Патруль

Голосов пока нет

Уилс подошел к окну, распахнул створку, повеяло свежим ветерком, словно пытавшимся отвлечь от грустных мыслей. Уилс швырнул окурок с сорокового этажа едва заметным со стороны молниеносным движением, и тот медленно падал теперь. Наблюдая за ним, Уилс подумал:

“Когда-нибудь и мой корабль, оставив яркий след, распадется на частички, унося меня в потусторонний мир. Слишком неспокойно сейчас всюду. Но хотел бы я знать, какая сила заставит меня остаться в городе! Завтра отправлюсь в Космопорт и подпишу контракт еще на полгода. И с первой же сменой выйду на патрулирование. Надоело все. И город мне этот, что кость поперек горла...”

 

Утром, позавтракав, он собрал свою походную сумку, неизменную спутницу всех его полетов, проверил старый любимый им кольт и вошел в лифт. Некоторое время спустя он мчался по автостраде, ведущей к Космопорту, и весь этот путь он мог бы проделать с закрытыми глазами. Впрочем, и контракт в бюро он мог бы подписать не глядя — так надоело ему в этом шумном, но бездушном городе.

Выйдя из машины, он заметил светловолосого верзилу. Увидел его профиль, подошел. Это был Стоун, и он нравился Уилсу Колинзу, и оба чувствовали, что эта приязнь взаимна.

— А, Уилс, — мрачновато произнес Стоун.

— Привет, бродяга, — Колинз добродушно протянул ему пачку любимых всеми патрульными невитаминизированных сигарет. Их было почти невозможно достать, и, предложив их коллеге, Колинз тем самым проявил высшую степень уважения к нему. Ему уже приходилось летать со Стоуном.

Стоун закурил.

Колинз не стал ни о чем расспрашивать Стоуна, хотя вдруг понял: произошло что-то серьезное. Так уж повелось у них: если кому-то тяжело на душе, лучше помолчи. Захочет, сам расскажет.

Несколько раз глубоко затянувшись, Стоун отшвырнул сигарету:

— Брук не вернулся! Брук!..

Внешне Колинз остался спокоен, только внутри у него что-то оборвалось.

— Вчера опять за третьей орбитой была заваруха, — сказал Стоун. — Кто-то снова прорывался там. Выбили двоих наших, и Брук бросился на помощь. Засек вначале две, потом еще две, а затем и пятую ракету. Ему бы провести наблюдение и ждать подмоги. Но ведь это же Брук — он и слушать не стал: двоих атаковал почти сразу же, оставшиеся мгновенно отреагировали, дав ответный залп. Брук потерял управление, но каким-то чудом сумел расправиться еще с двумя. И тут пятая ракета как раз со стороны кормовых дюз зашла и бортовыми, да еще и главной... — почти в упор... Угодило то ли в ангар с горючим, то ли в боезапас, только от взрыва корабль словно испарился. И через мгновенье я сомневался, было ли все это или приснилось?

— Ты что, был там?

— Подоспел к самому занавесу. Не успело облако распасться, как я атаковал пятую. Повезло мне. Вот и все.

— Кто же эти пятеро?

— Даже не знаю, — Стоун помолчал. — Все дело в том, что корабли-то наши, почти как патрульные, но без опознавательных знаков. А вот откуда они и кто их вел — не знаю. Пусть над этим ломают свои крепкие головы там. — Он показал большим пальцем вверх. И, пожав Колинзу руку, он зашагал в сторону гостиницы. Внезапно Стоун остановился, обернулся и крикнул:

— Сегодня в баре собираются все старики, будем поминать Брука. Приходи!

Уилс смотрел вслед Стоуну. Раньше он не замечал, чтобы Стоун сутулился. Пилот всегда был строен и подтянут. И откуда-то из темных закоулков подсознания выплыло: “Да, дружище, ты стареешь. Когда я увидел тебя впервые, ты был совсем юным. И перед тобой были открыты все дороги, а ты выбрал этот путь. Как это страшно, неотвратимо, как убивает и медленно казнит нас время... за какие грехи? За какие грехи!”

Колинзу вспомнилось, как начинал он сам. Нынешний президент был тогда их шефом. И он всячески поощрял патрульных, понимая, что постоянный риск требует разрядки, сквозь пальцы взирая на их проделки. Но не поэтому Уилс пришел сюда. Его влекли широкие просторы космоса, ослепительные звезды, мешавшие спать ему по ночам!

Немало утекло времени, прежде чем он понял, как просчитался. Ему бы тогда уйти, ведь у него было все: и дом, и семья, и деньги. Была у него и дочка — милая белокурая девчушка, которую он безумно любил. Лизи. Она теперь повзрослела, превратилась в стройную и веселую красавицу, за которой ухаживают почти все мальчишки ее колледжа. Она живет с матерью, а Уилс расстался с ней. Недолго его бывшая жена Маргарет была одна. Вскоре вышла замуж за преуспевающего бизнесмена, и ныне он глава могущественной Компании космического оборудования. А это — костюмы с фирменным знаком, машины, звездолеты. Всюду эта компания. И может быть, лишь Министерство Вооруженных Сил не находилось пока в сфере ее воздействия. Хотя уже все явственнее просматривались симптомы, свидетельствующие о том, что щупальца спрута начали проникать и в недра военного ведомства. Милая Маргарет знала, что делала, она получила все, что хотела, — дворцы, машины, изысканнейшие наряды.

“Когда же мы виделись с Лизи последний раз? — подумал Колинз. — Уже, наверное, полгода назад. Надо будет перед вылетом обязательно навестить их. Я не могу не думать о них, не могу не видеть их хотя бы изредка. — Уилс достал медальон, в котором был маленький снимок его бывшей семьи, и взглянул на Маргарет. — Сколько лет прошло, а я по-прежнему люблю ее, ведь я сентиментален, и этого я не стыжусь”.

Лифт живо доставил Колинза на седьмой этаж здания Космопорта.

Здесь и находилось бюро регистрации резервных патрульных. Заполнив бланк контракта и получив жетон, дающий право на проход в сектора стоянок патрульных ракет, Колинз решил навестить старого приятеля Пита Стредфорда, начальника Космопорта.

Негромко постучав, вошел в кабинет.

Пит сидел, откинувшись в кресле, попыхивая гаванской сигарой, и был, судя по глазам, где-то далеко.

— Что будешь пить? — не возвращаясь пока из своего далека, быстро спросил он.

— Ты же знаешь, — Колинз коснулся рукой груди.

— Ах да, — деликатно улыбнулся Пит.

— А я вот...

И, немного помолчав, добавил:

— Послушай, Уилс, не ходи ты туда сейчас. Неспокойно там. Вот и Брук... знаешь?

— Знаю. Но контракт уже подписан.

— Раз ты идешь, то слушай. Справа от тебя Ред Форрес. Ты знаешь его, такой рыжий детина, а слева новичок. Как его... — Пит порылся в бумагах и, ловко выудив одну, прочитал имя: — Джордж Смолл. Честно говоря, он меня несколько удивил. Только недавно закончил училище пилотов, и попросился сразу в дальнюю зону. Так что будь внимательней.

— Уж постараюсь.

— Людей не хватает. Не идут к нам, как раньше, — словно извиняясь, бормотал старый приятель.

Поболтав о чем-то, Колинз попрощался с ним и отправился к семнадцатому сектору, где стоял его корабль.

Резиновая дорожка, тихо шурша, несла его по бетонированному полю в глубь Космопорта. Неожиданно Уилс почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он оглянулся. И странное дело, среди десятков окон здания Космопорта он увидел то самое окно и за стеклом силуэт Пита. Тот смотрел ему вслед.

* * *

Космопорт был огромен, а семнадцатый сектор — его окраина. Так что, несмотря на автодорожки, Колинз добрался до ракеты только минут через десять. Когда он спрыгнул на бетонку, вокруг нее уже копошились роботы.

Уилс обошел ракету и лишь затем поднялся на борт. Внутри было все по-прежнему. Рубка управления и замерший пульт ждали его. Кресло, казалось, сохранило форму его тела, застыв в долгом ожидании.

И Колинз тут же устроился в кресле. Он почувствовал: это его дом. Все встало на свои места: он вернулся — значит, все в порядке.

Потом, увлекшись осмотром новой аппаратуры, Колинз не заметил, как пролетело время.

“Так и не повидался с Лизи и Маргарет, — с грустью подумал Уилс, подходя к бару, расположенному недалеко от здания Космопорта. — Может, это и к лучшему. Зачем перед дорогой расстраиваться? Деловое настроение отличный помощник”.

