ТАЙНЫ СЕЛЬВЕНТА (часть 2)

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (2 голосов)

(продолжение)

О'Рейли всегда и везде, как тень, ходил за Орантесом, и вечное присутствие громадного ирландца за спиной доктора, ставшего вскоре любимцем городка, раздражало его собеседников. А желающих пообщаться с Орантесом было много, и каждый, кто по делу или без дела оказывался вдруг рядом, сразу начинал болтать с ним о каких-нибудь пустяках. 

Жизнь в Сельвенте была очень своеобразной. Дети здесь росли и воспитывались не в семьях, а в детском городке, расположенном в двух километрах от города взрослых.

Сразу после рождения младенца забирали у родителей, и те уже больше не принимали никакого участия в его дальнейшей судьбе. Ребенку давали произвольное имя и фамилию и изменяли дату рождения в документах. Родители, сами воспитывавшиеся точно так же, и не пытались разыскать собственных детей среди их сверстников. Так руководители Сельвента устраняли влияние семейных и родственных связей на общественную жизнь городка. Без детей семья становилась непрочной: мужчина и женщина легко сходились, поселялись вместе в одном из домов, которых в городке был избыток, а через какое-то время так же легко, расставались.

Доктор Орантес и сам был сторонником воспитания детей обществом. Вдоволь намыкавшись сперва в бедняцкой семье, потом на чужбине в университете, куда он попал только благодаря отменной прыгучести и росту прирожденного баскетболиста, доктор не желал своего пути другим. Редкий счастливчик способен успешно преодолеть такой путь. Общество, могучее, богатейшее общество должно, по убеждению доктора, стать добрым и умным воспитателем своей смены.

Сельвент дал доктору пищу для размышлений над проблемами воспитания. Неплохо вроде бы задумано, наставниками детей определяли только "перворазрядных" сельвентцев, в материальном отношении здесь полное изобилие. Формально все принадлежало всем, и все были равны перед законом. Однако, как ни странно, неравенства и несправедливости, зла и обид в Сельвенте не уменьшилось - взамен ожидаемых пышных цветов на жирной почве городка взросла ядовитая плесень: Маршан и его верный слуга - разряд безраздельно правили тут. "Пятиразрядные" трепыхались в самом низу сельвентского общества, хотя ели, пили, пользовались прочими благами вдоволь. А на самой вершине пирамиды вокруг маленького диктатора Маршана толпились члены Правления городка, имеющие высший или, на худой конец, первый разряд...

 

Прошло три месяца со дня появления доктора Орантеса и О'Рейли в Сельвенте. Каждый из них продолжал заниматься своим делом: один учил, другой учился.

О'Рейли работал так упорно, что доктору иногда казалось, не забыл ли его товарищ о главной цели их прибытия в Сельвент. Сам он постоянно думал о сыне, пытался обнаружить какие-нибудь следы его пребывания в городке, но тщетно. Ни разу не услышал доктор ни одного, хотя бы косвенного, намека или упоминания о присутствии в Сельвенте постороннего. Расспрашивать же окружающих было опасно - все они, искренне или нет, но действительно были преданы Маршану.

Доктор Орантес все глубже проникал в скрытые механизмы управления жизнью городка, и в первую очередь научными исследованиями. Хотя он чувствовал, что Маршан продолжает ему не доверять, тем не менее его стали приглашать почти на все важнейшие заседание ученого совета. Видимо, Маршан, полностью уверенный в надежности системы контроля за людьми в городке, стремился использовать знания, опыт и идеи доктора Орантеса в своих целях.

А однажды ему вообще пришлось отменить занятия и пойти на заседание ученого совета. На нем Маршан официально ввел доктора в состав совета и приказал максимально форсировать свои разработки. Теперь положение Орантеса в городке значительно упрочилось. Члены ученого совета обладали гораздо большими, в сравнении с рядовыми жителями Сельвента, правами и привилегиями.

Время шло. Маршан поставил перед доктором конкретную задачу - в короткий срок создать сверхмощный УМП. Но хитрый и коварный старик доверял только себе, и Орантес замечал, что, несмотря на новое высокое положение, за ним и О'Рейли продолжают следить, и не только с помощью технических средств.

А О'Рейли продолжал фанатично ломиться в науку, и это у него получалось уже неплохо. И в спорте ирландец преуспевал, он стал кумиром болельщиков Сельвента. Каждый день на борцовском ковре проходили схватки О'Рейли с несколькими соперниками сразу. В одиночку против него выходить уже никто не желал.

За много лет одиночества в сельве О'Рейли страшно соскучился по нормальной человеческой жизни и гнал теперь, насколько позволяли здешние правила и порядки, как говорится, "на полную катушку". Он уже не проявлял особой инициативы в поисках способа вырваться отсюда, и это, в общем-то, даже устраивало доктора Орантеса, ведь в противном случае горячий и невыдержанный ирландец легко мог попасться на каком-нибудь пустяке, поставив их обоих в безвыходное положение.

Строжайшая дисциплина и какой-то просто нечеловеческий порядок, словно в муравьиной куче, где каждый знает свою тропку, царили в Сельвенте. Рабское повиновение жителей Сельвента любым приказам Маршана и его помощников, даже абсурдным, долгое время удивляло и поражало доктора Орантеса. Вначале он объяснял это исключительно особенностями воспитания в городке, однако позднее совершенно случайно узнал следующее. Человека, хотя бы однажды не выполнившего распоряжение Маршана, помещали в специальную "лечебницу", расположенную в отдалении от городка, а после обработки особыми нервно-психическими препаратами выпускали. Такой человек уже больше не имел своего собственного лица, воля его была подавлена, он действительно становился рабом.

Около трети населения Сельвента побывали в этой лечебнице и вышли оттуда с клеймом "пятиразрядных". Остальные испытывали перед ней смертельный ужас.

 

Однажды доктор Орантес поднялся, как обычно, в семь часов, время, когда все в Сельвенте обязаны вставать, и с удивлением обнаружил, что О'Рейли еще спит.

- Джон, подъем! - крикнул доктор из кухни, готовя завтрак.

