ГДЕ ТЫ, МАЛЕНЬКИЙ “ПТИЛЬ” (часть 3)

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

ЧАСТЬ 3


1

Среди высоких и прямых деревьев это дерево было тоже высоким, но корявым, с толстенными ответвлениями, на которых вполне можно было лежать, что я и делал. Рядом, чуть дальше по ветке, которую и веткой-то не назовешь из-за толщины, лежал с копьем Олуни; таких разлапистых деревьев, среди которых шла водопойная тропа животных, было несколько, и на одном из них, ближе к реке, лежал Культут и еще один моро, тоже с копьями. Я, разумеется, был без копья, как и папа, который еще с одним моро лежал на дереве, тоже расположенном ближе к реке. Мы добрались сюда от поселения почти в темноте, и дерево, которое выбрал Олуни, было таким корявым наклонным и толстым, что я, поднимаясь по нему до нужной ветки, шел иногда просто как по наклонной плоскости без рук, но иногда становился на четвереньки, чего, конечно, не делал Олуни. Эта охота была "устроена" отчасти потому, что селению немного не хватало мяса, отчасти для того, чтобы мы с папой сами увидели охоту моро. Постепенно светало, но я очень боялся, что не хватит света, чтобы сфотографировать эпизоды охоты. Нам уступили дерево, где кабан мог появиться раньше, чем под деревьями с папой и другими моро. То ли это было сделано для того, чтобы я уж точно увидел охоту, то ли потому, что этим подчеркивалось мое преимущественное право "великого" охотника, так как никто из моро никогда не убивал криспу Мы лежали с Олуни и ждали.

...Прилетели к моро мы еще вчера утром. Малигат и все его поселение встретили нас как старых почетных гостей. Разумеется, гордый Малигат не принял никакого участия в "обучении" нового канала связи "моро - земляне" через "плеер" (этому тоже помогли Олуни и Кальтут), но вынужденно он пользовался "плеером", так как мудро понимал, что ни папа, ни я за такой малый срок никак не сможем овладеть хоть капелькой языка моро. Ближе к вечеру Орик и Пилли улетели в Калихар. В домике Орика осталась Оли, в час охоты она, вероятно, сладко спала. В первый день мы с папой немного поохотились под водой, слетав к морю на нашей машинке. После вернулись и, пообедав, слетали на речку со спиннингами. Папа поймал двух незнакомых рыб луффи, довольно крупных и вполне съедобных, а я изловил ту папину "ведьму" - алабию, очень здоровую.

...Голова моя на толстой ветви дерева лежала возле самой пятки Олуни - так мы договорились. Я лежал тихо, как мышка, распластавшись и прижавшись к шероховатой коре дерева, - не пошевелись. Вдруг я почувствовал, как пальцы ног Олуни легонько коснулись моего лба, я поднял глаза, глазами же Олуни показал мне вниз и наискосок, и я сразу же увидел кабана, кроме клыков над самой его мордой был чуть задранный вверх острый рог, такой же, как, говорили, как третий у буйвола-хурпу. Кабан был крупный, с очень светлой шкурой. Он поравнялся с нами, тронулся дальше, и когда самую малость "отошел" от нас, Олуни откинул руку с копьем и метнул его в кабана, попав прямо под лопатку (тут я нажал спуск, и еще несколько раз, под сплошной рев кабана). Олуни тихо крикнул что-то недовольным голосом и стал быстро спускаться, так как кабан метнулся в чащу леса. Я "дунул" за Олуни. Видимо, он был недоволен тем, что не убил кабана сразу. Бежали мы довольно долго, и, когда я стал уже сдавать, открылась большая лесная поляна с медленно бегущим по ней кабаном. Олуни сделал несколько быстрых и длинных прыжков и пал на кабана сверху, умудрившись при этом снизу ножом перерезать тому горло. Я дождался, не подходя к Олуни, когда тот даст стечь кабаньей крови, потом Олуни взвалил кабана на себя, поманил меня рукой, и мы отправились в селение.

- Толстый, - сказал Олуни. - Вкусный. Многим хватит мяса.

- Ты женат, Олуни? - спросил я.

- Нет, - сказал он. - Рано. Я хороший охотник. Вырастут охотники не хуже меня, племя позволит мне взять себе жену.

- Ты будешь ее выбирать?- Я ее уже выбрал. Ее зовут Талиба. Она из другого племени. Иногда мы встречаемся с ней, поем, плаваем, едим вкусные плоды. Вот глупый моро, - добавил он, хлопнув себя по лбу. Тут же сбросил с плеч тушу кабана, выхватил из-за пояса сетку и мигом исчез в кроне дерева. Вскоре он спустился с полной сеткой плодов.

- Давай, Олуни, съедим по штучке, - сказал я.

- О, конечно! Сколько хочешь. Ты - гость.

- Один я не буду, - сказал я.

- Можно. Ты гость. Прошу тебя!

Мы вернулись в селение, когда уже было светло, потом вернулись и остальные. Им повезло больше: втроем (папа не в счет) они осилили крупного буйвола-хурпу. Сквозь полусон, ожидая папу, я вспоминал вчерашний ужин в доме Малигата. Кроме папы, меня и Оли, был сам Малигат, его жена, две дочери и два сына. Когда мясо было съедено и мы пили настои из трав, я встал и сказал:

- Вождь Малигат! Ваш друг Ир-фа кланяется вам (я глубоко поклонился) и желает вам долгой жизни. Мне и моему отцу очень нужна была его помощь, и он помог нам. Спасибо вам за это.

Едва заметно Малигат кивнул мне и папе.

- Будто бы есть история о том, как моро много-много солнц назад прилетели на Политорию. А до этого моро жили совсем на другой планете. Расскажите нам об этом, если у вас есть желание.

Малигат выдержал необходимую паузу и начал, иногда взмахивая рукой и как бы отмечая наиболее важные места рассказа.

- Моро появились здесь очень давно, меня тогда еще не было на свете, и я не появлялся еще много веков. Но раньше моро жили на другом шаре, крутящемся в воздухе, а когда прилетели сюда, то стали рассказывать об этом своим детям, а те - своим, как они жили на другой планете. На той планете были большие реки, и озера, и леса. У нас были ручные звери с высокими рогами, рога у них были большие и пушистые хвосты. Они очень быстро бегали и могли бежать долго, от рассвета до заката. Мы садились на них и ездили по всей планете. Мы жили мирно. Охотились, ловили рыбу и рожали детей. Однажды случилось такое, чего моро не знали никогда: с неба пошла вода, она шла сто дней, и дул очень сильный ветер. Он сломал наши дома и ломал леса, животные разбежались и носились - как безумные. Потом вода с неба стала падать желтой, реки и озера стали желтыми, а моро и звери начали умирать. Мы бы умерли все, но тут с неба слетели на землю пять лодок, еще больших, чем у политоров. Из них вылезли существа размером с вашего кольво. Эти существа, маленькие и убогие, были похожи на ходячих рыб с руками. Их язык был нам непонятен. Они стали нас звать к своим лодкам, но мы не шли. Тогда они толпой хватали одного моро и волокли его на лодку. Мы ослабли и не сопротивлялись. Когда попавших на корабль напоили красной водой и им стало лече, моро поняли, что это спасение, и послали гонцов во все племена, и все моро ушли к лодкам, падая но дороге и умирая, а те, кто не умер и выпил красной воды, улетели вместе с маленькими рыбами. Мы летели сто дней и оказались на Политории, а те лодки, которые спасли нас, улетели и больше никогда не появлялись. Я не знаю, где была их планета и как они узнали, что мы погибаем, но они нас спасли. Мы появились здесь много веков назад, когда политоры еще не умели делать воздушные лодки, и их дома не были похожи на теперешние, а геллы умели сердиться, хотя очень нравились нам. Многие негеллы тоже нравились нам, но некоторые - нет. Они заставляли нас всех жить в больших сараях и работать на них. Кто отказывался - тех они убивали. Однажды мы собрались все вместе, разломали сараи и, сражаясь с политорами досками и палками, ушли в далекие леса, и они о нас надолго забыли. Когда мы с ними снова столкнулись, мы были уже с копьями, стали, как умели раньше, делать металл и копья. Но они нас не тронули. Наверное, в их книгах было сказано, что мы умрем, но работать на них не будем. Так рассказывали мои предки.

Все долго молчали. Я выждал время и спросил:

- Вождь Малигат! А что говорили ваши предки про других животных в лесах планеты Моро? Не было ли там таких, которые были похожи, ну, на меня, только, если бы я был шире в плечах, с длинными руками и весь волосатый, как хурпу?

- Да, были. Они назывались обезьяны.

Я поклонился ему, сел и больше ничего не спрашивал. Слушая речь моро без "плеера", я был почти уверен, что их предки, как и наши, - обезьяны, пусть и другие. Я не спросил у Малигата (постеснялся) - не думает ли он, что моро произошли от обезьян, а он молчал. Думаю, что он этого не знал, а то бы сказал. Он был мудр, и знай это, не считал бы это плохим или зазорным.

В тот вечер, когда мы были гостями Малигата и наконец покинули вождя племени, папа сразу ушел спать (утром предстояла охота), а мы с Оли долго сидели на крылечке ее домика и молча слушали ночной лес, его шорохи и звуки. Я глядел на небо и чувствовал, будто я на Земле, вот крылечко, вот рядом... Натка... Нет, буквально так я не думал, просто уколола мысль и улетучилась, как отпрыгнула, рядом была другая девочка, Оли, и это я чувствовал острее, она была не просто красивой, а красивой какой-то, ну, близкой, что ли, мне красотой, - не знаю, как сказать, - мне было тепло от Оли и в то же время неспокойно, я догадывался, что даже как-то избегаю ее, вот Пилли я искренне восхищался, а Оли... нет, здесь было нечто совсем другое; иногда, когда я глядел на нее, внезапно что-то сжималось во мне, и мне очень хотелось взять ее за руку, за обе руки, но я отгонял от себя это желание, сам толком не понимая - почему. Из-за отсутствия у женщин этого третьего глаза я воспринимал ее почти как девочку с Земли, и, слушая ее слова по "плееру", настолько забывал, что это не ее голос, что она ощущалась мною куда более близкой, чем, скажем, земная француженка, языка которой я тоже не знал.

Я вздрогнул - Оли положила мне голову на плечо, и я долго сидел, боясь пошевелиться и чувствуя, как бешено застучало, скачет мое сердце. Не убирая головы с моего плеча, она прошептала странные, почти напугавшие меня слова:

- Сон, скоро сон, сон, как чужая страна, где страшно и уютно, тепло, нежно, и я иногда летаю, как гелла, со своими живыми крыльями... Я часто вижу во сне Землю, где я никогда не была. Никогда не была. Никогда.

Она приподняла голову с моего плеча, я почему-то на секунду зажмурился, вдруг ощутил ее ладони на своих щеках и, не открывая глаз, тут же почувствовал ее мягкие теплые губы на своих, и тихо мы поцеловались. Потом куда-то все исчезло, ее ладони, лицо... Полная пустота, скрип ступеней, ее голос, очень тихий: "Никогда не была..."

Меня качало, когда через минуту я шел к нашему домику. "Она не с Земли. Она не с Земли, - думал я. - Я ее никогда не увижу. Ни-ког-да". И только засыпая и чуть успокоившись, я подумал: "Не потому ли я ее избегал, прятался от нее, не искал, чтобы потом не потерять навсегда?"

2

Если тот же а,Пик выбирался в Селим и звонил в квисторию, то там знали, где группируются повстанцы а,Тула. В этом смысле разведывательные винтокрылы были не нужны. Но они летали довольно часто, хотя и ближе к морю. Что им было нужно - неясно. Что-то чувствовалось в этом тревожное и несколько перебило главное: вернувшись с охоты, я ждал, когда же выйдет из своего домика Оли, но она не появлялась. Вдруг я снова услышал шум винтокрыла, вскоре он показался, один, и завис над "центральной площадкой" селения. Тут же заработал мой коммуникатор, я решил, что это Орик, но это оказался командир винтокрыла.

- Вы, вероятно, уль Митя? - спросил он у меня.

- Да, - сказал я, глядя вверх.

- Передайте, пожалуйста, Малигату поклон от Ир-фа и спросите, позволит ли он нам сесть на пару минут.

Я сбегал к Малигату, он дал согласие, я сказал об этом винтокрыльщику, и тот сел. Вырубив двигатель, он спрыгнул на землю с улыбкой от уха до уха, а с ним еще какой-то политор с большой сумкой в руках. Водитель винтокрыла подошел ко мне и, положив мне руку на плечо, сказал:

- Меня зовут Фи-лол, привет! Тебе тоже поклон от Ир-фа и вот этот сверточек - держи.

В этот момент почти подошел и метрах в десяти от нас остановился Малигат. Фи-лол быстро прошагал к нему, они положили руки на плечо один другому и о чем-то быстро поговорили. Потом Фи-лол вернулся ко мне, легко хлопнув меня по спине, бросил на ходу: "Этот человек все объяснит тебе, а Малигату я сказал" и, вскочив в винтокрыл, "завелся", боком-боком поднялся и улетел.

Второй политор направился к Малигату. Они обменялись поклонами, политор что-то сказал вождю, тот кивнул и направился к своему домику, что-то гортанно крикнув.

- Меня зовут Ар-кут, - сказал мне этот политор, - я второй врач клиники, где лежат ваши голубчики – а,Грип и а,Урк. Сейчас Малигат даст мне людей и я отправлюсь к а,Тулу. Насовсем. Там есть больные и, я думаю, будут еще.

- А как поживают наши голубчики? - спросил я.

- Нормально. Как и сказал главный, им лежать неделю.

- Они уже в сознании? - спросил я.

- На три четверти, - сказал Ар-кут. - У меня забарахлил коммуникатор, если можешь, позвони а,Тулу, что я иду.

- Мигом. Подбросить - вас туда на машине?

- Нет, рискованно. Винтокрылы летают.

- Судя по тому, что у а,Тула есть лазутчики квистора, люди на винтокрылах и так знают, где а,Тул.

- Приблизительно, и сверху они их не видят: высокий и густой лес, а машина... нет, не стоит.

Подошли Олуни и Кальтут, я познакомил их с врачом, они должны были проводить его к а,Тулу. Тут же они и ушли, а я связался с лагерем а,Тула.

- Команда веселых музыкантов слушает.

- Мне бы главного флейтиста.

- А это я и есть.

- Высокородный? А я сосед.

- Еще какой "высокородный". А тебя я узнал.

- Я сейчас между водой и вашей командой. Только что к вам отправился с охотниками политор, который вылечит кого угодно. Нашли вы у себя второго болтуна?

- Да. Старались вовсю и обнаружили. Привет.

Только тут я развернул сверточек от Ир-фа: это был полный чертеж аппарата для "планирования"! Потрясающе!

И тут появилась Оли. Она подошла совсем близко ко мне и, проведя ладонью по моей руке, ткнула пальцем в лист.

- Крылья, - сказал я. - Чертеж.

- ...Я сегодня летала. Без таких. Ночью.

- Махнем на речку? - сказал я. - Только папу предупрежу.

Я захватил снасти, фотоаппарат, лазер. Оли взяла кистевой пистолет, как у Орика, мы сели в машину и взлетели. Пролетев над ущельем и первой к морю высокой грядой скал, мы нырнули вниз, я повел машину над речкой, и мы наконец сели почти у моря. Когда Оли вышла, я развернулся и "вплыл" в извилистую щель в боковой части скального массива; если идти мимо, машина была не видна.

Я спиннинговал возле самого впадения речки в море, надеясь поймать либо речную, либо даже морскую рыбу. Оли фотографировала меня, в том числе и тогда (я просто заорал ей), когда что-то крупное село у меня на блесну, и она, умница, отсняла весь "процесс" вываживания рыбы. Она прыгала, хлопала в ладошки и радостно смеялась, а я никуда не мог деться от собственной гордости и никак не мог ее скрыть. Потом мы разделись, купнулись у самого берега и легли позагорать лицом к морю. Мы молчали, было тихо, как-то дико вокруг и жарко. Я попросил Оли лечь чуточку иначе, чтобы сделать ее портрет на фоне моря. Она легла, как я просил, я вывел трансфокатором камеру в положение съемки телевиком и, лежа, стал искать нужную мне точку. Неожиданно я увидел с помощью мощного моего телевика какую-то очень далекую точечку на глади моря. Я щелкнул пару портретов Оли, передал ей камеру и попросил поглядеть, что это там в море.

- Давай. Мы, птицы, видим лучше вас. - С полминуты она глядела в море и наконец сказала:

- Катер на воздушной подушке, очень далеко, идет быстро и именно к устью нашей речки.

- Пошли, - сказал я, и мы, на всякий случай пригибаясь, добрались до щели, прошли по ней метров триста к нашей машине, спрятали в нее все, кроме оружия и камеры, отыскали годные скальные уступы и начали медленно и осторожно подниматься вверх по скалам. Минут через пять мы уже были наверху гряды и, когда наконец добрались до обрыва, уже лежа, отыскали удобные щели, я отдал Оли камеру, она поглядела на море и сказала:

- Катер военный. Идет точно к устью. Их трое.

Через пару минут катер этот "вылез" на берег, и из него вышли трое политоров в морской форме, такую я в Тарнфиле не видел. Эти трое быстро разделись, искупались (Оли отвернулась, купались они голыми), выйдя на берег, оделись, оделись и улеглись почти под нами.

- Отлично, что их ждать еще целый час, отдохнем хоть. Надоело, все вода и вода под ногами, - сказал один.

- А как они сообщили, что они будто бы раскрыты?..

Я положил ладонь на плечо Оли - она поглядела на меня. Я приложил палец к губам, указал ей рукой на ее пистолет и изобразил, что я немного отползу, а она пусть слушает. Тихо я отполз подальше, нашел наконец нечто вроде колодца, спустился в него и вызвал а,Тула.

- Великородный?

- Еще какой. Это ты, акулий глаз?

- Напрягись, - зашептал я. - Где двое болтунов?

- Ушли ловить рыбу на часок-полтора.

- Это не так, - зашептал я. - Я прячусь наверху скалы, километрах в пятнадцати от моро в сторону Тарнфила, где скалы у моря прерываются. Устье речки. Когда те ушли?

- Минут тридцать назад.

- Подо мной трое военных с катера. Ждут двоих через час, тех двоих, которые боятся, что их раскрыли.

- Это очень важно. Очень. Спасибо тебе.

- Послать вам машину с отцом?

- Да. Наши машины прибудут только завтра. Ждем. Я вызвал папу:

- Пап, это я. Ты далеко от машины?

- Нет, я в поселке.

- Помнишь точно дорогу к а,Тулу? Только точно.

- Да.

- Возьми вторую машину и гони на просеку к а,Тулу. Лети, сделав левый крюк, и как можно ниже над скалами, правее тебя могут засечь. Все.

Сверхосторожно я дополз до Оли. Те, внизу, молчали, млели на солнышке; нам оставалось только ждать, не шевелясь. Это было нелегко. Плюс - жара. Я распластался поудобнее, вовсе не пытаясь заглянуть вниз, даже чуточку расслабился. Мы лежали тихо, те, внизу, - тоже; я быстренько глянул вниз, они загорали лицом к земле, жара, их третий глаз был закрыт. Я тоже закрыл глаза, положив правую щеку на гладкий камень. Неожиданно левой щекой я почувствовал прикосновение ладони Оли, ладонь легла мягко и чуть тяжело при этом, и так мы лежали долго и молча, и сердце мое тукало несколько быстрее, чем обычно. Время медленно приближалось к моменту прихода а,Пика и а,Капа. Может, от застылости и неудобства позы мы с Оли одновременно, не высовывая головы, приподнялись на локтях и стали глядеть на море. Мы были высоко над ним, у берега глубина здесь была немалой, уходящие под воду скальные камни были темными, колыхались водоросли, вода под берегом была слепящей и мутной одновременно, но мы почему-то уставились на нее. И неожиданно, и очень тихо из воды выросли три фигуры в темных костюмах, масках, ластах и баллонах, с пистолетами в руках, и тут же самый высокий из пловцов вынул трубку изо рта и громко и резко сказал, рявкнул: "Встать!", и обалдевшие трое военных вскочили, повернувшись лицом к берегу. Их оружие было далеко, у катера.

- Быстро! Кого вы ждете?! Их имена! Ваша цель?

- А,Пик и а,Кап. Переброска на подлодку.

- Номерные знаки подлодки и имя капитана. Те назвали.

- Это вы доставили оружие в Калихар? Мы из морской разведки.

- Да.

- Кое-кто из вашего экипажа помогал полиции в Калихаре, когда, арестовывали политоров с рудников?

- Да.

Глухо щелкнули три выстрела, и те трое сползли по стене скалы на землю. Повстанцы оттащили убитых за выступающий угол скалы, и там же, раздевшись, оставили свое подводное снаряжение, вернулись и в одних трусиках легли лицбм вниз загорать.

Подняв голову, а,Тул сказал мне:

- Как просматривается берег реки до поворота?

- Хорошо, - сказал я, посмотрев в ту сторону.

- Можешь устроиться так, чтобы была гарантия, что тебя не заметят?.. Жди их и предупреди нас.

- Понял. Они вот-вот появятся.

- Оли, - сказал а,Тул. - Вы с пистолетом? С бионаводкой?

- Да. С таким.

- Если что - не стреляйте, неизвестно, кого дуло выберет. А у тебя какое оружие? - спросил у меня а,Тул.

- Лазер.

- Ага. Выстрел только точечный! Не стреляй без команды.

- Понял, - поглядев вдоль реки, сказал я.

Оли перевернулась на спину, нашла удобное положение и замерла, глядя в небо. Я ждал этих героев, и, хотя знал, что они появятся, все-таки немного поразился, увидев их вдруг, быстро шедших в нашу сторону. У каждого в руке был пистолет, и я, перевесившись чуть вниз, сказал об этом а,Тулу, а,Тул приподнял руку, мол, все понял. Медленно они приближались. Я боялся выглядывать, вдруг они меня увидят и, даже слыша их шаги под нами, тоже сдержался, помня о третьем глазе.- Во, расшвыряли форму, - сказал один; они дошли до разбросанной одежды и сейчас должны были увидеть своих спасителей.

- Эй, привет, - сказал первый. - Мы тут, хвала небу! Ну, где ваша подлодка?

- Заснули, - сказал второй. - Разморило. Растолкаем их? Видимо, они подошли вплотную к а,Тулу.

- Пощекочем им пятки, - сказал первый, и я чуть-чуть выглянул (правда, уже с лазером в руке), зная, что вряд ли они сейчас поглядят наверх. Они стояли над повстанцами, и мне не передать ту скорость, с которой трое повстанцев вскочили, а те двое рухнули, получив пару плотных ударов по челюсти, и "легли", испуганно глядя на знакомые лица и пистолеты.

- Вытяните руки вверх, - сказал а,Тул. - Шевельнетесь - стреляем. - Он отошел к катеру, принес веревки и тряпку. Связали повстанцы их быстро и тряпкой завязали глаза.

- Ну что? - сказал им а,Тул. - Там вы у нас были на примете, но точно доказать что-либо мы не могли. Теперь вам все ясно.

Мы с Оли тихо спустились вниз и вышли из-за скалы. А,Тул подошел к нам и обнял нас: Оли - легонько, меня - крепко и по-мужски. "Растет ребенок", - подумал я про себя. А,Тул ослабив глушитель, выстрелил в воздух, и через минуту на своей машине подлетел и сел папа. Мы помахали молча друг другу рукой. Вдевятером в машине им было тесновато, а,Тул нашел в катере длинный конец, катер они сбросили на воду, подвязали конец к его носу и "корме" машины, сели в катер, и папа мягко взлетел, а вскоре и мы на своей машине.

