ЗВЕЗДНЫЙ ПАТРУЛЬ

Голосов пока нет


    Это произошло в будущем, когда человечество жило при коммунизме, когда оно осваивало свой новый дом — планетную систему Солнца. Уже существовали многолюдные научно-технические и промышленные центры на Марсе. Действовали научные станции на Меркурии, Венере, астероидах, спутниках Юпитера, Сатурна, Урана, Нептуна и даже на далеком Плутоне, с которого Солнце видится всего лишь яркой звездой. А люди рвались дальше. И уже первые космические корабли начинали разведку глубокого космоса. Глубоким его называли потому, что до ближайших звезд лежали годы светового пути.
    Что ожидало человека в глубоком космосе? Земляне, преодолев многие трудности, неплохо освоили околосолнечное пространство. Подсознательно они полагали, что и дальше все пойдет по схожим путям. Но они ошибались. Глубокий космос таил я себе много неожиданностей.
    И все же человек шел навстречу своему большому космическому будущему.
    Почти четыре года назад земного времени в далекий поиск ушел корабль «Терра-6». При субсветовых скоростях, с которыми мчался корабль, время на нем в соответствии с законами относительности текло значительно медленнее. На корабле его ощутили как один год и десять месяцев. Невообразимые расстояния пролегли между «Террой-6» и родной планетой к тому моменту, когда, закончив основную программу исследования, его экипаж готовился лечь на курс, ведущий к Земле.

Действующие лица

 

Эрик — капитан  космического  корабля «Терра-6».
Рэг — первый пилот. 
Джино — бортинженер.
Люк — астронавигатор 
Азиз — второй пилот. 
Юрий — электрик и первый радист.
Зоя — второй радист.
Алекс — астроном.
Виола — врач и биолог.
Виктор — физик.
Мари — физик.
Черри — химик.

 
 
 

Сцена первая


     Мы на корабле «Терра-6», в помещении, именуемом библиотекой. Оно же аварийный командный пост. В обычное время глухая переборка отделяет библиотеку от отсека с дублирующими приборами и пультами управления. Эта переборка и видна сейчас в глубине сцены.
В центре каюты овальный стол. Вокруг него кресла с откидывающимися спинками. В одном из кресел сидит бортинженер «Терра-6» Джино. Он одет в легкий комбинезон — полетную форму космонавтов. Джино что-то считает на карманной электронной машине. А по трансляционной системе мягко звучит мелодия.

 

Джино.   Границы возможного — где они, эти границы? Кто их установил? Кому под силу их передвинуть? И что такое возможное, что невозможное? А время не терпит... (Наклонился к счетной машине.) Итак, при силе тяжести в сорок — пятьдесят «же», при инвариантности времени... (Поднял голову, задумался.) Кого же мы все-таки встретили? Высокоорганизованный разум, способный понять нас? Или примитивный организм, разрушительный в своем биологическом невежестве? Ответа нет и нет. (Снова склоняется к электронной машине.) Если исходить из пятидесяти «же»...

Оборвалась музыка. Секунды тишины. Джино прислушивается. По трансляционной системе раздается голос первого пилота Рэга.

Голос Рэга.   Слушайте все! Метеорная опасность! Занять места по расписанию тревоги! Занять места по расписанию тревоги!

Взвыла сирена. Джино бросился к переборке, отделяющей библиотеку от аварийного поста. Нажатие кнопки — и поползла, казалось бы, глухая, задняя стена. За ней открывается другое помещение. В глубине его — наружная стена корабля, заполненная в нижней своей части многочисленными приборами, экранами локации, кнопками и рукоятками управления. Верхнюю половину составляет задраенное смотровое окно. Еще одно нажатие кнопки — и снизу, из-под пола, поднимаются три кресла управления. Низкие, мягкие, они в какой-то мере способны смягчать тяжесть внезапных перегрузок. Одновременно уходит под пол овальный стол библиотеки. Помещение приобретает «неземной» вид.

Джино   (в микрофон пульта). Докладываю: бортинженер на месте. Что случилось?
Голос Рэга.   Метеорный локатор показывает угрозу. Размеры неясны.

В помещение вбегают второй радист Зоя и астроном Алекс, которые должны находиться здесь по расписанию тревоги.

Алекс   (усаживается в кресло, энергично растирая колено). Проклятая дверь! Хотел бы я встретиться с конструктором, который изобрел эти сумасшедшие шарниры!
Джино   (в микрофон). Первый аварийный пульт готов к действию!
Голос Рэга.   Внимание! Закрываю переборки!

Глухо стукают, падая на свои места, невидимые отсюда щиты переборок. Тревожно мигает красная лампа. Время от времени звучат резкие звонки. Они сигнализируют о том, что в корпус корабля врезаются мельчайшие космические пылинки. Ревут двигатели маневровой тяги, уводя корабль из-под обстрела более крупных камней.

Голос Рэга.   Второй аварийный, почему вас не слышу? Доложите обстановку.
Голос Азиза.   Как в колыбели. Держим нос по ветру.
Голос Рэга.   Следить за блоками связи с корпусом.
Голос Азиза.   Следим, как за собственной женой.
Зоя.   Что-то мой суженый слишком развеселился.
Джино.   Сдается мне, что мы натолкнулись на бродячую комету.
Алекс.   И назовут ее Кометой павших героев.

Раздался резкий удар по корпусу корабля. Все трое космонавтов прильнули к приборным доскам.

Голос Рэга.   Немедленно доложить обстановку!..
Джино   (в микрофон). Первый аварийный. Удар пришелся в хвостовой. У нас серьезных повреждений нет.
Голос Азиза.   Второй аварийный. Системы работают нормально. По нашему мнению, удар в районе Б-три.
Голос Рэга.   Мне нужны не мнения, а точные показатели...
Алекс.   Согласно точным показателям, пилот-капитан нервничает.
Голос Рэга.   Сообщаю. Удар пришелся на сектор Б-три. Последствия уточняются.
Джино.   Недалеко от главных двигателей. Правая сторона.
Голос Рэга.   Все остаются на местах! Опасность не миновала!
Зоя.   Как давление воздуха?
Джино.   По приборам везде нормально. Пробоину затягивает автоизоляцией.
Алекс.   Уклонение от курса — семь, три десятых.
Джино.   Кажется, бродяга начинает отступать.

Все короче и глуше всплески рева маневровых двигателей. Реже тревожные звонки. Только продолжает еще ровно мигать красная лампа.

Джино   (в микрофон). Плотность метеорного потока уменьшается.
Голос Рэга.   Джино, как показатели горючего?
Джино   (посмотрев на приборы). Не вижу серьезных отклонений. Хотя... Разреши проверить.
Голос Рэга.   Нет, пока не окончилась тревога.
Джино   (уже официально). Прошу разрешения немедленно отправиться к распределительному пульту.
Голос Рэга.   Не думаю, что следует торопиться.
Джино.   Пилот-капитан, я настаиваю...
Голос Рэга   (устало). Хорошо.

Джино отстегнул предохранительные ремни на своем кресле и быстро направился к выходу.

Джино   (уже на ходу). Старшим остается Алекс. (Вышел.)
Алекс.   Старший! Я и схему кухонного автомата до сих пор толком не запомню. А ты все равно не будешь слушаться.
Голос Рэга.   Внимание всех! Корабль выходит из зоны метеорной опасности. Тревога первой степени отменяется.

Погасла красная лампа. Зоя и Алекс, разминаясь, поднимаются с кресел, отстегивают шлемы от воротников.
Алекс нажимает кнопку и приводит в движение переборку, отделяющую аварийный пост от библиотеки. В библиотечной части помещения снизу, из-под пола, вновь поднимаются стол и кресла вокруг него. Несколько мгновений — и библиотека опять приобрела обычный вид. Алекс наливает что-то Зое и себе в баре.

Зоя.   Откуда берутся камневые облака на таком удалении от Солнца?
Алекс.   Почем мне знать? Может быть, результат взрыва далекого астероида. А может быть, из звездных миров примчались исследователи на метагалактическом корабле. Но спрашиваете вы почему-то меня. Когда-то была на Земле такая профессия — милиционер. Чтобы следить за порядком. Так вот, астроном — это милиционер наших дней. Непорядки в космосе? Подать сюда астронома! Разбушевались туманности? Куда астроном смотрел...

Входит Виола, биолог и врач экспедиции.

Виола.   Что случилось во время тревоги? Раненых нет?
Зоя.   Раненых нет, но есть неврастеники. В пустопорожних монологах ищут спасения от действительности. (Махнула рукой.) Все мы стали неврастениками.

В библиотеку вошли первый радист Юрий и второй физик Мари.

Мари   (продолжает оживленно рассказывать). ...Сверху на меня с гигантским ускорением обрушивается металлический сосуд. Задержись я на секунду у интерферометра, стала бы великомученицей глубокого космоса... Что случилось? Опасная пробоина?
Зоя.   Она встревожила Джино. Он умчался туда, не дождавшись конца тревоги.
Алекс.   А мы наберемся терпения.
Юрий.   Именно так выразился верблюд, когда его отправляли на акклиматизацию в марсианские пустыни.
Зоя. Надоело! Надоело наслаждаться вашим остроумием. Болтают, когда надо что-то делать. Мы все еще живем, очарованные краснобайством Эрика.

Пауза.   Все молчат.

Мари.   И до сих пор останемся в неведении. Виола, что ты можешь сказать?
Виола.   Немногое. У Эрика и у Виктора почти одновременно нарушилась связь центральной нервной системы с аппаратом кровообращения. Молниеносный коллапс.
Алекс.   Подобно свирепому старому богу, глубокий космос продолжает требовать жертв.
Мари.   Вы опытные звездолетчики! Правильно поступил Рэг, не помешав капитану пойти за борт? Почему все молчат?
Юрий   (после паузы). По уставу Эрик имел право покинуть корабль лишь в случае чрезвычайной угрозы.
Алекс.   Значит, Эрик не имел права выходить ради эксперимента.
Зоя.   Почему же ты молчал?
Юрий.   Служба.
Мари.   Ах ты, службист! Напрасно на себя наговариваешь! Это ты заговорил о командирском совете, когда первый пилот беспомощно развел руками. Я помню великолепно. У меня память счетной машины четвертого класса. Это Рэг сказал, что выход капитана — лишняя роскошь. И тот же Рэг с этаким жестом провозгласил, что приказ есть приказ.
Виола.   Что бы ни говорил любой из нас, решал только Эрик.
Мари.   Положим. Но была какая-то, пусть исчезающего порядка, но все же возможность воздействовать.
Юрий.   Сила Рэга в его умении бездействовать.
Алекс.   Драгоценнейшая! Ты представляешь себе, какой шум устроил бы Эрик?
Зоя.   Выходит, все было предопределено? И нам осталась судьба пешек, вдохновляемых на жертвы провидцем-капитаном? Что-то здесь не так.
Виола.   Предусмотреть неожиданное и его последствия могли бы только небожители, а игнорировать их — фанатики.
Зоя.   Во всяком случае, Юрий прав: Рэг не тот человек, который настоял бы на своем. Он слишком долго был вторым.
Виола   (горячо). А на ком из вас лежит такая ответственность, как на нем? Новые земли, новые горизонты — звучит красиво. А как они достаются? Только Рэг это знает. Да, он осторожен при выборе. Но когда выбор ясен...
Юрий.   Вам еще не приходило в голову, что самый решительный поступок Рэг совершил в тот момент, когда не поднял голоса против выхода Эрика?
Мари.   Ты хочешь сказать?.. Никогда не поверю!
Алекс.   А ты, брат, космический еретик. Молчишь, молчишь и выскажешься!
Юрий.   Ересь приманчива. Дешевой ценой позволяет стать пророком. Ну, а если серьезно, то Эрик погиб в тот самый момент, когда его роль оказалась исчерпанной.
Зоя.   Почему тогда все продолжается заведенным порядком? Спокойнее, без дерганья — да. Но что еще изменилось?

В библиотеку вошла астрохимик Черри.

Черри.   Где-то я оставила книгу. Такая рассеянность.

Алекс встал и, выразительно взглянув на Юрия, показал глазами на дверь. Оба вышли из библиотеки.

Мари.   Побудь с нами, Черри. Отдохнем, пораскинем мозгами. Подумаем, как жить дальше.
Черри.   Жить дальше? Закатилась, девочка, моя звезда. Я все думаю и думаю, почему так произошло? И Виктор и Эрик — они же были совсем здоровы. Что случилось за бортом?
Виола   (уклончиво). У того, что произошло, не было причин внутри корабля.
Черри.   По-прежнему скрываешь.
Мари.   Тебе не стало бы легче от твоего знания.
Черри.   Ну хорошо, объясни тогда, что вы задумали. Виктор не успел объяснить. Вы приняли гипотезу, что за излучением стоит космическая цивилизация?
Виола.   Уверенности нет. Но как будто ясно одно: излучение — это продукт органической материи. Ты можешь представить, как все сложно со счетными машинами, ориентированными совсем на другие цели.
Черри   (вздохнула). Сколько еще будет сюрпризов, сколько будет жертв! Мы до сих пор не знаем, где же источник излучения. То оно исходит из одной точки, то из другой...
Виола.   И мы так до сих пор не сумели установить подлинного расстояния до источника излучения.
Мари.   Хватит, девочки! (Встала, посмотрела на часы.) Пора в бассейн. Обожаю водные процедуры.

Черри, Виола и Мари уходят. Зоя в задумчивости осталась сидеть. Вошел Алекс.

Алекс.   Где все?
Зоя   (встрепенулась). Девочки плещутся в бассейне.
Алекс.   Жизнь идет заведенной чередой. Вдруг кажется, что ничего не было, что все это дурной сон. Я люблю сны. Во сне ощущаешь себя смелым, красивым.
Зоя.   Предпочитаю жить без сновидений.
Алекс.   По-твоему, все еще имеет прежний смысл? Мне кажется, когда опрокинулись сказки о том, какой будет встреча с чужой цивилизацией, мы постарели на столетия. Поняли, что ничего не знаем и не значим.
Зоя.   Хандришь, философ?
Алекс.   Я стал бояться тишины. Той, что за стенкой. Той, что все чаще наступает здесь. Да, глубокий космос, как говорится, деформирует психику. Разве мы такие были до того, как узнали об излучении?

Подошел к проигрывателю, включил его. Полилась чуть грустная песенная мелодия.

Алекс.   Опять эта мелодия. Помнишь?
Зоя.   Помню. Мы пришли из спортивного отсека. Азиз и я.
Алекс.   Да, помню, Азиз и ты. Ну и что?

Медленно гаснет свет. Сгущаются тени.

 

Сцена вторая


    Вновь свет вспыхивает с прежней силой. Мы в той же библиотеке, но по времени перенеслись на две недели ранее. Из проигрывателя продолжает звучать та же мелодия, только громче, мажорнее. У стеллажей с микрофильмами стоит Алекс. В одном из кресел развалился Люк. Входят Зоя и Азиз. Они одеты в тренировочные спортивные костюмы.

