Звездный корсар. Книга первая. Глава 3

Голосов пока нет

Глава 3
Катастрофа

Космокрейсер "Любовь" стартовал в запланированное время – 21 июня две тысячи восемьдесят второго года – с кавказского космодрома. Совет ВТГС никаких изменений в состав экипажа не внес, оба задания были объединены. Вся планета провожала своих сыновей и дочерей в дальний путь без возвращения. Отныне только метавременные каналы Кода Вечности будут иногда приносить скупые вести от посланцев Земли из галактической бездны.

Над горными вершинами бушевали грозы. Метеобарьер защищал главный космодром от яростных стихий, в зените сияло пламенное светило.

Полукилометровый аквамариновый сфероид тяжко оторвался от площадки космодрома, низкое мощное гудение магнитно-гравитационных двигателей всколыхнуло горы. Космокрейсер подымался вертикально, солнечный ореол мерцал в защитном поле корабля. Еще несколько минут – и серебристо-зеленоватая чечевица пробила спирали грозовых туч и вышла в стратосферу.

Заработали термоядерные планетарные моторы. Нежно голубой шар Земли отдалялся, засиял трепещущей водянистой игрушкой среди мерцающей огненной бездны.

За шесть дней космокрейсер преодолел несколько миллиардов километров, поднявшись над плоскостью солнечной эклиптики. Тут Богдан Полумянный дал автоматике корабля новую программу, вводящую сфероид в режим междузвездного полета.

Начали действовать вакуумно-квантовые движители. Два месяца они разгоняли космокрейсер до скорости 270 тысяч километров в секунду. Экипаж пребывал в состоянии гипносна. Только достигнув субсветовой скорости, автоматика крейсера выключилась. Вступило в действие искусственное тяготение, экипаж проснулся, на корабле началась нормальная жизнь.

На третьем месяце полета (хотя отсчет времени велся в релятивном режиме) Леся родила двух сыновей-двойняшек. Счастливый Богдан принимал поздравления от товарищей. Все они собрались в кают-компании за праздничным столом. Пили искристые тонизирующие напитки, ели сочные ягоды винограда, выращенные в корабельной оранжерее. Экспансивный Вано Дзоашвили предложил всей группе идти к Лесе, чтобы взглянуть на новорожденных.

Богдан запротестовал. Девананда Кришна поддержал его: дети с матерью находились в специальном биоизоляторе: перед тем как жить в общих помещениях, они должны были пройти профилактическую иммунизацию.

Распевая песни, перебрасываясь шутками, космонавты не услыхали первого сигнала тревоги, прокатившегося по всему крейсеру. А когда багровыми огоньками замерцали индикаторы радиации в кают-компании, уже было поздно. Все одновременно ощутили, как неумолимая, могучая, враждебная сила парализует мозг, скручивает тело, разрушает клетки, останавливает сердце. Первым потерял сознание сильнейший – Вано. Разорвав сорочку на груди, он упал на пол кают-компании, посинев, словно от удушья. Биолог София, взглянув на контрольные автоматы, схватила капитана за руку. Богдан побледнел как мертвец, глаза его были закрыты, руки бессильно опущены вдоль тела. София последним усилием встряхнула его, простонала:

– Капитан! Радиация! Миллиарды рентген... Миллионократная норма...

– Мы попали... в спираль Черной Дыры... теоретики предупреждали... Но кто же знал? – прошептал Богдан. – Конец...

Он бросил угасающий взгляд вокруг. Его друзья, соратники лежали в креслах, на полу кают-компании. Они умирали, и не было в мире такой силы, которая могла бы их спасти. София закрыла глаза.

– Прощай, Богдан... Не забудь детей... Лесю... Единственная надежда...

Полумянный, удерживая ускользающее сознание, поднял тяжелеющие веки. О чем она говорит? Дети? Леся? Его сыны... Они тоже погибнут? Нет, нет... Изолятор окружен мощным магнитным полем, радиация туда не проникла... Какое счастье! Леся с ними. Она тоже будет жить. Любимая приведет космокрейсер к цели, а там... там она воспитает сынов... И быть может, они вернут к жизни всех космонавтов, использовав генотеку корабля... О судьба! Не дай исчезнуть последней надежде!..

Богдан напряг тетиву воли, преодолевая волны бессознательности, увлекающие его во мрак смерти. Он поднялся на дрожащие ноги и, ступая через тела друзей, добрался до пульта связи. Слабеющей рукой включил сигнал тревоги и в то же мгновение услыхал отчаянный крик за спиною:

– Богданку! Что с вами?!

Капитан резко повернулся, держась руками за пульт. У двери кают-компании стояла Леся. Ее бледное лицо было искажено ужасом. Она смотрела на умирающих друзей и ничего не понимала. Глаза расширились от боли и потрясения.

Капитан сползал на пол, тело его тяжелело, по лицу ползла чернота. Леся бросилась к нему, пыталась поддержать.

– Уходи! – прохрипел он. – Беги в изолятор!

Не поняв предупреждения, она схватила его за плечи и ощутила, как волна бессилия и опустошенности передается ей от мужа. А Богдан шептал, еле двигая пересохшими устами:

– Радиация... страшный поток... рентген-излучения Черной Дыры... Беги в изолятор... Космокрейсер в режим гиперполета... Сыны... сыны... Говерла...

– Что, что ты говоришь? – рыдала Леся. – Не оставляй меня! Не оставляй! Любимый, не уходи! Я умру без тебя... Не уходи!..

