Тайна алмаза. Глава 15

Голосов пока нет

 

Глава 15
Непроданный секрет

Революционный комитет расположился в бывшем помещении женской гимназии. В ее просторных залах лежали и сидели сотни людей. Ни днем ни ночью не прекращалось здесь движение, непрерывно сновали связные, посыльные. Ни для кого уже не было секретом, что близится час восстания.

С раннего утра до позднего вечера записывали добровольцев в спешно формируемые отряды Красной гвардии.

Приходили рабочие в засаленных блузах, студенты в потрепанных тужурках, крестьяне в лаптях, невесть какими путями попавшие в столицу, интеллигенты в крылатках, девушки, бедно одетые, с утомленными глазами. Появлялись и хорошо одетые молодые люди и барышни. Некоторые, узнав, что винтовки выдают не сразу, уходили.

Из добровольцев подбирали наиболее верных людей, и из них составляли специальные ударные отряды. Эти сразу получали новенькие винтовки и, на зависть остальным, тут же на мостовой чистили их и обтирали от толстого слоя арсенальной смазки. Шутки и озорные слова раздавались всюду, где собиралось несколько человек.

– Проня, да что ж ты будешь делать с этакой оружией? – спрашивал чей-то голос. – Ведь она тебя задавит.

Маленького роста человек в черной засаленной одежде усердно трудился над тупорылым "максимом".

– А он верхом, братцы, верхом на "максимке"-то.

– Ого-го-го-го!

Толстая баба в темном переднике искала кого-то в толпе. Вдруг она заметила мальчишку с гусарской саблей; тот важно стоял в толпе своих сверстников.

– Митька, язви тя в душу, – заорала баба и бросилась к мальчишке. Тот, гремя огромной саблей, умчался в переулок.

На углу плакала худенькая старушка, прикладывая платок к глазам.

– Владимир, ты убьешь отца.

Юноша с едва пробивающимся пушком на верхней губе негромко говорил:

– Успокойся, мама, иди домой. Ты хочешь опозорить меня? Все ушли, а я должен оставаться?

Большая толпа новобранцев окружила маленького щуплого солдата в косматой папахе. Здесь особенно громко смеялись. Громадный детина выкатил глаза и, давясь от смеха, толкал под руку своего земляка.

– Васька, Васька, ты дывысь, чо вон каже.

– Матка боже, каже, в анархистки записалась.

– Ой, не можу, люди добри! – и солдат повалился навзничь.

– А штоб тоби!

Никто не обращал внимания на солдата в потрепанной шинели, неторопливо расхаживающего среди красногвардейцев. Его пытливый взгляд, казалось, все ощупывал, как будто чего-то искал. Иногда он останавливался, чтобы послушать какую-нибудь окопную быль, и, не дослушав, двигался дальше. Наконец он подошел к широкой двери, на которой был укреплен лист картона. Крупным типографским шрифтом там значилось:

РЕВКОМ

А внизу от руки дописано:

Запись добровольцев в отряды Красной Гвардии происходит круглосуточно. Желательно иметь свое оружие.

Солдат чуть помедлил и вошел в широко открытую дверь. Налево коридор, у входа стоят двое вооруженных людей, один из них в очках, в поношенном демисезонном пальто похож на учителя, другой в рубашке на выпуск, на голове картуз с треснутым козырьком. Около них стоит солдат в папахе. Тот, что в картузе, как видно, уже не первый раз сердито говорит, обращаясь к солдату:

– Да сказано же тебе, что нельзя, понимаешь, нельзя. Не велено пущать.

– Да я же с фронта, я же по делу. У меня, может, пакет срочный.

– А мандат, где твой мандат? А-а. Нету! Ну, так и проваливай, ну... сгинь, сатана.

– Я, может, мандат комиссару предъявлю, а ты не пущаешь.

– Вот деревня. – Часовой сокрушенно покачал головой. – Катись, катись отселева, пакеда я не взялся за тебя, – окончательно рассвирепел "картуз".

– Подожди, Гришин, может, человеку в самом деле нужно, – перебил его очкастый.

– Вон, видишь, в тужурке стоит? – очкастый показал пальцем на дюжего моряка, разговаривающего с группой солдат. – Подойди к нему, это товарищ Архипов, хорошенько попроси его. Он тебе поможет.

Солдат облегченно вздохнул и направился к Архипову.

– Спасибо, браток... а этот – варнак... – Он враждебно посмотрел на Гришина. – По-людски надо, по-божески...

Незнакомец, молча наблюдавший всю эту сцену, незаметно подошел к человеку, которого очкастый назвал Архиповым.

– Ты ко мне, пехота?

– Да, можно и к вам, – нерешительно согласился незнакомец.

– Я слушаю.

– У меня вопрос частного характера.

Архипов внимательно посмотрел на него.

– Документы?

Незнакомец достал из штанов солдатскую книжку и протянул ее Архипову.

– Дезертир?

– Да, вроде.

– Иди за мной.

Через минуту они очутились одни в приемной.

