МОГИЛА ТАМЕ-ТУНГА. Глава 32

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (3 голосов)

 

Эпилог

"Так было.

Регари прилетели на землю с Рильфы в огромной прозрачной пироге с золотыми крыльями.

Регари полюбили лакори и породнились с ними. Вождь регари Кову взял в жены дочь вождя лакори красавицу Гим.

Сын вождя лакори Глад взял в жены юную регари Люг. Регари научили лакори ремеслам, научили обрабатывать землю, выращивать плоды, искать драгоценные камни и металлы, строить каменные здания, мосты, акведуки.

Регари приобщили лакори к искусствам, научили делать мягкое золото тонким, твердым, гибким, легкоплавким, отливать из него статуи, украшения, оружие.

Регари приохотили лакори к наукам, научили читать звездное небо, рассчитывать ход планет, фазы луны, предсказывать погоду по поведению животных и растений.

Регари оказались бессильны лишь в одном. Маленькие домашние животные – чаки и змейки-анаконды, которых они привезли с собой, стали так быстро размножаться и увеличиваться в размерах, что нападали на людей. Их поместили в закрытую долину, где чаки и анаконды достигли огромных размеров.

Регари жили на земле несколько лет.

(Дословно сказано: несколько периодов дождей. – Примечание переводчика проф. Э.Грасильяму).

Потом они покинули землю. Улетели на своих прозрачных пирогах с золотыми крыльями.

Регари улетели. Сказали, что вернутся.

Регари улетели. Увезли с собой на Рильфу красавицу Гим и Глада.

Регари улетели. Их кровь осталась в жилах лакори – кровь посланцев неба. В честь регари лакори воздвигли храмы, обелиски, вырубили из скал статуи.

Так было.

Так надо помнить всегда."

– Записал, мой мальчик? Ну вот и еще одна мурия расшифрована. Насколько быстрее работать вдвоем. Француз сразу додумался до этого и подучил себе помощника, а я все один и один. Теперь, Жоан, перепиши все начисто, потом поставь вот под таким углом пластинки, чтобы свет падал сбоку, вооружись сильной лупой и подробно опиши все, что видишь на рисунке, проступающем изнутри. Вот там, видишь, какие-то люди, животные... Что ни говори, но мой старинный друг, покойный Гароди, сделал великое открытие, найдя ключ к письменам древних лакори. Эх, Элиас, Элиас! Какой это был светлый ум! Как жаль, что он ушел от нас. Скоро и мне придется отправляться, как говорится, в светлые чертоги небытия.

– Что за печальные мысли у вас, сеньор Грасильяму?

– Как же не печалиться, мой мальчик, если остается так мало времени, а многого еще не сделано...

Профессор Грасильяму был прав: ему оставалось мало времени.

Он был очень стар. Косматая седая голова и руки тряслись, ноги отказывались носить высохшее костлявое тело. Лишь глаза, живые и умные, горели на морщинистом лице, свидетельствуя о том, что в этом одряхлевшем теле бьется пытливая мысль.

– Давай, Жоан, немного отдохнем, поболтаем. С тех пор, как умер Гароди, мне просто не с кем бывает поболтать. Луи Пэйн оглох и тоже торопится записать как можно больше из собранного им фольклора лакори. Порой я просто поражаюсь его памяти и работоспособности... Ах, Жоан, Жоан, если бы ты знал, как я рад, что ты здесь со мной, с нами! Оставить кафедру в столичном университете только для того, чтобы заняться изучением мурий лакори – это не каждый сможет.

– Да полно, сеньор Грасильяму, – смутился Жоан. – Разве вы сами не так же поступили? А я – ученик профессора Гароди, кому же, как не ученику, и надлежит продолжить его дело?

– Правда, правда! Спасибо, малыш! Кстати, ты не сердись, что я называю тебя, профессора, "малышом" и на "ты". Не обижайся. Для меня ты остался таким же милым синантропом, каким и был двадцать лет назад. А где другой синантроп, твой русский друг? Ты знаешь ли что о его судьбе?

– Саор стал крупным советским геологом, вот уж много лет ищет на севере Сибири нефть. Последнее письмо я получил от него в конце пятьдесят девятого года. Он писал, что ваши записки, которые маршал Рондон перед смертью завещал переправить на хранение в Советский Союз, где они не будут использованы, как писал в завещании маршал, "во зло обреченным лакорийцам", находятся в государственном архиве. Полностью их опубликуют лишь через пятьдесят лет.

– Рондон был не только великим защитником угнетенных племен, но и мудрецом. Запомни и мой наказ: тексты расшифрованных мурий надо отправить в Россию... Ну, я разболтался. Давай продолжим работу. Я же страшный эгоист. Не успел ты приехать, осмотреться, а я сразу же засадил тебя за мурии. Но ведь мне так мало осталось времени, а пока я жив, тебе надо освоить технику расшифровки мурий. Ну, записывай!