Когда мы прибыли к моро, Пилли и Орик были уже там, и Оли все подробно им рассказала. Тут вернулся из лагеря а,Тула папа, и мы отправились обедать.

3

Как оказалось позже, Орик и Пилли снова улетают, но мы, трое, уже ночевать у моро не будем, нам на двух машинах, собрав все вещи, предстояло вылететь самим... Далее шла инструкция, куда и как лететь. Нам следовало "перевалить" через скалы к морю и лететь направо, то есть от Тарнфила, и лететь километров двадцать над береговой линией вдоль скал, причем лететь максимально низко, чуть-чуть над пляжем, и не одна машина за другой, гуськом, а две рядом, параллельно друг другу. Отрезок до моря над скалами следует преодолеть на максимальной скорости, а потом лететь очень медленно.

- Как интересно, - сказал я, засмеявшись. Орик прекрасно понял, что я просто стесняюсь спросить, почему такая предосторожность.

- Катер не вернулся на подлодку, - сказал он. - Там, разумеется, встревожены и будут следить за береговой линией.

- Таинственность потрясающая! - позже сказала Оли.

- Ничего особенного, - сказал я. - Важно лишь прибыть туда-то и тогда-то.

- Ага, - усмехнувшись, сказала Оли. - "Туда-то"!

Действительно, как-то мы "проглядели", слушая инструкцию, докуда нам лететь.

Мы начали прощаться с моро минут за десять до вылета. Сириус забрался вождю на колени и "бодал" головой его в руки и в живот, ласково урча, а я с явной грустью подумал, что, может, не только не вернусь погостить к моро, но и вообще не увижу их никогда.

...Небо было в тучах, в темноте шел все же какой-то неясный свет, мы мягко взлетели (Оли села со мной) и тут же увидели, как хорошо угадываются в темноте вершины деревьев и скал. Мы с папой резко бросили наши машины вперед. До моря было рукой подать, и скоро мы снизились над береговой полосой, прижались к пляжу и очень медленно "поплыли" над берегом вперед; внизу света было куда меньше, и папа зажег неяркий фонарь, освещая нам путь, чтобы не врезаться в какой-нибудь случайный камень. Слева море тихо накатывало на берег, справа были скалы, мы молчали, не знаю, было ли что-то таинственное для нас в этом полете (для меня почему-то не очень), скорее, было просто неясно: сколько лететь, куда, зачем... Мы "плыли" так довольно долго, луч горгонерровской подлодки с моря не появлялся... Наконец что-то "загадочное" началось. Перед нами узкая полоса берега вдруг кончилась, вновь продолжившись впереди нас метров через пятьдесят, а эта полоса воды перед нами была и частью моря, и частью узкого залива, уходящего вправо глубоко в берег, точнее - прямо в скалы; это был довольно высокий и очень длинный грот. Нам ничего о нем не говорили, мы, естественно, выключили моторы, и тут же в темноте от угла грота отделилась темная фигура и со словами "Привет. Все точно" к нам подошел Орик.

- Пап! - сказала Оли. - Таинственно - колоссально!

- Ну само собой, - сказал Орик. Он взял с пляжа камешек и кинул его в воду - чуть в глубину грота и посередине его ширины. Неожиданно вода почти по всей длине грота снизу осветилась, потом как-то вскипела, и в гроте всплыло огромное тело подводной лодки. Тут же заработали двигатели, лодка почти вся задним ходом выплыла в море, открылся огромный, освещенный снизу люк, кто-то крикнул: "Милости просим!"; Орик сел к папе, обе наши машины взлетели, и сначала Орик с папой, а потом и я с Оли мягко "вплыли" под небольшим углом в тело лодки и сели в просторном коридоре. Перед нами стояло четверо политоров: улыбающаяся Пилли, двое в морской форме и... Ир-фа. Я так обрадовался, что, не сдерживаясь, с криком "Ир-фа, миленький" бросился к нему, и мы обнялись.

- Как же так? - сказал я радостно. - А планетарий?

- А я, раз уж врачи нашли, что рука моя ни к черту, позволяю себе иногда отдых на пять-десять дней, то ли охочусь, то ли...

- Вот именно - "то ли"! - сказал я, радостно смеясь. - Спасибо вам огромное за чертеж!

- Уль Митя, вернемся к ритуалу, - сказал Орик, и я смутился. Конечно, раньше следовало представиться. - Уль Владимир, Уль Митя, - сказал Орик. - Позвольте вам представить наших друзей. Капитан Рольт. Его помощник - Ки-лан.

Они поочередно положили нам руку на плечо, мы - им, и папа сказал:

- Это большой сюрприз. Если будет необходимость, уль Рольт, вы покажете мне систему управления лодкой, и я, если надо, пригожусь вам в качестве второго помощника.

- Папа, - сказал я. - Это как прикажешь понимать?

- Как? - сказал он. - Или я не говорил тебе? Когда ты еще не родился, я служил в армии, в подводном флоте.

- Да-а, - сказал я. - Ну и скромность.

Мы задраились, двигатели заработали, и сразу я ощутил погружение.

Потом все мы пошли куда-то по коридору, лодка была огромной, очень скромно оформленной, никаких даже полос-эскалаторов, и наконец оказались, вероятно, в кают-компании, где ничего, кроме низких столиков, кресел и коммуникатора видеосвязи, не было. Принесли легкий ужин, Сириус вольно расхаживал по кают-компании, по коленям и рукам присутствующих, и я спросил:

- Уль Рольт, это та самая подлодка, экипаж которой навсегда разлюбил бедного Горгонерра? Мне говорили.

- Она самая, - сказал, улыбаясь, Рольт.

- И вот она-то и неуловима для остальных подлодок?

- Совершенно верно. Наше "поле" не прощупать.

- Почему же квистор не построил таких побольше?

- Дорога сама система исключения из пространства тела лодки.

- Уважаемые земляне, - сказал Орик. - Увы, я разрываюсь между делами и вами. Не знаю, не лучше ли было оставить вас в Тарнфиле, хотя как бы я это объяснил Горгонерру? С другой стороны, до вашего отлета на Землю я бы хотел все же показать вам Политорию. А с третьей - показ этот совпадает с моими делами и с накаляющейся ситуацией. Не знаю, право, как мне быть, и в ту ли жизнь я вас ввергаю?

- В ту, - сказал папа. - Вы не только наши друзья, которые хотели бы и уже помогли нам, но и те самые люди, политоры, которым посильно хотели бы помочь мы.

Это была замечательная, хоть и краткая, папина речь, точная и к месту, и которую вряд ли бы осилил я. Орик сказал:

- Спасибо, уль Владимир. Теперь о наших планах. В Лукусе довольно спокойно. Не спокойно в Калихаре и Ромбисе. Квистор часть войск Лукуса перекинул туда. В Лукусе появился некоторый избыток нашего оружия, в котором нуждается Калихар и Ромбис. Задача сегодняшней ночи - подойти в район Лукуса (хотя он и не рядом с морем) и забрать оружие, а потом перебросить его в Калихар, он ближе к морю. Потом мы сможем прямо с лодки улететь в Калихар и пожить там, правда, в несколько накаленной обстановке. Как вы к этому относитесь?

- Мы - за, - сказал папа.

- Отлично. Калихар - город, который стоит посмотреть. В этот момент я, да думаю, что и все, почувствовали несколько мягких толчков по подлодке.

- Что это, уль Рольт? - спросила Оли.

- В море не одна подлодка Горгонерра. И та, которая потеряла сегодня катер и трех солдат, возможно, связывает это с нашей лодкой. Мы будто бы недалеко от берега, поближе к повстанцам, где именно, они нащупать не могут, а подойти боятся. И они ради красивого жеста, веерообразно обстреливают наш берег торпедами. Толчки вот отчего: несколько торпед шли в нашу зону или, может, буквально в нас и мы их взорвали встречными зарядами. Толчки - это обратная волна.

- Торпеды, которые прошли мимо нас, - взорвались на берегу?- Нет, они нацелены только на подлодки, дойдя до берега, они возвращаются на свою подлодку.

- А у противника есть такая же система защиты?

- Менее чуткая. Если мы близко - им ничто не поможет.

- А если они ударят с близкого расстояния?

- Наш контрудар не зависит от расстояния. Он всегда эффективен, так как программируется их же выстрелами.

- Да-а, квистор дал маху с этой лодкой.

- Только в том смысле, что тем нас не найти.

- А система безупречного контрудара?

- Она была обычной и стала более совершенной уже в море.

- Как это удалось? - спросил папа. - Вы конструктор?

- Я-то конструктор, - засмеялся Рольт, - но разработку я сделать не сумел. Это сделала - Пилли.

- Да что же это такое?! - воскликнул я, честно, потрясенный.- Пилли, ты сверхученый, что ли?!

- Ага, - сказала Пилли. - Просто гений, обыкновенный. Готовишь обед, и нет-нет что-то и придет в голову. Ки-лан, заговорив впервые, сказал:

- Я рекомендую нашим гостям поспать. Каюты готовы.

- Отлично, - сказал папа. - Если вы сами не ложитесь и покажете мне систему управления лодкой, я буду рад.

- К вашим услугам, уль Владимир, - сказал Рольт, после чего все мы встали и разошлись по указанным нам каютам.

...Как это ни странно, я заснул довольно быстро, и, когда Орик, пообещав, честно разбудил меня, папы в каюте не было. Двигатели не работали, лодка наша, как я скоро убедился, всплыла, люк ее, когда я подошел к нему, был открыт, Пилли, папа и Оли были рядом. Рольта и Ки-лана не было. Потихонечку, но я вылез-таки наверх, на большой борт лодки. Светало. Перед нами был берег не далеко, и я увидел свет фонаря на берегу, толпу политоров и с десяток машин нашего типа. Береговая полоса казалась узкой и крутовато уходила вверх метра на два; дальше, кроме леса, метрах в ста впереди ничего не было видно. Из нашего люка "выплыли" три катера и направились к берегу. Из машин в катера политоры стали перегружать оружие, по цепочке, и когда катера наполнились, они вернулись к подлодке и их разгрузили. Так было сделано три раза. Когда катера разгрузили в третий раз, матрос одного из них сказал: "Все, еще один рейс". Не знаю, что на меня нашло, глубокое детство, что ли, но, когда катера отходили, я, с криком "Я тоже хочу помочь" прыгнул в катер и тут же, огромным прыжком, в него свалился папа.

- С ума сошел?! - рявкнул он. Я опустил голову, но катера мчались и уже подходили к берегу. Мы пристроились к цепочке политоров и стали помогать грузить оружие. Прошло минут пять, и вдруг, как бы подчеркивая мою идиотскую вольность, со стороны леса раздались выстрелы, и все мы мигом залегли на песке пляжа.- Выследили, гады! - крикнул кто-то из политоров, и все они поползли по песку к двухметровому возвышению над пляжиком и моментально открыли ответный огонь.

- Неужели они сняли наш патруль?! - крикнул тот же политор, потом он выкрикнул несколько имен и велел им продолжать вести погрузку катеров. Я увидел, как папа со своим лазером подполз к остальным политорам и начал стрелять. Мгновенно высунется - выстрел, высунется - выстрел. Я оказался рядом с ним, он цыкнул на меня, но, конечно, смешно ему было отгонять меня вместо того, чтобы стрелять, и он смирился. Помня политорское положение о лазерах, я, как и папа, стрелял одиночными выстрелами, хотя лес был далеко, и залегшего противника можно было попытаться "покосить" лучом. С подлодки тоже начали стрелять чем-то похожим на навесные разрывные снаряды и довольно точно: обернувшись, я увидел перископ, с помощью которого они видели, на каком расстоянии противник. Огонь с чужой стороны стал ослабевать, тут и там лежали горгонерровские солдаты, сраженные огнем с двух точек. Вдруг меня по щеке царапнула пуля (папа не видел), тут же раздался крик: "Оружие загружено", и мы с папой скатились вниз и впрыгнули в катер. Через пару минут мы были на борту лодки. На берегу продолжалась стрельба, с нашей лодки тоже стреляли, катера мигом разгрузили, и береговой катер ушел обратно, а наши три "заплыли" быстро в люк. Постепенно выстрелы прекратились вовсе. "Они отступили!" - закричал кто-то громко с берега, тогда наша лодка "задраилась" и ушла под воду. Пилли, ни слова не говоря, увидев раньше папы кровь на моей щеке, куда-то быстро утащила меня, и политор в отдельной каюте, где было полно колбочек, лекарств и инструментов, молча мигом промыл мою неглубокую рану и наложил нечто вроде пластыря. Позже, в кают-компании, происшествию со мной была поставлена логическая точка. Среди общего молчания капитан Рольт спокойно сказал:

- Уль Владимир, я не имею к вам никаких претензий. Вы прыгнули за сыном, - вы отец. Благодарю вас за помощь политорам, там, на берегу. Уль Митя, впредь вы должны знать, что вы на военном корабле, где все действуют, подчиняясь только моей команде. Отмечая ваше благородное рвение, не могу не сказать, что ваше ранение никак вас не украшает. Всё, все свободны. Все стали расходиться, папа не глядел на меня, я дождался, когда он выйдет, подошел к капитану Рольту и, не поднимая головы, сказал:

- Не знаю, что на меня нашло. Я искренне прошу вас...

- Извиняю, - строго сказал он, и мне оставалось только уйти, так как он ничего не добавил и спокойно молчал.

- Ты позоришь меня в глазах чужой высокоразвитой цивилизации! - позже как-то уж очень напыщенно сказал папа. Я механически уткнулся в чертеж Ир-фа, потом мне это надоело, я лег на мягкую койку и - неожиданно уснул. Меня разбудили, когда лодка медленно уходила от Калихара, и сообщили, что разгрузка была, пора позавтракать и покинуть лодку.

Вскоре, за завтраком, решила восстановить мое доброе имя Оли (Пилли и Ир-фа, по ощущению, были тоже на моей стороне, Орик держался нейтрально, а папа, ясное дело, смущенно и строго).

- Дорогой капитан Рольт, - сказала Оли. - Могу ли я высказаться в защиту уля Дмитрия? Мы покидаем вас, и не хотелось бы увозить с собой или оставлять у вас некий осадок.

Все это выглядело крайне тонко и дипломатично, и капитан Рольт, чуть улыбнувшись, сказал: "Разумеется, разумеется".

- Я не мужчина и не моряк, - сказала Оли. - Может, мне простительна будет моя логика, но я считаю вас неправым, уль Рольт. Вы не были на выгрузке оружия. Возможно, будь вы рядом, уль Митя был бы сдержанней.

Мне показалось, что Рольт был несколько смущен и смотрел на Оли чуть застенчиво и с напряженным вниманием.

- Я не права?! -спросила Оли.

- Вполне правы, - сказал он. - Я принимаю упрек.

Честно говоря, чувствовал я себя все же виноватым, но мне показалось, что безотносительно ко всему довод Оли был не просто спасительным, но, пожалуй, и справедливым.

...Осмотрев внимательно горизонт, капитан Рольт дал команду к всплытию. Мы всплыли, открылся люк, Пилли и Орик сели в одну машину, папа - в другую, я с Оли - в третью, Ир-фа обнял меня, сказал, что остается, но что мы скоро встретимся в Калихаре, потом короткое прощание, и мы взлетели. Лодка на наших глазах задраилась и ушла под воду, а мы на предельной скорости прямо над вершинами леса быстро "нырнули" в глубь Политории.

- Это даже для меня поразительный и странный город, - сказал Орик. - Даже к внешнему виду Калихара я не могу привыкнуть. Это промышленный город, окруженный рудниками, точнее, построенный среди рудников. Внешне он похож на ("плеер" "задумался")... паука. Да вы сами увидите. В Калихаре нас ждет отдельный дом, но уже иной, нежели в Тарнфиле. Тарнфил изящный город-парк для элиты.Калихар - чуть ли не антипод.

Тут же "заговорил" коммуникатор Орика - это был квистор.

- Да-да, уважаемый друг, - сказал Орик. - Я только что собирался звонить вам. Все в порядке, все живы-здоровы, мы летим от моро в Калихар. Нет, я думаю, Калихар все же не опасен для наших гостей. Вас беспокоит отсутствие контакта с вашими людьми, которых вы направили в скалы? (Тут я понял, что и у них есть "код", а это обращение к квистору "уважаемый друг"? ) Вряд ли они совершенные работники, да. И как-то так вышло, что они без коммуникаторов. Плохая подготовка. А дорога в Селим лесом - опасна. Ваш поклон передам непременно. Да. По-моему, они восхищены Политорией. Долгой жизни!

Оли сказала:

- А Сириус, это такое же имя, как Митя?

- Да. Так можно назвать и кольво, и человека, но прежде всего это имя принадлежит двойной звезде из созвездия Пса. - А что такое "пёс"?

- Так иногда говорят у нас про собаку мужского пола, а что такое собака - я объяснял, помнишь?

- Митя, - сказала Пилли. - А почему мы не знаем Сириус?

- Слишком далек от вас. Вероятно, ваши космопилоты ее знают, но, скорее всего, под другим, вашим именем.

- Вот, начинается, - сказал Орик. Впереди, за лесами показалось острие башни, постепенно оно росло, и мне вскоре стало понятно, что эта башня-Игла куда выше башни-иглы, скажем, квистории. Но поразительным было другое (и скоро я понял, почему Орик сказал про Калихар, что это город-паук): от вершин башни во все стороны вниз расходились под не очень острыми углами "лучи". Причем эти "лучи" отходили не только от самого верха, но и от участка пониже и еще ниже, "лучей" было много.

- Вот под этим "пауком" и стоит Калихар.

- Каждый "луч" - это что? -спросил папа.

- Это очень длинный двусторонний тоннель. На лифтах (их полно) основной башни-иглы поднимаются наверх рабочие-политоры и в вагончиках по "лучам" спускаются прямо в рудники.

Когда мы уже почти влетели в Калихар, я наконец ощутил подлинную величину этого "паука": пространство под ним и между лучами было таким, что летать там на машинах нашего типа ничего не стоило. Подчеркивая известное неспокойствие в Калихаре, в воздухе было полно винтокрылов. Миновав пару "лучей", мы приземлились почти в центре Калихара, возле отдельного, небольшой площади по периметру фундамента, но башнеобразного трехэтажного домика. Он тоже был окружен ажурной высокой стеною и зеленью за ней; был и бассейн с розоватой водой, возле которого мы и сели.

- Это и есть наш домик, - сказал Орик.

Домик оказался уютным, со всеми удобствами, на второй и третий этаж вел лифт, на площадках против лифта были двери в квартиру, она была одна, трехэтажная.

Мы разработали "культурную" программу в Калихаре, обедать сели поздно, и, в сущности, этот день можно было считать завершенным, так как в семь вечера и я, и папа, и Орик должны были ехать на выступление по сте-реовидению. Пилли и Оли остались дома, а мы трое на двух машинах отправились в студию. Выступление было долгим, но прошло гладко, весело и вроде интересно. В маленьком перерыве Орик позвонил, и оказалось, что он свободен, поэтому, когда мы возвращались домой опять втроем, так получилось, что в свою машину я сел один. Мы долетели почти до нашего домика, когда я сказал, что пусть они идут домой, а я немного полетаю еще по вечернему Калихару, и Орик согласился, сказав, что только недолго и недалеко. И я улетел. Я сделал несколько малых кругов над огнями засыпающего города, и неожиданно, сзади, меня догнали две, похожие на мою, машины, они приняли мою скорость и "сжали" меня с обоих бортов. Водители улыбались и были в обычной одежде, вовсе не в полицейской форме, если допустить, что я нарушил летные правила.

- Привет! -сказал один из них, и я ответил:

- Привет.

- Мы смотрели по телеку твое с отцом выступление, здорово!

Я сказал:

- Спасибо, что понравилось.

Я почувствовал какую-то тревогу, к несчастью, лазер был дома.

- Выключи свой мотор, - сказал один.

- Хорошая шутка, - сказал я.

- Мы держим тебя на магнитах, - сказал второй. Они улыбались, но ничего приятного в этом не было.

- Хорошо, - сказал я. - Я сброшу скорость, но не до конца, на Политории тоже, я думаю, есть шутники.

- Это мы-то? - улыбнулся второй. - Ну, сбрось не до конца.

Прежде чем это сделать, я врубил мотор на полную катушку и как бы на несколько мгновений "проволок" их машины вперед, но они быстро выровняли общую скорость, и второй сказал:

- Ну, вот, не научился водить толком, что ли? - И опять заулыбался. Я заметил, что они "завернули" меня в сторону центра и пошли на снижение, но ничего не мог поделать.

- Эй, ребята! - сказал я. - Это как понимать?!

- Летим в гости! - весело крикнул первый.

- В какие это гости?! - сказал я грубовато, но машины, все три, "прыгнули" вниз, потом сбросили скорость, и мы сели у подъезда такого же домика, как и наш. Тут же они быстро схватили меня под руки и ввели в дом.

- Спрячь машину уля Дмитрия под тент возле бассейна, - сказал первый. Мы поехали на лифте на самый верх, я так волновался, что не знал, что и думать. Потом мы вошли в квартиру, второй, вернувшись, захлопнул дверь и закрыл на скрытый замок "люк" на нижний этаж. Первый, поставив на пол сумку, сказал:

- Это тебе продукты на несколько дней, малыш. Да ты не волнуйся, когда все узнаешь, ты все поймешь и успокоишься. Я сказал грубо:

- Давайте быстрее к делу. Сколько дней вы собираетесь меня здесь держать?

- Дня три! - весело сказал второй, быстрым движением снимая с меня

коммуникатор.

- Это собственность квистории, так что осторожно, - сказал я. - Да и вообще, если я не буду отвечать по коммуникатору, меня будут искать, стало быть - и вас.

Я вдруг осознал, что не испытываю страха, они меня не убьют, да и не собирались, я волновался только за своих: как будет им, когда они поймут, что я намертво исчез?

Первый сказал:

- А мы не боимся, что нас станут искать. Нас и так ищут.

- А что вы натворили, друзья? - улыбаясь, и, вероятно, от волнения чуточку развязно и по-хамски спросил я, а сам подумал явную нелепицу: а чертеж-то Ир-фа у меня под бобочкой.

- Что натворили?.. Мы-повстанцы. Слышал о таких?

- Да, конечно, - сказал я.

- Вот наш план, и хотя ты в плену, ты как добрый мальчик, спасший политорку от криспы, должен помочь нам. Мы будем навещать тебя, продукты и все такое, стереосвязь мы, понятное дело, отключим. Телек оставим - смотри на здоровье. Вы, земляне, очень всем понравились. Если мы сообщим народу, что ты стал пленником правительства, народ еще больше будет на нашей стороне. Понял?

- Тогда почему меня одного в плен, без папы?

- Ну, это уж случайность. Мы видели вторую машину, там был еще и член правительства, уль Орик.

- Ну и что? Если бы взяли в плен еще и члена правительства, народ был бы доволен.

- У тебя вроде бы есть голова на плечах, а?! - сказал второй. - Мы же делаем вид, что ты украден правительством, - понял? Не может же правительство украсть члена правительства?!

- Логично, - сказал я. - Но почему вы не могли договориться со мной и отцом, будто мы украдены правительством, и никуда меня не прятать? - Я гнул свою линию.

Оба они долго и охотно смеялись.

- Договориться?! И с улем Ориком тоже? Не смеши нас!

- Но меня будут искать! - сказал я. - Те же полицейские.

- Да ты не беспокойся. Это же игра. Пару дней - и мы тебя выпустим.

Вскоре они ушли. Высокие окна они закрыли наглухо - скрытые замки, оставили только узкие форточки наверху и включили кондиционеры, дверь, уходя, они закрыли тоже наглухо. Телек оставили, но, когда они ушли и я бросился к нему, он не работал. И они уволокли постельное белье, чтобы я не разорвал его на полосы и не спустился через форточку вниз.