Богдан умолк. Последнее болезненное движение уст, последний вздох. И все. Молчание... Леся окаменела над телом друга, не в состоянии мыслить, ощущать, действовать.

Но вот в ее сознании, словно колокол, отзвучали слова мужа. Сыны... Они живы... Их надо спасти. Она – единственная надежда. Леся медленно встала. Голова кружилась, окружающие предметы расплывались, словно в тумане. Звезды в иллюминаторах кают-компании сливались в пламенеющие нити, извиваясь спиралями, они создавали химеричный сверкающий клубок.

Леся доползла до двери. Пробралась в коридор. Слабея, мозг упрямо напоминал: дети, дети, дети... Надо спасать детей... Только бы успеть...

Она остановилась возле аптечки, приняла активизатор. Сознание немного прояснилось, но слабость не исчезла. Леся вошла в центральную каюту управления, безразлично взглянула на пульт. Космокрейсер с субсветовой скоростью устремляется к далекой красной звездочке. Кто теперь поведет его? Кто выполнит задание Земли?

Если бы немного сил... Чтобы вернуть корабль назад... Жаль, если погибнет такое создание разума... А она уже не успеет провести расчеты для возвращения...

Леся шагнула к двери изолятора. Ее остановил звонкий спокойный голос:

– Вам нельзя входить в изолятор.

Женщина повернулась. Кто это? Долго не могла понять, кто ее остановил. Затем увидела: говорил УР – Универсальный Робот. Вот он стоит у пульта управления, рядом с креслом капитана, – голубой ящик с двумя руками-манипуляторами. УР, или, как его нежно звали космонавты, Урчик, был симпатичным мыслящим автоматом-компьютером, созданным на основании Математики Полноты. Имея почти неограниченный резерв для запоминания и эвристического самопрограммирования, УР сохранял в своем кристаллическом мозгу всю информацию, связанную с полетом и режимом работы космокрейсера, а также выполнял необходимые расчеты в любой отрасли математики или гуманитарных и естественных наук. И вот теперь он предупреждал Лесю об опасности. Его глаза – приемники внешней радиации – сверкали алыми огоньками, из динамика – небольшого черного отверстия на груди – снова послышались слова:

– Вы поражены радиацией, Леся. Ваше тело вскоре разрушится...

– И я умру? – шепотом спросила женщина. – Я не могу спастись? Скажи, Урчик?

– Нет, – ответил автомат. – Вы умрете за несколько минут. Но что произошло с вами, Леся? Кто вас облучил?

– Погибли все члены экипажа. Корабль попал в неслыханно мощный поток радиации...

– Следует сообщить на Землю, Товариществу Галактических Связей, – деловито отозвался Ур. – Вероятно, это рентген-излучение коллапсной спирали Черной Дыры. Пусть учитывают эту информацию при будущих полетах.

Леся бессильно опустилась в кресло, безнадежно молвила, глядя на голубой ящик автомата:

– Кто сообщит? Кто вернет корабль на Землю?

– Я, – лаконично ответил УР.

Леся пораженно взглянула на него. Внезапно радостная искра надежды пронзила ее сознание. Да, это в самом деле возможно. Урчик способен вернуть корабль к Земле. Более того, можно попытаться... хотя это и безумие... Попробовать, чтобы он принял необычную для него программу... Чтобы он присмотрел за сынами, когда она умрет. Он умный, Урчик... Он сумеет... Надо лишь кормить их УП – Универсальным Продуктом. И присматривать... Им будет тяжело без родителей, без людей... но они выживут... И вернутся на родную Землю. А там всех космонавтов воскресят. О радость! Снова увидеть родную Черногору, марево предрассветных туманов, подснежники на высоких скалах...

– Урчик, – прошептала женщина, с надеждой всматриваясь в багровые глаза автомата. – Это чудесно, что ты можешь вернуть космокрейсер к Земле... Но у меня еще одна просьба...

– Приказывайте, Леся.

– Я не приказываю, Урчик... Я прошу... Я родила двух сыновей. Понимаешь? Двух маленьких детей...

– Что такое "сыновей"?

– Как бы тебе объяснить... Маленькие люди. Такие, как все прочие, только еще несознательные...

– Понятно, – сказал УР, – они пока что не получили необходимой информации для полноценной деятельности...

– Так, Урчик, так. К тому же они еще не сформировались...

– Ясно. Они в процессе самопрограммирования и выбора оптимального варианта?

– Какой ты умница, Урчик. Ты все правильно понимаешь. Но теперь, когда я умру... они останутся без присмотра...

– Вы желаете, Леся, чтобы я присматривал за ними?

– Именно так, мой друг. Именно этого я хочу. Прошу, не откажись...

– Меня не надо просить. Я делаю то, что могу. Но ведь меня не учили присматривать за маленькими людьми?!

Леся закрыла ладонями пылающее предсмертным жаром лицо. Пыталась собрать воедино взвихренные мысли. Его не учили? Это верно... Конечно, не учили. Что же делать? Как объяснить? В библиотеке есть книги по воспитанию детей. УР умеет читать...

– Урчик!

– Слушаю, Леся!

– Ты связан с библиотекой. Ты умеешь читать...

– Вся научно-техническая информация сосредоточена в моем мозгу.

– Я не о том. В библиотеке есть информация о воспитании детей-маленьких людей. Их следует кормить, присматривать за ними... держать в чистоте...

– Я понял. Всякая система требует энергии. Попробую сделать то, о чем вы говорите. Но есть одна препона, Леся...

– Что, Урчик? Говори скорее... я уже не могу... я умираю...

– Взгляните на меня. Ведь я стою на месте. У меня нет двигательной установки...

