МОГИЛА ТАМЕ-ТУНГА. Глава 26

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 голосов)

 

Глава 26
Встреча с лакорийцами

(Окончание записок проф. Э.Грасильяму)

(Эта часть записок проф. Э.Грасильяму публикуется нами по оригиналу, почти полностью. В журнале "Проблемы. Гипотезы. Открытия" она напечатана с купюрами. По известной нашим читателям причине, выполняя распоряжение проф. Э.Грасильяму, Жоан Кольеш умолчал о богатствах, хранившихся в храме-усыпальнице Таме-Тунга. Нами же опущены лишь некоторые подробности, о которых читатели уже знают. – Прим. автора.)

 

"...Рассказ Аоро очень расстроил меня и моих друзей. Итак, могила Таме-Тунга, – а это несомненно была она, – уже наверно разграблена! Значит, к ней существует два пути. Один, длинней и опасней, который проделали мы через долину Золотого Дракона, и другой – путь грабителей, намного короче. Чертовски обидно перенести столько невзгод – и опоздать! Мне стыдно, что мы не смогли оправдать надежд Мартино, так поверившего в нас.

С другой стороны, я никак не могу понять лакорийцев. С таким рвением оберегая хотя бы тот же храм Злого Сагуртана, не подпуская к нему даже безобидных индейцев, лакорийцы оставили без присмотра свою главную святыню. Как могло это случиться?! Еще один проклятый вопрос в куче множества других. Но сейчас нам его не решить. Сейчас главное для нас – быстрота. Надо торопиться, чтобы застать бандитов у могилы Таме-Тунга. Может, нам удастся предотвратить разграбление усыпальницы. Нас четверо против троих. Что же, если понадобится, возьмемся за оружие. А сейчас спать, спать! Уже далеко за полночь. Засиделись же мы, слушая этого индейского парня...

 

Продолжаю запись утром следующего дня. Пошли девятнадцатые сутки, как мы покинули Жоана. Если сегодня или, в крайнем случае, завтра я не придумаю, как отправить ему пакет, или же сами не повернем назад, Жоан уйдет.

Пока до вечера запись прерываю. Саор кричит, что все готово, пора отправляться к цели наших исканий. Что ждет нас сегодня?..

 

Вечер. Ничего не скажешь, хлопотный выдался денек. Чтобы записать все события, мне понадобится не меньше двух часов. Итак, продолжаю.

По знакомому пути Аоро провел нас, в сущности, без особых приключений. Правда, очень трудно было пробираться сквозь чащу, и мы с облегчением вздохнули, когда, наконец, стена джунглей расступилась и мы вышли на окраину обширной поляны. Здесь, спрятавшись в густой зелени, мы с Элиасом взялись за бинокли, стали наблюдать.

Да, все так и было, как рассказал Аоро. И величественное здание, по форме напоминающее рыцарский шлем (ему оно показалось похожим на муравейник), с осевшими в землю, отсвечивающими бронзой стенами. И изваяния фантастических существ по краям поляны и даже огромная, живая, черт побери, ящерица-дракон на замшелом камне у входа. Если бы тут же у подножья камня не валялся труп убитой грабителями ящерицы, можно было бы подумать, что Хранительница Великих Тайн воскресла.

Тут же у входа лежали и два бездыханных человеческих тела.

Вокруг стояла мирная тишина, нарушаемая лишь пением птиц да пронзительными криками попугаев. Никаких признаков людей не было заметно. Где же грабители? Неужели мы опоздали?

Саор и его индейский дружок вызвались пойти на разведку, выяснить обстановку. Предложение разумное, и я с ними согласился.

Не прошло и десяти минут, как раздался громкий трехкратный свист – условный знак: опасности нет, идите сюда – и тут же на поляне появился сам Саор, жестами подзывая нас.

Да, сомнений не было: грабители успели уйти с добычей и всего за несколько часов до нашего прибытия. Об этом свидетельствовали свежие глубокие следы тяжело груженных мулов и груда банок с консервами, галетами, шоколадом и всяким другим добром, которое нам очень кстати.