Колинз решительно распахнул дверь и вошел в полутемный зал бара.

Старый бармен в рубашке с символической бабочкой приветливо встретил его, тут же начав смешивать любимый коктейль для пилота. Этот старик знал вкусы завсегдатаев. Колинз посмотрел на ловкие руки бармена, затем не торопясь оглядел зал. Это его жизнь, тоже часть его дома.

В углу напротив сидели ветераны патруля. Они словно ожидали кого-то, не спеша потягивая содержимое из огромных бокалов и тихо переговариваясь. Уилс взял свой коктейль, подошел к друзьям и, пожав каждому руку, сел около Стоуна.

Стоун поднялся, оглядел собравшихся, произнес:

— Наконец-то мы собрались вместе... Сколько же лет мы не собирались вот так? А ведь мы связаны общим делом, кажется, всю жизнь. Я уверен, если бы не гибель Брука, мы бы и сегодня были далеко друг от друга. Но мы потеряли товарища, который был одним из лучших. Случившееся может произойти с каждым из нас... Происходит что-то непонятное, это мы все почувствовали. Нас в этом винить нельзя. Но орбиты нарушаются все чаще и чаще. Все нападения хорошо продуманы и подчинены одному замыслу. Кто-то отлично осведомлен обо всем, что происходит у нас... Становится все опасней выходить на патрулирование кольцевых орбит. Особенно напряженная обстановка на третьей. Даже большие деньги, которые мы получаем за каждый вылет, перестают окупать риск... — Стоун говорил простовато, все знали, что оратор он неважный, но слушали его всегда внимательно.

После бара ночной, уже отдавший дневной зной воздух казался даже слишком свежим, ощущался хвойный аромат, странные и таинственные запахи озера поодаль, дыхание росистых полян близ хвойной рощи.

Торопиться было некуда, до гостиницы было совсем недалеко. Поэтому Уилс решил немного побродить. Но, не успев отойти от бара, он услышал стук захлопнувшейся двери. Колинз оглянулся и увидел симпатичного юношу в совершенно новой форме лейтенанта Космофлота.

— Добрый вечер, мистер Колинз! — с уважением произнес юноша. Его вежливый тон понравился Уилсу, как, впрочем, и сам говоривший. Колинз кивнул парню:

— Привет.

— Мое имя Джордж Смолл, — представился молодой пилот. — Завтра выхожу на третью орбиту и буду вашим левым.

— Теперь все понятно, — улыбнулся Уилс и пожал руку Джорджу; затем внимательно посмотрел на него и спросил: — Послушай, парень, что тебя потянуло на третью? Что, жить надоело или решил подзаработать?

— Да в общем-то последнее. Мне действительно нужны деньги, — ответил Смолл довольно-таки твердо, но почему-то отвел глаза. Это не ускользнуло от пристального взгляда Уилса.

— Не стоит начинать со лжи, если хочешь, чтобы у нас было все нормально. Без доверия нельзя. Особенно когда знаешь, что от соседа зависит собственная жизнь. — Колинз смял и бросил только что закуренную сигарету, пошел к гостинице.

Но Смолл догнал его, решительно объяснил:

— Я же сказал, мне действительно нужны деньги. Поверьте!

— Есть и другие варианты, с помощью которых можно заработать. К тому же заработать больше при меньшем риске.

— Вы правы. Только в наше время где не рискуешь жизнью, там идешь на сделку с совестью. А это не по мне.

“А ведь в молодости я был таким же”, — подумал Уилс.

— Зачем тебе деньги? Можешь, конечно, и не отвечать, но знаешь, лучше сразу узнать все. Тогда поверь, легче работать.

— Да я ничего не собираюсь от вас скрывать. Но все по порядку. Год назад я познакомился с девушкой. — Смолл на мгновение замолчал и улыбнулся, вероятно, будучи не в силах не окунуться в радостные для него воспоминания. — И вот когда мы решили пожениться, Лизи представила меня своей маме. Ею оказалась очень хорошая и добрая женщина, которая мне сразу понравилась. А узнав о нашем решении, она не возражала, только попросила не спешить и проверить свои чувства. Мы, конечно же, с нею согласились. Когда она узнала, что я буду нести службу в орбитальном патруле, с ней что-то произошло. Она побледнела, у нее задрожали пальцы, но, овладев собой, она произнесла, глядя куда-то в сторону:

“Извините, Джордж, но моя дочь никогда не будет женой офицера орбитального патруля. Вы хороший человек, но принесете Лизи слишком много тягостных минут одиночества и горестного ожидания. А я хочу, чтобы дочь моя была счастлива!” Вот почему за те три года, что мне необходимо отслужить в патруле, я хочу обеспечить себя материально, а затем перевестись в другую службу Космофлота или же вообще уйти со службы. Я не хочу терять Лизи.

“А хочет ли Лизи потерять тебя? — подумал Колинз. — Ведь здесь стреляют и даже убивают”. Но вслух сказал:

— Я верю тебе, парень. А теперь иди отдыхай. Завтра будет тяжелый день. Это я тебе обещаю.

Пожелав Смоллу хорошенько выспаться, Колинз не спешил последовать его примеру. У него поднялось настроение. Спать совершенно не хотелось. И Уилс не спеша побрел к небольшой рощице, расположенной у самой кромки бетонного поля.

Сойдя с бетона, он с наслаждением растянулся на траве и устремил взгляд ввысь. Ночь была прекрасна. Ничто не нарушало покоя, и только теплый приветливый ветерок, иногда незаметно подкравшись, играл с ним. Но недолго. Словно запутавшись в волосах, он потихоньку затихал. Колинз ни о чем не думал. Он наслаждался, зная, что теперь совсем не скоро ему удастся вот так же лежать и вдыхать запахи Земли...

Застрекотавший в траве сверчок вернул Уилса к действительности. И он подумал, что одинаково сильно любит Землю и то бескрайнее пространство, которое ее окружает. Именно в этом и заключалась его трагедия. Живя на Земле, он с неимоверной силой тянулся в космос, но, оказавшись там, он начинал испытывать жгучую тоску по родному дому. Возвращение не приносило желаемого исцеления, лишь на некоторое время давая равновесие. А потом все начиналось снова. И так многие годы, почти всю жизнь.

В ракете по ночам ему снились луга вокруг родительского дома, затерявшегося на юго-западе страны. Но все-таки большую часть его снов и мыслей занимала Маргарет. Уилс проклинал свой характер, но поделать с собой ничего не мог. Полюбив один раз, он стал вечным пленником этого чувства, хотя понял это не сразу. Сколько раз он хотел после возвращения прийти к ней, объясниться, но не позволяла гордость! Ведь она ушла, когда ему было очень трудно. Оставив лишь коротенькую записку, слова которой до сих пор горят в его памяти:

“Прости меня, милый мой! Я по-прежнему люблю только тебя. Но я устала мучиться. Я все время боюсь, что ты не вернешься, что я останусь одна. Поэтому и во имя счастья нашей Лизи я ухожу. Прости...”

Уилс отбросил томящие душу воспоминания и подумал о полете. Он был доволен ходом событий, рад тому, что завтра вылетает. А этот симпатичный и, видать, неглупый парень был ему явно по душе. “Вот бы иметь такого сына, — почему-то подумалось Уилсу. — Жаль будет, если с ним что-нибудь случится. Третья не любит слабых и не прощает ошибок. А Джордж еще так молод, у него мало опыта. Придется наблюдать за ним, и, конечно, если что-нибудь будет не так, я сделаю все, — решил Уилс. — А с Лизи у него будет все хорошо. Потом надо будет успокоить его. Надо же, а имя девушки, как у моей дочери. А мать ее ненавидит патрульных. Интересное совпадение. Неужели Смолл полюбил мою дочь? — Колинз усмехнулся. — Но так не бывает. А впрочем, почему бы и нет?”

* * *

Гостиничный телефон гудел хоть мягко, но настойчиво.

— Колинз слушает.

Пауза.

— С кем я разговариваю?

— Это не имеет никакого значения, мистер Колинз.

— Вот как?

— Попрошу вас, не перебивайте. У нас к вам небольшое, но высокооплачиваемое предложение. А именно, если при патрулировании что-нибудь произойдет, не ввязывайтесь, как это сделал бедняга Брук. Тогда с вами будет все в порядке. За это мы будем вам очень благодарны. А благодарность наша, как я уже говорил, весьма весома. Ведь мы не хотим лишних жертв. Так что будьте благоразумны, дорогой мистер Колинз.