В самом деле, это так. Почему она не подумала об этом? Для контакта с космонавтами Урчику двигательных конечностей не нужно было. Но теперь... Что предпринять теперь?

– Послушай, друг, – прошептала Леся. – Можно найти выход. Возьми уборочную машину, в ней есть движитель... Демонтируй уборочный механизм... все остальное используй для себя... соедини со своим монтажом... В тебе есть информация...

– Понимаю, Леся. Спасибо.

– Сейчас... Я помогу тебе...

Леся упала с кресла, подползла к нише, нажала кнопку. Она ослепла, мрак окружал ее сплошным океаном. Звуки угасали, хаотическая симфония откатывалась в бездну небытия. Она на ощупь нашла уборочную машину-автомат. Вытащила ее, пододвинула к Урчику.

– Теперь все хорошо, – послышался голос УРа. – Я выполню ваше пожелание, Леся. Монтаж заимеет не более трех часов. Дети потерпят столько?

– Постарайся быстрее... Урчик... Как можно быстрее... – Голос женщины был еле слышен. – Там, возле них... в бутылках... УП...

– Знаю. Видел. Капитан употреблял это. Универсальный Продукт.

– Спасибо, друг. Теперь я спокойно умру. Все остальное ты прочтешь в библиотеке... Спеши, Урчик...

Леся с усилием поднялась на ноги, доковыляла до пульта управления, включила связь. Тихо приказала:

– Изолятор. Палату номер девять...

В каюту ворвались оглушающие вопли детей. На экране появилось изображение широкой кровати. На ней двое малюсеньких младенцев, спеленутых в белое, орали, требуя пищи, жалобно гримасничали, не ощущая возле себя теплого тела матери. Леся судорожно бросилась навстречу воплям, слезы отчаяния залили ее лицо.

– Сейчас... вот сейчас... я приду, мои маленькие... я приду...

Она устремилась к двери изолятора, забыв обо всем на свете. Жалобный зов сынов вошел в материнское сердце, как всевластный приказ вечности.

– Леся! Нельзя! – предупредил УР.

Она не услышала слов автомата. Протянула руки к двери и упала на пороге вниз лицом. На нее со всех сторон накатывалась звездная карусель, баюкала и несла в свое беспредельное лоно. С уст сорвались последние слова, запечатленные рецепторами УРа:

– Любовь... моя любовь... сохрани детей... сохрани...



УР несколько мгновений смотрел на тело женщины. Затем прозвучал его четкий голос:

– Леся! Почему вы не двигаетесь?

Женщина не ответила. Огоньки автомата тревожно замигали. Он произнес:

– Леся перестала функционировать. – Подумав, добавил: – Надо спешить.

Он притянул к себе манипуляторами уборочную машину и внимательно осмотрел ее, анализируя конструкцию. Затем уверенно разобрал верхнюю часть, которая, собственно, и занималась уборкой, оставив подставку с колесиками-ногами. УР долго рассматривал двигательную часть механизма, изучал систему моторчиков, синтетических мускулов, реле и элементов питания. Подумав, понял, как можно подключить приставку к своей системе, чтобы превращать импульсы-желания в движение. Для этого следовало поработать не менее двух часов.

УР вспомнил о маленьких людях. Он включил систему связи и попросил робота-координатора дать изолятор, палату номер девять. Дети изнемогали от крика. УР быстро выключил связь, отметил:

– Их система требует энергии. Маленькие люди жаждут питания. УР сделает все необходимое и придет к ним.

Он пододвинулся к инструментальному шкафу, открыл дверцу, нашел там инструменты, универсальные блоки, схемы, провода, интегральные секции-кристалломозги для замены, индикаторы. Всем этим пользовался капитан при срочном ремонте тех или иных киборгов-роботов. УР сосредоточенно замер на несколько мгновений, разыскал в своей памяти информацию о работе, которую надо было выполнить. Вспомнив все, быстро начал перестройку подставки. Когда двигательный узел "конечностей" был соединен с энергоцентром УРа, он, поднявшись на руках-манипуляторах, сел в специально подготовленное гнездо и прочно прикрепил себя мощными пластинами.

– Кажется, все, – сказал он, посылая в систему движения импульс-желание.

Колесики завертелись. УР быстро двинулся к двери, ударился о порог. Сказал:

– Не следует спешить. УР еще не привык. Необходима тренировка, накопление опыта. – Подумав, произнес: – А теперь – в изолятор.

Он подкатился к двери, где лежала Леся. Направив на нее индикаторы радиации, УР отметил высокую дозу облучения тела. Осторожно обхватив женщину манипуляторами, он оттащил ее в сторону. Подумал о том, что следовало бы исследовать ее тело, а также тела других космонавтов. Но это потом – после визита в изолятор.

УР прошел коридор-тамбур, ощупывая путь локационным лучом. Наконец подкатился к круглому люку изолятора и поднял руку, чтобы нажать кнопку. Потом вспомнил, что его корпус заражен радиацией, и вернулся назад. В лабораторном отсеке включил анализатор, отметил высокую радиоактивность своего "тела". УР включил дезинфекционный прибор, принял мощный газовый душ. После этого, уже не колеблясь, направился к изолятору.

УР открыл дверь в палату номер девять. Пронзительные вопли маленьких космонавтов оглушили его. Робот, уменьшив громкость восприятия внешних звуков, отметил:

– Маленькие люди еще не умеют контролировать использование своей энергии. Со временем я научу их.

