МОГИЛА ТАМЕ-ТУНГА. Глава 9

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Глава 9
Легенда об Арари и Лакури

Профессор Эваристо Грасильяму, сидя за столом, пил утренний кофе и просматривал почту. Его внимание привлек голубой пакет, в верхнем углу которого стоял почтовый штемпель: "Леблон" – одного из курортных городков неподалеку от Рио-де-Жанейро.

"Опять!" – с раздражением подумал профессор и нетерпеливо вскрыл конверт. В письме кратко сообщалось:

"Если профессор Грасильяму желает услышать кое-что любопытное об индейцах племени лакори, пусть немедленно приезжает в Леблон. Обратиться в клинику, палата №12".

Подписи не было, но внизу стояла приписка:

"Я вам пишу уже третье письмо и не получаю ответа. Очень прошу, приезжайте!"

Что это? Очередная шутка какого-нибудь бездельника? Последнее время профессор довольно часто стал получать письма, в которых неизвестные люди издевались над почтенным ученым и даже угрожали.

Поводом для этого, так же как и для ряда полемических выступлений в печати этнографов, лингвистов и историков, послужила статья профессора Грасильяму "Кто открыл Новый Свет?" в журнале "История". В ней Грасильяму ставил вопрос: кто был первооткрывателем Америки?

"Колумб, – рассуждал автор, – приплыв к берегам Нового Света, встретил здесь многочисленные племена индейцев. Откуда они пришли? Разве не удивительно, что в Мексике найдены пирамиды, не уступающие по размерам египетским пирамидам, а в глубине лесов Южной Америки имеются развалины каких-то храмов или дворцов неизвестной архитектуры. Там же сохранились остатки пирамид, превосходящих по размерам даже усыпальницу Хеопса. В Центральной Америке обнаружены следы ольмеков и тольтеков, существовавших еще до ацтеков и майя. Что это за народности, откуда они пришли и куда исчезли – неизвестно до сих пор. Известно лишь, что тольтеки построили в лесах Юкатана и Мексики исполинские храмы, от которых сейчас сохранились только развалины. Видимо, ими же изваяны из крепчайшего базальта огромные человеческие головы в странных шлемах. На берегу озера Титикака найдены развалины огромного древнего города с остатками величественных храмов, дворцов, больших домов, широких прямых улиц, водопроводов, канализации, плотин, шлюзов..."

Приводя эти и другие факты, профессор Грасильяму приходил к выводу, что Новый Свет совсем не "новый", а скорее "древний". Почти все коренные народности Америки сохранили предания о пришельцах из-за моря. Многие индейские племена называют себя потомками этих пришельцев. У инков и ацтеков существует предание, что их предки имели белую кожу, рыжие волосы и голубые глаза. В Северной Америке живет племя индейцев макдана, ничем не отличающихся от европейцев. У макдана тоже существует предание, что их предки пришли из-за моря и имели совершенно белую кожу. Найдены саркофаги с мумиями древних инков, и волосы некоторых мумий оказались белокурыми.

Далее автор обращал внимание на странное совпадение между культурами древних египтян и американских народов. Чем объяснить, что скульптура древнеегипетской богини неожиданно была обнаружена в Перу?

"Кто же является Первооткрывателями Америки? – снова вопрошал профессор. – Этот вопрос мы вправе поставить перед наукой. Какие из существующих племен индейцев обоих континентов Америки – прямые потомки пришельцев из-за моря?

О вторжении предков американских индейцев с других материков свидетельствует и тот факт, что до сих пор ни одному археологу не удалось отыскать на нашем континенте следов первобытного человека. Мои же оппоненты утверждают, что американский материк – родина всего человечества. По их мнению, следов первобытного человека не нашли только потому, что плохо искали...

Изыскания последних лет дают мне право утверждать обратное: племена индейцев пришли в Америку с Азиатского материка, точнее – через Берингов пролив. Они обладали высокой культурой, могли разрешать сложные инженерные вопросы и, естественно, без труда подчинили немногочисленные племена первобытных охотников, которые раньше их пришли с Азиатского материка. Так, я считаю, начиналось заселение Нового Света.

Задача науки выяснить: сохранились ли потомки первых переселенцев до наших дней? Есть основание предполагать, что они сохранились в дебрях Центральной Амазонии..."