— Кто это — мы? — стараясь говорить спокойно, спросил Уилс. Но в ответ послышались гудки.

Что-то темное и противное зашевелилось внутри. Неужели страх? — мелькнула мысль. Такого никогда не было, разве что в детстве, когда он прятался под одеяло от воображаемых чудищ. Но тогда его выручал сон. И это был выход. А где же выход сейчас? И тут кто-то едва слышно шепнул ему: “Они ведь сказали: не ввязывайтесь. Это и есть выход. До драк ли тебе? Послушай совета, делай как говорят”. Уилс на мгновение заколебался: “Заткнись, мразь! Никогда не думал, что внутри меня живет такое. Я же сказал, что разберусь на месте. Значит, так оно и будет. Не люблю давления, никогда ни перед кем не гнул спины, так что и теперь буду действовать так, как посчитаю нужным!”

Настроение было паршивое. “Ну ничего, — думал Уилс, — как-нибудь и в этот раз выкрутимся. Мне не привыкать. Были случаи и поопасней. Потому и голова полна седин и сердце барахлит”.

...Споткнувшись, Колинз заметил, что почги добрался до своего корабля.

Поднявшись в рубку и откинувшись в командирском кресле, Уилс успокоился и почувствовал прежнюю силу и уверенность. Вот они его ноги — это дюзы корабля. Вот они его кулаки — это пушки корабля. Он еще поборется, будет драться, как Брук, как любой из них. Они просто так не погибают. Служба в патруле закалила их всех. И они стали отличными солдатами. Не зря их готовили в лучших спецшколах планеты. Они предпочитали погибнуть в бою, пусть это будет яркая вспышка среди черной мглы, чем старческая смерть на мягких подушках среди этой грязи и нечисти.

У него осталось еще полчаса. Он одел легкий скафандр. Запустил все системы, проверил их на бортовом компьютере. И о готовности корабля доложил в центр управления полетами. Затем связался с напарниками.

Два экрана — левый и правый. С правого смотрел угрюмый Форрес, а с левого молодой Смолл, который никак не мог сдержать радостную улыбку. Джордж был свеж, бодр и готов к любому полету. Уилс подмигнул ему и произнес, обращаясь к обоим:

— Итак, коллеги, готовы?

Готовы.

— Отлично. Тогда слушайте меня внимательно. Перед нами стоит ответственная задача — это патрулирование и в случае необходимости оборона третьей орбиты. Вы прекрасно знаете, что расстояние между патрульными кораблями преодолевается за пятьдесят шесть секунд. Обращаю особое внимание на время сеансов связи. Не должно быть никаких отклонений от установленного графиком. В случае возникновения любого подозрения немедленно докладывать мне. Ну вот вроде бы и все. Хотелось только добавить, что среди нас новичок. И я уверен, что он нас не подведет, — и, обратившись к Джорджу, закончил: — Будь спокоен, не нервничай. Знай, что в случае чего мы тебя подстрахуем.

Его перебил рыжий Ред:

— Послушай, Уилс, а как же инструкция, которая вроде бы не рекомендует ввязываться в бой в случае нападения на напарника. В этом случае предписано вести наблюдение с вызовом основных сил.

Уилс резко повернулся к правому экрану и впился в него взглядом. Лицо Реда было спокойным, но Уилсу показалось, что во взгляде Форреса мелькнуло что-то неуверенное. Но, наверное, просто показалось. И вдруг Колинза осенила догадка.

— Послушай, Форс, а тебе не звонили по телефону перед вылетом?

— Нет, а что?

— Да нет, просто так, — ответил Уилс и включил центр управления полетами. Ему ответила миловидная девушка, прелесть лица которой была затенена официальностью его выражения.

— Семнадцатый сектор. Разрешен вылет трем патрульным кораблям. О готовности доложить.

— Первый готов.

— Второй готов.

— Третий готов.

— Ну что же, пора, — произнес Уилс и, нажав кнопку “Старт”, закончил: — За мной!

Три корабля один за другим взмыли в утреннее синее небо. И, быстро уменьшаясь, исчезли, унося с собою грохот огня, рвущегося из дюз.

И вот уже все затихло, будто ничего и не было. И только ветер шелестел листвой деревьев, расположенных недалеко от Космодрома.

Стоявший в рощице человек был погружен в свои мысли. Но, взглянув вверх на кружащую, встревоженную стайку птиц, он подумал: “И как только эти птицы здесь живут?” А ответ прост. Как бы ни плоха была земля родителей, а она навсегда остается родиной для детей. Человек посмотрел туда, где только что светились три огонька, затем, развернувшись, пошел к машине. Прежде чем отправиться в путь, он снял трубку радиотелефона и набрал номер. Где-то за десятки, а может, и сотни километров ему кто-то ответил. Человек сказал:

— Они взлетели... Да, все трое... Возвращаться? Понял.

Положив трубку, он включил зажигание. Двигатель взревел и вынес машину на близлежащее шоссе.

* * *

Вот уже две недели промчались со дня вылета, а грозных нарушителей все не было. А было как раз наоборот — тихо и спокойно. Милю за милей прочесывали станции внешнего обзора, но экраны были пусты и молчаливы.

Рассматривая звезды, гипнотизировавшие своим блеском, Уилс с недоумением и горечью думал о происшедшем с Бруком. Колинз с недоверием и вместе с тем с любовью вглядывался в окружающее пространство. Он прекрасно понимал, что спокойствие это обманчиво, не зря же ему позвонили перед вылетом.

Внезапно над экраном видеорадиотелефона замерцал транспарантик “Вызов”. “Интересно, какую новость мне сообщат на этот раз? — подумал Уилс. — Вероятно, ничего хорошего”. Поэтому Уилс не спешил отвечать. Когда же экран засветился, он увидел физиономию Пита и, показательно застонав, закрыл ладонью глаза. В следующее мгновение из динамика донесся голос:

— Привет, Уилс! Как поживаешь?

— А, это ты. Ну, здравствуй, — приветствовал Колинз, отводя руку от глаз. — Рад видеть твое святое личико.

— Как у вас погода? — в свою очередь, пошутил Пит. — Светят ли еще звезды? Можешь немного расслабиться и отпустить свои нервы, а то они у тебя слишком сильно натянуты. Я даже здесь слышу их звон. Готовность номер один сняли. И вы с дублирования переходите на основное патрулирование. А предыдущая смена возвращается.

— Передай от меня привет этим парням! До встречи!

— Счастливо, — произнесло изображение Пита и медленно распалось.

Уилс откинулся в кресле и задумался: “Вот и готовность сняли и до конца патрулирования осталось полторы недели, а ничего не произошло. Может, кто-то со мною сыграл злую шутку, хотя кому это надо? Бред какой-то. Кто же на меня давит, кто эти люди? Они, конечно, очень сильны и могущественны, раз действуют на таком высоком уровне, затрагивая космические интересы. Переедут и не заметят. И все-таки я встал им поперек горла, выходит, что-то я значу”. Уилсу стало немного приятно от мысли, что в нем признают какую-то силу. “До чего же человеческая натура себялюбива. И все же, кто это может быть? — рассуждал Колинз. — На планете не так уж много способных на подобное организаций. Главенствующую роль бесспорно занимает знакомая мне компания. Пожалуй, это единственная корпорация, способная снарядить такие мощные космические отряды. И как я раньше не подумал, ведь патрульные также изготовляются на заводах этой корпорации. Неужели я один задумался над этим?” И тут ему вспомнился разговор в портовом баре и предостережение Стоуна. Уилс попытался восстановить все сказанное в тот вечер. Память не подвела. В мозгу всплыли воспоминания: полумрак зала, тихая музыка, обделанные под кирпич стены бара и высокий мужчина. Он говорил о Бруке, о его убийцах, об их силе и мощи. А еще он говорил о том, что в Космопорте у них наверняка есть свой человек, который имеет доступ к совершенно секретной информации. “Интересно, если все это так, кто их человек? Похоже, что Стоуну что-то известно, и он знает гораздо больше, чем говорит. Но и то, что он сказал, поставило его жизнь под угрозу, он очень рискует. Надо скорее с ним связаться, прямо сейчас. Благо есть такая возможность”. Он может, используя спутниковую связь, позвонить любому по радиотелефону прямо домой.