Когда он вошел, О'Рейли сидел на кровати. Вид у него был болезненный: бледное, отекшее лицо, движения вялые, расслабленные. И это здоровенный, никогда не хворавший ирландец!

О'Рейли встал и вдруг покачнулся, едва удержавшись на ногах.

- Что с тобой, Джон? - озабоченно спросил доктор, поддерживая товарища.

- Дьявольщина какая-то. Голову еле от подушки оторвал. Сейчас вот голова закружилась, в глазах потемнело....

- Я позову врача.

- Не надо, зачем мне врач. Пройдет...

Доктор Орантес, удивленный тоном О'Рейли, глянул ему в глаза и поразился. В них был страх.

- Я с детства боюсь врачей, - простодушно сознался О'Рейли. - Давай подождем, Хуан. Если уж станет совсем невмоготу, тогда зови...

К вечеру состояние О'Рейли улучшилось, и он даже, как всегда, отправился на спортплощадку. Однако в этот раз победа над постоянным соперником - мордастым Сорро - досталась ирландцу очень и очень нелегко.

А на следующее утро О'Рейли не поднялся с постели. Врач, осмотрев его, сказал, что у больного общее ослабление организма, и необходимо обследование в клинике.

В клинику доктор Орантес отправился вместе с товарищем, которого несли на носилках.

Состояние О'Рейли катастрофически ухудшалось. Видя, что лекарства не помогают и Джон все слабеет, Орантес улучил момент, когда они остались одни, и дал другу захваченный с собой препарат СИС, резко стимулирующий работу иммунной системы. Порошок СИСа ему вернули вместе с прочими вещами, приняв за обычное лекарство, после согласия доктора работать на Маршана.

Он рисковал: препарат был плохо проверен, но иного выхода не было.

Вскоре вошел врач и с тревогой сообщил, что анализы показали сильное отравление неизвестным ядом.

"Кто бы это мог сделать?" - забилась мысль в голове доктора. И вдруг ему отчетливо вспомнились горящие ненавистью глаза поверженного на ковер Сорро. Доктор решил тотчас же проверить свои подозрения.

О'Рейли прямо на глазах стало заметно лучше, и его можно было на время покинуть. Доктор пошел к Стальскому.

При встрече они, будто добрые приятели, пожали друг другу руки. После того как Орантес был введен в ученый совет Сельвента, Стальский стал вести себя еще более подобострастно. Сам он не был членом совета, но, по всей видимости, ужасно этого желал.

- Я вот по какому вопросу зашел, - сказал доктор Орантес. - У тебя, насколько помнится, работает один парень. Здоровый такой, как медведь.

- Да-да, это Сорро. Он у меня работает. Очень-очень талантливый молодой человек!

- А чем он занимается?

- Это вообще-то служебная тайна, но вам, доктор Орантес, как члену совета, я, конечно же, скажу. Он занимается ядами. Да-да, ядами.

- Умеешь молчать, Стальский? - прервал его доктор.

- Любое ваше желание, доктор Орантес, для меня закон, закон для меня. Разумеется, если оно не противоречит законам Сельвента.

- Так вот, Стальский, этот самый Сорро отравил Джона ядом. Джон едва не умер... Что скажешь? - спросил доктор Орантес, наблюдая за реакцией Стальского.

Лицо поляка вытянулось. Он долго молчал, не решаясь ответить.

- Ну что тут скажешь, господин Орантес! Сорро, безусловно, не прав, он поступил как мальчишка. Это все из-за борьбы, я знаю. Сорро очень честолюбив, а О'Рейли несколько раз здорово побил его. Сорро можно понять, понять можно... - заюлил Стальский.

- Что будет, если я сообщу про этот случай Маршану? - спросил доктор Орантес, продолжая внимательно следить за быстро изменяющимся выражением лица Стальского.

- Понимаете,

доктор Орантес, Сорро, разумеется, погорячился, разумеется... И все-таки вашему другу следовало бы быть с ним поаккуратнее. Над Сорро все смеялись, а он честолюбив, очень честолюбив...

- Что ты несешь, Стальский?! - не в силах сдержать себя, взорвался Орантес. - Ты что, не понял? Сорро пытался подло убить О'Рейли!

- Больше такое не повторится, не повторится. Я гарантирую вам это, я клянусь...

- Да ты никак с ним заодно? - Еще мгновение, и Орантес ударил бы Стальского.

- Что вы, что вы, доктор Орантес! - испуганно вскрикнул Стальский и вдруг, с внезапно прорезавшейся железной ноткой в голосе, тихо сказал: - Я не советовал бы поднимать шум вокруг этого дела. Сорро - сын профессора Маршана. Это тайна. Ее не знает даже сам Сорро.

Ошеломленный неожиданной новостью, доктор Орантес медленно опустился в кресло. Гнев, ярость, ненависть кипели в нем. Но ведь нужно, нужно продолжать так осточертевшую игру с этими подонками...

- Что же ты предлагаешь, Стальский? - спросил он, взяв себя в руки.

- Никому не сообщать о проступке Сорро.

- Проступке?

- Да, проступке! Остальное я беру на себя. Такое больше не повторится.

- Ну что ж, спасибо и на этом. Увидишь, я тоже умею быть благодарным, - заверил доктор Орантес.

 

О'Рейли вышел из клиники через три дня. Спустя две недели он как ни в чем не бывало по вечерам снова выходил на ковер.

Доктор Орантес во время одной из прогулок по парку рассказал товарищу о причинах его внезапной болезни и разговоре со Стальским. Взбешенный ирландец загорелся желанием немедленно расправиться со своим врагом, и доктору стоило больших трудов отговорить его от так не нужной им сейчас мести.

Однако на ковре О'Рейли с тех пор не упускал случая задать Сорро сильную трепку. Всякий раз, когда тот оказывался среди его противников, зрители плотным кольцом опоясывали ковер. Вскоре после начала схватки О'Рейли и Сорро оставались один на один - остальные соперники Джона обычно уклонялись от борьбы после одного-двух его жестких толчков и захватив. И тут начиналась не борьба, а жестокой бой с использованием Сорро совсем не борцовских приемов. Но могучий ирландец неизменно продолжал выигрывать все схватки, и Сорро всякий раз после очередного поражения провожал Джона мутным от злобы взглядом. В конце концов доктор Орантес категорически запретил О'Рейли выходить на ковер. Упрямый ирландец поспорил-поспорил, но потом все-таки согласился с разумными доводами товарища.