Мы направились к храму. При нашем приближении Священная ящерица приподнялась на лапки и доверчиво потянулась к нам, глядя своими холодными, коричневыми глазами, как бы вопрошая: вы снова пришли сюда, святотатцы? Зачем вы оскверняете чертоги Великого Вождя? Хотя, возможно, мне это показалось. Да и что мы могли ей ответить?

Аоро, как предписывал ритуал, отложил оружие, опустился на одно колено, стал возносить молитву. Мы предоставили ему возможность улаживать свои взаимоотношения с силами небесными, а сами поспешили заняться трупами. Точнее сказать – трупом, так как один из валявшихся у входа в храм оказался жив. Это был тот, кого Аоро назвал Мягкое Сердце. Настоящее же его имя, если он только не врет, – Руи Мейер.

Мертвеца звали Леми Диаш, по прозвищу Агурто, или еще – Железный Капитан. Это – известный контрабандист и негодяй, по которому давно скучает намыленная веревка. Может, постигший его конец лучше и для человечества и для него самого. Дружки Диаша избавили правосудие от хлопот, а он принял смерть не преступником, а тем, кем он себя воображал – великим властителем Вселенной.

Все это и многое другое, в том числе и имена остальных бандитов, мы узнали несколько позже от Руи Мейера, когда нашими общими с Аоро стараниями он был приведен в чувство.

Этому негодяю все-таки чертовски повезло. Если б в момент, когда приятель метнул нож, он не нагнулся проверить подпругу, ему бы не быть уже в живых. А так лезвие ножа, прорезав кожу и мышцы спины до самых ребер, скользнуло поверх задней стенки грудной клетки. У Мейера хватило смекалки прикинуться мертвым: он знал, что при малейшем движении дружки немедленно прикончат его. Когда они ушли, Мейер потерял сознание. Через какое-то время он очнулся, почувствовав, что кто-то обмывает рану. Он с трудом повернул голову и увидел Священную ящерицу. Своим длинным и острым язычком она облизывала рану до тех пор, пока не прекратилось кровотечение. Второй раз Мейер очнулся, услыхав наши голоса. Он решил, что возвратились Фабиан Зуде и Фесталь, и снова прикинулся мертвым.

Я осмотрел, промыл его рану, забинтовал. Потом, пока мы – Элиас, Саор и я – осматривали внутренность храма-усыпальницы, Аоро накормил раненого какими-то живительными кореньями и ягодами. В общем, через несколько часов, когда мы окончили осмотр, Руи Майер был уже в состоянии поведать нам об их шайке, назвал имена ее участников, рассказал о всех приключениях, которые им пришлось пережить в походе, об исчезновении нескольких спутников, – негров и белокожих – об уходе Железного Капитана и закончил ограблением усыпальницы...

– В общем, всем вам место на виселице! – не утерпел я, когда Майер кончил свою исповедь.

– Со своей точки зрения вы правы, сеньор профессор, – смиренно сказал он. – Только до того, как вы передадите меня в руки

правосудия, прошу дать мне возможность отомстить этим негодяям.

 

– Если вы сейчас рассказали правду, Мейер, то вам не понадобится им мстить, – ответил за меня Элиас и продолжал: – Как я понял, Фесталь Фалькони так смертельно ненавидит Фабиана Зуде, из-за которого он стал уродом, что не упустит случая метнуть свой нож в его спину гораздо точнее, нежели в вашу, Мейер, а Зуде – Ксавье де Кони – тоже не прозевает удобный момент выпустить всю обойму в своего компаньона. Вопрос только в том, кто кого опередит.

Я не согласен с Элиасом, так как не собираюсь полагаться на милость сеньора Случая. Бандитов надо догонять, и догонять как можно быстрее: у нас же совсем нет времени. Короче: мы тут же отправились в путь, оставив Мейера на попечение Аоро. Я вообще был склонен оставить Мейера на произвол судьбы, но Саор бурно запротестовал. Он сказал, что бросать раненого одного в джунглях, хотя бы он и заслуживал самого сурового наказания, – излишняя и запоздалая жестокость. Саор готов был остаться с Мейером, как ни тяжело ему расставаться с нами.

Решили все же оставить Аоро.

Руи Мейер чуть не заплакал и не знал, как благодарить нас. Может, действительно, я слишком строг?