Уилс порылся в справочнике и, отыскав нужный код, позвонил Стоуну. Секунд через пятьдесят экран видеотелефона осветился, но изображение не появилось. Уилс продолжал ждать. И через мгновение раздался щелчок, за которым механический голос робота-секретаря произнес: “Эдвард Стоун, северо-западный район, погиб 23 августа 2125 года в результате автомобильной катастрофы. Похоронен на Сармодском кладбище”. Затем динамик, мягко загудев, отключился, вслед за ним потух и экран.

У Колинза на лбу выступили капельки пота, сердце билось, глухие удары отдавались в висках. Руки до боли в пальцах сжали подлокотники кресла. Уилс попытался взять себя в руки и успокоиться. Это удалось ему не сразу. Волнение проходило медленно, мысли путались. “Ясно — Стоуна убрали. Он много знал и слишком много рассказал. Теперь они наверняка восстанавливают его связи, чтобы выяснить объем разглашенной информации. Но откуда он мог знать об их планах? Ответ может быть до ужаса прост — он был одним из них. И скорее всего участвовал в операции прорыва, когда погиб Брук. Это чудовищно, но он был одним из его убийц. Даже пускай не прямым, но это не уменьшает его вины. Так ли?” Что-то подсказало ему: так!

Горькое разочарование настигло Уилса: “Не разбираюсь я в людях, несмотря на то, что прожил немало, да и повидал много на своем, прямо скажем, нелегком пути, а не смог отличить мерзавца от приятеля. Но если не торопясь во всем разобраться, то можно понять: на месте Стоуна мог оказаться любой. Может, Стоуна прижали к стенке и у него не было выхода? И в то же время он смог перебороть себя, попытался открыть глаза другим и мне в том числе. А я ничего не понял. Ведь я помню его взгляд. Он больше всего надеялся на меня, на мой опыт и разум. Он ждал от меня поддержки, я был для него последней надеждой. А я встал и ушел...”

От мрачных размышлений Уилса оторвал голос Джорджа:

— Как дела, мистер Колинз? Наступило время связи, а вы молчите. Я подумал, не случилось ли что.

Уилс взглянул на экран и увидел молодого пилота, тот, по-видимому, был в приподнятом настроении. Его улыбка, сверкая с экрана, заставила Колинза забыть все невзгоды. Уилс устало улыбнулся и ответил:

— Да вот задумался. Вспомнил былое, а скорее ошибки... А в общем, все хорошо. Хотя... — он замолчал, окунувшись в горькие воспоминания. Но затем, решив что-то, продолжал: — Хотя нет, не все хорошо. Только что узнал, Стоун погиб. Автомобильная катастрофа. Поэтому и на связь не вышел.

Улыбка медленно сползла с лица Смолла. Он как бы не сразу понял, что сказал Уилс, и лишь спустя некоторое время ответил:

— А я его совсем не знал. Правда, в школе пилотов о нем много говорили после той истории, когда он захватил сразу трех нарушителей.

— Как же, прекрасно помню. Ведь я с ним несколько лет в одной упряжке. Хотя никогда очень близко не сходились, но уважали и очень доверяли друг другу, — Колинз замолчал, но затем произнес, обращаясь скорее к самому себе: — Ведь это он меня тогда нашел.

— Где нашел? — переспросил Джордж. Уилс посмотрел на экран, не видя Смолла.

Расскажу как-нибудь, но только не сейчас, — и, переменив тему разговора, сказал: — А где же Ред? Почему он молчит и не выходит на связь, давно пора!

Уилс попытался вызвать третьего патрульного, но тот не отвечал. Колинз повторил вызов второй, третий раз, но экран по-прежнему был пуст. Такого не может быть. Даже если Ред погиб, то на других кораблях патруля должен был быть получен сигнал бедствия — так устроены патрульные ракеты. “Куда же он запропастился? — размышлял Уилс. — Может...” — но додумать он не успел.

— В квадрате 17-08 обнаружена одиночная цель. Идет на пересечение курса, — взволнованно произнес Смолл. — Может, это Ред?

— Исключено. Уже произведено опознавание, и цель классифицирована как “чужая”, — ответил Колинз и подумал: “Неужели прорыв? Вряд ли, скорее всего какой-нибудь турист заблудился, ведь цель одиночная. А впрочем, нечего голову ломать, вот сейчас все и выясним”.

— Идем на перехват. В случае неповиновения разрешаю применить оружие.

Дюзы кораблей взревели, извергая струи пламени, и понесли корабли патрульных к цели, отмеченной на экранах маленькой, быстро перемещающейся точкой. Уилс уверенно вел свой корабль, не переставая вызывать Реда. Но тут заметил, что точка на экране изменила курс и начала медленно удаляться.

Колинз увеличил скорость, но расстояние продолжало увеличиваться. Когда Уилс выжал все что смог из своей ракеты, он понял, что нарушитель превосходит его в скорости. Колинз дал предупредительный залп, приказывая нарушителю остановиться. Но тот совершенно не реагировал, продолжая по-прежнему удаляться. “Ну это уже наглость”, — решил пилот и, обратившись к Смоллу, сказал:

— Сейчас мы тебя проверим. Возможно, будет небольшая потасовка, так что у тебя есть возможность показать себя. Только смотри, не лезь на рожон — это ни к чему.

Соблюдая инструкцию, Уилс дал еще один предупредительный залп, пустив ракеты в непосредственной близости от цели. Но они ушли так же безответно. Тогда, оставив в покое сигнальные ракеты, Уилс пустил в дело ракеты средней дальности, дав залп двумя из них. Траектории их полета, ярко высвечиваясь на экране, начали быстро приближаться к цели. Эти ракеты не уничтожают корабль полностью, а лишь двигательную установку, так как, настроенные на тепловой след, производят небольшие разрушения в районе врага.

И когда нарушитель дал ответный залп заграждения, Уилс не удивился, тут же поставив импульсы радиопомех. И вовремя. Но ракеты также не достигли цели: одна была уничтожена ракетой заграждения, их траектории пересеклись, а вторая была уничтожена огнем бортовых пушек противника. И тут Колинз увидел, как откуда-то сбоку вынырнули еще четыре ракеты и устремились к нарушителю. Но только одна из них прошла сквозь шквальный огонь пушек и достигла цели. Этого было достаточно, и корабль нарушителя сбавил ход.

— Молодец, Джордж, — крикнул в микрофон Уилс. Он в пылу атаки совсем забыл про напарника. — Ты что ловко проделал, я в тебе не ошибся, если бы не твоя пилюля, он бы ушел. Но теперь все в порядке, возьмем его тепленьким.

Через несколько минут они были около нарушителя. На самом малом ходу Колинз начал обходить застывший корабль. На экране внешнего обзора появилась почерневшая, развороченная взрывом корма. Дальше начали просматриваться знакомые обводы космического корабля. “Так и есть — патрульный, — тут же определил Уилс. — Интересно, даже бортовой номер есть”. Колинз сделал максимальное увеличение, чтобы прочесть номер и... схватился за голову. “Черг возьми, это же Ред! Так вот куда он исчез”, — подумал Уилс и понял, что окончательно запутался.

Мысли лихорадочно метались в мозгу, мешая друг другу. Но Уилсу казалось, что он сейчас решает что-то очень важное. И от принятого решения зависит судьба патруля, выполнение задания. “Так, старина, не спеши и все хорошенько продумай”, — сам себя успокаивал Колинз. Он думал, а время неумолимо летело вперед, превращаясь из мгновений в столетия, в стену, которая становилась все выше.

На экране появилось изображение Джорджа. Его губы шевелились — он что-то говорил, но Уилс не слушал. Он думал: “Ну зачем, зачем Ред полез на наши пушки, почему не отвечал, зачем он убегал, увлекая нас за собой? Зачем? Стоп, а вот он и ответ. Он и уводил в сторону, да-да, конечно же, уводил от чего-то или от кого-то. Значит, надо срочно возвращаться обратно на маршрут”.

Колинз, развернув корабль, дал полную тягу двигателям, да так, что корабль весь завибрировал. Одновременно Уилс сказал, обращаясь к немного опешившему Джорджу:

— Послушай, малыш, оставайся здесь, вызови Космопорт и доложи все как было. Потом находись снаружи и ни в коем случае не входи внутрь корабля Реда. Как понял?

— Все понял. А вы?

Уилс, не дослушав его и выключив связь, уводил свой звездолет прочь от обгоревшего корабля предателя.