Сорро пока не предпринимал новых попыток навредить О'Рейли, но то, что у них в городке появился опасный и неукротимый враг, постоянно беспокоило доктора Орантеса. Рано или поздно безрассудный, яростно ненавидящий ирландца Сорро мог снова пойти на какую-нибудь подлость.

 

Любопытный народ проживал в лопающемся от довольства Сельвенте. Снисходительно почитывали тут классиков мировой литературы, слушали музыку, ходили в великолепную картинную галерею, собранную из скупленных у гангстеров краденых полотен. Но серьезного увлечения философией, искусством или литературой доктор Орантес здесь не замечал. Все подавляло болезненное, фанатичное преклонение перед наукой.

Члены правления городка методично и старательно вдалбливали в головы сельвентцев священные догмы: наука - это главное в жизни, наука - это будущее, наука - это смысл бытия. Если порой и. появлялись "смутьяны", лечебница без труда вправляла им мозги, и самый отчаянный вольнодумец выходил из ее стен смиренным и покорным.

Доктор Орантес вглядывался в окружающих его людей, изучал их, даже ставил своего рода психологические опыты. Более других был интересен ему Ромеро. Какая-то внутренняя скованность, боязливость юноши иногда, правда, раздражали, но Ромеро все-таки порой думал и размышлял над вопросами, которых остальные перед собой даже не ставили.

Поэтому, когда Ромеро внезапно перестал посещать занятия, Орантес спросил Стальского, что произошло.

- Ромеро перевели в четвертый разряд. Он сейчас работает в энергоузле, - ответил Стальский, неожиданно холодно и жестко глянув в глаза доктора.

Грустного Ромеро Орантес несколько раз видел на спортивных занятиях, но разговаривать с ним на глазах всего Сельвента не стал. Однако участие в судьбе своего самого талантливого ученика, желание найти еще одного товарища, помощника в борьбе за свободу, и, наконец, любознательность исследователя человеческих душ заставили Орантеса самого пойти в энергоузел.

Энергоузел размещался глубоко под землей. Доктор, спустившись на лифте, прошел в приборный отсек и увидел Ромеро, который сидел перед пультом и следил за показаниями датчиков.

- Здравствуй, Эрнандес! - сказал доктор.

- Добрый день, господин Орантес! - вскочил юноша. - Садитесь, пожалуйста, - засуетился он, подставляя доктору кресло.

Доктор Орантес сел, огляделся. Ромеро работал один, впрочем, наверное, и он был в энергоузле лишним, автоматы превосходно справлялись со своими задачами и без участия человека.

- Почему ты тут оказался? - спросил доктор. Ромеро опустил голову.

- Я провинился, и профессор Маршан перевел меня в четвертый разряд.

- И в чем же ты провинился?

- Профессор Маршан неделю назад вызвал меня для беседы и в конце сделал замечание, что я слишком много размышляю о не относящихся к работе вещах. После этого меня перевели в четвертый разряд и поручили работу в энергоузле.

- И ты не протестовал?! - Доктор Орантес надеялся увидеть в выражении лица Ромеро гнев, ярость, возмущение или хотя бы обыкновенное недовольство. Но увы...

- Я счастлив, что господин профессор не направил меня в лечебницу! - воскликнул Ромеро и громко всхлипнул. Нет, это был не боец...

- Я поговорю о тебе с Маршаном, - сдержанно сказал доктор Орантес.

Ромеро упал на колени.

- Благодарю вас, благодарю вас, доктор! Я теперь слежу за собой. Я выбросил из головы все дурные мысли. Только работа, только работа!..

Доктор с трудом подавил в себе чувство брезгливости к ползающему у его ног человеку, сухо попрощался и ушел.

 

Длительное время доктор Орантес терпеливо и осторожно выяснял, где же хранится отобранный у него мини-УМП. В конце концов он это узнал, но надежда, что прибор снова станет его верным помощником, была очень мала. УМП держал у себя Маршан, а это означало, что захватить его практически невозможно: старика охраняли лучше, чем крупный банк. И тогда доктор Орантес более энергично взялся за изготовление нового, сверхмощного УМПа, заказанного Маршаном.

Однажды он только закончил занятие, вдруг без стука вошел Стальский.

- Добрый день. Вас немедленно требует профессор Маршан. Немедленно! - повторил он.

- А что стряслось? Почему такая спешка? - спросил доктор Орантес. Маршан давно не вызывал его к себе.

- Не знаю, но вы должны пойти со мной. Сейчас же.

Маршан был один. Он не ответил на приветствие Орантеса, и доктор насторожился. Стальский, по знаку профессора, покинул зал.

- Доктор Орантес, когда вы заканчиваете установку? - тихо, но уже знакомым Орантесу зловещим тоном спросил Маршан.

- В следующем месяце.

- Почему же ваши ученики до сих пор не знают принципов ее действия?

- Устройство УМПа очень сложно, - ответил доктор Орантес. Он почуял опасность и тут же выбросил из головы все доводы, которые приготовил, чтобы вернуть в группу Ромеро. Теперь не до того.

- Вам дали самых талантливых молодых ученых Сольвента. Их отличная научная подготовленность неоспорима, и они безусловно способны разобраться в самой сложной установке. Я считаю, доктор Орантес, что вы сознательно мешаете им овладеть технологией изготовления УМПов, - устремил Маршан пронзительный взгляд на Орантеса.

- Вас ввели в заблуждение, господин профессор! - Доктор старался выиграть время, понять, в чем его просчет, и, возможно, придумать что-то в свое оправдание. - Я добросовестно учил ваших людей, но, быть может, я плохой педагог?..

- Вы плохой артист. И взялись играть не свою роль.

- Вас ввели в заблуждение, - повторил доктор Орантес.

- Прекратите! - брезгливо поморщился Маршан. - Вы умный человек и уже поняли, что проиграли. Отвечайте честно: зачем вы приехали в Сельвент и кто указал вам его местонахождение?