Он подкатился к широкой кровати, заглянул туда. Лица детей – маленькие, сморщенные – были багровыми от напряжения. УР осмотрелся. Рядом с кроватью стоял шкафчик, а в нем – два флакона с красными мягкими наконечниками. УР взял один флакон, прочитал надпись: УП. "Леся сказала, что им надо давать УП", – вспомнил автомат.

Он втолкнул мягкий наконечник в рот одному младенцу, затем – другому. Дети мгновенно замолчали, посасывая вожделенный напиток. Только иногда, в паузах между сосанием, они еще жалобно всхлипывали, словно жалуясь на то, что их так долго вынуждали орать.

УР спокойно смотрел на них, мигая красными глазками. Он ожидал, пока маленькие люди выпьют всю живительную жидкость. Вскоре флаконы опустели. Но двойняшки продолжали сосать мягкие наконечники.

"Инерционные движения, – решил робот. – Но женщина сказала, что работа будет двойная: обеспечивать их энергией и убирать".

УР осмотрел постель. Она была чиста. Но ведь Леся напрасно не говорила бы. Он быстро развернул пеленку и отметил, что маленький человечек, в самом деле, не совсем чистый. Младенец закричал, ощутив касание металлических манипуляторов. УР нашел стопку чистых пеленок, взял одну, завернул в нее дитя. То же самое проделал с другим маленьким космонавтом.

После этого дети быстро уснули. УР посмотрел на них, отметил:

– Их система обеспечена энергией. Теперь настало время усвоения. УР должен осмотреть капитана и космонавтов.

Направляясь в каюту управления, робот остановился над телом Леси, вспоминая все, что он знал о человеке и его строении. Знал УР весьма немного: только то, что относилось к его взаимоотношениям с космонавтами. Тогда робот включился в библиотечную сеть космокрейсера, нашел раздел, посвященный Человеку. За несколько минут он пробежал квантолучом колоссальную информацию. УР обратил внимание на серию сообщений о восстановлении жизненных функций людей, пораженных радиацией. Для этого надо было их обеззаразить, а затем поместить в камеры с низкою температурой под защиту магнитных полей. УР вспомнил, что такие камеры на корабле есть. Он решил использовать опыт людей, которые так поступали. Информации о том, что делать дальше, он не нашел. К тому же это не его дело: вернется космокрейсер на Землю – там ученые пусть поступают как знают.

УР направился в кают-компанию, осмотрел каждого космонавта. Долго стоял над телом капитана. Ему казалось странным, что капитан молчит и не двигается. Он всегда был подвижным и много разговаривал с УРом. УР всегда охотно помогал капитану в его расчетах, мгновенно отыскивая в своей памяти все, что необходимо. А теперь – капитан неподвижен. Значит, его система испорчена.

Робот с помощью уборочных машин нейтрализовал остатки радиации на предметах и приборах, на стенах корабля и в коридорах. Затем, подняв тело капитана, покатился к изоляционным камерам...

...Тела всех космонавтов были помещены в низкотемпературные ячейки. После этого УР снова навестил младенцев. Он нашел в шкафу возле кровати огромный баллон с УП. Робот нацедил жидкость во флаконы, натянул на них мягкие наконечники и дал детям. Насытившись, дети снова уснули.

УР вернулся в каюту управления, долго стоял возле пульта и припоминал все, что относилось к заданию экипажа космокрейсера "Любовь".

– Леся сказала, что следует вернуться на Землю, – молвил робот. – А моя информация говорит, что звездолет вообще не вернется к материнской планете. Сначала корабль должен навестить систему красного карлика КС-25-82, где он изучит источник сигналов искусственного происхождения, а затем стартует в систему Эпсилон Эридана для создания новой цивилизации. Это – задание Всепланетного Товарищества Галактических Связей.

УР долго размышлял, как выйти из лабиринта взаимоисключающих программ. Он понял, что создать новую цивилизацию без живых космонавтов невозможно. Значит, полет к звезде Эпсилон Эридана теряет целесообразность и его в самом деле можно было бы отменить. Но как же тогда с исследованием источника искусственных сигналов?

Робот еще и еще пересмотрел информацию своей памяти, но в ней не было задания исследовать систему красного карлика. Это должны были сделать сами космонавты. Но они не действуют, они вышли из строя. Кто же тогда осуществит это?

Долго робот не мог решить дилеммы. Наконец цепочка сопоставлений привела его к мысли, что младенцы, которых он кормит, в будущем станут взрослыми космонавтами.

– Маленькие люди приобретут опыт, – сказал УР. – Они ознакомятся с информацией и выполнят задание. А затем УР вернет космокрейсер к Земле. Так будет выполнено задание Леси и задание Всепланетного Товарищества Галактических Связей.

Решив, таким образом, запутанную задачу, УР успокоился. Он проверил все контрольные автоматы управления, данные полета. Корабль летел верным курсом.

Теперь можно было углубиться во внутренний мир своего квантово-кристаллического мозга. УР сделал все что мог...



Робот несколько минут решал сложные математические уравнения, относящиеся к энергопереходу от миров к антимирам, таким образом он периодически тренировал свои способности анализа и синтеза. Ощутив удовлетворение от идеальных решений нескольких запутанных алгоритмов, он замигал глазами и промолвил:

– Капитан обрадовался бы, услышав мое решение. Жаль, УР не может передать кому-либо свои достижения.

К детям идти еще рано. Робот снова углубился в свою память. В синтезаторе его зрительных рецепторов всплыла фигура Леси, послышался ее голос: "Любовь... моя любовь... сохрани детей... сохрани..."