Когда он вернулся в район первого контакта с целью, то ничего не обнаружил. Он, правда, и не надеялся на то, чтобы сразу обнаружить нарушителей. Как говорится, вокруг была тишина и спокойствие. Но Уилс не верил этому спокойствию. И тогда он начал искать следы, как гончая делая круги, постепенно увеличивая радиус. Экран молчал, ничто не выдавало недавнего присутствия врага. Все было тщетно.

Тогда Уилс решился на последнюю попытку. Он развернул корабль в сторону, противоположную направлению на оставленные ракеты Джорджа и Реда, и, не снижая скорости, помчался вперед.

Колинз открыл навигационные карты, желая выяснить, кудаприведет его этот путь. Посмотрел и с сомнением присвистнул. Перед ним лежали широкие просторы, заполненные отходами планеты. Это была огромная свалка. Мусор доставляли сюда многие годы, и здесь он начинал свой тысячелетний путь, падая на звезду, которая все сжигала на своей поверхности, освобождая людей от лишних хлопот.

“Здесь будет неимоверно сложно что-нибудь найти, — решил Уилс. — Среди этого хаоса разбросано множество астероидов и даже есть пара небольших планеток. Так что спрятаться тут можно многим и без особых трудностей. Остается надежда на то, что обнаружу их по следу, который оставляет корабль. Но надо торопиться, так как и он скоро исчезнет”.

И только Уилс подумал, как замерцал центральный экран, высвечивая еле заметный след на голубой поверхности. Уилс тут же включил память экрана, чтобы зафиксировать направление, и вовремя, след начал пропадать. Колинз снял координаты точки, где обрывался след, и опять обратился к карте. Полученное место оказалось около одной из двух планет, не имевшей даже названия, а лишь кодовый номер. “Так вот где они обитают”, — обрадовался Уилс, почувствовав азарт охотника, загнавшего зверя в логово и знавшего, что теперь его жертва никуда не денется. Одновременно Уилс понимал, что одному лезть в это логово слишком опасно. “Надо немедленно связаться с Космопортом и Джорджем”, — подумал Колинз и начал вызывать их. Но вместо милашки, обычно отвечающей из Космопорта, на экране появилось изображение лица неизвестного Колинзу мужчины. На Уилса смотрели холодные глаза, в которых была леденящая душу усмешка. Белая и сухая кожа обтягивала выступающие скулы, а узкие, почти отсутствующие губы были плотно сжаты. Уилсу казалось, что этот человек смотрит сквозь него. Колинз собрал всю силу воли и стал смотреть на незнакомца уверенно и спокойно.

Неожиданно для Уилса человек заговорил, и из динамика донесся мягкий вежливый и в то же время пугающий голос: “Добрый вечер, мистер Колинз, — и, не дав Уилсу ответить, закончил: — Вы сейчас умрете...”

* * *

Джордж сделал все, как сказал Колинз. Он дождался прибытия кораблей спецслужб и теперь находился в томительном ожидании результатов осмотра звездолета Реда. Спустя некоторое время с поисковой группы сообщили, что на борту корабля нарушителя нет ничего заслуживающего особого внимания, за исключением одного — Реда на корабле нет. Кораблем управлял компьютер.

“Вот хитрец! — подумал о Реде Джордж. — Ну что же, теперь надо срочно найти командира”, — решил он и направил звездолет по следу корабля Колинза, не переставая вызывать того на связь. Но Уилс почему-то молчал.

Время остановилось, секунды тянулись неимоверно долго. Капельки пота застилали глаза, но Колинз не замечал этого. Он впился взглядом в экран, стараясь найти выход из создавшегося положения. Он был в кольце каких-то древних полуразвалившихся космических кораблей, хотя наверняка это был всего лишь камуфляж. Уилс и не заметил, когда корабли-призраки окружили его плотным кольцом. Теперь он понимал, что это хорошо продуманная организация обороны таинственной планетки. Сопротивляться было невозможно, вероятность того, что ему удастся вырваться, была практически равна нулю. И все же он не терял надежды. Он верил, что время его смерти еще не пришло.

И тут Уилс успокоился. Он неторопливо и уверенно начал готовить корабль к последнему бою. Враги молчали, явно издеваясь. “Ну что ж, как хотите, — решил Колинз, — тогда я начну первым”. Он выбрал цель покрупнее, тщательно прицелился и дал залп одновременно всеми пушками, сразу же за этим выпустив ракеты.

И тут началось... Не успели ракеты достигнуть цели, как корабли-призраки выпустили из своих орудий и аппаратов такое количество снарядов и ракет, что их хватило бы на дюжину патрульных кораблей. “Теперь пора”, — решил Уилс и нажал кнопку “ОТДЕЛЕНИЕ”. Перегрузка вдавила его в кресло, но через мгновение он уже управлял космическим катером, в который превратилась рубка его корабля. Чудом прорвавшись сквозь рой ракет, Уило взял курс на планету, надеясь, что его не заметят. Но ему не повезло, его засекли. Хотя до планеты остались считанные секунды полета, вражеские ракеты достигли его катера раньше, чем он успел опуститься на поверхность. И когда он уже входил в плотные слои атмосферы, раздался грохот, катер потерял управление и начал быстро падать. Осталось последнее средство — катапультироваться, и, теряя сознание, Уилс воспользовался этой возможностью.

Он лежал на спине и смотрел вверх. Запекшаяся кровь твердой коркой покрыла израненное лицо. Веяло вечерней прохладой, шумели деревья, где-то пела неведомая птаха.

Уилс попытался встать, но это оказалось не так просто. Руку пронзила острая боль, и он опять откинулся на спину, стараясь не застонать. Немного отойдя, Колинз огляделся. Он лежал на склоне невысокого, поросшего густой травой холма. У подножия зеркальной поверхностью сверкало небольшое озеро. Далее были также холмы, поросшие кустарником, и больше ничего.

Вид водной глади вызвал в нем нестерпимый прилив жажды. И тогда, превозмогая боль в руке, Уилс перевернулся на живот и начал потихоньку сползать вниз. Порядком измучившись и исцарапавшись о жесткие кусты, он наконец добрался до воды и с жадностью прильнул к ее холодящей поверхности.

Он пил задыхаясь, давясь, как будто от этого зависела его жизнь, а эту воду могли у него отнять. От судорожных глотков он подавился и закашлялся. Собственный хриплый кашель отрезвил его, привел в себя, и Уилс, успокоившись, отполз от воды.

Вода взбодрила его, придав немного силы. Он даже смог встать и оглядеться еще раз. Но небесное светило почти скрылось за непривычно близкой кромкой горизонта, поэтому в вечерних сумерках было трудно что-то рассмотреть. Тогда Колинз присел и задумался: “Предпринять сейчас что-либо нельзя, поэтому в первую очередь необходимо позаботиться о ночлеге”. И, воспользовавшись последним отблеском дня, он направился к кустарнику, стараясь как можно дальше углубиться в его заросли, чтобы найти какую-нибудь укромную полянку, скрытую от посторонних глаз. И когда его поиски увенчались успехом и он с наслаждением растянулся на мягкой и нежной траве, последний луч света, на мгновение задержавшись, умчался за далекие горы.

Свет наступившего утра разбудил чутко спящего Колинза. Сбросив остатки сна, Уилс почувствовал, как сильно он замерз. А надо было идти. Он с трудом встал, все тело болело, но не так, как вчера. Отдых и крепкий сон сделали свое дело. И он побрел к озеру, где утолил жажду прохладной и чистой водой.

Решая, куда направиться, он осмотрелся и неожиданно увидел плотину. Да, да, самую обыкновенную бетонную плотину, с одной стороны запирающую озеро, вернее, пруд. Колинз подошел к бетонному заграждению и оглядел его. Сооружение было вполне современным, с использованием автоматики. Сейчас шлюз был приоткрыт, и вода,тихо журча,устремлялась вперед по каналу, который белой лентой уходил вдаль, петляя и теряясь между холмами.

Уилс воспользовался каналом как путеводной нитью и побрел по его берегу.

Через некоторое время Колинз почувствовал какой-то знакомый и приятный запах, усиливающийся с каждым шагом. Неожиданно Уилс почувствовал, как этот запах начал дурманить его. Так и не разобравшись, что же это такое, он не стал далее испытывать судьбу, а захлопнул гермошлем и включил фильтр.

Вскоре холмы стали попадаться реже, а затем и вовсе пропали. Уилс вышел на огромную равнину и остановился как вкопанный. Ярко-красное поле простиралось до самого горизонта. Только за спиной Колинза да еще кое-где виднелись зеленые островки холмов. “Что же это такое?” — сам себя спрашивал Уилс, но по-прежнему не находил ответа. И, только приглядевшись, понял, что перед ним маки. Все это бескрайнее поле было покрыто маками. Они ровными рядами уходили вдаль, теряя форму и очертания, кроваво-красной массой заполняя все вокруг. Было видно, что маки росли не сами по себе, а кто-то ими засеял эту равнину.