- Ну что ж! - Орантес махнул рукой на осторожность. - Да, я действительно не случайно попал в Сельвент. Я ехал сюда, чтобы спасти своего сына. А местонахождение Сельвента мне сообщил за приличную сумму один человек...

- Ну слава богу! - воскликнул Маршан. - Наконец-то вы заговорили о сыне. Признаюсь, я специально молчал о нем. Если мы обо всем договоримся, думал я, то ни к чему будет прибегать к угрозам. Честное слово, доктор, я надеялся, что мы договоримся... Увы, сделка не состоялась, а жаль. В вашем лице я желал бы иметь союзника, а не врага. Не получилось... Да, кстати, сына вашего здесь нет и никогда не было. Он в надежном месте, а вы... вы у меня в руках. Скажу больше, я вас и заманил сюда, и было очень интересно наблюдать за вашей игрой, за тем, с каким "интересом" вы приняли мое предложение...

- Но оно действительно меня заинтересовало, да и потом, я же не имел другого выхода.

- Вот именно, - подчеркнул Маршан. - А теперь вы решили, что у вас есть выход?

- Нет, но... Если честно, господин профессор, я боюсь потерять свою монополию на технологию изготовления УМПов. Ведь тогда я сделаюсь вам не нужен. Это и заставило меня сдерживать процесс обучения ваших людей.

- А сын? Его судьба вам стала безразлична?

Доктор Орантес помолчал несколько минут и наконец произнес:

- Профессор Маршан, я предлагаю вам союз, но только вам. Какой смысл вовлекать в это дело юнцов. Освоив технологию, они наделают УМПов и тогда...

- Вы наивны, доктор Орантес, и до смешного самоуверенны. Вы снова хотите меня надуть. По своей воле вы не сделаете для меня УМП, это ясно. Но я заставлю вас сделать его. И как нелепо выглядит теперь ваше предложение, доктор Орантес! Он предлагает мне сотрудничество. Сотрудничество - человеку, в руках которого уже через год будет весь мир! Сейчас я скажу вам то, чего не знают даже старейшины Сельвента, - вы мне уже не опасны. Я создал Зет-поле. Зет-поле! - повысил голос Маршан. - Оно резонансным образом избирательно действует на важнейшие компоненты ядер клеток человека и разрушает их. В считанные секунды я смогу, если захочу, освободить от людей целые континенты. Вот что даст мне власть над миром, а не ваши УМПы.

Сегодняшние вандалы своими бомбами, огненными и радиационными лучами и прочей мерзостью грозятся погубить все живое на нашей многострадальной планете. Идиоты!.. Я же люблю, обожаю жизнь. Чудный цветок, дивный листик, робкая травинка и крохотный жучок бесконечно близки и дороги мне. Жизнь на Земле - это волшебное творение природы - должна сохраниться во всем ее многообразии. Гуманизм, высший гуманизм умер в сердцах современных людей. - Глаза Маршана повлажнели. Он достал платок. - Я же спасу жизнь на нашей планете. Мое Зет-поле устранит из собрания прекрасных творений всевышнего только людей-чудовищ, людей, не пожелавших подчиниться моей воле. Я гуманист, великий гуманист. Я мечтаю о том, чтобы никогда не использовать свое Зет-поле. Но порядок, твердый порядок должен быть наконец установлен на Земле. Божественное преклонение перед природой и наукой должно подавить нынешнее безверие и цинизм...

"Он сумасшедший... - невольно закрыл глаза доктор Орантес. - О господи, и в руках этого маньяка такое оружие..."

А профессор уже почти сорвался на крик:

- ... дикари, дикари, не принявшие моего порядка, должны будут уйти с планеты. Мое Зет-поле поможет им в этом. А я приду на их земли, и сказочные леса, луга, степи со своими милыми обитателями останутся целы и невредимы. Ваши же УМПы мне будут нужны для поддержания твердого порядка на Земле. И вы сделаете их! Молчите! Я не желаю больше ничего слушать!..

Маршан нажал кнопку. Появилась группа людей во главе со Стальским.

- Ваши действия, Орантес, - процедил Маршан, - вынуждают меня принять жесткие меры. С сегодняшнего дня будете продолжать работу в подземной лаборатории. Это, кстати, продиктовано и заботой о вашей же безопасности. Наши конкуренты могут узнать, что знаменитый доктор Орантес работает в Сельвенте над сверхмощным УМПом, и попытаться захватить или уничтожить город. Так что вашей изоляцией мы убьем сразу двух зайцев, доктор. Уведите его! - приказал Маршан.

- Я могу зайти домой и взять кое-какие вещи? - спросил Орантес в надежде увидеть Джона.

- Все необходимое получите в бункере! - отрезал старик.

По его знаку охранники взяли доктора Орантеса за руки и подтолкнули к двери.

 

В подземной лаборатории действительно было все необходимое для жизни и для работы. Сюда уже доставили и незаконченный УМП. К продолжению работ были допущены только трое из прежних учеников доктора, наиболее способные и подготовленные. Остальной персонал подземной лаборатории составляли "пятиразрядные" рабочие и вооруженная охрана.

Бункер пронизывал длинный коридор. В одном его конце находились шахта лифта, ведущего на поверхность, и страховочная лестница, в другом - информационный зал. В коридор же выходили двери лабораторий и жилых помещений. Бункер был расположен на глубине 250 метров, но система связи, запасы пищи и установка регенерации воздуха давали возможность автономного существования здесь в течение нескольких месяцев.

Орантеса постоянно беспокоила мысль об О'Рейли. Доктора, видимо, не собирались в ближайшее время отпустить на поверхность, а выбраться из охраняемого бункера самому было невозможно. Оставалось только надеяться на благоразумие и счастливую звезду Джона.

 

Когда О'Рейли зашел переодеться, чтобы отправиться вместе с Орантесом на спортплощадку, доктора дома не оказалось. Джон подумал, что Орантеса вызвали к Маршану или в ученый совет, и пошел на площадку один.

К вечеру он вернулся домой и обеспокоился уже всерьез - сгущались сумерки, а друга все не было.