- Малыш, не выбивай, пожалуйста, стекла, чтобы испортить нашу игру, они - сверхпрочные.

Я остался один. Один на третьем этаже высокого домика. Я осмотрел несколько комнат, мебели было мало, и вся она была низкой, конструкцию до форточки, не шаткую, нормальную, создать было невозможно. Да и чем мне могла помочь форточка?

Засыпая и просыпаясь (я не спал всю ночь), я размышлял, паниковал, но размышлял. Я знал лишь одно, что эти двое будут появляться в девять утра, в три дня и в девять вечера, и еще - форточка все-таки открыта. Я забрел в противоположную первой комнату (она смотрела в сад, а не на улицу) и решил, что, может быть, утром проверю, не наврали ли они про прочность стекла, шуму тут будет поменьше. Прежде всего - кто они? Интуитивно я чувствовал - никакие не повстанцы. Дом явно для элиты, никак не для простых людей. А они им владели и тем более могли держать его пустым. Я чувствовал, что это люди из правительства или от правительства, а точнее - какой-то малой его группы. Здесь все наоборот: не повстанцы сообщат народу о том, что меня похитило правительство, а правительство сообщит народу, что я похищен повстанцами, как заложник, чтобы повлиять на правительство. И Орик, уверенный в обратном, ничего не сможет опровергнуть, не выдав себя. И если меня сложно будет найти и так будет продолжаться неизвестно как долго, то наш отлет на Землю, домой, превращается в вопрос, помноженный на "икс в степени эн".

Я ломал голову, как дать о себе знать. Нет, черт побери, будь со мной лазер, который я не взял, летя на телепередачу, я был бы вынужден показать этим двоим, почем фунт лиха. Ну, хорошо, допустим, я доберусь до форточки, - что дальше? Написать записку? Выкинуть в форточку? Да, авторучка была, но как написать записку? На русском языке? Гадкая была ситуация, хуже не придумаешь. Конечо, может быть, Орик и папа уже подняли тревогу, и полицейские ущут меня, как пропавшего, как, может быть, потерпевшего аварию на машине, но не как украденного. Потом, ближе к утру, когда начало светать, я обнаружил, что бессознательно шастаю по всем комнатам, стараясь понять, какую конструкцию я могу создать из мебели, чтобы в случае чего подобраться к форточке.

...Их прихода в девять я едва дождался. У меня было ощущение, что что-то такое, важное, я от них узнаю.

- Зачем столько еды?! - спросил я, не отвечая на их "Привет".

- Ешь на здоровье. Повстанцы - народ щедрый.

- Я не хурпу, - сказал я. - К тому же, откуда у повстанцев такая шикарная еда? Как у высокородных.

- Среди нас есть и высокородные. Смотрел телек?

- Шиш я смотрел, а не телек! - сказал я. - Он не работает.

- А что такое "шиш"? - спросил второй.

- А вот что, - сказал я, показывая фигу. Глаза - на лоб.

- Что же с телеком? - сказал первый. - Попробуем разобраться. - Он пошел к телеку, а я сказал второму:

- Ну, выкладывайте новости, раз уж телек не работает.

- Новости нормальные, - сказал он. - В утреннем выпуске газет уже было о том, что ты исчез. То же по телеку заявил твой отец и уль Орик. Выступил полицейский чин и заявил, что будет сделано все, чтобы найти тебя, живого или мертвого.

- Дальше, - сказал я. - А вы-то, повстанцы, что сделали?

- Мы-то? Ну, нам в газеты и на стереовиденье не пробиться. Мы просто разбросали с винтокрылов листовки, что ты в руках правительства и что они ни на какую Землю тебя не выпустят, если мы будем настаивать на своих правах, тем более - возьмем в руки оружие. Через некоторое время по телеку правительство опровергло нас, но народ-то верит нам, а не им.

"Что-то я не видел из окон ни одной листовки", - подумал я.

Внезапно мне стало чуточку легче, в принципе легче. Кто бы там ни заявил, что я их заложник, - повстанцы или правительство, мои-то уже знают, что я жив. Это главное. И второе: Орик, конечно, понял, что меня похитили отнюдь не повстанцы, а его величество квистор.

- Похоже, - сказал я этим, - раз дело сделано и вы настроили народ против квистора, пора меня и выпустить.

- Ну, не так уж и скоро. Если выпустить, то ведь тебя не должны видеть - понимать надо. Вскоре они ушли, сказав, что с телеком завал, а сами придут днем. Я вдруг подумал: "А одеяла? Их-то можно разрезать и связать "веревки"?" Я бросился на кухню: ни ножей, ни вилок, ни ложек, ни точильного камня. Может, разбить бутылку и нарезать полос осколком. Дальше начался полный бред. Я поставил в упор от стены три кровати гуськом, а четвертую - от третьей - вверх, к стенке у самого окна. Потом пошли сплошные нелады - кровати, их обивка, были скользкими, а четвертая шла вверх довольно круто. Тогда я заменил одну из трех креслом, но третья кровать подымалась слишком полого, и от ее верха до форточки я не дотягивался. А заберись я высоко, фортка открывалась на меня, если же все соорудить с другой стороны окна - уже было не дотянуться до самой фортки. Я обозлился сам на себя, растащил все кровати, лег на одну из них в главной комнате, стал думать и - на тебе - уснул.

Когда днем приперлись эти, я от еды и от разговоров отказался и сказал, что сплю, не спал ночь. Потрясающе, я заснул при них (они все норовили поговорить со мной). Конечно, их не было, когда я проснулся. Но вечером, когда они снова должны были появиться, они не появились до следующего утра. Нужны мне они были, как рыбке зонтик, но я все равно был зол на них дальше некуда, причем к этой злобе вовсе не примешивалась мысль: а вдруг они вообще не придут, и я погибну голодной смертью? Наверное, потому, что я поспал днем, следующая ночь тоже далась мне с трудом, а утром - колоссально! - на кухне я нашел две пустые металлические банки, довольно высокие и неясного назначения. Так была посрамлена моя "бредятина" с кроватями, я (само собой попробовал это на окне, глядящем в сад) поставил банки на подоконник, с помощью кресла влез на него, а после уж - и на обе банки: хвала небу, встав на цыпочки, я дотянулся до фортки! Во-вторых, я нашел под одним из кресел катушку ниток и подумал, а не спустить ли на нитке из окна на улицу записку. А как, кто подберет эту записку, если и с лицевой стороны дома был сад, а его от улицы отделяла кольцевая ограда? Ноль сообразительности! А что если из чертежа Ир-фа я сделаю птичку и, когда увижу кого-нибудь на улице, пущу ее? А?! Вот это уже было похоже на идею!

4

Утром, в девять, эти все же заявились, опять с едой и улыбочками. С невинным видом я спросил, как их-то зовут, и некоторой паузы-заминки было достаточно для меня, чтобы понять: свои имена они мне врут, хотя, конечно, среди шпиков Горгонерра вполне могли быть и безродные. Еще я им сказал, что жаль, что я не умею читать по-политорски, но может, в три часа они принесут мне какую-нибудь книгу, которую я мог бы разглядывать: все-таки не так скучно. И они пообещали мне книгу и добавили, что вчера вечером не явились, так как была важная повстанческая сходка.

- Как там дела, на воле? - спросил я.

- Нормально! Правительство в панике. Народ-то негодует. Правительство заверяет всех, что не они тебя украли, - никто не верит, и, возможно, высокородные повысят зарплату рабочим.

- Неплохо бы, - сказал я. - А вы-то кем работаете?

- Мы... в шахтах, - как-то не сразу сказали они.

- Бедные?

- Достаточно. Еле перебиваемся.

- Тогда почему же вы не на работе?

- Бастуем, - сказал первый. - Смешной ты!

- Понятно, - сказал я, и на этом мы распрощались до трех.

Сразу же я сделал птичку из обложки чертежа, довольно аккуратную, чтобы не заваливалась в полете и не пошла по кругу. Потом принес две банки к окну и стал ждать. Передо мной, собственно, была не улица, а широкая дорожка, по ту сторону ее на приличном расстоянии друг от друга стояли домики, особнячки вроде моего. Как и вчера, так и сегодня, я не видел ни одного гелла, пролетающего мимо. Любой гелл помог бы мне, доставил бы записку папе. Тут же я опять поймал себя на том, что, видно, я не в форме: если рассчитывать на пролетающего гелла, надо все время стоять на банках: чушь собачья! И почти не веря в возможность их появления, я просто стоял у окна. И вдруг я увидел на той стороне девочку, она медленно шла по дальней от меня стороне широкой дорожки; я быстро залез на банки с птичкой в руке, чуть подняв ей клюв, строго зафиксировал ее двумя пальцами, коротким, резким и точно направленным движением "послал" ее в форточку. Замерев, я следил, как она пролетела над оградой, медленно и плавно снижаясь, упала на той стороне дорожки, когда девочке до нее оставалось метров пять. Заметила?! Не заметила?! Девочка быстро дошла до птички (пожалуй, все же птицы), взяла ее в руки, но не стала искать глазами, кто ее пустил; прежде всего она почему-то ее развернула, потом подняла голову (глядя прямо на меня!) и вдруг быстро стала пересекать дорожку в мою сторону. Она приближалась ко мне, я разволновался, вдруг проявил чудо акробатики: соскочил с банок, поставил одну на другую и как-то даже взлетел на них, чтобы лицо мое было выше нижнего края фортки. Я глянул вниз, на девочку за решеткой... Чудом я не упал - это была Оли! Рукой я быстро поднял ко рту "плеер" и крикнул:

- Это я. Только тихо, поняла?

- Я вернусь скоро, - тихо, но так, чтобы я расслышал, сказала она, и я расслышал. - Ты жив?! Ты один?

Я кивнул. Тупо. Да не в себе я был!

- Надолго? Один.

- До трех.

Она кивнула и медленно пошла в ту сторону, откуда пришла; уже теряя ее из виду, я разглядел, как она пошла очень быстро. Честное слово, я метался по квартире, как тигр в клетке! Потом заставил себя успокоиться, и стал ждать. Действительно, Оли вернулась быстро. Одна. Я понял - надо поговорить, и показал ей рукой, чтобы она обошла дом. Она так и сделала. Как она перелезла высоченную с острыми пиками ажурную решетку - я не понял. Но Оли перелезла. Теперь она стояла в густющем саду, и вряд ли ее кто-нибудь мог видеть с улицы. Я опять умудрился влезть на обе банки, выглянул в фортку и сказал ей:

- Я заперт напрочь, только форточки.

Она кивнула и достала из брюк - мой лазер! Нет, мне не описать той скорости, с которой я слетел с окна, схватил катушку ниток, отмотал себе запас и бросил катушку в окно. Пока я тащил потом очень аккуратно лазер до форточки на нитке, я все боялся - вдруг оборвется. Обошлось!

- Где они? - спросил я. - Папа, Орик... Пилли.

- Все улетели к квистору. Хотя это он и затеял. Сколько их, политоров?

- Двое. А когда они вернутся? Наши.

- К вечеру, к ночи, наверное.

- Зачем они полетели? К квистору.

- Попросить его повлиять на повстанцев. Игра такая.

- Ясно. Теперь уходи, ладно? Я буду ждать.

- Ладно. Будь умницей.

- Постараюсь, - сказал я твердо. - Спасибо... Оли. Она рассмеялась и сказала:

- Поглядывай в это окно! На всякий случай!

- Те будут в три, - сказал я. - Потом в девять. Черт, какая случайность, что ты здесь шла! Даже страшно!

- Это не полностью случайность, - сказала Оли, - об этом после.

И она исчезла в зелени. Потом мелькнула над решеткой. Мысли мои - разбежались. Скоро мои узнают, где я! Но как им вскрыть дом? Или еще - вдруг мои явятся, а те здесь? Я заметался еще больше, чем когда ждал Оли. Может, мне и не понадобится лазер, но "сработала" Оли точно. Смешно, она принесла лазер, не зная, что у меня есть нитки, что же, она надеялась попасть им в форточку? Хотя, почему бы и нет, если промах не разбил бы это стекло?

Лазер! Я ушел в ту комнату, окна которой выходили в сад позади дома, выбрал верный наклон (чуть сверху вниз) и коротко нажал спуск - в стекле появилась сквозная дырка. Нормально! Так что лазер? Входят эти двое, два нажатия курка - и их нет? Да, это была проблема. Проблема убийства кого-то мною. То, что мои враги - враги всех политоров, ничего не меняло. Они-то не собирались меня убивать, более того, я чувствовал какую-то нечестность от того, что я мог сделать это легко: они-то не знают, что я при оружии. То, что они были врагами моих друзей, да и просто скорее всего профессиональными убийцами, не меняло дела. Они свое получат, и вовсе не обязательно именно мне их убивать. Но, когда я понял, что я просто облегчу задачу Орику, убив этих сам, да и лишу Орика всякого риска для жизни (или папу, или других политоров), я все же вынужден был признать, что (хотя эти слова очень не точны) я просто не умею и не люблю убивать живое. Вот если бы эти вынули оружие, тогда бы я и думать не стал... Вот какие дела, дорогой землянин, Митя Рыжкин, куколка ты наша из научного мира, молекулка! Два года назад ты решал задачу взрослых мужчин, не решил. Сейчас ты решаешь тоже мужскую задачу, казалось бы, более простую, но уже ясно, что решить ты ее не можешь. Тебе для этого необходимо направленное на тебя дуло пистолета, когда, возможно, ты сам уже не успеешь выхватить свой лазер.

Я не понимал толком, как течет время, когда на уровне окошка в задний сад (а я не поглядывал в него, а просто сидел у него), даже точно на уровне форточки зависла машина Оли! Она была за рулем, а в форточку змеей скользнул и плавно как-то сполз на подоконник и на пол... Олуни!

- Немедленно домой, - сказал я Оли. - Прилетай в четыре, но сначала пролети с той стороны, я дам знак. Если не дам - лети обратно. Эти скоро будут. Правда, можно вырезать стекло или дверь лазером, но нельзя выдавать, что у землян есть лазер.

- Поняла, - сказала она, улетая.

- Олуни, - сказал я. - Как же так, как же это ты?..

- Она прилетела в племя с белым лицом, - сказал Олуни. - Говорит: "Митя. Беда". Обратно она летела быстрее копья, а я лежал на дне машины.

- Но как же ты, как? - не унимался я.

- Мы с тобой вместе лежали на дереве, и ты помогал мне не бояться зверя, теперь я тебе помогу не бояться зверя. Они отсюда входят? - Олуни показал на дверь.

- Да, - сказал я.

Он внимательно оглядел комнату с окном на улицу, куда мы перешли, потом сказал:

- Это не очень хорошо, если я буду стоять посередине, а они войдут один за другим, а не оба сразу.

- Может, тебе спрятаться в другой комнате? - сказал я.

- О нет, - сказал Олуни. - Я хочу, чтобы они увидели меня в лицо. Оба, вместе. О, я выйду из-за вот этого... - Он указал рукой на пустой большой шкаф у стены.

- Если они войдут вовремя, то скоро. Сейчас почти три!

Олуни быстро снял с пояса какую-то сумочку и швырнул ее в дальний угол. Никакого оружия у него, кроме ножа на поясе в ножнах, я не заметил.

Я услышал вдруг, как хлопнула внизу дверь, зажужжал лифт; я сказал Олуни:

- Это они!

Он встал за шкаф. Я сел на кровать, вынул и положил под подушку лазер. Дверь с лестницы в маленькую прихожую открылась, и оба они вошли в комнату, улыбаясь, и один из них спросил у меня:

- Ну как?

- Нормально, - сказал я, чувствуя, что своим голосом выдаю всё.

Дальше произошло непостижимое. С резким гортанным вскриком Олуни сделал шаг к середине комнаты так, что они его увидели, и без всякой паузы в первого полетел и вонзился в него нож, а Олуни, пролетев это же расстояние на секунду позже ножа, нанес второму страшный удар прямой ладонью в переносицу; оба рухнули почти одновременно. С бешеной скоростью Олуни схватил свой мешочек, вернулся к этим, достал несколько кусков тряпки, вынул из первого нож, быстро присыпал какой-то, вероятно, целебной, травой и заткнул тряпкой рану. Потом он вставил им в рот по кляпу, связал каждого веревкой, а потом еще их и между собой. Пока он занимался кляпами, я без всякого желания обыскал обоих, но не взял ничего, кроме оружия и каких-то бумажек, твердых, которые, возможно, были их документами. В сумке с едой одного из них я - как ни странно - нашел свой коммуникатор.

...Ровно в четыре перед окном со стороны улицы "проплыла" машина Оли, я сделал ей знак обогнуть дом, она обогнула, зависла у форточки, Олуни легко подбросил меня себе на плечи, кое-как через форточку я прожался наружу и сполз в машину, Олуни в ту же фортку просто скользнул, лег, как и я, на пол, Оли взлетела, и скоро мы были дома.

Дома мы долго сидели тихо, потом я сказал:

- Ночью надо как-то их забрать, и мою машину тоже. Оли, а как это - я увидел тебя не случайно? А?

- Нет, случайно, но только отчасти. Это расчет папы. Он был уверен, что это дело рук людей квистора и скорее всего ты в хороших условиях, в доме типа нашего, ходи, Оли, до изнеможения среди таких вот домов в центре, гляди на окна, я думаю, Митя сделает то же самое, будет глядеть. Они сейчас либо у Горгонерра, либо летят в Калихар.

Я попросил, и Оли набрала номер Орика.

- Папа, - сказала она. - Ты в квистории? Нет? Уже летите обратно? Ой, это замечательно! А я встретила здесь...

- Привет! - крикнул я. - Кто у вас за рулем, не вы и не Пилли? Тогда водитель не должен выпасть за борт, узнав, что его друг нашелся! Приве-ет!

5

Ну, это была встреча! Пилли, Орик и папа очень быстро и бурно затискали меня. Для Орика и Пилли я уже был "свой", но и как бы "редкое насекомое" - инопланетянин - читай: ответственность. Орик позвонил своим людям в Калихаре, объяснил им ситуацию и где находится этот дом и моя машина, и они обещали тех двоих молодцов забрать и отдать повстанцам. Орик передал им и мою резонную просьбу: когда я "объявлюсь" живым и невредимым, пусть в том доме уже будут валяться целые и разодранные на полоски одеяла, дескать, я убежал сам, превратив одеяла в "веревки".

- А как ты, Орик, представляешь себе реакцию Горгонерра, когда станет ясно, что Митя жив-здоров и все прочее? - сказала Пилли.

- Квистор сообщает стране, что мальчика украли повстанцы, а он героически бежал. Это лучший вариант. Простите, - для меня.

- Ну, а второй? -спросила Пилли. -Худший.

- Вдруг Горгонерр "вспомнит", что я-то, гид, первым несу ответственность за землян, и заставит по стереовидению выступить именно меня. Народ мне, естественно, не поверит, что Митю украли повстанцы, - но как быть потом? Если народ увидит меня среди своих - долго придется объяснять, что я за птица на самом деле.

- Папа, - сказала Оли. - А что если ты скажешь квистору, что Митя и его отец так травмированы, что ты предпочитаешь срочно рано утром увезти их на пару дней на природу. Тогда твое выступление отпадает.

- Умница. Но, считай, наши друзья так и не видели Калихар.

- Я-то повидал, - сказал я. - Город славный.

- Но, пап, можно же будет вернуться, лишь бы не ты выступал по телеку, - сказала Оли. - И звони квистору сейчас.

- Стоп! - сказал Орик. - Владимир, Митя, Олуни, Оли, - не уйти ли вам в другую комнату? Звоню квистору. Мне не очень хочется показывать ему свое лицо, но важно видеть его.

...Этот разговор мы слышали, но, увы, не видели.

Квистор оказался дома, но, что вы, что вы, Орик, если дело серьезное, я вас вполне извиняю, можно звонить и домой.

- Представляете, уль Горгонерр, нашу радость, мы прилетаем - а уль Митя дома! Дома! Поздравляю и вас, и себя с этим, я бы сказал, счастьем!

- О! - воскликнул после паузы квистор. - О! Это же феноменально!

- Конечно, - сказал Орик. - Мальчик в руках повстанцев, а правительство ничего не может сделать!

- Вот именно! - сказал Горгонерр. - Какая удача, спасибо, что позвонили. А как мальчик, где он, что с ним было?

- Спит. Да и отец спит. Оба они по-разному намучились.

- О! Понимаю. Я сам отец. А как произошло спасение?

- Героизм мальчика. Одеяла, из них веревка, в форточку - и всё. Укрывали в центре, в хорошем доме.

- Потрясающе! А что он говорит?

- Почти ничего. Мальчик травмирован, это ясно. Обращались с ним нормально, но скрывали, когда выпустят.

- Нормально? Как это не годится для, скажем, его выступления по стереовидению! Что же, он скажет, что повстанцы обращались с ним нормально? - удрученно добавил квистор.

- Разумеется, так бы и сказал, если бы выступил. Он - землянин, гость и ребенок, очень сложно заставить его лгать. Просить его об этом - несолидно для правительства.

- Конечно, конечно, - бодро сказал квистор.

- А судя по его состоянию, нам всем следует рано утром хоть на пару дней опять уединиться где-то на речке.

- Вы думаете, это разумно?

- По-моему, простите, квистор, - сказала Пилли, - это необходимо. Он очень измучен и отец тоже, это их чувство обострено тем, что они же гости. Нам крайне неловко!

- Да, вы правы, - уныло сказал квистор. - И выступление его с положительной оценкой поведения повстанцев отпадает.

- Уль Горгонерр, - сказала Пилли. - Могу ли я подсказать...

- О Пилли, дорогая, конечно!

- Вам вовсе не обязательно выступать перед страной самому, это придаст всему излишнюю остроту и значимость. Пусть выступит от квистории, - простите, вы знаете мой язычок - какая-нибудь сошка помельче, а еще лучше - просто диктор с коротким заявлением квистории.

- Разумно, - сказал квистор. - Вы сама мудрость - Пилли!

- Уф-ф, - выдохнул Орик, когда разговор кончился. - Полегчало. По-моему, хотя я говорил больше тебя, Пилли, разговор выиграла ты. Благодарю.

- Ай, я мутила воду, - сказала Пилли. - Он бы и сам так решил.

6

В восемь утра вернулся Орик, мы уже завтракали, и был включен телек. По телеку выступал некто, кого Орик, подтверждая, назвал "мелкой сошкой". Заявление его о моем побеге было кратким и скоро кончилось. Орик принес газеты - там было то же самое. Еще он принес нам телек, палатки, спальники, закупил еду и прочее, и прочее.

Мы вылетели в десять. Внизу я увидел свою машину возле бассейна и просто ошалел от радости: в ней был - Ир-фа! Он уже сидел за рулем, мы с Оли устроились сзади, Олуни сел к папе, Пилли к Орику - и мы взлетели. Машина Орика была как бы главной, и он, взлетев, "повел" нас за собой - высоко в небо, так что мы оказались выше уровня пика центральной башни и, пролетев над ней, то есть точно над центром города, стали от него удаляться. Я догадался, что этот "маневр" Орик провел специально для нас с папой, и, когда мы проплывали над пиком, я, "вращая" головой, осмотрел абсолютно весь Калихар и сделал несколько снимков.

Оли положила руку мне на плечо и сказала:

- Я определенно довольна тем, что тебя украли, но то, что я тебе помогла, - этим я очень довольна. Оч-чень!

- Еще бы! - сказал я. - Ты вела себя героически!

- И теперь... я хоть чем-то отплатила тебе за криспу, хотя дисбаланс остается. Тут надо говорить о двух моих чувствах, нормальном и атавистическом.