 

...След грабителей вел сквозь непроходимую сельву в сторону, противоположную той, откуда они пришли. Потом, через несколько часов кошмарного пути, мы круто свернули на открытую возвышенность, по направлению гряды невысоких скал. Наверно, там грабители решили сделать привал. Мы тоже остановились, провели короткий совет.

Самым важным нашим преимуществом оставалась скрытность. Грабители не догадываются о погоне. Они вообще не знают, что в район могилы Таме-Тунга еще кто-то пришел. Этим нам надо воспользоваться. Успех могла решить только внезапность: неожиданно напасть на мародеров, захватить их в плен и вернуть в усыпальницу украденные сокровища. Каким же способом потом оповестить лакорийцев и как поступить с пленниками – покажет обстановка.

Пока же я послал Саора тщательно осмотреть гряду скал и во что бы то ни стало постараться отыскать стоянку грабителей. Не было никакого сомнения, что она где-то здесь, поблизости. Тяжело груженные мулы далеко не уйдут, а тем более в скалах.

Мы взяли с Саора слово, что он ни при каких обстоятельствах не вступит с грабителями в открытую борьбу. Его задача – только разведка. Чтобы быть окончательно спокойным, я отобрал у него карабин и пистолет, оставив ему только нож. Элиас запротестовал, но я был непреклонен.

Саор ушел. Мы выбрали место в чаще, откуда хорошо просматривалась вся гряда скал, и сосредоточили свое внимание на действиях Саора. Некоторое время он пробирался ползком через открытое пространство, прячась в траве и среди неровностей почвы, а потом скрылся в нагромождении скал.

– Напрасно ты отобрал у него оружие, дружище, – укоризненно заметил Гароди. – А вдруг ему придется обороняться? Чем? Голыми руками?

Я промолчал, хотя в душе пожалел о своем поступке.

Прошел час, второй... Ничто не нарушало звенящей тишины: Где-то неподалеку хрипло прокричал каменный петушок и, вспорхнув чуть ли не из-под самого носа Гароди, промелькнул ярко-оранжевым пламенем.

В южной части скалистой гряды была глубокая седловина. Именно там, по моему мнению, бандиты устроили свой лагерь.

Солнце висело над горизонтом, готовясь скрыться за изломами далеких гор. Успеет ли Саор вернуться до наступления ночи?

И вдруг раздался ружейный выстрел. Эхо многократно повторило его. Мы с Элиасом вскочили на ноги и, пренебрегая опасностью, с оружием наперевес, бросились вперед.

Но много ли могут пробежать два пожилых человека, да еще с тяжелыми рюкзаками за плечами! Гароди схватился за грудь.

– Не могу! – прохрипел он.

Я тоже остановился, жадно глотая ртом воздух. И вдруг увидел у кромки седловины на утесе Саора, который размахивал руками и что-то кричал нам.

Через четверть часа мы добрались до него.

– Ты жив, цел? Кто стрелял? – задыхаясь от волнения, спросил я.

– Пойдемте, сеньоры, вон туда, – ответил Саор улыбаясь.

В тени нависшей базальтовой скалы мы увидели шесть развьюченных мулов, горку мешков и горящий костер. Возле костра лежал человек в разорванной одежде без всяких признаков жизни. Второй человек сидел, привалившись спиной к мешкам, руки и ноги его были связаны.

– Что здесь произошло? Неужели это ты один расправился с ними? – воскликнули мы с Элиасом дуэтом.

– Нет, мое вмешательство почти не потребовалось. Как и предсказывал профессор Гароди, они просто сводили свои счеты, – ответил Саор и рассказал обо всем, что он видел.

Когда, соблюдая осторожность, он добрался до седловины и заглянул за перевал, его взорам открылась такая сцена. Два бандита катались по земле, сцепившись в смертельной схватке. Затаив дыхание, Саор следил за исходом борьбы. Карабины их валялись в стороне. Борьба шла за нож, лежавший шагах в двух от них.

Силы у противников, по-видимому, были равны, так как ни тот, ни другой долго не имели преимущества.