 
Алекс   (к входящим). Могучие, красивые, откормленные, они являли собой лучшие образчики породы, именуемой человек с планеты Земля. Взору инопланетных созданий они предстали как посланцы цивилизации с великим будущим.
Люк.   Болтлив, как счетчик Гейгера.
Зоя.   Как утренний дождь  весной. (Вздохнула.) Весенний дождь...
Азиз.   Скоро два года на корабле, так? Значит, почти четыре земных. 930 миллионов километров в час, 15 миллионов в минуту, 250 тысяч в секунду. А мы себе живем и не тужим.
Алекс.   Славный ты арифмометр! И тебя, женатого, тянет посчитать земные километры.
Люк.   А я принадлежу к той же школе, что и капитан. Мы пионеры дальних дорог. Кому, если не нам, мыслить широкими обобщениями?
Алекс.   Не зная страха и сомнений. Браво, Люк!
Азиз.   Долгий путь — сложный путь. (Посмотрел на часы.) Мне пора на вахту.
Зоя.   Посмей разбудить меня, когда вернешься в кабину, медведь... (Азиз уходит.) Что приуныли, осколки человечества? Давайте споем!
Люк.   Нашу дальнюю.

Он переключает музыкальный проигрыватель, Звучит мелодия песни. К поющим Люку, Зое, Алексу присоединяются вошедшие Виола, Черри и Юрий.

Люк   (поет).

Далеко позади я оставил Юпитер.
Впереди — необъятных галактик простор.
В этот час на нехоженой звездной орбите
Мне взгрустнулось, я вспомнил земной разговор.
Ты сказала:

Зоя   (подхватывает).

— Прощай! Вот и кончилось счастье,
Я на память оставлю звезды дальний свет.
Вспоминай обо мне. Там, в межзвездных
 скитаньях,
Для тебя в твоем завтра меня уже нет.

Все. 

Мы вернемся к тебе,
Мы клянемся тебе,
Голубая планета Земля!
Где бы ни были мы,
Что б ни сделали мы,
Это все для тебя, для тебя!

Люк. 

Между нами легли расстоянья
Вселенной,
Черной бездной разорваны жизней пути.
Нам не страшны пространства, поля тяготенья,
Только времени гнет — от него не уйти.
Я смотрю на часы. Слышу сердца биенье,
Бесконечность за каждым ударом встает.
Здесь у нас — лишь минуты,
секунды, мгновенья,
На далекой Земле — поколений полет.
Все.   Мы вернемся к тебе,
Мы клянемся тебе,
Голубая планета Земля!
Где бы ни были мы,
Что б ни сделали мы,
Это все для тебя, для тебя!

Музыка песни продолжает звучать. Но смолкли в задумчивости голоса поющих.

Зоя   (обнимает Черри и Виолу). «Это все для тебя, для тебя!» Какие мы самые счастливые! (К Черри.) Сейчас пойду в радиорубку и передам в эфир: «Всем, всем! На борту «Терра-6» свадьба. Под венец становятся первый физик и астрохимик. Подарки направлять на базу Оберона, где влюбленные вступят на почву нашей планетной системы». Хочешь?
Черри   (смеется). Подожди, торопыга, всему свой черед.
Зоя.   В самом деле, чего вы медлите? Первая свадьба в глубоком космосе! Не на какой-то паршивой планете.
Юрий.   Если бы не влияние магнетизма.
Зоя.   Его еще никто не доказал.
Алекс.   О, конечно, твой муж доказывает противоположное. Древняя, сильная кровь! Впрочем, магнетизм, вероятно, по-разному воздействует на скептиков и оптимистов. Как ты думаешь, Виола?
Виола.   Я думаю, для тебя этот вопрос имеет пока лишь теоретический интерес.
Алекс.   Теория мертва без практики. Увы!

Звучит позывной системы всеобщего оповещения. Все застыли на месте. Раздается голос капитана Эрика.

Голос Эрика.   Всем свободным от вахты немедленно собраться в библиотеке! Немедленно собраться в библиотеке!
Алекс.   Ого! Произошло чрезвычайное.
Юрий.   Просто викингу захотелось еще раз поучить нас уму-разуму. Потерпим.

Вбегает Мари. Растрепанная, видно, что прямо с постели.

Мари.   Какой я сон видела! Купалась в море. Прозрачном, теплом... А что случилось?
Виола.   Голос не был тревожным.
Люк.   Эрик умеет себя контролировать.
Зоя.   Пока его не захватил поток красноречия.
Люк.   Ты несправедлива к старику.
Черри.   Не будем спорить! Вдруг мы узнаем что-то очень важное?
Мари.   Вы о чем? Может быть, я что-то проспала? Всегда просыпаю самое важное.
Виола   (стоит у иллюминатора). Звезды сегодня с бронзовым оттенком.
Зоя.   Ерунда!
Виола.   Я говорю о звездах, которые я вижу.

Вошли Эрик и Рэг.

Эрик.   Мы хотим посоветоваться с экипажем. Речь идет о событии чрезвычайной важности. Я буду краток. Приборами зарегистрированы сильные сигналы из глубин космоса. Что это за сигналы? Их главная, я бы сказал, характеристика — сложный, комбинированный характер. Да, сложный. Наряду с электромагнитными колебаниями налицо сильное ионизирующее излучение. Сигналы, по-видимому, исходят из одного источника. Они имеют пульсирующий характер. Более того, в пульсации отмечается очевидная периодичность. И, самое главное, они имеют направленный характер. (Торжественно.) Все позволяет сделать вывод, скажем, предварительный, об их разумном происхождении. (Сделал паузу. Общее «О-о!».)
Рэг.   Мы еще должны проверить...
Эрик   (перебивая). Мы проверяем. Что нужно делать? Инструкций ждать неоткуда! (Ударяет кулаком по столу.) Да, неоткуда! Будем продолжать изучение поступающей информации. Мы обязаны строго придерживаться устава. Обстановка требует, чтобы решение было поставлено на общее обсуждение. Есть возражения? Решение принято. (Уже менее официальным тоном.) Такова картина. Жизнь подтвердила гипотезы о неминуемой встрече с другим галактическим разумом. Будем же искать с ним контакта. Все правильно, друзья, дорога верная! Сплоченность, эффективность, выдержка, осторожность — и я уверен в успехе. (К Рэгу.) Пошли.

Эрик и Рэг уходят. К ним присоединяется Люк. Мари убегает в другую сторону — в свою лабораторию.

Алекс.   Вы постигаете? Мы не одни в космосе — и это самое главное. Наступит час — импульсы мысли побегут к нам из дальних космических сфер. Могучие цивилизации станут нашими братьями. Нет, вы еще не понимаете!..

Алекс убегает вслед за Эриком и Рэгом.

Зоя.   Мурашки бегут по спине.
Черри.   Неужели свершилось? То, о чем мы мечтали? Ночами задумывали? Представьте себе: наступает день, главный космодром Земли радостен, как майское солнце. Замерли миллионы людей на всех континентах. В торжественной тишине спускается чужой звездолет. Мы ждали его, в нем все мечты наши. Он не похож ни на что виденное людьми. Медленно открывается люк...
Юрий.   И появляются исполинские лягушки.
Черри.   Перестань! Те, кто обитает в других мирах, не могут быть уродливы.

В библиотеку вошел первый физик Виктор. Он подошел к Черри сзади, взял ее за плечи. Черри прижалась к нему.

Виола.   Если они разумны, они продукт длительной эволюции. В ее ходе выработались наиболее целесообразные формы.
Виктор.   А все целесообразное прекрасно.
Виола.   Целесообразное в отношении условий, о которых мы ничего не знаем.
Зоя.   Они похожи на людей? Хотя бы немножко? Должны, должны быть похожи!
Виктор.   У нас с ними общая судьба. У них должны быть руки, ибо они должны знать, что такое труд. У них не может не быть глаз. Иначе они не имели бы представления о красоте звездного мира. И вообще, если они превосходят нас разумом, они превосходят нас и красотой.
Юрий.   Приятного пророка приятно слушать.
Черри.   И у них есть любовь! Такая, что нам и не снилась.
Зоя   (Юрию). Значит, дело было не в схеме? Нарушения в работе радиоузлов шли оттуда?
Юрий   (стукает себя по лбу). А мы ничего не могли понять. Зоя, ты достойна высочайшей награды! Впрочем, надо посмотреть. Пошли.

Юрий и Зоя уходят. Виола — у проигрывателя Она включает его, и вновь начинает звучать музыка. Виктор и Черри разговаривают в другом конце помещения.

Черри.   Ты уже все знаешь?
Виктор.   Я был в навигационной. В сердце скрипки поют. И хочется обнять весь земной шар. Жаль, что он далеко. А что тебе хочется?
Черри.   Чтобы ты мог обнять земной шар. Чтобы всегда был таким — светящимся.
Виктор.   Я всегда такой, когда ты рядом.
Черри.   Сейчас ты особенный.
Виктор.   Люблю твой оптимизм.
Черри   (лукаво). И только?
Виктор.   И не только.
Черри.   И не только. Подумать, еще три года назад я не знала такого человека — Виктора. Ходила по Земле, мечтала о космосе и ничегошеньки не подозревала. Потом наступил день...
Виктор.   Он был солнечный и ветреный.
Черри.   Волосы тебе все растрепало. Я подумала: вот идет сердитый и очень ученый человек.
Виктор.   Человек думал об уравнении из теории групп. Вдруг в голове у него не осталось ни одной формулы. Он видел только большие синие глаза.
Черри.   Глаза не верили самим себе: неужели есть на свете такие симпатичные физики?
Виктор.   А физик барахтался в волнах чувств.
Черри.   Любовь?
Виктор.   Любовь!
Черри.   И, конечно, с первого взгляда.
Виктор   (понижая голос). Когда мы объявим?
Черри   (в тон ему). В твой день рождения. Это будет наш подарок.
Виктор.   Всему космосу?
Черри.   Разве космос не заслуживает такого подарка?
Голос Эрика   (по трансляционной системе). Виктор, срочно в навигационную!
Виктор    (целует Черри). Пока, вишенка! Скоро все будет ясно.

Убежал. Черри задумалась.

Виола   (то ли про себя, то ли обращаясь к Черри). Счастье, иногда оно само дается в руки, а иногда... Прости, я чуть было не позавидовала.
Черри.   Я эгоистка. Мне сейчас очень хорошо. Не знаю, бывает ли так хорошо другим. Наверное, бывает. Но если бы не было на свете грусти, где взяли бы мы меру, чтобы измерить счастье? Нет, Виола, не о тебе я говорю. О себе. Боюсь, наступит момент и на меня обрушится непогода... Не знаю почему, боюсь.
Виола.   Жизнь необъятна в твоем возрасте. Потом она начинает терять форму. Как проколотый баллон. Я тоже не о тебе говорю. Просто я знаю больше. И обидно за несостоявшееся.

Входит, почти вбегает Д ж и н о. Он куда-то спешит, но невольно задерживается, увидев девушек.

Джино. Это вы здесь?
Виола.   Что скажешь, Джино?
Джино.   Гм, не так категорично. Абсолютные истины противопоказаны ученым еще больше, чем опьянение. Это не логика двоичной системы, которой мы вправе ожидать от родственного разума. Нечто иное.
Черри.   Но ты думаешь, что за излучением стоит разум?
Джино.   Излучения модулированы. На основе каких-то правил. Если бы только уловить их математизм! По-моему, на нас направлен луч локатора. Нас изучают. Может быть, уже не первый день.

Из навигационной рубки в библиотеку вошел Рэг. И почти сразу же зазвучал голос Эрика по трансляционной системе.

Голос Эрика.   Внимание, внимание! Представляется целесообразным провести дальнейшее изучение регистрируемых сигналов. В первую очередь нас интересует расстояние до источника излучения. Мы должны определить его на основе эффекта смещения. Нужно провести разведку боем. Курс — вперед, по линии сигналов!

Джино вопросительно посмотрел на Рэга. Тот покачал головой.

Рэг.   Как всегда, меня ни о чем не спросили.
Джино.   Я в этом и не сомневался. Боюсь, триумф может обернуться обидной пустышкой. Если не хуже.
Рэг.   Элемент риска имеется. Мы не знаем, как поведет себя излучение, если оно оценит наше движение...
Джино.   Я вовсе не уверен, что мы получим измеримый эффект смещения. Пока что профиль спектральной линии не дает ничего вразумительного. Я предложил бы собрать командирский совет.
Рэг   (пожал плечами). Решение принято капитаном.

Глухой удар колокола. Его звук разносит трансляционная система. И затем раздастся незнакомый голос. Звучит команда, описанная наряду с другими стандартными командами до отправления корабля с Земли.

Голос.   Приготовиться к экстренному ускорению! Приготовиться к экстренному ускорению! Все по местам! Начинаем отсчет. Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь...

Все быстро расходятся из библиотеки. Гаснет свет.

Голос.     Двадцать семь, двадцать шесть...

Когда свет загорается вновь, в библиотеке находятся Алекс и Зоя. Они на тех же местах, где начали вспоминать.

Алекс.   Да, так оно и было. Кстати, совсем недавно.
Зоя.   Кажется, что мы прошли через пучины времени.
Алекс.   Остались теми же, но изменились. Каждый начал заглядывать в глубь себя. Заворошились старые земные инстинкты. О нет, они не ушли из нас. Они так живучи! Вот с чем надо сейчас бороться!
Зоя.   Может быть, ты торопишься? Стоит повременить, подумать?
Голос Рэга   (по трансляционной системе). Внимание! Прошу всех участников командирского совета прибыть сейчас же в капитанский салон.
Алекс.   И думать опять некогда.
 
 

Сцена третья


    Капитанским салоном называется большая кабина, примыкающая к навигационной рубке. Стены салона выдержаны в спокойных, темноватых тонах. На стенах фотографии космических кораблей, схемы отдельных устройств. Левая часть салона предназначена для отдыха. Вдоль стены изгибается мягкий диван. И так же изогнут вдоль дивана низкий столик. Светильники на стенах сейчас погашены. Справа в кажущемся беспорядке расставлены привинченные к полу металлические стулья-кресла. На стене большой стенд, на котором можно быстро менять нарты отдельных участков звездного неба. Массивная приоткрытая дверь ведет в навигационную. В углу — две светящиеся огоньками синие полусферы звездного глобуса.
    На стульях расположились прибывшие на командирский совет Джино, Азиз, Люк и Юрий. Из навигационной рубки входит Рэг.

