Фантазки

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

А где я была — всем расскажу. Не на свадебке веселой, да и не на собрании профсоюзном, а на курсах повышения квалификации. Дошла наука до того, что нас, нянь, учат уму-разуму. Ну, положим, чем и как малышей кормить, за ними следить — это я и сама поучить могу. Но в чем наука всех нас превзошла, так это в сказках.

И какие ни есть малыши, а это чувствуют. Карапуз, от горшка два вершка, а туда же: “Ведьмов, — говорит, — не бывает”. Ну, как ему докажешь, что бывают? А еще и комиссии бывают, нас проверяют. “Для чего, — скажут, — вам лекцию о кибернетике читали и кино на казенный счет показывали? Что вы, спросят, детишкам за ерунду рассказываете?”

Опросят так опросят, никого я не боюсь. Чего мне опасаться: я бабуся грамотная, вон свое пальтишко каждый сезон по моде переиначиваю, а сказку любую запросто перекрою по наипоследнему фасону. Хочешь послушать — давай микрофон, подставляй магнитофон...

Первая сказка-фантазка. Репка

Посадил Дед репку. А репка, детки, — это такая овощь — вкусом, как хороший банан. Выросла, значит, репка большая-пребольшая, просто уму непостижимо. Позвал Дед фотокорреспондента. Засняли Дедку у репки, а она продолжает себе расти. Ходят Внучка и Жучка вокруг репки, не подпускают к ней тунеядцев и очковтирателей. Академики тут как тут: ищут, спорят, строят гипотезы.

Семечкин, доктор, объявляет, что все дело в гиперболинах. А Мамочкин, профессор, одно твердит: “Горох”. Дескать репку посадил вовсе не Дедка, а царь Горох - и вот она проросла. И родом царь Горох из космоса - точнее, с Венеры. О, куда хватил! Пока Семечкин и Мамочкин спорят, благодаря Мышке обнаруживается, что корень уже где-то в кипящей магме. Репка становится отчасти пареной, но от этого вопрос о ней не становится проще. И, как водится в подобных случаях, от страшно агромадной репы Землю стало пошатывать. Забегали академики, затарахтели электронные машины, а толку чуть! Идей не хватает. Что с репкой делать?

Задумался и Трофим, жених Внучкин, колхозный животновод, первый на селе гармонист и затейник. Целую ночку до зари глядел он задумчиво на фото невесты - и вдруг его осенило: свинья!.. Много свиней! Привел он их к репке: навались, хрюшки, спасай Землю!.. Не успели расправиться с репкой, как из скважины брызнул нефтяной фонтан, и подался Трофим учиться на физика-механика, на химика-органика, специалиста широкого профиля. А попутно женился на Внучке, которая выросла у дедки большая-пребольшая...

Вторая сказка-фантазка. Нетрудные задачи

Существовал на белом свете невероятный волшебник. Вообще опасный тип. Законы, если не нарушал, то обходил, правда только научные. И, между прочим, была у него дочка-раскрасавица. Заприметил ее как-то один, которого все сызмальства величали Иван-дурак, постояли целый вечер в очереди в кафе — влип парень... И Маше понравился: высокий, стройный, твист танцует. Волшебнику не по вкусу пришелся этот мезальянс. Вызвал он Ивана к себе в кабинет и предложил:

- Отдам дочку за тебя замуж, если ты выберешь ее из серии абсолютно тождественных кибернетических двойников.

Так и выразился, а уж, простите, из песни слова не выкинешь.

Зажурился Иван, напала на него бессонница, но во сне явилась к нему Маша и говорит:

- Папашины штучки - до лампочки. Старикан полагает, что мы все тридцать восемь будем одинаковыми положительными героинями. В основном - да, но кое-что не совсем. Понял? Не понял? А еще кандидат наук! Буду эрудицией блистать, хотя, впрочем, и они все тоже. И еще - есть у меня сзади родинка... Нет, не пойдет, у них тоже может быть. Но зато у меня - смотри, Иван, не проморгай! - на три процента больше гемоглобина.

Просиял Иван, и на смотре точно указал: вот моя, а все прочие - дубли. Взъярился волшебник и придумал три новые задачи. Первая — насчет квадратуры круга. Иван запросто с помощью Маши и неформальной логики показал, что задачка-то неразрешима. Вторая задача: достать “Москвич” за одни сутки. Молодые и тут не растерялись — сразу выиграли по лотерее. Сильно уповал чародей на третью трудную задачу: а ну, Иван, пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что. Но красавица подсказала Ивану, что речь идет всего лишь о теме для кандидатской диссертации.