О'Рейли позвонил Стальскому, но никто не взял трубку. Джон понял: произошло что-то серьезное. Ночью он не сомкнул глаз, а рано утром отправился к Маршану.

На улице Джону сразу бросилось в глаза большое количество вооруженных людей в серой форме. Когда до дома Маршана оставалось совсем немного, "серые" вдруг оживленно забегали, поглядывая вверх, на прозрачный пластиковый купол, покрывающий Сельвент. Джон остановился и тоже поднял голову. В чистом небе он заметил быстро приближающуюся стайку вертолетов.

Сельвентцы засуетились, принялись поспешно сбрасывать зеленые ветки с замаскированных лазерных пушек.

"Что за ерунда? - подумал Джон. - Неужели какие-то враги?.."

 

Когда через несколько мгновений вертолеты зависли над куполом, их встретили ослепительные лучи пушек Сельвента. Однако мощные лазерные импульсы не наносили вертолетам никакого урона. В свою очередь, из них на прозрачный пластик посыпались вооруженные люди в пятнистой маскировочной одежде.

Лазерные лучи сельвентцев стали гуще, но все равно не достигали цели - они словно отражались от поверхности невидимой, но непробиваемой оболочки, внутри которой находились вертолеты и напавшие на Сельвент люди. Вероятно, эта оболочка была образована защитным полем, генерируемым установками внутри вертолетов.

Люди в зеленой униформе тем временем уже энергично прорезали отверстия в куполе.

Сельвентцы, очевидно поняв бесполезность лазеров, выкатили из небольшого ангара орудия иного вида и спешно наводили их на вертолеты. Но "пятнистые" уже успели приделать в куполе дыры и, закрепив на их краях тонкие тросы, быстро спускались на землю. А на купол садились все новые вертолеты.

Гулко ударила пушка. Одна из машин, ломая пластик, рухнула на спортплощадку и взорвалась. Почти в это же время несколько огненных струй из других вертолетов накрыли пушку, сжигая ее вместе с расчетом.

О'Рейли, спрятавшись за опорой ближайшего здания, наблюдал за сражением. Совсем рядом несколько "пятнистых" вели перестрелку с сельвентцами. Убежище было ненадежным, оставаться здесь становилось все более опасно, и надо было найти подходящее место, чтобы пересидеть эту кутерьму. Джон успел хорошо рассмотреть "пятнистых", одетых в термостойкие бронежилеты, защищающие и от пуль, и от лазерного импульса. Нападавшие короткими перебежками продвигались к дому Маршана и явно брали верх над сельвентцами.

Пригнувшись, О'Рейли рванул к густым посадкам и, упав под пышный куст, продолжал наблюдать за .боем.

"Пятнистые", рассеяв уже слабо сопротивляющихся сельвентцев, врывались в дома и лаборатории, а сверху один за другим сыпались все новые десантники.

Неожиданно рядом с О'Рейли сверкнул ослепительный луч, и пластиковая дорожка, плавясь, зашипела. К дому Маршана пробежали трое "пятнистых", на ходу стреляя в охранников. Однако те упорно отбивались и заставили нападавших укрыться за деревьями.

Сверху посыпался горячий пепел и труха. Джон поднял глаза и увидел, что половину куста, под которым он лежал, срезал луч лазера. Рядом с дорожкой в опасной близости за клумбой залег один из "пятнистых", и подошвы его сапог оказались прямо перед лицом Джона.

Осторожно высунувшись через некоторое, время, О'Рейли увидел, что, кроме ног, возле дорожки уже ничего не осталось: белый луч прямым попаданием буквально испепелил верхнюю часть тела "пятнистого". Мощнейшие стационарные лазерные установки у входа в резиденцию Маршана могли сокрушить не только бронежилет, но и бетонную или металлическую плиту.

К дому бежал еще десяток десантников. Джон быстро пополз в сторону от дорожки - и вовремя: огненный луч сельвентцев заплясал по посадкам, разрезая "пятнистых" на куски.

Один из нападавших положил на плечо длинный ящик. По форме предмета Джон понял, что это переносная ракетная установка. "Пятнистый" выстрелил - и над землей пронесся яркий огненный шквал. Следующего выстрела он сделать не успел. Лазерный луч превратил его самого в факел и взорвал ракеты. И в этот момент О'Рейли вдруг почувствовал невыносимую, стремительно нарастающую боль в голове. По-видимому, то же ощутили и нападавшие. Побросав оружие, они со стонами корчились на траве. В угасающем сознании Джона мелькнула мысль, что, очевидно, Маршан применил какое-то секретное оружие. Он, естественно, не знал, что диктатор включил Зет-поле. Маршан шел ва-банк, лишь бы спастись самому, и теперь и "пятнистые", и сельвентцы валялись на земле в предсмертных судорогах. Люди падали и с купола Сольвента. Однако Джону было не до наблюдений: ужасная пульсирующая боль разливалась по всему телу, гнула к земле, давила на мозг так, что в глазах запрыгали красные пятна. Плохо сознавая, что делает, О'Рейли бросился к дому Маршана.

В это время уцелевшие охранники дома Маршана, до того отчасти укрытые от действия Зет-поля стенами бетонных дотов, где находились лазерные установки, выскочили наружу, надеясь спастись в здании. Корчась от чудовищной боли, они все же успели распахнуть бронированные двери и попадали замертво. Тем самым они помогли О'Рейли. Шатаясь, он вошел в коридор здания, жизнь пока ему спасали препарат СИС да мощный организм.

О'Рейли сорвал с шеи одного из охранников лазер и, подойдя к кабинету Маршака, выстрелил в замок. В тот же момент от нового приступа боли он выронил лазер из рук и, теряя сознание, повалился на дверь. Дверь распахнулась, и Джон упал на пол кабинета, а Маршан, спасавшийся в этой экранированной от действия Зет-поля комнате, тотчас рухнул на ковер, судорожно хватая ртом воздух. Даже небольшая доза излучения, которое проникло через взломанную О'Рейли дверь, стала для старика смертельной.

Из последних сил О'Рейли подполз к распахнутой двери и толкнул ее ногой. Потом наступила тьма...