УР несколько раз повторил предсмертное восклицание Леси, вслушался в него, пытаясь проанализировать. Леся просила, чтобы некая "любовь" сохранила ее детей. Но ведь такое задание она поставила перед УРом?! Быть может, это синоним его имени? Вероятно – нет. Ведь никто так не называл УРа. Космокрейсер имеет название "Любовь" Возможно, она обращалась ко всей автоматике корабля, чтобы вся совокупность умных машин сохранила жизнь маленьких космонавтов? Вероятно, так оно и есть...

Но что-то не позволяло УРу удовлетвориться таким решением. Ассоциативная память подсказывала, что всему кораблю Леся не могла дать такого задания, – ведь космокрейсер состоит из бесчисленного множества узлов и секций – значит, не представляет монолитного целого. Кроме того, УР часто слышал слово "любовь" из уст капитана и других космонавтов, и оно было использовано в ином контексте, без всякой связи с космокрейсером. Скорее всего, название звездолета символично, а само слово имеет иное значение. Тогда к чему или кому обращалась Леся, кто мог услышать ее, чтобы выполнить предсмертное пожелание?

Заинтригованный кристаллический мозг УРа уже не мог успокоиться, желая до конца исчерпать странный императив собственной памяти: он попал в кольцо самосозданного алгоритма, и помочь могло только приобретение новой информации.

УР снова связался с квантово-электронной библиотекой, в разделе "Человек" нашел слово "любовь".

– Я так и знал, – удовлетворенно констатировал робот. – Самое таинственное чувство. Тут так и сказано. Даже для людей оно таинственное. Но я попробую разобраться в нем. Это непростое уравнение: если мыслящее существо женского пола, умирая, теряя функциональность, делает все, чтобы сохранить неполноценных людей, так называемых детей, – то здесь должна скрываться некая глубинная целесообразность. Не могла ведь Леся действовать в экстремальных условиях непоследовательно и нецелесообразно?!

УР обежал квантолучом историческую и художественную информацию, связанную с понятием Любовь. Многих аспектов он не понимал, и это порождало в его мозгу множество конфликтных импульсов, требующих гармоничной развязки, угрожающих разрушить уравновешенность его глубинных структур.

Он выделил ряд функции, связанных с любовью, которые последовательно повторялись. Брак, то есть соединение двух разнополых индивидов. Очевидно, это было необходимо для уравновешения энергетических полярностей. Дальше – появление маленьких людей, как результат брака. Но в информации УР нашел понятие "внебрачные дети". Правда, это понятие имело корни в историческом периоде до двадцать первого века, но все-таки оно было, значит, брак не единственная возможность для воссоздания новых людей.

Вместе с тем есть много случаев, когда любовь не ведет непосредственно к появлению детей, а дает импульсы для совершенно иной деятельности: созданию гениальной музыки, поэмы, картин, архитектурных шедевров, героических рыцарских подвигов. Все это осуществлялось для того, чтобы понравиться своему избраннику или избраннице. Незачем, если не имелось в виду создание своих последователей – маленьких людей?

УР определил, что с любовью тесно связаны такие понятия, как поэзия, эстетика, мораль, ненависть, этика, красота. В художественных произведениях и в философских концепциях много раз повторялось слово "красота". Оно было как-то связано с любовью. Даже утверждалось, что "красота спасет мир". Это было совсем непонятно – как некая абстракция могла бы спасти Вселенную?!

"Ты прекрасна!" Тысячи таких восклицаний находил УР у древних и новейших авторов художественных и других произведений, в сонетах, одах, песнях. Если это им не надоедало, значит, в самом деле понятие красоты имело для людей магическое, первостепенное, исключительное значение.

"Прекраснее тебя нет!"

"Люблю тебя больше жизни!"

"Твоя красота затмила мир!"

"Твои глаза ярче солнца!"

"Твои очи как две звезды!"

УР удивлялся. Зачем такие преувеличения? Ведь он сам видел много существ женского пола и может объективно судить о некоторых характеристиках их органов. Глаза, очи – это рецепторы видимого излучения (видимого для людей, ибо УР имеет еще и приемники ультрафиолета, рентген-лучей и инфрарадиации). У Леси, подруги капитана, глаза в самом деле большие, голубые. Но сказать, что они "как две звезды", – это невероятное преувеличение. Диаметр глаз – не больше нескольких сантиметров. А диаметр даже малейших звезд достигает сотен тысяч и миллионов километров. Кроме того, глаза водянистые, низкотемпературные, а звезды – раскаленные сферы, в недрах коих температура достигает миллионов градусов. В чем же дело? Почему люди, уважающие точные расчеты в научных исследованиях, в сфере любви позволяют себе полное пренебрежение законами точной информации?

Надо понять этот парадокс.

Далее УР определил, что любовь очень редко вела к целесообразным поступкам. Взять хотя бы древнюю историю Ромео и Джульетты. Им не позволили объединиться. И они, вместо того чтобы уйти от антагонистов и создать свой союз в ином месте, дать жизнь маленьким людям, решили прекратить функционирование. Зачем? Почему любовь стала причиной столь странных последствий?

Вместе с тем любовь означает не только магнетическое тяготение разнополых личностей. Любят и однотипных существ, и предметы, и животных: мужчина мужчину, женщина женщину, человек – какую-нибудь кошку, пса, птицу, закат, вкусную пищу, красивую вещь. А еще есть любовь к истине, к правде. Ради любви к истине многие умные люди отдали жизнь. Например, Джордано Бруно сгорел на костре. Непонятно только, почему одни люди сражались за истину, а другие – наоборот? Разве не все они были созданы для общей цели?

