ДО СВИДАНИЯ, МАРСИАНИН!

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 голосов)
    Дом был крайним в поселке, и дорога сразу пошла вниз. Дорожная пыль, холодная сверху, чуть глубже хранила дневное тепло. Это открытие понравилось мальчику; некоторое время он шел, закапывая ноги поглубже, потом внезапно опомнился. Он ушел далеко и, оглянувшись, не увидел ни вершины холма, ни своего дома, ни остальных, более высоких домов. Огонь впереди тоже исчез, другой холм заслонил его. Мальчик остановился. Он видел небо со всеми маленькими звездочками, такое чистое, будто бы даже немного влажное и глянцевитое, как только что полученная переводная картинка. Он вспомнил вдруг тусклое стеклянное небо большого города и, не колеблясь, двинулся дальше, поглядывая вверх, стараясь отыскать Марс. Чувство безопасности вернулось к нему, и ему стало весело.
 

    Жара еще не было, но уже сильно пахло сухим дымом, и он ждал, что вот-вот за темными спинами деревьев покажется догорающий факел. Он устал от долгих подъемов и спусков, от страшного ночного леса, от мощных мохнатых еловых лап, то и дело закрывающих небо, от острых сучков и низких веток, от колючих кустов и горбатых корней. Капли пота падали с его лица в открытый ворот рубашки.
 

    Держась рукой за теплый ствол дерева, мальчик стоял у края поляны. На самой ее середине покачивался шар высотой с трехэтажный дом. От него шло сияние. Кусты по краям поляны дымились, и ветви на деревьях со стороны, повернутой к шару, обуглились, но огня уже не было.
    — Межпланетный корабль может даже сгореть в атмосфере, — сказал сам себе мальчик.
    Шар остывал быстро. Когда мальчик глядел на все это с холма, издали он видел бесформенный оранжевый клубок, пока дошел, шар стал бледно-розовым, и цвет его продолжал меняться. Совсем недавно мальчик был с экскурсией на заводе; вот точно так же стыли в кузнечном цехе куски металла, вынутые из печи. Обшивка шара бледнела, по ней, сливаясь, бежали сизые полосы. Розовый свет померк, стало темно. Шар был, наверное, уже совсем холодный. Внезапно на вершине его вспыхнул прожектор, и луч, ярче любого земного, но совсем не режущий глаза, начал двигаться, подобно гигантскому радиусу. Он приближался, но мальчик не отходил и не отошел даже тогда, когда луч уперся в него. В боковой части шара появилась щель; она быстро увеличивалась, и мальчик понял, что это открывается дверь. Отверстие осветилось изнутри, оттуда показалась дорожка и, легко разворачиваясь, достигла земли.
   — А у нас трап подкатывают — Мальчик подошел ближе и коснулся края дорожки. Как будто бы не она только что разворачивалась — такую твердость ощутила рука.
    Свет в отверстии усилился, и показался ОН. Он медленно спускался по своему отвесному трапу. Фигура его, подобно человеческой, была вытянута вертикально, и две руки, подобные человеческим, висели по обе стороны фигуры. Но лицо его мальчику не понравилось. Оно все было в буграх и складках и не походило на человечьи лица. Он дошел до края дорожки и остановился, подумал, как бы вслушиваясь, прежде чем ступить на Землю, затем откинул маску с лица...
    — Поздравляю с благополучным прибытием. — Мальчик дружески улыбнулся. — Я знаю, почему у вас такой некрасивый скафандр. Я недавно читал книгу о летучих мышах — у них такие же складки. Это для того, чтобы можно было ориентироваться в темноте с помощью ультразвука...
    Незнакомец молчал, глядя на мальчика. У него были большие глаза — раза в два больше человеческих; взгляд их был приятен.
    — Откуда вы? — Мальчик достал из кармана смятую, замусоленную карту звездного неба. Едва взглянув на нее, пришелец поднял руку, и в ладони его, как у фокусника, оказался какой-то предмет, который он подал мальчику. Это была объемная модель солнечной системы. Непонятно, как все держалось внутри прозрачной оболочки, но там светило солнце и планеты кружились вокруг него по орбитам. Мальчик нашел орбиту Земли и удивился мощности далеких телескопов, разглядевших на маленьком шарике знакомые очертания океанов, материков и даже выступы больших городов. Тонкий и длинный палец пришельца указал на планету Марс.
    — Вы марсианин! — обрадовался мальчик, — Я почему-то так и думал. Ну, здравствуйте и давайте знакомиться! Я Саша, житель Земли. — Он показал на себя.
    — У, — сказал марсианин, делая то же самое. Мальчик протянул руку, марсианин — свою. Пожатие его было сильным, но не сдавливало костей.
    — Пойдемте, — мальчик потянул марсианина, — человечество должно как можно скорей узнать о вашем прибытии. Ваш корабль, наверное, видели, но могли спутать с падающей звездой. А может быть, нас уже ищут — слышите гул моторов? — но из-за деревьев сверху ничего не видно. Здесь недалеко поселок, а в нем почта, телеграф и много разных людей...
    Он вытащил огрызок карандаша, написал на обороте своей звездной карты: «Не трогать до прибытия Академии наук» — и нацепил записку на колючку ближнего куста. Потом он в последний раз взглянул на поляну — место самого значительного события своей жизни, темные деревья расступились; он увидел все большие города мира и толпы бегущих людей...
    Марсианин взмахнул рукой: дорожка, свернувшись, исчезла в отверстии, закрылась дверь, свет в вершине шара погас.
    — Мы скоро вернемся сюда. — Мальчик двинулся, и марсианин пошел за ним. Мысли в голове мальчика бежали, обгоняя одна другую.
    — Я мчался сюда, не разбирая дороги, и мне было все равно, поцарапаюсь я или нет, но теперь мы обойдем всю поляну, пока не отыщем тропинку, чтобы ни одна ветка не коснулась тебя. Ведь ты гость Земли. О, как я люблю тебя, марсианин! Как ждал я тебя и верил, что вы уже когда-то были у нас, но, не встретив близких по разуму, улетели! И вот ты опять здесь. Ты совсем не злой, ты добрый, марсианин. Ты не будешь ничего разрушать у нас и завоевывать тоже не будешь: ведь ты человек с высоким развитием. Как я ждал тебя, марсианин! И если бы ты не прилетел сюда, я бы сам нашел дорогу к тебе. Через десять, пятнадцать, двадцать лет я был бы у вас. А возможно, мы еще полетим вместе—куда-нибудь в другую Галактику.
    Они шли по тропинке; отодвигая ветви, мальчик все время придерживал их; смотрел, чтоб марсианин не споткнулся о переплетения корней. Уже начинало светать, блестела роса, пели птицы, из лесных оврагов поднимался туман, и мальчик поглядывал на марсианина, желая узнать, как ему нравятся цвета, запахи, звуки Земли.
    Над лесной опушкой висели три вертолета. Едва только мальчик и марсианин вышли на открытое место, вертолеты начали снижаться, полетели веревочные лестницы, люди, военные и штатские, полезли вниз. Самым первым спускался человек в черной шапочке академика; большая седая борода его металась по ветру. Схватив марсианина за руку, мальчик побежал навстречу.
    — Марсианин! — Он подвел своего спутника и отступил назад.
    Академик приподнял шапочку, военные взяли под козырек, защелкали фотоаппараты.
    — Его шар там, в лесу, — сказал мальчик, — я еще ночью увидел зарево...
    — Молодец! — Академик вытащил большой блокнот с золотыми буквами. — Фамилия, имя, адрес? Я сообщу во все газеты. Завтра же мы будем здесь с большой экспедицией, я тебя вызову телеграммой. Ну, отходи теперь...
    Он показал марсианину на лестницу. Марсианин кивнул и полез в кабину. Академик следовал за ним. Остальные разбежались по своим машинам. Винты вертолетов завертелись сильней; по траве пошла рябь. Мальчик поднял голову.
    — До свидания, марсианин! Я жду тебя! До свидания!..
    Вертолеты шли прямо к поднимающемуся красному солнцу; оно становилось все больше и больше, как в окне космического корабля, и огненные спирали наматывались на винты вертолетов.
 