 

На новом месте Орантес спал плохо. Поднявшись на рассвете, он решил, пока никто не мешает, осмотреться. Доктор отправился сперва в информационный зал, оценил объем и качество хранящейся там информации, а затем пошел в лабораторию.

Оказалось, что из трех его помощников в бункере были только двое, отсутствовали и все "пятиразрядные" рабочие. Ничего вразумительного об изменениях в штате лаборатории оставшиеся сказать не могли, и Орантес решил узнать об этом у охранников лифта. Однако и здесь произошло сокращение - возле двери стоял, прислонившись к стене, лишь один охранник, вообще не пожелавший разговаривать с доктором. Догадываясь, что наверху готовятся или уже происходят какие-то важные события, Орантес вернулся в лабораторию.

Прошло несколько минут, и в бункере завыли сирены и вспыхнула, мигая, красная лампочка тревоги на потолке.

Оба помощника Орантеса бросились к лифту. Доктор последовал за ними, но путь ему преградил охранник и грубо оттолкнул от дверей. Охранник вбежал в кабину вслед за помощниками доктора, и лифт ушел на поверхность.

Орантес остался один. Он напряженно прислушивался к слабым звукам, доносившимся сверху, но многометровая толща земли глушила их. Изредка мигал свет. Орантесу оставалось лишь гадать, что происходит в нескольких сотнях метров над ним.

Потянулись томительные часы ожидания. Судя по всему, уже наступила ночь, а в бункер никто не вернулся. Видимо, наверху произошли события чрезвычайнее.

Доктор бесцельно бродил по коридору, несколько раз подходил вплотную к лестнице у лифта, открывал стальную дверь - и сразу же начинал чувствовать нестерпимую головную боль. Эти попытки не прошли бесследно. Вскоре он почувствовал смертельную усталость и, едва добравшись до постели, погрузился в тяжелый сон.

И утром в бункере никто не появился. Поразмыслив, доктор решил, что раз не работает лифт, можно подняться наверх по аварийной лестнице, расположенной в шахте рядом с клетью.

В лаборатории он отвинтил от тяжелой металлической станины лазерный резак, с помощью длинного кабеля подключил его к блоку питания и, протащив кабель через весь коридор, вырезал кодовый замок в двери лифта. Подъемный механизм, как он и предполагал, был заблокирован либо поврежден, и пришлось воспользоваться аварийной лестницей. Но когда Орантес поднялся метров на двадцать, он почувствовал, как и вчера, сильную головную боль. Спустился вниз - боль исчезла.

Доктор снова упрямо полез наверх, стиснув зубы, но, поднявшись еще на несколько ступенек, вдруг потерял сознание.

Очнулся Орантес на нижней площадке. Наверное, скатился сюда при падении. Сильно болело левое плечо. Да, теперь стало ясно, что Маршан, очевидно, для защиты Сельвента от нападения извне применил свое Зет-поле, и действует оно со вчерашнего дня.

"Неужели Маршан уничтожил не только врагов, но и жителей Сельвента? - с ужасом подумал Орантес. - А ведь там Джон. Вряд ли он смог спастись..."

Прошли еще сутки. Действие Зет-поля продолжалось. Это можно было объяснить только двумя причинами: либо опасность нападения на Сельвент сохраняется, либо все кончено и теперь уже просто некому выключить установку, генерирующую смертельное излучение.

Здания Сельвента явно не были защищены от Зет-поля, к тому же жители города даже не знали о его существовании. Так что уцелеть могли разве что члены совета или даже один Маршан. Но и это сомнительно. Скорее всего, наверху погибли все.

Доктор Орантес понял, что выход у него один отключить эту проклятую установку отсюда, из подземелья. Способ ясен - надо вырубить центральный энергоузел, вопрос лишь в том, как его найти и как до него добраться. Энергоузел, очевидно, сообщается с бункером, так что надо приниматься за поиски.

Часть дверей в коридоре была заперта, и Орантесу пришлось вырезать в них замки. Именно в этих не известных ему помещениях доктор надеялся обнаружить ход в энергоузел.

Орантес осматривал комнату за комнатой. В одной из лабораторий была небольшая дверь, однако, открыв ее, он увидел электрощит системы автономного питания установки связи. Доктор продолжил свои поиски. Остались две последние комнаты, и в первой же он обнаружил еще одну дверь, за которой скрывался большой металлический люк с предостерегающей надписью.

Крышку люка пришлось резать по всему периметру, так как толщина металла была не менее четырех сантиметров. Это заняло около часа. Когда тяжелая плита рухнула на пол, под потолком вспыхнула красная лампочка и завыла сирена. Немного повозившись в приборном щитке, доктор отключил сигнализацию и, заглянув в отверстие, увидел решетчатую загородку. Удалить это препятствие труда не составило. За решеткой же начинался длинный коридор.

Орантес быстро пошел вперед. Вдруг коридор озарился слабым голубоватым свечением, исходящим, казалось, от стен.

"Странно", - подумал доктор и неожиданно почувствовал тошноту. Он достал из кармана тонизирующую жевательную резинку, сунул ее в рот, а блестящую обертку бросил на пол и прибавил шагу.

Голубоватое свечение померкло, вдалеке показалось пятно яркого света, должно быть, выход на поверхность. Доктор пошел быстрее и... увидел на полу обертку от жевательной резинки, которую бросил минуту назад.

Впереди мелькнул темный силуэт человека. Несколько секунд Орантес помедлил и пошел в сторону, противоположную выходу, - неизвестный насторожил его. Снова увидев перед собой пятно света, доктор еще прибавил шагу и вдруг - под ногами опять злосчастная обертка. Неужели он в этом странном проходе попал в ловушку? Вот впереди один за другим показались уже два силуэта.

Он бросился назад, добежал до отверстия в стене, осторожно выглянул - и отпрянул. В центре комнаты стояли двое мужчин и смотрели на Орантеса. Были эти двое точными копиями его самого.

- Выходите, доктор, не надо прятаться, - сказал один из двойников. - Мы не сделаем вам ничего плохого...

 

Орантес с изумлением и настороженностью разглядывал своих двойников. Они тоже молча наблюдали за ним.