 
Рэг.   Собрались все? Я бы хотел пригласить астронома.
Люк.   Я приглашу. (Выходит.)
Рэг. Не часто встречались мы в прошлом на командирском совете. Это плохо. (Сделал паузу. Присутствующие молчат.) Нужно принять решения. Мы попали в аварию, получив пробоину в секторе Б-три.
Азиз   (ворчит). Одно к одному. Будь ты хоть трижды материалист, а все равно после смерти капитана что-нибудь должно было случиться.
Юрий.   Молола старуха вздор в электрической кофейнице!
Азиз.   Почему метеорные предохранители не сработали?

В салон вернулся Люк. Вслед за ним вошел и сел Алекс.

Рэг.   Результат чрезвычайных обстоятельств. Навигатор, объясните.
Люк.   Мы оказались почти на параллельных курсах с облаком кометного типа. Крупное ледяное образование из состава ядра взорвалось в районе маневровых сопел в момент выброса горячих газов. Взрыв потряс кометную систему, и осколок угодил в корабль. В сложившейся ситуации, как это самоочевидно, никакой предохранитель не успел бы сработать.
Рэг. Пробита система подачи горючего к основным двигателям. Пока пробоину затягивало изоляцией, ушел немалый запас горючего. (Пауза.) Произведен тщательный подсчет оставшихся запасов, включая чрезвычайный резерв. Запас минимален. Может быть, его хватит, чтобы выйти в пределы досягаемости межпланетных кораблей. Не больше.
Люк.   Нас поймут! Главное, доставить то, что мы уже получили.
Рэг.   Поймут или нет — вопрос другой. Что делать?
Алекс.   Продолжать.
Люк.   Что продолжать? Для какой цели? Законсервировать все полученные знания вместе с собой в космическом склепе?
Джино.   Не горячись, навигатор!
Люк.   Разве не все так думают? Эскапады — это вчерашний день. Приступом брать астероиды, сквозь магнитную бурю держать курс на Амальтею — все это вчерашний день. Нашим возможностям есть предел.
Джино.   Не будем торопиться. Решение слишком серьезно. Либо немедленно возвращаться, прервав исследования, остановиться на полпути, либо завершить программу, и будь, что будет. Третьего нет. Так я поставил вопрос?
Рэг.   Так, Джино.
Азиз.   Что ж, думать будем.
Рэг.   Следует сразу же обсудить второй вопрос.
Алекс   (встает). Изучение сигналов далеко не окончено. Рано ставить точку. Но кое-что сказать уже можно. Мы оказались перед картиной чуждой и странной. Все полученные данные заставляют думать о темных звездах-карликах, о которых мы, астрономы, почти ничего не знаем.
Люк.   Кое-что знаем.
Алекс.   А темных карликов очень много. Быть может, больше, чем планетных систем. Нам ничто не мешает предположить, что и на них возможно существование разума.
Люк.   Силу тяготения ты во внимание принял?
Алекс.   Так ли уж она велика? Мозг на звезде-карлике мог сформироваться из отдельных особей, объединенных электромагнитными связями.
Люк.   Не пора ли кончать с фантазерством? Жизнь, как великолепно известно и тебе и мне, невозможна без жидкой среды.
Алекс.   Но на темных звездах нет и ледяного покрова. Их внутренняя температура достаточно высока, чтобы там существовали жидкости. С этим ты, видимо, не можешь не согласиться? Конечно, эта жизнь не похожа на нашу.
Азиз.   Правильно, энергию они получают не сверху, не от Солнца, а из глубин своей звезды. Совсем другой жизненный цикл, да?
Алекс.   Совсем другой. Иные способы поглощения энергии. Совершенно отличный от нашего обмен веществ. Отсутствие каких-либо органов чувств, напоминающих человеческие. Чуждый нам разум. Логика неизвестных нам понятий. Все это трудно вместить в знакомые тебе и мне категории.
Люк   (ворчит). Опять фантазерство.
Юрий.   Глаза им могут заменять антенны, воспринимающие радиоизлучения звезд. (Поежился.) Ужасный мир!
Джино.   Это только гипотеза. Если она верна, все-таки остается надежда. С разумом, даже настолько чужим, мы могли бы попытаться установить связь. Но есть ли у нас основания говорить о разумности источника излучений?
Алекс.   На такую возможность указывает счетная машина.
Джино.   Увы, только возможность. Излучения слишком капризны, чтобы быть порожденными разумом. Они напоминают случайные замыкания коротких нервных цепей. Так подсказывает человеческая интуиция. Ведь ты не перестал с ней считаться?

Алекс пожал плечами.

Джино    (продолжает размышлять вслух). Если мы имеем дело не с человеческим разумом, а с животным... Если перед нами не разум, а коллективный инстинкт. И если это животное реагирует на космос излучениями? Если оно восприняло излучения «Терры» и посылает ответный сигнал?
Азиз.   Цель какая?
Джино.   Парализовать жертву. Обезвредить ее. Или затем, чтобы подтянуть ее к своему пищеварительному тракту. Возможно?
Юрий.   Возможно, но не комфортабельно.
Джино.   Мы не имеем права исключать и подобный вариант.
Люк.   Мы даже не можем установить, на каком расстоянии находимся от вашей темной звезды.
Азиз.   Да что говорить! Ни расстояние, ни точное расположение источника излучения так и неизвестно. Можно подумать, что звезда какой-то танец совершает.
Рэг.   Загадки, загадки... Если решим возвращаться, мы прервем путь, не переступив порога. Поставим сотню вопросов, лишь догадками намекнув на ответы.
Алекс.   Обратного пути уже нет.
Люк.   Не лучше ли подумать и взвесить?
Рэг.   Что лучше — вернуться с тем, что есть, и потом идти на приступ с новыми силами? Или стоять до последнего? Но риск... Риск, что все полученное останется при нас.
Алекс.   Я за риск.
Юрий.   Информацию можно передать по радио.
Азиз.   Действительно, почему нельзя?
Рэг.   Расход энергии наверняка лишит нас возможности вернуться, доползти до района, где нас смогут подобрать. Запасы пищи, воды и воздуха ограниченны. И у нас нет гарантий, что радиосигналы дойдут без искажений.
Азиз.   Выбор есть, но выбора нет. Диалектика!
Рэг   (встал). Я понимаю: решение еще не созрело. Придется подождать. Командирский совет будет продолжен (смотрит на часы) через двадцать четыре часа.

Рэг вышел в навигационную рубку. Джино — за ним.

Алекс.   И все-таки выбор сделан. Уже давно.
Азиз.   У Рэга опыт. Больше моего и твоего. Почему опытного человека не послушать? Всегда полезно.
Люк.   Ну, давайте посмотрим. Наши силы малы. Они мизерны. Они микроскопичны! Чего можем мы добиться? В лучшем случае, уточнения деталей. Там, где нужно мобилизовать все человечество, пустить в дело весь арсенал науки. Мы одни только потеряем драгоценное время.
Юрий.   А если поздно?
Люк.   Почему поздно? Сегодня не поздно. Пора подняться до высоты поставленных задач.
Юрий.   И вместе с задачами воспарить в неоглядные дали самовосхваления и самовлюбленности.
Азиз.   Много болтаете. Думать не даете. Если совет окончен, время уходить.

Азиз поднимается и направляется к выходу.

Алекс.   Хорошо сказано. Подумаем, пустим в ход тысячи еще дремлющих нейронов.

Алекс, Юрий и Люк уходят за Азизом. Но недолго пустует капитанский салон. Вернулись в него продолжающие разговор Рэг и Джино.

Рэг   (оглянувшись). Уже разошлись? Нелегкую загадку мы им загадали. Что же ты предлагаешь?
Джино.   Бороться и не сдаваться. Идти до предела и немного дальше. Верно, Эрик оставил слишком малый задел...
Рэг.   Не слишком ли часто мы говорим об Эрике? Где были мы? Куда остальные смотрели? При Эрике отнюдь не все шло вверх дном.
Джино.   Сейчас важнее другое. Довольно мы оглядывались на прошедшее.
Рэг.   Где еще черпать силы для будущего?
Джино.   В том, ради чего мы вышли в звездный патруль.
Рэг.   В памяти — опыт. Может быть, я уже стар? Неспокойно у меня на душе. Нет уверенности. Устал. Чаще и чаще вспоминаю Землю, семью. (Усмехнулся.) Когда вернемся, дочка на восемь лет повзрослеет. Поди, не узнаю.
Джино.   Не ко времени уставать.
Рэг   (с легкой улыбкой). Завидую таким, как ты, неуемным искателям солнца.
 
 

Сцена четвертая


    Спортивный отсек «Терры-6». В глубине отсека — кабины для переодевания. Справа и слева оборудование гимнастического зала. В отсеке находятся Мари, Юрий, Люк, Черри. Все космонавты в спортивных костюмах. Они то присаживаются на низенькие скамеечки или на ступени бассейна, то подходят к снарядам, делая упражнения.

 
Мари.   Вот я себя все чаще спрашиваю: зачем мы здесь? Почему позвал нас космос? Да, у каждого свои силовые линии. Но есть же что-то общее. Поманило — и двинулись. Куда? Зачем? Где тот стимулятор, что заставил трепыхаться сердечки?
Люк.   Как бабочки, что летят ночью на пламя.
Черри.   А все-таки летят, Люк. Обжигаются, вроде меня. И летят, летят. Не оглядываясь.
Юрий.   Почему не оглядываясь?
Мари.   Не мешай со своей казуистикой! Не оглядываясь на оставленную жизнь. Ах, какая была она добрая, гладкая, мягкая!
Юрий.   Чудачка! Твоим философствованием можно было еще заниматься, когда первый раз на Луну отправлялись. Когда первые специалисты переселялись с семьями на Марс. Но сейчас-то чего ворошить старое?
Мари.   Перед нами бесстрашный воитель космических далей! Что ему земная суета? Что ему любовь и счастье?
Юрий.   Ты не угадала. Суета, она осталась на Земле, но любовь ушла в космос. Мы расстались за полгода до отлета. Люси у меня астрофизик, как ты. Сейчас где-то мчится между Юпитером и Сатурном.
Мари.   И вы расстались так просто?
Юрий.   Просто сказка сказывается. Мы познакомились, когда было поздно менять орбиты. Но мы еще встретимся, обязательно встретимся!

Юрий ушел.

Мари.   И он, прожив с нами два года, ничего не говорил... Бедный Юрий!
Люк.   Если ты вышел на борьбу с космосом, то должен оставить позади все земное. Пылинка, прилипшая к сердцу, способна помешать в решающий миг. Не мечтателям одолевать космос, а фанатикам.
Мари.   Знала я на Луне одного селенофизика. Славный такой парнишка. Все время рвался к расщелине Черных снов. Знаете, там никто еще донизу не добрался — настолько сложные склоны. Бредил он своими Черными снами. Встретишь его вечером в клубе: «Как жизнь?» Он в ответ: «Продумываем новую конструкцию вездехода, чтобы прошел по россыпям». Не было у парня другого центра тяготения. Я еще над ним посмеивалась. А он... Погиб человек случайно. Кислородный баллон на металлическую коряжину напорол. Шел, мечтал, наверное, о своей трещине, ничего кругом не видел. Пытались спасти парня всем, чем могли, да поздно. Перед смертью о глазах женских вспомнил. Никто не знал, чьих. И не узнает. А про Черные сны не вспомнил. Так-то! Пойдем-ка, космический волк, пора к делу приступать.

Ушла Мари и увела с собой Люка. У выхода из отсека они столкнулись с Виолой и Азизом.

Азиз   (обращаясь к Виоле, продолжает разговор.). Я тебе говорю: беда в том, кто стоит у руля. Как человек поступает, если его туманом накрыло? Компас достает, ориентируется. Что человек делает, если голову потерял? Через туман бежит. Куда — сам не знает.
Виола   (устало). Все об одном. Неужели только в нем дело? Знал бы ты, что я знаю.
Азиз.   Ты знаешь — хорошо. Рэг опытный. Он осторожный, расчетливый. Этого мало, девушка. Есть люди — медленно решают, но всегда верно. А есть люди — не умеют решать. Не умеют — и все тут! Я не виню человека. Но решать надо.
Виола.   Почему ты говоришь это мне? (К Черри.) Он хочет сделать меня совестью корабля и не спрашивает, выдержу ли я,
Черри.   Может быть, он прав?
Азиз.   Когда Рэг говорит, что устал, я бояться начинаю. Нет болезни страшнее для путника. Когда до конца дойти не хочется. Когда спать хочется.
Виола.   Какой счет предъявляешь ты пилоту-капитану? Нерешительность? Ее можно судить, когда известно, к чему она привела. А что, если промедление поможет сделать именно тот выбор, который нужен?
Черри.   Приятно быть сильным и умным завтра. А вот теперь я знаю: в тысячу раз важнее проявить разумность сегодня.
Виола.   Ты стала жестокой. К себе и ко всем нам. Можно понять тебя. Но постарайся и ты понять остальных.
Черри.   Это все, что мне осталось,— понимать.
Азиз.   Правильно она говорит: на завтрашний день нужно мерить. Что завтра будет? А для этого надо точно знать, кто, где, когда ошибался.

В отсек вошел Джино. Он слышал последние слова Азиза.

Джино.   Главное — доставить на Землю то, что мы получили столь дорогой ценой.
Азиз.   Мы имеем право заставить других повторять наши метания? Считать, что цели заданы раз навсегда, а средства в могучих руках? Я так скажу: слишком легко досталось людям покорение околосолнечного пространства.
Джино.   О чем ты? Об уверенности, что космос пуст и мы еще долго никого не встретим? Космос действительно пуст, во всяком случае, в нашей части Галактики. Встреча с чужой формой жизни — случайность. Вероятно, она не могла не застать нас врасплох. Что же до ошибок, они присущи не только нашему экипажу.
Азиз   (ворчливо). Ошибок быть не должно.

Джино и Азиз продолжают разговор. Но идет он вполголоса. Зато стало слышно Виолу и Черри. разговаривающих в другом конце отсека.