"Так было.

Лакори жили в долине Золотого Дракона, в долине своих предков, которые построили удивительные дворцы и храмы.

Однажды ночью раздался страшный грохот. Обрушились скалы и здания. Реки вышли из берегов, затопили долину. В нескольких местах земля треснула, словно высушенный на солнце плод, и глубокие пропасти поглотили людей и их жилища.

Это пробудился от сна вулкан Лооб.

Оставшиеся в живых лакори искали спасения в скалах и на вершинах деревьев.

Пробудившийся вулкан разрушил горную цепь, отделявшую долину Золотого Дракона от долины Злых Чаков.

Чудовища, населявшие эту отрезанную от мира местность, устремились в долину Золотого Дракона.

Оставшиеся в живых лакори бежали от них на новые места.

Долина Золотого Дракона опустела. В ней остались лишь хищные чаки и анаконды.

Так было.

Так надо помнить всегда."


Француз умирал. Он полулежал, тяжело дыша, откинувшись на кожаные подушки. Его правая рука покоилась на плече подростка, сидевшего у его ног и с грустью глядевшего в глаза умирающего. Вокруг стояли верные друзья, встревоженные, убитые горем. Время от времени Ленда подносил ко рту умирающего какое-то пахучее питье, и тогда Пэйн делал облегченный глубокий вздох, открывал глаза. В его глазах снова загоралось изумленное восхищение красотой расстилавшейся перед ним Долины Изобилия, его второй родины.

– Ленда, старый мой друг, искусный врачеватель, – сЛабым голосом проговорил Пэйн. – Ты стараешься облегчить мои последние минуты. Спасибо тебе! Мне так легко дышится. Я чувствую, как за моей спиной вырастают крылья... Я сейчас полечу на них ввысь, к вашим предкам регари...

Француз глубоко вздохнул, попытался улыбнуться.

– Лакастра, мудрый вождь, достойный сын великого Макалуни. Я счастлив, что судьба свела меня с тобой и с твоим народом. Я многое записал, что слышал от вас, но это далеко не все. Это сделает твой сын Мартино, которому ты передал свое второе имя и ум. Не правда ли, mon garson? – Пэйн ласково погладил подростка по голове. – Он всегда был моим прилежным учеником. Но этого мало. Когда вернется из мира желтоголовых Ингла, пошли Мартино и еще нескольких юношей учиться в Россию. Только там они узнают то, чего не знали мы – секрета сделать всех людей счастливыми...

Силы покидали француза. Он закрыл глаза. Ленда снова поднес питье. Веки Пэйна дрогнули, стали медленно приподниматься, но и когда они открылись совсем, не сразу зажглись мыслью глаза.

– Мсье Грасильяму, не надо кусать бороду. Мы с вами, как и Гароди, можем гордиться: жизнь свою прожили не напрасно. А вы, отважные мушкетеры – Руи, Антонио, Кано, Отега, Лоренцо – вы-то чего носы повесили? Выше головы, кавалеры! За ваше давнишнее прошлое вас никто не может упрекнуть. Вы заслужили уважение тем, что охраняете эту невероятной ценности древнюю культуру лакори... лакори...

И снова погасли глаза, медленно закрылись веки, тело обмякло. Ленда хотел поднести питье, как вдруг Пэйн открыл глаза, приподнялся.

– О, как легко... Я улетаю... На Рильфу... – и вдруг с неожиданной силой начал декламировать:

О Франция, мой час настал: я умираю!
Возлюбленная мать, прощай: покину свет, –
Но имя я твое последним повторяю.
Любил ли... кто тебя... сильней... меня?.. О нет! –

и умер, не закончив песни.


Лакастра и Жоан стояли на вершине потухшего вулкана Лооба. Перед ними расстилалась вытянутая с юго-запада на северо-восток овальная долина – Долина Регари, сверху походившая на гигантский стадион. В середине этого "стадиона" виднелся ослепительно белый шар, от которого на некотором расстоянии один за другим отходили три таких же ослепительно белых концентрических круга. От третьего, самого большого, сначала по долу, а затем по склону горы, убегала ровная параболическая линия. Это было искусственное сооружение, походившее на лыжный трамплин.

По другую сторону шара виднелся сверкающий ромб, а за ним вертикально поставленный цилиндр, увенчанный опрокинутым вниз острием конусом.

Весь этот "стадион" с геометрическими фигурами, резко выделявшимися на красной почве, был обрамлен темно-зеленой каймой кустарника.

– Значит, это и есть стартовая площадка межзвездных кораблей регари? – спросил Жоан. Лакастра кивнул головой.