Ошеломленный Орантес лихорадочно искал ответа на эту загадку. Значит, тени, мелькавшие в подземелье, и были эти самые двойники! Но откуда они взялись? Доктор вспомнил, что во время блужданий по замкнутому коридору он моментами чувствовал себя плохо, так, будто кто-то извне грубо влезал в его мозги. Но он подумал тогда, что это последствия действия Зет-поля на лестнице! А что если этот тоннель - полигон для создания подобных двойников? В Сельвенте ведь проводились какие-то исследования, полностью закрытые даже для членов совета.

- Что происходит наверху? - неуверенно спросил первое, что пришло в голову после длинной паузы, Орантес.

- Не знаем, - отрезал ближний двойник.

- Не знаем, - повторил другой.

- У меня там остался товарищ, и я должен найти его, - сказал доктор. - Понимаете? Мой друг может погибнуть, если...

- Мы поможем тебе, рассчитывай на нас, - одновременно произнесли двойники.

- Я пробовал подняться на поверхность и едва не погиб. Там действует какое-то смертоносное поле. Надо отключить электроэнергию.

- Зачем? - мгновенно последовал тревожный вопрос одного из двойников.

- Это поле включил Маршан, глава Сельвента, и оно будет убивать каждого, кто окажется в зоне его действия.

Двойники молча переглянулись, и доктор успел заметить скользнувшее по их лицам смятение и растерянность.

- Пойдемте в узел связи, - решительно сказал Орантес. - надо что-то предпринять.

Узел связи состоял из нескольких смежных помещений, заставленных пультами управления и аппаратурой. Орантес открыл шкаф с документацией и начал перебирать технические описания и чертежи. Задержался он на объемистой красной папке, долго рассматривал очередную блок-схему. Затем сел за пульт и внимательно изучил расположение кнопок и клавиш на щитке.

Двойники подошли сзади, стали заглядывать в схему.

Доктору это было неприятно, и он сказал:

- Ребята, надо помочь мне кое-что сделать.

Те согласно кивнули.

- Найдите-ка схему силовой сети электропитания и пару отрезков кабеля длиной от этого пульта до ближайшей удобной точки подключения к сети.

Заняв таким образом двойников делом, Орантес продолжал обдумывать способ отключения силовой сети.

Сейчас он сидел за пультом управления системой радиосвязи на очень низких частотах. Мощность передатчика составляла пять мегаватт, и если подать ее в сеть, то, вероятно, удастся сжечь силовые трансформаторы энергоузла. Да, это выход, теперь только бы отыскать схему.

Ее обнаружил один из двойников.

Орантес углубился в изучение разноцветных линий, пронизывающих план Сельвента, затем сказал:

- Подключимся сюда

Потом доктор открыл дверцу большого силового щита.

- Вот к этим красным клеммам, - показал он. - Тащите кабель.

Двойники выкатили из темной кладовой большую катушку толстого кабеля. Подсоединив два конца к выходу передатчика и два к силовому щиту, доктор снова сел за пульт. И вдруг чуть не закричал от боли - его руку мертвой хваткой перехватил один из двойников.

- Что такое?! - воскликнул Орантес.

- Энергоузел отключать нельзя! - Второй, как тисками, сжал плечи Орантеса.

- Ладно, отпустите! Поищем другой вариант, - не выдержал доктор..

Сила у двойников была поистине нечеловеческая. Они приподняли Орантеса вместе с тяжелым креслом, перенесли от пульта метра на четыре и осторожно поставили на пол.

- Нельзя отключать энергоузел! - в один голос повторили двойники.

- Да почему же нельзя?! Объясните, наконец, толком!

- Мы погибнем! - мгновенно последовал лаконичный ответ.

"Как же я не сообразил! - хлопнул себя по лбу доктор. - Ну да, конечно, для существования двойников необходимо постоянное поступление энергии в какой-то форме, а ее единственный источник здесь - это энергоузел Сельвента. С отключением его двойники должны погибнуть. Значит... Значит, необходимо

создать

автономное питание агрегата, обеспечивающего существование двойников. Аккумуляторов и батарей вокруг предостаточно..."

- В общем, так... - сказал доктор.

Двойники замерли.

- Установку, поддерживающую ваше существование, найдете?

- Она рядом.

- Хорошо. Тогда предлагаю запитать ее от автономного источника с большим энергетическим запасом. Согласны?

- Согласны, - слегка поколебавшись, ответили двойники.

Они прошли по коридору в одну из лабораторий. Там двойники указали доктору на небольшой черный куб. Орантес изучил схему подключения к основной сети и подсоединил батареи питания к кубу параллельно ей. Двойники заволновались.

Орантес подошел к электрощиту и рванул рубильник вниз. Спустя секунду двойники облегченно вскрикнули, оглядывая друг друга. "Операция", кажется, прошла благополучно.

Орантес сходил в рабочую комнату, надел прочный защитный костюм и решительно направился к выходу из подземелья. Двойники, как живые тени, держались рядом.

Однако уже на третьей ступеньке доктор вновь ощутил железные объятия ближайшего двойника.

- Ну что еще стряслось? - раздраженно воскликнул он.

- Наверх нельзя.

- Что значит нельзя! У меня там товарищ, я уже говорил. Да и не сидеть же мне вечно в этой ловушке! - сердито воскликнул Орантес.

- Мы существуем только в пределах подземных энергетических коммуникаций Сельвента. Мы не можем вслед за тобой подняться наверх, - объяснил первый двойник.

- Так не поднимайтесь, но отпустите, ради бога, меня! - взмолился доктор.

- Без тебя мы погибнем. Мы - твое сложное отражение. Пока ты рядом - мы есть. Нет тебя - мы исчезнем.

- Что же вы раньше не сказали?! - возмутился доктор.

- Наши понятия и мысли формируются по ситуации, - вздохнул второй двойник. - Раньше мы и сами этого не знали...

Доктор выругался про себя, а вслух предложил двойникам вернуться.

Он уселся в кресло и вновь принялся перебирать варианты. Один из двойников сел рядом, настороженно поглядывая на Орантеса, другой встал у дверей комнаты.