Вот этот-то тезис статьи и послужил поводом для нападок на ее автора. Получив первое письмо с приглашением приехать в Леблон, профессор Грасильяму счел его очередной выходкой своих противников. Однако через какое-то время последовало второе, а вот сейчас и третье письмо. Вряд ли шутник был бы так настойчив.

Профессор отставил чашку из-под кофе и задумался. "Ехать или не ехать?" – размышлял он, чуть ли не в десятый раз перечитывая странное послание. Что может сказать этот незнакомец о лакорийцах? Вероятно, какие-нибудь вздорные измышления? А вдруг?..

Спустя два часа самолет уносил профессора Грасильяму в Рио-де-Жанейро.


– Сеньор приходится больному родственником?

– Нет!

– Близкий знакомый или друг?

– Мы с вами знакомы больше, нежели с этим больным, – раздраженно буркнул профессор.

– В таком случае я не могу допустить вас без разрешения старшего врача, – ответил дежурный. – Как прикажете доложить?

Грасильяму протянул визитную карточку.

Дежурный ушел, оставив Грасильяму размышлять над строгими порядками, существующими в клинике.

– Прошу извинить, сеньор профессор, что заставили вас ждать, – сказал старший врач, появляясь в дверях. – На пациента палаты №12 было совершено покушение, и мы, естественно, обязаны соблюдать меры предосторожности. Кстати, мы получили сообщение, что к больному приезжает еще один ваш коллега...

Заявление врача несколько успокоило Грасильяму, значит, вызов не чья-то шутка, но кто и зачем еще сюда приезжает?

В палате №12 на кровати, у широкого окна, пропускавшего массу воздуха и света, полулежал человек с забинтованной головой. Увидев входящего Грасильяму, больной любезно сказал:

– Большое спасибо, профессор, что приехали! Садитесь, пожалуйста. Мне нужно вам кое-что сообщить.

– Прежде всего, сеньор, объясните, что все это значит? Кто вы? Я получил ваши письма и не знал, что подумать, – проворчал Грасильяму, усаживаясь в кресло.

Больной пытался было приподняться с подушек, но тут же обмяк, схватившись рукой за голову. Это невольное, вызванное болью движение несколько смягчило гостя. Профессор с состраданием посмотрел на больного: худощавое лицо с правильными чертами и глубокими проницательными глазами располагало к себе. На какой-то миг профессору показалось, что он уже где-то встречал такие же глаза. Внешность незнакомца разбудила какие-то тревожные, но не совсем ясные воспоминания.

– Извините, профессор, я не сообщил вам в письмах своего имени, – сказал больной, морщась от боли и прикасаясь ладонью к вискам. – Во-первых, оно бы вам ничего не сказало, а во-вторых, у меня есть причины не слишком часто упоминать его. Теперь я готов посвятить вас в свою тайну. Только прежде расскажу легенду о двух индейцах из племени тамойо. Их звали Арари и Лакури. Они жили в разных селениях, оба были молоды и отличались огромной физической силой. Однажды произошло наводнение, вода стала угрожать их жилищам. Чтобы спастись от беды, они решили сбросить с горы огромный камень, который преградил бы путь воде. Но, повторяю, они жили в разных селениях и каждый из них не знал о замыслах другого. Арари и Лакури начали толкать камень с разных сторон, не замечая друг друга. Камень не выдержал и раскололся, похоронив под обломками двух богатырей. Не кажется ли вам, профессор, что если бы они объединили свои усилия, то несчастья могло бы и не произойти?

– К чему эта сказка? – недовольно спросил профессор.

– Мы с вами находимся в положении Арари и Лакури, с той только разницей, что камень еще не рассыпался и не задавил нас обоих.

– Кто вы, черт возьми! – не выдержал Грасильяму. – Мне кажется, что я где-то вас встречал, и даже слышал ваш голос, но никак не могу припомнить, где и когда это происходило...

– Что ж, профессор, напомню вам еще одну историю. Это уже не легенда. – Больной с трудом приподнялся с подушек, наклонился к профессору и вполголоса добавил: – Вспомните исход вашей экспедиции на Топажос...

Профессор Грасильяму отшатнулся:

– Могуена! – прошептал он.