– Ну-с, гражданин Рогов, я вас слушаю, – проговорил Архипов, усаживаясь за стол, на котором стояла пишущая машинка и валялись кипы бумаг.

– Мне очень хотелось изложить свое дело лично комиссару.

– Комиссара сейчас нет.

Рогов помолчал, как будто не решаясь заговорить, потом оглянулся и, убедившись, что двери плотно прикрыты, вполголоса заговорил:

– Я вам сказал, что у меня дело частного характера. Но я думаю, вы им заинтересуетесь. Я нахожусь в курсе одной готовящейся операции. Она касается крупного открытия, которое известные мне люди собираются вывезти за границу. Открытие это имеет настолько большое значение для России, что потеря его будет непоправимым несчастьем... Я могу сообщить имена, дать адреса и таким образом предотвратить эту нежелательную операцию... Но... с определенными условиями...

– Чем можете подтвердить свои слова?

– В Петрограде живет один профессор. Недавно у него украли дочь – поговорите с ним, – солдат многозначительно посмотрел на Архипова.

– Имя этого профессора?

– Имена я буду называть только самому комиссару.

– Почему вы пришли к нам в такое время?

– Я анархист и не разделяю ваших взглядов, но все-таки считаю вас лучше этих скотов-эсеров, а время?.. Если бы я пришел после переворота в столице, то было бы слишком поздно.

– Что же это за условие, его можно узнать?

– Извольте... мне нужны деньги.

– Гм. Значит, вы продать, что ли, собираетесь нам свое... сообщение? А если я вас сейчас задержу как подозрительную личность?

– Вы ничего не выиграете, а проиграете очень много.

– Скажите, а то открытие, о котором вы говорите, почему о нем ничего неизвестно и что это за штука такая?

Рогов чуть помолчал, словно решая, стоит ли говорить.

– Дело касается постройки одного аппарата необычайной конструкции. Изобретатель этой машины – один неизвестный человек. Дни его уже сочтены, но сейчас самое важное – аппарат.

Архипов озабоченно потер виски.

– Ну и задача!

В дверь постучали. Вошел Темин.

– Иди, Архипов: Громов привел отряд – человек двести и все без оружия. – Темин сокрушенно покрутил головой. – Куда девать будем?

– Я сейчас, Темин. Вы побудьте здесь, вот папиросы... Комиссар с минуты на минуту должен прибыть, – обратился Архипов к Рогову. Он убрал какие-то бумаги со стола в ящик и запер его. Ключ, торчащий в двери соседней комнаты, он тоже сунул в карман, после этого вышел.

Из переулка к зданию ревкома двигалась широкая колонна, шли рабочие с потемневшими от копоти лицами, шли прямо от станков, от машин. У некоторых в руках были гаечные ключи, молотки. Сзади, блестя свежей краской, двигался новенький броневик. На нем было полотнище с надписью: "Подарок от пролетариата Путилова". Пришедших шумно приветствовали высыпавшие из помещения красногвардейцы. Архипов поздоровался с коренастым плотным человеком в просторной рабочей спецовке.

В это время к нему протолкался посыльный штаба.

– Товарищ Архипов, идите скорей, там стреляют, кажись, в кабинете комиссара.

Архипов бросился за посыльным. Перед дверью толпились люди.

Темин с винтовкой в руке никого не пускал в кабинет.

– В чем дело?

Темин молча пропустил его в комнату. На полу, вытянувшись во весь рост, лежал человек; в солдатской книжке он значился под фамилией Рогов.


– Кончен, – проговорил Архипов.

Комната наполнилась любопытными.

– Куда же она ему угодила? Крови не видно, – поинтересовался кто-то.

– А может, он сам, братцы, покончил?

– А наган где?

– Н-нда! Нагана нету.

– Гляди-ка, как его свело.

Лицо убитого с широко открытыми глазами было искажено страшной гримасой.

Архипов подошел к окну и сразу обратился к Темину:

– Быстро обследуй под окном.

– Есть обследовать!

Архипов внимательно осматривал небольшое круглое отверстие в стекле.

– Ну, ясно, – догадался кто-то. – Стреляли через окно.

В комнату вошел комиссар Соболев.

– Что здесь происходит, товарищ Архипов?

Он с удивлением смотрел на лежащего человека.

– Прошу всех выйти.

Красногвардейцы нехотя очистили помещение.

– В чем дело? – повторил вопрос Соболев, наклоняясь над убитым и осматривая его.

Архипов в нескольких словах передал все, что знал. Комиссар озабоченно нахмурился.

– Ну-ка, обыщи его.

Через минуту на столе появилась куча документов, каких-то бумаг. Толстые пачки денег. Небольшой никелированный браунинг.

– Ну что, все?

– Нет, у него еще что-то есть в подкладке. – В руках Архипова появился тщательно упакованный пакет.

– А ну, вскрой.

На стол посыпались кольца, браслеты, цепи.

– Золота-то сколько, мать честная!

– Больше ничего?

– Как будто все.

Комиссар стал просматривать документы убитого.