Доктор поймал себя на мысли, что он даже не проявил до сих пор естественного вроде бы любопытства ученого. Читал раньше нечто подобное в фантастической литературе и слышал краем уха, что научные исследования на такую тему запрещены ООН. Но, значит, опыты все же велись, велись тайно, в глухих уголках земного шара. И вот теперь перед Орантесом стоят его двойники...

"Так что же все-таки делать? Проще всего, конечно, обесточить черный куб. Но допустят ли они это? Вряд ли", - подумал доктор, бросая взгляд на одного из сторожей.

Двойник не отвернулся и в упор сверлил глазами Орантеса, словно стараясь проникнуть в его мысли. Доктор понимал, что находится в безопасности, так как сами двойники существуют до тех пор, пока он жив. Но он их пленник...

И вдруг Орантес вспомнил про УМП. Он подошел к незаконченной установке большой мощности и снял кожух. В принципе УМП готов, надо лишь чуть исправить программу главного компьютера, куда им в свое время нарочно было внесено несколько незначительных "ошибок". Орантес включил компьютер и стал исправлять "ошибки". Двойники подошли поближе и вытянули шеи.

- Что вы делаете? - наконец подозрительно спросил один из них.

- Работаю! А что мне еще остается делать?! - как можно спокойнее ответил доктор.

Двойники продолжали напряженно следить за манипуляциями Орантеса. Программу он исправил за десять минут. Еще минуты три ушло на составление простейшей жесткой команды.

Наконец все было готово. Доктор мгновение помедлил и решительно включил УМП.

Тотчас же он встал, и непреодолимая сила повлекла его к выходу из подземной лаборатории. Двойники молча шли рядом.

На лестнице они замедлили шаги, почти остановились, видимо, ощутив убийственное для них ослабление поля жизни, излучаемого черным кубом. Две противоборствующие силы боролись в двойниках: одна - УМПа - толкала их, как и Орантеса, вперед, наверх; вторая, подобно инстинкту самосохранения, удерживала в подземелье.

А доктор неумолимо поднимался, увеличивая расстояние между собой и двойниками. Двойники тоже ускорили шаг, они все ближе, они что-то кричат, вот сейчас они его нагонят...

Орантес оглянулся и увидел жуткую картину растворения двойников в пространстве. Лица и тела их светлели и теряли очертания. Шаг, еще шаг, и двойники исчезли.

Доктор открыл одну дверь, а затем вторую. Действие УМПа уже почти не ощущалось, и к Орантесу вернулась способность действовать разумно. С последней дверью пришлось изрядно попотеть, вручную приводя в движение тяжелый привод, управляющий стальными запорами. Наконец он закрыл за собой последнюю металлическую дверь. Слабое, беспокоящее мозг излучение УМПа исчезло совсем.

И тут доктор услышал рядом какой-то шум. Он оглянулся, в нескольких шагах лежала большая куча свежей желтой глины. Орантес с трудом поднялся на нее и... чуть не закричал от неожиданной радости: Внизу, почти голый, грязный О'Рейли яростно копал глину, нагружая ее в пластмассовый ящик с тросом для подъема на поверхность. Рядом с О'Рейли болталась веревочная лестница.

- Эй, Джон! - тихонько позвал доктор: - Ты что, решил стать землекопом?

- Хуан! Дьявол тебя побери! Жив! - завопил О'Рейли и, бросив лопату, быстро и ловко вылез из ямы. Друзья крепко обнялись.

Когда радость встречи немного улеглась, доктор спросил, с трудом пряча улыбку:

- А зачем ты рыл яму, Джон?

- Тебя искал, зачем же еще! Электроэнергии нет, автоматы и машины встали. Решил вот попробовать углубиться вдоль шахты, а там было бы видно. Все равно сидеть и ждать у моря погоды не в моем характере...

Орантес пожал руку товарища.

- Осторожно, Хуан, я грязный, - отстранился тот и вдруг закричал: - Ой, совсем забыл, слушай. Твоего сына здесь нет и не было. Я прочитал об этом в дневнике Маршана. Он на одном из островов в Тихом океане. Так что парень жив, не волнуйся. Да пойдем в кабинет Маршана, сам прочтешь...

По дороге О'Рейли вкратце поведал Орантесу о происшедших событиях. Тот с удивлением осматривал полуразрушенный Сельвент. Трупов, однако, нигде видно не было.

- Это я убрал, - кратко пояснил О'Рейли. - А потом зарыл в лесу...

Джон рассказал и о том, как погиб Маршан от небольшой дозы Зет-излучения, проникшего в его убежище. Как сам он, вскоре после спасения в доме диктатора, пришел в себя, однако вышел наружу только когда увидел в окно разгуливающих по городку обезьян, пришедших из сельвы через отверстие в разрушенном куполе. Это был верный признак прекращения действия Зет-поля.

Друзья вошли в дом Маршана. О'Рейли взял тетрадь и протянул ее доктору Орантесу. Это были повседневные заметки и записи.

Доктор быстро перелистал несколько страниц и нашел строчки о сыне: "20 сентября на островок Бербио отправлен сын доктора Орантеса. По моему приказу Орантесу сообщили, что его сын якобы находится в Сельвенте, и дали наши координаты. Он мне нужен, так пусть приезжает сам..."

Доктор покачал головой: "Провели, как мальчишку".

- Джон, здесь нам задерживаться совсем ни к чему. Не дай бог, нагрянет еще какая-нибудь команда. Сегодня же надо улетать на одном из вертолетов. Ты их осматривал?

- Да, Хуан. Вон тот совсем целый. Если со всех посливать горючее, улетим куда угодно.

- Вот этим и займемся...

Друзья выбрались наружу. Осмотрев вертолет, Орантес убедился в его исправности. К тому же вертолет был оснащен различным вооружением и системой защиты.

- Пополним запасы продовольствия, и мне надо продолжать поиски сына, - сказал Орантес - Ты со мной, Джон?

- Мог бы и не спрашивать! - не на шутку обиделся ирландец...

 

Через два часа вертолет поднялся над Сельвентом и, сделав прощальный круг, стремительно понесся прочь от мертвого городка.