Так они вдвоем и провели старого чудака. И стали, конечно, на его иждивении жить-поживать и добра наживать.

Третья сказка-фантазка. Теремок

В туманность скрылась тихая планетка Теремок. Лежит она в стороне от больших космических дорог, в числе достопримечательных не значится. Шла как-то мимо пара спутников из созвездия Гончих Псов.

— Эй, кто на Теремке живет?

— Мы.

— Кто — мы?

— Нервные клетки. У нас тут повсюду исключительно нервная система. Только, пожалуйста, не садитесь на том участке — там слабонервные...

— Ладно, — протянули гончепсахи. — Нам, откровенно информируя, отдохнуть охота. Сорок световых лет отмахали (год за два засчитывается). Тяжело в пути — без магнитных полей, без сквозной плазмы, без любимых аннигиляторов... Эх-ма!..

Осторожно выгрузили ящики с надписью: “Не квантовать!” Расположились на какой-то зелени. В ушах у пришельцев слезы.

— Хорошая планета Теремок! И вообще жизнь прекрасна в любых формах и проявлениях. Откуда ваш шарик лучше смотрится?

— — Наверно, оттуда, с вершины нашей мудрости...

Живут гончепсахи возле нервных, контачатся.

Вдруг стук-гром, кружится странная компания, требует внимания.

— Эй, кто на Теремке обитает?

— Мы — нервахи! И мы — гончепсахи! А вы кто?

— Те, что покрупнее, — с Малой Медведицы, те, что помельче, — с Большой Медведицы.

— Салют, медвежахи!

— Будьте здоровы! И живы, если вы живые. Атмосфера у вас, кажется, подходящая. И лишний глоток азота никогда не повредит...

... Шумел эфир, орбиты гнулись,

а ночка темная была...

И никто друг другу не мешает — каждый занимается своей цивилизацией. И всем хватает пищи для размышлений, материи и антиматерии.

Внезапно — что за напасть! — задрожал Теремок, появились в небе чистом огромные штуковины — ни в сказке сказать, ни в фантазке описать, и говорят они страшным голосом: “Аида на Теремок!”

Испугались нервахи, гончепсахи и медвежахи, решили пустить в ход логику:

— А вы объемом эту планету намного превосходите, как же в нее влезете?

Захохотали штукахи так, что соседняя галактика пошла раскручиваться (молодой астроном Тихон Брагин сам видел) и радио излучаться (это мой внук двоюродный сам слышал — от соседки):

— Чего вы разволновались, теремошники? Втиснемся мы как-нибудь в четвертое, а то и в пятое измерение. Не привыкать! В тесноте, да не в обиде!

Втиснулись. Вроде бы никаких эксцессов. Только замечают первые ахи — что-то не то.

— Простите, — обращаются нервные к гончепсовым, — сколько на ваших урановых?

— А нисколько.

— Как это?

— Так это. Кончилось время. Забрали эти последние, накрыли своими измерениями.

— Позвольте, — вмешались медвежахи, — на что это похоже? Как мы все развиваться будем?

— Эй, вы! задергались нервные. — Физическим языком вам говорят: это форменное безобразие. Ни ответа, ни привета... И податься некуда, потому что без времени старта не назначишь. А когда кто-нибудь из посторонних появляется в небе и спрашивает: “Эй, кто в Теремке?” — никто не откликается. На всякий случай помалкивают все время, которого нет.

Четвертая сказка-фантазка. Киберок

Жили-были старик со старухою.

Ни родных у них, ни близких,

кроме транзистора да балалайки. Старик ловил разные станции, а старуха стирала грани между физическим и умственным. Вот однажды она к муженьку своему и обращается. “Сделай, — говорит, — старый, что-нибудь такое экстравагантное!” Призадумался старик. Насобирал диодов-триодов, назаказывал лазаров-мазаров, сообразил черепок, ростом с вершок, втиснул, что мог, и нарек — Киберок.

Радуются старик со старухой, пляшут вокруг него, а на сон грядущий читают ему курс высшей алгебры. Побыл Киберок в доме неделю, покрутился другую — заскучал. Однажды, когда старик со своей старухой шибко увлеклись очередным матчем на первенство страны по футболу, наш герой отворил потихоньку калитку — и был таков!