И хотя источник запаха был найден, Колинз понял, что запутался еще сильнее. “Интересно, кому это понадобилось столько цветов? — спрашивал себя Уилс. — Что за странная прихоть — засеять планету цветами и именно маками. Да и планета выбрана с явным расчетом — подальше от посторонних глаз. Ведь и я сюда попал чисто случайно. Зачем все-таки на этой планете все поля и равнины засеяны маками? Уж не собираются ли неизвестные предприниматели продавать выращенные цветы на других планетах. Это, конечно, глупейшая затея, ведь затраченные средства никогда не окупятся. Может, конечно, на планете находится какое-нибудь предприятие, перерабатывающее маки во что-либо... Скорее всего так оно и есть. Эту задачу Уилс решил, долго не мучаясь, — а неизвестный продукт — наркотики. Так оно и есть, на этой планете производят тонны наркотических веществ... Час от часу не легче, — с горечью размышлял Колинз. — Вырвался из лап смерти, чтобы влипнуть еще больше. Целая планета негодяев и подлецов..”

Додумать он не успел, сзади послышался нарастающий шум.

“Вертолет, — определил Уилс, — а я здесь как на ладони. Куда бежать? Как скрыться, ведь вокруг только маки...”

Внизу по-прежнему простиралось маковое поле. Красные участки сменялись зелеными, на которых цветы были переработаны еще до цветения. Неполное использование возможностей планетки объяснялось спросом на конечный продукт и, конечно же, удерживанием высоких цен.

* * *

Кроул уверенно вел вертолет, стараясь, чтобы Дик как можно тщательней просматривал все происходящее внизу. Перед вылетом они получили несколько странный для их планеты приказ — найти человека “Интересно, что это за тип? — рассуждал Кроул. — Как он сюда попал? Может, это кто-нибудь из своих, вышедший из повиновения А впрочем, меня это не касается. Просто надо меньше думать и выполнять приказ”

А под ними все было спокойно, ни человека, ни даже следов. Уже подходил к концу третий час поисков, и вспыльчивый Дик начал нервничать:

— Да нет здесь никого! Какой идиот попрется в это сонное царство, — и, немного успокоившись, спросил у Кроула: — Может, вернемся?

Кроул, чертовски флегматичный и вечно жующий парень, повернулся к нему и, посмотрев безразличным взглядом, в котором была тоскливая пустота, ответил:

— Еще завернем в оазис и пройдем над каналом. — И, отвернувшись с полнейшим равнодушием, заложил крутой вираж. Да так, что машина прошла над самой землей, а Дик чуть было не вывалился из кабины, чудом удержавшись в кресле.

— Осторожней! — только и крикнул он, зная, что Кроулу глубоко наплевать на его эмоции.

Оазис также оказался пуст. Но когда они пошли над каналом, то Дик сразу увидел цепочку следов, идущих вдоль берега.

— Стой! — тотчас крикнул он Машина камнем устремилась вниз, но за метр до земли резко остановилась и зависла. Кроул по-прежнему жевал и ждал дальнейших распоряжений.

— Пошли вдоль них, — приказал Дик. — Только потише.

Вертолет, монотонно шлепая лопастями, не спеша летел над каналом, повторяя его изгибы. Вот следы вышли на поле и свернули прочь от канала. Дик усмехнулся и подумал. “Далеко не уйдешь, сейчас мы тебя и схватим”. И, взяв карабин, приготовился к встрече.

Неожиданно след оборвался. Кроул моментально среагировал, тут же задержав вертолет. Дик от удивления не мог сказать ни слова, а Кроул даже жевать перестал. Ничего подозрительного вокруг не было, след просто оборвался, и все. Казалось, будто шедший вдруг взял и взлетел.

Кроул с некоторой опаской посадил машину. Дик, не дожидаясь, пока вертолет коснется земли, выпрыгнул из кабины и, оглядевшись, подошел к следу. Фильтрующая маска мешала и, чтобы получше рассмотреть отпечатки, Дик опустился на колени. След был совсем свежий.

И тут Дик почувствовал, что на него кто-то смотрит. Не подавая виду, стараясь как можно незаметнее, он положил ладонь на рукоять револьвера. Продолжая делать вид, что рассматривает след, он досчитал до трех, резко выпрямился и, отпрыгнув в сторону, выхватил оружие.

Но вокруг никого не оказалось. “Черт возьми, — выругался Дик. — Нервишки пошаливают”. Кроул только взглянул на него и опять углубился в свои раздумия, вдобавок, надев наушники, начал слушать музыку.

Дик опять огляделся, вложил револьвер в кобуру и, подняв карабин, направился по следу обратно к каналу.

Осторожно передвигаясь, держа оружие наготове, он вышел к воде. Следы все так же тянулись вдоль канала. Не обнаружив ничего подозрительного, Дик собрался было вернуться, но, вспомнив, что фляга пуста, решил воспользоваться возможностью и наполнить ее водой. И когда, нагнувшись, он собрался было набрать воды, то заметил на глубине какое-то темное тело. “Откуда здесь рыба? — первой мелькнула мысль, но, спохватившись, он все понял: — Так ведь это не рыба, это же...” Он схватился за револьвер, но было поздно. Из воды как в кошмарном сне вылетела рука, сжимавшая кольт, который тут же выплеснул в лицо Дику огненную струю и свинцовую смерть. “Как все глупо получилось...” — было последнее, что подумал Дик, и упал навзничь.

Вода канала взволновалась, и на ее поверхности показался Колинз. Он быстро выбрался на берег и схватил карабин, лежащий здесь же у воды. Затем, превозмогая приступ тошноты, взглянул на мертвого человека. Лицо было изуродовано, но крови видно не было — маки ведь тоже красные.

Уилс видел, что в вертолете находилось двое, значит, второй все еще там. Вот только почему он не прибежал на выстрел. Ничего не оставалось делать, как пойти к вертолету и все выяснить. Так Колинз и сделал.

Пилот сидел в кабине вертолета, закрыв глаза, как ни в чем не бывало. Уилсу не составило особого труда подойти к нему сзади и, взведя курок, направить оружие на парня. Тот был в наушниках, поэтому ничего не слышал и только постоянно что-то жевал. Колинз стоял, не зная, что делать, стрелять в спину было не в его правилах, и тут он услышал:

— Не стреляйте.

От удивления у Колинза даже рука опустилась. Пилот обернулся и посмотрел на него.

— Всегда можно договориться, — сказав это, он выпрыгнул из вертолета. — Я слежу за вами от канала.

Колинз по-прежнему молчал, ожидая дальнейших действий пилота. И тот не заставил себя долго ждать.

— Забирайте машину, — предложил он, — но с условием. Вы должны кое-что передать туда, — закончил он и показал вверх.

— Хорошо, — не долго думая, согласился Уилс.

— Я так и думал, — ответил пилот и, достав из кабины небольшой пакет, протянул его Колинзу. — Адрес там написан, обратного, конечно, нет, — и, замолчав, задумался. Но потом продолжил: — Вот еще что. Вы скажите дочке, что видели меня, что у меня все хорошо, что жив я и здоров. И что скоро приеду домой... Хотя вряд ли я когда-нибудь отсюда вырвусь.

— А если вам попробовать бежать вместе со мной? — предложил Уилс.

— Ничего не выйдет, — покачал головой пилот, — я в полной их власти и сам себе не хозяин, — и, показав Колинзу белый порошок, сказал: — Без этого я никуда. Здесь мы все обречены. — Он на некоторое время замолчал, окунувшись в невеселые размышления. Но, встряхнув головой, продолжил: — Теперь о вас. Времени в вашем распоряжении очень мало, поэтому слушайте внимательно. Надеюсь, управлять вертолетом умеете? — Колинз утвердительно кивнул головой. — Это упрощает дело. Лететь надо на юго-запад миль сорок. Там находится единственный планетный Космопорт. И единственный способ покинуть планету — это незаметно проникнуть на какой-нибудь готовый к вылету звездолет. Космопорт хорошо охраняется, так что попасть туда нелегко, хотя и возможно. Вертолетная площадка находится рядом с портом и отделена от него всего лишь стеной. В стене между двенадцатой и тринадцатой вышками находится дверь. Она не заперта. Дальше действуйте по своему усмотрению. Да вот еще что, корабли также охраняются. Ну вот вроде и все.