Виола.   Я не о физической трусости говорю. Есть трусость пострашнее — духовная. Она порождена несоответствием между величием природы и маленьким человеком с его короткой жизнью. Ведь мы себя постоянно спрашиваем: а под силу? Справимся? Краткость жизни не раз и не два — миллиарды раз заставляет людей забывать о главных направлениях, которые не укладываются в спектрограмму индивидуальной жизни. Вот такие сомнения   с ними трудно бороться.
Черри.   А ты не борись с призраками, Виола.
Виола.   Проклятое излучение!
Черри.   Оно их убило. Я это знаю. Вот здесь чувствую.
Виола.   Теперь ты имеешь право знать. До конца. Помнишь тревогу накануне их выхода? Радиационное поражение было. Но с ним я бы справилась, поверь мне. В тот день, после облучения, я взяла у Виктора кровь. Она показалась мне странной. Какая-то металлическая окраска красных телец. Я схватилась за самый большой микроскоп. Клетки имели совершенно непонятную структуру. Сначала я подумала, что ошиблась. Но раз за разом — все та же картина. Если какое-то вирусное заболевание, то откуда и почему? Шло активное перерождение крови.
Черри   (полушепотом). Почему, Виола?
Виола.   Если бы я могла ответить!..
Черри.   А Эрик, ты его кровь проверяла?
Виола.   То же самое. Правда, в меньшей степени.
Черри.   Он не подвергся в тот день такому облучению.
Виола.   Может быть.
Черри.   Ты же все-таки позволила им выйти?
Виола.   Так решили они сами — Виктор и Эрик. Я возражала. Категорически. Рэг тоже. Но Эрик настоял.
Черри.   Ничего не сказали мне! Не намекнули!
Виола.   Ты ничем не помогла бы.
Черри.   Вы не имели права! Я должна была знать! Все знать! Я спасла бы его!
Виола.   Нет, Черри, никто и ничто, наверное, не могло помочь.
Черри.   Но все-таки, если бы, если бы он не послушался Эрика?
 Виола.  Об этом нет смысла говорить сейчас. Именно потому, что Эрик знал, он и взял Виктора за борт. Сам пошел с ним. В тот момент Эрик принял свое решение. Ему нужно было уходить. Унести с собой все ошибки.
Черри.   Он взял с собой Виктора, а ошибки оставил нам, И вместе с ошибками — разбитые мечты, растоптанные жизни, Это несправедливо, несправедливо!

Обнявши Черри и что-то говоря ей, Виола уводит ее из отсека, В центре опять оказываются Джино и Азиз.

Джино. Взгляни на ситуацию, как она есть. «Терра» до сих пор в поле излучения. Даже если согласиться с астрономом, и тогда не исключен трагический вариант. Чужой разум может не найти путей к контакту с нами. Но может попытаться установить, с какой мы планетной системы.
Азиз.   Ты веришь легендам о космических чудовищах?
Джино.   Источник их энергии внутри их собственной звезды. Они не в состоянии разорвать оковы тяготения, приковавшие их к своему миру. Им не позволяет физическая природа. Да, они способны вести исследования космоса излучениями. Но если наша цивилизация обладает колоссальным запасом динамической прочности, то этого не скажешь о разуме — если это разум, с которым нас свел случай. Его мышление прямолинейно и плоско.
Азиз.   Так что же?
Джино.   Представь себе, что они установили земное происхождение «Терры». Допустим, они начнут изучать условия на планетах Солнечной системы и получат весьма неутешительные, с их точки зрения, сведения. Мы так бедны радиоактивностью! Мы просто обездоленные! Что им стоит поддать радиоактивного огонька? Так сказать, в порядке дружеской услуги. Вот тебе один вариант. Однажды, в эпоху умирающего империализма, человечество чуть не уничтожило само себя радиоактивностью, создаваемой реакциями ядерного распада. Теперь может возникнуть новая угроза. Из глубин мирового пространства.
Азиз.   Выйти в разведку, чтобы стать орудием чужой разведки!
Джино.   Моя мысль работает в одном направлении. Конечно, я могу ошибаться...
Азиз.   Вместе ошибаться легче. Все-таки утешение, что не ты один в дураках остался. Ты с кем говорил?
Джино.   С Юрием. Он считает, что энергию следует израсходовать на передачу собранной информации на Землю.
Азиз.   Очень земной человек Юрий. Только мы потом об этом поговорим. Я еще думаю.

Пожав руку Джино, Азиз ушел. В раздумье склонил голову Джино.

Джино. Убеждаю других, переживаю, как мальчишка перед экзаменом. Но сам сомневаюсь, колеблюсь. Да, приговорить к смерти себя — для этого нужно немного. Иногда достаточно одной трусости. Знать, что зовешь на смерть и других — даже ту, которую любишь... Ну, а на самом деле? Может быть, я стремлюсь к невозможному? Как все логично в математике, как зыбко и неустойчиво в человеческих отношениях. Мы делаем шаг за пределы того, что испокон представлялось возможным, и видим новые горизонты. Жизнь обретает еще более широкий смысл, Так было, так будет.

В отсек вошла Черри.

Черри.   Ты опять в сомнениях?
Джино   (смущенно). Просто размышляю вслух.
Черри.   Мысли, мысли! Они теснятся толпою. Кричат, перебивают друг друга.
Джино.   Может быть, не сейчас... Мне хочется посоветоваться с тобой.
Черри.   Как быть дальше? Можешь не продолжать. Я буду стоять за каждым твоим шагом. Это все, что я могу обещать тебе.
Джино.   Это гораздо больше, чем все, на что я надеялся.
Черри.   Намного меньше, чем дала бы тебе другая. Сегодня я узнала подробности. Я должна была знать их!
Джино.   Ты как подстреленная птица.
Черри.   И все-таки, Джино, концы с концами не сходятся.
Джино.   Они сами избрали свою судьбу. Не обижайся на меня: Виктор сделал свой выбор без нашего участия.
Черри.   За что же он любил меня? За что, Джино? Есть же другие, крепче, лучше!
Джино.   Сегодня ты самая крепкая, самая лучшая. Не мы выбираем жизненный путь. Он сам выбирает нас.
Черри.   В дымке молодости встретила я свое счастье. А оно пролетело мимо. Другого не будет.
Джино.   Другое достанется другим.
Черри.   Ты помнишь? Помнишь тот час, когда они ушли в космос?
Джино.   Помню.

Молчание. Гаснет свет. В призрачную дымку уходят фигуры Черри и Джино. На первый план выступают воспоминания.

 

Сцена пятая


    Смотровая галерея «Терры-6» — легкое сооружение, выдвигаемое из корпуса корабля. Пол и нижняя половина полукругом идущей стены из серого материала с металлическим отблеском. Верхняя половина стены — почти сплошное окно, рассеченное на секции. У входа во внутренние отсеки размещены приборы, показывающие физические данные среды за бортом. Рядом — диагностическая машина. Она предназначена для контроля за состоянием космонавтов, когда они выходят в пространство. Через окно виден люк выхода в пространство и балкончик под ним. За окнами — чернота космоса с рассыпанным узором созвездий.
    На галерее Юрий, Мари и Алекс. Все они, как и те, кто появится позже, одеты в плотные, способные какое-то время выдерживать внешнюю пустоту комбинезоны. На головах легкие, прозрачные шлемы. Забрала откинуты.

 
Юрий   (кончая возиться у панели радиосвязи. В микрофон панели). Контрольный пункт галереи. Все системы связи функционируют нормально. К выполнению заданий готовы.
Голос Эрика   (по трансляционной системе). Отлично!
Мари.   Убей меня, не понимаю: зачем понадобился такой экстравагантный выход?
Алекс.   Эрика в необходимости выхода убедил Джино.
Юрий.   Было бы логичнее отправиться в космос самому Джино.
Алекс.   Неисповедимы пути капитанские!
Мари.   А я вот верю, что контакт с чужим разумом принципиально возможен. Мысль, где бы она ни родилась, имеет материальную основу.
Алекс.   Тебе жить бы в средневековье. Поплясала бы ты вокруг инквизиторских костров. Зачем-де придумали, что Земля круглая, когда всем известно, что она плоская и стоит на трех китах?..
Голос Джино   (по трансляционной системе). Шлюзовая камера проверена. Выход разрешается.
Голос Эрика.   Проверить внешнюю ситуацию!
Мари.   Ты отвергаешь представление о материальном единстве мира? Или, может быть, электроны в твоем теле крутятся в другую сторону?
Алекс.   Нет, драгоценнейшая, в ту же, что у тебя. Чему я, впрочем, не устаю удивляться. Но представь себе, что космическая материя не исчерпывается твоей красотой.
Мари.   Она не исчерпывается и твоей мудростью.
Алекс.   Вот именно. Если материя неисчерпаема, то и отражать ее можно с неисчерпаемого числа сторон. А ты хочешь добраться до дна колодца. Почему бы чужому мышлению не исходить из законов природы, о которых твой нос и слыхом ничего не слыхал?
Мари.   За мой нос не волнуйся. Может быть, он и есть то главное, что заставляет тебя дерзить.
Голос Джино.   Внешняя ситуация в пределах допустимой нормы. Отрицательные факторы не прогнозируются.
Голос Эрика.   Вас понял. Подготовку к выходу продолжать.

На галерею вышел Рэг.

Рэг   (оглядываясь вокруг). Здесь все в порядке?
Юрий.   Все в порядке, пилот!
Рэг.   Да-да. Продолжайте. (Постоял в нерешительности. К Алексу.) Есть что-нибудь новое?
Алекс.   Ничего, что изменило бы картину.

Вбегает Виола — напрямик к диагностической машине. Включает ее и начинает быстро настраивать.

Рэг.   Я могу чем-нибудь помочь?
Виола.   Нет, Рэг, ты же знаешь. Побудь здесь.

Входят Эрик и Виктор. Они уже одеты в костюмы на выход. Оранжевая, с серебристым отливом ткань костюмов космической среды затрудняет движения, делает их неуклюжими.

Эрик.   Все готово, все проверено. Остались последние формальности. (К. Виоле.) Ты готова? Держи себя в руках!
Виола.   Я уже все сказала.
Эрик.   И даже немного больше. Но ты ошибаешься в главном. Вам сейчас знамя нужно, вот что.
Виктор    (в  другом конце галереи, Юрию). Если что-нибудь случится...
Юрий.   Можешь быть спокоен.
Виктор   (улыбается). Постараюсь. А ты помоги Черри. И остальным. Боюсь, все это гораздо сложнее и серьезнее, чем казалось.
Виола.   Прошу вас, капитан.

Эрик подходит к диагностической машине. Становится в специальную нишу в ней. Контакты в нише приходятся на выводные каналы датчиков скафандра. Таким образом, машина в состоянии проанализировать физическое состояние космонавта.

Эрик.   Только без придирок. Всю жизнь не ладил с медиками.

Вошла Черри. И сразу  к Виктору.
Обняла его.

Черри.   Прости, чуть не опоздала...
Виктор.   Через полчаса будем ужинать.
 Черри   (тихо). Ты не очень рискуй, ладно?
Виола.   У вас все в порядке, капитан.
Эрик   (отходя от диагностической машины). У нас не может быть иначе. (Виктору.) Поторапливайся!

Виктор становится в нишу машины, где только что стоял Эрик.

Виола   (Виктору). Спокойно! Я сделаю все, что могу.
Черри.   Виктор, как ты себя чувствуешь?
Виктор.   Великолепно, вишенка! Я чувствую себя превосходно.
Эрик   (отведя Рэга в сторону). Ты не уверен в необходимости выхода?
Рэг.   Вы уже слышали мое мнение.
Эрик.   По-твоему, я ошибаюсь? Знаю, ты боишься ответственности. Запомни, если тебе придется заменить меня...
Рэг.   Капитан!
Виола   (тихо). Все, Виктор.
Эрик.   Все мы смертные. Пока что. Запомни: вожжи нужно крепко держать в руках. Никто не может предоставить самостоятельности больше, чем имеет ее сам. Уж так устроена жизнь. И еще одно: когда решение принято, оно должно быть проведено в жизнь. Даже ценой собственной жизни. Трудно бывает. Очень трудно... И смелее, смелее действовать! Смелость планеты покоряет!
Рэг.   Понял, капитан.
Эрик.   Ну и хорошо! Да, любой ценой. (Подошел к Черри.) Ты будешь гордиться своим мужем! (В микрофон трансляционной системы.) Джино! Мы к выходу готовы! Как у тебя?
Голос Джино.   Полный порядок, капитан!
Рэг.   Да сопутствует вам успех!
Виктор.   Спасибо, друзья!
Эрик.   Пошли.

Эрик и Виктор уходят в шлюзовую камеру. На галерее тишина. Слышно, как по трансляционной системе переговариваются Эрик, Виктор и Джино.

Голос Эрика.   К выходу готов!
Голос Виктора.   К выходу готов!
Голос Джино.   Разрешаю шлюзование.
Алекс   (у окна галереи, показывая Мари на звезды). Видишь шестьдесят первую Лебедя? Наступит день, и туда проляжет космическая тропа. Там, на неведомой планете, будет первая остановка человека в глубоком космосе.
Голос Джино.   Начинаю разгерметизацию шлюза.
Алекс.   А вон Проксима Центавра. Маленькая, красноватая. Когда-нибудь люди разберут ее на дрова. Возле этой звезды все равно нет жизни.
Мари.   Ты говоришь так, будто уже был там. Подумай: пройдет полвека, и проделанное нами с таким трудом покажется игрушкой.
Голос Джино.   Разгерметизация закончена. В шлюзе параметры космической среды. Подтвердите готовность к выходу.
Голос Эрика.   Самочувствие нормальное. К выходу готов.
Голос Виктора.   Все в норме! Готов!
Голос Джино.   Внимание! Открываю выходной люк.

Все, кто находится на галерее, устремляются к окнам. На балкончике появляются фигуры Эрика и Виктора. Они приветственно машут в сторону галереи.

Голос Эрика.   Всякий раз не нарадуюсь, когда дышу чистым кислородом. Даже мне, старику, хочется в пляс пуститься.
Голос Виктора   (шутливо). Не перепутайте фалы, капитан.
Голос Эрика.   Ну-ну! Не первый день в открытом космосе! Эй, на корабле!
Голос Джино.   Слушаю, капитан.
Голос Эрика.   Мы отправляемся.
Голос Джино.   Да сопутствует вам успех!
Голос Эрика.   Будет успех!

Эрик и Виктор, перевалившись через перила балкончика, исчезают в темноте космоса.

Рэг   (Виоле). Я посмотрел биостимуляторы, которые ты мне оставила. Теперь они будут работать нормально.
Виола.   Спасибо, Рэг. Что там случилось?
Рэг.   Ничего. Немного подокислились контакты.
Виола.   Всего-навсего? Как я сама не догадалась?
Рэг.   Их надо было найти.
Голос Эрика.   Виктор, ты где? Не вижу мигалки.
Голос Виктора.   Я здесь. Готовлю аппаратуру.
Голос Эрика.   Теперь вижу, направляюсь к тебе.
Голос Виктора.   Заходите снизу сзади.
Юрий   (к Черри). Мы с Виктором старые друзья. Вместе торчали на Церере.
Черри.   Он мне рассказывал.
Юрий.   Трудно приходилось. Комфортабельность на уровне нуля. Людей не хватало. Но жили ох как дружно!
Черри.   Мы познакомились вскоре после того, как он вернулся.
Голос Виктора.   Начинаю замеры. Джино, отключи нас от связи до моего сигнала.
Голос Эрика.   Минуту. На корабле, как излучение?
Голос Люка.   В пределах нормы.
Голос Эрика.   Хорошо. Отключайте!
Голос Джино.   Отключаю связь.

Щелчок. Смолкли шорохи в трансляционной системе. Но продолжает работать внутренняя связь между постом шлюзования и галереей.