Очутился Киберок на улице и растерялся. Вместо того чтобы милиционера обо всем расспросить, пристал к незнакомой сударыне. “Извините, — говорит, — но как бы мне поближе кое с чем в мире познакомиться?..” Возможно, она поняла его в другом аспекте, только ответила сударыня так: “Катись ты!..”

 

Он поблагодарил и покатился. Куда глаза глядят. Не артистом, не туристом, не известным футболистом, не за длинным рублем и не с короткой памятью. Наоборот, катился и все попутно усваивал. И архитектуру, и литературу, и флору, и фауну, и мосты, и дороги, и что где как, и где что почем. Одним словом, сделался Киберок таким информированным, что просто жуть. Такое поглотить и усвоить — можно живо сделаться эрудитом, дипломатом и полиглотом.

И однажды встал на пути Киберка великовозрастный Адик.

— Эй, чувак — окликнул он Киберка. — Вали сюда, ты мне как раз нужен.

— Зачем? — удивился Киберок.

— Видишь ли, какое дело. Физически я хорошо развит, морально — тоже, разве что вот тут, — Адик показал на голову, — малость не хватает. А чтоб этот пробел ликвидировать, я тебя, — внес предложение Адик, — Съем!

Чует Киберок, деваться некуда.

— Ладно, Адечка, съешь меня, но разреши напоследок песенку...

— Какую песенку? Из тех, что под гитару? Из тех, что на бобину? Угадал? Погоди, сейчас запишемся. Валяй!

“Песенка о самом себе”, — иронически грустно объявил Киберок.

 

... Когда уходил я от бабушки,

когда удирал я от дедушки,

казалось, весь мир провожал меня

и говорил: “Вернись...”

Тот мир, где танцуют бабочки,

тот мир, где летают девочки,

тот мир, где однажды взойдя,

не замирает жизнь...

Скрываясь я полз по обочинам,

предвкушая беду,

 

но в сердце своем киберочином

решил: от тебя уйду!

И — сиганул, только Адик его и видал...

Но тут же, как на грех, подвалился к Киберку некий субъект с усиками:

— Мистер, простите, гражданин Киберок! Ужасно хотелось бы с вами познакомиться. Разрешите представиться: по паспорту Парнемцов, но ты можешь звать меня просто — Ягуар. Мне нужен кой-какой сведенья... Миллион дубов. Тихо: на горизонте майор Шпанов...

 

“Боже! — пронеслось в искусственном мозгу Киберка. — Столько катиться, чтобы докатиться до этого!..”

— В случае несогласия, — прошипел Ягуар, — руки вверх! — Но вспомнив, что Киберок безрук, процедил: — Сами понимаете, голубчик...

— Понимаю, — всхлипнул Киберок, — но хоть песенку позволите?..

— Песенку?

— Ну да. Абстрактную, если угодно.

— Абстрактную? Это ол райт!

— О почтовом ящике...

— О почтовом ящике номер... Ах, без номера, абстрактную... Ну, для начала — вернее, для конца... все равно. Итак...

В почтовом ящике, — прищелкнул

Киберок. —

в почтовом ящике, в почтовом ящике

письмо лежит на дне —

ко мне...

 

Но вот что странно: почтовый ящик;

там один

средь океана, снегов и льдин.

Среди покоя молчит, судьбу

мою храня.

И жду его я, напрасно жду его я,

как ты — меня!

Сшиб с Ягуара цилиндр и — поминай как звали!..

Долго ли, коротко мыкался Киберок подобным образом, только надоела ему такая жизнь. Задумал он куда-нибудь в хорошее место пристроиться. На ловца, говорят, и зверь бежит. Верный человек свел его с самим Рибозой Афанасием Силычем. Тот Киберка в свое учрежденье взял. И поначалу все кругом были довольны и даже счастливы. Проявил Киберок на новом поприще немалое усердие и незаурядные свои способности, выручал, направлял и увязывал. И шел в гору. Достаточно сказать, что сам Рибоза говорил Киберку сперва “ты”, как всем младшим сотрудникам, затем “вы”, как некоторым старшим, и вернулся к “ты” уже на высшем этапе — “ты” своему новому помощнику и заместителю.

Тут-то, однако, и ждали Киберка крупнейшие неприятности. Уж больно здорово замещал он самого Рибозу. И когда тот вернулся, между ними состоялся откровенный обмен мнениями.

— Послушай, Киберочек, уж не полагаешь ли ты, что вообще справился бы с моими обязанностями?

Киберок, которого вранью не обучили ни дедушка, ни бабушка, напрямик бухнул:

— Отчего ж нет? Запросто...