– Нет, профессор, Могуена – миф. А меня зовут Мартино. Запомните: Мартино...


Это было шесть лет назад. Экспедиция в составе профессора Грасильяму, его помощника и девяти индейцев-носильщиков и проводников исследовала верховье реки Топажос – одного из притоков Амазонки. В девственных джунглях экспедиция искала развалины древнего храма или города, который, по рассказам индейцев, должен был находиться где-то в долине у истоков этой реки. Три месяца люди провели в пути, испытывая невероятные лишения. Вьючные мулы давно пали от укусов ядовитых насекомых, и полубольные люди вынуждены были тащить поклажу на своих плечах.

Никаких развалин экспедиция пока не нашла. Ей оставалось исследовать плато у истоков реки Телис-Пирис – притока Топажоса. Еще несколько дней, и она достигает цели. Странное происшествие расстроило планы руководителя экспедиции – профессора Грасильяму.

Рано утром исчезли два индейца-проводника. Профессор не мог поверить, что эти добрые и преданные парни сбежали: все время они безропотно переносили тяготы путешествия. Не было оснований думать и об их гибели – несмотря на самые тщательные поиски, трупов не обнаружили.

В полдень того же дня два носильщика пошли к реке за водой и тоже не вернулись. Оставшиеся индейцы перепугались. Они отказались идти вперед, заявив профессору, что их товарищи стали жертвами Могуены и поэтому надо отсюда скорее выбираться.

О Могуене, загадочном существе-вампире, жившем в глухих джунглях, среди индейцев и негров – искателей каучука ходила недобрая слава. Могуена заманивал людей в леса и болота и высасывал из них кровь.

С большим трудом профессор уговорил подчиненных продолжать путь.

Через день исчезли еще три индейца-носильщика. Казалось, они провалились сквозь землю. И снова Грасильяму сумел развеять страхи своих спутников.

– Цель близка, – убеждал он, – только движение может нас спасти.

Мужествен был руководитель экспедиции, но и у него пробежали по спине мурашки, когда как-то вечером он услышал, как из глубины джунглей раздался протяжный крик:

– Несчастные! Вы идете на свою погибель! Уходите на юг...

– Это Могуена, – зашептали индейцы, дрожа от страха.

Сколько ни уверял профессор, что если уж Могуена – вампир, то он не станет предупреждать людей об опасности, но носильщики потребовали возвращения. Профессору пришлось уступить.

Несколько дней экспедиция проблуждала в джунглях. Измученные люди оказались перед лицом неминуемой гибели. Вечером, когда они лежали возле костра, размышляя о своей горькой судьбе, из чащобы снова раздался таинственный голос:

– Несчастные! Вы идете неправильно. Я укажу вам путь. Будьте внимательны!

Утром профессор, которого мужество не покинуло, сделал несколько шагов в сторону, откуда доносился таинственный голос, и обнаружил на одном из деревьев свежий глубокий надрез. Пройдя еще немного, он нашел второй надрез, а за ним и третий. Это был путь, указанный неизвестным доброжелателем.

Странное путешествие по зарубкам продолжалось несколько дней. Отряд забрел в такие непроходимые дебри, что люди, бывалые путешественники по сельвасам, потеряли ориентировку. Зарубки на деревьях исчезли...

И тогда из чащи вышел индеец.

Он был высок, строен, хорошо сложен. Правильные черты лица с выразительно горящими, проницательными глазами, светлый цвет кожи делали его похожим на сильно загорелого европейца. Принадлежность к аборигенам южноамериканских лесов выдавали его одеяние, состоявшее из коротких кожаных штанов с тесемчатой бахромой, оружие – копье и татуировка синей и красной тушью в виде цветка монстеры чуть выше локтя...

Индеец знаком предложил удивленным людям следовать за ним.

Через несколько дней он вывел отряд к главному руслу реки Топажос и там так же таинственно исчез, как и появился.

Все эти дни проводник хранил молчание и лишь когда надо было указать направление или же предупредить об опасности, он бросал два-три слова.

Суеверные носильщики со страхом смотрели на проводника, стараясь держаться от него подальше. Профессор пытался было заговаривать с ним, но индеец молчал.