Не спуская с борющихся глаз, Саор скрытно приблизился к ним. В этот момент бандиты почему-то отпустили друг друга, вскочили ноги, чтобы снова броситься в бой. Но тут Зуде подвели новые ботинки. Он поскользнулся. Фесталь Фалькони схватил нож и нанес трактирщику несколько ударов в сердце. Саор напал на Фесталя сзади, вмиг обезоружил его и связал.

Вот тогда-то Саор и выстрелил из карабина, подав нам сигнал, который мы истолковали в ином смысле. Ну, слава мадонне, этот славный синантроп невредим!

На Фесталя нельзя смотреть без содрогания. Его и без того обезображенное лицо казалось ужасным. Неправильно посаженные глаза сверкали лютой ненавистью. Он весь дрожал от злобы.

– За что ты убил трактирщика? – спросил я Фесталя.

Он молчал.

– Не поделили добычу? Или здесь замешана старая месть?

Фесталь не издал ни единого звука.

– Ну так вот, завтра ты пойдешь с нами. Мы постараемся подыскать для тебя подходящее место. Негодяй! – в сердцах закричал я.

– Вы хотите отправить его в Круглую долину? – тихо спросил Саор.

– Не тащить же эту образину в Манаус, где его все равно ожидает виселица...

Мы отнесли труп за перевал, опустили его в расщелину скалы, присыпали сверху камнями. Покончив с этим малоприятным делом, занялись мешками. Нам оставалось только охать от восхищения и одновременно проклинать мародеров. В мешках были великолепные запястья, браслеты, головные обручи, пояса, нагрудники, украшенные алмазами и другими драгоценными камнями, множество золотых статуэток, ритонов.

Ночевать мы решили здесь, под навесом скалы. Перед тем, как сесть за дневник, я внимательно осмотрел мулов, накормил пленника и связал его так, что он не мог даже шевельнуться. Оставлять на ночь для него охрану я счел излишней роскошью. За эти дни мы так измучились, что дорожили каждой минутой отдыха. Все улеглись спать, а я вот занимаюсь дневником...

Еще один день кончился, а мы ни на шаг не приблизились к Жоану. Что делать? Ума не приложу...


Наступление нового дня я встретил такими ругательствами, что их, по всей вероятности, было слышно за две лиги от стоянки. Фесталь Фалькони сбежал!

Просто непостижимо, как удалось ему освободиться от ремней, которыми я скрутил его. Бандит увел с собой и мула с частью провизии. Хорошо, что оружие и мешки с драгоценностями лежали между нами: они уцелели. Не понимаю, почему этот урод не придушил всех нас троих, как сонных цыплят? Ему не так уж трудно было это сделать. Нет, тут что-то неладное. Уж не замешан ли в этом Саор? Не помню точно, то ли во сне, то ли наяву, но перед рассветом мне показалось, что Саор вставал и подходил к мулам. Я спросил его.

– Нет, профессор, я не вставал, я спал, – ответил он и, в свою очередь, задал мне вопрос: – А что ожидало бы Фесталя в Манасе, если бы вы доставили его туда, а не в Круглую долину?

Дальше последовал такой диалог:

Я: Виселица! Только виселица! В лучшем случае – пожизненная каторга. Это же тяжкий преступник!

Саор: Да, пожалуй, но преступниками люди не рождаются.

Я: Что ты хочешь этим сказать?

Саор: Только то, что судьба Фесталя несколько необычна. Преступником его сделали условия вашего капиталистического общества. Он, так сказать, продукт среды, в которой человек человеку – волк. И, сказать по правде, профессор, я не особенно сожалею, что ему удалось бежать...

Ну, как вам это нравится? Мне, в сущности, нечего было возразить, и я перевел разговор на другие рельсы.

– Когда ты наблюдал за дракой этих двух негодяев, был ли кто-нибудь из них ранен? – спросил я.

– Нет. Фесталь и Фабиан дрались голыми руками. У меня было преимущество. Во-первых, вы разрешили мне оставить нож, а, во-вторых, карабины бандитов находились ближе ко мне, нежели к ним, и в любой момент...

– Ты хочешь сказать, что если бы захотел, то вместо одного пленника у нас оказалось бы два. Так? – вмешался Элиас.