Голос Джино.   Виола, как дела?
Виола.   Дыхание слегка учащенное, пульс повышен.
Рэг.   Параметры в скафандрах?
Голос Джино.   Нормальные.
Юрий   (к Алексу). Как твоя исследовательская работа? Та, настоящая.
Алекс.   Сам видишь, внимание приковано к иным субстанциям. Ядрам галактик приходится ждать.
Мари.   По ночам иногда он только и вздыхает о своих ядрышках.
Алекс.   Мари, ты выдаешь меня с головой! А заодно и себя.
Мари.   Ему довериться можно.
Алекс.   Никогда в жизни ничего не удавалось до конца доделать. Так вот и эти ядра. Сейчас, можно сказать, собрал неповторимые наблюдения. Начал ощущать любопытные закономерности. Но вместо всех прелестей — чужое излучение.
Юрий.   Думаешь, так и не удастся закончить?
Алекс.   Ты думаешь иначе?
Юрий.   Как тебе сказать? Посмотрим.
Алекс.   Будем вместе смотреть.
Мари.   Примите меня в компанию. С вами легче потенциал на заданной высоте держать.

Вдруг тревожно замигала красным огоньком диагностическая машина. Зазвенел звонок.

Виола.   Джино, усиль подачу кислорода.
Голос Джино.   Кислород начал подаваться по биосигналу. Включаю до предела.
Рэг.   Где-нибудь утечка?
Голос Джино.   Никаких следов. Включаю связь.

Вместе со щелчком на галерею вновь врывается шумовой радиофон космоса.

Голос Виктора.   Что стряслось?
Голос Джино.   Ничего. Как вы себя чувствуете?
Голос Эрика.   Превосходно! Какого дьявола вам понадобилась связь раньше времени?
Виола.   У вас не все в порядке с кислородом.
Голос Виктора.   У нас все великолепно.
Голос Эрика   (в ярости). Я спрашиваю; почему включили связь раньше времени?
Голос Джино.   Проверить ваше самочувствие.
Голос Эрика.   На борту, вы соображаете или нет?
Голос Джино.   На линии никаких аварийных ситуаций. Параметры скафандров по приборам в норме. Виола, что скажешь?

Алекс и Мари пытаются чем-то помочь Виоле. Они энергично перешептываются. Юрий, обменявшись репликами с Рэгом, выскакивает с галереи и бежит в направлении пульта, где находится Джино.

Алекс. Возвращать обоих на борт! Немедленно!
Голос Эрика.   Глупость! У вас не в порядке приборы. Виктор, что ты молчишь?
Голос Виктора.   Нам нужно максимум пять минут.
Черри.   Виктор, прошу тебя, возвращайся! Капитан...
Голос Эрика   (раздраженно). Что еще там у вас?
Мари.   Виола, не тяни, их надо возвращать. Потом разберемся.
Голос Джино.   Команда на возвращение дана.

Вбежала Зоя.

Черри.   Что-то случилось с нашими. Там, в космосе. Я боюсь, Зойка!
Зоя.   Не надо, не новички, обойдется.

Голоса Эрика и Виктора замолкли. Тревожный, прерывистый звонок машины.

Виола   (упавшим голосом). Церебральное кровообращение...
Рэг   (в трансляционную систему). Люк, вы готовы к выходу?
Голос Люк а.   К выходу готов.
Рэг.   Джино, немедленно включай второй шлюз.
Голос Джино.   Второй шлюз включен. Люк, разрешаю шлюзование!

Рэг выбегает с галереи в сторону шлюза, Черри прильнула к окну. Возле нее Зоя. Отчаянно взвизгнул звонок и захлебнулся. Тишина.

Черри   (ровным голосом). Это конец.
Виола.   Еще нет...
Алекс.   Какая глупость!
Мари.   Можно что-то сделать? Можно?
Черри.   Почему они оба? Что же это?
Голос Рэга.   Все остаются на местах. Люк, выход отставить! Забираем обоих. Виола, к шлюзу!

Виола рванулась к выходу.

Черри.   А мне? Рэг, мне можно?
Голос Рэга.   Хорошо.

Черри выскочила вслед за Виолой. На галерее остались Алекс, Мари, Зоя. Они наблюдают за невидимым нам входом в шлюз из космоса.

Мари.   Они зацепят за край!
Зоя.   Успокойся!
Мари.   Неужели несчастье?..
Алекс.   Не торопись!..
Зоя.   Кого первым втягивают?
Мари.   Виктора.
Алекс.   Капитану полагается быть последним.
Зоя.   Капитану! Опоздал Эрик родиться на добрую сотню лет со своими замашками.
Мари.   Что ты говоришь, Зоя!
Голос Джино.   Внимание! Начинаю экстренную герметизацию шлюза!
Голос Рэга.   Виола, у тебя все наготове?
Мари.   Там, где нужен высший риск, там Эрик всегда первый. В этом ты ему не откажешь.
Алекс.   Не будем судить, друзья.
Зоя.   Нужно судить! Правде нужно смотреть в глаза.
Алекс.   Ты не располагаешь монополией на правду.
3оя.   У тебя другое мнение? Или ты придерживаешься этого глупого девиза Люка «мой капитан всегда прав»? Я не хочу ссориться. Но недомолвкам и недоговоренностям предпочитаю ясность. Какая бы невкусная она ни была.

Вошел Рэг, остановился, посмотрел кругом.

Рэг.   Вот так.
Алекс.   Да?
Рэг.   Я в чудеса не верю.
Мари.   Что же это? Как же?
Рэг.   Посмотрим еще, посмотрим. У меня нет объяснений. (Пожал плечами.) Космос есть космос.
Алекс.   Где они?
Рэг.   В медицинском отсеке  Клиническая смерть наступила еще за бортом. Боюсь, Виола ничего не сделает.

Вошел Джино.

Зоя. Они оба... Ну, в одинаковом состоянии?
Джино.   Оба. Согласно уставу, в командование кораблем вступает первый пилот.

Гаснет свет. И возникают силуэты вспоминавших прошлое Черри и Джино. Секунды тишины. Черри сжала виски ладонями.

Джино.   Крепись, девочка, ты у нас сильная! И делай выводы. Осмысливай. Сегодня прошлое видишь в ином свете. Помнишь, Эрик сказал: никто не может дать самостоятельности больше, чем сам имеет. Выходит, тираны и диктаторы прошлого обладали наибольшей способностью давать людям свободу? Ведь это ложь! Самообман, на удочку которого попадается тот, кто сознательно или подсознательно считает себя умнее, дальновиднее остальных. Вот откуда столько бед — от боязни дать людям самостоятельность. А без этого нельзя.
Черри.   Значит, все жертвы были напрасны?
Джино.   Нет, никогда! Только уроки достаются дорогой ценой.
Черри. Хочется крикнуть: время, остановись! Я знаю, как тебя переделать!
Джино.   Увы, время остановившееся — это время несбывшееся.

 
 

Сцена шестая

Вновь библиотека корабля. У одного из иллюминаторов Виола и Рэг.

Виола. Наступает момент выбора. Надо решаться, Рэг: идти к Земле или продолжать исследования. Выбор прост, но решение подобно зрелому плоду. Вчера, зелен и горек на вкус, он ждал своего часа. А завтра, если его не сорвать, в нем останется перезрелая мякоть. Мгновение пройдет. Воля к действиям расплескается. Собрать ее в кулак будет трудно. Ты решил что-нибудь?
Рэг.   Что решила бы ты на моем месте?
Виола.   Даже если бы я ответила, тебе не снять тяжести с плеч.
Рэг.   Земля не назначала меня главой экспедиции.
Виола.   Тебя назначили обстоятельства.
Рэг.   Боюсь понять, что заблудился, когда отступать будет поздно. Накопленных знаний не вместить ни в какие радиосигналы. Останься мы здесь, мы не сумеем сообщить всего даже о чужом излучении. Кто знает, в каких деталях главное зерно истины. Наши гипотезы — они способны лопнуть, подобно воздушному шарику. Ввести Землю в заблуждение? Что тогда ожидает людей? Если мы решим возвращаться, у нас остаются шансы. Что важнее: быстрота и опасность пойти по ложному следу или риск не донести информацию до Земли, риск оправданный? Положа руку на сердце, я не поклянусь, что сигналы означают именно то, что мы думаем. Только там, дома, можно сделать окончательный вывод. Вопросы, вопросы, и нет на них однозначных ответов!..
Виола.   Седина прикоснулась к твоим вискам.
Рэг.   Ты, хотя бы ты, согласна со мной?
Виола.   Согласна. Я верю тебе. Но не все так думают.
Рэг.   Решение принимать не им — мне.
Виола.   Действуй! Победителей не судят. Поступай, как учил тебя Эрик. Если выпал жребий стать капитаном, будь им.
Рэг.   Тебе бы занять капитанское место.
Виола.   Я буду за твоей спиной.

Вошел Алекс. Вошел быстро, решительно, но словно запнулся, увидев Виолу и Рэга. Повернулся, чтобы уйти.

Рэг.   Как дела, астроном? Что нового в обсерватории?
Алекс.   Разве в обсерватории решается завтрашний день? Ответы на сомнения мы ищем сегодня в закоулках рассудка и коридорах совести.
Рэг.   Мы все одержимые. Только чем? Одни — зовом истины, другие — космической беспредельностью, третьи, вроде меня,— чем одержимы третьи?

Рэг вышел из библиотеки.

Алекс.   Да, мы одержимы разными демонами. Демон женственности, что ты скажешь на сей счет?
Виола   (шутливо). Смирись со своей судьбой.
Алекс.   Вот ты как заговорила! Наверное, это и впрямь очень грустно — почувствовать тепло счастья в момент, когда надвигается трагедия.
Виола.   Прошу тебя, не говори обо мне.
Алекс.   В башке свинцовая тяжесть. Излучения, радиация, магнитная защита — ничего не проходит бесследно. Давай поговорим на научную тему. Например: какую структуру жизни имеем мы честь лицезреть на темной звезде? Какая форма жизни возможна в радиоактивной среде?
Виола.   Ну, я готова допустить, что существуют белки, способные использовать высокий фон радиоактивности. Только какое это имеет значение?
Алекс.   А может быть, жизнь на ферромагнитной основе?
Виола.   Железо слишком негибкий элемент для такой цели. Впрочем, это за пределами той биологии, которой меня учили.
Алекс.   И меня тоже. Плохо нас учили! Пичкали хрестоматийными знаниями. Пытались построить пирамиду мирового порядка, хотя каждому школьнику известно, что мировой порядок похож на бурное море. О, нам крепко вбивали заповедные истины! Так что мы никак не можем освоиться с единственной подлинной истиной, что нет неизменных истин. Каждому из нас не хватает гибкости мышления. Переучиваться поздно. Вот где причина нашей неповоротливости, наших неудач.
Виола.   И вся твоя яростная страстность лишь потому, что мы не догадываемся о структуре жизни на темной звезде?
Алекс.   Хотя бы! Если человечество твердо решило, что его будущее в большом космосе, надо перестраивать всю систему мышления. Всю! Пока не поздно. Зачем тебе было задумываться над проблемой ферромагнитной жизни, если авторитеты космогенеза полагали нелогичным начинать поиски жизни, принципиально отличной от нашей? Они не представляли себе ситуации, в которой мы оказались. А ситуация такова. Если мы не допускаем возможности иной структуры жизни, кроме ионно-химической, то темная звезда создает ей слишком неблагоприятные условия, чтобы она стала угрозой для Земли. Но если она построена на иной основе, скажем, кристаллической, тогда дело другое. Тогда темная звезда — лучшее место для ее расцвета.
Виола.   Только на Земле можно все расшифровать окончательно.
Алекс.   А для этого нужно срочно заворачивать домой? Ты принадлежишь к возвращенцам?
Виола.   Я принадлежу самой себе. Возвращенцы, невозвращенцы — что за ярлыки! Наша сила сейчас только в единстве. Ошибиться страшно.
Алекс.   Ты говоришь не свои слова.
Виола.   А ты хотел бы, чтобы я повторяла твои? Обратись к Мари.
Алекс.   Я могу понять, когда так рассуждает профессиональный пилот. Но ведь ты ученая!

В отсек входит Зоя и почти сразу же за ней — Мари и Юрий.

Зоя.   Сумерки грусти спустились на корабль. Все забились по углам. Молчат, как барсуки.
Алекс.   Зато ты сегодня обворожительна.
Зоя.   Надоел комбинезон. Надела свое лучшее платье.
Мари.   Правильно. Надевай всегда самое лучшее и начинай еду с самого вкусного.
Юрий.   Сознайся, Мари, тебе с какого возраста мальчики начали нравиться?
Мари.   Как только я узнала, что мальчики — это не девочки.
Алекс.   Для такого наблюдения нужна большая интеллектуальная зрелость.
Зоя.   Что вы хандрите, ребята?
Юрий.   Так. Вспомнился один приятель. Пришлось с ним вместе плутать по планетным тропам. У него девушка на Земле осталась. И вот получает он однажды радиограмму: «Устала ждать. Вышла замуж за твоего отца. С любовью. Мама».
Мари.   Ничего не смешно. Все ты сам придумал.
Алекс.   Да, брат, так все плохо, что можно позавидовать неродившимся.
Зоя.   Все-таки надо возвращаться. Я за возвращение.
Алекс.   А ты не торопись! Обдумай по-настоящему. Многоопытный Рэг и тот никак не решит.
Виола.   Продумать все варианты может только счетная машина. И то не до конца.
Мари.   Не знаю, что сказать. Жить хочется!
Алекс.   Вы все-таки подумайте, подумайте! Представьте себе, что мы приближаемся к Солнечной системе. Начинаем длительное торможение. Мы бессильны что-нибудь сделать. А дома ничего не подозревают. Ребятишки сидят в школах. Влюбленные строят планы. Все уверены, что и завтра и через год так же будет заниматься утренняя заря, всходить солнце. А тем временем подкрадывается черная тень. Чтобы одним махом все остановить. Отбросить наш мир, может быть, на целое тысячелетие назад. Вы этого хотите?
Виола.   Не так мрачно, Алекс.

В библиотеку вошел Люк.

