ПОД ОКОМ ГАЛАКТИДЫ

Голосов пока нет

Безделье! Пятый год сплошного безделья, девочки, кабаки, занятия атлетизмом. Ивин стал совсем красавцем. Сладкая жизнь разгладила его некогда грубую продубленную кожу, поселила лоснящийся блеск в голубых дерзких глазах.

Разглядывая свою налитую мышцами великолепную фигуру, Ивин не без тщеславия отметил, что мог бы посоперничать статью и сложением с любой кинозвездой и кумиром молодежи. Однако едва он заикнулся об отставке ввиду ненужности своей профессии, ему тут же тихо напомнили, что вот уже почти год с Гурана не поступило ни одного сигнала со светолета “Нева” и что на “Неве”, насколько помнит Ивин, его брат.

 

Ивин прикусил язык, отложив свою мечту о “звездной” жизни на подмостках Москвы, и начал готовиться к звездным будням светолетчика-спасателя. Он многое подзабыл в последнее время, но так как считался уже бывалым спасателем, вся ответственность лежала на нем полностью, к тому же он всегда стыдился старого робота-инструктора, будто тот был человеком.

Приказ лететь на Гуран не заставил себя долго ждать. Посоветовавшись, отцы астропорта пришли к выводу, что “Нева” “завязла”, и решили выслать спасателя незамедлительно.

Слово “завязла” показалось Ивину туманным, но не настолько, чтобы насторожиться. Гуран был неизученной планетой, но там уже побывала экспедиция и факт благополучного ее возвращения лет восемьдесят назад не обещал подвохов.

Не прошло и полгода, как светолет Ивина рассек северное небо в созвездии А и вошел в созвездное скопление М.

Вот и все, сказал себе Ивин, и стал готовиться к приземлению на Гуран. Ясно различимая поверхность буровато-желтой планеты, стремительно приближаясь, уже обнаружила смутные, бледные, как на Луне, ландшафты морей и суши. Ивин сделал первый фотовыстрел. Сверхчувствительные гигротермальные снимки, представив, как на ладони, рельеф планеты с его температурным балансом, показали восьмую часть морей, одну десятую равнины и остальное — горы.

Ивин дал светолету готовность амфибии и, решив опуститься для начала на поверхность моря, сделал еще один фотовыстрел. Однако фоторазведчик определил высокую термичность воды на поверхности моря.

Ивину не улыбалось сесть в кипяток, дабы почувствовать тепло встречи с планетой, и он быстро принял решение вопреки страховке приземлиться на суше.

— Поздравляю вас, — услышал он бесстрастный голос робота-инструктора. — Мы весьма успешно приземлились в трясине.

— Светолету-амфибии это ничем не грозит, — невозмутимо ответил Ивин.

— Как знать! — холодно выдавил робот-инструктор.

Ивин не спеша вышел на поверхность светолета. Внешние приборы, как и внутренние, говорили о наличии воздуха в атмосфере. Правда, здесь было жарко и влажно, как в парилке. Убедившись, что среда планеты вполне безопасна для землян, Ивин вытащил длинноволновой датчик и стал посылать сигнал за сигналом, вызывая “Неву”. “Нева” должна была откликнуться сразу, однако ни через полчаса, ни через час ответа не последовало! Стало быть, если таковая находилась на Гуране, ее нужно было искать.

Ивин просидел над датчиком еще сутки и, наконец, подняв светолет на высоту семисот метров, отправился на поиски “Невы”.

Тихо зависнув над Гураном, черный диск светолета медленно продвигался и прощупывал все видимое пространство планеты в поисках следов “Невы”.

Семь истекших дней не дали ничего, кроме любопытного зрелища, представшего Ивину вчера утром над грядой сухих меловых гор Гурана. Неизвестное излучение, похожее на живую дрожащую материю-великана, причудливо меняя конфигурации и цвет, преследовало целый день светолет на расстоянии чуть больше километра. Прозрачно-белесое, с перламутровыми переливами, оно текло, как марево, становясь порой почти прозрачным. Медленно двигаясь за светолетом, оно останавливалось в тот самый момент, когда светолет застывал на миг, чтобы сделать фотовыстрел вниз при виде любопытных объектов.

Ивин слышал от старых светолетчиков о мыслящих материях-великанах, живущих в космосе, однако эти рассказы, передаваемые из уст в уста на протяжении сотен лет и давно превратившиеся в миф, только теперь всплыли в его памяти отчетливо. Все описания легендарных Галактид совпадали с точностью до йоты.

Ивин малость струхнул, но сознание непревзойденной скорости и совершенства светолета взяло верх и он, решив избавиться от непрошенной наблюдательницы, рванул ввысь и завис над другой стороной планеты.

Галактида, исчезнув с поля зрения, больше не появлялась, однако светолет, как в насмешку, вопреки своему совершенству и неуязвимости забарахлил, словно детская игрушка, которой разом позабавилась сотня сорвиголов. Все приборы точно сошли с ума и заклинили в самых невероятных колебаниях и частотах. Аварийная сирена, включившись сама собой без видимых причин, разрывала барабанные перепонки.