– Это не трудно было сделать, но я помнил ваш приказ не вмешиваться. Схватка же с Фесталем произошла после убийства Фабиана Зуде. Соотношение сил переменилось, и я нарушил приказ, так как обязан был воспользоваться своим преимуществом.

– Пожалуй, ты прав, Саор, – согласился я. – Ну, а как ты считаешь, почему удалось бежать Фесталю?

– По-видимому, он – ловкий малый и где-то сумел припрятать нож. К тому же была темная ночь, а мы спали как убитые. И, поверьте, сеньоры, мы и вовсе не проснулись бы, если б вместо Фесталя Фалькони оказался Фабиан Зуде...

Попробуй-ка тут поспорить с русскими! Этому парню из коммунистической страны нельзя отказать ни в смелости, ни в логике. Неужели у них все такие?

Итак, мы отправляемся в обратный путь к могиле Таме-Тунга, чтобы встретиться с Аоро и попросить его провести нас в Круглую долину. Надо выяснить, что там за люди и, в частности, кто этот престарелый шансонье. Может, и впрямь Луи Пэйн? Но как отыскать нам лакорийцев, чтобы отдать им награбленные ценности? Куда они запропастились?

 

Записывая утром свое пожелание встретиться с лакорийцами, я и не думал, что оно так скоро исполнится.

Мы возвратились, отыскали в условленном месте Аоро с Мейером. Индейский парень – просто чудодей. За сутки он почти поставил на ноги Мейера. Тот, хотя еще слаб, бледен от потери крови, но через пару дней, думается, будет в форме. "Только можем ли мы ждать эти два дня, – с горечью думаю я. – Ведь мы в жестоком цейтноте. Эх, Жоан, Жоан, слышишь ли ты меня?.."

Оставив рюкзаки под присмотром Саора, вызвавшегося побыть с выздоравливающим, мы втроем – Элиас, Аоро и я – повели мулов с драгоценностями к храму.

Я и Элиас так упивались собственным благородством, что не подумали о том, как выглядим со стороны с награбленным добром. А со стороны тем же лакорийцам мы можем показаться вовсе не рыцарями, а святотатцами.

Так и получилось.

Только мы пересекли поляну и подошли к храму, как из-под арки и с разных сторон появилось множество смуглых высоких воинов с луками и дротиками, направленными на нас.

– Рабу! – закричал Аоро, хватаясь за копье, но я ударил его по руке, вырвал копье и отбросил в сторону. То же самое сделали мы с Элиасом и со своим оружием. Не дожидаясь, пока эти красавцы-гвардейцы спустят тетивы, мы с Элиасом завопили в один голос:

– Нас послал Лакастра!

– Где Макалуни?

Молодой вождь с алым пером на голове, стоявший под аркой, выкрикнул какое-то слово, и воины опустили луки. Потом он сделал шаг вперед, с достоинством низко поклонился нам. То же самое проделало и его воинство.

Я с облегчением вытер со лба пот, представил своих спутников и назвал себя. Долгожданная встреча с живыми лакорийцами состоялась, к счастью, без кровопролития. Однако Аоро продолжал недоверчиво озираться, как бы ожидая подвоха. Вождь – его зовут Ингла, он сын верховного вождя племени Макалуни, – увидев Аоро, улыбнулся, что-то ему сказал на своем непонятном языке и показал на одного из воинов. Аоро молниеносно схватил дротик и встал в оборонительную позу. Широкая белозубая улыбка расплылась на лице воина. Он похлопал по тыквенной бутылочке с пером, висевшей у него на поясе, а потом помахал ладонью из стороны в сторону, дескать, не бойся, не трону. Этот детина, оказывается, был тем, кто делал уколы пленным. (NB. Не забыть спросить, зачем это делается).

Мы с Элиасом пытались подобрать какое-нибудь понятное лакорийцам индейское наречие, а оказывается, Ингла может говорить на ломаном португальском языке. Когда, как говорится, контакты были налажены, я рассказал, как и при каких обстоятельствах мы ознакомились с Мартино-Лакастрой, о наших приключениях в долине Золотого Дракона, о смерти Баголы. При этом известии Ингла склонил голову, отдавая дань памяти погибшего собрата, и спросил, успел ли Багола спрятать мурии.

