Путч памятников

Ваша оценка: Нет Средняя: 3 (1 голос)

10 июня 2966 года в печати появилось сообщение, что в парке Исторического музея прошлой ночью свихнувшийся робот разбил пятьсот памятников. Дикий акт вандализма потряс широчайшие круга общественности, так как в коллекции памятников имелись выдающиеся произведения искусства. Такие, например, как высеченный из камня король Фиферон Толстый или диктатор Шиндлер, выполненный неизвестным мастером в бронзе.

С наступлением утра музейный парк невозможно было узнать. Памятники лежали в развалинах, фонарные столбы поломаны, деревья вырваны с корнем, трава вытоптана.

На место происшествия немедленно явилась следственная комиссия. Она арестовала робота УВ—083, который работал в музее дворником. На допросе робот признался, что прошлой ночью, выполняя служебные обязанности, он находился в парке. В ответ на прочие вопросы УВ—083 понес дикую чушь о волшебном огниве, масляных бассейнах, чертях и тому подобной чепухе.

Кибернетического шизофреника отвели в мастерскую. Но как только механики забрались внутрь робота и извлекли из его электронного мозга ферромагнитную ленту памяти, на которой УВ—083 записал события роковой ночи, открылись вещи совсем уже неслыханные.

Приводим стенограмму записи.

* * *

”Двенадцать часов. Темная ночь. Ой, как не хочется вылезать из гаража! Терпеть не могу темных ночей! На свет прожекторов вечно слетаются разные жуки и комары. К другим роботам не слетаются, а ко мне слетаются. Это со оттого, что я смонтирован под несчастливой звездой.

Ну, хорошо! Будем двигаться.

Фонари в парке потушены. В центральной аллее на императоре Фифероне Толстом опять сидели воробьи. Сколько раз я докладывал старшему роботу, что надо выставить пугала, но он только хлопает своими пластмассовыми ушами и ничего не делает.

На мраморной скамье напротив памятника принцессе Клотильде каждый вечер целуются молодые пары. Это все оттого, что садовник, робот с архаическими вкусами, вокруг скамейки насадил акации. Как только они разрослись пышными кустами, на скамейке начали целоваться.

Я включил прожектора и потихоньку подкрался. Ну, как же!

— В парке целоваться строго воспрещается! — заорал я на максимальной громкости.

Ух, как они подскочили!..

— Мы совсем не целовались, — испуганно заикался парень. — Мы смотрели на луну...

Ха-ха, луны совсем нет сегодня!

— Идите сейчас же домой! Уходя, девушка шепнула парню:

— Какой несимпатичный, скрипучий робот!

К сожалению, этого нельзя отрицать — скрипучий. Недавно мы собрались целой компанией и сыграли в карты. Один из музейных роботов, по специальности крысолов, обчистил меня до нитки — я хотел сказать, до болтика. Так я лишился комплекта запасных частей и масленки. Вот что значит быть смонтированным под несчастливой звездой!

Теперь — хочешь не хочешь, а приходится воровать. В магическом отделе музея есть лампадки, из них можно набрать довольно сносного масла.

Час ночи. На первой скорости спешу в сторону замка. Идти приходится медленно, так как суставы предательски скрипят. Если роботы-сторожа заметят меня у лампадок, то я здорово получу по циферблату.

Мне повезло — дверь магического отдела распахнута. Шаг за шагом, не спеша... Как приветливо мигают лампадки! Протягиваю руку и хватаю одну из них.

— Маслице воруем? — раздается за моей спиной приторно ласковый голос.

Моментально оборачиваюсь. Слава судьбе — это не сторож! Передо мной мужчина в черном сюртуке, черном цилиндре и черных сапогах. Из-за голенища одного сапога торчит обрывок веревки.

— Ну что, дорогой, таращишь свои объективы? — спрашивает он. — Черта, что ли, не видел?

— Чертей не бывает, — отвечаю я.

— Не бывает? Посмотри-ка! И вытаскивает из-за сапога веревку. И что бы вы думали — это хвост! Как у коровы, только длиннее. Снимает цилиндр. А под ним два стройных рожка!

— ?у, теперь видишь, что я черт?

— Нельзя верить всему, что видишь. В моей электронной памяти четко и ясно записано, бога нет — чертей нет, так что ты не существуешь!

Незнакомец вздохнул.

— Хорошо, допустим, что я не существую. Но теперь — за дело! Скажи, ты не хочешь, чтобы тебя озолотили?

— Озолачивать меня ни к чему, меня надо смазать маслом!

— В твоем распоряжении будет огромный масляный бассейн. Двенадцать чертей будут тереть твою жестяную спину.

Ух, как мне нравится, когда натирают спину! И мысль о масляном бассейне неплоха. Я позволю бултыхаться в нем и другим роботам, а потом мы сыграем в очко! Здорово!

— Где же бассейн?