Пришлось приземлиться.

— Поздравляю вас, — снова услышал Ивин голос робота-инструктора. — Мы опять приземлились в трясину!

— Светолету-амфибии не грозит потопле... — сказал Ивин и вдруг почувствовал, что светолет стремительно проваливается в засасывающую его жижу.

В то же самое мгновение Ивин увидел за окулярами светолета фосфоресцирующие очертания Галактиды. Материя облепила светолет со всех сторон и, подняв его в воздух, точно рукой великана перенесла и опустила где-то в горах на твердую, каменистую почву. Послышался звук сдуваемой грязи и жижи с бортов диска и его окуляров, затем ход нормально заработавших механизмов, но едва Ивин предпринял какие-то действия, как двери светолета вдруг открылись и неизвестная сила, вытащив Ивина наружу, подняла его вверх, рассматривая и вертя со всех сторон, как кузнечика.

Барахтаясь и явственно ощущая какие-то цепкие гигантские ткани вокруг пояса, Ивин увидел далеко внизу, у подножия горы, крошечную точку своего светолета, а чуть дальше еще один светолет, по всей вероятности “Неву”.

Гигантская материя, забавляющаяся человеком, похоже, не торопилась опускать его на твердь. Ивин ощутил, как Галактида перебирает и прощупывает его пальцы в перчатках, затем ноги, голову, веки, мускулы через тонкую ткань скафандра.

В конце концов, несколько раз проделав мертвые петли вниз головой по прихоти едва зримой крутящей его силы, Ивин изрыгнул весь свой утренний завтрак и захлебнувшийся, задыхающийся, с вытаращенными глазами был опущен на камни рядом с бортом разыскиваемой им “Невы”.

Простой смертный наверняка немедленно рехнулся бы после всего пережитого, но Ивин, подготовленный многочисленными сеансами гипноза и неврощитов, остался невозмутим, как машина.

Надо было понимать, что его миловали. Отдышавшись и придя в себя, Ивин увидел, что светолет, который он так упрямо и долго искал, пуст.

Спасатель осмотрелся по сторонам и обнаружил пещеру, вернее, грот, в котором маячили какие-то светлые пятна. Боясь преследования со стороны застывшей в пол-неба Галактиды, Ивин немного помедлил и все-таки направился к гроту, ибо в нем ему почудились люди. И он не ошибся.

Шесть человек экипажа, огороженные мощным подобием клетки, смотрели на него, как безумные, во все глаза. Валяющийся рядом человеческий череп говорил о гибели седьмого члена экипажа.

Несомненно, это были земляне. И хотя заросшие, давно немытые лица казались страшными, дремучими и чужими, Ивин бросился к ним со всех ног, желая обнять собратьев через клетку.

— Что вы здесь делаете? — невпопад вскричал он, с ужасом вглядываясь в запавшие провалы глаз.

— Разве не видишь... работаем... подопытными насекомыми у Галактиды, — слабо усмехнулся голубоглазый незнакомец, и Ивин по голосу узнал в нем двоюродного брата, классного светолетчика, с которым когда-то вместе рос и учился.

— Значит, Галактиды, это не миф? — произнес Ивин, ежась и оглядывая небо, в котором смутно угадывалось нечто, только что мучившее и затем помиловавшее его.

— Этот миф даже кормит нас, — добавил язвительно другой светолетчик, в нем Ивин узнал Ярцева.

— Акридами, — с желчью подхватил третий, это был знаменитый Шестаков.

Ивин, содрогнувшись всем телом от ощущения, что их подслушивают, все-таки нашел в себе силы, чтобы прошептать товарищам, что он прилетел за ними и надо что-то придумывать.

— Можешь не шептать! — послышался голос Ярцева, — Галактида не понимает нашего языка, зато читает наши мысли с точностью электронной машины. Эта мыслящая материя может прийти по твоему зову из космоса, даже будучи на соседней планете.

— Что же это за чудовище такое? — задохнувшись, выговорил Ивин.

— Увы, это не чудовище, а гуманоид, хозяйка планеты, а может быть, даже части галактики. Мы видели ее шлейф на соседней планете — спутнике Гурана.

— Если это гуманоид или, черт побери, хоть немного мыслящая материя, тогда какого дьявола она держит собратьев по разуму в клетке?!

— Вероятно, из любопытства, — равнодушно заметил кто-то.

— Вряд ли... — покачал головой Ивин.

— Тогда... скука и одиночество, а отсюда страх, что мы погибнем в трясинах или улетим к себе назад, на Землю.

Ивин задумался. Миф о Галактидах вовсе не свидетельствовал об их одиночестве. По рассказам древних астролетчиков, они резвились в небе парами, а порой и целыми группами, затмевая, иногда надолго, светила. Тогда можно было бесконечно наблюдать их прихотливую, странную игру излучений и красок. Они напоминали северное сияние, только осмысленное, одухотворенное и еще более прекрасное и величественное.