— Спасибо, — Колинз искренне поблагодарил пилота, крепко пожав ему руку.

Тот усмехнулся и произнес:

— Не думайте, что я сделал это ради вас. Ничуть. В первую очередь я сам заинтересован. И хватит об этом. — Сказав, он похлопал Уилса по плечу и закончил: — Трогай!

Когда вертолет почти оторвался от земли, Уилс услышал сквозь шум винтов:

— Если будут вызывать по радио, то отвечайте, что все в порядке, либо посылайте их ко всем чертям.

Шум усилился, вертолет завибрировал, взлетая, но Кроул крикнул еще громче:

— Мою дочку зовут Джорджия! Слышите, Джорджия!

Махнув в ответ рукой, Колинз развернул машину и взял курс на юго-запад, затем оглянулся и увидел одинокого человека, который стоял и смотрел ему вслед.

* * *

Поле внизу закончилось, и показалась дорога, идущая в ту же сторону, куда направлялся и Уилс. Впереди по дороге, сильно пыля, мчался крытый автофургон. Колинз быстро нагнал, а затем и оставил его позади.

Вдруг в кабине вертолета защелкал динамик, и затем послышалось:

— Кроул, с чем возвращаетесь?

Уилс понял, что говорили из машины, но отвечать не спешил. А динамик бушевал вовсю, осыпая Кроула последними словами. Затем говоривший принялся за Дика, не зная, что тот остался далеко отсюда на берегу канала.

Неожиданно спросил кто-то другой:

— Почему не отвечаете?

Колинзу показался знакомым этот спокойный и равнодушный голос. И Уилс вспомнил — это был человек с экрана. Пилот немного растерялся, но затем ответил:

— Все в порядке.

— Кто это говорит?

“Ну вот и все, — мелькнула мысль у Уилса. — Ну да ладно. Была не была”. И он назвал имя одного из подвергшихся столь нелестным обращениям:

— Кроул говорит.

— Пусть ответит Дик.

— Сейчас, — ответил Колинз и на полной скорости рванулся к показавшемуся из-за холма поселку.

Он быстро нашел вертолетную площадку. На ней было все спокойно. “Может, не сообщили? — успокаивая себя, подумал Колинз. — Хотя вряд ли. Скорее всего ждут, когда я приземлюсь. Ну что же, придется рисковать”. Он аккуратно посадил вертолет и, не дожидаясь, когда полностью прекратится вращение винтов, выпрыгнул из кабины и бросился к бетонной стене.

В это же время сзади послышался звук приближающегося автомобиля. Колинз оглянулся и увидел мчащуюся на него машину. До стены он явно не успевал. И тогда, больше не размышляя, Уилс бросился обратно в вертолет и запустил двигатель. Но вертолет сразу взлететь не может, а каждая секунда могла стоить ему жизни. И Колинз взялся за револьвер.

Рука дрожала, и машина прыгала в прорези прицела, неминуемо приближаясь. Указательный палец все сильнее и сильнее давил на спусковой крючок, а машина с каждым мгновением была все ближе и ближе. И вот в прорезе обозначился силуэт водителя. Раздался выстрел. Автомобиль резко свернул, но все-таки слегка задел взлетающий вертолет.

Уилс с трудом выровнял машину и направил ее к Космопорту. Снизу послышались выстрелы. Две или три пули пробили днище и, неприятно жужжа, прошли совсем рядом. Следом поднимались другие вертолеты. И в завершение столь безрадостной картины сработала световая сигнализация, показывающая, что топливо израсходовано. “Отлично!” — горько усмехнулся Колинз.

Оставалось совсем немного — и двигатель начал давать перебои. Уилс попытался посадить машину как можно ближе к стоящим на взлетном поле космическим кораблям. Но вертолет, как раненый зверь, потерявший силы, рухнул на землю. Стойки шасси спасли его, лопнув с жутким визгом. От толчка Уилса выбросило на бетонные плиты космодрома. Но он, не почувствовав боли, бросился к ближайшему звездолету, отметив про себя, что это патрульный корабль.

Не ощущая веса, Колинз взлетел по трапу и в упор, выстрелив в грудь растерявшемуся охраннику, захлопнул входной люк. Оказавшись в рубке, он опустился в кресло и, проверив наличие топлива, запустил двигатели. К счастью, баки были заполнены до отказа.

...Вырвавшись из лап зловещей планеты, Колинз направил корабль к Земле, чтобы донести людям правду о надвигающейся опасности.

От преследователей он отделался быстро, уничтожив их при выходе из плотных слоев атмосферы. Но некоторое время спустя Уилс обнаружил еще одного, который быстро нагонял его. Колинз попробовал уклониться, проделав сложный маневр, но противник повторил его с уверенностью аса. “Это твердый орешек, — решил Уилс. — И еще неизвестно, кто выйдет победителем из этой дуэли”. Колинз верил в себя, в свой опыт и мастерство.

“Что же, чему быть, того не миновать”, — подумал Уилс и развернул корабль навстречу врагу. Тот несколько опешил от действий Колинза, замешкался и на какую-то секунду опоздал со стартом боевых ракет. И это стоило бы ему жизни, если бы не его мастерство... Второй раз выпустить ракеты уже не успел никто. Но зато была использована бортовая артиллерия...

Корабль противника получил серьезные повреждения и теперь точно застыл совсем недалеко от Колинза. Но и Уилс чудом остался жив, хотя его звездолет стал как решето. И поэтому центральный пульт управления светился различного рода предупреждениями: “Пожар в четвертом отсеке”, “Нарушена герметизация девятого отсека”, “Отключена система водоснабжения”. Что-то предпринять было просто невозможно.

Уилс сильно устал. Непреодолимо хотелось спать, веки слипались, и он чувствовал, что его все больше охватывает состояние безысходности. Необходимо было действовать, а ему было на все наплевать. Он откинулся в кресле и, закрыв глаза, на мгновение отключился.

Силы у него еще были. И когда взвыла сирена и загорелся ярко-красный транспарант “Опасность взрыва”, Уилс, долго не раздумывая, облачился в скафандр, предназначенный для работ в открытом космосе, решив покинуть корабль. Рубка не катапультировалась, поэтому осталось последнее средство — выбраться наружу через шлюзкамеру. Так он и сделал, предварительно прихватив с собой малогабаритный ракетный двигатель, предназначенный для перемещений в открытом космосе. Когда же двигатель заработал на полную мощность, унося его прочь от корабля, который мог взорваться в любую секунду, Уилс, включив вмонтированный в скафандр радиомаяк, подумал: “Вот и спасся, для того чтобы прожить еще несколько часов...” Правда, была у него еще надежда на то, что кто-нибудь его услышит, но надежда очень-очень слабая.

Хотя Колинз ждал взрыва, он произошел внезапно и был настолько сильным, что, даже несмотря на большое расстояние, ударная волна, состоящая из образовавшихся при взрыве обломков и газов, настигла его, оглушая, давя и ломая его кости, резко увеличив скорость его полета. От перегрузки и боли Колинз потерял сознание.

* * *

Ему снился чудесный сон. Вот они с Марго на берегу небольшого озерка. Вокруг зеленый лес. Только кромка берега покрыта мягким желтым песком, горячим от ослепительного солнца. А над ними голубое небо, чистота которого не нарушена ни единым облачком. Но все-таки ярче всего светилась, даже ослепляла улыбка Маргарет. Он смотрел на нее, был счастлив, и больше ему ничего не надо...

Понемногу сон начал уходить, забирая с собой счастливую улыбку Маргарет.

Уилс открыл глаза и огляделся. Ему не составило большого труда определить, где он находится. Это был медицинский бокс патрульного корабля. Все вокруг было стерильно, и белизна каюты после сна больно резала глаза. “Интересно, к кому это я попал, к своим или к врагам?” — подумал Колинз.

Он попытался встать, но во всем теле была такая слабость, что у него ничего не получилось, и он, тяжело дыша, откинулся на подушку. Рядом была кнопка вызова. Немного подумав, Уилс нажал на нее и через мгновение услышал приближающийся топот. “Из рубки бежит”, — определил Уилс.

Дверь распахнулась, и в каюту влетел счастливо улыбающийся Джордж.

— Ну, наконец! — воскликнул он. — Сколько же можно спать?

— А сколько это я сплю? — поинтересовался Уилс.

— Почти сутки.