Что это за человек, Грасильяму так и не мог узнать, но в одном он почему-то был уверен: таинственный незнакомец стремился увести экспедицию подальше от истоков Телис-Пириса. Почему?


Какое-то время профессор Грасильяму внимательно разглядывал полулежавшего перед ним человека.

– Что же вам угодно, сеньор Мартино? – наконец спросил он.

– Я знаю, профессор, вы всю жизнь отдали раскрытию тайны племени лакори, но вам не всегда сопутствовали удачи...

– Напрасно вы считаете меня каким-то неудачником, – вдруг ощетинился Грасильяму. – Знайте, сеньор, я самый счастливый человек на земле. Гипотеза профессора Грасильяму, увидите, восторжествует!

– Мне кажется, – пытался слабо улыбнуться Мартино, – для полноты вашего счастья не хватает пустяка: увидеть своими глазами живого лакорийца. Правда?

Грасильяму встрепенулся, насторожился: не насмехается ли над ним Мартино.

– У вас есть основания утверждать, что лакорийцы до сих пор сохранились?

– Самые веские, но дело не в этом.

– Черт возьми! – не выдержал профессор. – Как не в этом? Что же может быть важнее!

– Вы, кажется, хорошо знакомы с профессором Гароди, директором Национального музея? – невозмутимо спросил Мартино.

– Да, он – мой друг!

– В таком случае, вы слышали, что на него было совершено покушение? Я знаю человека, который совершил это покушение.

На лбу профессора проступила испарина.

– Почему же вы не заявили в полицию?

– Это исключается.

– Я вас не понимаю...

Мартино, не обращая внимания на волнение профессора, тем же спокойным голосом продолжал:

– Известно ли вам, профессор, что в день покушения на сеньора Гароди у него находилась одна вещь...

– Какая вещь?

– Так вот, запомните: это и есть самое важное. Сеньору Гароди эта вещь едва ли не стоила жизни и причинит еще немало бед, если все мы будем поступать, как... Арари и Лакури. Вы меня поняли, профессор?

– Послушайте, Могуена, Мартино, или... как вас лучше называть? Вам не надоело ломать мне голову всякими загадками? Я, кажется, был достаточно терпелив...

Мартино негромко рассмеялся, но тут же лицо его исказилось от боли, и он приложил ладони к вискам. Прошло несколько минут, пока он снова смог заговорить.

– Дорогой профессор, я пригласил вас именно для того, чтобы вы больше не ломали голову над всякими загадками. Очень трудное положение, в котором я сейчас оказался, вынуждает меня обратиться за помощью...

В этот момент дверь в палату приоткрылась, и вошел новый посетитель. Это был профессор Элиас Гароди.


Эваристо Грасильяму и Элиас Гароди были старыми друзьями. Их дружба зародилась еще в колледже. Потом они вместе участвовали в археологической экспедиции Макса Шмидта, производившего раскопки "кухонных куч" возле реки Каракараи, и оба едва не погибли при наводнении. Это сблизило их на всю жизнь.

Эваристо Грасильяму, как и Элиас Гароди, был убежденным холостяком, целиком отдавшимся науке. Увидев входившего в палату друга, Эваристо сразу же забросал его вопросами:

– Ты? Как? Здоров? Зачем сюда?..

– Обо всем по порядку, дружище, не торопись. Только я вышел из больницы, как получил это письмо и сразу же помчался сюда, – сказал Гароди, протягивая распечатанный конверт. Письмо оказалось копией такого же, какое получил и Грасильяму. Друзья вопросительно посмотрели на Мартино, о котором в первые минуты встречи они даже позабыли.

Мартино представился профессору Гароди, извинился за доставленное им беспокойство. Он хотел еще сказать что-то, но в палату вошел старший врач.

– Сеньор, – обратился он к Грасильяму недовольным голосом. – Я разрешил вам свидание не больше двадцати минут, а вы устраиваете здесь чуть ли не научное заседание. Прошу, сеньоры, оставить больного в покое. Он нуждается в отдыхе. Милости просим завтра!

Смущенные ученые попятились к двери.

– Одну минутку, доктор, – остановил врача Мартино. – Извините, сеньоры. Мне действительно трудно говорить сейчас. Давайте отложим наше свидание до завтра, а пока вам небезынтересно будет познакомиться с тем, что я здесь записал. – И Мартино протянул Грасильяму свой блокнот...