Но с тех пор, когда их видели древние, прошло столько времени! Возможно, Галактиды давно выродились, вымерли все вследствие природных катаклизмов или внешних вмешательств и осталась одна, во всяком случае на Гуране, последняя, которой действительно надоело жить в одиночестве?!

Ивин высказал свое предположение товарищам, и кое-кто согласился с этим.

— Однако нам от твоих догадок не легче, — не выдержал Шестаков. — Ты спасатель — вот и спасай. Ведь вы гении, вас там отбирают по особому счету... Видишь, как сразу начал кумекать? Куда нам до тебя, — добавил он с явной ехидцей в голосе.

— Лучше бы принес тюбик коричневой! — заметил кто-то из ребят слабым голосом.

— Пусть шевелит мозгами, — перебил Шестаков. — Не умрешь!

Ивин, приняв за чистую монету слова товарищей, зашевелил мозгами сильней.

Если Галактида умеет читать мысли на расстоянии, то я сообщаю ей, что я спасатель и прилетел сюда из немыслимого пространства затем, чтобы спасти своих товарищей. Я должен вызволить и отправить их на Землю, так как все сроки их пребывания в космосе прошли и на Земле по этому поводу шум и слезы. Не дело мыслящим высокоорганизованным существам сидеть в клетке! Они могут деградировать, умереть поодиночке, как уже умер, судя по всему, один из их товарищей... В конце концов, я могу остаться в залог вместо них, ведь священный долг спасателя умереть самому, а товарища выручить. Если Галактиде скучно, то я останусь здесь один за всех. О, мне есть чем поразвлечь мыслящую материю на Гуране! На моем светолете ровно тысяча видеокассет с самыми яркими, сногсшибательными фильмами Земли. Полтысячи книг-малюток, которые я могу читать специально для Галактиды. И, наконец, великолепная музыка, записанная самым разным способом: цвето-, свето-, аромато-, солярио-, голографио-, какую хочешь.

Так стоял, думал и повторял про себя одно и то же спасатель-светолетчик, устремив глаза в небо, подернутое красивой, шевелящейся время от времени поволокой. Так стоял он несколько десятков минут кряду, вникая в странную немоту неба, пока, наконец, его не осенило.

— Послушайте! Вы ничего такого не взяли с собой с Гурана? — закричал он пленникам Галактиды. — Конечно, взяли, что-то такое взяли, чего нельзя было брать и заныкали так, что сам черт не сыщет! Пообещайте ей вымести из светолета все найденное до камешка, до песчинки! Возможно, это та самая причина, которая держит вас в клетке.

— Обещаем, — безнадежно и равнодушно донеслось из грота.

— Чего уж там, — захихикал кто-то угрюмо и осекся. Едва они произнесли это, мысленно представив, как с остервенением выбрасывают породы, камни, песок, воду и жижу Гурана, как клетка распалась на куски и легкая заволакивающая небо пелена, пронесясь над ними, двинулась по направлению к “Неве”.

Зайдя в светолет и не веря еще в случившееся, каждый распаковал свои походные футляры, многочисленные пеналы и мешки и, вывалив содержимое в одну кучу, вынес ее за пределы светолета. Галактида обволокла собой все вокруг и, нежно опустившись на твердь, растекаясь и струясь во все стороны, стала ворошить и взвихривать кучу с глиной, породами, песком, мхом и жижей трясин. Наконец она нащупала прозрачный, похожий на яйцо камень с пузырьками, просвечивающими внутри, и, выхватив его из кучи, стала вращать вокруг оси с бешеной скоростью. Вдруг камень лопнул и, зашипев, стал выпускать бело-сизый бархатный пар, который, превращаясь в такую же белесую, как Галактида, материю, стал подниматься в небо параллельно со своей родственницей. Резвясь и играя, они полетели прочь, переливаясь перламутровыми оттенками и серебристыми искорками, в просторные дали Гурана.

Вскоре у горизонта стали видны их уменьшившиеся распластанные, прозрачно-тонкие тела, и одно из них было намного меньше другого, менее совершенней и более неуклюжим на вид.

— Олухи царя небесного! Ведь это было действительно яйцо, а не камень. Я же говорил, что камень похож на яйцо! Мы украли у нее ребенка! Мы поплатились за это годом воли и гибелью товарища! Это был ребенок Галактиды! Возможно, единственное живое, родственное ей создание на всей планете! — вскричал Шестаков.

Изумленные и ошарашенные, члены экипажа смотрели ему в рот.

— А яичечко действительно было красивым! Единственная поразившая меня мелочь на Гуране, — рассеянно сказал Ярцев.

— Можете подобрать свои находки и похоронить товарища. Она не вернется, — скомандовал Ивин, подождав, пока улягутся страсти.

Он направился к “Неве” и, деловито обстучав и исследовав ее внутри и снаружи, дал разрешение на взлет.

Сборник “Оборотень”, Алма-Ата, “Гылым”, 1991.