— Да, но теперь я не сплю. И мой аппетит так разгулялся, что я готов съесть все, что еще осталось на этом корабле. Надеюсь, этими запасами я смогу утолить голод и жажду.

— Конечно, сэр, — воскликнул Джордж. — Сию секунду, — и, перекинув платок через руку, подражая стюардам, выскочил из бокса.

Через некоторое время Уилс, усердно работая челюстями, уже поглощал все то, что принес молодой пилот. Сам Смолл, поставив управление кораблем на автоматическое, сидел рядом с Уилсом в ожидании рассказа о его приключениях и удивлялся:

— Ну, и здоровье у вас!..

Когда наконец с едой было покончено, Колинз, с удовлетворением вздохнув и вытерев салфеткой губы, начал рассказ.

Смолл слушал внимательно и даже с некоторым напряжением. А когда, все рассказав, Уилс замолчал, он спросил:

— Но как вы докажете, что все это дело рук Корпорации?

— Планета, где я был, — ответил Колинз, — лучшее доказательство.

— Но там можно все уничтожить, — возразил Смолл.

Уилс задумался, но вскоре произнес:

— Необходимо вернуться ко второму кораблю, я думаю, он все еще там. Надо сейчас же вызвать дополнительный патруль. И проделать это надо как можно быстрее.

* * *

“Неужели все? Боже, как глупо получилось. Зачем я погнался за Колинзом? Надо же было подумать, я просто идиот, ведь он управляет кораблем не хуже меня. Все, что произошло, — это расплата за самоуверенность. И расплата самая высокая. Корабль недвижим, связи нет, да и сам я протяну недолго, остались считанные минуты. Непонятно, как я до сих пор жив. Но перед тем, как я умру, необходимо позаботиться о документах, благо в чемоданчике есть самоликвидатор. Дело остается за малым — дотянуться до чемоданчика и нажать на кнопку”.

С трудом оглядевшись, он увидел, что искал. “Вот он, рядышком. Надо лишь протянуть руку, но как это сделать? Я чувствую, что наступают последние секунды... но я должен, — невероятным усилием он сдвинул руку, — еще, еще, немного... лишь бы...”

Он лежал в неестественной позе; голова запрокинута вправо, выпученные глаза вылезли из орбит, из уголка рта шла уже засохшая дорожка кровавой пены. Но самое дикое зрелище представляла его рука, которая, невероятно изогнувшись, тянулась, растопырив пальцы, к небольшому чемоданчику, лежавшему совсем рядом с ним. Казалось, что даже сейчас рука тянется, напряженно вибрируя, стараясь достичь цели.

Смолл при виде этого зрелища пошатнулся и выскочил из рубки. Уилсу тоже стало не по себе. Какой-то неприятный комок подкатил к горлу. Он осторожно обошел труп, остановился около чемоданчика и наклонился, чтобы взять его. И тут он узнал человека, лежащего перед ним. Это был Ред. Несмотря на окружающее, Уилс усмехнулся: “Ирония судьбы, мы опять все вместе. Сейчас наш патруль в полном составе”. И, взяв чемоданчик, не оглядываясь, он вышел из рубки.

Через некоторое время звездолет Смолла отчалил от исковерканного корабля Реда.

Оказавшись на своем корабле, Смолл и Колинз принялись за вскрытие чемоданчика. Уилс был знаком с такими штучками, как самоликвидатор, поэтому принял все меры предосторожности. Попотев полчаса, он вскрыл чемоданчик и извлек из его внутренностей содержащиеся там документы. Часть их была закодирована, но несколько бумаг было открытым текстом на имя директора Корпорации — Брэка Роула.

Уилс усмехнулся и подумал: “До чего все-таки тесен мир. Ведь Роул и есть муж Маргарет”.

Положив документы на место, Уилс спросил у Смолла:

— Ты знаешь, для кого мы везем бомбу в этом саквояже?

— Конечно, нет.

— Для твоего будущего тестя, — произнес Колинз и взглянул в глаза юноше.

Смолл смутился и ничего не ответил.

Уилс продолжил:

— Ты, конечно, можешь отмалчиваться, это твое дело, но знай, что я отношусь к тебе очень хорошо, ты мне дорог. К тому же ты меня спас. А сейчас стоит вопрос: либо Лизи станет твоей женой, либо ты, разоблачив Роула… Все зависит от твоего ответа. Одно лишь добавлю, что, отказавшись от разглашения этих документов и всего того, что мне известно, я предам память погибших друзей. Поэтому я скажу все.

Взволнованный Смолл смотрел на Уилса.

— Спасибо. Огромное спасибо. Я даже не знаю, что вам ответить. Ведь я с малых лет хотел стать похожим на вас. В то время часто писали и показывали орбитальные патрули, их лучшие смены и экипажи А особенно часто капитана Колинза. И вы стали для меня кумиром, как, впрочем, и для многих других мальчишек... Поэтому все то, что вы сказали, стало для меня лучшей наградой. Но ради бога не думайте, что я поступлю во вред вам. И несмотря ни на что, я буду с вами до конца, буду всегда поддерживать вас и не допущу, чтобы память ваших друзей была бы осквернена.

Сказав это, он бросился к Колинзу и обнял его. У старого пилота навернулась непрошеная слеза. Не зная, что и сказать, он только гладил юношу по голове и повторял: “Все хорошо, Джордж, все хорошо”.

* * *

Еще за сутки до посадки на родной планете Уилс, сняв фотокопии с документов, разослал их по различным адресам. Теперь, когда за дело возьмутся журналисты, поднимется такая шумиха, которую уже вряд ли смогут замять. К тому же, кроме газетчиков, документы получили и кое-кто из госаппарата и военного ведомства. За многие годы службы у Колинза повсюду появились друзья и знакомые, и многие могли его поддержать.

Космопорт был запружен народом и войсками. Были и представители правительства. Все ожидали прибытия патруля, который месяцы назад покинул этот космодром.

Люк, тихо шурша, откатил в сторону. В коридор влетел луч солнца, а вслед за ним хлынули запахи Земли. Уилс на мгновение закрыл глаза рукой, Джордж зажмурился, и оба, вдыхая свежий утренний воздух, счастливо улыбаясь, шагнули к трапу.

— Вот мы и дома, — произнес Уилс и, взглянув на ожидавших их людей, добавил: — Никогда меня не встречали так. Вероятно, сегодня мы пользуемся популярностью, как самые знаменитые кинозвезды.

У трапа уже ожидала машина, которая быстро доставила их к зданию Космопорта.

Уилс и Джордж вышли из машины и огляделись. К ним бросились репортеры, но плечистые полицейские сдержали их натиск. Несмотря на преграду, журналисты осыпали их вопросами. Джордж смущенно молчал, а Уилс крикнул сквозь шум:

— Все вопросы после, господа, нам необходимо немного отдохнуть. Извините.

И уже, не обращая внимания на вопросы, они двинулись по проходу, образованному двумя шеренгами полицейских. Неожиданно они увидели, как им навстречу бегут две женщины. Смолл сжал локоть Колинза, но Уилс никак не мог разглядеть, кто это. Может, соринка попала в глаз, а может, еще что.

Уилс увидел, что перед ними стоят Маргарет и Лизи.

Он растерялся и не нашел ничего лучшего, как спросить:

— Мои дорогие женщины, а как вы попали сюда?

Maргарет, взглянув ему в глаза, как-то просто ответила:

— Я им сказала, что я твоя жена, — и вопросительно посмотрела на Уилса.

Колинз оглянулся на Смолла, как бы ища у него поддержки. Но тот не отрываясь смотрел на Лизи. Тогда он повернул обратно и увидел Пита Стредфорда, начальника Космопорта, который стоял недалеко, держа что-то в руке. Он был сильно растрепан и мутными глазами смотрел на Уилса.

“Перебрал на радости”, — подумал Колинз и улыбнулся ему.

В то же мгновение сверкнула молния и что-то сильно ударило Уилса в грудь. Не веря своим глазам, Колинз смотрел на револьвер в руках Пита.

Раздался крик, но Уилс не слышал его. Он с тоской смотрел в глаза Маргарет, которая бросилась к нему, еще не осознавая случившегося. Силы покидали его, но он крепко держал ладони этой женщины и что-то пытался сказать ей.

Ноги подкосились, и он опустился на колени. Красная дымка застилала все вокруг, как будто он вернулся на планету маков, последнее, что он увидел, — глаза Маргарет и слезы. “И все-таки я счастлив...” — подумал Уилс.

“Фантастика для всех”, 1991, № 1.