Кристаллический мозг робота изнемогал. Его питательные элементы были нагружены до предела, и контрольный энергорегулятор предупреждал об опасности. Тогда УР решительно выключился от библиотеки и ввел себя в алгоритм успокоенности и равновесия.

– Позже разберусь, – сказал он. – А теперь снова покормлю детей.

Проходили дни.

УР полностью овладел обязанностями няньки. Он кормил детей, купал их и даже стирал пеленки. Всю эту премудрость он вычитал в руководстве по уходу за малышами.

Дети росли. Вскоре они начали протестовать, когда УР пеленал их. Тогда робот позволил им ползать по кровати, а со временем и по полу каюты. Кормил их УР строго ритмично, но никак не мог приучить питомцев выделять отработанные шлаки в определенном месте и в назначенное время. Было удивительно: будущие космонавты, мыслящие существа, а не могут усвоить примитивного условного рефлекса.

Дети стремились играть с УРом, но, ощущая прикосновение холодных металлических конечностей, орали и убегали от него. Чувство неудовлетворения, невыполненной программы зарождалось в глубинах мозга робота, и он снова шел в информаторий, углублялся в изучение парадоксального понятия любви.

Почему дети не любят УРа? Ведь он делает все, что могла бы делать Леся. Почему они убегают от него? Быть может, тут причиной разная температура?

Он изучил характеристики человеческого тела. Его предположение подтвердилось. Температура человеческого организма в среднем равнялась 36,5 градуса по Цельсию, а его манипуляторы имели температуру, зависимую от окружающей среды. Значит, прикосновение к роботу детям неприятно. К тому же должна быть огромная разница между мягкой эластичной кожей Леси и его металлическим покрытием.

УР вычитал в информатории, что любовь зависит даже от всяческих мелких характеристик – цвета глаз, формы тела, экспансивности, эмоциональности, тембра голоса, характера поведения, не говоря уже о согласовании вкусов, высшей интеллектуальной информации и взглядов на так называемую истину.

Ему стало ясно, что дети не полюбят его, ибо он всегда будет для них чужой и далекий. Какой-то чудовищный ящик на колесах, или куча металлолома, как любили называть роботов в своих книгах древние фантасты. Пользоваться услугами УРа они будут, но никогда не признают ровней себе.

Подумав об этом, робот растерянно остановил ассоциативный поток мышления. Откуда у него такие рассуждения? Почему? Он твердо помнит, что в первичном алгоритме таких тенденций не заложено. Это началось после прощальной беседы с Лесей. Виной всему странное слово "любовь". УР уже не в состоянии успокоиться, пока не решит разрушительной загадки.

В его памяти всплыли картины первых месяцев полета. Задумчивое лицо капитана, который сидит в кресле, закрыв глаза. Он слушает Лесю, и густые черные ресницы Богдана трепещут. Она читает, или скорее напевает, строки, которые, вероятно, были поэтической импровизацией. То было стихотворение о любви. УР сохранил в памяти каждое слово, жест, интонацию.

Когда угасают звезды –
Другие пылают вновь.
Кто зажигает их в небе?
Только любовь...
Когда побратимы уходят –
Пусты утешенья слов.

Кто встречу в грядущем готовит?
Только любовь.
Все превращается в пепел,
В волны Первооснов.
В Вечности зерна оставит
Только любовь....

То же самое! Таинственное, непонятное чувство, не отождествляемое с каким-либо алгоритмом. УР поражался, как люди вообще могли чего-либо достичь, руководствуясь любовью. Ведь малейший просчет в моделировании процесса ядерной реакции или в расчетах курса корабля ведет к катастрофическим последствиям. А в истории человечества любовь толкала своих апологетов и сторонников на такие абсурдные решения, что их не могли бы расшифровать все компьютеры мира. И все же цивилизация существовала, развивалась, преодолела антагонизм, милитаризм и достигла космических высот. Полный иррационализм!

Внезапно у робота появился новый рефлекс: он начал размышлять об экспериментальной проверке понятия "любовь". Начала формироваться парадоксальная программа: изменить свою форму и таким образом проверить – имеет ли значение внешний вид для эмоциональной сферы маленьких людей?

Ежедневно присматривая за малышами, он в свободное время начал готовиться к изменению своей внешности. УР перечитал всю информацию, касающуюся роботов – древних и новейших. Когда-то им формировали человеческие подобия, но позже отказались от этого, потому что были случаи подмены человека автоматом, а это имело нежелательные последствия. Позже роботов конструировали в соответствии с функциональными потребностями. Вот, например, УР внешне – обычная коробка, и он не ощущает от этого какой-либо неполноценности. Но теперь, когда дело коснулось не его, а судьбы маленьких людей, следует решиться на самостоятельное действие.

УР остановился на форме универсального робота-андроида, в прошлом используемого для вспомогательных работ по дому, в канцелярии, в саду, на поле, для игры на музыкальных инструментах, для перенесения грузов, для присмотра за детьми, короче говоря, для всего, чем занимался сам человек в сфере услуг. У такого робота были эластичные мускулы, человеческое лицо, искусственные волосы и теплая кожа.

Теперь надлежало сделать самое важное: создать дееспособную модель и перенести в нее кристаллический мозг УРа. Сколько для этого потребуется времени? Выдержат ли дети без няни? А если неудача?