– В этой же долине, в склонах окружающих гор находятся подземные хранилища. Что в них хранили регари – неизвестно. По велению Макалуни, которое он высказал перед смертью, мы перенесли туда саркофаг-пирогу с останками Таме-Тунга, драгоценности из храма, мурии и даже Золотого Дракона. Последнее было особенно трудным. Нам пришлось уничтожить всех чаков. Руи со своими молодцами доставил даже противотанковые мины, на которых подрывались чаки.

– Заметьте, сеньор Кольеш, – продолжал Лакастра, – на стартовой площадке ничто не растет: ни трава, ни кустарник. Даже птицы не летают над ней. Долина лишь по краям поросла странными растениями, которых я нигде в других местах не встречал. Давайте спустимся вниз...

Внизу Лакастра провел Жоана в пещеру, заставленную ящиками, достал из одного ящика просторные балахоны, обшитые тонкими золотыми пластинками, и золотые шлемы с прозрачной полусферой впереди. В таком одеянии, бряцая золотыми пластинками, они направились к центру долины.

Растения действительно были странными. Толстые мясистые темно-зеленые листья, похожие на кактусы без колючек, подымались прямо из земли, чем-то напоминая пальцы человеческой руки. Они были усыпаны мелкими цветочками, состоящими из пяти нежно-зеленых лепестков, тоже сложенных в виде пальцев ладони, напоминая цветок монстеры.

"Уж не было ли и это растение завезено с другой планеты? – подумал Жоан. – Не потому ли лакори так чтят этот цветок?"

Вблизи, с земли, "трамплин" казался еще более величественным. Изумляла строгая красота и лаконичность устремленной ввысь сверкающей линии, обрывающейся в небе. Столь же впечатляющими выглядели и сфера и цилиндр.

Концентрические круги были сложены из каких-то ячеек, похожих на пчелиные соты; ячейки заполнены темно-красными шарами величиной с теннисный мяч.

Едва Лакастра с Жоаном подошли к кругу, как шары начали темнеть еще больше, стали почти черными, а потом посветлели и приобрели нежно-розовый оттенок.

Но еще более поразило Жоана превращение в самой сфере. Этот огромный, диаметром около пятнадцати метров шар, вначале казался безжизненным, точно стеклянный шар, наполненный белым дымом. Но едва Жоан и Лакастра подошли ближе, как дым стал улетучиваться, и в глубине сферы возникло какое-то движение.

Вначале Жоану показалось, что вся внутренность сферы затянулась тончайшим муаровым занавесом. Вдруг точно ударила молния, и внутренность сферы вспыхнула фиолетовым светом и на этом темно-фиолетовом, почти черном фоне, среди множества маленьких мерцающих звезд, появилось семь крупных сверкающих светил созвездия Плеяд.

Жоан с Лакастрой обошли сферу вокруг, и с любой стороны созвездие было хорошо видно. Видение исчезло, и сфера опять превратилась в безжизненный матовый шар, как только они отошли на несколько шагов.

Гигантский ромб был сложен из множества прозрачных пластин, каждая величиной с развернутый лист книги. Каково их назначение – угадать было нельзя.

Дальше за ромбом стоял цилиндр диаметром около пяти и высотой около пятнадцати метров, выходящий из-под земли. Едва Жоан с Лакастрой подошли к нему шагов на пятьдесят, как опрокинутый конус загорелся рубиновым цветом, словно уличный светофор. Жоан захотел подойти поближе, но почувствовал, что путь ему преградила какая-то невидимая упругая масса. Лакастра сказал, что если бы на них не было балахонов с золотыми пластинками, то они потеряли бы сознание и упали. Сфера и цилиндр излучают энергию, не известную людям.

Лакастра сказал, что, по словам стариков, сфера не всегда показывала только созвездие Плеяд. Иногда наблюдались какие-то странные, то пустынные, то горные, то морские ландшафты со строениями и животными, еще более удивительными и страшными, чем чаки. Но последние годы видения стали очень редкими. Иногда конус издавал протяжные звуки, похожие на: "Р-и-и-ль-фа! Р-и-и-ль-фа!", почему лакори и дали это название одному из светил созвездия.

– Великий вождь, – сказал Жоан, потрясенный всем виденным, – я твердо верю, что со временем будут разгаданы все тайны Регари. Но сейчас, мне кажется, человечество еще не созрело для таких открытий. И все-таки надо попытаться узнать, что за новый вид энергии излучает этот конус. Может, попытаемся пригласить сюда честных физиков-энтузиастов, которые займутся исследованиями. А тем временем пусть лакорийские юноши овладевают знаниями, учатся в школах. Возможно, кое-что откроют нам еще мурии. Перед нами – непочатый край работы. И я готов отдать все силы, всю жизнь этому делу.

– Спасибо, мой друг, – тихо ответил растроганный Лакастра.