- А последнее, это какое.

- Идущее от очень древней Политории. Спаси ты меня от криспы тогда, я должна была бы стать твоей рабой. Одно другого стоило бы, но неуютно. Лучше уж погибнуть.

- Успокойся, - сказал я, чувствуя, что сейчас "выдам" шутку не высшего класса. - В те далекие времена не стала бы ты моей рабой, съела бы тебя криспа, и все тут: лазеров-то не было!

Оли очень внимательно поглядела на меня.

- Я убеждена, что и в те далекие времена ты бы что-нибудь придумал и спас меня. Иначе не может быть!

- Н-ну... не знаю, - сказал я, отводя глаза.

С других машин нам махали и громко приветствовали: видимо, уже прочли газеты или видели телек.

- Мне хочется... Я бы взяла твою руку в свою, - сказала Оли. Я вдруг сам взял в свою ее руку и так и не отпустил до самого селения моро, даже когда Ир-фа глядел на нас третьим глазом и улыбался. Нет, этого я не понимал: если я вернусь на Землю, как я буду без Оли, Орика, Пилли, Ир-фа, Латора... Все было за то, что я потеряю их навсегда, и это не укладывалось в голове. Я попытался уйти от этих тяжких мыслей и стал думать об адской машине: как ее, заразу, кокнуть д о начала гражданской войны.

К сожалению, когда мы приземлились у моро, Малигата не оказалось: он ушел с группой воинов на большую охоту. Мы распрощались с Олуни, обняли его, я его обнял крепко и обнимал долго. Тут же я узнал, что ситуация, которая связала нас с Олуни, делала меня, спасенного, - его братом. Но и он само собой становился братом мне. Олуни снял с шеи какой-то черно-розовый камешек на ниточке (вероятно, его амулет) и повесил на шею мне. Я засуетился, дико, ну что у меня было, что? Ничего равного. Но вдруг вспомнил и, обрадованный, достал из малого кармашка брюк небольшого бронзового льва с колечком, родился-то я под созвездием Льва! Еще я обнаружил ту катушку, на нитке которой я поднимал в фортку лазер; поразительно, но порвать ее сейчас я не мог никак, резким движением это сумел сделать Олуни, я привязал льва на нитку и повесил его ему на шею.

...Мы снова взлетели и, перевалив скалы, резко увеличили скорость, летя прямо в море и очень близко к воде. Заработал коммуникатор Орика, он быстро и коротко с кем-то поговорил, через полчаса мы сбросили скорость, очень синхронно с падением нашей скорости впереди нас всплыла подлодка, люк ее раскрылся, и мы, как утята в заводь, заплыли к ней внутрь. Нас встретили капитан Рольт и Ки-лан, и, честное слово, я им был дико рад, позабыв о своем бывшем проступке. За обеденным столом капитан Рольт сказал короткую речь в мою честь, но прежде всего - в честь Оли и Олуни.- Рольт, - сказал Орик, - удалось ли связаться со всеми лидерами отрядов повстанцев?

- Да, Орик. Я передал им: каждый, вновь прибывший в отряд, должен быть приведен кем-то из своих.

- Спасибо. А как идет пополнение отрядов?

- Очень энергично!

Неожиданно по единому радиоканалу лодки раздался голос:

- Атака воздушных кораблей сверху!

И раньше чем капитан Рольт отдал приказ, мы почувствовали довольно мощный удар по корпусу лодки.

- К погружению! - приказал Рольт. - Угол ноль - три. И тут же голос по радиоканалу доложил:

- Пробоина в верхнем одиннадцатом отсеке. Рольт приказал:

- Угол ноль - четыре. Группу аквалангистов из шести - в воду. Сварщиков в одиннадцатый отсек. Как?! Один болен?!

- Позвольте мне, - сказал папа.

- Уль Ки-лан, проводите уля Владимира в отсек. Сварщики! Еще один костюм шестого размера. Угол ноль-пять! Что с обстрелом?

- Энергично продолжается чуть за пределами курса.

- Смените курс с поправкой на тенденцию обстрела.

- Есть, капитан Рольт. Несколько минут все молчали.

- Как дела у аквалангистов? - спросил капитан Рольт.

- Временная нужная заплата поставлена, капитан Рольт.

- Сколько воды?

- Осталось ноль - семь. Откачка работает.

- При объеме ноль-два сварка возможна?

- Вполне.

- Приступите вовремя. Как уль Владимир?

- Костюм впору, с аппаратом освоился.

- Отлично. Доложите результаты.

- Слушаюсь, капитан Рольт.

После некоторого молчания Рольт сказал:

- Это значит только одно. Квистор заботится об остальных подлодках. Их экипажи должны пополнить сухопутную армию, и они велики. Для меня же это значит...

Пилли спросила:

- Но это не начало войны со стороны квистора?

- Нет, конечно, - спокойно сказал капитан Рольт. - Просто зубки показывает. Неумно с его стороны.

- Почему?

- Раскрыл свои карты на море. Вероятно, теперь уж дана команда остальным подлодкам идти к берегам и выводить на сушу войска; желая целиком обезопасить эту операцию, он и велел попытаться ликвидировать меня. Или отвлечь.

- Что же дальше? - спросил Орик.

- Те подлодки сюда не пойдут, здесь я их засеку.

- А у того берега?

- Там мне будет трудно, лодок же с десяток, а высаживая своих, они будут близко к берегу. Мне сложнее с маневром. Их войска выйдут на сушу совсем рядом с нашими повстанцами на том берегу. Там не очень-то велика проходимость.

- И это плохо для них? - сказал Орик.

- Да. Поэтому допускаю, что квистор будет выводить свои войска воздухом, а мы...

- А нам следует перебрасывать воздухом же повстанцев.

- Прошу передать по четырнадцати каналам: возможен в течение ближайших дней вылет на северный берег кораблей квистора, - передал по радиосвязи Рольт.

- Есть, капитан!

- В районе, где несколько групп повстанцев и где много рудников и наших людей, высадятся войска с подлодок, потом прилетят их и наши корабли. Похоже на начало, - сказал Орик.

- И все-таки нет. Пока не начнем мы или квистор не обрушится на отряды, близкие к городам, - это еще не война, - сказал Рольт.

- Очень соблазнительна мысль уля Владимира, - сказал Орик. - Перед началом найти и ликвидировать машину против геллов.

- Это было бы замечательно. Не вижу пока путей. Один вы, Орик, бываете в квистории, но и ваш вариант я не ощущаю.

- И я, - Орик вздохнул. - После этой бомбежки вашей лодки, Рольт, и ваших выводов я что-то не очень представляю, куда мы везем наших друзей - Пилли, Оли и Ир-фа. Где бы нам разместиться, чтобы они были в безопасности?

- Есть вариант, - сказал Рольт. - Чуть восточнее настоящего курса я знаю лагуну, далеко вдающуюся в берег, с очень высоким барьерным рифом. Сама лагуна, это как бы затопленная часть очень узкой и глубокой долины, слева и справа скалы, по долине протекает отличная речка.

- А криспы-тутты там есть? - спросил Орик.

- Нет. Там сухо.

- А как там насчет обзора палаток с воздуха?

- Какого цвета палатки?

- Нейтрального.

- Риска почти нет, скорее, теоретический.

Рольт попросил, чтобы ему принесли в кают-компанию коммуникатор. Это была большая, сложная и мощная машина. Я жалею, что папа, который в тот момент занимался сваркой, не слышал того, что слышали Орик, Пилли, Оли, Ир-фа и я. В течение двух минут капитан Рольт соединился со всеми остальными лодками в море и попросил общей беседы.

- Отлично, Рольт, мы тебя слушаем... Мы слушаем тебя, Рольт... Привет, Рольт! - Понеслось из эфира.

- Итак, - сказал Рольт, - я обращаюсь ко всем капитанам подлодок. Известно ли всем вам, что было со мной час назад? С моей подлодкой?

- Да, Рольт, тебя пытались достать сверху, но достали, кажется, частично - лодка цела. Это так?

- Как видите, - сказал Рольт, - я жив, да и вообще жаль терять такую машину. Как вы думаете, если войны, собственно, нет, почему именно сегодня решили меня прикончить?

- Не смеши нас, Рольт! Это понятно даже птичке галли.

- И все же?! Почему это случилось именно сегодня?

- Ты хочешь, чтобы мы выдали тебе тайну?

- Это не тайна, если уж и маленькая птичка галли знает. Давайте не будем играть в пустые игры, мы же военные люди! Или поговорим, или освободим эфир от обоюдных глупостей.

- Рольт, по известным возможностям, заложенным в свойствах наших и твоей лодок, ты можешь нам кое в чем помешать..

- Вот именно! Сегодня!

- Зачем уточнять? Поэтому они и решили тебя ликвидировать.

- Теперь это им не удастся. Есть глубины, где меня не достать.

- Куда ты клонишь, Рольт?

- Никуда. Я просто спрашиваю, понимаете вы или знаете, почему меня хотели ликвидировать именно сегодня?

- Догадываемся.

- Или получили приказ?

- Нет еще, но догадываемся.

- О чем именно вы догадываетесь?

- О том, что ты можешь крепко нам помешать, когда мы будем не просто плавать, а займемся делом.

- Во! - сказал Рольт. - У меня хватает ума не ставить себя в дурацкое положение, спрашивая вас, каким именно делом.

- Верно, Рольт. Приятно тебя слушать.

- Хвала небу, - сказал Рольт, - что в этом, кажется, нет иронии. И если это правда, то также правда и то, что мне не хочется вас убивать, хотя бы потому, что все мы знакомы, а с некоторыми из вас я дружен.

- В это можно поверить, Рольт: убивать друзей не очень-то приятно.

- Увы, но многих мне придется уничтожить.

- Но мы близко к берегу.

- Не будьте детьми. И берег для вас не стопроцентное спасение, да и потом-то - лодки останутся в море.

- Так куда ты клонишь?

- Я хочу всего один раз внести разумное предложение. И ответа сейчас я не жду. Тем более если кто-то из вас вдруг сразу может дать ответ, приятный мне, я не хочу ставить его в неловкое положение перед другими - разговор-то общий.

- Рольт, выкладывай!

- Я не то чтобы предлагаю вам сдаться, нет. Я предлагаю вам подумать о вашем воинском долге (с акцентом - перед кем этот долг), вашем долге перед квистором или перед всеми политорами. Я глубоко убежден, что это очень разные вещи, и я определил, каков мой долг. К тому же я убежден, что многие из вас еще не уверены до конца, что долг, противоположный моему, - это именно его долг. О командах я уже не говорю, там много простых политоров, и я не уверен, что они влюблены в Горгонерра. Мне кажется, я сказал достаточно ясно. Если я нащупаю вас, а вы меня, я буду взрывать вас не сразу: будет пять минут после предупреждения, а до них - несколько часов, когда у вас появится возможность дать кодовый сигнал: "Перехожу на вашу сторону". Вот и все. Поскольку есть понятие воинской чести по отношению друг к другу, я полагаю, что давший кодовый сигнал не откажется потом от своих слов. Давайте прощаться. Хочет ли кто-нибудь что-либо сказать мне?

- Мы всё поняли, Рольт!

Капитан Рольт прервал связь, тут же выяснил, что работы в одиннадцатом отсеке закончены и, назвав курс, скомандовал: "Полный вперед". И, пока не вернулся папа, Рольт и Орик связались со всеми группами повстанцев на берегу, куда мы шли, и сообщили, что вскоре может быть высадка с моря войск противника и пересадка их на летательные машины. Все решайте по ситуации, но на земле свои летные машины скройте и ждите их пополнения.

Тут же вернулся папа, тщательно скрывая довольную улыбку.

- Благодарю вас, уль Владимир, - сказал капитан Рольт.

- А я - вас, - сказал папа. - За возможность хоть как-то помочь вам. Ки-лан сказал капитану Рольту:

- Уль Владимир обнаружил две лишних детали и даже один лишний узел в сварочном аппарате, не просто лишних, но несколько снижающих эффективность устройства.

- Что я тебе говорила? - строго сказала мне Пилли. - Со стороны виднее. С Земли. Разные подходы в технике, чужой взгляд свежее.

- Пожалуйста, Пилли, переведи мне текст на чертеже крыльев "планирования", который мне подарил Ир-фа, а Оли сохранила, - сказал я.

- Переведу, - сказала Пилли. - Сложись ситуация при отлете благополучной, мы вообще подарим вам с папой два комплекта крыльев. Кстати, видишь: идея крылышек проста, а вы на Земле их не придумали. Другой взгляд. Обратная ситуация.

- Пилли! - заорал я, не сумев сдержаться. - Это же гениально - подлинные образцы! Ты - добрая фея, Пилли!

- Я добрая - "кто"? У нас вроде нет эквивалента.

- Фея, это, ну, такая... фея. Как мне кажется - хорошенькая женщина... Волшебная.

- Я - красивая женщина! Еще чего - "хорошенькая".

- Да. Фея - это красивая и хорошенькая женщина из сказок, и, по-моему, она иногда живет в лесу. Хотя в лесу, скорее, живут маленькие сказочные существа - эльфы и гномы...

- Но я - фея, да? Волшебная? Волшебница?

- Да! Сверхволшебница!

...Еще в Калихаре, собираясь в это путешествие и вынимая коммуникатор из сумки шпиков, я обнаружил книжку. Да, книжку. Они, эти шпики, стояли с сумкой и книжкой для меня, и в одного из них летел нож Олуни. Но все могло быть по-другому. Не найди меня Оли и будь у меня лазер, думаю, я вынужден был бы пустить его в ход. Чик-чик - и тех двоих нет. А они мне книжку принесли! Я понимал, это была их игра в добрых повстанцев, но все же они могли бы ее и не принести, а принесли, а я бы их... Что-то в этом сочетании было для меня едким каким-то, с оттенком нытья в душе, неуютным.

- Кажется, не один я ломаю голову над машиной в квистории, - сказал мне Ир-фа, и я забыл о шпиках.

- Если идти не от захода Орика к квистору, а от другого политора, то от кого, как? - сказал я.

- Надо думать, - сказал Ир-фа.

- Если дверь в кабинете - в стене, в сейфе, то, скорее всего, она явно связана с сигнализацией.

- В этом можно не сомневаться, - сказал Ир-фа.

- А как вы думаете, Пилли, - сказал папа, - если машина несколько разлаживается, но влияние ее поля на геллов так же сильно в Тарнфиле, то не может ли оно ослабнуть на больших расстояниях настолько, что геллы почувствуют, скажем, половинное раскрепощение?

- Нет. Если поле все же сильное, передатчики его сохранят.

- Машины-передатчики не имеют такого "ухода" за ними, как главная, та имеет, так сказать, двух ученых-"врачей", а армия передатчиков - нет. Почему?

- Я думаю потому, что передатчики, как устройства, значительно проще, грубее и надежней.

- Но они соединены между собой, чтобы охватить всю Политорию? Они не только автономны, но связь идет и от одной к другой? - спросил папа. Пилли кивнула. - Значит, случись поломка одной из них, это может привести к нарушению всей цепи? Всего луча?

- Думаю, да, - сказала Пилли.

- Уль Орик, - сказал папа. - На рудниках, на этом берегу, работают геллы?

- Да, это богатый район, и геллы там обязательно работают.

- Значит, на каком-то расстоянии от рудника должна находиться машина-посредник?

- Разумеется, - сказала Пилли. - Но - поди знай - на каком.

- Орик, - сказал папа. - Есть ли здесь один-два ближних рудника, которые связаны с повстанцами?

- Да, конечно, - сказал Орик.- Рудники - это стационары? Маленькие поселки?

- Да. В них живут и рабочие-геллы.

- А ваше появление на руднике нормально?

- Как члена правительства и при наличии аппарата управления рудником - вполне.

- А вы что, допускаете, что в каком-то руднике аппарата управления нет? - спросил папа.

- Да, я это допускаю. Теперь - вполне.

- Тогда вывод такой: там, где на руднике есть начальство, можете появиться и вы, и я. - Орик кивнул. - А ваша связь с квистором с помощью малого коммуникатора возможна?

- Да, но достаточно ослабленная по силе.

- Ясно. А передатчик Рольта, с помощью которого он говорил с другими подлодками, у него всего один?

- Уверен, что не один.

- Очень хотелось бы "обнаружить" такой рудник, где начальства, возможно, уже нет.

Орик улыбнулся:

- Я намерен кое-что выяснить завтра.

- И заодно поклянчите у Рольта сильный коммуникатор. - Ир-фа, - спросил я. - А в лесах, там, куда мы плывем, - есть кольво?

- Да. И крупные, - сказал он. - Здесь поглуше.

- Пилли, я не первый раз на вашем море, но не видел ни одного паруса, - сказал я.

- А откуда им взяться? -сказала Пилли.

В ее вопросе что-то было, раз уж она не спрашивала: "А что такое парус", и я спросил:

- А куда им деться?

- Все это было, - сказала Пилли. - Были когда-то и торговые, пассажирские, гоночные, большие, маленькие, средние. Но их вытеснила со временем "доска".

Я прекрасно понял ее: так нужное ей слово оказалось понятным сразу же.

- Уль Ир-фа, кстати, в свое время был, и не раз, чемпионом Политории по гонкам на доске с парусом, - добавила Пилли.

- Вы какие-то уникальные! - сказал я. - Рядом с вами даже сидеть как-то неудобно, честное слово. Все-то вы умеете!

- Не думаю, что ваша мама хуже. Даже если она только кормит и поит вас с папой, то и этого вполне достаточно.

- Она у нас - высший класс! - сказал я и поглядел на Ир-фа. Он, улыбаясь, кивнул мне. Мне не объяснить это словами, но, по-моему, Ир-фа был великий старик, нечто вроде Малигата на свой манер. Вот ведь мы минут пять говорили о доске под парусом, он был неоднократным чемпионом Политории', но в разговор не включился. Не то чтобы не сказал, кем он был, а просто не принял никакого участия в беседе о парусах вообще - только слушал и улыбался.

Тут же мы все почувствовали, что подлодка "ускорилась", и одновременно появились капитан Рольт и Ки-лан, тащивший большой коммуникатор.

- Почти подходим, - сказал Рольт. - А вы не почувствовали, что лодка с полчаса назад сбрасывала скорость?

- Ага, - сказал я. - А зачем?

- Это одна из тех подлодок нашла нас.

- Каким это образом, милый Рольт?! - сказала Пилли. - Мы же как призрак - бестелесны.

- Поздравляю всех. Этот экипаж принял нашу сторону и шлет беззвучный прощальный поцелуй Горгонерру, его окружению и всем его женам, - сказал Рольт.

Все, как малые дети, обрадованно загалдели.

Поднявшись к поверхности и прощупав небо, Рольт приказал всплывать, все мы, остающиеся на берегу, с новым коммуникатором, Сириусом и всем прочим направились к выходу.

Мы поднялись на борт всплывшей лодки и увидели чуть вдалеке берег (впадения реки не было видно); море "дышало", подымая и опуская свою поверхность, и при опускании впереди нас обнажались острые зубцы барьерного рифа. Опять мы распрощались с капитаном Рольтом и Ки-ланом, сели в машины и гуськом "выплыли" в воздух, сделали прощальный круг над подлодкой, она наконец ушла под воду, а мы через пару минут были на правом берегу реки, лучше сказать - широкой речки; было ощущение полной дикости вокруг, и, достав каждый свои пистолеты, мы начали искать, чуть удалившись от моря, удобные площадки для машин и палаток под склоном каньона, среди высоких густых деревьев.

7

Ночью мы слышали, как вдалеке рычали хищники. Через стенки палаток было легко переговариваться, и Ир-фа сказал, что это, похоже, кольво. Сириус пыжился, зашипел пару раз, а шерсть его вставала дыбом. Ир-фа всех успокоил, и ночь прошла нормально.

Утром, за завтраком, возник легкий спор: кто отправится вместе с Ори-ком на рудники, или к повстанцам. В принципе разговор об этом завел папа, помня, видимо, правила поведения на Земле: в тайге не оставлять человека одного. Ир-фа, улыбаясь, молчал, он-то умел ходить по здешним лесам и один. А Орик, который тоже был достаточно опытным, сказал, что все же он отправится в одиночку: Ир-фа горит желанием поохотиться, и Пилли, Митю и Оли папа никак не может оставить одних.

Я и папа стали готовить снасти, в воду чего-то лезть не хотелось. Орик отошел с коммуникатором.

Чуть позже он рассказал следующее: на руднике, расположенном недалеко от нас, произошла трагедия. По явному недосмотру управляющего и его помощников произошел взрыв: погибло трое политоров и два гелла. Рабочие предупреждали о возможной опасности, поэтому они поступили покруче, чем просто отказались выйти на работу. Управляющий и его команда - перебиты, политоры и геллы ушли в отряд.

Пилли как-то вся сникла. Мы долго молчали.

Ир-фа, который, когда мы возились с папой со спиннингами, собирал свое ружье, теперь держал его на коленях и, внезапно вскинув его, выстрелил. В двух метрах от нас упала птица, пестрая, размером с глухаря. Ир-фа встал, поднял ее и спрятал в ящик-холодильник.

- Есть мысль, - сказал папа. - Вся Политория - в передатчиках машины, они возле городков, поселков, в лесах, - их же цепочка. А как их устанавливали? Это делали осведомленные рабочие, которых потом убивали?

- Не знаю, - сказала Пилли. - Но это интригующая мысль.

- На ваших надземных кораблях военноего типа, кроме стреляющего оружия, - есть бомбоотсеки?

- Конечно, - сказал Ир-фа.

- Ученые садятся в военный корабль, летят по маршруту, и в означенное время нажимается кнопка, а из бомбоотсека сбрасывается "бомба". Не взрывающаяся, но зарывающаяся метра на два в землю. Вот вам и машина-передатчик. Не скучно?

- Продолжайте, - сказала папе Пилли.

- Если выходит из строя посредник, этим занимаются те же двое ученых, что и при машине. Орик связывается с квистором. Он, уль Орик, решил провести здесь инспекцию рудника. И что же? Рудник - пуст. Лишь один из обслуги управляющего, полумертвый политор, сообщает: вдруг взбесились геллы, вероятно, рядом где-то было "утеряно" биополе, геллы все начальство перебили и вместе с политорами ушли к повстанцам.

- А что, - сказал Орик, - квистор может клюнуть на такое.

- Для новых геллов на руднике передатчик биополя следует заменить. Кто это сделает? Та же пара ученых. Словом, можно ждать гостей, этих двух. И даже, допустимо, в довольно точном месте. Взяв, скажем, за центр этот рудник, на машине строго по спирали полетать часик, а то и меньше, и даже мой сигнализатор обнаружит место передатчика.

- Да-а, - сказала Пилли. - Противно быть нескромной, но мои мысли последних дней витали в этой сфере.

- Квистор позволил себе диверсию - украл моего сына. Я и сын намерены поговорить о нашем отлете, вряд ли он нам откажет в беседе.

- Думаю, не откажет, - сказал Орик.

- Вероятно, ваши фотокамеры способны снимать на пленку не внешний облик предмета, но всего его, со всеми потрохами. Вряд ли милый квистор откажет моему сыну сделать в своем кабинете парочку снимков перед отлетом на память. Так бы мы смогли узнать, есть ли тайный ход в сейфе. Вот и все.

- Будем переваривать ваше блюдо, уль Владимир, - сказал Орик. - Спасибо. И спасибо за земные кушанья. Очень привлекательные. Некоторые - пугают. - Все смущенно закивали. Папе впервые подвернулся случай блеснуть за завтраком земными консервами. - Ну, я полетел. Развлекайтесь. Позабудьте о мрачном Калихаре. Кстати, уль Владимир, дайте-ка мне с собой ваш сигнализатор.