    Спасательная экспедиция собралась быстро. Шесть взрослых мужчин двинулись по дороге к лесу, чтоб разойтись на опушке в поисках мальчика. День был ясен, небо чисто, по дороге, пыля, шли одна за другой машины с грузами... Долго им искать не пришлось: они увидели мальчика в самом начале леса. Он спал в тени куста; высокие травинки раскачивались над бледным, незагорелым лицом городского жителя. Ноги его, вылезавшие из коротких штанин, были сплошь исцарапаны; легкие сандалии перепачканы золой. Он дышал неровно, вздрагивал и загребал руками. Доктор наклонился, прислушался, выпрямился.
    — Ничего. Он просто спит.
    Мужчины — все в высоких резиновых сапогах — стояли вокруг серьезно, неподвижно. Они не знали, будить ли мальчишку и тут же задать ему радостную встрепку или посидеть, покурить, подождать.
    — Не понимаю, не понимаю! — Отец все еще был растерян, но способность рассуждать уже возвращалась к нему. — Беру отпуск, приезжаю с ним сюда и на третью же ночь он убегает из дому. Куда, зачем?..
    — Мальчишка! — Доктор пожал плечами. — Может быть, пожар его привлек? Ночью сгорела копна сена на лесной поляне. Пока дошел туда, пока обратно. Правда, там быстро все погасили.
 

Наука и жизнь, 1962, № 9, С. 82 -84.