– Ну, что скажешь, дружище, обо всем этом? – спросил Гароди, когда они шли к ближайшей стоянке такси.

– Чрезвычайно странная личность этот Мартино, но он заслуживает серьезного внимания. Кстати, что с тобой произошло, старина? Где Жоан?

Гароди вздохнул и вместо ответа предложил поискать укромный уголок, где можно было бы перекусить и обо всем спокойно потолковать.

– Нет ничего проще: пойдем ко мне в отель, – сразу же согласился Грасильяму, сам нуждавшийся в пище и отдыхе.

Спустя четверть часа друзья находились в гостинице, ожидая, когда слуга подаст обед и бутылку вина, которую Грасильяму предложил распить в честь встречи.

– Со мной произошло чертовски непонятное происшествие, – начал Гароди свой рассказ, по привычке трогая кончиками пальцев надбровья, как бы проверяя, на месте ли мысли. – Я был в музее, захожу в свой кабинет и, к своему удивлению, вижу за моим письменным столом совершенно незнакомого человека. Он держал в руках индейскую книгу, страницы которой сделаны из какого-то неизвестного мне прозрачного материала, со странными рисунками. Об этой пластинке я расскажу тебе позже подробней. Так вот, я вошел в тот миг, когда незнакомец собирался сунуть пластинку в карман. Прежде чем я успел произнести хоть слово, этот джентльмен – если он только заслуживает называться джентльменом – бросился ко мне и, – каков нахал! – ударил по голове моей же собственной палкой. Я потерял сознание и прозрачную пластинку, которую этот негодяй унес с собой. Мне ее чертовски жаль. Мы с Жоаном только-только собрались заняться разгадкой рисунка и надписей, начертанных на ней... – Гароди тяжело вздохнул. – А бедняга Жоан, дружище, погиб в той воздушной катастрофе, о которой в свое время писали газеты. Он летел к тебе, – грустно закончил Гароди свой рассказ.

– Да, не повезло тебе, старина. И Жоана жаль. Это был многообещающий юноша, – с искренним сочувствием проговорил Грасильяму и, чтобы отвлечь друга от тяжелых воспоминаний, поспешил перевести разговор:

– Давай, старина, поговорим об этом чудаке, вызвавшем нас сюда. Что ты думаешь о нем?

Но тут раздался стук в дверь. Негр-слуга вкатил столик с посудой, кушаньями и вином, быстро и бесшумно расставил все на столе и, узнав, что сеньорам он не понадобится, так же бесшумно удалился.

– Ты слышал, старина, легенду о Могуене? – спросил Грасильяму, когда дверь за слугой закрылась.

– Могуена... Могуена... постой, постой, дружище... А, вспомнил! Это нечто или некто, вроде лесного духа, так, что ль? – усмехнулся Гароди.

– Напрасно смеешься, старина, – нахмурился Грасильяму. – Помнишь печальный исход моей последней экспедиции на Топажос? Репортеры, наслышавшись рассказов от моих спутников, порасписали в газетах, что нас спас от гибели живой Могуена. Так вот представь себе, старина: Могуена и Мартино – одно и то же лицо... – И профессор Грасильяму рассказал другу обо всем, что говорилось в палате перед приходом Гароди.

– Может быть, это какой-нибудь шарлатан или мошенник? – попытался возразить Гароди, хотя и без особой уверенности в голосе.

– Нет, у меня создалось впечатление, что Мартино знает нечто очень важное и по каким-то особым причинам хочет поделиться этим важным именно с нами.

На следующий день старший врач ограничил свидание ученых с Мартино до десяти минут и то только по настоятельной просьбе больного.

Как только Гароди и Грасильяму вошли в палату, Мартино, словно угадывая их мысли, без всяких предисловий начал торопливо говорить:

– Я слышал, сеньоры, о вас как о гуманных, честных ученых, поэтому только вам и решил доверить свою тайну. Хотя это не только моя тайна. Слушайте! Племя лакори – потомков пришельцев с других планет – существует. Оно обладает огромными богатствами, часть которых хранится в усыпальнице древнего лакорийского вождя Таме-Тунга. Случайно местонахождение храма стало известно одному проходимцу. Перед смертью он сделал на древней лакорийской книге записи, по которым нетрудно отыскать могилу Таме-Тунга. Часть этой книги совсем недавно побывала у вас, профессор Гароди. Но сейчас обе части – две прозрачные пластинки находятся в руках очень плохого человека...