Рибоза потемнел.

— Ты забыл, кто ты такой? Равняться со мной? Я — человек, могу подтвердить документально!

А ты, если хочешь знать, — ишак, так себе, лицо несущественное.

— Но я мыслю — следовательно, существую, — пытался парировать Киберок.

Но Рибоза от этих слов отмахнулся и уставился на Киберка. Тот и без эмоций понял, бедный, что Адик, Ягуар и другие бледнеют перед начальником, которому кажется, что его подсиживают.

— Я тебя съем, — объявил Рибоза каким-то кибернетическим голосом.

— За что?.. Караул!.. И зачем я от бабушки и дедушки...

Путались мысли в триодах и проводках. Наконец, подоспело спасительное:

— Афанасий Силыч, а я вам песенку...

— Цыц! Твоя песенка, Киберок, спета. Ибо человека нельзя заменить. Такого, как я!

И съел Рибоза Киберка.

И попробуй докажи, в чем он не прав...

Пятая сказка-фантазка. Иванушка-дурачок, Жар-птица и др.

Было у царя трое сыновей. Первые двое отлично запрограммированы, а третий, Иван, совсем не за... Понятно? Вот однажды призвал царь сынов и говорит им:

— Ребятки! В мой исследовательский сад повадилась какая-то ужасная личность. Хватает на лету мои результаты, выдает за свои. Я догадываюсь, что это за птичка, но только нужно поймать ее на горячем. Ухватить хотя бы перо...

Первым пошел на дежурство старший по должности сын, Мафусаил. Сидит в саду, размышляет:

что лучше — “Кристалл” или “Горилка с перцем”? В полночь сад словно осветился лампами дневного света. Влетает неизвестная в чем-то очень ярком.

Мафик сразу пенсне на нос:

— Простите, вам кого? То есть, вам чего? И, кстати, не желаете ли по рюмочке?

— Молчи, дурак.

— Извините, вы, кажется, спутали: я — старший...

— Молчи! Я твои мысли телепатически воспринимаю. Хочешь знать относительно того — что лучше?..

— Всю жизнь...

— Дело в перцепиентах.

— Ась?..

— В воспринимающих. Понял? А в телекинез веришь?

— Не знаю, — слегка опешил Мафик.

— Аллей-гоп! — сосредоточила пришелица весь свой волюнтаризм, сдвинула брови и перебросила на расстоянии Мафусаила через забор сада в канаву. А сама стала собирать царские цветочки.

Папаша просто рвал и метал.

— Аркадий, твоя очередь. Будь хоть ты на высоте.

— Папа, можешь не волноваться...

В полночь снова переполох — и то же явление.

— А я вас жду, — улыбнулся Аркадий.

— Верю, — отозвалась Жар-птица.

— У меня к вам деловое предложение. Давайте договоримся, папашу по боку, вы мне поможете стать царем, а я вас сделаю царицей, официально. Идея, а?

— Нельзя сказать, чтоб очень оригинальная. Вы не советовались с электронными?

— Зачем? Я до всего дохожу своим, человеческим разумом. И сердцем...

— Оно и чувствуется, — отвечала Жар-птица и со всей силой съездила Аркадия по роже (“по лицу”, как он жаловался обожаемому папаше).

Пришлось назначать на третью ночь Ивана.

Прилетела.

Изумился Иван:

— Красавица, к чему тебе этот сад с жалкими плодами наук? Неужто отсюда стоит что-то брать?

— Чудаки! — повела она крыльями. — И твой отец и твои братья... Слышишь, я бываю повсюду, где пахнет сказкой, где дышит фантазия... Понял, Иван? Возьми-ка на память мое чудесное перо...

 

И упорхнула.

А Иван все ходит-бродит по свету: в горы, в океан, в глубь Земли, в космос — ищет всюду, куда может залететь фантастическая Жар-птица...

Шестая сказка-фантазка. Спящая красавица

Эту сказку детям до шестнадцати лет слушать не рекомендуется.