Орик улетел, а мы занялись обсуждением: где ловить. Дикое это место без нас и было диким, но достаточно нам было поставить палатки, как уже стала возникать дурацкая мысль, что "возле дома хуже ловится" и не. пойти ли вверх по речке. Снарядили спиннинг для Оли, а Пилли сказала, что погуляет с нами просто так. Вскоре мы тронулись, все с оружием, а я еще захватил рюкзачок с едой и большой в ножнах нож - подарок Малигата. У Ир-фа было ружье, но и спиннинг тоже, политорский.

Мы прошли довольно легкой дорогой по берегу километра три, стены каньона стали ниже, менее крутыми, деревья почему-то отступили от воды, река стала чуть мельче и шире - было просторно. С того берега в нашу речку впадала другая, поменьше, чуть ниже по течению от ее впадения были посередине реки камни. Ир-фа перебрался на них и спиннинговал прямо с них, бросая блесну по течению.

- Мы взяли кинокамеру? Заряжена? - вдруг крикнул Ир-фа.

- Да! - крикнул папа.

- Поснимайте старичка! У меня село что-то крупное!

Все побросали свои снасти, папа достал из сумки кинокамеру, начал снимать с берега, а потом к концу схватки с крупной рыбой сам выбрался к Ир-фа, на камни. Рыбина оказалась огромной и мощно взбрасывалась, пока Ир-фа, взяв камень в руку, не оглушил ее на мели основательно по голове. Папа сумел снять все. Когда они вместе с рыбиной добрели с камней до берега, я воскликнул:

- Братцы! Да это же криспа!

- Ага, - сказал Ир-фа. - Но речная. Криспа-риста.

- Кусается? - спросил я.

- Да, еще как, но в воде не нападает. Это обычная криспа, давно попавшая в речку, речной вид.

По виду она тянула килограммов на двенадцать, и Ир-фа несколько огорченно сказал, что ловить дальше - грех, и рыбы, да и птицы у нас хватит. Он походил по речке, нашел омуток с песчаным дном, и все мы искупались, а потом решили перекусить. Кроме еды, взятой с собой, мы съели одну Олину луффи и одну папину пирлу. Ир-фа, ловко их почистив, запек их в углях костра, завернув в большие листья.

Я сказал папе, что перейду речку и чуточку поднимусь по впадающей. Ловил он очень сосредоточенно и, соглашаясь, кивнул - я даже не ожидал. Я захватил свой рюкзачок, чтобы положить туда фотокамеру; на груди у меня болтался коммуникатор и "плеер", и, идя по узкому берегу впадающей речки, я и их засунул в рюкзак. В руках был только спиннинг и лазер. Наверное, вокруг был такой покой, что даже, когда я ушел метров на четыреста, папа меня не окликнул. Я, спрятав лазер в карман, поблеснил немного и поднялся еще вверх по реке. Снова начал блеснить, и вдруг произошло что-то непонятное, просто ошеломившее, нет, раньше даже жутко напугавшее меня: кто-то буквально пал на меня сверху, плотно придавив мое тело к земле. За несколько секунд страх частично начал куда-то уходить: мне никто не впивался в шею, не царапал когтями, не рычал. Это был не зверь. Быстро мне завязали глаза, заткнули тряпкой рот и связали; спиннинг - отобрали, вынули, ощупав, из кармана лазер... потом куда-то понесли. Несли меня, подвязав, как хурпу, к палке, молча и долго минут десять. Если папа и звал меня, слышать я его не мог. Если меня уже искали вдоль речки, то тащили меня, кажется, вбок. Когда наконец меня отвязали от палки, сняли веревки, поставили йа землю, вынули кляп изо рта и развязали глаза, я понял, где я, вернее, - среди кого: это были моро, незнакомые, конечно.

Моро, по виду вождь, что-то спросил у меня, но я покачал головой, снял рюкзак и достал "плеер" (видно, я все же был очень растерян, так как первым делом следовало позвонить папе...). Тргда моро повторил свой вопрос:

- Кто ты? Ты не моро, не политор, раз у тебя нет третьего глаза, не гелл. Кто ты?

- Я - Митя, - сказал я. - Так меня зовут, я с Земли.- Кто это - Земля?

- Это такой огромный шар в воздухе, вроде Политории.

- Никогда не слышал о такой, - сказал вождь.

- Но что такие бывают, вы знаете, - сказал я. - Вы - моро, и сами когда-то прилетели сюда, ведь так?

- Откуда тебе это известно? - спросил вождь. Я снова полез в рюкзак, достал большой нож в ножнах и протянул ему.

Вождь взял нож, несколько секунд смотрел на ножны, потом сказал:

- Это нож Малигата.

- Да, - сказал я. - Он подарил его мне.

- Это ты убил под водой криспу? -спросил он.

Я кивнул, все заулыбались, и он тоже. После он положил мне руку на плечо (я же постеснялся) и сказал:

- Позволь считать тебя нашим другом. Я вождь и меня зовут Тульпа-ган. Положи и ты мне на плечо руку.

Я так и сделал, и тут в моем рюкзаке заверещал коммуникатор. Я бросился к рюкзаку, достал его - это был папа.

- Что с тобой?! - закричал он. - Я ору, ору, ору... Я засмеялся:

- Я, пап, в плену у моро. Порядок. Скоро вернусь.

- Я же чуть не помер со страху. Ир-фа пошел за тобой. И в этот момент откуда-то сверху буквально пал передо мной маленький гелл, маленький ростом, но взрослый.

- Вы... откуда? - удивленно спросил я. - С рудника?

- Нет, - сказал он. - Я с той стороны моря.

- Вы... знаете а,Тула? - зачем-то спросил я.

- Я от него, - сказал гелл.

- Вы - Алург, да? - сказал я, видя к тому же, что он необычный гелл, слегка замкнутый и суровый.

- Да, - сказал он. - Я Алург. А ты - Митя, да?

- Ага - сказал я - Митя. Друг Латора. Мы с вами виделись. Маленький Алург обнял меня и сказал:

- Я прибыл недавно, мне нужно повидать геллов, которые бросили рудник...

Кто-то за моей спиной что-то громко сказал на моро, они подняли руки, я обернулся и увидел с поднятой рукой Ир-фа. И он, и моро были, по всему видно, рады этой встрече. Ир-фа отказался от угощения, очень извиняясь при этом и сказав, что две женщины и "его вот отец" остались одни на реке, надо идти, да к тому же сразу отправиться в свой лагерь на берегу реки возле моря: скоро прилетит уль Орик.

- Как вы добрались сюда, Алург? - спросил Ир-фа.

- Воздухом. Ночью, - сказал Алург. - Это идея а,Тула.

- Это опасно. Много кораблей над морем?

- Не очень. И все идут низко. Я летел по границе с разреженным воздухом, очень высоко. Мой прилет - задание а,Тула. Вы идите к своим - я прилечу в ваш лагерь позже.

Ир-фа и я распрощались с моро, и Ир-фа через лес вывел меня к речке, а по ней мы уже дошли и до нашей реки. После все вместе - до лагеря. Вскоре вернулся Орик. Он оглядел нас всех с сияющим лицом и сказал:

- Я надеюсь, Алург уже здесь.

- Нет, - сказал я. - Но мы с Ир-фа его видели.

- Это как это?!

- Да я побывал в плену у моро, - смеясь, сказал я.

- Думаю, я свяжусь с Горгонерром по поводу вашей с ним встречи. Закажу кое-кому камеру с рентгенопленкой. И еще... - Его глаза как-то весело и яростно блеснули. - Я нашел место передатчика! (Мы обмерли.) Да, да, с помощью вашего сигнализатора! В версии Горгонерру будет сказано об ослаблении поля передатчика и раскрепощении геллов, ушедших со всеми к повстанцам, а не взрыв на шахте. О взрыве я сообщу потом.

У всех у нас были немного растерянные и сияющие лица.

- Допустимо, что на ремонт передатчика он пошлет именно тех двух ученых. Можно их выследить.

- Пора ее вырубить - эту машину-передатчик! - сказала Пилли.

- Пилли права, - сказал Орик. - Вряд ли цепь передатчиков по всей Политории тянется от одной к другой. Так выбьем хотя бы участок, "луч"!

- Если машина не действует на политоров, но действует на геллов, надо было, вероятно, изучить на аппаратуре же восприятие их психомышечной конституции и создать маленького механического гелла. Уж место машины или передатчиков вы бы отыскали легко, - сказал я Пилли.

- Все верно, - сказала Пилли. - Но ты и представить себе не можешь, что такое производство сложных устройств на Политории. На этих производствах жесточайший контроль глаз и машин над учеными. А те ученые, ну, как я, которые работают, так сказать, на дому, в своих лабораториях... О, это другая аппаратура, выданная под официальную клятву каждого с подписью. Нас, одиночек, проверяют раз в десять дней. Мы не имеем права хранить никакого инструмента, способного что-либо изготовить, материалы. Это общее и тяжкое положение нас как бы оглупило, отупели мы.

Я слушал Пилли какой-то подавленный, по сути дела это была исповедь, жалоба на невозможность помочь геллам.

- Вон, летит Алург! - вдруг весело крикнула Пилли.

Алург подлетел к нам и опустился на землю с неожиданно веселым и счастливым лицом. Он сразу же обнял папу и положил на секунду голову ему на грудь. По цепочке Орик - а,Тул он слышал, вероятно, и о папиных идеях, и о сигнализаторе.

- Я улыбаюсь сейчас не только потому, что вижу вас, уль Владимир, - сказал Алург, - но и потому еще, что чувства мои очень обострены, и, пока я летел к вам от моро, от Тульпагана, что-то подсказывало мне, что меня ждет какое-то приятное известие. Или я неправ?

- Алург, - сказал папа. - Я думаю, то, что скажет вам уль Орик, вас обрадует. Только не прыгайте в море!

- Что?! - Алург даже побледнел.

- Я нашел один передатчик главной машины, - спокойно сказал Орик. - Целая цепь - в наших руках. Познакомьтесь, Алург, эту девушку зовут Пилли, а та, вдалеке, Оли, моя дочь.

Алурга трясло, но он вежливо поклонился Пилли и сказал:

- Да, Алург, гелл, приветствует вас, вы, я чувствую, хозяйка очага, и здесь пахнет, как на богатейших кухнях Политории, но я не в силах разделить с вами трапезу, я хочу немедленно, понимаете, немедленно лететь к этой зарытой дряни и зубами, и ногтями распотрошить ее.

Пилли погладила его крылья и мягко как-то сказала: - Я не отпущу вас, Алург. Постарайтесь успокоиться. Поешьте. Пища вам не повредит. Место, к тому же, знает только Орик, и сигнализатор поиска у уля Владимира. Успокойтесь!

Я видел, как Алург заскрежетал зубами, но сдержался, вежливо поклонился Пилли и сказал:

- Даже час-полтора мне трудно, очень трудно будет думать, что мои собратья, которые со мной рядом, еще долгое это время не будут испытывать то, что испытываю из геллов один я.

Алург вдруг резко взмыл в воздух и две-три минуты мощно кружил по лагуне над морем. Его черные, обтянутые тонкой материей, потные от жары крылья поблескивали на солнце.

...Благодаря Пилли и сдержанности мужчин обед не выглядел торопливым, но, конечно же, ощущалась особая атмосфера: скорее к передатчику! Может быть, спокойнее других выглядел Алург, потому что сильнее всех рвался к "отростку" этой дикой машины, а потому и упорнее сдерживался.

Орик сказал:

- Наша задача не просто его уничтожить. Ближе к ночи я созвонюсь с квистором. Я сам открою ему место гибели передатчика, вы поймете, почему это правильно, потом. Алург, вы должны подготовить геллов, ушедших с рудника, к тому, что их ожидает.

Алург энергично закивал.

- Найдя место передатчика, - продолжал Орик, - я задумался: как именно его ликвидировать. И понял: как угодно, но только скорее! Скорее потому, что, раз нет связи с рудником, здесь обязательно появятся специалисты квистора, даже если я его не предупрежу, но нам важно, чтобы здесь прежде всего появились специалисты именно по посредникам машины, и чем скорее, тем лучше.

...Вскоре мы взлетели. Все. Кроме бедного Сириуса, который во время обеда отдал предпочтение именно Алургу. Тот Сириуса не боялся, даже не спросил, что это за кольво, просто нежно гладил его по спине и чесал за ушками.

8

Мы летели над лесом не резко, но постепенно удаляясь от моря, и, хотя, по словам Орика, рудник был от моря тоже в нескольких километрах, - в итоге мы его оставили слева, и я его не видел.

- Как выглядит место, где он зарыт? - спросил Алург.

- Это довольно обширная поляна.

- Значит, геллы могут даже присутствовать?

- Да, если вы считаете это правильным.

- Безусловно, - сказал Алург. - Они должны видеть.

Орик связался с лидером отряда повстанцев.

- Привет, - сказал он. - Я лечу вырвать гниющее дерево. Если твои быстроногие ребята хотят это увидеть, пусть через пять минут мчатся ко мне. От тебя - это курс строго на юго-восток, большая поляна. Я жду именно их. Саму причину им не сообщай. Я жду. Примета - три дерева с голубыми кронами.

Я посмотрел на Алурга. Скулы его были напряжены, глаза закрыты.

- Не исключен вариант устройства такой жесткий, - сказала Пилли, - что без лазера не обойтись.

- Вполне возможно, - сказал папа. - Они у нас с собой.

- Я полагаю, - сказал Орик, - что "гости", которые скорее всего сюда пожалуют, будут заниматься не ремонтом, а сменят старый передатчик на новый.

- Эта поляна, да? - спросила Пилли.

- Да, - сказал Орик, и мы начали снижаться к краю поляны. Мы сели и вылезли из машин. Я видел, как глаза Алурга рыскали по поляне. Было жарко, все отправились в тень и прилегли под деревьями, прямо на мягкой траве.

Прошло, должно быть, еще минут пять, даже больше. Только птицы посвистывали в полной тишине. И тут внезапно что-то произошло в воздухе. Сначала я услышал довольно тихий, а после - мощный, приближающийся шум. Почему-то для меня он был сам по себе, будто мы ничего и не ждали, и я даже напрягся и буквально обомлел, когда увидел над вершинами деревьев на противоположной стороне поляны тучу огромных птиц - черные, серые, синие, голубые, темно-красные: это летели геллы. Сотня геллов, две... Было ощущение, что весь воздух впереди нас колыхался, раскачивался. Геллы летели молча. Они опустились на дальнем краю поляны и медленно направились к нам. Мы тронулись им навстречу: Орик, Алург, Ир-фа, папа и я. Пилли и Оли остались, они подошли к нам позже. Наша пятерка подошла к геллам, они - к нам, и мы остановились. Алург вышел чуть вперед и поднял руку, как бы призывая геллов к тишине, хотя все они молчали.

Алург сказал:

- Геллы! Меня зовут Алург. Может быть, кто-то из вас слышал обо мне. (По рядам геллов пробежал легкий шепот.) Я - обычный гелл, - продолжал Алург. - Я отличаюсь от вас только тем, - но главным, - что я не подвержен влиянию биополя машины. (Опять волна шепота.) То, что сделал со мной один врач, он не может сделать со всеми нами - нас много. Исходя из положения в стране, я надеюсь, что вы наверняка выполните мою настоятельную просьбу: не говорить о том, что сейчас здесь произойдет. Кое-кто об этом узнает, знает и лидер вашего отряда. Остальные в отряде узнают обо всем лишь с его разрешения. Слушайте, геллы. Вот эти двое - уль Владимир и уль Митя - не политоры, они с далекой планеты Земля, где нет рабства, произвола и войн. Скорее всего многие из вас видели их по стереовизору. (Громкая волна шепота.) Скоро они улетят домой, и мы должны им помочь. Но за короткое время, что они здесь, на Политории, они сделали очень много для нас. Уль Владимир определил, и надеюсь, верно, где находится машина против геллов. Но главное - с помощью его аппарата уль Орик обнаружил место, где хранится один из передатчиков энергии главной машины. (Мощная волна шепота.) Я призываю вас к полному спокойствию, геллы! Полному! Я летел сюда с юга по поручению а,Тула, чтобы разъяснить вам ваши задачи, если вы останетесь в отряде. Теперь моя задача другая: я хочу, чтобы вы присутствовали при уничтожении передатчика. (Взрыв шепота.) Тихо, геллы! И я хочу, чтобы вы заранее знали, что будет происходить с вами, когда передатчик будет ликвидирован. С вами произойдет то, что произошло со мной, - возвращение к вам всех, всех ваших чувств. По вам пройдет новая, удивительная, по-своему, страшная в первые минуты волна. Вы обязаны, геллы, с ней справиться! Полностью это вряд ли получится, но вы обязаны проявить сдержанность. Готовы ли вы к этому, геллы?!

И геллы крикнули:

- Да!!!

- Я надеюсь на вас и верю! - сказал Алург. - Приступим.

Я бросился к машинам и приволок затесанные колья, которые мы подготовили в лагере. Орик вынул из кармана наш сигнализатор и, включив шкалу биополя, уверенно направился к точке, которую он и так знал. Толпа геллов и мы молча следовали за ним. Наконец Орик остановился и, взяв кол поменьше, очертил круг.

Семеро геллов взяли в руки колья и молча приступили к работе. Вскоре очерченный Ориком круг лишился травы, верхнего покрова земли, и геллы продолжали рыть дальше, а другие прямо ладонями и какими-то большими жесткими листьями начали выбрасывать землю за пределы растущей в глубину ямы. То, что без единого слова геллы взяли в руки колья, а мы им беспрекословно уступили, было абсолютно верным - это было их право. Яма углубилась уже на метр, только жара и тишина были кругом, даже птиц я не слышал; передатчик не появлялся.

Я знал, что Орик не ошибся, знал, что наш сигнализатор был не очень-то чутким инструментом в этих особых условиях, но он обнаруживал центр излучения достаточно верно, и вряд ли Орик ошибся в показаниях риски шкалы, но очень не хотелось думать, что начнется некоторая растерянность, если на глубине в два-три метра передатчик обнаружен не будет и станет неясно: рыть ли глубже или, наоборот, расширять яму.

Момент этот близился, головы геллов были в яме уже чуть ниже ее краев, а саму яму окружал вал выброшенной наружу земли, и тут двое геллов одновременно вскрикнули, из ямы раздались громкие голоса:

- Нашли! Нашли! Вот она!

Алург как-то очень резко призвал всех к полному порядку и тишине, она восстановилась моментально, и через несколько минут трое геллов "выпорхнули" из ямы, держа в руках нечто тяжелое и напоминающее снаряд. Папа, пожалуй, оказался прав относительно того, как передатчик попадал в землю. Один из геллов взобрался на вал земли вокруг ямы и высоко, так, чтобы "снаряд" видели все, поднял его над головой.

Ни возгласов, ни криков - стояла мертвая тишина.

И в этот момент меня буквально пробуравила острая такая мысль: неужели геллы не чувствуют, не переживают того, что должно сейчас произойти? Не напряжены, не волнуются. Вероятно, нет, раз "снаряд" пока цел и "работает" против геллов его "поле". И все-таки если геллы сейчас были спокойны, мне это казалось невероятным.

- Геллы, - сказал Алург. - Заровняем яму.

Буквально за несколько минут его приказание было исполнено. "Снаряд" положили в круг обнаженной земли, а мы и геллы окружили его плотной толпой.

Алург сказал, показав рукой на меня и папу:

- У наших друзей есть два лазера - лучший способ разрушить передатчик. Я считаю, что полное право на это имеет наш друг уль Владимир и любой из геллов.

- Пусть этим геллом будешь ты, Алург! - сказал один гелл.

- Нет, - сказал Алург. - Я свободен от этого мерзкого поля. Пусть кто-то один из вас. Так будет справедливо.

Волна голосов пробежала по кругу, и руки геллов вытолкнули вперед молодого, совсем белокурого гелла.

- Меня зовут Латиф, - смущенно сказал он.

- Иди ты, ладно? - шепнул мне папа.

- Ни за что! - твердо сказал я. - Только ты!

Я передал ему мой лазер, и папа присоединился к Латифу.

пределах бездействия этого устройства и цепи, в которую он входит. Расположение ее и ширина точно нам неизвестны, но есть надежда, что мы обезвредим весь канал надолго. А другие лучи действуют, учтите это. Готовы ли вы?

Ему никто не ответил - геллы были готовы.

- Уль Владимир и Латиф, - сказал Алург. - Пора! Я услышал, как папа спросил у Латифа:

- Умеешь ли ты пользоваться этой штукой? - и показал на лазер. Латиф отрицательно покачал головой. Папа объяснил ему особость лазера.

Латиф кивнул, взяв его у папы.

Потом они встали в метре от "снаряда", каждый со своего конца, папа поднял руку, опустил ее и сказал Латифу:

- Начали.

Два луча медленно пересекли тело снаряда и, постояв секунду, папа и Латиф вернулись к остальным.

- Распался на три части, как миленький, - прошептал папа.

Мне показалось, что дальнейшая тишина была еще тише, чем до этого момента. Какая-то сверхтишина, и я не знаю, сколько она длилась.

Потом вдруг раздались короткие вскрики, несколько геллов громко рассмеялись, другие - более сдержанно, двое из них возле меня (я видел), склонив головы, заплакали, потом разрыдались, но, вцепившись друг в друга, затихли. Послышались разговоры, один гелл запел, потом еще несколько, к их голосам вдруг снова присоединились приглушенные рыдания. Двое молодых геллов вскочили и стали бороться, потом продолжали это делать, взлетев в воздух, хохоча и что-то нервно выкрикивая. Кольцо геллов начало распадаться, некоторые медленно побрели по поляне, шатаясь, некоторые взлетели и, смеясь, носились кругами; по-прежнему звучала песня, раздались какие-то выкрики и стихли (я уловил имя Горгонерра). Один гелл плакал лежа, он плакал тихо, вцепившись зубами в траву, и так же тихо колотил по траве сжатыми кулаками.

Алург ни во что не вмешивался. Через несколько минут вся эта мешанина звуков кончилась, сменившись ровным гулом голосов. А потом... один из геллов поднял папу и меня с травы и, обняв каждого из нас и прижав лицо к моей и его груди, отошел. И то же самое начали делать все остальные геллы, не торопясь и молча. Это продолжалось минут десять, и все эти десять минут, чувствуя на себе мощные руки геллов, их лица на моей груди, касаясь и х крыльев, я готов был разреветься, как маленький, но каким-то чудом сдержался.

- Летим в отряд! - крикнул Алург. Геллы что-то закричали и взмыли в воздух.

- Вечером я у вас! - крикнул нам Алург, снижаясь.

- Обязательно! - крикнул Орик, и мы стали махать геллам руками, а они - нам, оборачиваясь и улетая. Вскоре шум их крыльев затих, а сами они скрылись за вершинами деревьев.

- Вот и все, - помолчав, сказал Орик.

Не знаю уж для чего, но папа ногой забросал пучками травы поверхность ямы, а подошедшие Оли и Пилли помогли ему.

...Обратно мы полетели, сразу взяв курс к морю, и, долетев до побережья, свернули налево, к нашей речке. Только Орик и Пилли, резко увеличив скорость, "уплыли" далеко в море, а потом догнали нас, почти уже у лагеря, сказав, что все три куска передатчика - хвала небу! - ушли на дно морское.

В лагере мы некоторое время бродили как неприкаянные, было ощущение какой-то общей тихой радости и подавленности одновременно. Мне казалось, вот я на Земле, Новый год, елка, елка кончилась, а гости разошлись - что-то похожее.

Потом Орик плотно "приклеился" к большому коммуникатору.