Мартино перевел дыхание и откинулся на подушку. Чувствовалось, что ему очень трудно говорить, но он поборол слабость, сделал глубокий вдох и продолжал:

– Это страшный человек. Его имя – Агурто, или Железный Капитан, или Леми Диаш. Он – беглый каторжник. Сеньоры! Не допустите разграбления древней могилы! Нужно уничтожить эту злосчастную книгу или... или опередить Железного Капитана...

Голос больного ослаб. Ученые напрягли слух, стараясь уловить каждый звук.

– Помогите последним сынам некогда великого народа уберечь свою святыню. Я верю, вы сделаете это...

Какое-то время Мартино молчал, но потом прошептал:

– Прошу вас, сеньор Гароди, наклонитесь ко мне. Я скажу священное слово, которое откроет вам путь к цели сквозь заслон лакорийцев, стерегущих могилу вождя. Как отыскать могилу – прочтете в блокноте, что я вам передал.

Гароди наклонился. Мартино шепнул ему что-то и в изнеможении упал на подушки. Ученые с тревогой глядели на его побледневшее лицо. Гароди нажал кнопку, чтобы вызвать врача. Но больной приоткрыл веки, выразительно поглядел на Грасильяму.

Ученый наклонился почти к самому рту Мартино, и тот тоже что-то шепнул ему на ухо и тут же внезапно приподнялся.

– Не забудьте же, сеньоры, то, что я вам сказал. – Мартино хотел сказать еще что-то, но не смог: из горла вырвался только хрип.

В палату вошел врач. Ученые поспешно ретировались.

До самого вечера они просидели в приемной клиники, наводя справки о состоянии Мартино, у которого началось воспаление мозга. Тут же они узнали, что Мартино в клинику привез какой-то водитель такси, который нашел его полураздетым, в бессознательном состоянии у обочины пригородного шоссе. Когда Мартино пришел в себя, он назвался сотрудником ботанического сада, что было подтверждено полицией.

На следующий день, во время завтрака, слуга принес профессору Грасильяму письмо. Вскрыв конверт, профессор обнаружил внутри карту и банковский чек на довольно солидную сумму, выписанный на его имя, и записку, в которой указывался адрес некоего Мануэля Контрероса, хозяина отеля "Отдых капитанов" в Сантарене. К нему профессор должен был обратиться, если почему-либо ему понадобится отыскать Мартино.

Профессора сейчас больше всего занимала карта.

– Черт побери! Старина, смотри! Могила Таме-Тунга! Значит, эта долина существует! Ведь я же был недалеко от нее, у верховьев Топажоса! – радостно клокотал Грасильяму, тыча пальцем в карту. – Теперь я доберусь туда без труда!

Друзья склонились над картой и долго рассматривали ее.

– Меня интересует, кто же такой этот Мартино? На индейца он не похож, на европейца тоже, – сказал Гароди. – Почему это его, ботаника, вдруг волнует вопрос о существовании лакорийцев и почему он так ратует за неприкосновенность древней могилы?

– Мне совершенно безразлично, к какой расе он принадлежит, но что Мартино – благороднейший человек, в этом я твердо убежден. Хотя, черт побери, зачем же он увел меня от верховьев Топажоса? – недоумевал Грасильяму. – Нет, нет, я не останусь глух к его просьбе и на этот чек немедленно снаряжаю экспедицию. Слышишь, старина? Что думаешь ты по этому поводу?

– То же, что и ты, дружище! Отправляемся вместе...

В следующий миг ребра почтенного директора музея трещали в мощных объятиях друга.

– Ой, хватит! Пусти! Еще немного, и ты был бы одинок в своих скитаниях по джунглям, – едва отдышался Гароди. – Кстати, дружище, какой пароль сказал Мартино для усмирения стражей лакорийской святыни?

– Макалуни!

– Странно. А мне он сказал: Лакастра!