У короля с королевой одновременно родилась дочь. По этому случаю устроили пир, пригласили родных, знакомых и добрых фей с подарками. Первая фея преподнесла новорожденной вечные чулки-паутинки. Вторая — гарантированный иммунитет от всех болезней, кроме гриппа. Третья — журналы мод на сто лет вперед. Четвертая — кибера, умеющего читать, писать стихи и заявления, молчать и ловить рыбку в мутной воде. Пятая — шапку-невидимку, при которой всегда видна прическа. Шестая — очаровательную способность врать не краснея. Седьмая... С ней получился казус. По одной летописи не смогли, по другой не хотели дозвониться. А она все же пришла из вежливости, а больше — из пакости. И, разумеется, обратилась к малютке с балетными жестами. Дескать, обеспечили тебе хорошую жизнь, но лишь до тех пор, пока тебя не устроят на работу. А уж там ты заснешь всерьез и надолго...

Шум, переполох, милиция, но сказано — железно. И прошло лет двадцать пять — тридцать (до этого не работало дитя царское), и устроил ее папаша в “Нииверетено” что-то крутить, чтоб зарплату получать. Взяла она как-то подшивать протокол заседания ученого совета — скучный и длинный — открыла на 820-й странице и заснула. А за ней все “Нииверетено”: и старшие, и младшие научные сотрудники, и директор. Только кассир ходит получать на всех зарплату. Рыцарь-ревизор, конечно, мог бы развеять чары, но он, видно, где-то далеко, в созвездии Весов, инспекцию проводит...

Седьмая сказка-фантазка. Ключи бессмертия

Иван Иванович Царев свой отпуск проводил туристом-одиночкой. Был он человек молодой, не обремененный семьей, долгами и разумными советами. В один прекрасный день (первый день отпуска) сидел он с удочкой на берегу реки. “Хорошо! — подумал он. — Соседи не галдят, по телефону не тараторят, начальство не выговаривает, милые не капризничают, друзья не откровенничают...” Подумал и оптимистически улыбнулся. И вытащил из реки во-от такую Щуку, которая уже в воздухе по-человечески выражаться стала крепенько. Иван обомлел... Природный такт не позволил ему тут же ответить нахалке тем же и забросить ее в реку. Кисло выслушал он ее биографию и заключительную просьбу о помиловании. “Рука руку моет, — незидательно твердила зубастая хищница, — ты — мне, я — тебе; гора с горой не сходятся, а я тебе пригожусь...”

Короче, блаженное чувство одиночества было нарушено, и Ваня-интеллигент сдался — отпустил хулиганку в реку. Пошел со стыда и на ближайшей поляне наткнулся на лежащую в гамаке красавицу, поневоле начал знакомиться с последней.

— А правда, по мне не скажешь, что я замужняя? — говорит та. — А угадайте, сколько моему супругу лет, а? На прошлой неделе стукнуло ровно шестьсот семьдесят восемь. Шестьсот семьдесят восемь. Не думайте чего-то там — он еще хорошо сохранился. Сто раз был женат — и все не надоедает.

— Любопытный тип. И как генотип и как фенотип. — В Иване Цареве проснулся охотник, биолог, а также физик и лирик. — Познакомьте меня с ним. Успокойте его, намекнув, что я турист и культурист. Как вы думаете, отчего он такой долгожитель?

— Господи, да я же замужем за Кощеем Бессмертным...

... Он сидел посреди колоссальной личной библиотеки, собранной им за последние полтыщи лет, полки ломились от подписных изданий. Он что-то пил из бутылки с пятью звездочками и посредством биотоков играл ушами в пинг-понг.

— Кощееву привет! Как жизнь молодая?

Бессмертный быстро глянул на жену, на гостя и, судя по всему, кое-что заподозрил.

Иван спросил в упор:

— Как сделался Бессмертным? Кощей метнул взгляд на потолок.

— Через эту самую дезоксирибонуклеиновую кислоту. У вас всех, — он злобно захихикал, — она скисает; а у меня постоянно свеженькая.

— Где хранится растворчик? Ну? В Тихом океане...

— На острове Буяне... — прохрипел Кощей.

Царев мгновенно свистнул Щуке-хулиганке и запустил ее в океан. Через час была получена информация: весь запас кислоты мистер Хибиш на каком-то Буян-атолле пустил на ядерный самогон и теперь им торгует.

— Что делать? — думал Царев, не спуская глаз с энциклопедии.

Наконец встал в позу оратора-демагога и уверенно изрек:

— Да знаете ли вы, тов. Кощеев, что быть Бессмертным уже не модно и не мудро, что гораздо приятнее просто взять и помереть, когда захочется? И вообще природа — это тебе не кот наплакал...

Кощей морально был разбит и, распропагандированный Иваном, стал конструировать вечный двигатель.

 

сб. “Фантастика, 1967”

OCR – Владимир Янцен, 2001г.