Еще несколько дней УР колебался. Но импульс жажды эксперимента подгонял, и робот наконец решился. Он разделил исполнение замысла на несколько этапов. Сначала промоделировал эксперимент с помощью главного квантомозга звездолета. Результат был положительный. Тогда УР послал запросы к различным складам корабля, где хранились материалы для ремонта приборов, конструирования новых компьютеров, вездеходов, запасные узлы многочисленных машин звездолета и просто полуфабрикаты для эвристических работ. Около восьмидесяти процентов необходимого было в наличии, а пластиковую форму надо было выливать, синтезировать в специальной лаборатории. Кроме того, надлежало послать заказ в микробиологический центр для выращивания искусственных мускулов.

Когда роботы-помощники доставили все необходимое в каюту управления, УР достаточно долго размышлял над сложным вопросом: какие черты лица выбрать для своего нового образца? Наконец он решился: хотелось быть подобным капитану. Возникали в мозгу импульсы о женском подобии – ведь малышам ближе форма матери, но победило первое решение. УР исходил из той предпосылки, что он – мужского рода, если семантически проанализировать его имя, кроме того – маленькие люди тоже будущие мужчины, и им необходимо мужское воспитание. К тому же во взаимоотношениях УРа и капитана была особая симпатия. Это и определило завершающее решение.

УР добыл в фильмотеке изображение капитана, промоделировал его во многих ракурсах, сформировал лицо из мягкого пластика. Работа над новым телом продолжалась на протяжении трех месяцев. Между тем звездолет рассекал космическое пространство, а робот присматривал за детьми.

Наконец наступил решающий момент. УР испытал манекен своего будущего тела. Он передвигался, ходил, как люди, имел такие же верхние и нижние конечности. Под эластичной кожей струилась термальная жидкость, имитирующая эффект нормального человеческого тепла. Накормив детей, приготовив для них на всякий случай несколько запасных флаконов с УП, робот закрылся в каюте, готовясь к новому рождению. Он вызвал из биолаборатории робота-помощника, ввел ему необходимый алгоритм и программу решающего монтажа. Расположив манекен тела на полу, УР дал приказ вытащить мозг со своего старого футляра.

Робот-помощник склонился над ним, влез манипуляторами в недра интегральных схем. Исчез видимый мир, угасли звуки. УРу казалось, что он растворяется, что его уже не будет. Но где-то в глубине оставалось осознание присутствия, оно фокусировалось в неизмеримой точке, не имело ни формы, ни определения. Сознание пульсировало волнами, колебалось, вибрировало среди тьмы. Внезапно молния прорезала мрак. УР увидел над собою потолок каюты, зеленоватые искры очей робота-помощника.

– Монтаж окончен, – произнес помощник.

УР послал импульс в верхние конечности. Руки подчинились его воле, задвигались. Ноги тоже согнулись в коленях. УР сел на полу. Было странно, неудобно. Тело казалось каким-то чужим. Он попробовал подняться на ноги, упал. Еще раз. Еще. Покачиваясь, уравновесился. Помощник стоял, смотрел, ожидая приказов.

– Иди, – велел УР. – Ты мне не нужен.

– А это? – указал робот на старый футляр УРа.

– Отнеси в лабораторию.

После ухода помощника УР начал экспериментировать с новым телом. Мозг работал ясно, как и раньше. Он осторожно поковылял к изолятору. Двойняшки встретили невиданную фигуру молчанием. Затем один из них испуганно заорал. Другой подхватил плаксивую мелодию. УР растерянно остановился. Неужели он ошибся? Почему дети так неприветливо его встретили? От неожиданности? Возможно. Они ведь не видели еще такого существа...

УР медленно подошел к шкафу, наполнил флаконы УП. Дети замолчали, выжидая. Он протянул им пищу, они настороженно приняли флаконы, начали сосать.

УР присел на кровать. Один младенец осторожно подполз к роботу, несмело коснулся его руки. Отскочил. Снова прикоснулся. Вероятно, ему понравилась эластичная кожа, ее теплота, осмелев, он полез на спину УРу. Странное чувство возникло в недрах робота, касания маленького человечка были весьма приятны. Он ощутил, что цепочка ассоциаций привела его к правильному решению: отныне дети будут считать его близким существом. Урок любви не был напрасным...

За несколько дней УР полностью овладел функциями своего нового тела. Оно ему нравилось – пятипалые руки позволяли исполнять весьма тонкую работу, недоступную раньше, к тому же теперь он был выше, сильнее. Ему было приятно, что внешне он ничем не отличался от человека. Какое-то время он приходил к малышам без покрытия, а затем решил, что перемену следует завершить полностью. В каюте капитана УР нашел одежду-сорочку, брюки, ботинки: все было в самый раз.

Двойняшки привязались к новому обличию УРа, долго не отпускали его из палаты и все пытались втянуть свою няню в бесконечные игры. Робот не мог понять, в чем суть их непрерывного баловства. С удивлением отмечал, как много энергии тратят маленькие люди для бессмысленных движений.

Со временем УР отметил, что дети весьма разные, хотя в чем-то похожи. Он отличал их по запаху, по незначительным отличиям в окраске кожи, глаз, волос. Тому, кто был темнее и имел черты капитана, УР дал имя ИКС. Того, кто напоминал Лесю и имел голубые глаза, именовал ИГРЕКОМ. Они запомнили свои имена и радостно откликались на них.

Проходили месяцы релятивного времени. Маленькие космонавты начали ходить, бегать. УР понял, что детей надо учить, что необходимо ввести в их систему человеческую информацию. Но как? Ведь они не умеют читать книг или просматривать фильмы! Кроме того, им нужны свои программы и алгоритмы, целиком ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ.