Он связался с а,Тулом на южном берегу и попросил у него разрешения задержать Алурга на пару дней. После коротко и спокойно сообщил а,Тулу о только что произошедшем. Потом добавил, что если у а,Тула есть такая возможность, следует, отклоняясь от линии Селим - Кру - Тарнфил, смещаться все же в сторону Тарнфила и сообщить об этом Орику, для Алурга.- Поговори с соседями о читателях газет и видеозрителях, - добавил он, они попрощались, и Орик сказал, что все будет много хуже, если в нужный момент не взять в свои руки редакции газет и видеоцентры. Тут же он связался с Рольтом. Тот спросил Орика, куда он делся, а Орик ответил, что был кое-чем занят.

- А как у тебя дела? - спросил он у Рольта.

- Нормально, с теми я встретился. Все хорошо. Более того, была и еще одна такая встреча. Теперь дружим втроем - прямо любовь, да и только, - сказал Рольт. -А у тебя как?

- Ты можешь навестить нас вечерком?

- К концу ужина. Оставьте нам жареной рыбки, ладно?

- Ладно. И птички, - сказал Орик, и они распрощались. Сразу же Орик связался и с отрядом, куда улетели геллы.

- Слушай, - сказал он. - Твой главный летун далеко? Как вообще дела?

- Обнимаю тебя! Это уже другие политоры, такие, как надо!

- Да, - сказал Алург.

- Как там ваши? Вы узнали меня?

- Конечно, - сказал Алург. - Был по дороге какой-то невообразимый взрыв... всякого, многое ведь накопилось.

- Скажите мне, - продолжил Орик. - Вы лично умеете управлять винтокрылом или любым некосмическим аппаратом?

- Да, приходилось, - сказал Алург.

- Вот и отлично. А то бы пришлось искать кого-то среди ваших товарищей. Ждем вас к ужину. Если будете запаздывать, я зажгу фары машины и направлю в небо.

- Спасибо, я надеюсь успеть до конца ужина.

- Ждем, - сказал Орик, прощаясь.

- А я-то вам чем не нравлюсь? - улыбаясь, спросил Ир-фа. - Я умею водить даже космические корабли. Честное слово!

- Милый Ир-фа, - сказал, рассмеявшись, Орик. - Если бы этот винтокрыл сел у леса, а не на поляне в центре, я бы с радостью доверил его вам. По ситуации, предполагаемой мною, мне понадобится именно гелл.

Он снова набрал какой-то номер на большом коммуникаторе и, как я понял, заговорил с главным в отряде, где был Алург.

- Совсем забыл, - сказал Орик. - Мне нужно, чтобы за час до рассвета ты и еще с десяток твоих молодцов оказались возле того места, где я сегодня собирал целебные травки. Кто-нибудь из недавно прилетевших пусть покажет дорогу. Ты можешь? Всё.

Тут же Орик снова соединился с Рольтом.

- Слушай, в вашей семье есть фотолюбители? А?.. Так я и думал. Я нашел тут крупную витую раковину. Я же архитектор, ну и хотел бы разглядеть ее внутренние перекрытия. У вас есть пара специальных пленок. Ждем.

Оли шепнула мне, вставая:

- Пойдем к морю, а? Начинает темнеть, вдруг оно засветится, это не каждый день бывает.

Мы тихо побрели к морю. Проходя мимо нашей с папой палатки, Оли юркнула туда, и дальше мы уже шли втроем, с Сириусом. Возле самой воды лагуны мы присели и молчали какое-то время. Потом Оли сказала, опершись своим плечом на мое:

- Глупо звучит: "Я надеюсь, что вы улетите". Я не думаю, что вам это удастся без опасных помех. Но ведь улетите же? Я молчал.

- Как тебе кажется, - спросила Оли. - Это не очень большая жертва с твоей стороны - подарить мне, улетая, Сириуса?

Какая-то ноющая волна пробежала по мне, прокатилась, тройная какая-то: я вдруг ощутил, что никогда не увижу Политорию, снова почувствовал, что ни разу больше не буду вот так вот запросто сидеть на берегу моря с Оли и никогда...

- Конечно, - сказал я, помолчав. - Обязательно.

Она обняла меня рукой за шею, совершенно не думая о том, что, возможно, со стороны лагеря мы хорошо видны. Начало темнеть, и, действительно, вода в лагуне стала слабо светиться; Оли "брызнула" полной ладошкой воды прямо в небо: взлетели и рассыпались в темнеющем воздухе маленькие фосфоресцирующие сине-зеленые искорки. Я сделал то же самое. А потом и Сириус, на свой кошачий манер, конечно.

Внезапно с моря из-за рифа нас ослепил луч прожектора. Это был Рольт со своей подлодкой. Вскоре катер на воздушной подушке причалил чуть левее нас, "залез" на берег, и из него выскочили Рольт и Ки-лан. Пожелав нам с Оли чего-то очень доброго, они тут же направились к палаткам, и одновременно раздался голос Пилли:

- У-у-жи-нать!

Я встал с песка и протянул руку Оли.

- Нет, - сказала она. - Подними меня двумя руками. Я протянул вторую.

- Нет, не так, - сказала она. - Не за руки.

Я склонился к ней, неловко обнял ее, поднял на ноги, и внезапно и коротко мы поцеловались. Когда мы медленно подошли к костру, с неба уже спускался Алург. Его познакомили с Рольтом и Ки-ланом, и все сели ужинать. Ужинали, не говоря о делах - запрет Пилли, но когда был подан чай, Пилли и сама сняла его. Алург "вырвался" вперед сразу же. Отмена запрета показала, как он взволнован.

- За минуту до моего вылета главный соседнего отряда связался с нашим. Некоторые геллы после взрыва на шахте улетели к нему. Так вот, эти геллы тоже испытали то, что пережили наши. Их главный долго не понимал, в чем дело, и сами геллы тоже. Я плохо сделал, что не предупредил их. Ясно теперь, как широка полоса свободного поля!

- Да. Отлично! - сказал Орик. - Алург, капитан Рольт не знает, о чем мы говорим.

И Алург рассказал Рольту все, что касалось частичного освобождения геллов. Рольт и Ки-лан встали и долго трясли руки Орика, папы и Алурга.

- Алург, - сказал Орик. - Я говорил с а,Тулом, он уступает мне вас на пару дней. Вы не против?

- Что вы, уль Орик. Уверен, я нужен вам не для пустяков. После чая Орик устроился возле большого передатчика.

- Да, Рольт, - сказал он. - Удалось ли вам выполнить мою просьбу? С пленками?

- Удалось, Орик. Держите две. Специальные. Если, скажем, снять фотоаппарат, будут видны все его кишочки.

- Спасибо, огромное спасибо! - сказал Орик и стал налаживать связь с квистором. Квистория не ответила, но к домашнему аппарату подошел сам Горгонерр. Они обменялись традиционными приветствиями, и Орик сказал:

- Дорогой квистор! Простите, что я беспокою вас дома...

- О, ерунда, уль Орик! Что-нибудь случилось?!

- Да, - сказал Орик. - Да. Отложим в сторону разговоры об отдыхе гостей, с этим все в порядке, мы на северном берегу. Дела у меня к вам два. Сначала - главное. Никто из промышленных кругов не побеспокоил вас разговором о руднике Корин? Судя по карте - это именно он.

- Нет, уль Орик, нет. Что же случилось?!

- Словом, вам не сообщали, что он молчит, если, конечно, туда звонили?

- Я абсолютно не в курсе дела!

- Рудник Корин и должен, увы, молчать, - сказал Орик. - Мы встали лагерем далеко от него, километрах в тридцати. Я обследовал окрестности - места дикие. Я пролетал над рудником, и он меня насторожил полным отсутствием жизни. Я спустился в поселок. Никого. Пусто. Потом мне попалось несколько убитых политоров, по виду - из управляющего состава. Один из них был жив, но умирал. Он успел сообщить мне, что геллы взбесились. Представляете?! Перебили всех надзирателей и вместе с остальными политорами ушли в леса. Уходя, они взорвали шахту. Всё. Вы понимаете, уль Горгонерр, что это значит?

- Догадываюсь, - мрачно сказал Горгонерр.

- Передатчик машины в этом районе разладился, и геллы ушли из-под контроля.

- Это плохо. Это очень плохо, уль Орик, - подавленным голосом произнес Горгонерр. - Сразу же после разговора с вами я свяжусь с кем надо. А вы меня несколько удивили и, пожалуй, обрадовали, уль Орик.

- Не понимаю, - сказал Орик.

- Видите ли, - сказал Горгонерр, - если я верно помню, вы вообще выступали против воздействия на геллов биополем.

- Да, вы правы, дорогой квистор. Но я не вижу здесь связи.

- Теперь я не понимаю вас. Объяснитесь, пожалуйста.

- Да, я против машины. Я доказал это на дебатах. Но это не значит, что я призывал к разрушению ее, я призывал к отказу от нее. Такого решения принято не было. Если бы я скрыл от вас то, что узнал, я бы в известном смысле уже совершил определенное действие, а не дебатировал.

- Я рад, - сказал квистор, - что услышал от вас это. Передатчик следует заменить. Я займусь этим немедленно. Срочно!

- После столь неприятной вам новости, - сказал Орик, - не очень-то ловко говорить о другом, но я...

- Я слушаю вас, - сказал квистор.

- Видите ли, то, что я скажу, - это результат разговора со мной наших гостей, землян. Подходит к концу оговоренный ими и вами срок их пребывания на Политории, и уль Владимир просит через меня свидания с вами по этому поводу. В ближайшие же дни.

- Как это неудачно, - с некоторой наигранной горечью сказал квистор. - У меня достаточно заполненные дни.

- Я понимаю, - сказал Орик, - но все же у вас нет оснований отказываться от своего обещания.

- Конечно, конечно, - сказал квистор быстро.

- К тому же, - продолжал Орик, - уль Владимир просил передать, что просит вас о короткой беседе.

- Хорошо. Я приму их, - сказал квистор. - Благодарю вас за ценную и своевременную информацию. Долгой жизни. На этом разговор закончился. Орик сказал:

- Сегодняшней же ночью, за час до рассвета, люди из ближнего отряда придут к поляне, туда, где мы были, и мы - тоже придем. Я почти уверен, что уже ночью из Тарнфила вылетят ученые, чтобы заменить передатчик. Если этого не случится, надо будет оставить наблюдателя. Они вряд ли будут швырять передатчик сверху, им же важно знать, что произошло.

- Какую роль вы отводите мне, уль Орик? -спросил Алург.

- Вопрос в том, где они оставят винтокрыл... или на чем там они прилетят. Если на краю поляны, у леса, тогда, дорогой Ир-фа, сесть в винтокрыл и улететь могли бы и вы. Если же они сядут близко к середине, от леса следует не идти к винтокрылу - это рискованно, - а тихо лететь, как Алург. Вот и все. Мне придется остаться в лесу: если это даже ученые, которых не знаю я, но знающие меня - мне раскрываться не стоит, рано. Конечно, если они вообще улетят обратно. А я в этом не уверен.

- Орик, - сказал папа. - Вы попросили а,Тула о задержке Алурга. Не связываете ли вы Алурга и наш визит с Митей к квистору в Тарнфиле?

- Абсолютно точно, - сказал твердо Орик. - Если, конечно, Алург согласится...

- Я соглашусь, - сказал Алург. - Вряд ли вы, уль Орик, поручите мне что-либо не стоящее.

- Кстати, мы с Ки-ланом готовы вместе с вами ночью побывать на поляне, - сказал Рольт. - Ночевать вернемся на подлодку, а за час до рассвета будем в вашем лагере. Идет?

9

Мы вылетели ночью полным составом, Оли была сонная - дальше некуда, но оставлять ее одну мы просто не могли: у Пилли было твердое намерение лететь с нами, так как, сказала она, она вполне может знать этих ученых, и это может пригодиться. Мы летели медленно, не зажигая на всякий случай огней, ориентируясь только по чуть более светлому, чем кроны деревьев, звездному небу. Орик объяснил, кто из нас вообще не выйдет из лесу в момент встречи "гостей": Пилли и он, чтобы не быть узнанными, папа и я, возможно, Ир-фа, а Рольт и Ки-лан - по ситуации.

Кричала в темноте какая-то странная птица, хрюкала. Ир-фа объяснил мне, что это все же птица, а не кабан, тем более звук шел не с земли, а кабаны очень редко лазают по высоким деревьям и практически почти не летают. Ир-фа еще раз доказал, что если шутит, то никак не обозначает это интонациями: в "плеере" все голоса были равны, но интонации он все же передавал.

Боюсь сказать, был ли в этом риск, но мы сели на поляну, не видя, есть ли там еще кто-нибудь; сесть где-либо рядом было невозможно: был очень густым лес (позже, когда чуть рассвело, мы спрятали машины в лесу). Мы долго прислушивались к тишине леса, но все было глухо. Тогда Орик свистнул, и мы услышали ответный свист из леса напротив. Гуськом по краю поляны мы направились в ту сторону. Вскоре мы уловили встречные шаги - это был лидер отряда а,Шарт. Он повел нас туда, откуда пришел сам, и вскоре познакомил еще с десятью политорами его отряда. Было решено, что все из нашего лагеря, включая Рольта и Ки-лана, залягут в лесу. У Алурга была своя задача, а Пилли поначалу будет ближе к краю леса, чтобы в подзорную трубу рассмотреть "гостей". а,Шарт взял с собой устройство, которое, будучи наведенным на дальнюю группу говорящих, усиливало их голоса.

План был ясен: замены передатчика произойти не должно, ученые останутся живы, но не вернутся в Тарнфил. Только вот - прилетят ли они и когда?

- Когда мы услышим звук винтокрыла, - сказал Алург, - я, пожалуй, усядусь где-нибудь на верхушке дерева: планировать к машине - это самый бесшумный способ.

- Странно будет столкнуться с учеными, которых ты хорошо знаешь, - сказала Пилли.

- А вдруг их будет больше, чем двое? - спросил а.Шарт.

- Мы думали об этом, - сказал Орик, глядя на постепенно светлеющее небо. - Конечно, это странно - поручать такую работу ученым, но я почти уверен, что круг политоров, причастных к машине впрямую, обязан быть чрезвычайно узким.

- Верно, - сказал а,Шарт, - но, скажем, пилот и еще несколько человек охраны могут и не знать цели задания. Более того, им может быть дан приказ, высадив ученых, отлететь на пристойное расстояние и ждать вызова по коммуникатору.

- Да-а, это резонно, - Орик вздохнул. Постепенно начало слегка светать. И вдруг Алург воскликнул:

- Хвала небу! Кажется, это они - я слышу звук винтокрыла. Слышите?

Он взлетел на дерево, а все заняли свои позиции: а,Шарт с бойцами встали за деревья на самом краю поляны (Рольт и Ки-лан легли рядом), тут же - Пилли с подзорной трубой, глубже - остальные.

Винтокрыл появился в небе справа от нас. Сел он почти против нас, на дальней стороне поляны, возле леса, и Ир-фа прошептал, что он-то, Ир-фа, был бы как раз кстати, а Алургу надо будет пересекать открытое пространство, планируя в дверце винтокрыла, и его могут увидеть.

- Он спустится и обойдет лесом, - шепнул я.

- Ну да, как мог бы сделать это и я, - сказал Ир-фа. Дверца винтокрыла распахнулась, и на землю спрыгнули, не закрывая дверцы, два политора. Медленно они двинулись в сторону бывшей ямы.

- Орик, - прошептала Пилли. - Я их знаю. Это точно ученые. И они меня знают. Орик, миленький, - зашептала она тревожно и как-то громко. - Там, в кабине винтокрыла, еще политор! Алургу нельзя лететь! Нельзя!

И в тот же момент мы увидели, как стремительно планирует к винтокрылу Алург. Он успел перебраться на дерево, гораздо ближе расположенное к винтокрылу, двое шагающих политоров его уже не видели, но тот острый угол, под которым он быстро приближался к винтокрылу, мешал ему самому видеть политора в кабине машины. Предупреждать его было поздно. Тут же у меня впервые мелькнула мысль, что третий глаз политоров "включается", видит, если этого требует внимание.

Но ученые спокойно шли к середине поляны, а мы, замерев, впились глазами в Алурга. Вот он подлетел к самой дверце, протянул руку, и тут же из кабины высунулся политор, схватил Алурга за руку и втянул его в винтокрыл. Потрясенные, мы увидели совсем уж неожиданное: дверца захлопнулась, и через несколько секунд винтокрыл взлетел, набрал высоту и скрылся за лесом. Те двое, конечно, обернулись, и уже все мы в полном обалдении слышали, как удаляется винтокрыл, как затухает его звук и как он наконец вовсе пропал.

Те двое, напрочь сбитые с толку, так и стояли возле бывшей ямы к нам спиной без винтокрыла - совершенно одинокие.

В этот момент а,Шарт сделал шаг из-за дерева и в махонькое устройство (мегафон, в сущности) громко сказал:

- Прошу обернуться!

Те двое повернулись очень резко, сразу же выбросив вперед руки. Раздались два выстрела, но мгновением раньше а,Шарт упал и, чуть сместившись, вновь встал за дерево.

- Я призываю вас к спокойствию! - продолжил он. - Вы окружены, вот вам доказательства. - Один за другим раздались десять выстрелов в воздух. - Я предлагаю вам положить на землю оружие и приблизиться к нам с вытянутыми, без оружия, руками. Как вы поняли, вы сейчас - прекрасная мишень.

Те двое положили оружие на землю и, вытянув вперед руки, направились в нашу сторону, но а,Шарт, зная, что Пилли с ними знакома, сам быстро пошел им навстречу; одновременно с ним из леса вышел еще один политор и Рольт. Усиливающее разговор устройство а,Шарт оставил нам.

Когда эта пятерка встретилась, а,Шарт сказал:

- Давайте присядем прямо на поляне и потолкуем.

Те двое послушно сели первыми, потом остальные.

- Надо полагать, вы догадываетесь, кто мы, - сказал а,Шарт.

- Разумеется. Повстанцы, - спокойно сказал первый.

- Вероятно, нет смысла объяснять, чем здесь заняты мы, но что делаете здесь вы - это нам интересно. Чтобы наш отряд не был вами раскрыт в Тарнфиле, сообщаю вам, что вы находитесь в положении пленников. Но убивать вас никто не собирается. Можем поговорить спокойно. Кстати, почему улетела ваша машина, бросив вас? И кажется, кое-чего вас лишив.

- Понятия не имею, - сказал первый.

- Загадка, - добавил второй. - Договоренности не было.

- Значит, они Алурга так и не видели, - прошептала Пилли. Все время, пока на поляне шел разговор, я думаю, ни у кого из головы не выходила мысль об Алурге.

- Был ли кто-нибудь, кроме пилота, в вашей машине? - спросил а.Шарт.

- Никого. Вы имеете в виду вооруженных политоров?

- Да, - сказал а,Шарт.

- Никого. Тем более - машина улетела, вместо того чтобы защитить нас, так что можете нам верить. В общем смысле. Если мы и ждем, то это роли не играет: наша охрана нас бросила.

- Ну, почему же, я вам верю, - сказал а,Шарт. - Но вы, я думаю, прилетели с каким-то заданием и, вероятно, секретным. Какое же задание было вам поручено?

- Странно, - сказал второй. - Вы отметили, что задание тайное. Не наивно ли спрашивать у нас о нем? Вероятнее всего, мы двое - из тех политоров, кто вынужден или готов погибнуть, но не выдавать тайну.

- Мне почему-то кажется, что вы скорее вынуждены погибнуть, нежели готовы, - сказал, засмеявшись, Рольт.

- Почему вы так решили? - спросил первый.

- Видите ли, - сказал Рольт. - У вас задание, которое призвано поддержать власть, а ваши лица - несколько иные: вы не похожи на людей, которые очень-то уж пользуются этой властью. Вы поскромнее. Не по виду, по моему ощущению.

- Что ж, верно, - согласился второй. - Но, судя по этому вспаханному кругу, вы сами знаете, зачем мы прилетели.

- Кое-что мы знаем, - сказал а,Шарт, - но неплохо бы сравнить с вашей версией. Вас послали сюда, чтобы на месте произвести смену аппаратуры, не так ли?

- Да, - сказал второй. - Глупо это отрицать, судя по вопросу, вы кое-что знаете.

- Известно ли вам, - продолжал а,Шарт, - что в этом районе произошло ослабление некоего биополя, и геллы, не все, конечно, но очень большая их группа, обрели наконец, находясь здесь, полную внутреннюю свободу?

- Нет, слышим об этом впервые! - сказал второй.

- О! Это уже интересно! Вы хотите сказать, что ваш визит не связан с восстановлением биополя и возвратом геллов к несвободе? - спросил а.Шарт.

- Абсолютно точно, - сказал второй. - Такой связи нет.

- Беда в том, - продолжал а.Шарт, - что мы не можем опровергнуть ваше утверждение, а вы - его доказать.

- А зачем нам доказывать? - сказал первый. - Мы говорим, что это с геллами не связано. Вы не верите. А тайна остается тайной, и мы вынуждены ее хранить.

- Интересно, - сказал а,Шарт, - я заявил, что мы не собираемся вас убивать, и это правда. Но измени я своему слову, - ради чего, простите, вы бы погибли, не выдав тайны?

- Ради Политории, - сказал первый политор просто.

- Позвольте мне, - сказал Рольт а,Шарту, и тот кивнул. - Скажите мне, - продолжил Рольт, - проблема геллов, имеющая двойной смысл (на нее по-разному смотрит квистория и народ), действительно проблема государственная? И тайна биополя - тоже.

- По-своему - да, - сказал первый. - Безусловно.

- На ваших лицах - а я полагаю, что вы ученые, а не чиновники квистории, - не написано, что вы готовы умереть, лишь бы геллы были несвободны. Чаще всего ученые не склонны ненавидеть своих собратьев. Можно умереть за свободу, но за рабство - глупо.

Второй сказал:

- Я не уверен, что мы оба готовы умереть за геллов, но мы бы хотели, чтобы геллы были свободны.

- Охотно верю, - сказал, улыбаясь, Рольт, - но если это так, вам можно возвращаться в Тарнфил, заявив, что ваше задание выполнено, и не ваша вина будет в том, что биополе против геллов снова ослабнет. Так и будете летать туда - обратно. Здесь как раз и нарушено биополе против геллов.

- Но у нас другое задание! - возбужденно сказал первый. - Другое! Почему вы так уверены, что с этой поляной связана проблема геллов?

- Я скажу лучше, почему вы не должны быть уверены в своей правоте. Если вы говорите правду, и ваше задание иное, то подлинную правду об этой поляне от вас скрыли. Если бы вы могли вернуться в город, вы бы очень быстро узнали, прямо на улицах Тарнфила, что часть геллов освобождена. Горгонерр, конечно, не заявит об этом по стереовидению, но лидеры повстанческих отрядов знают об этом и, я думаю, уже постарались, чтобы это стало известно в городах.

- Вы оба говорите, как политоры, которым можно верить... - сказал второй. - Может, поле и нарушено, но не здесь.

- Более того, простите, - перебил его Рольт, - если вам это важно, мы можем доказать, что поле нарушено именно здесь. Наступила пауза, потом а,Шарт сказал:

- Да, пожалуйста, если вы почувствуете в этом необходимость, скажите - мы вам докажем наше утверждение об освобождении геллов здесь.

- Принято, - сказал первый. - Но пока мы исходим из задания, связанного совсем с другим.

- Чудесно, - сказал Рольт. - Я вернусь к старой мысли. Геллы - это проблема и тайна государственная, но с разным отношением к ней сторон. Есть же проблемы и тайны, имеющие только один смысл для всей страны. Ваша - такая?

- Да, это такая тайна. Мы, двое ученых, связаны не с проблемой геллов, а с проблемой безопасности Политории.