— Погоди, не все сразу! — Незнакомец наклонился поближе к моим микрофонам и таинственно зашептал: — Прежде всего послушай умного черта. В аду сейчас катастрофическое положение. За все тридцатое столетие мы сунули в котел всего двух лжецов и десять прелюбодеев. Это ужасно! Чертям грозит безработица и голод. Будущее не обещает ничего хорошего — не можем же мы свои перспективные планы основывать на одних только нарушителях супружеской верности! Поэтому сатанинский собор повелел мне выбраться на поверхность земли и сделать так, чтобы на свет вернулись добрые старые времена со всеми грехами. Тогда — слава Богу! — снова появятся и воры, и мошенники, и грабители — и ад заработает на полную мощность.

Но людям теперь стало слишком хорошо. Являлся я уж многим во сне и искушал их: ”Ну, миленький, устрой мятеж! У тебя будут деньги, у тебя будет власть, все будут танцевать под твою дудку!” Ничего не помогает, все посылают меня, Вельзевула, ко всем чертям!

— На роботов ты не надейся, в программе действия роботов мятеж не предусмотрен. Если хочешь, будем ходить на руках, прыгать...

Вельзевул сплюнул смолой и серой.

— По мне хоть бы все роботы передохли! Я устрою путч памятников!

— Каких памятников?

— Тех самых, которые находятся в музейном парке. На памятники всегда можно положиться. Для того чтобы вернуть старые времена, они будут стараться вовсю! Вот так, милый робот. По моей команде памятники слезут с пьедесталов...

— Не слезут. За памятники отвечаю я, робот УВ—083. Если кто-нибудь слезет с пьедестала и удерет, сразу же явится инвентаризационная комиссия. Тогда, разрешите доложить, мне придется плохо. Нет, я категорически запрещаю трогать памятники!

Вельзевул посмотрел на меня и ухмыльнулся.

— Ничего ты, не можешь запретить! Подумай логично — я же не существую!

Совершенно правильно, чертей не бывает. А если вельзевул не существует, я не могу запретить ему кокетничать с памятниками.

Два часа ночи. Мы в парке. Вокруг, на фоне ночного неба — громады памятников. Вельзевул вытаскивает из кармана огниво. Сыплются зеленые искры, воняет серой и скипидаром. Показывает пальцем на Фиферона Толстого, бормочет:

— Вобискум, мобискум, фобискум, фик, спиритус, миритус, чиритус, чик!

Громовое чихание.

— А-апчхи!.. Где я?

— Ваше императорское величество в музее. Прошу вас, слезайте!

Земля затряслась, когда Фиферон Толстый спрыгнул с пьедестала.

— Оп-ля! Я в вашем распоряжении!

— Адский собор решил, что в мире должны снова воцариться господа...

— Правильное решение!

— ... Но люди и роботы вряд ли этого хотят, и я призываю на помощь памятники. Настоящий момент исключительно удобен, так как люди спят. Прежде чем они успеют опомниться, стратегически важные пункты займут памятники. Они выпорют каждого, кто посмеет противиться их приказам. Сопротивление исключено, так как оружие уже давно сдано в музеи, а вход в них будут охранять вооруженные бронзовые генералы.

— Вперед, за справедливость! Пойте гимн Мушилии: ”Император Фиферон, защищая отчий трон, на кобыле белой в бой помчался...”

— Потом, ваше величество, потом! Некогда распевать, надо пробудить пятьсот памятников!

— Один момент! Я должен принять кое-какие меры предосторожности!

Фиферон Толстый с корнем вырвал фонарный столб, размахнулся и ударил по памятнику Удовика Девятого. С треском посыпались обломки.

— Опомнитесь, ваше величество, что вы делаете?

— Удовик был большой скотиной, он когда-то отнял у меня три волости!

Следующий удар — на этот раз рассыпалась в пыль каменная статуя Целестина Голого.

— Этот совсем был сволочь, и я отнял у него три волости. Так, теперь очередь за Алфилеем Последним, ужасно несимпатичный тип!

Всего Фиферон Толстый расколотил пятьдесят памятников...

— Больше у вас нет врагов? — спросил Вельзевул, брызжа серой.

— Нет, слава богу!

Тогда Вельзевул чиркнул огнивом у памятника диктатору Шиндлеру. Диктатор сразу же понял, что от него хотят.

— Старое время? Вернем! Чем скорее, тем лучше. Конечно, прежде всего надо расколошматить памятники королей и императоров семитского происхождения. Потом возьмемся за азиатов и так далее.

Шиндлер начал с князя Авраама и кончил памятником императору Джинджершаху.

Прежде чем оживлять третий памятник, Вельзевул задумался не на шутку. Наконец он остановился у архиепископа Теофила Нерасторопного...

Его преосвященство пал ниц и долго молился. Затем, простирая руку, он благословил Фиферона, Шиндлера и Вельзевула.