Люк.   За работу, друзья? Прокладывать курс домой куда приятнее, чем из дома.
Юрий.   Это лишь твое мнение.
Люк.   Наше мнение, ставшее нашим решением. Оно принято пилотом-капитаном.
Алекс.   Не будешь ли ты любезен выразиться яснее?
Люк.   Яснее некуда. Я сейчас разговаривал с Рэгом. Он решил, что настал момент поднимать паруса, и полный вперед — к родным берегам.
Алекс.   Он так решил! Не перестаю удивляться природе человеческой. Казалось бы, опыт должен чему-нибудь научить. Но нет. Стоило обозначиться новому крутому повороту, и Рэг уже полагает, что он самый умный.
Виола.   Ты несправедлив! Сначала упрекали человека, что он боится принимать решения. Решение принято — и что же? Теперь ты недоволен, что оно принято.
Алекс.   Милая, решение не просто должно кем-то быть принято. Мы должны быть убеждены в его правильности.
Люк.   Что здесь у нас, клуб самоубийц? Или вы хотите купить себе местечко повыше в истории? Это же недостойно взрослых. Мы выбираем вслепую. Есть предел возможностям. И если в игре мы не знаем ставок, разве не логично избрать ту, что безопаснее? Вы устали не меньше меня. Только храбритесь. Да, я не ношу маски. Не хочу никаких масок — каков есть, таким меня принимайте. Если капитан решает, все обязаны подчиняться.
Алекс.   Прекрати истерику! Ты не знаешь, он советовался с Джино?
Люк.   Не знаю и знать не хочу.
Алекс.   А я очень хочу. Хочу все знать. Как в детском саду.

Алекс уходит.

Юрий.   Поразительно! Рэгу все-таки пришло в голову, что он должен решать. Кто-то подсказал, не иначе.
Люк.   Нет, неужели вы не согласны? Для вас, что же, дважды два не четыре, а десять?
Мари.   Почему бы и нет? Ты знаешь, мне тебя жалко.
Люк.   Жизнь отдать нетрудно. Во имя чего? Гибнуть ради предположений? Вы готовы совершить преступление. Конечно, преступление.
Виола.   Не будем ссориться.
Юрий.   Нет, будем, Виола! Нужно ссориться сейчас, чтобы потом не пришлось кусать себе локти.
Виола.   У нас есть капитан.
Юрий.   Одной веры в капитана мало. Даже если она есть.
Зоя.   Что же в таком случае?
Юрий.   Решать всем вместе. Прийти к тому, с чего надо было начинать. Никогда не поздно поступать правильно.
Виола.   Что же, посмотрим, кто прав, ты или я.

 
 

Сцена седьмая


    Небольшой холл в коридоре, где расположены спальные кабины. Справа видна дверь кабины Джино. В помещении, которое называется холлом цветов,— мягкие кресла, низкие столики и масса растений. Черри ждет входящую Виолу.

Виола   (протягивает Черри принесенный ею диктофон). Вот, Это он просил отдать тебе. Не сразу, а когда пройдет срок. По-моему, время пришло. Поверь, я не включала запись, хотя Виктор мне разрешил.
Черри.   А если бы он вернулся?
Виола.   Я отдала бы ему диктофон, и ты бы ничего не знала.

Виола уходит.

Черри   (задумчиво погладила диктофон). Хорошо, что никого нет.

Садится в кресло. Включает диктофон. Звучит запись голоса Виктора.

Голос Виктора.   Дорогая моя! Единственная! Так мне недостает тебя в эти минуты! Чтобы ты была рядом. Но я не могу, просто не могу позволить тебе быть со мной. До выхода за борт остается полчаса. Наверное, я не вернусь: излучение покончит со мной. Почему я пошел? Но ведь у нас уже нет другого выбора. А вы? Будете ли жить вы? Если моя смерть вам поможет, мне не надо ничего другого. Как я люблю тебя! Все лучи жизни сошлись в одном фокусе — это ты. Поэтому мне нетрудно сегодня. Впрочем, ты должна понимать меня. Сейчас, когда ты слышишь мой голос, ты уже начала привыкать к моему отсутствию. Так и должно быть — это жизнь, наша земная жизнь. Наверное, вам еще очень нелегко. Многое до сих пор неясно. И так грустно, что не довелось быть до конца с вами. Ладно, будь ты моими глазами. Будь моим сердцем. Моей совестью. Помни: главное — это истина. Ради нее мы с тобой пошли в космос. Истина, что рождает завтрашний день. Не станет нас, что же, пойдут другие. Обязательно пойдут. Любовь моя, вишенка, ты знаешь, что я сам избрал свою судьбу. Не плачь, будь смелой и гордой. Такой, какой я тебя любил. Помни, что я был очень счастлив, потому что мне повезло: я встретил тебя. Прощай, моя радость! Прощайте все!

Замолк диктофон, в печали застыла Черри.

Черри.   Ты уже все знал. Не думал ни о себе, ни обо мне. Нет, но запись ты передал Виоле. Понимаю, берег меня. Ты, как все мужчины. Даже не догадывался, какой сильной я могу быть. А я, дурочка, жила одной минутой! Зачем не взял ты меня с собой?

Открылась дверь кабины Джино. На пороге появился инженер.

Джино.   Это ты? Кто с тобой разговаривал?
Черри.   Никого. Тебе показалось. Я вот сижу и отдыхаю.
Джино.   Можно с тобой?
Черри.   Зачем ты спрашиваешь?
Джино   (садится). Многое мы знаем. Обо всем. И остаемся в неведении насчет человека.
Черри.   Может быть, это хорошо? Был рядом со мной человек. Другого не будет. Я узнала его совсем недавно и знала совсем немного. Но казалось: из двух жизней составилась одна. Теперь его нет, а я начала понимать, что все равно он — это он, а я — это я. Прошлое с нами. Оно всегда будет с нами. От него нет укрытия. Почему, Джино, прошлое, а не будущее?
Джино.   Тогда бы мы не были людьми. Ты смотришься в свою память, как в зеркало, а кажется тебе, что видишь нечто иное. Видишь ты сейчас глубину, где раньше виделась только отмель.
Черри.   Пусть будет по-твоему. Стыдно сознаться, но мне хорошо, когда ты рядом! Нет, все по-другому. Былое не повторится. Но как-то легче дышать... Джино, скажи, была неизбежность в их смерти?
Джино.   Кто-то мог погибнуть. Наверное, должен был погибнуть. (Пауза.) Я бы хотел быть на его месте.
Черри.   Да, я знаю. Но не могу, никогда не смирюсь!
Джино.   Судьба Виктора решилась в тот вечер, когда Виола доложила Эрику об изменениях, которые она отметила в его крови. Мы уже не могли повлиять.
Черри.   Не надо брать вину на себя.
Джино   (раздумывая). Эрик принадлежал прошедшей эпохе. Героической, но с точки зрения наших дней дикой. Где-то, в глубине, Эрик ощущал свое несоответствие задачам, которые выдвинула жизнь. Но, уходя героем, он оставил свой след. Сделал из себя пример. А нужно ли следовать этому примеру?

В холл вошел Юрий.

Юрий.   Не помешал? Все в порядке, инженер. Я прошелся по всей схеме передатчика, кристалл за кристаллом. Дубляжные системы подключим полностью.
Джино.   Если понадобится...
Юрий.   Обязательно понадобится.
Джино.   Никогда бы не подумал, что придется стать заговорщиком. Разыгрывать комедию плаща и шпаги.
Юрий.   Капризы истории занимательнее авантюрных романов и драм.

Входит Азиз.

Азиз.   Новости есть?
Юрий.   Так сразу и новости.
Азиз.   Торопиться нужно, торопиться. Сегодня проснулся — голова, точно плов в ней варили. Гудит, будто ветер в ущелье. Каждый день такое. Руки трястись стали, а? Вот, смотрите!
Черри.   Воздействие сильных магнитных полей. Неделями не снимаем антирадиационный экран.
Юрий.   То ли еще будет. Скоро голова затрясется, как у козла. И вообще что-то Зоя скажет. Не завидую я женатым.
Азиз.   Шутки брось! Зоя ничего говорить не будет.
Джино.    Мы зашли в тупик и заплатим за это. Но что потом? Несбыточная цель опаснее случайного поражения. Она уводит дальше и дальше.
Азиз.   Какая цель несбыточна?
Джино.   Преждевременный выход в глубокий космос. Нет, я не отказываюсь от убеждений. И не поддерживаю тех, кто шипит исподтишка, что нечего людям делать в глубоком космосе. Но куда и зачем мы торопимся? Через несколько поколений обитатель астероидов или спутников Нептуна будет в тысячу раз лучше нас подготовлен к восприятию глубокого космоса.

Входят Алекс и Люк.

Алекс   (слышавший последние слова). Есть, Джино, законы природы, которые полезно не забывать. Даже на Земле ни одна великая цивилизация не могла развиваться замкнутой в самое себя. Не раз и не два наша планета становилась свидетелем гибели культур. Почему? Потому что культура, не имеющая внешних контактов, исчерпывает себя, будь она хоть семи пядей во лбу. Она становится частным случаем. Я не хочу, чтобы человечество стало частным случаем. Понимаешь, не хочу! Если мы не выполним своей миссии, ее выполнят другие. Но почему не мы?
Люк.   Величие, миссия, долг! Все, что ты сказал, относится ко всем, а не к нам одним. Это Эрик брал на свои плечи тяжесть мировых забот. Мы знаем, чем все это кончилось.
Черри   (презрительно). Ты кто, оборотень?
Юрий.   Люблю я вас, ребята. Любую космическую проблему вы превращаете в личное переживание. Сохраните ясную голову.
Люк.   Стараюсь, но трудно.
Юрий.   Все-таки старайся. Помнишь инструктора в академии, что выводил нас в первый окололунный полет? Вспомни его завет. (Говорит кому-то подражая.) «Главное, не отвлекаться на мелочи. Не позволяйте органам чувств затуманить рассудок». Помнишь: «Приборы, ясный рассудок, расчет, спокойствие!» Вот так! (Берет Люка за плечи и, уводя его из холла, продолжает говорить.) Мы часто забываем, чему нас учили.
Азиз.   Посмотришь — удивишься: Юрий с Люком обнимается!
Джино.   Да, я убежден, Солнечной системе грозит опасность. Рациональные объяснения хилы, и все-таки... С чем бы мы ни столкнулись, у нашего противника страшный рефлекс — рефлекс на органическую материю.
Азиз.   Откуда?
Джино.   Будет когда-нибудь ответ и на твой вопрос. Хочешь знать мою гипотезу? Было время на планете-звезде, когда там шла жестокая борьба за существование. Уровень радиоактивности, вероятно, был значительно ниже теперешнего. И существовала там не только радиоактивная форма жизни. С ней боролась за будущее ионно-химическая. Шла ожесточенная драка. Применялись биологические формы борьбы. Радиоактивная жизнь пыталась подчинить себе, перестроить на свой лад белковую. Потом... потом звездные катаклизмы покончили с белком. Остались радиоактивные создания. Но у них сохранился защитный рефлекс на белок. Дремлющая сила, которую мы разбудили.
Азиз.   Мы слишком далеко от этой звезды, чтобы на нее воздействовать.
Джино.   Что ты знаешь о ней? Я допускаю: неизвестная нам жизнь способна передвигаться в безвоздушном пространстве. Принимаю возможность того, что за нами следят мобильные разведчики.
Алекс.   Мобильные разведчики?.. Ну, конечно. Они здесь, где-то рядом. Следят за каждым движением «Терры». Становится понятнее, почему погибли Эрик и Виктор.
Черри.   Их убили?!
Джино.   Многое становится понятнее. И самое главное — почему мы никак не можем установить местонахождение источника излучений. Не можем, потому что он передвигается.

Замолчали, задумались все присутствующие.

Азиз.   Надо к бою готовиться.
Алекс.   Враг призрачен. А мы только разведчики.
Черри.   Кролики в лаборатории! Со своими светлыми грезами, верой в свое всесилие, а все равно кролики.
Азиз.   И болтуны, да? Миллионы слов каждый день...
Джино.   Ну почему же только слов? Скоро будут и дела. Пойдем ко мне, поговорим по-серьезному.

Джино уводит Азиза в свою кабину. Алекс и Черри уходят в другую сторону... А из коридора входят Зоя и Мари.

Мари.   Люблю укромные уголки. (Поглаживая лист какого-то растения.) Зелененькие мои! Вас-то, бедных, за что наказывают? Росли бы в уютненьком горшочке где-нибудь в земной оранжерее. Вас бы холили, ласкали. Гранулированными удобрениями подкармливали.
Зоя.   Чувствуешь, как накаляется атмосфера? Точно электричеством насыщается.
Мари.   Ничего удивительного. Дождешься, Виола начнет успокоительное в завтрак подсыпать. Сначала полегонечку, а потом лошадиными дозами. Профессия обязывает.
Зоя.   Неужели все так и кончится?
Мари.   Ты меня не слушай! Такую сумасбродку поискать — может, найдется еще десяток, не больше.
Зоя.   Золотая ты девка. Счастлив твой муж был бы.
Мари.   Ненавижу условное наклонение. Ну, не встретила раньше — так что же? Теперь вот встретила. А может быть, и зря.

Входят Виола и Рэг.

Виола.   Девочки заняты обсуждением девичьих дел.

3оя.   С высоты твоего величия это кажется забавным. Но это жизнь.
Рэг   (примирительно). Конечно, жизнь. Та самая, ради которой мы и находимся здесь.
Мари.   Ради которой нужно действовать.
Рэг.   Если реплика означает, что я не способен на решения…
Виола.   Она ничего не означает.
Рэг.   Может быть. Впрочем, это не имеет значения. До ускорения остается семнадцать часов.

Рэг повернулся и ушел из холла.

Зоя.   Виола, объясни: ты твердо стоишь за возвращение. Это видно.
Виола.   Я не скрываю.
Зоя.   Но почему? Не обижайся, я хочу понять. Твое счастье здесь, с тобой вместе. Если мы вернемся, его не станет. Ты же знаешь, Рэг пойдет домой. К жене, детям.
Виола.   Не хочу ворованного! За счет других. Слишком часто шла я на компромиссы со своей совестью. Даже здесь, в глубоком космосе. Хватит!

В этот момент вошел Юрий.

Зоя.   Или просто трусишь?
Виола.   Ничего вы не понимаете! Да где вам, сытеньким, ухоженным!
Юрий.   Только без личных выпадов. Спорить по принципиальным вопросам, пожалуйста. Например, впадает ли Волга в Каспийское море или Аравийский залив. Но взаимно перечислять достоинства...
Зоя.   Почему бы и не поспорить, если решение все равно принято не нами? Так, очищаем душу на случай строгих вопросов.
Виола.   Пора перестать говорить недомолвками Что ты имеешь против нас с Рэгом? Опять за старое, опять я виновата? Ну хорошо, виновата! Я же не машина — я человек!

Виола выскочила из холла.

Мари.   Нехорошо, Зоя. До чего же мы дойдем?
Зоя.   Кто какой есть, пусть и покажется в своей интегральной наготе.
Мари.   Согласна: наступил момент, когда не может быть недомолвок. Жить сейчас надо только на абсолютной честности. Без сучка, без задоринки. Но нельзя превращаться в волков. Хорошо тем, на темной звезде, где коллективный разум. Поди, ни одной мыслишки не сочинишь, чтобы информация не стала известной тысячам соседей. Каждая ячейка знает свои возможности. А нам каково?
Юрий.   И просто и сложно. Красиво и безобразно. Никуда не денешься.
Зоя.   Смертный час наступит, а вам бы все до истин докапываться. В общем, ну вас к черту! Пошла я.