- Прелесть какая! - сказал Рольт. - Политория, простите, это одно государство, одна страна. В смысле внутренней борьбы не стране, но элите угрожают повстанцы - политоры и геллы, но вы говорите, что в вашем задании геллы ни при чем (а,Шарт извинился, отошел в сторону и что-то "наговорил" в свой коммуникатор). Более того, вы сказали, что вы за освобождение геллов. Так что об угрозе всей Политории может идти речь только если говорить об угрозе из космоса. Правда, за тысячелетия таких вторжений не наблюдалось. Конечно, я не только убежден, я знаю, как военный, что предупреждающая вторжение сеть вокруг Политории существует. Это действительно общегосударственная тайна, она охраняет всех нас, и не все вправе знать ее. Если вам верить, что дело вовсе не в геллах, а, скажем, в тайне такого рода, я не имею внутреннего права ни словесно, ни путем насилия заставить вас выдать ее. Я предлагаю другой путь: доказать вам, что вас обманули. Вашей тайной на самом деле занимаются вовсе другие ученые.

И тут же, когда Рольт закончил фразу, над лесом, точнее - над нами, а потом и над поляной, появилась группа геллов с оружием в руках. Они приземлились возле сидящей на поляне группы, и Рольт сказал:

- Где вы, простите, видели милых, добрых геллов с оружием в руках? Или, по-вашему, это театр?

Мы все, лежащие на земле, услышали шорох сзади, резко обернулись: к нам полз Алург! Он, увидев наши лица, мигом успел приложить палец к губам, только поэтому мы и не вскрикнули. Жестом же он показал нам, что все объяснит потом.

Мы снова все повернулись к поляне. А,Шарт сказал одному из геллов:

- Что ты чувствуешь после освобождения и как оно произошло?

Гелл помялся смущенно и сказал:

- Понимаете, я стал... сердиться. Один из повстанцев отказался налить мне чаю... смешно, честное слово, но мне хотелось дать ему по шее. Я... ощутил, вспомнил, в каких условиях я работал, я как-то легко терпел все это, но теперь - лучше улю Горгонерру не встречаться со мной. И, стыдно сказать, почувствовав что-то новое в себе, я... плакал, рыдал.

- Уль Владимир, - сказал Алург, - можно ненадолго взять ваш лазер?.. Вот это курок? Все понял. Скоро увидимся. - Он уполз в лес, спрятав в карман лазер, потом вдалеке взлетел. Мы только пожали плечами.

На лицах ученых было явное смущение. Мы вновь смотрели на группу на поляне. Все геллы сели, стоял только говорящий.

- Продолжай, - сказал ему а,Шарт. - Считаешь ли ты, что обрел полную свободу и каким образом?

- О да! - сказал гелл. - То, что я ощущаю, ни с чем не сравнимо. Как я обрел ее? Очень просто. Вот оттуда, - он показал пальцем на круг бывшей ямы, - извлекли... не знаю, что, снаряд какой-то.

Я видел, как напряглись лица ученых.

- Этот снаряд, - продолжал гелл, но в этот момент все услышали стрекот быстро приближающегося винтокрыла, вскоре он показался над деревьями и быстро сел недалеко от политоров на поляне, и из него скользнул на землю Алург, а за ним... да, я узнал его - спрыгнул пилот Фи-лол, тот самый, который прилетал к Малигату и привез врача в лагерь а,Тула. Фи-лол держал в руках явно тяжелый ящик, Алург помог ему. Все на поляне, кто видел, как исчез Алург, молчали, пожалуй что, пораженные. Фи-лол и Алург положили ящик на землю, и Алург сказал:

- В этом ящике, как догадываюсь я, и вряд ли догадывался пилот, - тот же передатчик биополя, что был в яме, только новый, не включенный, разумеется.

- Вы не договорили, - сказал один из ученых геллу, который рассказывал о том, как он и остальные были освобождены. - Простите, - добавил он Алургу.

Гелл сказал:

- Технически все было просто. Этот снаряд рассекли на три части лазером - и все.

Алург протянул Рольту лазер, показав курок, а Рольт передал его одному из ученых.

- Если вы поверили нам, если вы по чужой воле ошибочно считали, что у вас другая, и благородная, задача, и если тем более вы и вправду за освобождение геллов, и это не пустые слова, - уничтожьте ящик. Ни геллам, ни вам новый передатчик вовсе не нужен, а вам не нужна несвобода геллов.

- Меня зовут Олиф, - сказал тот, беря из рук Рольта лазер. - И я готов. - Он посмотрел на второго.

- Давай, Олиф, - сказал второй. - Кстати, меня зовут Кирст.

Олиф подошел к ящику и в два приема рассек его.

Все молчали. Мне это молчание показалось долгим. Наконец, а,Шарт и Рольт крепко пожали руки Олифа и Кирста, после а,Шарт что-то тихо сказал геллам, и они, каждый пожав ученым руку, улетели все, кроме Алурга.

- Мы очень признательны вам, - сказал Рольт Олифу и Кирсту. - Более изысканно и длинно я вряд ли смогу выразить вам нашу благодарность. Что же дальше? Разумеется, вы уже не пленники, вот ваша машина и ваш пилот. Вы можете лететь. Это не мое дело, но, вероятно, квистору вы скажете, что задание выполнено, и он вам поверит. Возможно, после Горгонерр получит сведения, что линия вновь не в порядке и вновь пошлет вас. Вы либо сыграете с ним снова в эту же игру, либо, простите меня, вдруг воткнете в землю новый передатчик, а мы, зная, где это возможно, и уже умея отыскивать передатчики, вновь его уничтожим. Такая вот игра. Но мы искренне благодарны вам, а я рад, что указал вам на ваши заблуждения и ложь кви-стора, в которую вы поверили. Вы можете побыть с нами и перекусить или можете лететь: вы - свободны.

Олиф сказал:

- Мы тоже вам благодарны. Важно, что мы узнали, что занимались вовсе не тем, чем бы нам хотелось. Мы благодарны вам, хотя, честно говоря, что-то в душе у меня перевернулось и не скоро успокоится. Я не герой и не хочу оказаться за решеткой только потому, что скажу квистору в глаза, что знаю, как он водил нас за нос, и никогда бы не согласился заниматься машиной и передатчиками против геллов. (Кирст кивнул.) Но продолжать игру с квистором, делая вид, что все в порядке, - не в моем духе. Да и не в духе Кирста, я думаю.

Рольт сказал:

- А перейти в отряды повстанцев - это мысль для вас абсолютно новая, а решение, возможно, неприемлемое. Но я не осуждаю вас.

- Да, это сложная для меня мысль, - сказал Олиф, - она лишь мелькнула у меня в голове - и ушла. Однако не знаю, как у Кирста, но у меня есть склонность, сказав "а", сказать и "б".

- То есть? - спросил Рольт.

- Я, уничтожив передатчик и желая геллам свободы, практически замахнулся на саму идею, на саму машину. Мы думал"и с Кирстом, что у нее иное назначение. Не скрою, у меня, может, не хватит духу и смелости уничтожить главную машину, но я не против того, чтобы вы узнали, где центр этой затеи и где эта машина, главная. Ты как, Кирст?

Кирст снова кивнул. Я видел, как Рольт положил им свои огромные лапищи на плечи и сказал:

- Я не имею права желать от вас столь многого, позвольте, я сам скажу, где она, эта гадина, а вы меня поправите.

- Давайте, - сказал Олиф.

- Она в Тарнфиле, - сказал Рольт.

Кивок согласия.

- В квистории.

Тот же кивок.

- Дверь тайная, скрытая и без всякой надписи.

Кивок.

- Сама эта дверь - в кабинете квистора.

Энергичный кивок.

- А дальше - варианты. Она, дверь, а точнее, вход в помещение, где машина, в сейфе или в...

- Точно, - сказал Кирст. - Это сейф.

- И сейф связан с сигнализацией.

- Конечно, - сказал Кирст. - Поразительно, откуда вы все узнали. И почему при вашем неприятии этой мерзкой машины она до сих пор еще жива?

- Пока мы не знаем способа борьбы с сигнализацией, способа вскрытия сейфа. - Рольт помолчал. - Кстати, если вы не желали бы стать повстанцами, но захотели уйти от ситуации с квистором, вы могли бы быть моими гостями на то время... Вы же чувствуете, какова атмосфера над Политорией? Вы женаты, дети есть?

- Женаты, - ответили оба ученых, - а детишек нет.

- Тем проще, ваши жены тоже могут найти у меня приют. Я капитан подлодки, которую квистор давно проклял.

- Это та самая, неуязвимая? Лодка-призрак?

- Да, это она, - сказал Рольт, - но... - Он сделал огромную паузу. - Одной вещи я вам, как мужчинам (согласись вы, как нейтральные люди, поселиться на моей лодке), гарантировать не могу никак.

- А именно? - спросил Олиф.

- К моим военным действиям под водой вы не будете иметь никакого отношения. Но, если вдруг лодка причалит к берегу и мой экипаж начнет вести бой на суше, я не стану запрещать вам взять в руки оружие. Это ваше дело.

Олиф и Кирст чуть грустно и понимающе улыбнулись.

В этот момент Ир-фа уже шел к ним, мы и не заметили, как он "сорвался". Пилли так и не вышла, не "раскрылась".

- Привет, Фи-лол, - сказал Ир-фа, подходя к ним.

- О, уль Ир-фа! - воскликнул Фи-лол. - Рад вас видеть.

- Мы тоже, - улыбаясь, сказал Олиф. - Что наш хозяин комет и планет делает в этих диких лесах?

- Немного охочусь, - сказал Ир-фа. - Работа в городе однообразная - я подустал. А здесь... возможно, я подстрелю крупного кольво, а шкуру - в подарок моим друзьям.

- Уж не тем ли славным землянам, уль Ир-фа?

- Вы угадали. Они славные люди... политоры.

- Если вы с ними иногда видитесь, - сказал Олиф, - передайте им от нас лучшие пожелания. Похоже, они абсолютно не склонны к войне с нами.

- Все передам, - сказал Ир-фа. - Не склонны. Кирст сказал:

- Пора лететь. Долгой жизни всем вам. Летим, Фи-лол. - Прощание было коротким, и все трое направились к винтокрылу.

- Возьмите ваше оружие! - крикнул а,Шарт, и мы увидели, как Олиф и Кирст вернулись и подхватили с земли свои пистолеты. Через минуту они были возле винтокрыла, и вскоре тот взлетел и исчез за деревьями.

10

Мы завтракали в нашем палаточном лагере почти в полном составе: только Ир-фа перекусил на ходу и отправился с ружьем в лес, один. Я готовился к подводной охоте, черт возьми, - как это так вышло, что на новом месте я еще ни разу не занырнул? А все вместе мы - даже не искупались.

Папа вдруг расхохотался:

- Сижу и думаю, Рольт. Конечно, думаю, на подлодке уля Рольта есть мастерские, и нельзя ли создать ма-аленький сварочный аппаратик... для разрезания сейфа? Дурная голова - а лазер на что?!

- Вот именно, -сказал Алург.

- Кое-что я постеснялся почему-то спросить у Олифа и Кирста, - сказал Рольт.

- Хотите, Рольт, я произнесу это? -сказала Пилли.

- С вашим-то умом, милая Пилли, - сказал Рольт.

- Ну, хотите?

- Хочу, Пилли. Ваш голос - это уже праздник! - сказал Рольт. (Я улыбнулся: ну и праздник - нежный скрежет металла.)

- Вы, Рольт, постеснялись спросить у Олифа и Кирста, как далеко от сейфа сама машина.

- Все точно, - сказал Рольт. - Плюну на вежливость, свяжусь с Фи-лолом, пусть у них спросит: геллы дороже.

А я вдруг стал размышлять о фотографировании в кабинете квистора. Сижу я потом, скажем, на Земле, на переменке в нашем классе, показываю моим девочкам и ребятам портрет, цветной, уля Горгонерра и говорю: "Верно, симпатяга, да? Он, между прочим, цветы обожает, а во внучатах своих не чает души. И в женах. Миляга, старикан, а красавец какой?!"

- В общем, - сказал Рольт, - мы с Ки-ланом скоро двинем на лодку, а вечером, Орик, давайте свяжемся, вы сами решите, когда нам плыть. Кстати, если а,Тул пошел к Тарнфилу, - здешним отрядам, как и южным, этой же ночью пора начать медленное движение. Медленное, чтобы геллы не скоро "уткнулись" в соседнее опасное биополе.

Я спросил у Орика:

- Заметили ли вы систему открывания и закрывания окон в кабинете квистора?

- Х-м. Пожалуй, нет, - сказал Орик.

- Если иметь в виду, что они несколько выпуклые, как и в планетарии, и в нашем доме, то система одна: нажимаешь кнопку - стекло "ползет"... Это очень важно!- Потом кое-что обсудим, - сказал Орик Алургу. Тот кивнул.

- Ну, в море? - сказал я. Папа кивнул, а Оли и Пилли, подняв лица к небу и закрыв глаза, тяжело выдохнули воздух, мол, полное согласие - жара.

- Я останусь, - сказал Орик.

- Ка-ак, Орик?! - сказала Пилли. - Нам без тебя скучно!

- Я разве что плюхнусь у берега на минуту, не более. Если я услышу выстрелы Ир-фа, это еще ничего. А вот если пару строенных выстрелов - это значит, я ему нужен.

...Поплавав, мы с папой вернулись к берегу, доложив Орику и девушкам, что крисп, конечно, мы не видели, но лучше уж им плавать совсем рядом с берегом, все же это северный берег.

В общем, они так и вынуждены были поступить: Орик был тут же и строго "управлял" ими, а мы с папой вернулись к рифу, где - мы заметили раньше - рыба есть, и быстро подстрелили по паре знакомых окали и пирру.

Позже мы улышали три выстрела в лесу, но с заметными паузами, и второй тройки не последовало. Орик был спокоен, но через некоторое время послышалась уже кодовая "серия" Ир-фа, и Орик, схватив пистолет, быстро отправился в лес.

Оли включила маленький стереовизор, ничего сверхособенного мы не узнали, но диктор тем не менее прочел сообщение правительства, что в Кали-харе вновь был конфликт между рабочими и администрацией, жертв нет, но некоторые политоры вновь брошены в тюрьмы; что в районе Калихара произошел в лесу бой между повстанцами и войсками правительства, отряду повстанцев удалось уйти, жертв, кроме легких ранений, среди войск правительства нет; подобные же явления впервые наблюдались в Ромбисе и Лукусе, в связи с этим некоторые войска правительства стянуты в район Тарнфила, а квистория приняла решение о дополнительной самоохране; в самом Тарн-филе никаких столкновений бунтарей и властей нет, правительство не склонно объявить по всей стране военное положение и призывает всех к спокойствию.

- Все ясно, - сказала Пилли, - значимость событий приуменьшена, все было куда острее, и похоже, уль Владимир...

- Похоже, что выбираться в Тарнфил следует этой же, ближайшей, ночью, - закончил папа, и Пилли сказала:

- Да, да.

- Самое существенное - это дополнительная охрана квистории, - сказал папа. - А она нам совсем некстати.

- Само собой тут-то они ничего не соврали, - сказала Пилли.

Мы уже начали волноваться отсутствием Ир-фа и Орика, и в этот момент они и появились, потные и улыбающиеся. Мы ахнули: на длинной палке они несли (я сразу догадался) огромного кольво. Несли они кольво сравнительно легко, Ир-фа и Орик разделали хищника и обработали шкуру в лесу, поэтому их долго и не было.

- Это подарок вам на память от нас всех, уль Владимир и Митя, - сказал Ир-фа. - Вы ведь можете вскоре... - И он изобразил руками и маленьким телом нечто среднее между полетом огромного космоплана и гелла. - Таких шкур на полу нет ни в одном доме на Земле.

- К вечеру, возможно, небо затянет, может, и дождь будет с сильным ветром: похоже, нужно уходить этой ночью. И надо бы связаться с Рольтом, - сказал папа.

- Да, - сказал Орик, - выбора, пожалуй, нет. Я успел переговорить с некоторыми отрядами - обстановка обостряется.

Тут же Пилли сообщила о том, что мы слышали по телеку. Орик повторил, что уходить следует сегодня; Алург все сообразит и не заставит себя ждать.

...К обеду действительно вернулся Алург, а после обеда Орик сразу связался с Рольтом.

- Как у вас с погодой на приборах? -спросил Орик.

- В дожде я не уверен, но ветер будет приличный.

- Самим нам лететь будет сложновато, а оставаться по такой погоде глупо, да и дела торопят. Знаешь новости?

- Конечно. Я вас доволоку.

- Идет. Огромное спасибо.

- Ждите меня к ночи. Если закапает - собирайтесь, тогда я подойду раньше.

- Принято, - сказал Орик. - Кстати, уже закапало.

Дождь немного усилился, и все мы, "выпустив" у машин верх, залезли в большую палатку. Как-то так мы сели, что я, глядя из палатки наружу, никого, кроме папы, не видел: все сидели сзади меня. Обзор мой из палатки был минимальным: краешек реки, впадающей в море, песок на берегу, само море и серое небо. Ветер еще не раскачал волну, но рябь была приличной, черноватой какой-то, и на ее фоне торчащие из воды "зубья" рифа были почти не видны. Все было так, будто мы с папой на Земле, на большом озере пережидаем в палатке дождь. Может, от этой схожести и еще, видно, от неосознанного в этот момент чувства какой-то угрозы впереди, риска, я вдруг остро пережил (увидел даже ее, капельку, в сумасшедших просторах Вселенной) полет модели Ир-фа на Землю. Никто из нас ничего не знал, но я верил в эту модель, хотел верить, да и нельзя было не верить, но когда я представлял себе эту малютку, козявку, песчинку, мелкую какую-то молекулку в вихревом разгуле космоса, мне становилось за нее страшно. Я тупо смотрел через полог палатки на мокрый песок, мокрющую речку, мокрое, в пузырьках, черно-серое море и серое небо и думал: какое это было бы счастье - сидеть с папой хоть в грозовой дождь, хоть неделю, но на Земле, а потом вскочить, когда дождь пройдет, в нашу старую амфибию - чик-чик! - и ты уже дома, а мама сердится на нас, дурней этаких, которые из-за десятка средней плотвы готовы мерзнуть и мокнуть, как бездомные дворняжки.

Слепящий свет прожектора подлодки Рольта резко вытолкнул меня из той жизни, все вскочили, быстро собрали последнюю палатку, и уже минут через десять три наши машины прыгнули за лагуну и чуть дальше, а потом "вплыли" в просторный люк Рольтовой подлодки, и лодка ушла в погружение.

Снова все мы были в знакомой кают-компании, где Сириус, хоть и находился в замкнутом пространстве, все же был кот-котом, без ошейника и прочего. Вряд ли ему так уж нравились эти собачьи "дела", однако я давно хотел отметить некую особенность Сириуса, а именно: если собака виляет хвостом, она показывает свое хорошее душевное расположение, а кошка - наоборот, злится; у Сириуса все было не так: виляет хвостом - значит, доволен, а вовсе не злится, - значит, ему хорошо. Получалось, душа его была собачьего устройства.

Улыбаясь, Рольт "доложил" нам:

- Когда мы с Ки-ланом были у вас, мой второй помощник проделал заданный маршрут и подружился с третьей горгонерровской лодкой. Пока она связывается с морским начальством на берегу, то говорит с ним, как все экипажи Горгонерра, - так разумнее. Квистор немного удивится, если эти экипажи окажутся на берегу его милыми противниками. Целых три лодки отхватил, а? - Лицо Рольта тихо светилось.

В конце ужина решился вопрос, где нас высаживать; получалось, учитывая изгиб береговой южной линии, что в том же районе, возле грота, недалеко от племени Малигата.

- Очень удобно, очень, - сказал Ир-фа. - Останусь у Малигата на пару дней, давно я не видел старика.

Усталые, мы завалились спать по своим каютам довольно рано, и Орик попросил разбудить нас тоже пораньше.

...Где-то в конце завтрака заработал большой передатчик, Рольт ответил, и мы услышали:

- Это кто же, друг рыболовов и охотников?

- Само собой. Как винты?

- Да стрекочу помаленьку. Сверху тучи, пониже водичка. Вообще-то я над ней недавно. Иду прямо на север.

- Понял, - сказал Рольт и шепнул нам, что это Фи-лол и он почему-то в воздухе.

- Есть информация, - сказал Фи-лол.

- Важная?

- Да, очень. Целых четыре. Необходимо повидаться.

- О! - сказал Рольт. - Тогда держите курс, я выхожу на него. Засеку вас издалека, пару слов - и встреча!

- Есть! - сказал Фи-лол.

- Поняли, почему четыре важных информации? - спросил у нас Рольт. Нет, никто ничего не понял.

Минут через пятнадцать Рольт отдал команду приблизиться немного к поверхности и прощупать небо. Прощупали - все было нормально. Немного погодя Рольт приказал всплыть, и дальше мы уже шли под открытым небом. Рольт включил видеоустройство, и мы могли наблюдать за морем в любом направлении, и за небом.

Позже Фи-лол опять связался с подлодкой, и они с Рольтом выровняли свои курсы для встречи. Все небо было в рваных тучах, волны были приличные, и иногда прокатывались по корпусу лодки. Неожиданно коммуникатор Рольта стал попискивать: нечто вроде азбуки Морзе.

- Это Фи-лол, - после паузы, сказал Рольт. - Не нравится мне ситуация.

- Чего это он? - спросил я. - Что-нибудь в небе...

- Говорит нашим шифром: откуда-то вынырнул военный винтокрыл, патрульный, наверное. Требует от Фи-лола зависнуть для проверки. Фи-лол шпарит дальше, а патрульный открыл огонь.

Вскоре точкой возник в небе винтокрыл Фи-лола. Чуть позже и выше над ним мы увидели патрульный винтокрыл. Фи-лол приближался. Его швыряло в воздухе. Рольт включил звуковой канал, и мы услышали выстрелы патрульного.

- Обработайте патрульного! - крикнул Рольт по внутреннему каналу.

Потом без всякого шифра - Фи-лолу: - Тебя прилично задели? - Лодка открыла огонь по патрульному винтокрылу. - Фи-лол, вы как?

- Мне не выровняться. Есть раненые.

- Прыгайте!.. Десять аквалангистов в воду!

Мы увидели несколько взрывов рядом с патрульным винтокрылом, его поволокло вбок, корпус Фи-лоловой машины начал, переваливаясь, падать, и одна за другой от него отделились пять фигурок с парашютами, и их начало ветром относить в сторону. Винтокрыл Фи-лола ушел под воду, лодка продолжала вести огонь по патрульному, и наконец он завертелся, закувыркался и тут же рухнул в море.

Мы молча смотрели на экран. Минут через десять открылся люк лодки, матросы опустили на воду подъемные рычаги, появились в воде аквалангисты, поддерживая ту пятерку, и их стали поднимать на борт (Рольт ушел), двоих из пятерки аквалангисты поддерживали и на площадках рычагов, и на борту, пока их не приняли в люке; это были, кроме Фи-лола, Олиф, Кирст и две женщины.

Минут через двадцать в кают-компанию вернулся Рольт, совершенно подавленный, и с ним Олиф, незнакомая женщина, молодая и молчаливая (жена Кирста, как оказалось), и Фи-лол, уже переодетые. Рольт почти сухо представил нас жене Кирста и Олифу, добавив, что Кирст ранен, а жена Олифа,- ранена тяжело.

- Ну вот, - хмуро сказал Фи-лол. - Мне не то чтобы не следует появляться в Тарнфиле, но и не на чем.

- Так что выбирай, - сказал Рольт. - Либо ты становишься матросом моей подлодки, либо...

- Я и сам думаю, не уйти ли мне к а,Тулу.

- Он уже значительно сместился к Тарнфилу.