УР припомнил, что для будущих детей на корабле приготовили целый комплекс универсальной школьной информации в виде фильмов, магнитозаписи, стереокартинок. Он связался с информаторием, просмотрел фильмотеку, отобрал кое-что из того, что показалось ему подходящим.

Смонтировав в изоляторе стереопроектор, он запустил для двойняшек первый фильм: это был урок для дошкольников. В пространстве возникла фигура женщины, которая что-то говорила, ласково улыбаясь. Она была юна и прекрасна, глаза ее сияли лазурью и нежностью. Икс и Игрек, увидев женщину, радостно заорали и бросились к ней. Но тела их беспрепятственно проникли сквозь ее стереоплоть, столкнувшись с холодным пластиковым покрытием кругового экрана. Дети удивленно замерли, снова отошли, пораженно глядя на странный феномен. Красивая женщина, как и раньше, не выходила к ним из сверкающего белого куба, не обращала на них внимания.

Малыши почему-то долго плакали, капризничали, даже отказались есть. УР стоял над ними, не понимая, что происходит. Он снова и снова включал фильм, но маленькие космонавты не хотели смотреть его.

Но прошло несколько дней, и детям захотелось еще раз посмотреть на фигуру женщины, так поразившую их. Они показали УРу на кинопроектор. Робот охотно включил аппарат. На этот раз двойняшки сидели спокойно и смотрели на женщину, внимательно прислушиваясь к ее словам. Она вела их лесами, по степи, по берегам рек. Показывала оленей и птиц, кошек и собак, рыб в прозрачных водах и тигров, крадущихся в тростниковых зарослях. Перед ними появлялись пенистые водопады и величественные вершины гор. Путешествия в иллюзорном мире женщина сопровождала лаконичными фразами, которые повторялись, легко проникали в сознание.

Уходили дни. Дети начали повторять многие слова, овладевали образной системой речи. Наставница многократно повторяла маленьким ученикам названия предметов, существ, действий. Они увидели исполинские города и лаборатории, космодромы и стадионы, золотые пляжи на морском берегу и тенистые леса с щебечущими птицами.

Малыши начали лепетать, затем говорить. Они молниеносно овладевали знанием, языком, образной системой понятий. УР ежедневно усиливал информационный поток в соответствии с инструкциями педагогической фильмотеки.

Прошли месяцы. Робот-няня решил выпустить двойняшек из палаты изолятора. Он повел их в кают-компанию, затем – в каюту управления. Дети с удивлением и восторгом глядели на звездный простор в иллюминаторе, спрашивая:

– Урчик, а почему красивая тетя показывает нам леса, горы, воды, а здесь только звездочки сияют?!

– Вода и леса – на Земле, – объяснял УР. – Земля – наша родная планета.

– А где она, Урчик?

– Далеко, среди звезд. Посмотрите сюда. Видите желтую звездочку?

– Да, да! Видим!

– Это – наше Солнце. Вокруг него кружится пятнадцать планет и несколько десятков лун-спутников тех планет. Наша Земля – третья от Солнца.

– А мы ее увидим когда-нибудь?

– Увидите. Но не скоро.

– Почему?

– Сначала надо побывать на другой планете.

– На другой Земле?

– Да.

– Зачем?

– Есть такое задание. Позже вы обо всем узнаете.

– Урчик, а живой тети нет? Почему она не приходит?

УР, думая над этим вопросом, колебался. Какие-то ассоциации не позволяли ему сказать, что на корабле были живые космонавты, что они погибли. Поэтому робот ответил:

– Икс, Игрек, вы здесь одни. Вы и я – ваш помощник, наставник, Универсальный Робот. Вам Земля поручила важное задание. Вскоре я расскажу об этом. А тетю слушайте и выполняйте то, что она говорит. Это поможет понять задание родной Земли...


Когда дети уставали и шли спать в свою палату, УР спешил в информаторий, углублялся в запутанный мир исторического прошлого человеческой цивилизации. Он старательно пытался проанализировать основные тенденции земной культуры, экономики, социологии, науки, религии, искусства, чтобы определить главную цель прогресса. Куда стремилось человечество, чего жаждало достичь? Какой смысл был в жизни отдельной личности, какая целесообразность? Частные персональные цели можно было проанализировать во временных алгоритмах, но общая картина терялась, и все мировые стремления не поддавались синтезу, растворялись в пустоте. Огромная цепь жертвенности – от глубокой древности до новейших времен Космической Эры! Во имя чего?

Мозг УРа изнемогал. И он усматривал возможную разгадку только в явлении абстрактного сфинкса, так поразившего его, – в любви. Но чем глубже он изучал это понятие, тем безнадежнее погружался в зловещие, таинственные глубины. В какой-то из дней размышлений он решил стать поэтом. Возможно, поэзия поможет ему овладеть алгоритмом любви?

УР проанализировал теорию стихосложения, проштудировал поэтическое наследие Байрона, Пушкина, Шевченко, Гомера, целой плеяды новейших космических поэтов. Потом задумался, и у него родилось такое стихотворение:

Тайны удивительной порог
Вырастает вновь.
УР от напряженья изнемог,
Чтоб понять любовь.

Кажется, что мозг его горит,
Вторя сам себе:
Иль развяжет странный алгоритм,
Или падет в борьбе?!

Робот несколько раз повторил свое творение, смакуя каждое слово. Он гордился своим поэтическим произведением.

– Интересно, – пробормотал УР, – понравилось бы мое стихотворение Лесе? Быть может, она когда-нибудь оживет – и тогда я ей прочту. Она скажет, правильно ли я анализирую понятие любви.