Узнав, что мы их закопали, Ингла радостно улыбнулся:

– Лакастра не ошибся. Вы – друзья лакори.

Потом я рассказал все, что знал от Руи Мейера об ограблении могилы Таме-Тунга. На красивом лице Инглы проступили пятна стыда. Да, он видел, что сделали грабители в храме. О драгоценностях, которых мы спасли, он упомянул как бы между прочим. Я понял, что пропажа нескольких мешков драгоценностей для лакорийцев, видимо, значила не больше, чем для меня потеря старого зонтика. Они были счастливы, что саркофаг – золотая пирога с останками вождя Таме-Тунга – остался нетронутым.

Элиас не утерпел, спросил, как могли они оставить свою святыню без охраны. И тут мы услыхали историю, из которой поняли, что потомкам пришельцев из космоса не чужды такие человеческие слабости, как зависть, тщеславие, больное самолюбие... Специальной охраны могилы вождя никогда не существовало. В глухие места, огражденные от мира непроходимыми топями и чащами, на протяжении веков никто не проникал. Даже индейцы – обитатели джунглей – старались не углубляться в дебри дальше Злого Сагуртана: смельчаки попадали в Круг Забвения.

К могиле вождя можно было подойти лишь со стороны плоскогорья с приметной конусообразной горой (мы назвали ее Фудзи), у подножья которой находились и долина Золотого Дракона и Круглая долина или, как называют ее лакорийцы, Круг Забвения. От плоскогорья к могиле вела не очень-то широкая возвышенность – выветрившийся горный хребет, ныне поросший лесом. Этим-то единственным подступом и пользовались лакорийцы.

С течением времени топи подсохли, чащи поредели и стали доступней для человека, но лакорийцы не догадались учредить постоянный надзор за могилой.

После того, как в тех, ранее непроходимых, местах стали появляться охотники-индейцы, молодой вождь Ингла высказал на совете старейших опасение и предложил выделить группу воинов, которые несли бы постоянную сторожевую службу, но его двоюродный братец Магара, всегда и во всем противодействующий своему сопернику Ингле, высмеял это предложение, заявив, что лучше почаще посылать воинов в долину Золотого Дракона, чтобы уничтожить всех чаков.

Великий вождь Макалуни отложил решение вопроса на неопределенное время. Он понимал, что назрела необходимость изолировать лакорийцев от общения с другими людьми, если он хочет уберечь племя от чуждых влияний, сохранить в чистоте свои обычаи, верования. А потому придется оставить эти места и уходить в Долину Регари (что это такое, будет сказано дальше). Макалуни ждет только возвращения Лакастры, который после его, Макалуни, смерти станет великим вождем. И как только он вернется, племя со своей святыней – саркофагом Таме-Тунга, драгоценностями из храма, будет уведено в Долину Регари. Они завалят единственный ход в долину и тогда навечно останутся одни... Святая простота! Мудрейший вождь не знал, что у белых людей есть авиация...

События все же подтвердили правильность точки зрения Инглы и заставили Макалуни действовать энергичней, не дожидаясь возвращения Лакастры-Мартино. Охрана была послана к могиле лишь после того, как лакорийцы узнали о приближении отряда грабителей и стали следить за ними. (Тогда-то и был послан в долину Золотого Дракона Багола с товарищами, чтобы уберечь мурии).

Лакорийцы не хотели кровопролития и сначала, по своей наивности, думали напугать головорезов своими "штучками", то прирезали мулов, то уносили негров-носильщиков, то придумывали еще какие-нибудь фокусы. И лишь когда убедились, что непрошеных гостей этим не проймешь, решились на открытые боевые действия по-своему. Они напали на грабителей, усыпили их и на собственных плечах с комфортом доставили пленных в Круг Забвения.

Тут Элиас снова прервал рассказ вопросами: зачем они прячут пленных в Круге и что за уколы пером делают они им?

Предположение Саора об умышленной изоляции пленных в недоступном месте оказалось справедливым. Лакорийцы не хотят убивать, так как жизнь человека священна. А на второй вопрос последовал такой ответ:

– Мы делаем пленников счастливыми.

– Каким же образом? – удивились мы.