Уходит Зоя, за нею Мари. Навстречу им Алекс.

Алекс   (к Юрию). Ты, как всегда, дразнишь девушек? Ну ладно, шутки в сторону. Вы обо всем договорились с Джино?
Юрий.   График подготовлен в деталях. Передачу проведем через двенадцать часов.
Алекс.   Нужно, значит, нужно. Пошел работать.
Юрий.   Я могу тебе помочь?

Юрий и Алекс уходят. Но очень скоро в холле оказываются Люк и Виола.

Виола.   Что происходит? Если бы мы жили не в наше время, я бы подумала, что назревает бунт.
Люк.   Ерунда! Ребята нервничают, не хватает закалки. Кое-кто во имя ложных идеалов готов отличиться любой ценой. Но все это на поверхности. Страсти улягутся, спокойствие вернется. Иначе быть не может.
Виола.   Вероятно, не может. Возможно.
Люк.   Ну что случится? Алекс или Джино опротестуют действия Рэга перед Главным астронавигационным советом? Будет расследование. Выводы запишут в наставления и уставы. Но дело-то сделано. Излучение обнаружили мы. Сообщили о нем мы. И это одно заслуживает высочайшей оценки.
Виола.   Скорее бы в обратный путь. Так, чтобы безвозвратно. Чтобы ничего нельзя было переделать.
Люк. Выше голову! Распускаться никто не имеет права. Раз решение принято, мы его выполнение обеспечим.
Виола.   Наверное, что-то действительно гнило... Сюда идет Рэг. Люк, оставь нас, у меня серьезный разговор.

Люк, пожав плечами, уходит. Вошел Рэг.

Рэг.   Ты здесь? А я не нахожу себе места. Надо пересчитать программу ускорения. Для контроля. Но не могу. (Усмехнулся.) Даже цифры и те перестают слушаться.
Виола.   Всю жизнь ищешь. Беспокойный, мятущийся, честный до космической беспредельности. Разве можно не любить тебя?
Рэг.   Можно, дорогая. Не только не любить, но и презирать.
Виола.   Неправда, Рэг, ты клевещешь. Трудно тебе жить с самим собою — все смотришь на себя чужими глазами.
Рэг.   Они считают, что решение принято. Но я-то знаю, как оно им не по душе. Они так наивны в своей конспирации!
Виола.   Твое решение должно быть проведено в жизнь. Только так. Мы не можем не вернуться. Если не вернемся, нас не станет, понимаешь, нас уже не будет.
Рэг.   Так что же?
Виола.   Нет, ты не понимаешь. Мы перестанем быть людьми.
Рэг.   Мы перестанем быть людьми, если примем ложное решение.
Виола.   Продолжать полет — значит остаться людьми для себя. Только на очень короткий срок. А если вернемся, — сохраним себя. Для других, для тех, кто нас любит.
Рэг.   Отступить? Сделать вид, что я захвачен врасплох?
Виола.   Ты опять не о том говоришь, Рэг!
Рэг.   Так поступил бы Эрик. Эрик — покоритель космоса! Он не побоялся уйти, когда решил, что так лучше для всех.
Виола   (пожала плечами). Делай, как лучше.
Рэг.   Я слаб, конечно, слаб. Но решение на моих плечах. Если бы знать... Нет, сегодня в ответе я. Один, и только один. Помнишь вечер перед выходом Эрика и Виктора?
Виола   (отреченно вздохнула). Помню. Только бы тебе не ошибиться.

Задумались Виола и Рэг,  вспоминая прошлое. И воспоминания вновь выкупают перед ними — воспоминания о вечере «космической свадьбы».

 
 

Сцена восьмая


    Коридор, который ведет в столовую «Терры-6». Через дверь видно, как торжественно украшена столовая, в которой собрались участники празднества — свадьбы Черри и Виктора. А сам коридор стерильно чист, космически беспристрастен.
Через коридор пробегают Мари. Зоя, Азиз, которые готовят праздничный стол. Входит Виола.

Азиз (пробегая с подносом). Это ты, Виола? А ты... ты знаешь, что такое жареная баранина? Не синтетическая, а настоящая? Та, которую жарят на древесном угле?
Виола.   Знаю, мой милый.
Азиз.   Ты настоящая женщина!

Убегает Азиз. Входят Мари и Зоя.

Мари   (рассказывает). Мы в Гренландии жили. Поселок маленький, ребят — раз, два и обчелся. Науками нас в школе начиняли не стандартные педагоги, а самые что ни на есть магистры и доктора. В свободные часы. Помню, прихожу в класс — опоздала на урок физики. Матушки! Стоит херувим кудрявый. Шевелюра из золотых колечек, а глаза ночи тропической чернее. У меня коленки даже заныли. Он меня про обратную связь спрашивает, а я закон Ома и то не могу вспомнить. Но все равно лучше физики не стало для меня науки. Вот так я и попала сюда. (К Виоле.) Ты чего ждешь?
Виола.   Сейчас придет Рэг.

Ушли Мари и Зоя. С другой стороны, направляясь в столовую, входят Люк, Джино и Рэг.

Джино.   Чудесные запахи разносятся по коридору. Заставляют ускорять шаг.
Рэг.   Виола, ты что?
Виола.   Тебя жду.

Из столовой входит Эрик.

Эрик.   Здесь отдельное собрание? Расходитесь: ничего у вас не выйдет. Ну что, попали в сложное положение? Оценки неправильные допускали? Не беда, нас ничто не собьет! Перед нами открывается новый безбрежный мир. Да, открывается. Мы первые шагаем через его порог. Для такого ничего не жалко.
Люк.   Исполнить долг перед вечностью. Есть ли счастье больше?

Входит из столовой Виктор.

Виктор. Забудем о вечности. Она всегда застает человека врасплох.
Джино   (Эрику). Надо отступать, капитан.
Эрик.   Поздно! Мне поздно — я отступать не умею.
Виктор.   Я должен взглянуть на приборы. (Уходит.)
Эрик.   Мы будем идти вперед! Сделаем все, на что способна «Терра». Насколько хватит нас самих. Да, каждого из нас. Капитуляции не будет! (Решительно поворачиваясь, уходит.) Что же, веселитесь, мне пора к месту службы.

Эрик уходит.

Джино.   Можно бодриться, как делает викинг. Но мне не по себе.
Люк.   Он в этом весь.
Рэг.   Выжать из полета все, что пригодится Земле, — вот задача. Мы это делаем.
Виола   (неожиданно для всех, в том числе и для себя). Странные вещи происходят в структуре клеток. Сегодня после усиленной дозы радиации анализаторы вновь регистрируют изменения в протоплазме.
Джино.   Ионизация протоплазмы?
Виола.   Если бы! Нет, видимо, действуют какие-то силы на субэлементарном уровне. Происходит нарушение регуляции внутриклеточных протоков. Ломка процессов биосинтеза. Понимаете, клетки начинают жить по каким-то новым законам.
Люк.   Это значит?..
Виола.   Это значит, что под вопрос ставится сама жизнь. Не моя, не твоя, а белковая жизнь как таковая.
Рэг.   Речь идет о слишком серьезном, чтобы делать поспешные выводы. Я думаю, те, кто сидит за столом, поступают благоразумнее.

Рэг, а за ним Люк проходят в столовую. Виола и Джино направляются туда же. Но задерживаются.

Джино   (как бы про себя).

Нам казалось: мы кратко блуждали.
Нет, мы прожили долгие жизни...
Возвратились — и нас не узнали.
И не встретили в милой Отчизне.

Виола.   Что это?
Джино.   Это написал один старый поэт. Русский...
Виола.   Советский?
Джино.   Не знаю. Это было давно. До Гагарина. (Улыбнулся.) Странные создания — люди. Есть ли в космосе нам подобные? Кто бы так был полон забот за будущие поколения, которых ему не суждено увидеть?
Виола.   Я боюсь, Джино. То, что мне приходится наблюдать, просто чудовищно. Я вижу, как необъяснимо, непонятно, нелогично начинают перестраиваться клетки живой ткани. Вдруг на каком-то узле меняется конфигурация химических соединений в генах. Возникают новые структуры. Мы лишь смутно могли себе представлять подобное. В полуфантастических теориях. А здесь...
Джино.   Под влиянием излучений?
Виола.   Да. То есть я не знаю. Пойми меня правильно, нельзя говорить о контакте с чем-то подобным человеческой цивилизации. Нельзя! И может быть... Вот уже первые жертвы.
Джино.   Какие жертвы, Виола?
Виола.   Вероятно, мы потеряли Виктора. Как счастлива сегодня Черри! Но я-то знаю... Я боюсь идти туда, в столовую... Сегодня Виктор оказался под длительным облучением. Ему понадобилось в момент вспышки закончить очередной эксперимент. Я посмотрела его кровь после поражения...
Джино.   Кому ты говорила?
Виола.   Об этом знают Эрик и Рэг. Виктор умоляет не говорить Черри.

Входит Виктор.

Джино.   Как ты себя чувствуешь, Виктор?
Виктор.   Не скажу великолепно. Голова болит. (Из столовой входит Черри, видимо, услышавшая голос Виктора.) Но, в общем-то, это ерунда. Устал — вот в чем дело. Сейчас бы на Волгу! Кто из вас был на моей реке? Никто? Я обязательно покажу тебе Волгу, Черри.
Черри.   Обязательно.
Виола.   А я так мало видела Землю. Все космос и космос.
Черри.   Мы с Виктором поедем путешествовать. Когда вернемся...
Виктор.   Интересно, может человеку наскучить жизнь? Была такая теория: если человек доживет до конца срока, отведенного ему природой, он заснет со спокойной улыбкой.
Виола   (горячо). Если бы это было правдой, мы бы не были теми, кто мы есть,
Черри.   Главное — знать, что будет дальше. Что потом будет.
Виктор.   Да, знать, что будет завтра, хочется. Очень! Черт его знает, сколько противоречий в жизни! (Обнял Черри.) Но мы шагаем вперед.

Входит Эрик.

Эрик.   Порядок должен соблюдаться, друзья. Впереди еще один трудный день. (Виктору.) Отдыхай, мой мальчик. Забудь сегодняшние тревоги.
Виктор.   Слушаюсь, капитан!

Виктор и Черри уходят.

Виола   (вслед уходящим). Я хочу еще раз проверить твою кардиограмму, Виктор.
Эрик   (останавливая Виолу). Проверишь завтра. (Обращаясь к Джино.) Ты просишь разрешения выйти за борт?
Джино.   Да, капитан.
Эрик.   Это очень опасно.
Джино.   Я знаю.
Эрик.   Виола, расскажи ему.
Виола.   Он уже знает главное.
Эрик.   Я думаю... Впрочем, неважно, что я думаю. Свой долг каждый выполнит до конца. Да, до конца.
Джино.   Тем более важен мой выход. Нужно измерить угловые размеры источника излучения...
Эрик.   Не объясняй мне азбуки. Ты прав, надо было отступать. А теперь поздно. Я говорю это только вам. Ситуация будет усложняться. Да, для меня все ясно. Существует логика тех, кому выпало на долю вести других. Если я принял решение, я непременно должен заставить, убедить подчиниться. Иначе анархия. А вы — вы ведь способны пойти и на анархию, если вообразите, что я ошибаюсь. Вместо того, чтобы выспаться и все до конца додумать.

Входит Рэг.

Джино.   Вы тоже, как и мы, вышли в космос ради истины.
Эрик.   Ради вас всех, черт побери! Нет, нужно что-то сделать. Немедленно! Мне-то наплевать на излучение. Мне вас сохранить надо. Вашу веру в завтрашний день. Хорошо, выход будет. Но пойдет не Джино, пойдет... (Помедлил.) Виктор.
Джино.   Почему?
Виола.   Капитан, вы ошибаетесь...
Эрик.   Нет, моя девочка, не ошибаюсь. Да, пойдет Виктор. Он проведет измерения не хуже Джино.
Виола.   Я не разрешаю!..
Эрик.   Здесь я капитан.
Джино.   Вы понимаете, что вы хотите сделать?
Эрик   (спокойно). Ты думаешь, что я убийца? Когда кто-нибудь из вас станет капитаном, вы узнаете меру моей ответственности. Поймете! Пойдет Виктор. Этого требуют высшие интересы.
Виола.   Как вы жестоки!
Эрик.   Советую тебе научиться тому же. И пойдет еще один человек. Для страховки. Этим человеком буду я.
Рэг.   Я отказываюсь понимать.
Эрик.   Между тем все очень просто. Замеры действительно очень важны. Мы обязаны обеспечить им гарантированные условия.
Рэг.   Но ведь вы капитан!
Эрик.   Это не самая главная добродетель. (Пауза.) Я многое видел за свои годы. И пока я капитан, я приказываю. (Вздохнул. Обращаясь ко всем.) Спокойной ночи.

Эрик повернулся и вышел. А из соседнего отсека продолжают звучать музыка и смех. Гаснет свет. Где-то на фоне темнеющих стен проступает силуэт задумавшегося Рэга.

Рэг.   Жизнь, опыт — вы мудрейшие учителя. В каких инструкциях почерпнул бы я то, что понял сейчас? Никогда не задумывался я над тем, что Эрик ощущал сердцем: нет границ человеческим возможностям. Только в действии невозможное становится возможным, а вероятное — реальным.

 
 

Сцена девятая


    Действие вновь переносится на смотровую галерею. Сиреневый свет льется из светильников где-то под потолком. Он окрашивает в призрачные тона и всю обстановку галереи и людей, находящихся на ней. Только мрак космоса, расшитый звездным узором, контрастирует с этим светом.
    На сцене Джино, Алекс, Виола и Черри. Вбегает Мари.