- Уль Орик да и вы можете связаться с ним, и, может быть, уль Орик по пути в Тарнфил забросит меня к а,Тулу.

- Это можно, - сказал Орик. - Но опасно лететь. Проверки. Как долетит с нами Алург? Никто не знает, что это за гелл, но то, что мы летим с той стороны моря, где геллы свободны, патрульным известно.

Пилли молчала, она пересела к Олифу и некоторое время держала его за руку: она хорошо знала и Олифа, и его жену. Олиф сказал:

- Мы были с Кирстом в квистории, даже секунду - у самого квистора. Следовало его успокоить, что геллы снова в его руках, но мы шли в квисто-рию, уже решив лететь к вам с Фи-лолом.

...Через несколько часов мы распрощались с Рольтом, Ки-ланом, Олифом, женой Кирста и Фи-лолом (он пока решил остаться у Рольта) и прямо из грота вылетели к моро.

Олуни и я долго обнимали друг друга, как и подобает братьям. Более сдержанно обнялись Малигат и Ир-фа (Малигат когда-то спас Ир-фа на охоте); Ир-фа был виртуозным охотником и свободно владел языком моро; он, для Малигата, был абсолютно свой политор. Очень тепло моро приняли Алурга. А Сириус "изменил" Алургу и занял место на коленях Малигата: может, он помнил, как Малигат ласково держал его в руках, стоя на вершине скалы над морем, а может быть, - кто знает, - когда Сириус скрылся от нас в скалах, ему угрожала опасность, и Малигат спас его.

Снова пошел дождь и шел почти до ночи. Весь день мы провели у моро и вылетели, когда начало темнеть. Прощаясь с нами, Малигат крепко обнял меня, крепче, чем при встрече. Олуни - тоже. И я, и папа чувствовали, что мы прощаемся с моро навсегда. Мы взлетели, договорившись о встрече с Ир-фа, и "поплыли" к Тарнфилу, освещая себе дорогу работающим в пятую часть режима прожектором Орика. Вероятно, он полагал, что в темноте патрульщики будут идти с яркими прожекторами, мы увидим их издалека, и Алург из последней машины соскользнет вниз. Был еще веселый "план": завернуть его в шкуру кольво.

Но добрались мы в полной темноте до Тарнфила, а потом и до "нашей" квартиры без приключений. (Позже мы узнали, что Кирст через два дня был на ногах, а жена Олифа - умерла, и ее похоронили в море.)

Сложно было размышлять заранее по главному вопросу, который должен был возникнуть в разговоре с квистором, хотя он вряд ли организовал бы наш вылет на Землю завтра. (Мы с папой договорились, что если вдруг он захочет отправить нас завтра - мы должны этому как-то "помешать".) Действительно, улети мы завтра, когда победа на Политории повстанцев до конца неясна, неясным было бы и то, что могут сделать с нами в космосе, отпуская нас на Землю. Возникла проблема, где мы будем во время самой войны и какова будет именно наша, а скорее роль папы в этой войне. Обе предполагаемые роли не укладывались в голове. Если он будет отсиживаться - это не укладывалось в его голове. Если же будет воевать - в головах наших друзей, считавших, что мы можем помогать им как угодно, но уж никак не с оружием в руках, так как не должны рисковать собой. ...Я сказал папе, что звонить квистору следует с таким расчетом, чтобы по дороге к нему обязательно заехать в магазин игрушек.

- Это еще зачем? - спросил папа.

- Тайна, - сказал я. - Мне хочется быть на приеме у квистора с игрушкой, которая вызвала бы его улыбку.

- И что? - спросил папа.

- Да ничего, - сказал я. - Я же ясно говорю: тай-на.

- А-а. - Он сделал понимающее лицо.

Наконец вернулся Орик. Он много летал, повидал кое-кого, в частности, помнишь, сказал он мне, кулачных бойцов на вечере: Эл-ти и Трэга. Эл-ти наладил связь с одним пареньком-политором из энергосети освещения кви-стории, которое (странно!) было не автономным, но зависело от аппаратуры прилегающей части города.

- А это подарок тебе, Алург, - добавил Орик и отдал Алургу нечто в сумочке. Во время обеда и до разговора с квистором я попытался изложить всем свои "выкладки". Конечно, все понимали, что это не такая уж реальная комбинация, когда бы и квистор принял нас сегодня, и наш визит был бы для него последним по времени дня, и чтобы кабинет его мы - квистор, папа и я - покинули одновременно.

Неожиданно все мы услышали основательный гул.

- На балкон! - крикнул Орик, выбегая первым. Мы высыпали за ним. Алург стал сзади всех. Среди аккуратных и витиеватых дорожек верхнего города, вившихся среди зелени голубых и розовых прудов, были, разумеется, дороги пошире и попрямее, и на дальней от нас и не очень хорошо видимой из-за крон деревьев я рассмотрел колонну серых машин, явно тяжелых, по виду напоминающих мощных жуков.

- Это... танки, - сказал Орик, и тогда мне показалось, что я вижу гусеницы. Я объяснил Орику, что такое гусеницы, он кивнул, поняв, но сказал, что эти машины все же на колесах, но они же и на воздушной подушке, плюс - особое устройство - резко выбрасываемые и подымающие машину вверх четыре металлических "ноги"; именно таким образом боевая машина совершает маневр поворота наиболее быстро.

Одновременно над нами промчались три эскадрильи быстрых ракетных машин: "сигары" без крыльев. Орик включил телек, "побродил" по каналам, и тут же передали сообщение: в лесах Лукуса, Ромбиса и Калихара шли короткие стычки повстанцев и войск квистории, но военное положение в стране так и не было объявлено. Все выглядело так, что раз повстанцы и не пытаются брать города, то они как бы оставляют квистории возможность согласиться на их, повстанцев, требования и снять напряженную атмосферу, изменив условия и оплату труда политоров.

- Не пора ли позвонить квистору? - сказал Орик.

Мы с папой вздохнули: очень уж не хотелось получить свидание в неудобное нам время, тем более - завтра, но решение квистора зависело неизвестно от чего. Алургу пришлось покинуть столовую, а папа попросил Пилли и Оли убрать со стола, будто мы еще и не обедали: связаться с квистором мы хотели по стереоканалу, так вежливее.

Все "приняли" вид измученных и только что прилетевших путешественников, и папа набрал номер квистора. Квистор широко улыбнулся нам, он был самую малость занят и, извинившись, сказал, что перезвонит нам буквально вот-вот. За крупным в кадре лицом квистора виднелось благообразное лицо другого политора, и Орик пояснил нам, что это глава воздушных военных сил.

Квистор действительно довольно скоро перезвонил нам.

- Ну как, дорогие путешественники, - сказал он. - Довольны ли вы? Рыбная ловля, дикие леса, охота?

- О да! - сказал папа. - Огромное вам спасибо, уль Горгонерр. Улетать прямо не хотелось! Но... погода, да и дела. Я звоню вам сразу по прилете, мы даже не пообедали...

- Трудно было, уль Горгонерр, - вставил я, - оторваться от ловли на южном берегу: ловилось отлично.

- И поймали что-нибудь солидное? - то ли демонстрируя вежливость, то ли затягивая разговор, спросил квистор.

- Да, - сказал папа, - но пришлось, как говорят на Земле, "сматывать удочки": вы обещали, простите за напоминание, встречу со мной и сыном в день звонка, даже если и не сразу.

- Не буду скрывать, уль Владимир, обстановка не очень-то радующая, много дел, но я обещал... Простите, сколько времени, как вы думаете, потребует наша беседа?

- Уль Горгонерр, - сказал папа. - Это зависит от вас, но думаю, что заняло бы полчаса, и если вы примете нас сегодня вечером, в конце вашего рабочего дня...

- Ну что ж... давайте... пожалуй. - Как бы не до конца уверенно сказал уль Горгонерр, а я прямо весь напрягся. - Давайте так и поступим, - добавил он уже твердо. - Я жду вас в четверть седьмого, сам же покину квисто-рию в семь ровно.

Улыбка квистора - кинокадр.

Улыбка наша - тоже в этом духе.

...Мы вылетели с папой с таким расчетом, чтобы действительно побывать в магазине игрушек или хотя бы в игрушечном отделе, что мы и сделали. Я "купил" себе (чтобы не выдавать себя второй игрушкой на визите у квистора) превосходную модель звездолета, а также большого симпатичного политорского медведя (если вообще медведя) с длинным пышным хвостом. Этот медведь при нажатии ряда кнопок, спрятанных в шерсти, издавал разные звуки: от нежного урчания до грозного рычания. Была даже кнопка, когда медведь чихал, храпел и хныкал.

Пропуска на нас в проходной квистории были выписаны. Вооруженные охранники нам улыбались, однако (с миллионом извинений - правило!) позаглядывали в иллюминаторы звездолета и потискали медведя. Фотокамеру (обычную) проверили в темной комнате. Медведь при проверке "изобразил" всю гамму чувств, а когда чихнул - охранник, вскрикнув, уронил его и долго извинялся. Нас провели к квистору, и он встретил нас, обняв за плечи. Почти вся задняя, дальняя стенка его кабинета была занята стеллажом с книгами. Правее его, возле голой стены и рядом с выгнутыми наружу секциями длинного окна стоял огромный сейф. Стол квистора был возле стеллажа, и он сидел спиной к нему; взгляд его, таким образом, был направлен на дверь или на собеседника. Я подумал, если собеседник ему скучен, он может третьим глазом рассматривать корешки своих книг.

Квистор усадил нас в кресле перед собой и сказал многокрасочное "О!", увидев мои игрушки. Он знал, что я был почти "готовым" ученым, а игрушка-звездолет может понравиться даже ученому. А "медведя" я, возможно, "купил" в подарок. Для начала мой номер прошел успешно в том смысле, что никакого особого удивления у квистора не вызвал, скорее - умиление. И тут же я понял, как нам повезло с погодой: было прохладно после дождя, и окна кабинета были закрыты, а будь жара, и будь они открыты настежь, квистор перед уходом закрыл бы их сам, и тогда...

- Уважаемый квистор, - начал папа. - Начну сразу с дела. Я и ощущаю, и приблизительно знаю, какова обстановка на Политории. В строгом смысле вам не до нас. (Квистор изобразил активный возражающий жест.) Я же, как и говорил вам в волнующие минуты встречи и знакомства, обязан вскоре вернуться на Землю. Какова, по-вашему, форма отлета? Я имею в виду отнюдь не характер проводов, а именно форму отлета.

- Что же, я думаю, - сказал квистор, - здесь мудрить нечего. Уль Карпий совершит полет с вашим космопланом на борту до той точки, где мы счастливо встретились. Далее - "расстыковка". Или чуть позже, если вы убедитесь, что вашего топлива для возврата на Землю маловато.

- Отлично, - сказал папа. - Я вынужден напомнить: я не могу при "расстыковке" сообщить вам курс на Землю - это государственная тайна, а я, скажем так, - патриот Земли, как вы - патриот Политории. Здесь важны уточнения позиций, а не заверения в лучших намерениях, не так ли, квистор?

- О, разумеется! - сказал квистор.

Тут я, дав разговору развиться, крикнув "простите", подбежал к окну и, обернувшись, добавил:

- Красивая какая птица. Спряталась в ветках на дереве. Вот прелесть!

Квистор улыбнулся мне (тем более я продолжал быть с игрушками в руках), я стал к папе и квистору спиной, внимательно слушая разговор и рассматривая "птицу". Я решил подбавить еще жару и, держа медведя под мышкой, со звездолетом в поднятой руке, сделал пару кругов по кабинету, жужжа будто двигатель звездолета. Потом я пронесся совсем рядом с квистором со звездолетом в руках, на котором теперь верхом сидел медведь с пушистым хвостом. Я "совершил" мягкую посадку звездолета возле края оконного стекла, вернулся к столу без игрушек и с жаром сказал квистору, что мы с папой очень хотим оставить себе на память снимки: мы в кабинете квистора вместе с самим улем Горгонерром. Он сказал, конечно, снимайте, уль Митя, - какие разговоры. Я занялся съемкой с разных точек, а папа продолжал:

- Теперь о дате отлета. Наше время заканчивается через два-три дня, думаю, что решать наш отлет в спешке послезавтра неудобно вам и как-то даже грустновато для нас. Внутренне очень трудно вдруг сорваться сразу, хочется еще немного побыть вашими гостями.

- Ну, конечно! Конечно же! - воскликнул Горгонерр.

- Пап, передвинь кресло чуть-чуть сюда, для выразительности кадра! - сказал я.

Папа после кивка квистора сместился, и теперь получалось так, что квистор сидел ко мне под некоторым углом, глядя на папу, так что его глаза, и передние, и задний, меня не видели.

- Значит, - продолжал папа, а я отошел с камерой вплотную к окну, к кнопке на нем. - Значит, если мы решим сейчас, что наш вылет будет на третий день, не считая сегодняшнего, это вас устроит, уважаемый уль Горгонерр?

- О да, конечно, - сказал квистор, и пока они с папой рассуждали на предмет того, какое время удобнее для вылета, я непрерывно щелкал камерой, меняя точки, то отходя от окна, то возвращаясь к нему, и в какой-то момент пальцем у себя за спиной нажал кнопку и тут же (пауза - чуть больше нуля) отпустил ее. Быстрого поворота головы мне было достаточно, чтобы убедиться: ура, щелочка есть, как раз для мизинца, даже чуть меньше, лишь бы ветром, лишь бы холодком не потянуло, думал я, лишь бы квистор ничего-ничего не заметил, не почувствовал. Потом я, весело смеясь, и уже вновь с игрушкой, подбежал к папиному креслу, отдал камеру ему, попросил его снять меня с квистором и сказал квистору:

- А мы давайте беседовать, а? Ну, чтобы на снимках было все натурально.

- Охотно, - сказал квистор. - О чем же?

- Если вы помните, капитан уль Карпий подавал нам ваши сигналы, а мы их и не почувствовали: может, разная аппаратура, разные частоты, они до нас и не дошли.

- О, это верно, - сказал квистор, а я думал: "Только бы в щелку не задуло, только бы не задуло".

- Так не лучше ли решить эту проблему до отлета? - сказал я. - Вдруг возникнут технические сложности, устранимые только здесь. Папа сказал:

- Может быть, уль Горгонерр, технический аспект нашей связи следует обсудить с милой Пилли?

- Отличная мысль, - сказал квистор. Он поглядел на часы, готовый встать. - Пилли разумный ученый.

- Тогда все, - сказал папа, уловив жест Горгонерра. - Благодарим вас ото всей души за прием. - Горгонерр встал, выключая кнопку "кондишн".

- Все ясно, - сказал квистор, обнимая нас с папой за плечи и направляясь к выходу. - Утром на третий день или вечером на четвертый - звоните мне. - Он распахнул дверь в комнату секретаря, пропустил нас вперед, вышел сам, потом сам закрыл ключом дверь (мой вздох облегчения) и, кивнув секретарю, сказал:- До завтра, уль Триф.

- Долгой жизни, уважаемые гости и уважаемый квистор.

Лифт, проходная (без всякого осмотра), сердечное прощание с квистором, он - в машину к своему шоферу и охране, мы - в свою. Обоюдное прощание, и мы разлетелись.

А я вздохнул, выдохнул еще раз с буквочками "уф-ф!" в голосе. Однако если щелка в окне так и останется, это еще не только не полдела, но, скажем, энная его часть: все упиралось не в количество, а в качество сложностей.

...Мы сидели за вечерним чаем в полном сборе: Пилли, Оли, Орик, Алург, папа и я. Были и гости. Два кулачных бойца: Эл-ти и Трэг. Позже появился Палиф - ученый по биополям и доктор Бамбус, главный врач клиники, куда попали два шпика после схватки с Олуни и Кальтутом. Бамбус, как это часто бывает в жизни, вполне оправдывал свое имя - это был единственный не только не высокий политор, но и толстенький; лицо у него было очень приятным.

Эл-ти сказал:

- На этом участке энергосектора с двенадцати ночи будет главным Ли-гар, второй - уйдет вместе с Ли-гаром ровно в два ночи, и они "улетят" к а,Тулу. Это риск, но вариантов нет.

- Почему именно в два часа ночи? - спросил Бамбус.

- Видите ли, - сказал Трэг. - По просьбе уля Орика мы два дня следили за небом над Тарнфилом. Летают круглые сутки, и ночью тоже, но с часу до трех - машин меньше всего.

- Над квисторией они есть всегда, - сказал Палиф. - Она, точнее.

- Да, - сказал Эл-ти, - летает по большому кругу, наверняка снабженная сильной оптикой. Летит она не быстро, и если ровно в два будет ясно, что нужное окно в пределах ее видимости, - придется подождать несколько десятков секунд.

Вздохнув, Орик сказал:

- Словом, одна машина в воздухе будет точно, плюс пролетающие. И конечно, есть своя вероятная несинхронность в комбинации: положение дежурной машины в воздухе и точки нахождения охраны в саду; их, как выяснил Трэг, по кругу ходит трое, причем один и двое ходят навстречу доуг другу. Так что идеал, это когда и дежурная машина, и встреча трех охранников внизу в своем положении относительно окна квистора (то есть с другой стороны от него) совпадут. Но чудес, как и ничего идеального, не бывает. И огромная помеха - внешняя охрана квистории. Они ходят и перед оградой.

- Главная проблема, - сказала Пилли. - Все сделать сегодня. Иначе, как мы организуем повторное "затемнение" квистории и всего сектора?

Вдруг молчавший папа сказал:

- По-моему, здесь не обойтись без моро. Ночью моро бесшумно занимают позицию вокруг дворца. Гаснет свет, и, считайте, внешней охраны нет, им крышка. Нет через минуту и внутренней охраны: решетка высока, а потому без сигнализации и уже не под током. Остается машина-дежурный с мощной фарой и вооруженными политорами. Но только она одна!

- Спасибо, уль Владимир! - Орик вскочил и с коммуникатором исчез на балконе. - У нас еще минимум шесть часов!

В наступившем молчании Оли вдруг сказала такое, от чего я побледнел, покраснел, потом захохотал, а за мною и все остальные. Полуехидно она улыбнулась и "выстрелила":

- Уль Митя, я ни разу не слышала, чтобы вслух вы или ваш папа произнесли нам то главное, без чего невозможно что-либо сделать, - выполнено: приоткрыть незаметно ма-аленькую щелочку в окне квистора.

- Да, действительно! - сказал я. - Вот умница я - ничего вам не сообщил! Вот это номер! Со щелочкой все в порядке!

- Странно, - сказала Пилли. - Сколь многообразна логика у женщин, о которой политоры-мужчины говорят, что ее вообще нет. Я, в отличие от Оли, именно потому, что разговор начался, решила, что с этим все в порядке. Говорить Мите следовало только о неудаче со щелью, и это бы он не забыл.

- Мне несколько стыдно перед Малигатом, - сказал вернувшийся Орик, - это же не игрушки с теми классными кулачными бойцами, здесь, возможно, сработает огнестрельное оружие... нет, это слишком серьезная просьба, хотя Малигат и не отказал бы мне. Я позвонил моему тренеру Ки-олу, с его слов среди наших кулачных бойцов больше цирковых артистов, чем я думал. Сочетание их качеств кулачных бойцов и циркачей скомпенсирует нам отсутствие моро. Квистория окружена чуть отдаленными кустами, и я думаю, когда вырубят свет...

- Придется решить и вопрос о прицельной стрельбе издалека, если подоспеет сверху дежурная машина, - сказал Палиф.

- Как это подоспеет? В темноте? - спросил доктор Бамбус.

- В какой темноте? - спросил Орик.

- Я понял, что охрана, даже если успеет моментально включить фонари, будет быстро ликвидирована.

- Но дежурная машина "спрыгнет" вниз с прожектором.

- Простите, - сказал доктор Бамбус.

На этом все кончилось. Алург не произнес ни слова.

Гости покинули наш дом вскоре, Алург и Орик - в полвторого ночи.

 

...Квистория была освещена нормально, достаточно ярко, как всегда ночью. Вот прошли солдаты наружной охраны перед решеткой. Минутная пауза - затем за решеткой появились охранники, совершающие обход вдоль самих стен квистории. Ситуация эта повторилась несколько раз: то одни прошагают, то другие. Машина-охранник была достаточно высоко. Тоже круговые движения, то по часовой стрелке, то против. Горят бортовые огни, рыскает луч поискового прожектора. Кольцом кусты вокруг квистории, снаружи от решетки не далеко - не близко; прямо в кустах через равные интервалы - столбы с фонарями. Внезапно (ровно в два ночи) все изменилось. Полная темень. Все освещение вырубилось. Только слабые бортовые огни высоко в воздухе и тонкий яркий луч поискового прожектора. Вдруг, после паузы, луч заметался. Тут же загорелись фонари охранников. Охранники еле видны в темноте и еле видны неясные фигуры политоров, метнувшиеся от кустов к охранникам. Зигзагами мелькают, падают на землю их фонари. Такое ощущение, что в схватке слышны короткие вскрики, хрипы. Полминуты, не больше - и уже видны тени политоров, быстро взлетающих по стенкам решетки вверх. Вот они на самом верху решетки, вот уже по ту сторону ее, - и только тогда появляются тени и фонари охранников за решеткой. Вновь едва видимая короткая схватка, фонари - на земле... исчезают во мраке тени напавших на охрану политоров. И тут же, черт, ничего почти не видно, только мечется луч быстро снижающейся машины-охранника; едва уловимая глазом тень большой птицы, взлетевшей из кустов, - над решеткой, к окну квистории. И не видно, скорее ощущается, что окно приоткрылось, а тень растворилась за стеклами окна. Машина-охранник "прыгнула" на землю, включив дополнительные бортовые огни, стало светлее, и видно, как выпрыгивают из машины солдаты квистора, начинают палить, не разбирая, в какую сторону, потом все-таки палят в одну: вероятно, туда, откуда издалека ведут огонь повстанцы. Некоторые солдаты квистора, выбросив руки вверх, рот открыт в крике, падают на землю.

Какая вспышка за окнами квистории! Неслышимый мощный взрыв! Из пустого, без стекол, окна выпархивает гелл - и сразу неуклюже вверх, вверх, в темное небо, а солдаты палят теперь тоже только вверх, вверх... Та-та-та! Та-та-та! Где гелл?! Упал, что-то мелькнуло: сверху-вниз! Или это не он? Или он?!. Или вовсе не он, просто показалось!

...Так все это выглядело на кинопленке уже на другой день, пленку отснял с той точки, откуда вели по квистории огонь повстанцы, кто-то из них же; как оказалось потом - прямое задание Орика. А после того, когда события происходили на самом деле раньше, ночью, нам - Пилли, Оли, папе и мне - оставалось только мучительно ждать. Сколько - неизвестно. Орик появился в четыре ночи, один. Волнуясь (не то слово), все мы ждали и Алурга, но Орик был один и все же почти светился. Кому-то показалось, что они видели падающего Алурга, кто-то не видел... Будем ждать. А слышали ли мы взрыв? Да, но очень-очень отдаленный. Это не главное. Главное, что сейчас делается со всеми геллами Политории. Они - свободны!

Еще надеясь, но уже подавленные, мы не спали и ждали прилета Алурга до утра. Утром Орик включил стереотелек. Диктор сообщил следующее: ночью совершено варварское нападение повстанцев на квисторию, и так далее, и тому подобное. Раздался взрыв в самой квистории, неизвестный хотел взорвать кабинет квистора уля Горгонерра... Повстанцы издалека открыли стрельбу по выскочившим из машины-охранника военным... Взрывавший вылетел из окна, так как был геллом, и был убит; как врага Политории его изрешетили пулями, частично он был задет своим же взрывом; имя его не удалось установить. Остается загадкой, как это именно гелл оказался способным на столь варварский поступок.