Солнце в зените. Обезьяны попрятались под широкие листья пальм, броненосцы ушли в глубокие норы. Болота затянуты знойным маревом. Сельва дремлет в жаркой истоме: не шелохнет ветка, не дрогнет лист.

Кто-то идет по звериной тропе. Кто?

По звериной тропе идут люди.

Один, два, три... пять... десять...

Движения их неторопливы, уверенны. В том, как они ступают след в след между сухими ветками, не потревожив ни одну из них, как бесшумно оставляют за собой густые сплетения тростника и бамбука, чувствуется опыт жителей джунглей, всегда готовых ко всяким неожиданностям.

Вооружение у всех десятерых одинаково – на груди автомат, на поясе мачете и несколько гранат, за спиной сумка с патронами, – а одежда разная. Девять человек – пятеро загорелых бородатых мужчин лет по пятьдесят и четверо юношей одеты в пестрые маскировочные халаты и такие же пробковые шлемы; на ногах у них высокие ботинки на шнурках. Лишь шедший впереди пожилой лакориец с пером вождя в волосах обнажен по пояс. Торс его раскрашен цветными глинами, кожаные штаны унизаны тесемками, на ногах мягкая обувь из сыромятной кожи. Это – Магара. Время, испытания, дружба, завязавшаяся с молодцами Руи, сгладили былые мрачные черты его лица, но он остался серьезен, неулыбчив. Замыкал отряд Руи, сильно постаревший, но, как и раньше, щеголеватый, подтянутый, жизнерадостный.

Отряд выходит на поляну, посредине которой воздвигнуто странное сооружение, похожее на огромный рыцарский шлем, – некогда усыпальница великого вождя Таме-Тунга. Только теперь храм пуст и по краям площадки не стоят каменные изваяния невиданных существ. Лишь перед входом в храм, как и раньше, на камне, покрытом изумрудным мхом, греется на солнце большая ящерица-дракон – Хранительница Великих Тайн.

Почти одновременно с разных сторон площадки из зарослей появляются два отряда индейцев, вооруженных кто чем: огнестрельным оружием, копьями, луками, духовыми ружьями. Они подходят к паперти храма, откладывают в сторону оружие, становятся на одно колено и мысленно возносят молитву Хранительнице Великих Тайн. Белокожие – те, что в маскировочных халатах, – молча отходят в сторону, ожидая, когда кончится обряд моления.

Потом все радостно приветствуют друг друга, чинно рассаживаются в круг, закуривают трубки и начинают вести разговор мужей-воинов.

Новости хорошие. Вождь калапало Ходи Тихо сообщил, что в междуречье, за которым ведет наблюдение его племя, никто из чужаков не появлялся. Вождь соседнего племени Аоро Идущий По Своей Тропе рассказал, что, когда они с сыном на днях охотились возле Раны Земли, высоко-высоко в небе пролетела железная птица, оставив позади длинный белый хвост, который долго не расплывался в небе.

– Что высоко летел – это хорошо. Ему, значит, не до нас. Хуже, если появится низколетящий самолет. Тогда надо стараться не упускать его из виду. А если он сядет где-нибудь, сразу же дать нам знать, – сказал Руи.

У Магары тоже добрые вести. В районе Долины Изобилия никто не появлялся. Все оживились, когда Магара передал от имени брата и великого вождя Лакастры приглашение в Долину Изобилия на празднества выбора невест.

Празднества состоятся в дни полной луны.

– Великий вождь Лакастра сказал: пусть придут все, кто хочет выбрать себе жену или мужа. Пусть юноши покажут свою ловкость, смелость, ум, а девушки – красоту, умение, прекраснодушие. На празднестве любящие сердца найдут друг друга, и всем нам будет радостно, весело, хорошо.

– Эх, счастливое вы поколение! Завидую вам, – хлопнул по плечу Антонио сидевшего рядом молодого воина и вздохнул: – А мы растеряли свою молодость.

– Не вздыхай, Антонио, – рассудительно сказал Руи. – Трудная нам досталась молодость, зато мы обрели спокойную старость. И кончим жизнь не в кандалах, а свободными кабальеро под собственным кровом, оставив после себя вон каких бравых сынов. Правда, вот Лоренцо наказал бог за то, что он большую часть жизни провел за чисткой ногтей: наградил дочерью.

– То-то ваши парни глаз не сводят с этого "божьего наказания", – кивая головой в сторону смутившихся парней, усмехнулся Лоренцо.

Переговорив обо всем, отряды разошлись в разные стороны, назначив следующую встречу через неделю.

И снова стало тихо на поляне.

Где-то шумит водопад. В стороне задумчиво покачиваются рубчатые листья пальм.

Поляна опустела.

Лишь на замшелом камне застыла священная большая ящерица-дракон – Хранительница Великих Тайн.

Тишина.

Звериная тропа пуста...


"Так было.

..............................................

Так надо помнить всегда".


Назад Оглавление Об авторе