 
Мари.   Ну вот, наверное, опять проспала. Все какие-то взлохмаченные, ершистые.
Алекс.   Мари, у тебя есть будильник?
Мари.   Конечно, есть. Но, как нарочно, он звонит, только когда я сплю.
Виола   (сухо). На этот раз ты действительно могла проспать самое интересное. Так я кончаю: если верить полученным результатам, наши организмы уже пошли, как бы точнее выразиться, в переплавку. Сколько времени это займет, не знаю. При ливневом характере процесса жить остается, скажем, десять — двенадцать месяцев. В противном случае — раза в два-три дольше.
Черри.   И затем превращение в кристаллическую структуру? Бр-р!
Алекс.   Да, разумом здесь и не пахнет.
Мари.   Существо я схватила. Но, может быть, изложите подробнее? Излучение пытается перестроить структуру наших клеток. По принципам кристаллической решетки. Убить живые клетки, построить из них художественный орнамент. Так?
Алекс.   Орнамент во славу чужого бога.
Мари.   А как... как они это делают?
Виола.   Как и вирусы. Они вмешиваются в регулировку внутриклеточных процессов. Перестраивают вещество клетки по своему плану. Клетки, измененные излучением, потом уже сами управляют этими процессами. Они строят работу по модели заданной кристаллической решетки.
Мари.   Да-а, влипли! Ты говоришь, модель? Следовательно, сознательный план?
Джино.   С этим вариантом покончено.
Алекс.   Даже у меня не осталось сомнений. Поведение излучения определяется инстинктом. Его привел в действие раздражитель в форме белковой жизни на корабле.
Мари.   Слушайте, это же потрясающе! Как они узнали о нашем белковом естестве? Чем они нас прощупали? Остается одно — нейтрино! Они умеют управлять нейтринным потоком! У них есть биологический нейтринный генератор! О ничтожество, почему меня не осенило раньше? Это же кладовая открытий!
Виола.   Ты и займешься ими в оставшиеся месяцы.
Алекс   (взглянул на часы). Пока мы не превратимся в кристаллические мумии.
Джино   (Алексу). Идею с нейтрино нужно записать среди выдвинутых гипотез. Молодец, Мари!
Черри.   Мы и по форме не останемся самими собой. Глыбы чужой материи.
Мари   (посмотрев на себя). А жалко! Такие симпатичные формы... Кстати, вопрос о возвращении теперь встает в иной плоскости, так ведь?
Виола.   Чем дальше мы успеем уйти от источника излучения, тем дольше ты и мы вместе с тобой сохраним свои формы.
Черри.   Если только ради этого...
Виола.   Да, нам нужны новые критерии для оценки собственной стоимости. Проблема нашей полезности для человечества отпадает. Остается заботиться о самих себе.
Алекс.   Слава космосу, не все такие эгоисты!
Виола.   Не надо, Алекс. Жизнь один раз дается.
Алекс.   Что подразумевать под жизнью, милейшая? Краткую черточку материального бытия или оставленный им заряд духовной энергии?
Виола.   Оставленный в мировом пространстве, где он тут же рассеется на атомы, отделенные друг от друга миллионами километров.
Алекс   (снова взглянув на часы). Пожалуй, ты все-таки опоздала. Не тебе уже определять ход событий.
Джино.   Алекс!
Виола.   А-а, заговор! Ты знаешь, я о многом уже догадалась. Не считай меня глупой бабой. И не думай, что вам удастся перехитрить всех...

Виола быстро ушла с галереи.

Джино.   До передачи осталось двенадцать минут.
Алекс.   Считаешь, что она прямиком отправилась к Рэгу?
Джино.   Многое может произойти.
Мари.   А может быть, что-то придумаем?.. Если всем вместе?
Алекс.   Может быть. Только потом, после передачи.
Черри.   Не все ли равно. Того, что было, не вернешь.
Мари.   Нельзя нам теперь по углам расползаться! Только всем вместе, только без темноты!
Джино.   Потерпи, осталась последняя неопределенность. Перейти финальный рубеж. Тогда вернется чувство локтя. На место станет совесть. А сейчас меня тревожит другое. (К Алексу.) Рэг может перекрыть источники питания. (Выходит.)
Черри.   Наверное, с человечеством, как мы его себе представляем, все равно скоро будет покончено. Нам на смену придут наши потомки, которые совсем не будут похожи на нас. Столь совершенные, что это будет новое биологическое явление. С другими эмоциями, другим разумом.
Мари.   И никому не будет интересно, о чем мы мечтали, кого любили, что ненавидели. Разве тебе интересно, кого и за что любил трицератопс юрского периода?
Алекс   (поежился). На перекрестках ветрено.
Черри.   А мне все равно. Что было отведено, я прожила.
Мари.   Мы тебе по-прежнему завидуем, Черри! Немножко, но завидуем.
Черри.   Не надо. Теперь я понимаю, как мало видела, как немного знаю. Но все равно. Если бы жизнь продолжалась, все шло бы под тенью прошедшего.

На галерею входит Люк.

Люк.   Вот где скрываются сливки общества. Знаете, я потерял покой. Брожу как потерянный. Запутались мы все. Как ни отрубишь, нет душевного покоя.
Алекс.   Ради душевного покоя короли когда-то рубили головы подданным. Как ты думаешь, плаха успокаивает?
Люк.   Парадоксы заменяют тебе в минуту отчаяния здравый смысл. А что делать другим?
Черри.   Напрасно жалуешься. Нет у нас бога, чтобы винить его вместо самих себя. Может быть, надо помочь Джино?
Алекс.   Достойная мысль, кладущая конец ламентациям. Я пошел.
Черри.   Я с тобой. Мари, мы уходим в бой.

Черри и Алекс ушли.

Люк.   Ну вот, мы без свидетелей. Что ты скажешь?
Мари.   Любовь рождается не по предписаниям.
Люк.   Понимаю, я опоздал. Еще раз опоздал. Вот оно, космическое счастье. Быть первым и последним.
Мари.   Ты не опоздал, Люк. Просто зашел не туда. И никто не виноват. Скажи: зачем ты попал в звездный патруль?
Люк.   Поздно задавать такие вопросы. Поздно! Кто-то уже идет сюда.

Вошла Зоя.

Зоя.   В конце концов что происходит?
Мари.   Не я одна чуть не проспала самое главное. Имеет место научный диспут по вопросу о цене и стоимости жизни. Мнения абсолютно дивергентны. И посему приходится выяснять отношения.
Люк.   В Византии был однажды брошен клич: «Злодеев и математиков вне закона!» Мари и некоторые вместе с ней хотели бы его возродить.
Зоя.   Раз препирательства имеют банальный характер, значит, ничего не произошло.
Мари.   Ничего, кроме мелочей.
Зоя.   Я не видела своего благоверного уже сутки. Говорит, что копается в двигателях.
Люк.   Нонсенс. Двигатели давно уже в состоянии полной готовности.
Мари   (поспешно). Двигатели бывают плазменные, реактивные, электрические, механические, моральные, психические. Ой, ребята, знали бы вы, что такое двигатели эмоциональные! Да где вам — это мне, бедолаге, пришлось как-то месяц трудиться в доме бракосочетаний. Такая общественная работа — поздравлять, наставлять, заряжать. Первый вечер перед дежурством я слов всяких навыдумывала! Думаю, скажу, и эти новобрачные засияют у меня, как наэлектризованные палочки. Потом посмотрела в глаза первой паре и поняла, что детеныш я грудной перед ними. Бормотала что-то из официального катехизиса. Людей наставлять — для такого надо больше их пережить.

Входит Алекс.

Мари.   Со щитом или на щите?
Алекс   (пожал плечами). В состоянии невесомости.

Вошла Виола.

Виола.   Я ничего не понимаю. Рэг говорит загадками. Улыбается так, как никогда не улыбался. Не могу больше так! Не могу!
Мари.   И не надо, Виола. Пора забыть земное.
Виола.   Именно это я пыталась сделать все последнее время.
Алекс.   Ты не хотела признать, что все наши симпатии на твоей стороне. (Смотрит на часы ) Вот и истекают последние секунды.

Вошел Рэг.

Рэг.   Может быть, уже истекли.
Мари.   Значит, решение принято?
Рэг.   Как им хотелось получить ответ! Джино ходил кругами — не было мелочи, которую он не использовал бы. Виола — та у нас не дипломат. Сразу вперед — к существу.
Алекс.   Ты хочешь сказать, что принял решение?
Рэг.   Да, принял. (Помолчав.) Только что состоялась радиопередача. В направлении Земли.
Алекс.   Гора с плеч!
Мари.   Золотой ты наш человек!
Зоя.   Вот чем супруг мой занимается!
Рэг.   Мое участие свелось к невмешательству. Но только на первом этапе. Теперь же... теперь повторим сообщение еще три раза. Для гарантии. И на остатках горючего к дому.
Люк.   Каких остатках? О чем вы, пилот-капитан? Где вы нашли остатки?

В этот момент входит Джино.

Рэг.   На тех остатках, которые останутся. На каплях, что недокапаны. Только так и должен поступать человек.
Виола.   Где же я ошиблась?
Джино.   О чем вы?
Рэг.   Довольно тайн, Джино. Недомолвкам, сомнениям, заговорам пришел конец. Наша радиопередача уже мчится к Земле со скоростью света.
Джино.   Ты знаешь все?
Рэг.   Вы слишком неумелые конспираторы,
Виола.   Наверное, так и надо было.
Алекс.   С самого начала.
Мари.   А теперь мы снова одна большая семья,
Люк.   Надо же что-то делать. Может быть...
Алекс.   Давайте в другую сторону — к Альфе Центавра.
Мари.   Рванем из последних силенок! Вдруг доберемся, встретимся, чего доброго, с чужой цивилизацией!
Зоя.   То-то будет радости!
Люк.   Встретились уже. Довольно.
Алекс.   Но почему не посмотреть того, чего никто не видел?

Рэг и Джино разговаривают в стороне от других.

Рэг.   Я назначил общий сбор. Здесь, на галерее. Нужно было испугаться самого себя, чтобы вызвать в себе отвагу.
Джино.   Мы выросли в обществе, где выше всего ценится свобода человеческой личности. Свобода действовать ради счастья других. А это тяжелая свобода. Никакое рабство прошлого не сравнится с ней по тяжести ответственности.
Рэг.   Есть люди, которые рождены командовать.
Джино.   Умение командовать не достоинство, а нелегкая ноша. Оно делает человека односторонним, лишает гармонии. Я рад за тебя. Знаю, ты все равно пришел бы к тому же. Только путь был бы долог, а времени нет.

На галерее появляются сначала Азиз, затем Черри.

Рэг.   Конечно, я вас понял, Я все понял. Теперь я знаю, что, прежде чем брать ответственность за всех, надо иметь внутреннюю убежденность. Верить, что ты способен довести людей до цели.
Джино.   Нет, Рэг, ты еще не понял главного. Не только верить. Надо знать, чего хотят все. Если ты встал у руля, твой разум должен вместить все разумы, подчинившиеся тебе. Твое сердце должно вместить в себя их сердца. Биться в унисон. Лишь тогда возникнет резонанс, способный сокрушить стены и осушить океаны.
Рэг   (задумался). Спасибо и за этот урок. (Обращаясь ко всем.) Радиопередачей собранной информации мы закрыли себе путь к возвращению. Такова была воля всех. Впрочем, последние биологические данные и не дают нам иного выхода.
Виола.   Вероятно, нет.
Рэг.   Как бы там ни было, занавес закрывается.
Азиз.   А узнать финал — хороший он или плохой — не доведется. Несправедливо, да?
Рэг.   Необходимо еще одно решение. Прошу освободить меня от исполнения обязанностей капитана. Может быть, это надо было сделать раньше. Тогда судите меня. А если послушаетесь совета, назначите капитаном Джино.
Люк.   И в большом несчастье находятся маленькие радости.
Азиз.   Еще одна ошибка, которую записать нужно Ты же не годишься в командиры, Рэг! Зачем ответственность брал?
Зоя   (Азизу). Я тебе еще одну ошибку запишу, понял? Как от меня свои делишки скрывать. Я еще разберусь.
Алекс.   Если Зоя собирается в чем-то разбираться, следовательно, жизнь продолжается.
Рэг.   Возражений нет? Принимай команду, инженер-капитан.
Джино.   Не так все просто. Что же получается? Эрик предпочел уйти, когда понял, что завел нас в тупик. Рэг честно пытался найти выход из тупика, но не мог, ибо был воспитан в той же школе, что и Эрик. Считал, что на нем лежит вся ответственность за решения. Что, раз стал он капитаном, ему виднее. Не получилось — пусть теперь попробует силы Джино?
Зоя.   Хочешь сказать, долой власть? Пусть процветает свободная воля?
Джино.   Свободной воли нет. Это фикция для дураков. Хочу сказать другое: решать будете вы, все вы. Исполнять — я. Не сумею — вы решите, что со мной делать.

Вбегает Юрий с портативным звукозаписывающим аппаратом в руках.

Юрий.   Задержался. Расшифровывал радиограмму с Земли!
Все.   Какая радиограмма? Нам? Что за ерунда?
Юрий.   Нам тоже. Но не только. Всему космосу. Я случайно принял. Черт ее знает, где она бродила, пока на нас не наткнулась. Конец вот расшифровать не удалось.
Джино.   Начало расшифровал? Включай!

Юрий включает аппарат.

Голос.   Дорогие друзья-земляне! К вам, исследователи далеких просторов, мы обращаемся в этот радостный день. Сегодня у нас большой праздник. День свободы человечества, День коммунизма. Вам, посланцы человеческой  цивилизации на рубежах освоенных миров и в межзвездных просторах, шлют привет сегодня все люди планеты-матери. Вам, любимые дети Земли... (Радиошум.) Вновь и вновь мы с гордостью вспоминаем сегодня имена каждого, кто ушел прокладывать дороги в звездное будущее. Как всегда, вы можете быть уверены: никто не забыт, и ничто не забыто. В эти дни идет последняя подготовка к выходу в глубокий космос корабля «Терра-8». Его экипаж должен совершить полет к чужим планетным системам, произвести там первую визуальную разведку... (Шум, Юрий выключает аппарат.)
Юрий.   Больше принять ничего не удалось.
Люк.   Никто не забыт, и ничто не забыто! Это и про нас.
Алекс.   Да, и через тысячу лет Земля всегда будет с нами.
Мари.   Сегодня на Земле большой праздник. Сегодня наш праздник с вами!
Азиз.   Наш сегодняшний день — это их вчерашний день.
Алекс.   Какая она прекрасная, наша планета, когда подлетаешь к ней из космоса! Нежно-голубая, зеленоватая.
Юрий.   Чтобы оценить свой собственный мир, его нужно увидеть из космоса.
Люк.   Мы смотрим на него из такой дали, что даже волшебное сияние развертывается не шире атомного ядра.
Черри.   Никогда не бывать мне на Волге. Я ведь обещала Виктору.
Виола.   Священны все обещания. Даже невыполненные.
Юрий.   Как хорошо все-таки, что в главном мы не изменились. Остались достойными имени Человек.
Рэг   (Виоле). У тебя такой нежный профиль!
Виола.   Это все, что ты можешь сказать?
Зоя.   Здесь остался кусочек человечества. Нет пути назад, и не найти дороги вперед. Давайте видеть себя не такими, какие мы есть, а какими должны быть.
Джино.   Довольно слов! Сегодня у нас будет праздник. Как на Земле. Пусть мы ошиблись. Ну что ж! Завтра — новый рабочий день. Никто не заменит нас.
 

 

    Гаснет свет. Силуэтами на фоне звездного узора вырисовываются фигуры космонавтов. История корабля «Терра-6», вышедшего далеко за пределы планетной системы Солнца в межзвездный патруль, для нас закончена. Но не закончена великая звездная история человеческой цивилизации. В ней открывается следующая глава.

Наука и жизнь, 1968, № 2, С. 97 - 108,

1968, № 3, С. 97 - 109.