– Человек, забывший прошлое, счастлив настоящим, – чуть ли не афоризмом ответил этот сановный юноша. – Капля отвара известных трав и листьев, попав в кровь человека, лишает его памяти. Наши пленные, получив укол, забывают о своем прошлом. Их ничто не тяготит, ничто не заботит. Разве это не счастье?

– Нет, нет и нет, мой друг! – вспылил Элиас. – Я с такой точкой зрения не согласен. Это насилие, а всякое насилие бесчеловечно, жестоко...

Я поддержал Элиаса, но в глубине души у меня снова шевельнулось сомнение, так ли уж это бесчеловечно?

– Почему? – искренне удивился Ингла. – Мы же не уничтожаем своих врагов. Мы их только удаляем от себя, чтобы они опять не встретились с нами. При этом мы избавляем их от необходимости тяжким трудом добывать себе пропитание, тревожиться за своих родных, близких, тосковать о своей родине. К тому же есть отвар из других трав и листьев, укол которого возвращает память. В Круге Забвения живет веселый белокожий старый человек. У него мы не отнимали память. Наши воины спасли его от смерти, отбив у индейцев племени калапалу, и еле живого спрятали в Круге Забвения. Когда он выздоровел, то уходить оттуда не захотел. Он теперь не хочет уходить оттуда...

Но я отклонился. Итак, доставив пленных грабителей в Круг Забвения, Ингла отправился известить великого вождя о происшедшем, поручив охрану усыпальницы Магаре. Но Магара, обладавший больным самолюбием, решил действовать по-своему. Он был уверен, что пришельцы все обезврежены и таким образом ничто не угрожает сохранности могилы Таме-Тунга. И этот немолодой годами бунтарь отправился с отрядом в долину Золотого Дракона. И вот пока Магара развлекался охотой на чаков, святыня племени была осквернена...

К исходу дня вернулся гонец, которого Ингла посылал к верховному вождю. Выражаясь современным языком, он принес приказ об эвакуации святыни. Ингла отложил это до утра. Остаемся здесь на ночевку.

Сейчас Ингла ушел в храм. Старина Элиас и этот непоседа Аоро увязались с ним. А я, пока есть свободное время, тороплюсь записать события первой половины дня. Появилась надежда, что я смогу отправить пакет Жоану Кольешу. Это решит верховный вождь.

 

Ну, вот, кажется, начинается вынос саркофага. При дневном освещении эта золотая пирога с прозрачным, словно хрустальным, колпаком еще прекрасней! Но неужели она так легка? Четверо воинов свободно несут ее на плечах, будто бы это не саркофаг, а академическая распашная четверка для гонок... Мешки с драгоценностями, которые мы отобрали у бандитов, воины занесли в храм и вместе с другими богатствами оставляют на попечение Хранительницы Священных Тайн.

Сейчас отправимся туда, где живут лакорийцы. Черт побери! Неужели все это происходит наяву?.."

 

На этом записки профессора Э.Грасильяму обрывались. К ним была приложена короткая записка, написанная торопливым почерком ученого:

"Жоан, дорогой мой синантроп! Посылаю тебе свои записки с нарочным – лакорийцем Магарой. Ты не обращай внимания на его свирепый вид, в сущности-то он парень хороший. С ним еще двое: индеец Аоро и раскаявшийся злодей Руи Мейер, гринго. От тебя зависит – взять его с собой до населенных мест или нет. Времени у них в обрез. Саор решил пока остаться здесь. О нашей дальнейшей судьбе не беспокойся. Мои записки публикуй, но убери все то, из чего можно узнать наше местоположение, а также выбрось все упоминания о богатствах лакори.

Оригинал записей передай в "Службу охраны индейцев". Хотя лакорийцы и не индейцы, я в этом убежден, но только помощь "Службы..." и ее президента маршала Рондона может спасти потомков пришельцев из космоса от уничтожения.

Старина Гароди передает тебе привет. Он так увлечен разговором с великим вождем лакорийцев Макалуни, что не может написать тебе даже пару строк. Шлет привет и Саор.

Обнимаю тебя, мой мальчик! Да хранит тебя святая мадонна!

Твой Эваристо Грасильяму".