— Я пойду впереди восставших с крестом в руке, и мы одержим победу! Но прежде чем мы примемся за свой святой труд, хорошо было бы сжечь на костре или разбить вдребезги памятники всех некрещеных и маловеров. Фиферон и Шиндлер, за мной, вы мне поможете!

Стук ударов, грохот разваливающихся памятников. Вельзевул в ярости скрежещет зубами, так что сыплются искры. Мне, роботу, становится страшновато, но я вспоминаю, что он не существует, и успокаиваюсь.

Три часа ночи. Всего осталось два памятника — царь Криколай Второй и принцесса Клотильда. Прежде всего Вельзевул чиркнул своим огнивом рядом с Криколаем — маленьким, тщедушным человечком, и потом, поджав хвост, направился к принцессе Клотильде.

— Разрешите вас предупредить, господин нечистый, — шепнул Теофил, обращая взор к небу, — эта баба — воровка, она страдает клептоманией...

— Если нами будет командовать адское отродье, я умываю руки, — заявляет Криколай Второй. — Уважаемые памятники, выберем другого главнокомандующего!

— Он должен быть святым человеком, — обращает взор к небу Теофил.

— Главнокомандующий должен быть высокого происхождения! — блеет Криколай.

Шиндлер смотрит на него тусклым взором.

— А вы можете доказать, что ваши высокие предки — арийцы? Нет? Тогда заткнитесь, ваше величество!

— Не спорьте! — потрясает бронзовым мечом Фиферон Толстый. — Главнокомандующим будет самый сильный из нас!

Наступает тишина. Теофил Нерасторопный достает из кармана рясы фляжку с вином и возглашает:

— Да здравствует главнокомандующий! Подкрепитесь во славу божию!

Фиферон Толстый выпивает половину и подает Криколаю Второму.

— Ну-ка, клюкни и забудь своих ничтожных предков! Да передай Шиндлеру.

— За чистоту арийской расы! — Шиндлер выпивает несколько глотков и вдруг начинает плеваться. — Крысиный яд! К вину подмешан крысиный яд! Я узнаю его, я уже раз пил крысиный яд!

Всеобщее замешательство. Теофил Нерасторопный обращается в бегство, но Фиферон Толстый настигает его, хватает за ноги и с размаху трескает о пьедестал памятника Клотильде.

Четыре часа утра. Фиферон Толстый больше не дрыгает ногами. Из памятников осталась одна Клотильда. Она сидит в кустах акации на скамейке и утешает Вельзевула:

— Не горюй, глупенький чертушка! Брось рыть землю, сядь со мной рядом и покажи свое волшебное огниво!

— Да понимаете ли вы, ваше императорское высочество, что надежда чертей на старое рухнула? — стонет Вельзевул, выдергивая с корнями деревья. — А если ад прогорит, куда денемся мы, черти?

— Будете глину месить. Иди сюда, я тебя поцелую.

Мне очень хочется крикнуть им, что в музее запрещено целоваться. Но, рассуждая логически, делать это бессмысленно, так как Вельзевул вообще не существует. Поэтому я спокойно наблюдаю и ничего не говорю.

Пять часов утра. В парке полный разгром. Кругом валяются обломки памятников, расщепленные столбы и вывороченные с корнем деревья. Одна Клотильда стоит на прежнем месте. Вельзевул помог ей забраться на пьедестал и скрылся... Надо полагать, обратно в ад.

Из музея выходит робот-крысолов, озирается вокруг и говорит:

— Ну и достанется же тебе, УВ—083.

Я тоже думаю, что достанется. Ох, зачем меня смонтировали под несчастливой звездой!..”

* * *

На этом обрывается ферромагнитная лента робота УВ—083. Вначале специалисты решили, что это не что иное, как кибернетический бред, и отослали робота в капитальный ремонт.

Но два дня спустя в следственную комиссию явились двое молодых людей, которые на следующий вечер после гибели памятников снова сидели на скамейке в музейном парке, и — как они уверяют — смотрели на луну. Они показали следующее:

”В полночь появился некто в черном. Забравшись на пьедестал памятника принцессе Клотильде, он целовал ей руку и причитал: ”Зачем же вы, ваше императорское высочество, обокрали бедного черта? Смилуйтесь — и верните волшебное огниво, это у меня единственная память о бабушке!” Заметив нас, незнакомец исчез. Когда он поворачивался, мы заметили, что он хвостат”.

Кибернетики тут же извинились перед роботом УВ—083 за происшедшее недоразумение, тщательно смазали его и выпустили из ремонтной мастерской.

К сожалению, вскоре робот снова начал поскрипывать. Когда его спросили о причине, УВ—083 ответил:

— Все это потому, что меня смонтировали под несчастливой звездой.

Это, конечно, неправда. Причина скрипа в другом — робот снова проиграл в карты свою масленку.

Перевод с латышского Р. Трофимова

 

 

сб. “Фантастика, 1967”

OCR – Владимир Янцен, 2001г.