– Значит, он предъявил вот этот документ? – Соболев показал засаленную солдатскую книжку.

– Так точно.

– Ого! У него здесь есть и другие бумаги, но они на английском языке. Это птица перелетная, не то Вагнер, не то Васнер, не разберу. А вот еще одна любопытная вещь – другой паспорт. Здесь Фишер. О, да тут их целый десяток! – Соболев с любопытством рассматривал несколько паспортов с разными фамилиями.

– Значит, говоришь, продать нам свое сообщение хотел?

– Я понял так, да он и сам об этом сказал.

– Ни имен, ни адресов он не называл?

– А может, это просто какая-нибудь провокация, товарищ комиссар?

– Не знаю, Архипов, может быть и так. Этого уже сейчас не узнаешь. Во всяком случае занимательная история. – Соболев подошел к окну и осмотрел пулевое отверстие. – Куда пуля попала?

– В руку, на теле ран нет.

– Так.

Соболев заметил в косяке двери свежую царапину.

– Видишь, куда пуля вошла? Ну-ка, возьми что-нибудь и постарайся достать эту пулю.

Архипов отомкнул штык от винтовки, стоящей в углу. Через минуту на пол упал небольшой кусочек свинца.

– Есть, товарищ комиссар.

– Не прикасайся, я сам.

Архипов удивленно посмотрел на комиссара. Соболев тщательно осмотрел свои руки.

– Будь всегда осторожен в таких вещах, – заметил он все еще недоумевающему Архипову. – Разве не видишь, человек умер мгновенно, пуля отравлена.

– Разрешите, – в комнату вошел Кувалдин.

Увидев на полу труп, он осекся.

– А это что еще?

– Пока сам ничего не могу понять. Ну-ка, объясни...

Архипов повторил свой рассказ. При известии о профессоре Кувалдин встрепенулся.

– Ну, как тебе это нравится? – обратился Соболев к Кувалдину, когда Архипов кончил свой рассказ. – Высказывается предположение, что все это авантюра.

Кувалдин потер виски.

– Нет, Андрей, это не авантюра. Дело в том, что я уже кое-что слышал об этом профессоре.

– Вот как!

В комнату вошел Темин.

– Под окном никаких следов нет. Стрелять могли только вон с того места. – Темин подошел к окну и показал на небольшое каменное строение под окнами. – Окно довольно высоко от земли.

– Дело ясное – его хорошо выследили, – заговорил Соболев. – Значит никаких следов?

– Никаких, товарищ комиссар.

– Хорошо.

– Унесите его. А это, – обратился он к Архипову, указывая на золото и деньги, – сдайте в казну по описи.


– Ну, что скажешь, Степан? – спросил комиссар у Кувалдина, когда они очутились одни.

Кувалдин сел, расстегнул ворот гимнастерки.

– Самая последняя новость: нашелся Юнгов.

Соболев привстал.

– Юнгов? Где?

– Он был тяжело ранен, почти изувечен. И укрыла его – знаешь кто? – дочь полковника Тропова.

– А Широких?

Кувалдин вздохнул.

– Нет, о Широких ничего неизвестно.

– А оружие?

– Оружие на месте, сегодня получишь.

Соболев облегченно вздохнул.

– Ну, рассказывай все поподробней. Значит, Широких исчез?

– Юнг оставил его в квартире, которая нам была неизвестна. История, сам знаешь, какая была. Явки и квартиры все провалены. На одной из них попался Юнг. Широких не мог находиться на условной квартире, потому что там был тоже провал. Вот и получилось, что он оказался совсем один. Дальше его след теряется. Проверили мы дом, в котором он был последний раз. Там уже жильцы поселились.

– Экое несчастье... – вздохнул Соболев. – Ты говоришь, что Юнга укрыла дочь полковника Тропова? Уж не того ли?

– Того самого, Андрей, чудно, но факт.

– Действительно чудно. На совести этого полковника реки пролитой крови, ведь это он тогда расстрелял моряков с "Витязя". Ну, а дочь, видно, по другой дорожке идет. Да, ладно. Что об этом убитом скажешь, откуда профессора знаешь?

– Эту историю рассказал мне Юнгов. Профессору Щетинину какие-то личности предложили эмиграцию, но он наотрез отказался, тогда они стали прибегать к угрозам, и кончилось тем, что у него исчезла единственная дочь.

Юнг высказал предположение, что ее похитили с целью сманить профессора за границу.

– Сейчас я вижу, что дело действительно серьезное. Жаль, что этот Рогов не успел ничего сказать... Я начинаю по-настоящему верить, что появление этого проходимца не случайно. Он, действительно, что-то хотел сообщить нам. Речь идет о каком-то открытии, что за открытие – пока неизвестно. Я сегодня же доложу об этом, куда следует, и думаю, что наш долг – взять этого профессора под свою защиту. Если у него есть аппарат, который у него собираются выкрасть какие-то авантюристы, то мы не можем позволить, чтобы это произошло на наших глазах. Не время сейчас заниматься этими делами. Но это дело для всей России нужно.