Глеб Анфилов

Полная текстография - здесь всё, написанное автором

Теоретическая проверка

Ваша оценка: Нет Средняя: 4 (1 голос)

Двое, склонясь над столами, писали что-то на листах бумаги. Курили,
перебрасывались короткими фразами: "Дай-ка линейку...", "Вот собачий
интеграл...". Третий сидел рядом и ждал. Сидел и смотрел на работающих.
На маленького с розовым рямянцем Юру Бригге. Тот, задумавшись, жевал во
рту спичку, тер безымянным пальцем переносицу, с сердитым вопросом
"Монография Ермакова есть у нас?" бросался к книжному шкафу. И на
невозмутимого Сашу Гречишникова, который спокойно низал бусины

Двойная петля

Ваша оценка: Нет Средняя: 4 (1 голос)

Теоретическая проверка

Двое, склонясь над столами, писали что-то на листах бумаги. Курили, перебрасывались короткими фразами: “Дай-ка линейку...”, “Вот собачий интеграл…”. Третий сидел рядом и ждал. Сидел и смотрел на работающих. На маленького с розовым рямянцем Юру Бригге. Тот, задумавшись, жевал во рту спичку, тер безымянным пальцем переносицу, с сердитым вопросом “Монография Ермакова есть у нас?” бросался к книжному шкафу. И на невозмутимого Сашу Гречишникова, который спокойно низал бусины математических символов в строки вычислений. Иногда Саша переставал писать и думал, оперев голову на руку. И снова писал, и листал тетрадку, на обложке которой было выведено: “М. Рубцов. Волны бытия. Теория и принцип эксперимента”.

Я И НЕ Я

Ваша оценка: Нет Средняя: 4 (1 голос)

Все, милый друг, сказал Андрей. Петров запретил твой эксперимент. Идти к нему бесполезно, он свиреп, как тигр.

“Ну, ясно, подумал я. Не надо было мне лезть на рожон. Надо было тихо”.

Вот так, сказал Андрей, что ж ты молчишь?

ЭРЭМ

Голосов пока нет

Услышав аварийную сирену, Спасский схватил телефонную трубку. Левой рукой он набирал номер эксперта по производственной кибернетике, правой поспешно вертел переключатели защиты...

Ничего не выходит! Прорыв через стену! закричал он в трубку.

Что-что? не поняли его на другом конце провода.

Авария! Кремний прорвало через стену...

Не сработала блокировка?

Я вам говорю: прорыв через стену!

Надо срочно ремонтировать.

— - Я это и сам знаю. Позвольте использовать Эрэм?

Эрэм? Последовала пауза. Ну, что поделаешь, придется...

Радость действия

Голосов пока нет

Скучно сидеть тут с тобой, сказал Юра, когда на дворе текут искристые ручьи, и пахнет весенним ветром, и девушки ежеминутно хорошеют, и можно поиграть с ними в настольный теннис. Ты не согласен со мной!

В том, что тебе скучно со мной сидеть? переспросил я.

Именно, подтвердил он.

Нет, не согласен, ответил я. Тебе должно быть со мной интересно.

Я, конечно, знал, что он сейчас удерет из лаборатории, но мне хотелось задержать его. Поэтому я продолжил разговор:

Ты, мне кажется, сегодня больше бездельничаешь, чем работаешь. В работе не бывает скуки. Помнишь, как ты кипел вчера?

Возможно, ты прав, Джек, ответил он. Но какое тебе до этого дело?

Крылья

Ваша оценка: Нет Средняя: 4 (1 голос)

I

Степан Додонов всегда увлекался чем-то необыкновенным. И свои увлечения он довольно часто менял. Помнится, он убил целое лето на подводные мотогонки, с них переключился на живопись люминофорами, а потом принялся экспериментировать с электродиффузионным генератором запахов, занимавшим почти половину его ванной комнаты. Переменчивость интересов сочеталась у нашего Степана с твердой верой в то, что сегодняшнее его увлечение самое лучшее, самое полезное, самое нужное. Об этом он твердил при всяком удобном и неудобном случае, стремясь вовлечь в свои занятия побольше приятелей. Правда, оратором он был не блестящим. Мы чаще посмеивались над ним, чем принимали всерьез его идеи. Кипучий, неутомимый, но неотесанный, порой неосторожный, слишком восторженный и поспешный, Степан нередко служил мишенью для острот.

Испытание

Голосов пока нет

Комиссия собиралась неторопливо. Точно в пять пришел один Кудров и сел в первом ряду. Потом пришли Галкина и Иоффе и стали смеяться над Кудровым, который, оказывается, забыл в столовой футляр от очков. Кудров взял у них футляр и вежливо поблагодарил. Потом пришел профессор Громов, сел рядом с Кудровым и начал листать какую-то книгу. “Очень уж все они спокойные”, подумал я. Было уже четверть шестого, пора было начинать, и я отправился за Рубеном.

Изменение настроения

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

После работы мне почему-то захотелось пойти к Сене Озорнову. Помню, что тогда у меня было плохое настроение. Такое плохое, что дальше прямо некуда. Мысли копошились мутными обрывками о том, что вот уже полгода я не вылезаю из провала в своей теории праполя (наверное, вся теория полетит кувырком), о том, что ничего хорошего не выходит с Илой. Она меня не любит. И я ее не люблю. И о том, что нет во мне моей прежней целеустремленности. Я мысленно взглянул на себя сбоку. Идет, нагнув голову, сутулая фигура. Сутулая. И нет в ней сил распрямиться. Да и желания такого нет.

В КОНЦЕ ПУТИ

Голосов пока нет

 Около трех часов ночи двадцатого дня тридцать пятого месяца полета “Диана” неожиданно вошла в облако антигаза. Раздался сухой дробный треск аннигиляции, который мгновенно усилился до верхней критической величины. Резкие сотрясения и вибрации оглушили и контузили Алексея. Непослушными, деревянными руками он успел лишь включить программу тридцатикратного ускорения и грохнулся ничком на амортизатор. Как взревели фотонные дюзы, он не слышал. А потом, когда антигаз остался позади, когда завизжал автомат исправления курса и вернулось сознание, он бросился к иллюминатору, ведущему в астрономический отсек, и понял, что произошло страшное и непоправимое. Погибла Вера.

Астрономический отсек взрывом пробило насквозь все три слоя обшивки. Вдребезги разбился купол микроклимата над постелью Веры. При тусклом свете уцелевшего электрического плафона была видна белесая пелена инея, покрывшего стены и пол. Сквозь зияющую дыру в отсек вошел холод внешней бездны. Холод абсолютного нуля.

Ленты новостей