «антивеществом» (протон + антипротон, электрон + позитрон)  выделяется (высвечиваегся)  энергия аннигиляции, равная 2 mс2 с одновременным полным переходом массы взаимодействующих частиц в ее энергетический эквивалент.

VI «...Электрометр показал достаточное насыщение эфира».

    В наше время, после выдающихся опытов Физо-Майкельсона и всеобщего признания теории относительности в термин «эфир» не вкладывается никакое специальное содержание. Термин «эфир» равнозначен термину «пространство».

VII   «С доски... удивленно смотрела на Камарели молодая незнакомая женщина».

     Здесь автор предвосхищал сегодняшние и завтрашние достижения сверхдальнего широкоэкранного стереоцветного телевидения.

VIII  «...проблема телевидения между двумя планетами может быть разрешена с большим успехом, нежели даже между двумя точками земного шара».

     Учитывая особенности распространения ультракоротких волн, нужно согласиться с автором при условии повышения на несколько порядков мощности передающей и чувствительности приемной части межпланетной линии телевизионной связи. В наши дни мы являемся свидетелями успешного осуществления передачи изображения с советских космических кораблей.

IX  «Я ни на минуту не сомневался в том, что на Марсе есть жизнь».

     По современным воззрениям, на Марсе действительно существует органическая жизнь, но не в форме высокоорганизованных существ, а в зачаточной, примитивной форме (лишайники, низшие формы растений, бактерии).

X  «Марсианские каналы».

     Происхождение и природа «каналов» на Марсе до сих пор остаются невыясненными, несмотря на наблюдения Скиапарелли, Ловелла, Пикеринга, Антониади, Тихова и других астрономов.

XI    «Комета Биэла»

     27 февраля 1827 г. чешский астроном Биэла открыл комету, получившую позднее его имя, и отождествил ее с кометами 1772 г. и 1805 г.
     Имея период обращения 6,6 лет, комета Биэла возвратилась в 1832 г., вызвав в Париже панический страх. Дело в том, что астроном Дамуазо предсказал, что 29 октября 1832 г. в полночь часть земной орбиты окажется внутри кометы. Газетные писаки того времени, крича о «конце света», не удосужились даже узнать, где же в это время будет находиться Земля на своей орбите? Сомнения рассеял астроном Араго, который в астрономическом ежегоднике на 1832 г писал:
     «Прохождение кометы очень близко от некоторой точки земной орбиты произойдет 29 октября близ полуночи; это совершенно верно, но Земля придет в ту же точку лишь 30 ноября поутру, т. е. более чем через месяц после кометы».
     Дальнейшая история этой кометы развивается так: в 1839 г. комета возвратившаяся в июле, находилась в неблагоприятных условиях для наблюдения. В 1846 году эта комета на глазах наблюдателей-астрономов раскололась на две кометы. Кометная пара вернулась 26 сентября 1852 г., и это было последнее наблюдаемое появление кометы Биэла: в очередные даты ее появления в 1859, 1866, 1872, 1877 и 1885 гг. никто ее не наблюдал. Интересен, однако, тот факт, что в ночь на 27 ноября 1872 г., когда потерянная комета по расчетам должна была подойти к Земле особенно близко, во многих местах наблюдался великолепный дождь падающих звезд. Очевидно, кометная пара Биэла окончательно рассыпалась и превратилась в метеорный поток, который наблюдается каждый год в конце ноября, когда Земля пересекает орбиту исчезнувшей кометы.

XII    Комета Энке.

     В 1819 году открыта периодичность этой кометы, равная 3,3 года. Наибольшее удаление от Земли — 4 радиуса земной орбиты, наименьшее — 0,34 радиуса.

XIII   «В 1892 г. была обнаружена новая звезда...»

     Вспышки «новых» и «сверхновых» звезд объясняются не столкновениями небесных тел, а термоядерными реакциями взрывного типа в массе звезды. При этом звезда сбрасывает свою газовую оболочку и совершенно меняет спектральный состав своего излучения.

XIV  Телескоп Нуавэ— прообраз телескопа системы Максутова, сочетающего в себе положительные стороны как рефлектора, так и рефрактора.

XV    Zine-лучипонятие чисто фантастическое.

XVI   «Лучи смерти».

     Очевидно, имеются в виду космические лучи, представляющие собой жесткое излучение (кванты), обладающее огромной проникающей способностью и губительно действующее на белковые организмы. Космическими лучами называют также корпускулярное излучение звезд, т. е. голые ядра атомов, разогнанные до колоссальных энергий и вызывающие в тканях организма необратимые изменения.

XVII   «Не случайно Эйнштейн доказывал, что между всемирным тяготением и силами инерции нет принципиальной разницы».

     Общая теория относительности Эйнштейна, созданная им в 1916 г, утверждает эквивалентность сил тяготения (гравитационных сил) и сил инерции (возникающих при ускоренном движении тел) в бесконечно малых областях пространства.

Инженер-физик Г. ОНАНЯН.

 

 

АЛЕКСАНДР ВИССАРИОНОВИЧ АБАШЕЛИ
Женщина в зеркале



Редактор Г. Бебутов
Художник А. Бандвеладзе
Технический редактор А. Басинов
Корректор Н. Иванова
Подписано к печати 16 июня 1961 г.
Формат бумаги 60X84 1|16. 9,25 печ. листа = 8,63 усл. печ. листа.
Учетно-издательских 8,25 листа.
Заказ № 645      Тираж 200.000 (1-100.000)      УЭ 04891
Цена 25 коп.

Издательство Союза писателей Грузии «Заря Востока,».
Тбилиси, пр. Руставели, № 42.



Типография издательства ЦК КП Грузии «Заря Востока»
имени А. Ф. Мясникова, Тбилиси, пр. Руставели, № 42.